Наследница с секретом

– Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не уходила далеко от дома? – мягко пожурила Нину женщина. Её звали Ами́ра. Она была кем-то вроде опекуна прежней владелицы тела, в которое не так давно угодила Нина Андреевна. – Не стой столбом. Видишь, у нас гость.

О, она очень хорошо видела.

Мужчина был хорош собой. Высокий, статный, с длинными ногами и широким разворотом могучих плеч. Его тёмные волосы слегка вились, а ярко-синие глаза смотрели с суровой серьёзностью. Кожа выглядела загорелой, как у человека, проводящего много времени под открытым небом.

Несмотря на внешнюю молодость, в нём ощущалась зрелость. Не та, что приходила с годами, а та, что выковывалась в испытаниях.

– Если все собрались, то, может, перейдём к делу? – заговорил молодой человек.

И голос у него был красивый – бархатный, низкий, волнующий.

– Конечно-конечно, – залебезила хозяйка дома.

Взгляд Нины остановился на ней.

Женщина была невысокой, полноватой, с круглым лицом, на котором всегда можно было заметить ласковое выражение. Каждая черта её лица внушала доверие: мягкие карие глаза, вздёрнутый нос и аккуратные губы, которые умело складывались в медовые улыбки.

Нина могла только поразиться тому, как искусно Амира умела строить из себя человека, которым не являлась.

Наи́на – именно так звали девушку, в которой не так давно очнулась Нина Андреевна – не знала своей матери, так как та умерла, когда девочка была ещё младенцем. Амира проявила милосердие и взяла малышку к себе на воспитание.

Наине с детства приходилось тяжело работать, но кто в деревне не работал? Если только Мари́са, но та была любимой дочерью Амиры и Гасто́на – отца семейства. Кроме неё, в семье был ещё старший сын. Его звали Ви́гель.

Все эти люди сейчас находились с Ниной в одной комнате.

Наину с детства воспитывали как идеальную хозяйку. Она умела готовить, стирать, убирать, шить, вышивать, ухаживать за любой скотиной. Знала, какие травы, коренья и грибы можно было употреблять в пищу. Лет с десяти с лёгкостью могла сама принести воды, дров, разжечь печь и приготовить еду.

Её приучали к послушанию и безропотному согласию с опекунами и с Вигелем. Тот был старшим сыном, и его слово считалось таким же важным, как и слово хозяев.

Наина не видела, но Нина Андреевна с лёгкостью заметила, что в отличие от родных детей девочку воспитывали скорее как служанку, которой можно было поручить все домашние дела.

– Может, я всё-таки накрою на стол, господин барон? – угодливо спросила Амира.

– Не стоит, – отказался их гость.

В воспоминаниях Наины их властителем являлся барон Ло́тар Уэ́стбрут. И было ему около шестидесяти. Совсем не возраст, по мнению Нины Андреевны, которая сама давно уже отдыхала на пенсии.

Ничего о том, что их землевладелец поменялся, в памяти Наины не осталось. Возможно, с ним что-то совсем недавно случилось и во владение вступил его сын или внук.

Нина тихо прошла внутрь дома и села на лавку, стоящую вдоль стены. Взгляд тёмно-синих глаз остановился на ней. По какой-то причине от такого внимания захотелось поёрзать.

– Я прибыл сюда из-за наследства, – произнёс молодой барон, медленно, будто нехотя отводя взгляд от Нины.

Договорив, он осмотрел всех остальных.

– Какого наследства? – торопливо спросила Амира.

– Земли по соседству, – ответил он ей. – Прежний владелец держал ферму.

Из воспоминаний Нина знала, что ферма действительно была и принадлежала пожилой паре. Детей у них не имелось, а каких-то иных родственников Наина никогда не видела, хотя ходила к супругам часто.

Сначала за молоком, потом просто поболтать или чем-нибудь помочь. Старик со старушкой были рады её видеть, угощали молоком с хлебом или дорогими для этого времени медовым пряниками.

Некоторое время назад женщина после непродолжительной болезни умерла, а следом за ней отошёл и хозяин фермы. Сказать, что Наина была огорчена, – ничего не сказать. За годы знакомства она сильно привязалась к старикам и полюбила их.

Нина вздохнула. Сначала смерть людей, которых девушка давно уже воспринимала как бабушку с дедушкой, а потом и удар со стороны опекунов.

– От нас что-то нужно? – стараясь выглядеть спокойно, спросила Амира и вытерла руки грязной тряпкой.

Нина заметила, как заблестели глаза хозяйки дома после слов барона. Женщина едва не тряслась от мысли, что соседний кусок земли достанется её семье. Кажется, она уже представляла себя в роли собственницы фермы.

– Я пришёл посмотреть на наследницу, – пояснил молодой барон и ещё раз оглядел всех в комнате. – Я хочу быть уверен, что она справится с землёй.

– Наследницу? – взгляд Амиры стал недоумённым. Она наверняка думала, что наследство было оставлено всей семье.

– Именно. Ферма завещана деве по имени Наина. Кто из вас она?

В тот миг, когда прозвучали последние слова, на лице опекунши бывшей владелицы тела появилось изумлённое выражение. Нина не выдержала и фыркнула. Взгляд барона сразу вернулся к ней. Она мило улыбнулась ему и невинно подняла руку.

– Наина – это я, – сказала она, краем глаза замечая, как в глазах Амиры вспыхнула ярость.

– Молчи! – резко произнесла она, ломая тем самым образ нежной и ласковой женщины, которую из себя строила. Осознав промашку, Амира смущённо улыбнулась и нервным жестом убрала выбившуюся из-под чепца седую прядь. – Простите, я так удивилась. Господин барон, вы уверены, что это не ошибка?

Нину Андреевну тоже занимал ответ на этот вопрос.

– Никакой ошибки, – ответил барон, не отрывая взгляда от Нины.

Внимание его было столь весомым, что она, сама того не замечая, потупилась. И тут же подивилась тому, как такому молодому человеку удалось заставить её, прожившую столько лет, смутиться.

Послышались шаги. Она подняла голову. Как оказалось, молодой барон подошёл к ней.

– Так, значит, это ты Наина?

Нина встала, понимая, что ей не следовало сидеть при аристократе. За такое неуважение здесь могли отхлестать плетью или мочёными розгами.

– Да, ваша милость, – ответила она и, не удержавшись, посмотрела прямо на барона.

Тот был высок, выше её на голову точно. Синие глаза с близкого расстояния выглядели ещё более поразительно. Тёмные ресницы вокруг них оказались очень длинными. Можно было только позавидовать.

– Что скажешь о ферме? – спросил он. Его голос будто стал более низким и тягучим. Он походил на тёмный мёд, такой же обволакивающий и густой.

Наине ферма казалась хорошей, но Нина Андреевна могла сказать, что та была старой и дышала на ладан. Вряд ли она приносила своим хозяевам хоть какие-то деньги. Несмотря на это, Нина не собиралась отказываться от неожиданного подарка судьбы. Когда ещё у неё будет возможность заиметь такой большой кусок земли?

– Там много работы, но я не боюсь трудностей, – ответила она обтекаемо.

– Уверена? – уточнил молодой барон. Его внимание к ней не угасало.

Нина Андреевна кивнула.

– Да.

– Очень хорошо, – произнёс он, а затем спросил совсем уж странную вещь: – У тебя есть жених? Если есть, то я должен его увидеть. Хочу убедиться, что второй хозяин будет честным человеком.

Нина собиралась сказать, что у неё никого не было, но вмешалась Амира.

– Есть, есть у неё жених! – громко произнесла она и широко улыбнулась.

– Вот он!

После этих слов она дёрнула Вигеля за рукав, отчего тот едва не упал.

– Э-э-э, – выдал тот глубокомысленно, переводя взгляд с барона на Нину и обратно. – Это…

– …неправда, – закончила за него Нина Андреевна, не собираясь поддерживать чужую ложь. – Я не выйду за него. И вы не можете меня заставить.

Лицо Амиры на миг потемнело, но ей удалось быстро вернуть привычную нежную и ласковую маску на место.

– Дорогая, – пролепетала она медово, – давай поговорим после, хорошо?

– Нет, – ответила Нина Андреевна непримиримо. – Я скажу всё здесь и сейчас. И пусть его милость нас рассудит.

– Не слушайте её. – Амира протянула руку, словно хотела оттащить барона от Нины. Тот, заметив движение, нахмурился, демонстрируя нежелание контактировать. Женщине пришлось неловко отступить. – Она молода и глупа. Ей хочется внимания. Наина, пойди во двор, приберись там.

Нина Андреевна прищурилась. Просьба прозвучала сладко, но в ней слышалась стальная нотка. Наина, с самого детства привыкшая выполнять указания опекунов, никогда не могла сопротивляться таким интонациям.

Вот только Амире не повезло – сейчас в теле девушки находилась совсем другая душа, которую не так просто было заставить делать что-то против воли.

