Наследница Ордена

Дворец Садящегося на Востоке Солнца возносился вверх остроконечными башенками, соединяющимися меж собой ажурными мостиками. Возвышался искусно вырезанной из камня громадой на фоне алого заката, окутывая прилежащий к нему сад густой тенью. Впервые я увидел его таким, стоящим на грани дня и ночи, в день приезда.

Широкая аллея вела к мраморным бледно-алым ступеням, словно сам камень впитал некогда пролитую здесь кровь. Её запах явственно ощущался в воздухе, отдавая привкусом железа на языке, и исчезал, теряясь в благоухании садовых роз…

Мой выход и знакомство с местным обществом должны были состояться вечером на следующий день после приезда. Предполагалось, что к этому времени гость отдохнёт после долгой дороги и предстанет пред светом во всём великолепии.

Меня это устраивало. Я не стал отлеживаться в своих покоях и узнал, что предстоящий прием будет в мою честь, в честь Ива Пандемония из Огненных земель, обладателя титула Звёзд семи Печатей. Демона, до подписания перемирия считавшегося злейшим врагом Ордена.

И теперь официальный прием?! Почётно, но меня это не волновало. Я ждал вечера по другой причине. Моей целью являлось знакомство с Триллиан Эстериус, наследницей Ордена, несокрушимого и безмятежного, но я знал, сколь мнимо его благополучие. Я был тем, кто должен был всё изменить…

Прием в Ордене в честь почетного гостя был в самом разгаре.

Зал наполняли приглашённые гости, блеск бокалов с золотистыми и тёмно-красными напитками и неторопливые разговоры. Все без исключения охотники, начиная от едва вступивших на путь справедливости до элиты, прошедшей огонь и воду, носили на груди знак розы, как символ величия и отваги.

Те сановники, которые не имели на него право в виду непричастности к Ордену, иной раз позволяли себе толику презрения во взгляде, особенно когда их взора удостаивались молодые охотники, не имеющие особых заслуг и статуса, только надежду, что горела в сердце под рдеющей на груди розой. Надежду, что «тьма падёт».

Глядя на этих юных героев, я испытывала жалость. Может быть, в следующий раз половина из них не вернётся из патрулирования инфернальных зон, оставив на память о себе только горстку пепла. И любимой вернут лишь «кровавую розу», почерневшую от адского огня.

Смерть в Ордене была настолько естественным явлением, что не проходило и дня без реквиема, что горестно надрывался в стенах Зала Скорби. А в другой части дворца, через пару часов после погребения, могли устроить шумную пирушку те, кому посчастливилось выжить. Жизнь на месте не стояла, и в этом была вся её прелесть.

Приподняв край юбки из переливчатого алого атласа, я проскользнула мимо «крадущихся за смертью» – группки молодых охотников, отмечающих праздник (и не важно какой) как в последний раз (для кого-то это, в самом деле, было так), и остановилась возле стеклянного столика.

На нём стояли изысканные вина всех оттенков крови. Отец научил меня многое видеть другими глазами, всему искать ассоциации, второй смысл. Так было интересней, но иногда фантазия играла со мной злую шутку, превращая реальность в кошмары. И как бы не хотелось от этого избавиться, красный цвет для меня всегда означал бегущую по венам воду жизни.

Терпкое вино обожгло губы, во рту явственно обозначился металлический привкус крови, но мгновение спустя наваждение исчезло, напиток снова стал вином и ничем больше.

Не успела я сделать и двух шагов, как услышала мягкий баритон отца.

– Аллен хорошо позаботится о Триллиан.

– Не буду спорить. Этого молодого человека я видел всего раз. Тогда его белая форма Кровавой Розы в точности отражала название. Нет, не из-за розы, – рассмеялся его собеседник. – Роин, когда же ты удивишь нас помолвкой своей дочери?

– Аллена нет в городе.

– Очередное задание?

– А вот этого я не говорил, – отшутился отец.

Жаль, мне бы тоже хотелось знать, где носит моего наречённого.

Замкнутость Аллена, его угрюмость и задумчивость… В каких облаках он витает, находясь рядом со мной? Я со многим могу справиться, со многим смириться, но что противопоставить мрачной решимости идти до конца, не замечая близких? Его стремление покончить с войной любой ценой – пугает. Не станет ли такой ценой его душа?

– Опять мечтаешь о своём женихе? – Звонкий голос в самое ухо, и я поперхнулась вином. – Чего ты такая нервная? – Луон похлопала по спине, помогая прокашляться. – Где тебя носило? Ты пропустила самое интересное! – А вот в этом я сомневалась. – Да поставь ты бокал! Всё равно не допьёшь.

И почему она всё лучше меня знает? Бокал остался при мне.

В рыжих волосах подруги красовалась заколка-магнолия, я засмотрелась на нее.  Неожиданно меня кто-то толкнул, и я пролила вино. На мгновение почудилось, что пятна на перчатке и платье – свежая кровь. Неприятное ощущение походило на предчувствие.

Слова недовольства замерли на губах. Виновником происшествия оказался совершенно незнакомый мне человек. А человек ли? Тонкий рисунок татуировки затрагивал висок, щёку и сползал к шее, теряясь за меховым воротником. Рисунок печати, которой запечатывали силу демона.

Я едва подавила отвращение к тьме, что пульсировала в венах незнакомца. Мысленно представила, как нож взрезает его горло, выпуская чёрную кровь…

Запечатанный. Его присутствие во дворце охотников обусловлено договором мира, и я не имела права поддаваться порыву, и спрятала презрение подальше.

– Простите, я вас не заметил, – проговорил он; голос богатый интонациями выдавал едва сдерживаемую силу, в нем звучала нотка превосходства.

Конечно, он в Ордене, самом сердце правосудия, запятнанный грехом, но его никто не может и пальцем тронуть, пока он защищён договором.

– Не страшно, всякое бывает. – Трудно себя сдерживать, когда перед тобой живое воплощение порока.

Он, извиняясь, склонил голову, но, судя по не изменившемуся лицу, совсем не сожалел.

Отошёл и устроился на бархатной софе.

– Он впечатляющ! Нет, правда… – восторженно зашептала Луон, бросая на софу взволнованные взгляды. Ее жениху Валену это вряд ли бы понравилось, если бы он находился тут, а не на патрулировании. – Ты ведь знаешь, кто он?

– Ив Пандемония из Огненных земель. И он – демон. – Отец настаивал, чтобы я обязательно присутствовала на вечере. Договорились, что я приду ненадолго и неофициально – меньше всего мне хотелось знакомиться с демоном.

– Какая ты скучная, – сказала Луон, не услышав в моем голосе восторга. – Поищу кого повеселее. – И она отправилась бродить по залу, в поисках более подходящей компании.

Мне же совсем не хотелось здесь задерживаться, да и одежда, запачканная вином, не позволяла остаться.

Я направилась к дверям, и на миг в глазах потемнело, словно на один удар сердца мир погрузился во тьму. Что это было? Все вокруг по-прежнему веселились, смеялись и без конца пересказывали одни и те же шутки. Неужели изменения почувствовала только я?

Софа, на которой сидел демон, оказалась пустой…

Внезапно пол под ногами задрожал. Цвета погасли, будто выцвели, и в саду раздался страшный грохот.

– Вторжение! – пронеслось под сводами зала.

Рухнул кусок стены, и в помещение ворвался едкий дым, затягивая пространство серой пеленой. Кто-то попытался открыть двери, но их заклинило.

– Окна! Разбивайте окна! – узнала я голос отца среди панических криков и грохота с улицы.

За секунды окружающий мир превратился в хаос. Какая-то девица, намертво прицепившись ко мне, кричала в самое ухо, чтобы её спасли. Завеса дыма не давала ничего толком разглядеть. Слышалось, как кто-то с увлечением разбивает окна. Не хватало воздуха, от накатившей дурноты я почти теряла сознание. В какой-то момент меня подхватили на руки, перекинули через подоконник и вытащили наружу.

Юноша со шрамом на щеке, мой спаситель, улыбнулся, усадив меня возле кустов роз, подальше от паники.

Он ещё улыбался, когда пламя охватило его, и лицо, такое красивое и юное, исказила гримаса боли и страданий. Через мгновение от парня осталась лишь горстка пепла.

Я застыла от ужаса. В груди, как безумное, колотилось сердце.

С трудом встала на ноги. Синие плащи охотников мелькали возле открывшейся в саду расщелины; она подступала к полуразрушенной стене дворца. Со дна поднимался чёрный, едкий дым, застилая солнце. Слышались крики, гам. Спасённые из заполненного зловонием зала ошалело оглядывались или рыдали, стоя на коленях, звали кого-то.

Не удержавшись на ногах, один несчастный с криком сорвался в пропасть.

Из расщелины, проступая сквозь дым, сочилось красное марево. Пробудившийся монстр огня поднимался на поверхность из самой бездны хаоса. Пламенные плети хлестали направо и налево, забирая чью-нибудь жизнь.

Одна из плетей ударила рядом, обдав жаром. Все мышцы сковал страх. Впервые я видела опасность так близко. Впервые смерть подступила ближе, чем на шаг. Руки тряслись, и мне никак не удавалось активировать кольцо защиты. Оно помогало от стихийных атак, но вытягивало энергию из своего подопечного. Даже с ним мне долго не продержаться.

Рука на миг онемела, когда воздух вокруг уплотнился, формируя кристаллический барьер. Дышать стало легче.

Очередной удар плети пришелся на щит, и огонь растекся по его поверхности, не причинив мне вреда.

Земля под ногами дрожала. Из провала в земле выплывала громада монстра, походившая на замок, выточенный из красного куска застывшей лавы. Остроконечные башенки устремлялись ввысь. Огненные вихри закручивались вокруг восставшего великана, что неумолимо надвигался на дворец охотников.

– Наследница, я уведу вас в безопасное место. – Чья-то рука опустилась мне на плечо.

Я обернулась. На меня смотрел охотник, чья одежда и лицо хранили отпечаток гари.

– А как же остальные?

Ловчие, растянувшись цепочкой, с помощью амулетов создали сеть – сплетение тонких лучей солнечного света. Глыба замедлилась, упершись в преграду. Огненные плети беспорядочно метались, и часть сада занялась пламенем.

Сколько выдержит сеть?

– У меня приказ генерала!

Охотник схватил меня за руку и потянул прочь. Я растерялась и потеряла контроль над барьером, и он осыпался осколками.

Отец беспокоится обо мне, это ясно, но что будет с остальными? Их всех убьют?

Звуки битвы стихали, и только алые башенки громады возвышались над макушками деревьев.

– Побудьте здесь. За вами придут, когда всё закончится, – привел меня охотник к фонтану в глубине сада и исчез.

Оставшись одна, я вымыла лицо прохладной водой.

Что я здесь делаю? Разве я не должна быть с отцом? Помогать ему. Разве моё место не  рядом с ним? И где Луон? Я не видела ее среди спасенных…

Прикрыла глаза, чувствуя напряжение и страх. И перед мысленным взором из темноты проступило лицо погибшего охотника. Он погиб, спасая меня… Сколько ему минуло лет? Как его звали? Кто скажет это теперь по горстке пепла?

Прикоснулась к лицу, мокрому не только от воды.

Как далека я была от всего этого. Знала, что охотники сражаются с безжалостным врагом, что погибают, но никогда не осознавала этого так ясно, как сегодня.

Казалось, помню, как в глазах моего спасителя разливалось голубое море, как в чертах его лица проступала детская наивность и благодушие. Он поклялся защищать этот мир, рискуя всем и жизнью тоже.

Сколько он мог всего сделать, скольких защитить, но погиб из-за меня. Я стала точкой в его жизни. И даже не помнила, видела ли его сегодня на вечере. Он словно возник из воздуха, чтобы вытащить из задымлённого зала и уберечь от разрушительного огня. А теперь я сбегаю. Сбегаю, оставляя кому-то победить зло или умереть…

Как во сне, не разбирая дороги, бежала назад, к полыхающей жаром громаде, замку хаоса, призванному испепелить всё и всех уничтожить. Кусты цеплялись за платье, словно пытаясь остановить. Я спотыкалась и едва не падала…

Я что-то упустила, что-то важное, что поможет в сражении…

В саду, возле разрушенной стены полыхала кровавая зарница. Струны сети лопались с почти музыкальным звоном. Сколько времени потребуется охотникам, чтобы собрать силы для защиты дворца? Успеют ли они подготовиться?

Атака была неожиданной, и так близко от дворца! Инфернальная зона – скопление тёмной энергии – находилась в двух днях пути. Слишком далеко, чтобы огромная крепость хаоса могла питаться энергией оттуда. Да и барьеры на границе не дадут тёмной энергии просочиться внутрь защитной области. Значит, то, что питает монстра, находится близ дворца. Или в самом дворце.

