Наследница забытой усадьбы

— Леша… — всхлипнула и пошатнулась, когда увидела моего практически уже мужа, раздевающего и целующего какую-то девицу.

Жених с затуманенным взглядом не сразу даже опомнился, а когда осознал...

— Даш, ты чего как рано вернулась?

Нет, он надо мной точно сейчас издевался. Гад такой! То есть это я виновата в том, что ему помешала довести начатое до конца?

— Леш, у нас же свадьба через две недели… — съехала по стеночке от накатившего стресса.

А сама перевела взгляд на разлучницу, и стало вдвойне обидно. Девица с яркой помадой на губах, с приличными формами и совсем неприличным поведением и видом!

— Чего уставилась? — язвительно уточнила разлучница, я так и совсем растерялась от подобной наглости. — Алекс любит меня, а с тобой из жалости!

Ее такое вдохновенное «Алекс» явно больше заходило моему жениху, теперь уже, видимо, бывшему. Потому что Леша словно расцвел от слов девицы.

Разрывающее чувство вываленной меня в грязи прочно обосновалось в груди, слезы подступили к глазам, а ноги… Сама не помню, как рывком оторвалась от пола, впопыхах схватила свою сумочку и выбежала на лестничную площадку.

Громко шлепнула по кнопке вызова лифта.

Можно было остаться и закатить скандал, но, кажется, я бы умерла там на месте, истратив последние силы на всю эту мерзость.

Лифт приехал очень быстро, двери кабины распахнулись, и я смело шагнула внутрь. А дальше что-то пошло не так. Кабина дернулась пару раз, а затем на немыслимой скорости рванула вниз.

Двадцатый этаж. Ух…

«Дамы и господа…» — промелькнуло обрывочной фразой в голове приветствие стюардессы на борту самолета.

Ну вот и все, Дашка, встряла ты максимально неприятно и, кажется, со смертельным исходом. Сердце наполнилось невыносимой жалостью к себе, а глаза самопроизвольно плотно сомкнулись. Я приготовилась встретиться с цокольным этажом нашей многоэтажки.

Но сколько бы ни топорщила руки в стороны и ни вопила во все горло до боли в ушах от собственной голосистости, разбиваться о цоколь я не торопилась.

— Стой! — закричали откуда-то извне. — Куда под лошадь, жить надоело?

Это он сейчас мне?

Я тряхнула головой, но окрик повторился вновь.

Тогда я немного приоткрыла один глаз и чуть не умерла на месте. Конь, вороной, встал на дыбы и собирался уже меня приложить подкованным копытом. Это же я даже до травмпункта не доберусь…

Резкий рывок заставил мою голову дернуться с такой силой, что еще чуть-чуть — и она бы вполне себе оторвалась. Но повезло, все мое оставалось при мне, ну разве только погибли нервные клетки, много нервных клеток, и сердце в пятки бухнулось…

— Что вам по тротуару не ходится?

Я посмотрела на привлекательного мужчину, который удерживал меня в своих крепких объятиях. Не справилась сама с собой и позволила себе утонуть в его синих глазищах. Еще с такими невероятно длинными ресницами — любая красотка с наращенными обзавидовалась бы.

— Вы оглохли, леди?

— Да. Нет. Возможно, — пробормотала себе под нос и внимательнее осмотрела своего ловца, а затем заглянула ему за спину. — Где это мы находимся?

Ответа не последовало, как и дальнейшего продолжения разговора. Нас прервали. На ступеньки рядом стоящего здания выбежал низкорослый и довольно плотного телосложения мужчина с длинными усами. Одет он был как-то вычурно и совсем не современно, как, впрочем, и все остальные, кто сейчас спокойно себе гулял по местным окрестностям.

Кстати, о них, родимых… Где привычные шумные дороги и автомобили, так и норовящие сбить зазевавшихся пешеходов?

Ничего из этого я не наблюдала, но, может, я попала на съемки фильма? Абсурдное предположение, но мой мозг усиленно пытался найти объяснение всему происходящему, но никак не находил. И вот этот рядом стоящий тип, крепко сжимающий в своих объятиях, совсем не спешил мне помочь.

Обидно, что аж все слова застряли у меня в горле, но мужичок, спешивший навстречу, меня немного привел в чувства.

— О, это вы?! Как хорошо, что все в сборе!

— В смысле?

— Да, это вы о чем? — оживленно вклинился мой спаситель.

— Ну как же, леди Шорсли добралась из Репрерий в такой короткий срок, еще бы несколькими часами позже — и в права наследования на усадьбу вступили исключительно вы, лорд Лерджи.

Спаситель, как в замедленной съемке, медленно обернулся и посмотрел на меня уничижительным взглядом:

— Значит, это вы! — злобно прошипел спаситель. — Та самая приемная дочь?

— Какая дочь? — я попыталась все-таки высвободиться. — И что здесь вообще происходит?

***

— Устали, — понятливо кивает мужичок. — С дороги и не такое случается, — и незнакомец касается моих рук, которые почему-то спрятаны в кружевные перчатки. —  Прошу в свою конторку, Лавруня испекла этим утром великолепные рулеты с абрикосовым джемом.

Я в глубоком непонимании происходящего. Где я? Так ничего и непонятно. Кто эти странные люди, желающие со мной общаться, тоже надо разбираться!

За спиной мужчины действительно располагалась небольшая контора, нотариальная, о чем и свидетельствовала вывеска, украшенная золотыми вензелями и стальными буквами с завитушками.

Ну что же, кажется, никто не собирался меня убить… Хотя! И я покосилась на своего спасителя.