– Я, может, и молода, – Нина хмыкнула. Такое утверждение показалось ей забавным, – но не глупа, – добавила она и посмотрела на барона. – Ваша милость?

– Говори, – приказал он.

– Господин… – попыталась снова вмешаться Амира. В её голосе слышалась тревога. Женщина явно беспокоилась, как бы внезапно ставшая слишком смелой и упрямой воспитанница не сказала что-то, чего говорить не следовало.

Молодой барон посмотрел на женщину так, что та побледнела и замолчала, отступая дальше. При этом она едва не спряталась за своего мужа, который и сам выглядел донельзя обеспокоенным.

Убедившись, что их снова не прервут, барон вновь посмотрел на Нину, давая понять, что она могла продолжать.

– Хочу заверить вас, что никакого жениха у меня нет.

– Наина… – голос Амиры был слабым. Она явно ещё помнила взгляд их господина, брошенный на неё.

– Да, – продолжила Нина, – мои опекуны хотят, чтобы я вышла замуж за их сына, но я против этого. И обращаюсь к вам с просьбой наложить вето на этот брак.

Она не просто так высказала свою просьбу барону.

Все дело в том, что в это время родители или опекуны имели почти безграничную власть над своими детьми или воспитанниками. Если Амира хотела, чтобы Наина вышла замуж за её сына, то возражениями самой девушки могли пренебречь.

Формально, конечно, для церемонии требовалось согласие невесты, но на практике редко кого-то волновало, чего хотела неразумная девица, которая просто счастья своего не понимала. От самых непокорных согласия могли добиваться побоями или угрозами. В редких случаях вообще обходились без него.

В итоге единственным шансом избежать брака было получить вето от господина. С ним никто не мог заставить девушку пойти замуж за нежеланного мужчину, даже священники.

Амира тоже это понимала, поэтому немедленно бросилась вперёд.

– Не слушайте её, господин барон. Вигель – хороший человек. Он добрый, рукастый, любит её, глупую, а она только и может, что хвостом вертеть, – принялась она наговаривать, пытаясь всячески показать, что Нина просто капризничала.

Нина Андреевна прищурилась. Любит? Она очень сильно в этом сомневалась.

Имелось что-то странное в том, как отчаянно Амира хотела связать узами брака Наину и своего сына. И ради чего? Из-за возможности иметь бесплатную рабочую силу? Нина сомневалась, что это стоило опасности, которую нёс затеянный с самим властителем спор.

– Хороший человек? – спросила она, не желая и дальше слушать елейный бред Амиры. Нина Андреевна опасалась, что молодой барон мог поверить в эту ерунду. – Буквально вчера он побил Грога – сына женщины, живущей на краю деревни?

– Тот оскорбил Вигеля!

– Тем, что потребовал оставить в покое его мать?

Сейчас сын Амиры выглядел благовоспитанным и тихим, но на самом деле за мирной внешностью скрывался жестокий и избалованный человек.

– Это всё ложь! – женщина была непреклонна. – Зачем моему сыну приставать к старухе?

– Ей всего тридцать, – напомнила Нина.

– И как это меняет то, что она старуха? Вигель никогда бы не стал заглядываться на столь потасканную женщину!

– Довольно, – приказал барон. Амира нехотя замолчала, хотя и продолжала бросать на Нину яростные взгляды. Ей явно не нравилось, что её кровиночку так нагло «оболгали». – Я вижу, что деве не по сердцу ваш сын.

Как только эти слова прозвучали, во взгляде Амиры отразилось её несогласие.

– Господин…

– Не перебивай меня, – резко осадил её барон. Амире не оставалось ничего иного, как замолчать. – Коли не лежит её сердце к выбранному вами жениху, то не стоит и заставлять. Нехорошее это дело – человека против воли тянуть. А раз так, я накладываю вето на этот брак.

Нина выдохнула и улыбнулась. У неё отлегло от сердца от этих слов.

– Господин! – вскрикнула Амира. Судя по её лицу, она до последнего не верила, что это произойдёт. – Молода она совсем, не разумеет своего счастья! Жизнь ведь себе поломает, глупая. Я ж как лучше для неё хочу.

– Ты не согласна с моим решением? – спросил барон, глядя на Амиру с удивлением.

Нина Андреевна тоже поразилась тому, что женщина посмела так открыто спорить.

Амира тоже поняла, что перегнула палку. Недолго думая, она взмолилась:

– Простите, ваша милость! Не со зла я, а из расстройства. Потому ещё раз прошу вас, передумайте.

Нина впечатлилась. Неужели её даже наказание не пугало? Судя по задумчивому взгляду молодого барона, он также заподозрил какой-то подвох.

– Моё решение окончательное, – произнёс он резко. – Если не перестанешь спорить, получишь десять плетей, – пригрозил барон. – Поняла?

В доме стало тихо. Амира долго не отвечала.

– Как прикажете, господин барон, – выдала она в конце концов. Любой мог услышать, что она не была согласна с таким решением, но спорить дальше было чистым безумием с её стороны. И Амира это понимала.

Нина Андреевна выдохнула и поблагодарила барона:

– Спасибо, ваша милость.

Тот коротко кивнул.

– Мне нужно знать, что ты собираешься делать с фермой, – вернулся он к вопросу о наследстве.

– Мы поможем ей, – немедленно встряла Амира, явно немного отошедшая от предыдущего разговора.

Нина стиснула зубы. Она могла себе представить, во что должна была вылиться эта так называемая помощь. Любому, у кого имелись глаза, становилось ясно, что именно хотела сделать эта семья.

– Мне не нужна ваша помощь.

– Не глупи, – привычно отмахнулась Амира и вернулась к ласковому тону. – Ты ещё такая молодая, жизни не видавшая, откуда тебе знать, как уберечься от жизненных трудностей? Обманут ведь, и сама не поймёшь кто и как.

– Пусть попробуют, – фыркнула Нина.

Амира на её слова снисходительно улыбнулась и посмотрела на барона с намёком. Мол, поглядите, глупая ведь совсем, ничего не понимает. Она явно надеялась, что мужчина с ней согласится, но тот вместо поддержки не обратил на неё никакого внимания.

– Я пришлю к тебе доверенного человека. Ты сможешь задать ему любые вопросы, – пообещал он Нине.

Той вовсе не хотелось, чтобы по её дому бродил посторонний, но она понимала, что в этом новом мире ей действительно на первых порах не помешает помощь знающего человека, поэтому отказываться не стала.

– Спасибо.

– Ой, ну зачем вам заниматься этим? – снова попыталась перевести внимание на себя Амира. – Это лишние хлопоты. Кому, как не нам, присматривать за кровиночкой, выросшей у нас на глазах?

– Кстати, об этом, – заговорила Нина Андреевна, вспомнив об одной весьма важной проблеме. – Я бы хотела увидеть бумагу.

Как только её слова прозвучали, в доме стало тихо. Нина видела, как Амира напряглась, её улыбка стала натянутой и неестественной. Впрочем, женщина довольно быстро справилась со ступором.

– Какую бумагу? – осторожно спросила она, окинув Нину ласковым, но предупреждающим взглядом.

– Ту, в которой сказано, что я числюсь как ваша дворовая, – с готовностью пояснила Нина.

Она хотела видеть ту самую бумагу, из-за которой и умерла Наина.

Сегодня, в день рождения Наины – ей исполнилось восемнадцать, – стала известна причина того, почему опекуны так старались вылепить из неё идеальную хозяйку.

Они хотели, чтобы Наина стала женой их сыну.

Когда произошёл этот разговор, девушка была ошеломлена. Она совсем не хотела выходить за Вигеля замуж. Тот ей не нравился, о чём она и сказала опекунам.

– Как он может тебе не нравиться? – изумилась тогда Амира, пронизывая Наину неприязненным взглядом. Ей явно не пришлось по душе, что кому-то мог не нравиться её великолепный сын. – Вигель высок, красив. Ему достанется дом. Ты всю жизнь сможешь прожить, ни о чём не волнуясь.

Наина не была глупой, она понимала, что этот брак действительно мог оказаться выгодным, но у неё имелись глаза и уши.

Она снова отказалась.

Судя по лицу Амиры, ту привело в изумление такое упрямство. Неудивительно, ведь Наина всегда была уступчивой и соглашалась делать то, что от неё требовали.

– Хочешь не хочешь, а придётся. В любом случае выбора у тебя всё равно нет, – жёстко припечатала Амира.

– Почему?

– А вот поэтому. – Опекунша девушки достала свёрнутый в трубку пергамент и помахала им перед её носом. – Это право владения дворовой по имени Наина. Я никогда тебе не говорила, но твоя мать не просто отдала тебя. Так что хватит нос воротить.

После таких жестоких слов Амира чуть смягчилась. Убрав свиток, она подошла к Наине и мягко погладила её по голове.

– Чего ты вдруг упрямишься? Вигель ведь хороший мужчина. Выйдешь за него и горя знать не будешь.