Закрыла глаза и внутренним зрением попыталась разглядеть, откуда идет энергия.

На энерго-поле царил хаос. Мощь пламенного монстра сияла ослепительным солнцем на полотне энергетических потоков, точек и уплотнений. Но никаких ответвлений от яркого «светила» и даже ни намёка, откуда оно питается.

Но почему? Как такое возможно?

Понаблюдав за энерго-полем какое-то время, поняла, в чём дело.

– У меня срочное сообщение для генерала, – сказала, остановив за руку ловчего, спешно проходившего мимо.

Мужчина с черным от копоти лицом нахмурился.

– Что вы здесь делаете, наследница? Вы…

– Нет времени. Кто-то или что-то блокирует видение картинки настоящего энерго-поля. Нужно найти предмет или человека и…

– Здесь находиться опасно, – схватил он меня за руку и потащил прочь от места сражения.

– Да поймите же! – вырвалась я. – Немедленно сообщите генералу о блокировке. Нужно найти причину, вернуть истинную картинку и отсечь монстра от источника питания, иначе мы все погибнем. Не будет ни вас, ни меня, ни города!

Он открыл и закрыл рот.

– Я позабочусь об этом. А вы… немедленно уходите отсюда!

Он заспешил прочь.

Повсюду раздавались крики чётких команд, слышалось шипение чудовища, извергающего зловонный чёрный дым и пылающий огонь.

Я тоже собралась уходить, как внезапно земля под ногами затряслась и разверзлась прямиком в огненную бездну. И я полетела вниз, вдыхая обжигающе-горячий воздух, теряя сознание от ужаса и боли. Но вдруг чьи-то руки подхватили меня и рывком повлекли обратно.

Темнота.

 …Помни, что я сделал для тебя. Всегда помни об этом…

***

Вздохнула, и этот вздох отозвался болью в груди.

Думала, уже никогда не вздохну. Ещё чувствовала обжигающий жар бездны…

– Она приходит в себя.

Голос отца придал сил, и я открыла глаза.

Кружевной балдахин на витых столбиках, обои с голубым цветочным узором и зеркало в медной раме – значит, моя комната не пострадала от разрушений.

Отец сидел на кровати со сгладившимся беспокойством на лице и со стаканом воды в руке.

В горле пересохло, как в Саалийской пустыне, и язык ворочался с трудом. С благодарностью осушила стакан.

Без воды я не смогла бы сказать и слова, а у меня было, что сказать. И немедленно!

– Это Ив Пандемония! – припомнила имя почётного гостя. – Призыв монстра огня высшего уровня – его рук дело! Больше некому. Он блокировал видение энерго-поля.

Отец изменился в лице и вскочил с кровати.

Конечно, для него признать, что призыв совершил его гость, значило бы обвинить себя в беспечности. Не стоило принимать в Ордене демона, позволять ему бродить по освещённым залам, пить наше вино. Не стоило верить в хрупкий мир, установившийся между Орденом и запечатанными.

– Что ты делала возле пропасти? – Голос отца прозвучал тихо и как-то зловеще. Я почувствовала вину. Но тот охотник… Он умер за меня, я не могла остаться в стороне. Должна была что-то сделать.

– Из-за меня погиб охотник. Он спас мне жизнь, а сам сгорел заживо. – Мой голос дрогнул, и я опустила глаза, пряча слёзы.

– И что с того? Это был его выбор – стать охотником. Он знал, на что шёл. Его родители получат хорошую компенсацию. Такая смерть достойней, чем быть обычным человеком и погибнуть во время Прорыва. Знаешь, сколько умирает мирного населения из-за аномалий каждый год?

– Я читала статистику. – Не люблю, когда отец такой. Он напоминает Аллена. Взгляд становится чужим, холодным, кажется, он поглощает свет.

– Статистику?! В ней и десятой части смертей не отражено. Нужны реальные цифры?

Отец требовательно смотрел мне в глаза. Он был зол, нет, он был в ярости и не собирался этого скрывать. Мой поступок у провала был безрассудным. Я шла навстречу смерти и могла погибнуть, но в последний момент что-то изменилось. Провидение передумало, и я осталась жива? Но почему?

– Просить тебя впредь не поступать так глупо, думаю, бесполезно, – продолжил отец, заложив руки за спину и прохаживаясь по комнате. Интонация его голоса заставила насторожиться. Он что-то задумал и это что-то мне вряд ли понравится, но перечить ему я, конечно, не стану.

Отец остановился посреди комнаты. Его белая форма с золотыми цепочками – знаком отличия, и орденами, среди которых кровавой розой вспыхивала регалия высшей власти, носила следы недавнего сражения – разводы дыма и подпалины.

– С этого момента у тебя будет личный охранник.

Я открыла рот, чтобы возразить, но отец поднял руку, призывая к молчанию.

– Отказ не принимается. Считай, что это приказ, которому ты будешь следовать. – Он развернулся и кивнул. В затемнённом углу кто-то шевельнулся и, поднявшись с кресла, шагнул на свет. Волосы цвета воронова крыла падали на меховой воротник из горностая, губы застыли в полуулыбке, а чёрные, как бархат ночи, глаза зловеще блеснули.

– Ив Пандемония, – прошептала я на выдохе.

– Он спас твою жизнь, и в уплату долга просил назначить его твоим телохранителем.

Отец проговорил это как бы даже равнодушно, но я отметила, что его это озадачило не меньше, чем меня.

Я растерянно посмотрела на тёмного, и он, заметив мой интерес, поклонился и открыл рот, видимо намереваясь начать заготовленную речь, но меня его слова волновали меньше всего.

Вскочила на ноги, отчего перед глазами всё поплыло.

– Выйди! – велела демону, ничуть не смущаясь своего резкого тона. – Что это значит? Ты отдаёшь меня ему? – спросила отца, когда «почетный гость» величаво удалился за дверь.

Отец молчал, лицо его было напряжено, тонкая морщинка залегла меж бровей. Он знал, что на карту поставлено слишком многое, чтобы доверять мою жизнь демону.

– Это он всё подстроил, – продолжила я, – специально, чтобы…

– Он спас твою жизнь, и тому есть десятки свидетелей. То, что он может быть причастен к огненному инциденту – лишь версия, которую мы будем отрабатывать.

– Так нельзя ли подождать с решением в отношении меня? Я не нуждаюсь в опеке такого, как Ив Пандемония! Это унизительно!

– Если я попрошу отсрочку, он подумает, что я ему не доверяю и в чём-то подозреваю.

– С каких пор тебя волнует мнение демона? – Обычно я не позволяла себе так разговаривать с отцом, но меня распирало от обиды и злости и понимания, что, что бы я не сказала, как бы не просила отца изменить решение, он останется непреклонен. Потому что пока есть мир между запечатанными и охотниками, есть надежда выжить. Потому что за это дорого заплачено, и если Договор будет разорван, то весь мир утонет в крови.

Отец не ответил.

– Мы это потом обсудим, а пока – отдыхай. Я скажу Иву, чтобы он зашел позже.

– Но, отец… – последовала я за ним, но он вышел в холл и закрыл дверь.

Передали ли ему сведения о блокировке энерго-поля?

Хаос всё поглоти!

Демон телохранитель? Лучше б мне сгореть!

До блеска отполированная поверхность длинного стола в Зале Совета отражала постные физиономии заседающих с самого утра советников. На повестке дня – инцидент с огненным монстром. Разбирательства, анализ, версии.

Мне с трудом удалось сюда пробраться. Отец решил, что мне лучше ещё пару дней побыть вне дел и уделить внимание здоровью. Он совершенно точно определил диагноз – крайняя степень нервного истощения. Одно не угадал, это не было напрямую связано с Днём Пламени, хотя его последствие до сих пор маячило за плечами тенью в виде демона.

За два дня, как прогнозист, я успела написать довольно красочный отчёт, сводившийся к тому, что Ив Пандемония – главный подозреваемый. Совет не отмахнётся от этой версии, тщательно её не проверив. И уж конечно не допустит, чтобы запечатанный находился рядом с наследницей Ордена, пока не закончится расследование. А когда оно закончится, я стану свободной, как и прежде.

Приближалось время обеда, а мне за это бесконечно долгое утро так и не удалось взять слово.

– Кто ещё хочет высказаться? – наконец, спросил Альгерд, председатель Совета, когда монотонный отчёт о предоставлении семьям погибших денежной компенсации с вычетом налогов был окончен.

Моё время! Я сжала папку, собираясь вызваться, чувствую, как в груди от волнения подпрыгнуло сердце.

– Думаю, пора устроить обеденный перерыв, – мягко заключил отец, поднимаясь на ноги. Он редко участвовал в дискуссиях, довольствуясь ролью пассивного наблюдателя и молчаливого слушателя, и почти никогда не принимал никаких решений за этим столом заседаний, но всем и без того было ясно, от главы Совета до кухарки, в чьих руках реальная власть в Ордене.

Альгерд с лёгким недоумением взглянул на генерала и, улыбнувшись, объявил перерыв.

Я ждала отца в коридоре. Он не спешил выходить, вполголоса обсуждая что-то с Альгердом, уже не молодым, но ещё крепким мужчиной с ясным умом, светящимся в голубых глазах. Отец даже не посмотрел в мою сторону, когда я нетерпеливо заглянула через приоткрытую дверь в зал заседаний.

Открыла рот, стоило генералу показаться в дверях, готовая высказать недовольство, но по его быстрому взгляду поняла, что лучше промолчать. Пока. Он взял меня под локоть, не крепко, но настойчиво и увлёк за собой. Прикрыл за нами дверь своего кабинета и усадил в кресло.

Здесь, среди тяжёлой тёмной мебели, инкрустированной резной пожелтевшей от времени костью, книг, пропахших пылью, стен, задрапированных винной тканью с золотыми узорами, я чувствовала себя особенно уязвимой. Тут авторитет отца, генерала армии Господней, казался непререкаемым.

Плеснув в бокал вина, он присел на краешек стола, заваленного кипами бумаг. Впервые за сегодняшний день я заметила, что взгляд у него усталый. Думаю, не ошибусь, предположив, что он не спал несколько суток. Что я за дочь, если сразу этого не увидела?

– Давай сразу к делу, – начал он. Его деловой тон подействовал, как ушат ледяной воды.

– Почему ты не дал мне слово в Совете? – Хмурясь, за укоряющим взглядом я старалась скрыть внутренний трепет.

– Зачем? – ровно и неторопливо спросил он.

Я перевела дыхание. Он нарочно испытывает меня, хочет, чтобы я сорвалась и выплеснула обиду за проявленную несправедливость. Тогда ему будет проще оборвать меня на полуслове и выставить вон, ведь он слишком занят, чтобы тратить время на семейные ссоры.

– Ты сделал это нарочно?

– И ты знаешь почему.

Нет, он не испытывает меня, а хочет поскорее с этим покончить.

– Это несправедливо, – я всё же не сдержалась, опустив голову, чувствуя в глазах жжение.

– Что ты хочешь? – устало, но с потаённой нежностью начал он. – Чтобы Совет официально занялся расследованием действий Ива Пандемония в пределах территории Ордена? Чтобы его заключили под стражу, допрашивали, пытали? Он наш гость и имеет статус неприкосновенности согласно Договору. Если мы отступим от соглашения, не имея на то веских оснований, то Верховный Правитель Огненных земель разорвёт Договор, который достался нам немалой ценой. Тебя тронула смерть молодого охотника, спасшего тебя. А знаешь, сколько таких охотников гибло в период экспансии хаоса? Прежде всего, ты должна понять, что возобновление войны с демонами нас обескровит, нам будет сложнее удерживать рубежи, и тогда хаос снова станет распространяться с небывалой скоростью, он захлестнёт города и деревни и унесёт тысячи жизней мирных жителей. Я прошу тебя, ну потерпи ты этого Ива. А я обещаю, что займусь им лично, и буду докладывать тебе о продвижении расследования. Когда против него соберется достаточно улик, мы выдвинем официальное обвинение, и он понесёт заслуженное наказание. Но всё должно быть в рамках закона. Мы не можем позволить себе ошибиться.

– Значит… ты мне веришь?

Отец улыбнулся. Он всегда улыбался так искренне, полным сердцем, что во мне каждый раз загорался огонёк надежды на светлое будущее.

– Конечно, милая. Только тебе я и верю. – Он легко оттолкнулся от стола и чмокнул меня в висок. Я растаяла от отцовской ласки, а он, воспользовавшись моментом, забрал мою папку. – У меня она будет в полной сохранности, – пообещал он. – Я приобщу её к делу Ива.

Хотелось поспорить, забрать папку, но… я сдалась.