В тот момент Наина ощутила себя преданной самыми близкими людьми.

Нина не сразу поняла, что означал термин «дворовая», но вскоре разобралась.

В прошлом её мира крестьяне делились на свободных и крепостных. Последние, по сути, были собственностью их господина – барона, графа и так далее. Здесь существовала похожая схема. Были свободные люди, их звали просто селянами, а были земельные и дворовые.

Земельные жили в деревнях, принадлежащих лордам, и работали на полях хозяина. За это господин оставлял им часть урожая, ровно столько, чтобы хватало на еду, и жаловал время от времени небольшие суммы, которых должно было хватить на одежду. Продавая, передавая или оставляя в наследство землю, лорд передавал и земельных.

Дворовые работали в самом замке – слугами, поварами, конюхами. Смотрели за скотиной господина, стирали одежду, чистили камины и выполняли прочую работу по дому. Питались остатками со стола дворянина и донашивали дарованную одежду.

В тот момент, когда Наина поняла, что более не обладала свободой, её разум помутился. Она всегда уважала опекунов, поэтому их предательство стало для неё настоящим ударом. Плюс нежеланное замужество.

Испытывая душевную боль, обиду, негодование и страх, Наина убежала из дома, решив обдумать свою судьбу у реки.

В расстройстве чувств она забыла об осторожности и оступилась, упав в воду. Берег в том месте был крутым, а дно полно водорослей, которые моментально окутали девушку и не дали ей выбраться.

Наина утонула, и сразу после этого на её месте очнулась Нина Андреевна, умершая в своём мире тоже по неосторожности. После звонка внучки она решила сбегать в магазин, так как ничего к чаю дома не осталось, а готовить времени не было. По дороге она поскользнулась и упала на спину. В её возрасте это было крайне опасно. Последнее, что она слышала, – хруст в голове.

Не было сомнений, что там она сразу умерла.

Выбраться из воды Нине помогла проходившая мимо пара деревенских жителей.

Нина Андреевна вспомнила, как удивлена была, когда ей удалось откашляться от попавшей в лёгкие воды, ведь мир вокруг сильно отличался от того, в котором она была несколько мгновений назад.

Прямо перед собой в тот момент она увидела реку. Узкую, с крутым, заросшим травой берегом и лугом по другую сторону, на котором мирно пасся скот.

На дворе стояло лето. Или поздняя весна. Прекрасное время, вот только совсем недавно Нина Андреевна мерзла от кусачего мороза, отчего была вынуждена кутаться в многочисленные слои одежды.

– Ты как? – услышала она тогда над собой голос.

Подняв голову, Нина Андреевна увидела склонившихся над ней людей – мужчину и женщину.

Их внешний вид показался ей весьма примечательным. Одежда была пошита из грубых тканей, причём швы выглядели слишком крупными и неаккуратными. Фасон их нарядов давно уже ушёл в прошлое. Оба были загорелыми, с глубокими морщинами и измождёнными годами лицами. Казалось, что эти двое шагнули прямо из какого-то исторического фильма.

– Ой, чего будет? – запричитала женщина. – Вдруг она уже утопцей стала?

– Не говори ерунды! – одернул её мужчина и бесцеремонно тряхнул Нину так, что у неё зубы клацнули. – Ты как, жива, али всё? – спросил он с лёгкой опаской.

– Я… – Нина в тот момент попыталась что-то сказать, но горло горело, и она просто закашлялась. – Нормально, – всё-таки выдавила она из себя, опасаясь, что если не ответит, то эти двое применят к ней более суровые методы.

– О! Говорит! – радостно воскликнула женщина. – Значит, не утопца. Надо отвести её к Амире. Пусть сама разбирается со своей воспитанницей.

Услышав это имя, Нина неожиданно для себя ощутила нежелание видеть его владелицу.

– Не надо, – прохрипела она, отстраняясь. – Со мной всё хорошо.

– Уверена? – спросил мужчина, прищурившись, будто не верил ей на слово.

Нина кивнула, не обращая внимания на головокружение.

– Да, я просто… – она осмотрела берег, – посижу тут немного. Обсохну и пойду.

Незнакомцы скептически оглядели её, но спорить не стали. Взяли корзины с какими-то травами и ушли, оставив Нину одну. Только тогда она поняла, что язык, на котором они всё это время говорили, был ей совершенно незнаком, что не мешало ей не только понимать людей, но и говорить на нём самой.

Нина Андреевна повидала в своей жизни многое, поэтому смутить или напугать её чем-то необъяснимым было сложно.

Оставшись одна, она подползла к берегу и взглянула на своё отражение.

Лицо было её, только очень молодое. Такой Нина себя видела в далёкой молодости, от которой остались лишь одни воспоминания и пара чёрно-белых фотографий.

В первое мгновение она подумала, что попала в своё прошлое, но быстро выбросила эту идею из головы, потому как местность не выглядела знакомой, да и одежда людей настораживала.

Выходило, что ей довелось каким-то образом попасть в прошлое в девушку, которая сильно походила на неё.

Постепенно в её голове начали всплывать различные факты, которые к ней никак не относились. Судя по всему, теперь её звали…

– Наинка, чего это ты тут разлеглась? – поинтересовался в следующий миг у неё девичий голос. Это была Мариса – дочь опекунов Наины. Да, теперь именно так и звали Нину Андреевну. – Вставай скорее! К нам важные гости пожаловали! Мамка с папкой велели тебя отыскать и привести. Идём скорее, – принялась поторапливать она. – Мне интересно, кто там прибыл.

После того, как Марисе удалось растолкать Нину, они направились в сторону деревни и вскоре прибыли к дому.

Он оказался большим, из дерева, с соломой на крыше и маленькими окнами. Дом был огорожен забором. Во дворе с одной стороны виднелся высокий стог сена, с другой – хлев для скота.

Везде стояли бочки для сбора дождевой воды. Колодец в деревне имелся, но только один, поэтому все старались запасаться водой, чтобы не ходить за ней каждый раз.

На некотором отдалении можно было увидеть несколько лошадей, рядом с которыми стояли воины. Мужчины выглядели суровыми. У каждого из них имелся меч.

Прежде чем войти в дом, Нина глубоко вдохнула и настроилась на разговор. В тот момент она ещё не знала, кто именно к ним приехал. Как оказалось, это был молодой барон. Именно на него она сейчас и смотрела.

Услышав её слова, он нахмурился. Его взгляд стал ещё более острым и серьёзным.

– О чём ты говоришь, дорогая? – выдавила Амира с притворным смешком, нервно взглянув на их господина. – Такой бумаги нет.

– Действительно? – Нина Андреевна вздёрнула брови. – Совсем недавно ты махала ею у меня перед носом, заверяя, что я должна выйти замуж за твоего сына и выбора у меня нет, так как я ваша собственность практически с самого рождения.

Нина не собиралась выходить за Вигеля. Тот был жестоким, ленивым и избалованным человеком. Связывать с ним новую жизнь, дарованную по какой-то причине свыше, ей совершенно не хотелось.

Да и быть чьей-то собственностью она не намеревалась. Привыкшая к свободе, Нина и представить не могла, что будущее перестанет зависеть от неё самой и будет отдано в чужие руки.

На самом деле, появление барона оказалось для неё приятной неожиданностью, ведь Нина сама хотела отправиться к лорду этих земель вместе с бумагой. Прочесть самостоятельно она не могла, потому как Наина грамоте обучена не была. Но этого не потребовалось.

Амира рассмеялась, всячески делая вид, словно услышала хорошую шутку. Судя по виду барона, ему смешно совершенно не было.

Амира явно это поняла, так как перестала изображать гомерический хохот.

– Я просто пыталась устроить ей лучшую судьбу, – начала она оправдываться. При этом Амира прижимала руки к груди и выглядела так, словно у неё было разбито сердце. – Наина глупа и упряма. И…

– Покажи, – приказал барон. Его взгляд не стал мягче после слов женщины.

– Это…

– Покажи, – повторил он снова, прищуриваясь. – Если не сделаешь этого, я прикажу перевернуть тут всё.

Амира замешкалась. Она несколько раз посмотрела на Нину, словно пытаясь заставить её отозвать свои обвинения. Когда это не сработало, Амира взглянула на мужа, но тот выглядел так, будто хотел оказаться где-нибудь в другом месте. Тогда ей стало ясно, что выхода не было.

На нетвёрдых ногах она добралась до сундука и, порывшись там, достала уже знакомый по воспоминаниям Наины свиток, который потом дрожащей рукой передала барону.

Тот некоторое время ещё смотрел на женщину, а затем развязал верёвку и развернул пергамент. Вскоре его лицо стало ещё более хмурым.

Нине хотелось узнать, действительно ли эта бумага давала Амире право собственности на неё, или там было написано что-то совсем иное, но спрашивать пока не торопилась. Как бы там ни было, между ней и бароном существовала ощутимая социальная разница, которая не позволяла Нине лишний раз разговаривать с ним.