От отца вышла с чувством лёгкого сожаления: всё-таки он настоял на своём, а я поддалась уговорам. «Отделаемся малой кровью – моим терпением, чтобы не проливать багряные реки» – вот какова позиция отца, нет, скорее генерала, который обязан сделать всё, чтобы сохранить как можно больше жизней. А я его дочь. И должна понять.

– Трилл! Триллиан! Стой! Вот и ты! Наконец-то я тебя нашла! – догнал меня звонкий голосок, когда я сворачивала в библиотеку – то, что пообещала отцу не сообщать о своих подозрениях Совету, вовсе не повод не продолжать копать под Пандемония. Чем больше фактов против него, тем скорее затянется петля на его шее. – Да стой же ты! – Луон налетела малиновым вихрем и повисла на моей руке, пытаясь отдышаться. – Где ты пропадала? Ищу тебя всё утро! – укоризненно начала она.

– Да так, встречалась с отцом. – И почему впереди доводов рассудка выступает сердечная привязанность? Может, и стоило ради собственных убеждений рассориться с отцом…

– Вален возвращается! – просияла подруга. – Устроим вечеринку?

– Э-э… Что? Ах… Да. Поздравляю! Он написал, что приедет?

– Нет, Дарен сообщил… Может, знаешь его? Охотник. Пресимпатичный молодой человек, правда, со странностями, но кто сейчас без них? Так вот, Дарен сказал, что встретил Валена на Варгарском перевале… он возвращается! Там у него еще какое-то дело, но вечером будет.

– Может, без меня?

– Да брось! Нет повода отказываться. Понимаешь, он же возвращается! Живой! Я… – в глазах Луон блеснули слёзы. – Я его ждала, но думала, что, может, в этот раз он не…

Я тягостно вздохнула. Мы дружили с самого детства. Каждый раз, как я приезжала из пансиона во дворец погостить у отца, Луон встречала меня с особенной теплотой и веселостью. Казалось, она так навсегда и останется ребенком – беззаботным и счастливым существом, но теперь в её глазах стояли слёзы. Всё меняется и все меняются.

– Что от меня нужно?

– О! Я уже обо всём договорилась! Комната, ну та, что на женской половине, чайная, вот… она теперь в нашем распоряжении! Мадам Розана была так любезна, что позволила. Лиз и Габриель готовят глинтвейн. Карва отправилась в город докупить кое-чего к празднику. На кухне готовится черничный пирог и закуски. Мэт украшает комнату. А ты… Ты мне нужна для одного важного дела, – предупредила она мой вопрос, насчёт необходимости во мне, если у неё и так всё схвачено. – Ты ведь умеешь играть на клавесине… – вкрадчиво начала она. – Сыграешь?

– Э-э… Не думаю, что это хорошая идея.

– Это великолепная идея! Я подобрала для тебя несколько музыкальных композиций, но ты, разумеется, и сама можешь выбрать, если захочешь.

– Можно, да?

– Не будь врединой! Я сэкономила тебе кучу времени. Кстати, о времени. Мне еще нужно составить список гостей. Так ты придёшь? Хотя твой отказ не принимается. Можешь взять с собой спутника, если есть на примете, – прокричала она уже с дальнего конца коридора. – Но я обещаю, что и так скучать не придётся – кавалеров хоть отбавляй! До вечера!

Замерев в растерянности посреди коридора, я пыталась сообразить, что мне делать. Какие музыкальные композиции выбрать для вечера? Что надеть? И… к какому часу меня ждут? Луон всегда умела привнести элемент неожиданности в мою жизнь. Но отвлечься мне не помешает. Вот уже два дня ощущаю себя как на вражеской территории, под пристальным наблюдением... И некому излить душевные муки: отец просил по возможности не распространяться о нашем маленьком тёмном секрете, а если в Совете возникнут вопросы – он сам всё уладит. И к чему этот танец над бездной?

Стены дворца содрогнулись от протяжной и немыслимо скорбной мелодии. Вибрации сотрясали пол, доходя до самого сердца, причиняя жгучую боль. Волнами накатывали звуки, обнажая чувства до пронзительной остроты.

Передо мной возвышались двери из крепкого белого дуба с крестами на створках, ведущие в Зал Скорби. Сама не заметила, как оказалась здесь.

– Простите. – Меня потеснил служитель в белой рясе и торопливо вошёл внутрь, оставив дверь приоткрытой. Я заглянула.

Колонны подпирали высокий потолок, большой зал был украшен гирляндами белых цветов. Лучи солнца проникали в комнату сквозь разноцветную мозаику окон, рассыпая радужные бриллианты. В этом переливающемся многоцветье на подставках рядами стояли белые гробы. Позолоченные кресты на их крышках отражали солнечный свет.

Пахло благовониями и ладаном. В комнате было немноголюдно. Не у всех погибших охотников родня могла приехать на похороны.

Я вошла в зал, отмечая, как странно в нём сочетается жизнь и смерть: в солнечных лучах, льющихся сквозь оконные витражи – одно; в печальных звуках органа – другое. Почти все гробы закрыты, кроме тех редких, возле которых плакали родные и близкие.

– Откройте, я хочу его видеть. Пожалуйста, откройте, – просила у служителя юная девушка, заламывая руки. – В последний раз. Хочу видеть.

– Нельзя, милая. На всё милость Господа. Смирись, – ответил он ей кротко с состраданием во взоре.

– Я прошу... пожалуйста…

Служитель был непреклонен, но девушка продолжала и продолжала умолять.

– Почему не откроют? – спросила я молодого паренька, меняющего прогоревшие свечи в подсвечниках.

– Так от него ничего не осталось.

От ответа мороз пробежал по коже. Я дико огляделась – может, и все закрытые гробы пусты, а от охотников остались лишь имена?

В одном из них, открытом, вдруг почудился Аллен… его лицо, как гипсовая маска, и покойно закрытые глаза…

Я выскочила из зала прощания с жарко бьющимся сердцем; его удары причиняли боль. Если мне однажды придётся стоять там, возле его гроба…

– Аллен… – Губы дрожали, а по щекам катились слезы. – Если бы я знала… если бы я только знала, то ни на минуту не отпустила бы тебя!

Подхватив юбки, я бежала по коридору, а в голове звенел неугасаемый хор голосов:

«Господи, дай покой им. Милостью своей…

Этот сад цветов напои росой топлёных жемчугов…»

– Ну и на что это похоже… удерживать рубежи?

– На поцелуй с горьковатым привкусом глинтвейна.

Лиз и Габри опять забыли вынуть цедру лимона, догадалась я, услышав обрывок разговора Дарена и белокурой красотки у него на коленях.

Эта вечеринка сводила меня с ума. Луон не сочла нужным сказать, что пригласит всех своих городских подружек. А учитывая ее общительность, таковых набралось с десяток. Спасибо не больше!

Я сыграла две партии «Музыки небес», но публика откровенно скучала, ожидая чего-нибудь веселенького и незатейливого, чтобы разогнать в жилах кровь. От музыкальной программы, приготовленной Луон на вечер, я наотрез отказалась, проигнорировав её обиженно-поджатые губы. Но подруга не отчаялась и вскоре нашла какого-то бедолагу, согласившегося бренчать на клавесине весь вечер в угоду толпе.

Немало народу танцевало посреди чайной, создавая тесноту, хотя и вполне терпимую. Меня пихнули под локоть, и я опрокинула на кого-то тарелку с кусочком черничного пирога. Ну вот, а я надеялась хотя бы сладким скрасить этот нелепый вечер.

– Осторожней, – предостерег мягкий голос. – Так недолго и на неприятности нарваться. – С куском моего пирога стоял Дарен. Он сжимал его в руке, отчего белая перчатка испачкалась в ягодной начинке. – Боюсь, этот кусок более непригоден к употреблению.

Я смутилась. С этим хай-охотником я была не знакома. О нём ходили странные слухи. Говорили, что он немного не в себе… и это мягко сказано… То, как он убивал демонов, шокировало даже видавших виды простых охотников. Дарен был из элиты, что отличало его от других особой статью и ощущением спокойной силы.

Таких, как он, посылали в самое пекло. Если он и правда тронулся умом, то немудрено. Мне одного Дня Пламени хватило, а Дарен… Трудно представить, что ему приходилось видеть за свою жизнь хаен-вентра*. (*Хаен-вентры – охотники высшего уровня.)

На его губах замерла почтительная улыбка. Вдруг подумалось: сколько правды в слухе, что он пил кровь демона? Более мерзкой жидкости сложно и представить.

Дарен стянул испорченную перчатку и отбросил, не сводя с меня пристального взгляда. Он словно гипнотизировал. Внешность у него была аристократическая, тонкие черты лица и пронзительные серые глаза, особенно выразительные на фоне матовой кожи и ореола белых, как первый выпавший снег, волос.

Белая форма хай-охотника с длинными полами камзола подчеркивала сияющую чистоту и красоту юноши. Он был невероятно хорош собой. Наверняка редкая девушка могла устоять перед ним.

– Кажется, мне ещё не выпадала честь быть вам представленным лично. Разумеется, я знаю, кто вы. Ведь однажды мы все присягнём вам на верность, наследница. Дарен Харсед, – представился он, склонив голову, и предложил руку. – Потанцуем? Вы мне должны. За испорченную перчатку.

Отказаться было неловко, и я приняла приглашение. Его рука оказалась на удивление теплой. Приобняв меня за талию, он кому-то кивнул. Заиграла спокойная, лиричная мелодия, и он закружил меня с каким-то особенным терпением и тактом.

Господи, как он напоминал Аллена… в повороте головы, в бережных, но сильных объятиях, развороте плеч и в этой отстранённости, свойственной всем высшим охотникам. Я почувствовала, как в глазах защипали слезы, и опустила голову.

– Вы сегодня играли божественно. Это ведь из оперы «Музыка небес»? Мелодия, разрывающая сердца… – Я сбилась с шага. Он закончил с такой страстью в голосе, будто имел в виду не музыку, а нечто иное. – Слышал, вы вернулись в Орден насовсем, и как вам здесь живётся?

– Отец поручил мне работу в отделе прогнозирования – статистика, анализ ситуации – так что я не скучаю.

Отец сказал, что лучшего применения моим способностям не найти. Что у меня особо тонкое восприятие мира – замечаю то, что другие еще не осознали. Говорил, что у всех охотников до определенной степени развита эта способность, а у меня к ней прямо-таки природная склонность. Не знаю. Пока не очень помогало. То, что я вижу знаки, не означает, что умею их правильно толковать.

Сколько раз себя спрашивала: смогла бы я предотвратить гибель десятков людей в День Пламени, если бы вовремя предупредила об опасности? Если бы разгадала знаки. Подняла тревогу в тот миг, когда, перед появлением огненного монстра, потемнело в глазах… Ощущая всеми чувствами приближение раскола реальности, я не сделала ничего. Какой прок от такого дара?

– Ходят слухи, что вы помолвлены с хай-охотником.

– Ещё нет. – Зачем он поднял эту тему?

– Но об этом так давно говорят, что…

– Аллен на задании, а когда вернётся, тогда и… – Жар прилил к щекам. Почему я обсуждаю это с Дареном?

– Аллен Риц?! Почему он? Вы находите его привлекательным?  

– Я нахожу его тактичным. – Этот разговор становился неприятным.

– И чем таким особенным он покорил ваше сердце?

– Например, не задавал лишних вопросов.

– Вы любите его?

Это уже слишком! Я попыталась отстраниться и прервать танец, но Дарен держал неожиданно крепко.

– Вы любите Аллена Рица?

Да какое ему дело? С чего он решил, что имеет право меня допрашивать?

Мы уже не танцевали. Он смотрел на меня в упор, и его глаза, отливающие серебром, пугали до дрожи. Что в них таилось? Безумие? Я не смогла бы ответить.

– Простите. Я неважно себя чувствую.

Дарен поклонился, приложив руку к груди:

– Спасибо за танец.

Прошелестев юбками, я прошла мимо него. На сердце лежал камень. Хотелось обо всём поскорее забыть.

– Эй! Ты чего? Всё в порядке? – догнала меня Луон, обеспокоено оглядывая.

О, явилась! Весь вечер жалась по углам с Валеном... И зачем, спрашивается, устраивать вечеринку, если хочешь побыть со своим женихом наедине? Я смерила её сердитым взглядом. Если бы она меня сюда не заманила, мне бы не пришлось вести неприятную беседу с этим… Дареном.

 – Думала, ты будешь осмотрительней. Я же тебя предупреждала! – накинулась она на меня. – Дарен не тот человек, с которым можно так запросто общаться. С чего тебе вздумалось с ним танцевать? – Я открыла рот. А с чего мне сторониться её гостя? Зачем она тогда вообще его пригласила? – Луон схватила меня за руку и с нетерпением отвела в сторонку, подальше от любопытных ушей. – Мисс Магда попросила меня за ним приглядеть.