– Где ты это взяла? – спросил он наконец и свернул свиток.

– Я… – взгляд Амиры остановился. Казалось, она готова была рухнуть в обморок, но её ступор быстро прошёл: – Я не знаю, что там написано! Мне дала эту бумагу её мать, но не сказала, что там. Господин барон, я просто хотела припугнуть Наинку, потому как та сама не видит своего счастья. Я не думала ни о чём дурном, клянусь вам!

Барон прищурился.

В том, что Амира так яро открещивалась от возможности иметь подобный документ, не было ничего странного. Женщина не была глупа и хорошо осознавала, что сейчас ступала по очень тонкому льду.

В своём шоке и горе от предательства близких людей настоящая Наина не обратила внимания на одну мелочь. В отличие от неё Нина сразу вспомнила эту важную вещь.

Иметь земельных или дворовых по закону королевства могли исключительно аристократы, обладавшие этой прерогативой по праву рождения.

Если кто-то из простых людей смел посягать на привилегию высшего класса, то смельчаку грозило только одно – смертная казнь.

Молодой барон некоторое время пристально смотрел на Амиру, отчего та едва ли не тряслась.

– Как имя женщины, которая тебе дала эту бумагу? – спросил барон наконец.

– Я… – взгляд Амиры забегал. Казалось, она не особо хотела говорить. – Не помню, – явно солгала она.

Барон прищурился, а затем неожиданно положил руку на меч.

– Уверена? – уточнил он.

– Не губите, Богом молю! – завопила Амира и упала на колени. – Нет моей вины ни в чём! Неграмотная я! Букв не разумею! – продолжала она концерт, а затем и вовсе подползла к барону и схватилась за его ногу, глядя снизу вверх умоляющими глазами. – Ведать не ведаю, что в той бумаге написано. Богом клянусь!

Нина Андреевна впечатлилась. Впрочем, по воспоминаниям Наины, опекунша действительно была весьма гибкой и способной на многое ради достижения цели.

– Отойди, – приказал молодой барон, холодно глядя на пресмыкающуюся Амиру.

Та жалостно всхлипнула и только крепче схватилась за чужую конечность. Барон прищурился и скривился, а затем вновь потянулся к мечу.

Только тогда Амира поняла, что её тактика могла оказаться опасной. Она снова вскрикнула и отскочила от мужчины, словно тот был страшнее чёрта.

– Я спрашиваю тебя последний раз: как имя женщины, которая передала тебе эту бумагу и… – барон замолчал и бросил взгляд на Нину. И только после этого договорил: – …и ребёнка?

– Ан… – начала Амира. Её взгляд вновь вильнул в сторону. – Аври́ла!

– Если ты лжёшь, за это тебя будет ждать казнь, – предупредил молодой барон, явно заметивший неуверенность Амиры.

Лично Нина Андреевна не сомневалась, что та солгала.

– Не лгу, я не лгу, ваша милость, – торопливо заговорила та. – Я просто вспоминала имя. Прошло столько лет, память моя уже не так хороша, как в молодости.

Барон ещё какое-то время смотрел на Амиру, а затем убрал бумагу себе за пазуху. После этого он двинулся к двери, но прежде, чем выйти, взглянул на Нину.

– Ты останешься здесь?

Она не собиралась оставаться, поэтому тут же поспешила следом. По-хорошему следовало собрать одежду, вот только вещей у Наины практически не имелось. В принципе, сейчас на ней был надет почти весь её гардероб.

Барон дошёл до коня, отвязал его от забора и повёл в сторону небольшого моста через речушку. Ферма, которая теперь вроде как принадлежала Нине, находилась именно там, за рекой.

Воины последовали за ним на некотором отдалении, при этом то и дело бросая любопытные взгляды в сторону Нины.

– Могу ли я спросить, ваша милость? – поинтересовалась она, догоняя барона.

– Спрашивай, – разрешил тот. Заметив, что она не успевала за его широким шагом, он любезно сбавил скорость.

– Что в той бумаге? – сразу спросила Нина, не собираясь ходить вокруг да около. Ей очень хотелось знать. – Это действительно право собственности?

– Если бы это было так, мне пришлось бы казнить всю эту семью, – ответил молодой барон.

– Тогда что?

Вместо ответа барон остановился и достал бумагу, чтобы после передать её Нине. Та взяла и развернула, желая взглянуть на текст.

Написано было не так уж и много, но, к огорчению Нины Андреевны, буквы оказались ей полностью незнакомы.

Вздохнув с сожалением, она осмотрела пергамент. Он выглядел так, словно раньше являлся частью чего-то большего. Это обстоятельство натолкнуло Нину на мысль, что бумага была какой-то записью в официальной книге.

– Не умеешь? – спросил барон, отвлекая Нину от мыслей.

Она подняла на него взгляд и передала документ обратно.

– Нет, – призналась, не испытывая никакого стыда. – И что это?

Мужчина по какой-то причине промолчал. Нина Андреевна вздохнула, но не стала настаивать, понимая, что не имела права допрашивать дворянина, даже если написанное в бумаге касалось непосредственно её самой.

Увы, в это время власть аристократов была практически безграничной.

Нина Андреевна хорошо всё это осознавала. Будучи осторожным человеком, она предпочла подождать. Что-то подсказывало, что позже она всё-таки узнает содержание этой бумаги.

В полном молчании они перешли через мост и устремились к виднеющемуся вдалеке ветхому дому.

По воспоминаниям Наины, ферма была хоть и старой, но приличной. Её глаз явно привык, поэтому состояние разрушающегося подворья не казалось девушке плачевным.

Посмотрев на наследство новым взглядом, Нина Андреевна могла лишь вздохнуть. Работы было непочатый край.

Дом, в котором раньше жила пожилая пара, выглядел так, будто вскоре мог рухнуть. Солома на крыше после долгих испытаний погодой казалась трухлявой. Зимний сарай для коров тоже выглядел так, будто ещё год-другой – и он попросту развалится. Забор летнего загона почти завалился на землю. В вертикальном положении его явно удерживала только вера прошлого владельца. На дровяник без слёз нельзя было взглянуть. Кривой, косой, едва дышащий на ладан. То же самое происходило и с сеновалом.

Нина Андреевна окинула ферму оценивающим взглядом. Всё здесь требовало замены.

Небольшой огород, на котором прошлый хозяин сажал кое-какие овощи, зарос. Наина часто помогала с ним своему приёмному дедушке, но, к сожалению, уделить чужому участку много внимания не могла.

После осмотра построек взгляд Нины Андреевны устремился к коровам. Они выглядели несколько иначе, чем привычные для Нины в прошлой жизни.

Их размер разительно отличался в меньшую сторону. Рога местных бурёнок имели впечатляющий размер. Кроме этого, в глаза бросалась отчётливая худоба. Животные были скорее жилистыми, чем упитанными.

Нина Андреевна знала, что скот здесь питался исключительно травой. Никакого зерна. И в этом не было ничего удивительного. Из зерна делали хлеб, и никто из местных не собирался кормить таких крупных животных тем, что считалось основой существования.

Всего коров сейчас имелось четыре, и один бык. По мнению Нины, такое количество совершенно не вязалось с громким словом «ферма». Вот только для этого времени столько крупного рогатого скота в хозяйстве приравнивалось к настоящему богатству.

Ранее у владельцев имелись и другие животные, такие как куры и свиньи, но по мере того, как пара старела, они постепенно избавлялись от всех. В итоге остались лишь коровы, молоко которых старики пили сами и продавали, чтобы купить другие необходимые продукты.

Возможно, логичней было оставить кур, за которыми легче было ухаживать. Но коровы ценились выше. Они казались гарантией безбедного будущего, а куры имелись у многих и яйца всегда можно было купить.

После осмотра фермы молодой барон выглядел хмурым. Он явно видел, что подворье пребывало в упадочном состоянии.

– Ты уверена, что сможешь управиться с таким хозяйством? – спросил наконец мужчина.

Нина Андреевна кивнула.

Барон не казался убеждённым. Его можно было понять. Телу, в котором она сейчас находилась, только исполнилось восемнадцать. Кроме этого, её внешность не выглядела слишком внушительной. Нежные черты лица, хрупкое телосложение – всё это наталкивало на мысль о беспомощности и беззащитности.

– Земли слишком много для столь малого количества скота, – продолжил барон, окидывая взглядом ферму, которая состояла из дома, хозяйственных построек и пастбища.

– В будущем я планирую увеличить поголовье, – сразу заверила его Нина.

Повернувшись к ней, он какое-то время стоял молча, а затем вновь заговорил:

– Я пока оставлю эту землю тебе, но ты должна её освоить. В ином случае я верну её под власть баронства, чтобы использовать с большей выгодой.

Нина Андреевна нахмурилась.

– Вернёте? Разве она не моя?