– Смотрительница лазарета?!

– Тс-с… не так громко. Все охотники так или иначе наблюдаются в лазарете. Но хай-охотники пользуются особыми привилегиями, – доверительно сообщила она. Эти «особые привилегии» мне ни о чём не говорили. – Господи, ты даже этого не знаешь, – разочарованно вздохнула она. – Тебе Аллен что, совсем ничего не рассказывал? О чём вы тогда с ним разговаривали? – В том-то и дело, что в последнее время Аллен стал совсем замкнут, а раньше… уже и не помню, что было раньше. – Почти все хаены сидят на транке*. (*Транквилизатор.) А с Дареном – особый случай. Когда он возвращается в Орден, мы за ним наблюдаем с повышенным вниманием. Он «уникальный» пациент.

– Хочешь сказать, что… он сумасшедший?

– Я бы не использовала такие громкие слова в отношении охотника, – замялась Луон. – Но…

– Говори как есть!

– Знаешь, что он делает со своими любовницами?

– Ест на обед?

– Почти угадала. Он вырезает им сердца, – это прозвучало так буднично, что я похолодела.

– И ты пригласила такого человека к себе на чай?

– Он хаен-вентр, единственная надежда выжить в этом безумном, разрушаемом хаосом мире! Он нам нужен. Без него и таких, как он, мы все обречены.

О, Луон…

– Ты сказала, что он «пресимпатичный молодой человек», что «скучать не придётся»…

– Ну, прости… Я не думала, что ты захочешь с ним потанцевать…

– А как же та девушка, с которой ты его познакомила?

Она пожала плечами, отводя глаза.

– Ты же не… О, Господи! Я не верю! Ты нарочно её пригласила. Кто она такая? Тебе её совсем не жалко? Ты всё знаешь и…

– Я ничего не могу поделать.

– Можешь. Скажи ей, чтобы шла домой.

– Не могу.

– Тогда это сделаю я!

Луон схватила меня за руку и испуганно заглянула в глаза.

– Не делай этого. Ты ничего не изменишь. Вместо неё приведут другую. – Поймав мой потрясенный взгляд, она отступила и потупилась. – Это приказ свыше.

В бессилии я прислонилась к стене и закрыла глаза. Этого-то я и боялась. Свыше… Кто даёт такие распоряжения? Совет? Отец? Как они звучат? Удовлетворить все потребности охотников, какими бы они ни были? Убить молодую девушку… Невозможно! Чудовищно!

– Хочешь, мы с Валеном проводим тебя до твоих комнат?

Я покачала головой. Мне хотелось пройтись по саду, подышать свежим воздухом. Подумать, смогу ли я что-то изменить.

Неужели отец поддерживает этот кошмарный метод? Снимать стресс таким бесчеловечным способом… Дарен Харсед, да ты чудовище! Как можно защитнику иметь в душе такую тьму? Улыбаться девушкам, держать их на коленях, любезничать, а потом жестоко вырывать сердца! Для чего? Неужели тебе мало крови на войне?

Бесцельно блуждая по саду, я вышла к разлому в стене дворца. Строительные леса и кучи камней – днём здесь вовсю кипела работа, и шрам в стене постепенно затягивался. Сейчас, по позднему времени, рабочие уже отправились домой, и это место, оставленное без надзора, дышало воспоминаниями трагедии. Расселина в земле сомкнулась, но я помнила, как здесь гибли люди, падая в её раскалённые недра. Как я сама соскользнула в эти адские глубины…

…Помни, что я сделал для тебя, – прозвучало как наяву, и я огляделась. Никого. Куда подевался тёмный? Весь день слонялся за мной, а теперь исчез. Испугался безумного охотника? Поделом! – подумалось с мстительностью. Помнить, что он сделал для меня… Неужели тогда я слышала его голос?

Шагнула вперед и замерла, словно все мышцы сковало. Здесь я сорвалась, здесь полетела вниз, всё случилось здесь. Сердце в груди часто билось. Я ощущала на коже тот страшный жар. Откачнувшись и с трудом дыша, неторопливо зашагала обратно во дворец, чувствуя, как наваждение отпускает.

Помни, что я сделал для тебя…

Ночь одела небо в чёрный бархат, расшитый звёздами.

Всепроникающая тишина царила в стенах дворца – белый мрамор хранил тайны. Я пересекла огромный холл, освещенный светильниками. В голове вереницей проносились слова отца и Луон, смешиваясь в невероятный коктейль: «…мы не можем позволить себе ошибиться… хаос станет распространяться… унесёт тысячи жизней… потерпи… его выбор – стать охотником… почти все хаены сидят на транке… он знал, на что шёл… такая смерть достойней, чем просто умереть… хаен-вентры единственная надежда выжить… пользуются особыми привилегиями… он вырезает сердца… ты должна понять…»

Боже! Боже! Боже!

Впереди из-за колонны выступил человек и привалился спиной к гладкому мрамору, сложив руки на груди. Я замедлила шаг, вглядываясь в полуночника, и остановилась. Дарен Харсед! Сердце пропустило удар, а в следующий миг застучало как сумасшедшее. Я огляделась по сторонам в поисках помощи – никого, пустой холл. До лестницы оставалось с десяток шагов, но для того, чтобы до неё добраться, придётся миновать охотника.

– Не спится? – спросил он.

Я вздрогнула от звука его голоса, гулко прозвучавшего в пустынном холле.

– Мне тоже. Я слушаю тишину. Ночью она звучит по-другому. А в Ордене это особая тишина. Когда отец привёл меня сюда – мне тогда исполнилось восемь, – она меня поразила. Я никогда не слышал настолько глубокой и пугающей тишины. Я боялся оставаться один, чудилось, что она хочет похитить мою душу. – Дарен передернул плечами, словно до сих пор ощущал ту дрожь. Я стояла ни жива ни мертва, наблюдая за охотником. Он оттолкнулся от колонны и двинулся ко мне. Лицо его было бледно, а взгляд рассеян. – Боишься?

Я не могла вымолвить ни слова, глядя, как этот безумец ко мне приближается.

– Кого? – хрипло вырвалось из моего горла.

– Кого?! – озадачился охотник. – Я спросил, боишься ли ты тишины, но… Ты кого-то боишься? Здесь, в Ордене?

– Нет. Я… – Господи, да что же это такое?

– Я произвел на тебя плохое впечатление при знакомстве? Понимаю. Иногда я не владею собой. Стресс…

Я нервно усмехнулась. Он продолжил:

– Магда называет это… плохими манерами и говорит, что… нам нужно не к ней, а… к преподавателю этикета. Я с ней не спорю. Это бесполезно. У неё свои методы достижения контроля, а у меня свои. – Его глаза вспыхнули серебром. Один шаг отделял меня от него. Один! В его глазах безумие? Не знаю. Его взгляд проникал в меня острыми кинжалами. – Я провожу тебя,  – подставил он локоть. – Ну же, смелей. Я не кусаюсь.

Не дожидаясь, пока решусь, он взял мою окаменевшую руку и продел под свой локоть.

И мы начали неторопливое восхождение по лестнице: я на негнущихся ногах, едва дыша, и Дарен Харсед, охотник, вырывающий сердца.

Доберемся, я быстро с ним попрощаюсь, поблагодарю, что проводил… Главное – говорить без остановки, чтобы он не успел ничего сообразить, а потом со всех ног бежать к себе. Запереть дверь на замок. Забраться под одеяло…

– Триллиан, – заговорил Дарен, остановившись на широкой лестничной площадке между этажами, и развернул меня к себе. – Почему Аллен?

– Что? – опешила я.

– Знаю, вы дружите с самого детства, и генерал Роин относится к нему как к сыну, но это же не повод выходить за него. – Он смотрел на меня в упор, его взгляд завораживал. – Все эти годы я наблюдал за тобой. Ты ведь об этом не догадывалась? Видел, как ты росла. Всегда знал, что ты наследница и однажды призовёшь нас всех на битву с хаосом. Тебе понадобится вся наша сила, сила каждого, но кто-то один будет к тебе ближе всех. Кого-то одного ты назовёшь по Имени.

Всё это время он надвигался, а я в смятении отступала, пока не прижалась спиной к стене.

– Триллиан… я буду заботиться о тебе, защищать, если ты позволишь…

Он застыл в волоске от меня, гипнотизируя взглядом, от которого я замирала в ужасе. Что если прямо сейчас ему взбредёт в голову вырвать мне сердце?

Внезапно он белой молнией рванул в сторону.

Лязг стали.

Запоздало вскрикнув, я отскочила в угол.

В тенях стоял Ив Пандемония, сдерживая кинжалом занесенный меч охотника: вены от усилия вздулись на шее и лбу демона. Я не успела заметить, как Дарен вытащил меч и нанёс удар. Будь я на месте Ива, верно, мне бы снесли голову.

Охотник улыбался, удерживая подрагивающий от напряжения меч одной рукой.

– Я-то думал, отчего так смердит... За тысячи лет никак не избавитесь от мерзкого запаха…

– Но вам это не мешает пить нашу кровь, чтобы обрести силу… – прохрипел в ответ демон.

– Maledictus bestia!* (*Maledictus bestia (лат.) – проклятая тварь) – Дарен с силой оттолкнул кинжал темного и снова обрушил меч, встретив прежнее сопротивление. – У тебя десять секунд, чтобы объяснить, что ты делаешь рядом с наследницей.

– Спроси её.

– Ответ неверный.

Брызнули искры от наносимых ударов.

Я ошарашено смотрела на дикий танец сражения. Тёмному приходилось несладко, а охотника, казалось, битва только забавляет. Оставить всё как есть? Пусть сами разбираются. Демон слишком самонадеян, если думает, что в Ордене ему позволено всё, в том числе ходить за мной по пятам. Пусть немного остудит пыл… если раньше времени не останется без головы.

– Дарен, стой! – Не могу поверить, что я это сказала. – Он мой… – Да провалиться мне на месте, если назову его своим телохранителем! – Наш гость... Гость Ордена! Не смей его трогать!

Лезвие клинка застыло в дюйме от горла темного – похоже, это была последняя секунда его жизни… если бы я не успела. Хаос поглоти этот Договор!

Несмотря на близость смерти, в глазах демона не было и тени страха, он словно знал, что я вовремя отзову охотника. Такая уверенность. Забери его тьма! Раздражение затмило все чувства, в том числе и изумление, что Дарен меня послушался. Ещё ни разу я не отдавала приказаний, тем более хай-охотнику. Присягу, как наследнице Ордена, мне никто не давал.

– Ив… Он живёт на одном этаже со мной, и просто поднимался в свои комнаты. Не так ли? – Я сверлила демона взглядом. Пусть только попробует сказать что-то другое, и одно моё слово… Так просто сказать: «Убей его, Дарен!» От этого желания сводило скулы.

Губы темного дрогнули в подобии улыбки или… насмешки?!

– Я буду помнить, что ты сделала для меня.

Горячая стрела пронзила мне сердце. Что он подумал?... Что я… его… защищаю? Я? Его? «Убей его, Дарен! Убей!» Сжав кулаки и стиснув зубы, чтобы не сказать лишнего, я стремительно развернулась и ринулась вверх по лестнице. Сзади послышался звук движения.

– Меня не надо провожать, – предупредила я их явные намерения.

Интересно, как они себе это представляют? С одной стороны безумный охотник, с другой – проклятый демон. Меня передёрнуло. Нет, лучше сама дойду. Как-нибудь. Ступая тяжело и неуверенно, дрожащими руками цепляясь за перила, я молила Бога, чтобы не свалиться с лестницы.

Какой кошмарный вечер!

***

Сад Ордена. Тёмный глянец листвы под светлоликой луной и блёстками звезд. Инородные запахи, вплетающиеся в свежесть ночного ветра…

Неужели они их не чувствуют? Запахи крови и тлена…

– Иди сюда, демон.

Прижавшись к дереву, я внимательно следил из тени, как, ступая выверенными шагами, по садовым дорожкам ходит охотник. Тьма! Ненавижу этих одержимых! С другими еще можно договориться, но с хаенами… У них, видимо, нет такого понятия, как «запрет».

Какое слово в сочетании «договор мира», говорит о том, что он может оторвать мне голову? Разговаривать с ним бесполезно. Сражаться? Что за бессмысленность! Не за тем я приехал в Орден, чтобы бездумно проливать чью-либо кровь.

Он остановился напротив дерева, за которым я прятался, вглядываясь в листву разросшегося кустарника холодным, бесстрастным взглядом. И они еще называют чудовищами нас? Если хаос и изменил кого-то, то в первую очередь охотников, взаимодействующих с ним дольше, чем кто-либо другой. Чем мы. Он затекает в их души, вены, меняет сердца, превращает в зверей в человеческом обличье.