На её вопрос мужчина, имени которого она пока так и не узнала, лишь спросил:

– Что ты знаешь о праве собственности в нашем королевстве?

Нина задумалась. Всё её знания исходили от Наины, но та едва ли интересовалась такими вещами. Она жила, работала, ела, занималась обычными делами вроде сбора цветов, плетения венков или отдыха под случайным деревом.

Наина не умела ни читать, ни писать. В деревне этому некому было научить. И уж точно ей никто и никогда не рассказывал про право собственности или о чём-то столь же важном и сложном.

– Ничего, – призналась она без какого-либо стыда.

Барон вздохнул и сел на крыльцо. Нина пристроилась рядом, но на некотором отдалении.

– Тогда, полагаю, мне следует тебе рассказать, – начал он. – Первое, что ты должна запомнить и хорошо усвоить, – это то, что вся земля в Изенкоре принадлежит королю.

Нина Андреевна нахмурилась.

– Король передаёт землю вассалам для пользования, – продолжил барон. – А они за это платят ему налоги. Его вассалы делят полученные земли на участки и также передают, только уже селянам. За это вы платите налоги уже нам. Селяне полученные земли могут передавать по наследству.

– Но земля нам не принадлежит, – заключила Нина.

Барон хмыкнул.

– Как и нам, – напомнил он.

Нина Андреевна замерла. Она думала о своей ситуации, но ведь действительно выходило, что в этом мире существовал только один настоящий собственник, а остальные, и селяне, и аристократы, являлись лишь арендаторами.

– Я понимаю, – она кивнула, осознавая, в каком положении все находились.

– Король даровал нам эти земли. И мы обязаны использовать их наилучшим образом, – продолжил мужчина.

Нина Андреевна прищурилась. Она отлично расслышала подтекст этого предложения.

– А если не получится?

Сам барон недавно сказал, что пока оставлял землю ей, но если она не освоит её, то наследство, полученное от приёмного дедушки Наины, вернут под власть баронства.

– Если земля не даёт дохода, значит, тот, кому она была передана, не справляется, – голос барона звучал равнодушно. – Всегда можно найти тех, кто принесёт больше пользы.

Что и требовалось доказать.

– И какие причины могут быть для того, чтобы собственность вернулась под власть властителя

– Самое главное – неуплата налогов, – ответил барон. – Но не всё так просто.

– Конечно, – Нина вздохнула. – Просто никогда не бывает.

– Верно, – усмехнулся молодой человек. Улыбка украсила его лицо. Нина даже засмотрелась. – Сейчас в баронстве Уэстбрут каждый селянин должен заплатить две десятых доли со всего дохода. Но есть сумма, на которую ориентируется каждый землевладелец.

– И как она высчитывается?

– Для разных домохозяйств эта сумма своя. И её значение равняется самой большой, что выплачивалась семьёй за все годы владения ими землёй.

– А если эта сумма давно недотягивает? – спросила Нина, понимая, что золотые годы фермы, доставшейся ей в наследство, прошли очень давно.

Она сомневалась, что в последние годы налог с неё хотя бы примерно приближался к максимальной сумме.

Взгляд барона стал ещё более пронзительным.

– Значит, человек либо лжёт о своих доходах, либо его умений недостаточно, чтобы раскрыть весь потенциал переданного ему участка.

Нина Андреевна задумалась. Как она и думала, просто платить двадцать процентов было мало для того, чтобы удержать за собой полученную собственность.

– Ты должна понять, король, однажды получив определённую сумму, будет ожидать каждый год столько же золота. Или больше. А если властитель в последующие сезоны будет платить меньше, то король может посчитать, что его земли не используются должным образом.

Некоторое время они молчали, потом барон произнёс:

– Эта ферма в последние годы приносила лишь по два золотых в казну баронства. В её лучшие годы налог составлял около десяти.

– Тогда почему прежний господин этих земель… – Нина не договорила, понимая, что не имела права спрашивать о таких вещах. Простолюдины не должны были интересоваться делами дворян.

– …не вернул ферму под власть баронства? – закончил за неё вопрос молодой человек. – Я не знаю, но, полагаю, что между ним и Хаге́ном существовали какие-то особые договорённости, – пояснил он.

Хагеном звали приёмного дедушку Наины. Его супруга носила имя Исольда. На самом деле её имя более подходило для аристократки, чем для простолюдинки. Такое иногда случалось, когда девушка или парень оказывались бастардами.

Если Исольда действительно была незаконнорождённой дочерью какого-нибудь барона, это могло объяснить, почему Лотар Уэстбрут долгие годы довольствовался таким маленьким доходом с фермы и не отбирал землю у Хагена.

Но это теперь не имело никакого отношения к самой Нине Андреевне, а значит, с неё будут спрашивать в полной мере.

– Незадолго до смерти Хаген выразил желание оставить ферму в твоих руках, – сказал барон. – Мой отец дал разрешение на это, но, как ты понимаешь, я – не мой отец. Мне нужны гарантии, что ферма будет процветать.

Нина Андреевна в который раз оглядела подворье. Ей требовалось поднять производительность этого места в пять раз как можно скорее.

– Мне нужно время, – призналась она, понимая, что за пару месяцев вряд ли сможет совершить такой подвиг.

– Сколько?

– Пара лет…

– Год, – заключил барон. – И рядом с тобой будет кто-то из моих людей.

– Я могу отказаться? – спросила Нина, не желая видеть рядом с собой чужаков.

После её вопроса мужчина посмотрел на неё так, что сразу становилось понятно: ответа «нет» не предусматривалось.

– Как прикажете, ваша милость, – произнесла Нина Андреевна, размышляя о том, что за человека к ней приставят и можно ли будет его приобщить к полезному делу.

Некоторое время между ними царило молчание. Нина пыталась угадать, что мужчина будет делать дальше.

– Не пригласишь? – внезапно спросил он, кивая в сторону входа в дом.

Такой вопрос удивил её.

– Я не знаю, что внутри, – предупредила она на всякий случай.

Конечно, Наина часто бывала в этом доме и хорошо знала его обстановку, но после последнего визита прошло довольно много времени.

Когда они вошли в сени, Нина поняла, что всё было хуже, чем она представляла. Судя по всему, хваткие соседи посетили дом после смерти Хагена, чтобы помочь прибраться. Прибрались. Да так, что теперь ничего попросту не осталось.

Странно даже, как коров не увели. Впрочем, их спрятать было сложнее, чем горшки и одеяла. Даже внезапно оказавшееся у кого-то мясо могло натолкнуть на определённые мысли, поэтому селяне и побоялись трогать скот.

Нина Андреевна вздохнула и потерла висок.

Сегодня выдался особенно насыщенный день. Она умудрилась не только умереть, но и попасть в другой мир, потом выдержать не самый простой разговор, получить наследство, а теперь придётся разбираться с тем, что имущество, которое по праву принадлежало бывшей владелице тела, а значит и ей, пропало.

Она покосилась на барона. Тот заметил её взгляд и посмотрел в ответ.

– Здесь стояли мешки с зерном и ящики с овощами, – пояснила она. – Кроме этого, пропали два веника, новая циновка, которую Хаген хранил на замену старой, вилы, топор, новые сапоги, купленные им вместо истоптанных. На гвоздях вот там, – она указала рукой в угол, – висела копчёная колбаса и вязанки сушёных грибов.

Её слова заставили мужчину нахмуриться.

– Часто тут бывала?

– Очень, – подтвердила его догадку Нина и посмотрела на пол. В некоторых местах виднелись следы, где отсутствовала пыль. Они подтверждали её слова о том, что совсем недавно отсюда что-то выносили.

– Пойдём дальше, – решил мужчина и открыл дверь в дом.

Там было темнее. Нина Андреевна сразу отправилась к окнам и открыла ставни, желая проветрить помещение. После обернулась и начала оглядываться по сторонам. Память памятью, но ей хотелось самой всё увидеть.

Комната была большой. Возле двери, выходящей в сени, стояла печь, сложенная таким образом, что тремя боками обогревала дом, а задней частью – сарай.

Прямо напротив неё располагалась кухонная зона, состоящая из стола, лавки, бочки с водой, сундука, в котором хранилась кухонная утварь, и многочисленных полок, когда-то забитых горшками и мешочками, а сейчас полностью пустых.

В центре комнаты стоял большой деревянный стол с лавками. По другую сторону от кухни имелись широкие лавки, стоящие вдоль стены. На одной раньше спал Хаген, на второй его жена. Между ними ютился большой сундук с открытой сейчас крышкой. Никакого постельного белья на лавках не было. Всё вынесли.

Подойдя ближе, Нина заглянула в сундук. Он был пуст. Видимо, сам сундук не забрали лишь потому, что тот выглядел слишком приметным. Да и большим, тяжёлым.

– Всё забрали, – резюмировала она, заглянув и в кухонный сундук. Тот тоже был пуст.

А ведь после смерти Хагена прошло всего несколько дней. Видимо, селяне решили, что раз у фермера семьи не осталось, то и имущество никому не понадобится.

Нина нахмурилась, пытаясь придумать, где взять денег, чтобы купить хотя бы поесть на первое время.

– Ты помнишь, что именно было украдено? – спросил барон.

Нина Андреевна помнила.

– Два матраса, – начала она перечислять. – Такой толщины, – показала пальцами. – Один сшитый толстыми серыми нитками, которые очень хорошо видны. На втором сбоку заплатка из тёмно-коричневой ткани, пришитой чёрными нитками. Два одеяла…

Нина методично перечисляла всё, что смогла вспомнить.

Подушки, одежда, коврики, покрывала, горшки, крынки, чашки, ложки, – в общем, рассказала обо всём.

Завершив перечислять, она выдохнула и перевела глаза на барона.

– У тебя хорошая память, – похвалил он и добавил: – Скоро вернусь.

Нина Андреевна моргнула и посмотрела на выходящего из дома мужчину, который выглядел холодным и недовольным.

Не зная, чем пока себя занять, она подошла к окну и заметила одну из бурёнок. Нина сразу решила, что ждать можно было и с пользой. В конце концов, следовало осмотреть и пристройки. Тот же сарай. Вдруг там найдётся что-нибудь полезное?

Оказавшись на крыльце, она огляделась по сторонам. Ни барона, ни его людей поблизости не было. Обогнув дом, направилась к сараю. Без ловких рук соседей там тоже не обошлось. Пропало всё, что могло представлять хоть какую-то ценность и быть полезным в хозяйстве.

Нина осмотрела дровяник, тот тоже был пуст. Дрова в это время ценились не меньше, чем зерно, ведь их нельзя было просто пойти и нарубить вволю. Требовалось разрешение барона.

Осмотрев постройки, Нина вернулась во двор. Её внимание тут же привлекло движение. К ферме кто-то приближался.

Понимая, что избегать разговора не получится, она подошла к крыльцу, наблюдая за приближающейся Амирой.

Направляясь к дому, женщина то и дело вертела головой. Судя по всему, она дождалась, когда барон уедет, и только тогда решила прийти.

– Ну как ты тут? – спросила та чуть суетливо. На её лице играла мягкая и любящая улыбка.

– Зачем ты пришла? – прямо в лоб спросила Нина, не собираясь вести светские беседы. Судя по всему, кто-то решил сделать вид, что ничего не произошло.

– Как зачем? – женщина ласково улыбнулась. – Помочь тебе, конечно.

– Мне помощь не нужна, – заверила Нина.

– Не глупи, – отмахнулась Амира с таким видом, словно общалась с глупышкой, которая не понимала, о чём говорила – Как это не нужна? Посмотри, сколько тут работы. Что ты, одна всё будешь делать?

– Конечно, – Нина понимала, что её совершенно не воспринимали всерьёз.

В принципе, Нина Андреевна могла понять, откуда бралась такая уверенность. Наина обладала мягким характером. Она спокойно работала все эти годы на приёмную семью, воспринимая заботы по дому и хозяйству как нечто обычное и обязательное. В конце концов, даже родные дети обычно занимались хозяйственными делами, а она, будучи простой воспитанницей, должна была стараться в два раза больше. Вот Наина и старалась.

Услышав ответ, Амира остановилась и серьёзно посмотрела на Нину. Некоторое время она внимательно рассматривала её лицо, а потом нахмурилась.

– Что с тобой случилось в последнее время? – строго спросила она. – Ершистая стала какая-то, дерзишь мне постоянно. Ты это брось.

Нина Андреевна вздёрнула бровь. Таких наглых людей, которые способны были делать вид, словно всё оставалось по-прежнему, она ещё не встречала.

– Хватит показывать тут характер, – почти приказала Амира. – Я и так простила тебе то, что ты выставила нас перед господином в дурном свете. Продолжишь в том же духе – и я…

– Что? – с любопытством спросила Нина. Ей действительно стало интересно, что именно они могли ей сделать.

Женщина сердито посмотрела на неё.

– Я поняла, в чём тут дело, – выдала она и покачала головой. – Неужто влюбилась в нашего господина? Ты поэтому не захотела за Вигеля замуж, да? Так вот, послушай меня. Забудь об этом. Ты должна понимать, что не ровня ему. Он – барон. А ты деревенская простушка. Он на такую, как ты, и не взглянет, поэтому прекрати дурить и делай, как говорю. Жизнь ведь себе всю сломаешь.

Амира сделала шаг вперёд, протягивая к Нине руки, словно хотела её обнять.

– И в кого ты такая глупенькая? – пробормотала она нежно. – Иди сюда.

Вместо того чтобы подчиниться, Нина сделала шаг назад.

– Может, хватит? – спросила она холодно. – Я не влюблена в барона. Я не выйду замуж за Вигеля. Мне не нужна помощь. С этого дня ваша семья не имеет ко мне никакого отношения.

Амира замерла. Прищурившись, она поджала губы и окинула Нину быстрым взглядом.

– Загордилась, да? – свой вопрос женщина почти выплюнула. – Получила ферму и решила, что стала выше? Неблагодарная, – фыркнула она. – А ведь я растила тебя, кормила, одевала. Любила, а ты… Ой, что люди скажут, что скажут?!

Нина Андреевна впечатлилась. Эти слова явно прозвучали угрозой. В это время общественное мнение порой являлось серьёзным аргументом.

– Что было написано в той бумаге? – спросила она, решив узнать об интересующем её моменте хоть что-нибудь.

Притворный плач Амиры сразу оборвался. Вся её фигура буквально застыла. Подняв глаза, женщина бросила быстрый взгляд в сторону, а потом суетливо поправила на себе платье.

– Сказано ведь было: я чтению не обучена, а посему не знаю, – ответила она. – И вообще, выбрось из головы всякие глупости. Негоже нам, простым селянам, лишнее знать. Лучше давай покажи, как у тебя тут. Старое вон всё какое. Ну ничего. Вигель скоро подойдёт, он подсобит. Он у нас парень рукастый, всё умеет. Вот выйдешь за него и будешь жить, горя не зная. Будешь у окошечка вышивать, а сыночек мой всё тут наладит. И дом поправит, и за землёй присмотрит. Чего тебе, девице, зря спину гнуть?

Амира упорно делала вид, будто не слышала ничего, что ей говорили.

– Его милость запретил этот брак, – напомнила Нина.

Женщина слегка смутилась, словно только что об этом вспомнила. На её лице даже на мгновение появилась крупица страха. Впрочем, почти сразу Амира по какой-то причине взбодрилась.

– Так если молодые любят друг друга, что же тогда делать?

– Я не люблю твоего сына.

Амира отмахнулась от её слов, как от назойливой мухи.

– Молодая совсем. Счастья своего не понимаешь. Слушай старших. Мы жизнь прожили. Плохого не посоветуем.

Нина Андреевна задумалась о том, могла ли Амира заранее знать, что ферма достанется Наине. Может ли быть так, что именно по этой причине женщина проявляла такую настойчивость?

– Ну что ты встала? – Амира поднялась на крыльцо. – Давай показывай.

Она вела себя так, будто Нина вообще ничего до этого момента не говорила. Ей явно было совершенно плевать на отказ и несогласие.

Недолго думая, Нина Андреевна схватила её за руку и дернула, стаскивая с крыльца. Женщина не ожидала чего-то подобного и, запнувшись, едва не упала. Отойдя по инерции на пару шагов, Амира с шоком в глазах посмотрела на Нину.

– Последний раз повторяю, – холодно произнесла Нина. – Мне не нужна помощь. Я не выйду замуж за Вигеля. Его милость наложил вето на этот брак. Я не хочу видеть никого из вас на своей земле. С сегодняшнего дня мы чужие друг другу. Надеюсь, на этот раз я понятно изъясняюсь?

Лицо Амиры медленно покраснело от злости.

– А теперь послушай…

Договорить она не успела, так как до их слуха донёсся топот копыт.

Подняв взгляд, Нина Андреевна увидела возвращающегося с воинами барона. Вместе с ними шли и деревенские жители. В руках селяне держали различные предметы. При этом на их лицах читалась паника и страх.

Амира, стоящая рядом, заметно занервничала.

– Разве он не уехал обратно в замок? – пробормотала она и посмотрела на Нину. – Почему ты мне не сказала, что он скоро вернётся?

Добравшись до крыльца, барон остановился. Его взгляд сразу упал на Амиру. Та съёжилась и отступила на шаг.

– Господин, – проблеяла она.

Нина Андреевна невольно хмыкнула. Какой напористой была эта женщина ещё минуту назад, а сейчас посмотрите на неё – не смеет даже взгляда поднять! Просто небо и земля.

– Что ты тут делаешь?

– К Наиночке пришла, – ответила та и попыталась добродушно улыбнуться.

Барон вопросительно посмотрел на Нину. Она сразу поняла, что это был шанс.

– Я против того, чтобы она и её семья заходили на мою ферму.