Демона проще заклеймить злом, он рождён нечистым. С теми, кто должен защищать, сложнее, у них изначально чистая душа и доброе сердце. Так принято считать, в это верят. Но кто по-настоящему способен заглянуть так глубоко, чтобы увидеть ад?

Кто в силах разглядеть свет во тьме? Или зло на кончиках губ праведника? Тот, кто способен – несчастное создание, обреченное сострадать и тем и другим. Нельзя измерить степень чистоты сердца и понять, сколько в нём тьмы, а сколько света.

Сильнее прижавшись к дереву, я пытался слиться с его тенью.

Губы охотника искривила усмешка.

– Выходи, темный. У меня к тебе пара вопросов. Если правильно ответишь, я ничего тебе не сделаю. – На лезвии его меча вспыхнул отблеск лунного света. – …Ничего, что тебя бы убило.

Проклятье! Почему он не оставит меня в покое? Неужели не может простить мне Триллиан? Да нет, он ничего не знает, раз предлагал себя в защитники.

Смех сжал горло. Защитничек… Место занято, глупец!

– А я думал, что так тебя и не найду.

Рука дёрнулась быстрее, блокируя удар, чем я успел сообразить, что происходит. Лезвие меча охотника полоснуло по коже.

– Теряешь сноровку, – попеняли мне. – Ты хоть на что-то способен, кроме как прятаться по кустам? – Забыл ему сказать, что демонов не просто так называют «запечатанными», может, сам вспомнит? – Пойми правильно, не каждый день попадаются такие, как ты, беспомощными младенцами. Неприятно чувствовать себя игрушкой, верно? Мою мать и сестренку убил демон, он долго с ними играл… Так что не строй иллюзий… Я жду не дождусь, когда ты распечатаешь свою силу, чтобы выпустить тебе кишки. – Охотник изменил положение рукояти меча в ладони. – Теперь не сбежишь.

Тьма! Не думал, что всё так обернётся…

– Дарен Харсед, вы нарушаете запрет! Немедленно уберите оружие! – раздалось из темноты, и в мгновение ока охотника окружили ловчие в синих одеждах, готовые в случае неповиновения накрыть нарушителя энерго-сетью. Убивать, разумеется, не станут, но свяжут крепко, так что он и пальцем пошевелить не сможет.

– Тебе повезло, – с улыбкой бросил мне охотник. – Мы еще вернемся к прерванному разговору, – добавил он и скрылся из виду.

Облегченно вздохнув, я вышел из укрытия, счищая с одежды листья. Вот, значит, как быстро на нарушение реагирует система охраны. Верно, любое проявление силы духа сразу фиксируется на энерго-поле.

Ловчие еще были здесь и с подозрением на меня поглядывали.

– Со мной всё в порядке, – оповестил я, сомневаясь, что их это хоть каплю интересует.

Кстати, о ранениях… О руке придётся позаботиться.

Зажав ладонью кровоточащую рану, я зашагал прочь. Надеюсь, у этого Дарена достанет ума больше меня не преследовать, иначе неизвестно, чем всё кончится.

Очутившись возле фонтана с карапузом-купидоном, я подвернул рукав и разглядел на коже глубокий порез. Охотник действовал вполсилы, иначе отсек бы руку. В какие игры он играет? И что за история о бедном мальчике, семью которого убил демон? Не хватало еще и мести этого сопляка!

Промыв рану, перевязал её платком, сквозь который проступила кровь. Не правда, что у нас черная кровь, она просто слишком густая, что кажется чёрной.

Луна освещала путь. Я свернул за угол дворца, примеряясь к отвесной стене, по которой спускалась растительность. Ухватившись за выступ, подтянулся, ища ногами опору. Выше, ещё выше.

Цеплялся за стебли вьюна – на вид они выглядели крепко – и чуть не поплатился за самонадеянность. Добравшись до карниза, рывком на него поднялся – он оказался достаточно широким, чтобы посидеть и перевести дух.

Когда я последний раз был в комнате наследницы, то поднял на всякий случай оконную щеколду. Заметила ли она? Торкнулся в окно – открыто. Даже не потрудилась проверить на ночь, надежно ли оно заперто.

Неслышно спрыгнув на пол, я огляделся.

Триллиан спала на кровати, сложив руки на груди. Я подошёл и склонился над ней, вглядываясь в лицо, обрамлённое мягкими, тёмными волосами, стараясь не разбудить дыханием. Тихая и спокойная. Никакой надменности и презрения – то, чем она одарила меня в первую нашу встречу. Как же, должно быть, она меня ненавидит. Демона.

Притронулся к её щеке, почти не касаясь. Она поморщилась, и ресницы дрогнули. Такая нежная. Я буду рядом, буду. До самого конца!..

Алый цвет… Почему всё вокруг алое?

Время замирает и рассыпается на осколки…

Аллен? Ты здесь?

Я зову тебя, зову, но ты не слышишь.

Почему ты не слышишь?

Почему огнём горит сердце?

Мне так грустно и больно, но я не помню, что случилось.

И только знаю – что-то непоправимое…

Я проснулась в слезах. Один и тот же сон повторялся снова и снова. Кошмар, такой явственный и осязаемый, миг жизни, который предстоит пережить. И я знаю – ничего изменить нельзя.

***

Нет, это невозможно! Разглядела я чёрную каплю на полу под окном спальни. Пандемония был здесь, пока я спала? Бродил по комнате, смотрел на меня?.. Со злости оторвала кружевной манжет на платье, пришлось переодеваться. Но как он сюда проник? Дверь я точно запирала. Специально проверила перед сном. Через окно? С досадой заметила, что одно из окон не закрыто на щеколду.

Демон! Тьма! Тьма на его голову!

За дверью в коридоре его, конечно, не оказалось. И это когда он мне так сильно понадобился! Ничего, знаю, где он обосновался. Пусть не думает, что может запросто вваливаться в мою спальню, когда заблагорассудится, и без последствий.

Дубовая дверь с позолоченной инкрустацией. Я замерла перед ней, не решаясь постучать. Что я ему скажу? А если это был не он? Если служанка пролила чернила? Тем более пока я шла до его покоев, злость сама собой улетучилась, и я снова вспомнила тот жуткий сон… Да, у меня есть заботы и поважнее, чем ругаться с тёмным с утра пораньше.

Аллен, когда же ты вернешься? Мне без тебя неспокойно. Всё, что я знала об Ордене до возвращения сюда, теперь кажется не таким правильным и настоящим. Но, может, я не так всё понимаю, и отец лучше объяснит?

– Генерала нет на месте, – сообщил его секретарь Корнелиус. По каменному лицу совершенно невозможно прочесть: лжёт он или нет. – Уехал в город. Будет не скоро.

И мне не сказал.

– А?..

– Нет, вам ничего не передал.

– Спасибо. – Надо же быть таким бесчувственным. Я о Корнелиусе. Хотя отец тоже хорош. Знает, что за мной по пятам ходит демон, и оставил одну. Хотя по пятам ходит не только демон.

– Доброе утро, Триллиан! – неторопливо подошёл Дарен. – Как спалось?

После вчерашнего «чудесного» вечера странно, что я вообще уснула. Спросить его напрямик, правда ли, что он вырезает сердца?  Интересно, какое у него будет лицо?

– Ты подумала над тем, что я вчера сказал? Будем встречаться?

– Что? – В своём ли он уме? Хотя почему я еще сомневаюсь? – Встречаться?! С тобой?!

– Ну не с демоном же. Или… у вас с ним отношения?

Что он несёт? Меня начинало всё это злить.

– Да, у нас отношения. – Он мой телохранитель, а я подневольная жертва.

– А Аллен знает? – Его это, судя по улыбочке, веселило.

– Знает. – Я заспешила прочь, но он поймал меня за руку.

– Зачем же ты врёшь? Хочешь, я помогу тебе избавиться от демона? В Ордене убить не получится, но за его пределами закон слабеет. Для тебя я это сделаю с большим удовольствием.

Вначале бы сделал удовольствие – избавил от собственного общества.

– Дарен… так, кажется, тебя зовут… – сделала вид, что с трудом припоминаю его имя. Он усмехнулся. – Я не нуждаюсь в помощи, спасибо! – И освободила свою руку из его. – Прощай! – Надеялась, что больше его не увижу. Хотя бы сегодня.

Прошла мимо и, завернув за угол, прижалась к стене, чувствуя, как сильно бьется сердце. Никаких нервов не хватит встречаться с Дареном на каждом шагу! И зачем только с ним познакомилась? «Все эти годы я наблюдал за тобой» – припомнились его слова. Хотя если бы и не познакомилась, это бы мало помогло.

Дальше я направилась в библиотеку: огромный белый зал, разделенный колонами, со столиками, на которых установлены сенсорные панели для любого желающего получить интересующие сведения. Впрочем, не для любого, а для обитателя Ордена или по специальному разрешению.

Я заняла один из таких столиков.

– О, первый уровень доступа! – присвистнул Сэм, главный архивариус, выбившийся по молодости лет на такую высокую должность исключительно самозабвенным трудом и выдержкой в работе с «бумагами». Официально. А неофициально – дед свалил на внука все заботы, а сам отправился подлечить спину… вначале на месяц, потом на год, и вот его уже пару лет никто не видел. – И что нужно сделать, чтобы заслужить такое доверие? – шутливо осведомился он, плюхнувшись в кресло по соседству.

– Ты меня всякий раз спрашиваешь, – переняла я его шутливый тон, – не надоело?

– Флиртовать? Нет. Каждый день практикуюсь и всё как в первый раз.

– Заметно. Хотя бы вопрос смени для разнообразия.

– Зачем? Лесть – главное оружие. Не о глазах же спрашивать… Кстати, откуда у тебя такие красивые глаза?

– Лучше уж про первый уровень...

– Вот и я так думаю. Кофе хочешь?

– Не откажусь.

Он встал и исчез. Наконец-то. Думала, не удастся покопаться в картотеке без него. Свидетели мне ни к чему. Теперь к делу! Посмотрим, что есть на Ива Пандемония. В прошлый раз меня в библиотеку не пустили – по распоряжению отца. По его мнению, я должна была провести несколько дней в постели, а не собирать сведения о… госте.

К общей информации прилагалось его трехмерное изображение. Мне удалось выяснить немного. Два года назад Ив был заочно приговорён к смерти, но наказание смягчили в виду неуказанных в досье обстоятельств и ограничились запечатыванием его силы.

Два года назад… Хм… тогда был подписан договор мира. Не это ли стало поводом к принуждению: либо смерть, либо печать? Жаль, что он не выбрал первое. Сейчас бы избежали стольких неприятностей. «Помни, что я сделал…» Силы небесные! Этот голос еще преследовал меня. Неужели до конца жизни придётся с этим жить? Возникла бы вообще необходимость спасения, если бы Ив никогда не переступал порог Ордена? Голова шла кругом!

Пандемония – древний род демонов. Род, насчитывающий тысячелетнюю историю. Прародители Ива веками служили Верховным Повелителям Огненных земель и занимали важные посты. Неудивительно, что сам он носит титул Звёзд семи Печатей, то есть является одним из семи демонов и стоит у самых истоков власти. Выше этой семерки только Повелитель. Вопрос в том, с какой целью он приехал в Орден?

И что ему нужно лично от меня?

– Игрок. Серый кардинал. Ходят слухи, что за всеми мировыми заговорами стоит именно он, – раздался голос рядом.

От неожиданности я вскочила с кресла, макушкой угодив подкравшемуся Сэму в челюсть. Отшатнувшись, он пролил кофе.

– Ой, прости, Сэм!

– Да-да. Ты не нарочно, – ядовито произнес он, осматривая расплывающееся пятно на белой куртке из тонкой ткани.

– Я действительно не нарочно! Попробую оттереть…

– Ладно-ладно, – нетерпеливо перебил он, усаживаясь в моё кресло. – Не будем об этом. Если ты расскажешь, чем тут занимаешься. Для чего тебе данные о… нашем госте? – Сэм отпил глоток кофе из… моей кружки.

– О, Сэмми… – простонала я, присаживаясь на краешек стола. Этот хитрец кого угодно обведет вокруг пальца. Вот попалась! И что теперь делать? Отец же велел никому не рассказывать о своих… моих подозрениях. – Любопытство присуще не только кошкам, но и женщинам, – нашла я отговорку.

Пепельные волосы упали на глаза Сэма, что, впрочем, не мешало разглядеть его недоверчивый прищур.

– Я тоже тут работаю только для того, чтобы пить бесплатный кофе.

– Правда?

– Вообще-то да. Но ты же понимаешь, что не каждый этому поверит. Так что?

– Хорошо. Скажу. Только не болтай об этом. Я поклялась никому не рассказывать. – Если бы отец услышал о подобной клятве, он бы, пожалуй, одобрил. – Луон нравится Ив.

– О, какой ужас!.. – разочарованно произнёс Сэм. – Не думал, что ты будешь лгать мне прямо в глаза. И это после стольких лет нашей дружбы!

– Сэм… ты работаешь тут два года, а до этого мы с тобой даже не были знакомы.

– Да, но я знаю тебя достаточно, чтобы понять, что ты не будешь копаться в секретной информации, чтобы устроить амурные дела подруги. Тоже связываешь Пандемония с огненным инцидентом? Тебе бы стоило сразу обратиться ко мне, а не посылать за кофе. Кстати, ход – так себе.

– Но ты сам предложил кофе, – удивилась я, пытаясь усвоить то, что не только мне пришло в голову связать приезд демона и нападение на Орден.

– Не важно. Так что ты нашла на Ива? – развернулся Сэм к сенсорной панели, включаясь в работу.

– Не так много…

– Вижу, ты совсем не умеешь работать с доступом первого уровня, – проворчал он. Недолгие манипуляции с его стороны и картинка на экране сменилась. – Пароль. Здесь нужен пароль, – откатился Сэм от стола.

– Пароль? Но у меня и так первый уровень доступа. Я запросто вхожу в систему.

– Разве ты не знаешь, как всё это работает? Третий уровень – общая информация открыта, а личная закрыта. Второй – тебе разрешат просмотреть списки и, может, даже с фотографией. Первый – доступна картотека с наиболее полной информацией, но для особых случаев нужен…

– Пароль.

– Именно. Без него никак. Или взломать.

– И? Ты сделаешь это для меня? – просительно заглянула в его глаза.

– С какой стати? Я не администратор. Я храню информацию, сортирую. Но я ничего не взламываю! – рассердился он. – Что ты предложишь за пароль?

Даже паузы не сделал между фразами.

– Тебе же нравится Луон. Я бы могла замолвить за тебя словечко, – начала я мягко и с нежностью.

– Нет. Она мне больше не нравится. С тех пор как я узнал, что у неё есть жених, да еще и охотник… это как-то остудило мой любовный пыл. А как насчёт тебя? Ты, конечно, не совсем в моём вкусе, но со временем я могу и привыкнуть.

– Спасибо, что оставляешь мне надежду. Но ты совсем не в моём вкусе. И у меня тоже есть жених, охотник, между прочим! – Он ответил улыбочкой на мою любезную улыбку.

– Аллен. – Моё сердце сжалось. Всегда так, стоит кому-то упомянуть его имя. – Он, может, и не вернуться. – Я вздрогнула. – В мире достаточно одиноких девушек, чтобы он выбрал одну из них. Сколько его нет? Два месяца? Три? Есть повод задуматься, не так ли? – Моё сердце забилось так сильно, что кроме его стука я ничего не слышала, не отводя взгляда от язвительной ухмылки Сэмюэля.

«Он, может, и не вернуться... В мире достаточно одиноких девушек, чтобы он…» – звучало в голове, когда рядом грохнула стопка папок, и я подскочила как ужаленная.

– Да поосторожней ты, кретин! – выругался Сэм на рослого парня в серой куртке, который вяло принялся собирать документы с пола. – Вечно с этими стажёрами одна морока!

Аллен…

Как бы не хотелось признавать, но в словах Сэма есть зерно истины. Если бы я для Аллена что-то значила, он бы давно вернулся. Я ведь и сама ни раз об этом думала. Это сводило с ума…

– О! Да ты влюблена в него, – огорчился парень. – Это меняет дело.

– Ничего это не меняет! – покраснев, неожиданно для себя вцепилась в воротник Сэма. – Мы пойдём на свидание, и за это ты достанешь пароль!

– Не так громко, – сдавленно просипел он. – И… отпусти меня! – Вырвавшись, Сэмюэл возмущённо на меня воззрился. – Ты в своём уме? Нас же все слышат!

Оглядевшись, заметила удивленные взгляды посетителей и работников библиотеки и сконфузилась. Повезло еще, что сегодня немноголюдно. Хотя если приглядеться, вон мисс Магда… видно, зашла за романом с красивой обложкой. Потому что помимо сенсорных панелей – то, что осталось от некогда развитой цивилизации, – тут находились и стеллажи с обычными бумажными книгами. Я растерянно помахала ей рукой, но она будто меня и не заметила. Как же я надеялась, что это действительно так.

– Прости. Не знаю, что на меня нашло.

– Конечно, – сузив глаза, желчно усомнился Сэм и встал с кресла. – В следующий раз, когда решишь зайти, предупреди заранее, чтобы я не надевал эту куртку. – На ней виднелось пятно от кофе и воротник был помят. – Мне она досталась от дедушки и дорога как память о нём.

– Но твой дедушка жив. И он никогда не носил подобной одежды.

– Господи! – сокрушённо покачал головой Сэмюэл. – Какая ты мелочная! Я больше не хочу с тобой разговаривать.

– Сэм. – Схватилась за его рукав, беспомощно глядя в глаза. – Пожалуйста, помоги мне.

С минуту он хмуро смотрел на меня, а затем протяжно вздохнул:

– Ладно. Завтра в три в «Нарциссе». Нет, до трёх я не успею – твой отец завалил меня работой. Но в пять. И не опаздывай. Не люблю ждать.

– Сэмми… – обрадовалась я, готовая расцеловать его на месте. – Ты… ты прелесть!

– Прибереги нежность и страсть на завтрашний день, а то сегодня мне еще работать, – проворчал он, отстраняясь от моей горячей благодарности. Никак его не разберу. Хотя, кажется, с ним надо еще немного поработать и он будет в моих руках.

Уходя, Сэм подмигнул мне и всучил кружку остывшего кофе. Его любезность поражает!

Я уселась в кресло, придвинувшись к столу. Что ж, с информацией об Иве пока ничего не получилось. Те крохи, что удалось собрать – не в счёт. В конечном итоге праздная болтовня Сэма и то дала больше пищи для размышлений. Игрок. Серый кардинал. Эти прозвища как нельзя лучше подходили Иву в моей теории заговора.

И теперь думаю, что отец, зная, какого гостя у себя принял, вряд ли настолько ему доверяет, как пытается убедить. Больше похоже на то, что он не хочет меня в это впутывать. Но неужели отца совсем не волнует, что существо с проклятой кровью и неясными намерениями ходит всюду за его дочерью?

Или теперь, когда Ив спас меня, отец считает, что моя жизнь принадлежит ему? Нет-нет. Я этого не переживу! В конце концов, я не просила меня спасать. Он сам! Я ничего ему не должна. А если у него есть какие-то сомнения по этому поводу, то я их развею. Не бывать тому, чтобы какой-то демон распоряжался моей жизнью!

Придя к такому заключению, почувствовала, как отлегло от сердца. Теперь приступим к поиску другой информации. Дарен Харсед. Посмотрим…

***

Прислонившись в коридоре спиной к стене, казалось, слышу, как гудит камень от дневной суеты, царящей в Ордене.

Проведя три часа в библиотеке, заглянула в расположенный поблизости отдел прогнозирования, где работала. Двух минут не прошло, как меня оттуда выставили с пожеланиями скорейшего выздоровления. И что я им сделала? Отец и тут постарался.

Одного не учёл – чем больше у меня свободного времени, тем больше я думаю о Дне Пламени.

А чем больше я о нём думаю, тем сильнее хочу докопаться до истины. А чем сильнее хочу, тем решительней действую!

Хотя, по правде сказать, у меня мало что выходило. И если Сэм откажется помогать, придётся начинать всё сначала. Было бы проще, будь у меня надежный союзник. Луон, например. Но она обязательно проболтается Валену, и хорошо, если только ему.

Ну почему в Ордене нет никого, кому бы я могла полностью доверять? Как бы мне сейчас не помешал надежный друг.

Прошли те времена, когда со мной был рядом Аллен… Почему снова о нём думаю? Всё, хватит! Если ему хорошо без меня, то и мне без него отлично!

Если уж на то пошло, всё это время я как-то без него обходилась. Когда училась в пансионе, мы не виделись месяцами, и ничего. Правда, я писала ему каждый день, а он хорошо, если раз в неделю. Он никогда не любил писать письма. А теперь…

Сэм прав. Я дура раз так часто… постоянно думаю об Аллене…

Ну, почему он не возвращается?

– Триллиан. – В коридоре, придерживая объёмную коробку, стоял Мэт. В жёлтом жилете поверх серой рубашки и в чёрных штанах, заправленных в сапоги. Рыжие лохмы торчали во все стороны, но его, как и прежде, это не волновало. – Привет! Что ты тут делаешь? Все пошли на обед.

– Мне не хочется. – Живот возмущённо заурчал. Если подумать, я сегодня даже не завтракала.

– Кажется, твой организм другого мнения, – догадливо прищурился Мэт. – Я бы тебя проводил в трапезную, но мне еще тащить коробку с письмами на почту. Нужно отправить их сегодня.

Каждый раз, когда разговор касался писем, Мэт выглядел виноватым. Но его ли вина, что Аллен мне не пишет? Мэт был всего лишь посыльным, чтобы брать на себя ответственность за другого человека.

– Навалилось столько работы… ну, после того дня. Извещения о смерти. Соболезнования родственникам. Это всё так печально, – грустно покачал головой Мэт. Если он хотел отвлечь от мыслей об отсутствии писем от Аллена, то ход довольно странный. – Ну, мне пора.

– Мэт… – я пристально посмотрела в его васильковые глаза. – Эти письма адресованы родственникам погибших в День Пламени?

Он с минуту таращился на меня. За объёмной коробкой его щуплая фигурка выглядела какой-то детской. И у меня возникло ощущение, что я запугиваю ребенка, хотя Мэт был младше меня всего на год.

– Не знаю. Может быть, – опасливо подтвердил он. – А что?

– Можно мне их… посмотреть? – шагнула к нему.

– Зачем? – Отпрянув, он крепче вцепился в коробку, будто всерьёз опасался, что я отберу.

– В тот день кое-что произошло. – Опустила глаза, потому что говорить об этом и ничего не чувствовать – не могла. – Из-за меня погиб охотник. И я хочу узнать о его семье. Сказать им спасибо за то, что… – В глазах защипало.

– Послушай, Триллиан, – осторожно начал Мэт. – Ты же понятия не имеешь, как его звали, так? – Я кивнула. – Это бесполезно. В тот день погибло много охотников, и какой из них тебя спас – уже не узнать.

– Но ведь имеются какие-то списки. Да и в этих письмах наверняка есть адресованное его семье. Я бы могла просмотреть их все и выписать имена и адреса. А потом…

– Это займёт много времени, а я и без того опаздываю. К тому же… – он замялся. – Я ничего не обещаю, но есть один список, который, наверное, смог бы тебе помочь.

– И как мне его достать?

– Это непросто. То есть для меня это непросто, а для тебя – невозможно. Секретарь Рэйно мнительный человек, и все списки с именами и адресами хранит под замком. На случай если кому-то взбредет в голову их просмотреть.

Отец говорил, что данные официальной статистики и реальные цифры отличаются. Охотников в рейдах погибает больше, чем принято говорить.

По адресам, на которые родным отправляли письма с соболезнованиями, сообщениями о дотациях, компенсациях и прочем, можно установить реальные цифры. Если задаться целью.

Рэйно Ленци занимался бумажной работой, связанной с извещениями родственников охотников, и имел прямой доступ к спискам погибших. Мэт частенько выполнял его поручения по доставке писем на почту, поэтому был вхож к мрачному секретарю канцелярского отдела.

Если кто-то и поможет узнать имя погибшего охотника, то это Мэт.

– Мэт… – улыбнулась я самой добродушной улыбкой, но его это, похоже, только испугало.

Что он обо мне думает? Что я ем младенцев на обед и не прочь перекусить подростком?

– Если ты достанешь список, то проси о чём угодно. – Конечно, в приделах разумного. Но он не Сэм, чтобы просить чего-то из ряда вон выходящего. – Ты меня понимаешь?

Мэт, глядя на меня во все глаза, облизнул губы. Коробка выскользнула из ослабевших рук, и он с трудом её удержал.

– Да-да, я всё понял. Я непременно… Я… – Он заспешил дальше по коридору, унося коробку – если бы она была полегче, то наверняка припустил бы бегом.

Всегда знала, что он расторопный, но не думала, что обещанная награда пробудит в нём столько энтузиазма.

Он завернул за угол и пропал из виду.

Пожалуй, схожу пообедать.

– Триллиан.

Остановившись на полпути, я огляделась. В коридоре не было ни души, а светлый камень стен, казалось, поглощал любые звуки, оберегая непроницаемую тишину.

– Триллиан.