Кто-то мог назвать её неблагодарной, ведь семья Амиры столько лет воспитывала Наину, кормила её и одевала, но Нина не была дурой и осознавала, что вся эта забота явно проявлялась не просто так.

Амира, услышав её слова, возмущённо ахнула, а потом жалостно запричитала:

– Как ты можешь так говорить? Я ведь тебя с малых лет…

– Тихо, – приказал барон. – Ты её слышала, она не хочет тебя видеть. Уходи отсюда.

– Господин, – попыталась возразить Амира.

Нина увидела, как тёмные брови мужчины сдвинулись к переносице. Его лицо стало хмурым и раздражённым. Повернувшись к одному из людей, приехавших с ним, барон произнёс:

– Проводите её к границе фермы.

– Не нужно! Я сама! Сама, господин! – крикнула Амира и бегом поспешила прочь.

Проследив за ней взглядом, барон обратил внимание на селян.

– Так и будете стоять? – хмуро спросил он и кивнул на пустое пространство перед крыльцом.

Люди кинулись вперёд, складывая различные вещи. Мужчина наблюдал за ними с хищным вниманием, заставляя тем самым сильно нервничать.

Жители деревни явно опасались и не смели поднимать голову в его присутствии. Как только они укладывали вещи, то сразу отходили и испуганно замирали.

Нина Андреевна то и дело поглядывала на властителя этих земель. Что-то в этом человеке так и притягивало её взгляд.

В какой-то момент мужчина тоже посмотрел на Нину. Та не ожидала этого, поэтому её сразу поймали за подглядыванием. Нина Андреевна и не думала смущаться. Вместо этого она улыбнулась, изображая на лице вопрос.

– Проверять не будешь? – спросил он её.

Нина поняла, что слишком отвлеклась, поэтому сразу встрепенулась и направилась к начавшей накапливаться груде.

Пересматривая возвращённое, она то и дело вздыхала. Качество вещей оставляло желать лучшего. Ткани были грубыми. Цвета – тусклыми. Посуда казалась сделанной каким-то любителем, который не заботился о внешнем виде изготавливаемых изделий. То же самое касалось и металлических инструментов.

– Всё на месте? – задал вопрос молодой барон, когда Нина отставила в сторону один из горшков.

– Вот это не моё, – уверенно сказала она, указывая на несколько чашек и кувшинов.

Как только это прозвучало, он взглянул на собравшуюся около дома толпу деревенских жителей. Одна из женщин всхлипнула и вышла вперёд.

– Не губите, господин, – взмолилась она так, будто её собирались немедленно повесить. – Случайно побила, своё на замену принесла.

Стало понятно, что произошло.

– Этого хватит, чтобы возместить? – спросил у Нины мужчина.

Нина Андреевна ещё раз пробежалась мысленным взором по посуде, а потом поняла, что действительно не хватало некоторых предметов. Её взгляд упал на лишнюю посуду.

– Да, – ответила она.

Тот кивнул и повернулся к селянам. От его взгляда они дрогнули.

– Если я когда-нибудь узнаю, что кто-то из вас снова что-то украл, отрублю руки. Во второй раз, – его взгляд стал совсем мрачным, а голос – глухим, – лишитесь головы. Воры мне ни к чему. Всё ясно?

– Да, господин! Да, ваша милость! – послышалось из толпы.

– В этот раз я не стал наказывать вас лишь потому, что за вас попросила новая хозяйка этой фермы, – заверил он людей.

Нину удивили его слова, ведь ничего подобного не было. Барон сам решил никого не наказывать.

Впрочем, её удивление не продлилось долго, сменившись благодарностью. Мужчина явно пытался её защитить этими словами, ведь он не всегда будет на ферме, а люди могли затаить на неё зло за то, что им пришлось сегодня пережить. Людские сердца непостижимы, особенно те, что хранят в себе злобу и зависть.

– Будьте благодарны, иначе уже сегодня вы все остались бы без рук, – заверил он их, а потом добавил: – А теперь идите.

Селяне, услышав его слова, попятились прочь, а потом и вовсе пустились бегом.

– Спасибо, – поблагодарила Нина.

– Тебе стоит быть осторожнее, – предупредил барон. – Я сейчас уеду, но оставлю с тобой… – он окинул взглядом своих людей, – Ко́рвина.

Как только он назвал имя, вперёд вышел крепкий мужчина, одетый в простые кожаные доспехи, а на его поясе висел меч. Посмотрев на Нину, человек наклонил голову, безмолвно приветствуя.

– Добрый день, – поздоровалась с ним Нина.

– Если тебе что-то понадобится, – продолжил молодой барон, после того как Корвин вернулся к остальным воинам. Все они отошли на некоторое расстояние, словно давая своему сюзерену и Нине уединение, – ты можешь просить его.

– Спасибо, – ещё раз поблагодарила Нина Андреевна, а потом внезапно вспомнила ещё одну важную вещь. Забыв о том, что ей не стоило докучать местному властителю, она решила спросить: – Я хотела задать вопрос, можно?

– Спрашивай, – разрешил он, не моргнув и глазом. Судя по всему, его не беспокоила небольшая дерзость с её стороны.

– Как вас зовут? – сразу поинтересовалась Нина. Ей надоело называть мужчину мысленно «он», она хотела придать его облику в своей голове имя.

Барон явно не ожидал такого вопроса.

– Прошу простить, кажется, я забыл представиться. Моё имя Рейнар, барон Уэстбрут.

Нина Андреевна кивнула и улыбнулась.

– Наина, – официально представилась она в ответ и поклонилась. Конечно, она вполне могла изобразить какой-нибудь реверанс, но благоразумно не стала этого делать. Так приветствовали мужчин аристократки. Книксен от Нины выглядел бы в его глазах так, будто она, простая селянка, претендовала на благородство, которого у неё не было. Это могло закончиться плохо. – Очень приятно с вами познакомиться.

– Взаимно, – произнёс барон, взглянув на неё пронзительным взглядом, от которого по какой-то причине бросало в дрожь.

После этого он запрыгнул на коня, бросил на Нину последний взгляд и уехал вместе с большей частью своих людей.

Нина Андреевна осталась с Корвином.

Тот проследил взглядом за своим господином, затем привязал лошадь к шаткому забору и вернулся к крыльцу.

Нина в этот момент начала заносить внутрь вещи.

– Давай помогу, – буркнул мужчина и, подхватив пару горшков, потащил их в дом.

Пока они с Корвином переносили вещи, Рейнар направлялся в сторону соседнего баронства.

Он стремился к церкви, так как ему очень хотелось заглянуть в одну книгу и кое-что проверить.

Нина Андреевна (Наина)

Барон Рейнар Уэстбрут

– Нет, подожди, – остановила Нина Андреевна Корвина. Мужчина послушно замер. – Оставь это пока на крыльце. Если хочешь помочь, занеси мешки с зерном, – попросила она, когда заметила, что тот встал как истукан, не зная, куда деть руки.

Нина не стала расставлять вещи по местам, сложила их в один угол. Всё требовалось почистить, помыть, постирать, поэтому большую часть вообще оставила в коридоре. Прямо сейчас заняться этим она не могла, так как время близилось к вечеру – следовало загнать коров в сарай и подоить.

Для начала она решила затопить летнюю печь, находящуюся за домом. Топку сложили для хозяйственных нужд. На ней можно было подогреть воду или приготовить еду. Всё-таки летом пользование печью в доме грозило жарой. У многих селян имелись такие.

Дров удалось наскрести совсем немного, но этого вполне хватило.

Так как железных вёдер здесь не имелось, воду грели в больших котелках.

Убедившись, что всё работает как надо, Нина оставила Корвина наблюдать, а сама вернулась к вещам и принялась осматривать их более внимательно.

Добравшись до матрасов, она вспорола их и высыпала старую солому. Потом вывернула основу и тщательно вытряхнула её.

После пересмотрела все тканевые вещи. Многое выглядело так, будто находилось на последнем издыхании, но выбрасывать что-либо сейчас было весьма расточительно.

Спустя некоторое время её позвал Корвин, сказавший, что вода нагрелась.

Нина отложила в сторону кусок ткани, который вполне можно было использовать как простыню, и направилась в дом за деревянными вёдрами. На всякий случай она пару раз ошпарила их кипятком. Только потом налила горячей воды и разбавила холодной.

– Помоги загнать, – попросила Корвина, указывая взглядом на пасущихся неподалёку коров.

В принципе, бурёнки были обученными и много усилий для их загона не требовалось, но иногда та или иная коровка могла проказничать.

Для них в сарае имелись отгороженные друг от друга загоны. Они предназначались для зимы, дойки и ночи. На улице коров было оставлять чревато, могли украсть. Стойла не были слишком узкими, их ширины хватало, чтобы уставшая бурёнка могла спокойно лечь.