Этот голос шёл словно отовсюду. Лёгкий озноб пробежал по спине. Что за игры? Кому взбрело в голову меня пугать? Может, демон развлекается? Игрок, да? Ну, тогда я его разочарую. Меня не испугаешь каким-то потусторонним голосом, произносящим моё имя.

Незаметно для себя прибавила шагу. Поскорее бы добраться до трапезной, а там… И почему в обеденное время в Ордене так пусто? Неужели все настолько оголодали?

Повернув за угол, вскрикнула, натолкнувшись на рослого парня.

– Бог ты мой! Как ты меня напугал…– выдохнула облегчённо.

Не мигая, он смотрел на меня… вернее, даже будто сквозь меня. Какой странный. Хотя чего удивляться? Я теперь каждый день открываю что-то новое, чего раньше не знала об Ордене.

– Я слышал ваш разговор в библиотеке, – заговорил он неожиданно, когда я уже собралась пройти мимо.

– Правда? Не думаю, что тебе есть чем гордиться.

– Я могу помочь достать пароль.

– С чего бы?

– Иди за мной, – оставил он вопрос без ответа.

Не успела я ничего сообразить, как его рука сжала мое запястье, и он двинулся по коридору, увлекая за собой. Замечательно! Ещё одного безумца не доставало. Попробовала освободить руку, и мне это, как ни странно, удалось.

– Разве ты не хочешь узнать пароль? – обернулся он, ища в моих глазах ответа.

– Ещё как хочу. Но кто ты?

– Ты меня не узнала?

В самом деле. Стажёр из библиотеки. Интересно, а Сэм знает, какие за его спиной дела творятся?

– Как тебя зовут?

Мы снова шли. Гулкие шаги разносились по пустым коридорам.

– Не важно.

– А почему ты хочешь мне помочь?

Он промолчал, и от его молчания стало совсем не по себе. Чтобы получить помощь – надо постараться, но когда она сваливается тебе на голову, поневоле задумываешься, что это неспроста.

– Куда мы идём?

Эта часть дворца мне была совершенно незнакома – стены представляли собой грубо обтёсанный камень, сырой воздух пах плесенью.

А мой провожатый в серой куртке, обтягивающей широкие плечи, был не особенно словоохотливым. Есть повод повернуть назад, но вдруг я на правильном пути?

Сзади послышались быстрые шаги, мой спутник неожиданно втолкнул меня в боковые двери, и я оказалась в новом помещении.

В комнате царил полумрак. На окнах висели обветшалые пурпурные портьеры, на стенах с выцветшими розовыми обоями – картины в потрескавшихся рамах и горящие светильники.

Но самым необычным было чёрное зеркало. Настолько чёрное, что в нём, казалось, заключена сама тьма.

Вглядываясь в него, почувствовала, как меня затягивает в его глубины. Вздрогнув, обернулась на спутника, прислонившегося к закрытым дверям, собираясь спросить, что всё это значит.

Внезапно дальние двери распахнулись, и в комнату вошли трое мужчин.

Один из них с полноватым лицом в белой рясе и медной тиаре с ходу закричал:

– Чего вы стоите, олухи! Хватайте её!

С этого момента я видела всё, как в тумане, в нереальном мире, похожем на сон. Сердце отчаянно колотилось – бежать, бежать!

Но ноги, словно парализовало, и я в немом оцепенении наблюдала за приближением незнакомцев в серых куртках. У каждого в левом глазу горел красный символ – яркий, будто начерченный огнём.

Никогда прежде я не испытывала такого ужаса, всеобъемлющего и глубокого.

Крепкие руки, как оковы, обхватили мои запястья и подтащили к зеркалу, под надрывный речитатив священнослужителя.

По зеркальной поверхности прошла рябь, словно по водной глади, и из неё потянулись чёрные жгуты.

Извиваясь, как змеи, они оплели мои руки и ноги, увлекая в чёрный омут.

Я не могла кричать, не могла пошевелиться.

Помогите мне кто-нибудь!

Помогите…

– Триллиан… Эй, Триллиан!

Кто-то похлопал по щекам, и я открыла глаза. Смутно виделось склонённое лицо Дарена – оно не было обеспокоенным, скорее заинтересованным.

– О, ты очнулась! Как себя чувствуешь?

Я совсем себя не чувствовала. Никак. И только при упоминании о чувствах тело начало наливаться свинцовой тяжестью.

Попробовала ответить, но во рту так пересохло, что ничего не вышло.

– Понимаю, – отозвался Дарен. – Тебе лучше полежать, пока ты окончательно в себя не придёшь. Я о тебе позабочусь.

Его тонкие пальцы скользнули по моему лбу, убирая прядь волос. Его улыбка… едва заметная, тающая… Кончики волос, испачканные… кровью…

– Дарен… – позвала шёпотом. Он склонился, вслушиваясь в моё неглубокое дыхание. – Откуда?..

Зрение сфокусировалось над его головой, на узорно расплескавшейся по потолку крови, стекающей со стен багряными разводами. От её вида я похолодела, ощущая под рукой липкую жидкость и металлический привкус на губах.

– Тише. Ничего не случится. Я рядом. – Он гладил меня по волосам, и в его прозрачно-серых глазах таилась безмятежность.

– Ничего не случится? – прозвучал надтреснутый голос, и из тени шагнул Ив Пандемония. – Зеркало Тенебрис в Ордене охотников, в самом сердце мира и покоя, а ты говоришь, ничего не случится. Уже случилось! И может повториться не раз.

Белая рубашка тёмного пропиталась кровью. Он ранен… или это не его?

Запах крови был вездесущим, вызывающим тошноту. Попробовала встать, и желудок скрутил спазм.

– Дыши медленно, это пройдёт, – ровным голосом приободрил Дарен, придерживая меня за плечи.

На лбу выступил холодный пот, я почувствовала, как по виску скатилась капля.

Комната в багряных тонах… Вся комната залита кровью…

– Ей плохо оттого, что ты тут натворил! –  раздражённо проговорил демон. – Тебя не учили убивать аккуратно?

Дарен резко встал.

– Ты будешь указывать, как мне делать мою работу? – неторопливо произнёс он. – Давай подумаем: я шел за Триллиан и увидел, что эти мрази хотят принести её в жертву... Действительно, я не поздоровался, когда вспарывал брюхо первому попавшемуся. Потом как-то забыл. Но это скорее на тему вежливости, не так ли? А что ты имел в виду под аккуратностью? Я почти не запачкал свою одежду. Или это была шутка? Я плохо понимаю шутки демонов – и тогда им не до смеха. А теперь меня устроит один твой точный ответ. И слушай внимательно. Я не буду повторять вопрос. Почему я второй раз спотыкаюсь об тебя рядом с наследницей Ордена? Не торопись с ответом, – предостерегающе поднял руку охотник. – Оглянись вокруг и подумай – положение для тебя проигрышное. Что мешает мне прирезать тебя здесь и сейчас и сказать, что ты был заодно с нападавшими? Не напрягайся, это был риторический вопрос. Пока. Итак?

Ив приоткрыл рот. Неужели скажет?

– Я её телохранитель.

Тьма!

– И зачем тебе это надо? Телохранитель... – презрительно хмыкнул Дарен. – Или думаешь, эта причина оставить тебя в живых? Как раз наоборот!

В его руке сверкнул обнажённый меч, и он молниеносно обрушил его на Пандемония. Я никогда не видела такой скорости. Даже при первой стычки с Ивом, охотник двигался медленнее. Он проскользил по разлитой на полу крови, поднимая красные брызги.

Демон отразил атаку, он явно был к ней готов.

– Ты повторяешься, – скучающе произнес Пандемония.

– Я никогда не повторяюсь. – Слова Дарена не несли эмоций. Он злится или ему нравится игра?

Пандемония усмехнулся. Он тоже считает это игрой? Напрасно.

Один точный взмах – и Ив лишился оружия и отлетел к стене, но не успели его ноги коснуться пола, как на него налетел белый вихрь, нанося стремительные удары кулаками. Демона швырнуло в другую стену и подкинуло вверх.

Я могла проследить путь Дарена только по брызгам крови, летящим с пола. Он подпрыгнул, рождая кровавый водоворот, и его жертву припечатало к потолку.

Охотник развернулся в полёте и, улыбнувшись мне, нанёс удар ногой – брызги, и Ив распластан на полу. Дарен мягко на него приземлился и, придавив его грудь коленом, приставил лезвие к горлу.

– Триллиан, мне его убить? – Я вздрогнула, выныривая из наваждения. – Одно твоё слово…

Становилось трудно дышать. Мир перед глазами затухал.

Так сложно не потерять сознание…

Убить демона? Убить?..

***

– Нет!

С криком подскочила на постели, лихорадочно пытаясь отыскать страшные следы крови.

Ничего нет. Это был сон? Кошмар?

За окном громыхала гроза, освещая ночь таинственным светом.

Опустила ноги с кровати, чувствуя, как бешено колотится сердце, и нашарила на столике графин с водой. Налила стакан и выпила.

Нет, это был не сон. Дарен приставил лезвие к горлу Пандемония. «Одно твоё слово, Триллиан…» Я сглотнула вставший в горле ком. Что я ответила? Что я могла ответить?

Боже, как раскалывается голова! Вернуться бы обратно в пансион Святой Елены, чтобы снова видеть прежний, привычный мир, чтобы понимать, что происходит...

Меня кто-то переодел: я уже была не в платье, испачканном красным, а в ночной сорочке, но запах крови всё ещё неотвязно преследовал.

Дрожь не желала отпускать, и я знала, что до самого утра мне не уснуть.

***

Отец прошёлся по кабинету и тягостно вздохнул.

В тишине комнаты громко тикали настенные часы, отмеряя двенадцатый час дня. Солнце освещало обитые пурпурной тканью стены, живо напоминавшие мне о вчерашнем...

Я отвела взгляд, уставившись на свои руки, теребившие подол голубого платья.

– Это всё? – сухо прозвучал голос отца. – Ты пошла за этим незнакомым человеком, потому что он обещал дать редкую книгу? – В его устах такая отговорка звучала форменным идиотизмом. А что было делать? Сказать, что я хотела открыть засекреченный файл Ива Пандемония, и мне нужен был пароль? Боже, храни меня! – Ты, в самом деле, считаешь, что эта была хорошая идея?

– Плохая. – Отец поверил? На него не похоже. Может, я научилась лучше врать?

– Рад, что ты понимаешь. – Один долгий взгляд, и я отвела глаза. Нет, лучше не научилась.

Он отошёл к окну и, отвернувшись, заложил руки за спину.

– Удалось что-нибудь выяснить об участниках? Личности установили?

Корнелиус, секретарь отца, серьёзный и стройный, как тростник, пошевелился у двери, поправив очки и папку с бумагами.

– Раймондо Стихс, перевелся к нам из Порубежья три недели назад, занимал пост младшего священнослужителя. Отвечал за погребения и отпевания. Личность весьма заурядная. Близко его никто не знал. Держался обособлено. При обыске кельи нашли запрещённую книгу…

– Ладно-ладно, – нетерпеливо перебил отец, отходя от окна и хмурясь. – Отчёт положи на стол. Что с остальными?

– Пайро Пайро появился в Ордене с неделю назад. Стажёр. Помогал в библиотеке. Имя вряд ли настоящее.

– Главного архивариуса Сэмюэля Гордона допросили?

– Разумеется. Плачет и клянётся, что ничего не знал, даже не догадывался.

– Ещё бы! Сказал бы он что-то другое…

Корнелиус сдержано улыбнулся.

– Кто ещё?

– Больше никого опознать не удалось.

– Никого?! – Отец неодобрительно глянул на Дарена, развалившегося в кресле и греющегося под дневными лучами, как кот на солнышке.

– Ну, хорошо, – отозвался охотник с ленцой, не меняя позы, – в следующий раз разделаю их аккуратно.

– Было бы замечательно. Корнелиус, проверь, не заявлял ли кто за прошедшие сутки о пропаже родственника или знакомого.

– Уже проверил. Пока – нет. Но я распорядился, чтобы сообщили, если заявление поступит.

– Прекрасно. Ты обо всём подумал.

Боже, как отец терпит этого дотошного типа? Ещё бы он не подумал! Уверена, он подумал даже о том, что ни одному здравомыслящему человеку и в голову не придёт.

– Триллиан не пострадала? – уставился на меня отец, и пока я соображала, что ответить, это сделал Корнелиус:

– Внешних повреждений нет. Осмотр не выявил ничего серьёзного. Пара синяков и царапин.

– Осмотр? – Это уже не влезало ни в какие рамки. – А позвольте узнать, кто давал вам право меня осматривать? – Я буравила секретаря взглядом, чувствуя, как лицо заливает румянец, а губы дрожат. Это он меня переодевал и… и…

Лицо Корнелиуса осталось бесстрастным:

– Мисс Магда оказала вам эту честь.