Перед их мордами находились кормушки, куда Нина Андреевна сунула сухой травы. Её она надергала в довольно жиденьком стоге, стоявшем недалеко от дома. Для того чтобы коровки пережили зиму, этого количества точно едва ли могло хватить, а значит, Нине придётся поднапрячься, чтобы её кормилицы дотянули до весны.

Прежде чем заняться дойкой, Нина подумала, что Корвину можно было дать задание. Раз он следил за печью и водой, то вполне мог сделать ещё кое-что полезное, а именно – обработать кипятком некоторые вещи.

Нина была брезглива и не хотела пользоваться тем, что несколько дней находилось в руках других людей.

– Берёшь чашку и поливаешь кипятком, – проинструктировала она. – Со всех сторон. Особенно внутри. Понятно?

Судя по взгляду мужчины, он не понимал, зачем это делать, но спрашивать не стал, просто кивнул и приступил к делу.

Понаблюдав за его работой некоторое время, Нина взяла скамейку, тряпку, верёвку, ведро и направилась на дойку.

– Мурёна, подвинься, – велела она уверенным голосом и похлопала корову по бедру. Та послушно шагнула чуть в сторону, не поднимая морды из кормушки, будто и не паслась весь день.

Да, у каждой бурёнки имелось имя. Например, Мурёну назвали так потому, что она любила порой долго и протяжно мычать.

Нина привязала хвост коровы к её ноге, тщательно помыла вымя, чтобы ничего лишнего в молоко не попало. И только после этого села на скамейку, поставила ведро между ног и приступила к доению.

Руки сразу вспомнили, как это делать. Мало того что Наине раньше приходилось часто помогать доить коров, так и сама Нина не была белоручкой, которая не знала, с какой стороны подойти к животному, – опыт имелся.

– Стой спокойно, – приказала она, когда Мурёна принялась переступать с ноги на ногу от нетерпения. Корова на время затихла. Этого хватило, чтобы закончить.

Посмотрев на количество молока, Нина Андреевна вздохнула. Да, это не современные коровы, дающие по десять, а то и более литров за раз.

Смешивать молоко с другими Нина не стала. Перелила в обработанный кипятком кувшин. И приступила к следующей бурёнке, которую звали Клыква.

У Клыквы имелись большие, длинные, похожие на клыки зверя рога. Кроме этого, коровка была большой любительницей бодаться

Третья корова носила кличку Жердя, потому что была самой высокой и худой, как жердь.

Ещё имелась Марюха. «Марь» на местном языке значило «болото» или «грязь». И Марюхой коровку назвали потому, что она не пропускала ни одной лужи, в которых с удовольствием валялась. На её вымя приходилось тратить больше всего воды.

Быка пока в загон ставить не стали, оставив в летнем вольере. У него тоже имелось имя, и весьма величественное – Громовей. Его так назвали из-за глухого, протяжного мычания, которое вполне могло напугать неподготовленного человека.

Закончив, Нина Андреевна оставила коров в стойлах. До вечера осталось совсем немного, смысла гонять животных туда-сюда не было.

Часть молока она оставила для питья и вскипятила его, а остальное убрала в подпол. Холодильников здесь по понятным причинам ещё не придумали, поэтому люди копали ямы, в которых хранили быстропортящиеся продукты.

Время двигалось к ночи. За день во рту Нины не было ни крошки, поэтому она замешала простое тесто из муки, соли и воды и раскатала его на тонкие блины, а затем обжарила на глиняной сковороде.

Рядом в котелке сварила простую кашу, в которую потом накрошила возвращённой копчёной колбасы.

Судя по тому, с каким напряжением Корвин наблюдал за её работой, он тоже проголодался.

Когда всё было готово, Нина Андреевна наполнила очищенные кипятком тарелки ароматной кашей и налила в кружки прокипячённое молоко.

Корвина даже звать не пришлось. Он появился рядом словно по волшебству.

Ужин съели очень быстро. У обоих был отменный аппетит. Ничего удивительного, учитывая, что им пришлось работать весь день на свежем воздухе.

Пришло время готовиться ко сну. Так как матрасы были выпотрошены, а Нине не хотелось, чтобы завтра у неё болели все кости, она решила натаскать свежей сушеной травы.

Пришлось потратить на это немного времени, но она управилась до ночи.

– Можешь спать тут, – сказала она и указала на одну из лавок в доме.

– Нет, – внезапно отказался Корвин.

– Почему?

– Я не могу спать в одной комнате с незамужней девицей, поэтому останусь на улице, – последовал ответ.

Нина Андреевна хотела отмахнуться от его слов, но не стала. Казалось, мужчина собирался стоять на своём до последнего.

– В сенях? – предложила она.

– На улице, – ответ был по-прежнему твёрдым.

Нина вздохнула и передала ему одеяло.

– Возьми, ночью может быть холодно.

От одеяла отказываться Корвин не стал.

– Ты можешь спать на сеновале, – предложила она ещё один вариант. – Если пойдёт дождь, то не промокнешь.

Корвин некоторое время размышлял, а затем кивнул, соглашаясь.

В итоге поздно вечером Нина Андреевна осталась в доме одна в темноте. Свечи в это время стоили очень дорого. Деревенские видели их только в церкви.

Селяне освещали дома по вечерам лучинами. Или жиром, куда опускали верёвочки. Первое быстро сгорало, второе воняло и коптило. По этой причине многие предпочитали ложиться спать с наступлением темноты. Тем более что за длинный летний день все успевали сильно устать.

Сев на кровать, Нина замерла. Наконец у неё появилась минутка на себя. Хотя она приняла переселение спокойно, на душе было тревожно. Впрочем, рефлексировать она никогда не любила, поэтому быстро отбросила лишние мысли и легла спать.

Однако всё равно проворочалась полночи. Несмотря на это, Нина Андреевна проснулась с первыми лучами солнца. Полежала недолго и встала. У неё имелась работа, которую следовало сделать.

Как оказалось, Корвин тоже проснулся. Когда Нина вышла, он сидел на крыльце и проверял меч. Рядом лежал точильный камень и масляная тряпка.

Увидев Нину, мужчина кивнул, взял камень и принялся точить оружие.

К её удивлению, печь уже была натоплена. Рядом стояла пара вёдер, над которыми вился пар.

– Спасибо, – поблагодарила она мужчину. Тот буркнул что-то в ответ, отложил камень и принялся с методичностью натирать лезвие меча.

Нина не обиделась на такое холодное отношение. Корвин явно был из тех, кто не любил много говорить.

Закончив с утренней дойкой, она выпустила коров и быка, убедилась, что они занялись делами, и направилась к печи. Копаясь с горшками, Нина услышала шум около крыльца. Послышался чужой голос.

Выпрямившись, она отправилась проверять, кто пришёл.

Завернув за угол, Нина увидела мальчишку лет четырнадцати с крынкой в руках. Мальчик стоял в нескольких шагах от глядящего на него Корвина. Взгляд ребёнка был направлен точно на блестящий на солнце меч.

Нина покопалась в памяти и вспомнила, что это Бре́дан, или Щепка, как его прозвала молодёжь. Звали его так потому, что мальчишка был высоким и до невероятности худым.

Услышав её шаги, мальчик едва не подпрыгнул. На его лице появилось тревожное выражение, которое быстро сменилось узнаванием и облегчением.

– Наинка! – крикнул он. – Ты действительно тут! В деревне все болтают, что ферма теперь твоя. Мамка послала меня с утра за молоком, чтобы я всё разузнал. Так это правда?

– Правда, – не стала лгать Нина.

Бредан, услышав ответ, распахнул глаза.

– Ух ты! – выдал он. – А ещё мамке интересно, правда ли то, что ты замуж за Вигеля собралась?

– Нет, – ответила Нина, не собираясь что-то скрывать. Учитывая, каким языкастым был Бредан, вскоре все в деревне будут знать то, что она сказала.

– И правильно, – с видом авторитета выдал мальчик и потерял к Нине интерес. Его взгляд снова устремился к мечу.

– Не отвлекай воина от дела. Его сам барон приставил – ферму охранять, – произнесла она и спросила: – Тебя мать только вопросы задавать послала?

– А? – Бредан моргнул и шмыгнул носом. – Мамка сказала молока купить, если есть.

– Вечернее подойдёт?

– Давай, – легко согласился он, продолжая то и дело бросать взгляды в сторону меча.

Нина Андреевна не стала тянуть, вынесла вчерашнее молоко и перелила часть в принесённую крынку.

– Вот, держи, – буркнул мальчишка и высыпал ей в руку несколько медных монет.

Он явно хотел ещё немного поглазеть на меч, но Нина Андреевна подтолкнула его к выходу.

– Иди уже. Мамка ругать будет, если ты не поспешишь.

Лицо мальчишки побледнело, и он едва ли не бегом направился в сторону моста.

Нина Андреевна хмыкнула и посмотрела на монеты в своих руках. Они были кривыми и косыми, но на сердце стало теплее.

Это были её первые заработанные деньги.