У меня дёрнулся глаз. Невозможный человек! Не удивлюсь, если он окажется приспешником хаоса.

– Вы что-нибудь имеете против мисс Магды?

Я вскинула голову, пытаясь удержать крупицу достоинства.

– Нет.

Он и так обо мне невысокого мнения, а теперь это. Должно быть, я в его глазах не больше капризной девчонки, которая вертится под ногами и совершает разнообразные глупости.

Да будь его воля, он бы наверняка держал меня взаперти...

Ледяное спокойствие и педантичность в работе – вот его кредо!

Склонившись к отцу, он что-то неторопливо зашептал. Его тёмные волосы были прихвачены кожаным шнурком. На фоне окна отчётливо выделялся его точёный профиль.

Корнелиус внезапно поймал мой пристальный взгляд, и я поспешно отвернулась.

– Терпеть его не могу, – прошипела сквозь стиснутые зубы.

– Хочешь, я его убью? – подкрался неожиданно Дарен.

– Что? – растерянно уставилась в ответ, наткнувшись на неподражаемую спокойную улыбочку.

«Одно твоё слово, Триллиан…»

Нет, он правда псих. У меня от него мурашки по коже. Он что, теперь постоянно будет за мной ходить и спрашивать, не хочу ли я от кого-нибудь избавиться?

В дверь кто-то постучал и сразу вошёл, не дожидаясь приглашения.

Напряжённо вздохнула, чувствуя, как пристываю к креслу в глухой неподвижности. Ив Пандемония собственной персоной.

До этого момента даже не знала, что с ним случилось и жив ли он вообще? Но… как от сердца отлегло. Видимо, тогда я сказала «нет».

– Удачно, что вы все здесь. Генерал Роин, – приветственно кивнул Ив. – Не против, если я присоединюсь к собранию? – Он обвёл всех взглядом, задержав его на мне.

– Конечно. Располагайся. Я думал пригласить тебя, но твоё ранение…

Ранение? В самом деле, едва заметная повязка на шее, прикрытая стоячим воротничком.

– Пустяки, – отмахнулся тёмный, и в краешках его губ мелькнуло что-то злобное, – всего лишь царапина. Можно? – указал он на кресло рядом со мной. Я была так поражена его появлению, что только и смогла – безмолвно смотреть.

– Да-да, присаживайся, – выручил отец, продолжая о чём-то тихо совещаться с Корнелиусом.

Под демоном скрипнула мягкая обивка кресла. Я слышала, как тёмный возится, усаживаясь поудобней, и моё сердце громко стучало. Человек он или нет – не важно. Но он тот, кого я чуть не приказала убить. Я палач?

Да, я ненавижу тёмных. Всех тёмных! Я ненавижу и его. За проклятую кровь, за извращённую душу… если она есть у демонов. Я знаю, что творилось до Перемирия, как демоны вырезали целые деревни, не оставляя в живых никого. Знаю, но…

Как я могу судить и приговорить кого-то к смерти? Как я могла совершить это с Ивом? Теперь он знает, какой выбор мне пришлось сделать – жить ему или умереть.

– Зеркало Тенебрис – артефакт, созданный из материи хаоса, – заговорил отец, и я облегчённо вздохнула. Сколько бы я еще смогла вынести это мучительное напряжение и немой укор? Демон, конечно, не смотрел на меня, но я чувствовала, что он думает обо мне. По крайней мере, я бы на его месте только и делала, что думала о том, кто в страшный час решал мою судьбу.

– Присутствие этого зеркала на территории Ордена даёт представление о том, что случилось в День Пламени, – продолжал отец. – Блокировка энерго-поля со ста процентной вероятностью происходила за счёт особенной настройки этого артефакта. По всей видимости, зеркало также служило проводником тёмной энергии, вливаемой в порождение хаоса, было своеобразным коридором между вызванным монстром и инфернальной зоной, расположенной в двух днях пути от Ордена. Это следует из срочного отчёта исследовательского отдела. Есть, что добавить?

Открыла рот, но только чтобы вздохнуть. Что я могла добавить к тому, о чём ещё секунду назад не имела ни малейшего представления? Хотя, может быть, с тёмным зеркалом была знакома больше, чем все здесь присутствующие.

– Как оно попало в Орден? – скучающе поинтересовался Пандемония.

Еще и спрашивает. Не ты ли его привез?

– Сейчас пытаются выяснить. Но те, кто бы мог ответить, уже отправились в объятья хаоса.

Дарен даже не пошевелился, разглядывая свои руки в перчатках. Не расслышал или думает, что раскаяний с него на сегодня достаточно? Но раскаяние ли то было или одна видимость?

– Генерал Роин, – обратился Ив, – вы же понимаете, что присутствие адептов хаоса под кровом Ордена подрывает доверие, которое оказывает вам наш Повелитель в связи с договором мира. Адепты хаоса в Ордене это неприемлемо. Можете ли вы гарантировать, что среди вас их больше нет?

– Разумеется, не могу. Их невозможно отличить от обычных людей. Служителем может оказаться почти любой.

Так и знала!

Корнелиус удивлённо приподнял брови, поймав мой подозрительный взгляд.

– Значит, любой… – повторила я, не отводя глаз от Корнелиуса. – Даже, например… – Я выведу этого секретаришку на чистую воду! – Например, Дарен?

Охотник усмехнулся, продолжая изучать свои снежно-белые перчатки. А что смешного я сказала? Или он заметил на ткани пятнышко, которое его так развеселило?

Отец взглянул на меня слегка изумлённо, и я почувствовала, что сказала глупость.

– Дарен – нет. Он хай-охотник, – спокойно ответил генерал, будто это всё объясняло. Может и так. Насколько мне известно, приверженцы тёмного культа проводят какой-то ритуал, чтобы всецело предаться хаосу. Возможно, хаен-вентры тоже делают что-то подобное, только направленное на защиту от воздействия хаоса.

Вспоминая этих ужасных существ со светящимися глазами, существ, в  которых, казалось, нет ничего человеческого, чувствовала, как внутри всё сжимается. О чём думали те люди, отдавая свои души на явную погибель?

Впервые столкнувшись с ними, я до сих пор ощущала ужас. Что бы со мной случилось, не приди Дарен на помощь? А ведь я его не поблагодарила за спасение. И как это должно звучать в нашем случае? «Спасибо, что поубивал моих обидчиков!» «Да не за что, обращайся». Что за идиотизм.

Я прислушалась к словам отца. Он говорил, что у культа хаоса есть собственные представления о деятельности Ордена – они считают, что охотники, сопротивляясь распространению хаоса, мешают очищению мира от скверны и его перерождению.

Действия культа направлены на разрушение Ордена любыми способами. И подрыв доверия – один из них. И он, как глава Ордена, надеется, что попытка культа пробить брешь во взаимном доверии людей и демонов не будет считаться успешной.

В дипломатии отцу нет равных. Даже мне захотелось пообещать, что я приложу все усилия, чтобы договору мира ничто не угрожало. И пусть для этого мне бы пришлось… Впрочем, мне и так приходится идти на жертвы.

Пандемония безучастно выслушал речь, будто эта тема его совсем не волновала, но в конце кивнул и заметил, что желание генерала он разделяет, правда, ему бы хотелось разъяснить спорный момент. Но прежде он должен сделать одно заявление.

Видимо, только за тем и явился, насмешливо подумалось мне.

А что если он расскажет о том, что случилось в комнате с зеркалом Тенебрис? Ведь я и не пыталась остановить Дарена. Мне, конечно, тогда было не до того, но учтёт ли это темный или использует ситуацию против Ордена?

Мы сейчас не в дальнем уголке дворца, где охотник, пользуясь случаем, может творить произвол. В кабинете генерала все пункты договора мира должны соблюдаться неукоснительно. И Ив, как представитель своего государства, имеет право на статус неприкосновенности.

Что случится, если выяснится, что за пределами этой комнаты всё далеко не так радужно? И за исполнением условий договора не следит даже дочь главы Ордена!

– Вчера мне пришлось использовать силу, – проговорил Пандемония, чеканя каждое слово, видно, на тот случай, если кто-то заподозрит его в ослушании.

Я, например, заподозрила и уставилась на демона, открыв рот.

Ив выглядел совершенно бесстрастным, словно только что не признался в самом сердце Ордена охотников, что нарушил запрет, закон – если условие перемирия для него таковым является. Но что-то я сомневаюсь.

Может, Дарен вчера его слишком сильно приложил головой об стену? На самоубийцу он не похож, хотя и на чокнутого тоже. Открыто признался, что снял печать…

– В этом возникла настоятельная необходимость, – пояснил демон хладнокровно, глядя исключительно на генерала, словно нас с Дареном тут нет.

– Понимаю, – отозвался Роин. – Учитывая вчерашние события – нападение на мою дочь – полагаю, речь идёт о самообороне…

– Да, – ответил тёмный. – Договором не запрещается использовать силу, если есть опасность для жизни.

– Конечно, – раздумчиво ответил генерал. – Надеюсь, случившееся не поставит под угрозу существование самого договора. – В голосе отца послышалось сомнение. Неужели он знает, что вчера напали не только на меня?

– Договора – нет. Вопрос в другом: насколько вы мне доверяете?

Спросил бы он меня об этом.

– Условия перемирия таковы, что мы обязаны доверять друг другу, – ответил Роин, тщательно, как мне показалось, подбирая слова. – Если есть подозрения, что с нашей стороны кто-то нарушил условия – я готов выслушать. И принять меры.

Интересно, а что грозит Дарену? Ссылка в Приграничье? Думаю, для него это стало бы сущим развлечением.

– Подозрения? Именно этот спорный момент я и хотел бы прояснить, – по-прежнему спокойно уточнил Пандемония. – Со дня приезда меня не оставляет ощущение, что здесь мне не рады. Понимаю, что война между нашими расами длилась достаточно долго, но кровь лилась не только с вашей стороны, и не только ваши семьи подверглись жестоким расправам. Историю многовековой вражды не так-то легко забыть. Но сейчас всё иначе. Мы вступили в союз не для того, чтобы продолжать взаимное уничтожение. Теперь у нас есть общий враг. И вы знаете его имя – не так давно пострадали от его адептов. Ваша дочь дважды едва не погибла. Знаю, насколько она важна для Ордена, как наследница, и хочу уберечь её от опасности. Если желаете – это дань уважения. Стремление доказать мирные намерения моего народа. – Он поднялся с кресла, поправляя накидку, обшитую мехом. – Генерал Роин, надеюсь, Дарен Харсед больше не будет заступать мне дорогу. – Ив протянул руку, и отцу ничего не оставалось, как её пожать.

– Не могу ничего обещать, – неожиданно заявил генерал с самой искренней улыбкой. – Дарен и Триллиан дружат много лет, они почти как брат и сестра. Боюсь, разлучить их будет невозможно.

Торжествующая улыбка растаяла на губах Ива, как мираж, и он впервые за утро взглянул на меня.

Я была так ошарашена словами отца, что дико уставилась в ответ широко открытыми глазами. Не знаю, что в них прочёл демон, но он слегка отпрянул, и его лицо смягчилось.

– Да. Конечно. Если это так, то... хорошо. Пусть.

– Рад, что мы всё прояснили. Если снова появятся какие-то подозрения – приходи, обсудим. В Ордене ты желанный гость. – Отец снова крепко пожал руку немного растерявшегося демона и взглянул на настенные часы. – О, как летит время. Пора на совещание.

Всей гурьбой мы высыпали в коридор. Мне хотелось задать отцу десятка два вопросов, но на это, как обычно, у него не было времени.

– В следующий раз я тебя прикончу, – шепнул Дарен демону.

– Спасибо за предупреждение, – отозвался тот и, не дожидаясь продолжения диалога, зашагал прочь по коридору.

Отец глядел ему вслед.

– Сладко поёт, – сказал он. – Дарен, всё в силе.

– Безусловно, – откликнулся охотник и, крутнувшись на каблуках, устремился в противоположную сторону.

Корнелиус закрыл кабинет на ключ, и они вместе с отцом, переговариваясь, направились по делам.

Я осталась одна посреди коридора, не зная, что делать.

Отец вряд ли отложит свои дела, чтобы прояснить неясные моменты, да и захочет ли?

Всё чаще думаю, что человек, которого знаю всю жизнь, на самом деле – закрытая книга, написанная на незнакомом языке. Может быть, если бы я его выучила, то смогла бы и сама многое понять.

Ив Пандемония… Даже не представляю, что должно случиться, чтобы я первая с ним заговорила. И тем более начала задавать интересующие вопросы.

В таком случае остаётся только один человек, которому придётся со мной поговорить.