— Но я не уверена, что готова, — попыталась хоть как-то избежать настойчивого приглашения, совершенно мне незнакомого человека или же…

— Да бросьте, вы, Вильям. Неужели снова? Зачем вы только и разыскали ее, — и суровый спаситель, не глядя на меня, запустил пятерню в свои шикарные волнистые и пышные волосы.

Я даже залюбовалась. Чуть-чуть. Всего лишь на одно мгновение. До тех пор, пока о моем существовании вновь не вспомнили. Причем с самой что ни на есть плохой стороны.

— Предки этой леди прокляли весь мой род. И не просто прокляли, а надругались самым кощунственным способом над нами, причем исключительно по мужской линии. И вы предлагаете здесь и сейчас мне довериться именно ей?

— Ну почему же здесь, лорд Лерджи, — утомленно вздохнул незнакомец,  — я и вас приглашаю обсудить все цивилизованно, выслушать обе стороны, и потом… — перешел мужичок на шепот: — Я же поверенный отца леди Шорсли, а как вам будет известно, нас связывает с клиентом магическая клятва, кровная. Увы, я такой же заложник обстоятельств, как и вы…

Я переводила ошарашенный взгляд с одного мужчины на другого и понимала лишь одно: эти двое просто так меня не отпустят…

— Простите, а здесь вообще мое мнение кто-нибудь собирался спросить?

И оба в один голос раздраженно гаркнули на меня:

— Нет!

Плохие люди или же…

Меня не отпускало стойкое чувство, что я находилась не просто в новом для себя мире, и даже к магии я смогла бы привыкнуть, но… эти двое…

Эти двое подхватили меня под белы рученьки и понесли, переступая через две ступеньки, в конторку этого Вильяма.

И я не стала сопротивляться, хотя и очень хотелось! Но надо же было как-то упорядочить весь тот хаос, что сейчас существовал у меня в голове!

— Любезный, — обратилась я к мужичку, когда меня усадили на не очень мягкий, но весьма роскошный кабинетный диван в нотариальной конторе. — И все-таки я бы хотела выяснить, какие права наследования и почему он, — я указала на строгого и серьезного лорда Лерджи, кажется, именно так его называл Вильям, — всем недоволен.

— Вы что, не получили моего письма? — вскинулся поверенный.

— Я так была сильно занята, что, возможно, слишком бегло его прочитала и не сильно вникла в самую суть…

— Еще бы! — хмыкнул лорд, сложив руки на груди. — Это вообще не в стиле Шорслиов — вникать, анализировать и думать. Нет у вас такой функции, как правильное мышление! — припечатал обиженка.

Ну что сказать, мне не хотелось никого обижать, но то ли события о предательстве жениха так негативно на меня повлияли, то ли я просто была еще пока не в себе после перемещения…

— Судя по вашим изречениям, вы наделены скудоумием, — отвесила я самый худший комплимент наглецу.  — И можете не распыляться тут, и если чем-то недовольны, выйдите за дверь!

И тут пришло осознание, что я же даже еще не видела себя со стороны. Это вообще я или кто-то совершенно другой? Я бы проверила, да разве кто-нибудь выпустит? Спаситель прожигал во мне дыру и не планировал останавливаться на достигнутом.

Его лицо вытянулось, а Вильям резко налился пунцовой краской и стал нещадно обмахиваться свежей газетой.

— От осинки, — злобно выплюнул лорд Лерджи, — не родятся апельсинки!

— Я бы попросил все-таки не обижать дочь моего клиента! Она же леди, милорд, — встал на мою защиту нотариус.

— Худшая из худших!

— Пакостный мальчишка, — не осталась в долгу.

— Я вас прошу! — взмолился Вильям. — Лавруня, — позвонил в колокольчик поверенный. — Чай и рулеты, а джентльмену успокоительных капель!

— Вильям! — спасатель был против, чтобы его насильно успокаивали, но затем тяжело выдохнул и замолчал.

На пороге появилась миловидная женщина или же…

Ну что же за гадкое чувство не давало мне обрести покой и все время так и норовило вывести меня из равновесия, в которое я едва себя вернула?

— Вильям, дорогой, капли, кажется, нужны тебе? — заботливо проворковала помощница нотариуса.

— Да, верно, любимая, ты, как всегда, понимаешь меня как никто. Такая нервная работа, — мужчина извлек из внутреннего кармана своего фрака носовой платок и промокнул немного вспотевший лоб. — Как никто…

Дверь за женщиной закрылась, а когда  она вновь распахнулась, Лавруня катила высокий чайный столик на колесиках.

Обалдеть! Я такой видела исключительно в музеях и на старинных открытках.

А Лешка никогда, вот никогда не разделял мое увлечение ушедшим прошлым. И на блошиные рынки я ездила в одиночестве, как и гуляла по вечернему городу тоже одна! И я еще собиралась за него замуж!  А что бы началось, родись у нас дети? Даже представить страшно. Нет, нет и нет. Я не собиралась тосковать по этому изменщику и с интересом наблюдала за разворачивающимися событиями, так сказать, воочию.

— Прошу, васильковый чай из самовара, растопленного мною лично, — улыбнулась ласково помощница и, как выяснилось, жена поверенного в одном лице.

Я игнорировала наличие в кабинете наглеца и с удовольствием тянула время. Да-да. Я тоже бываю жестокой, и нечего на меня смотреть своими синими красивыми глазами.

Ох, мамочки, я уже и цвет глаз успела рассмотреть… Это совершенно на меня не похоже. Я же только днем рассталась с любовью всей моей жизни…

И тем не менее снять пробу с ароматного рулета я тоже себе разрешила!

— Вильям, ближе к делу! — требовательно произнес спаситель, изнывая от нетерпения.

Я же наслаждалась всем поэтапно. Кружевная салфетка, столик, чай в красивущем сервизе в мои любимые розочки, и рулет был выше всех похвал — великолепен!

Как и пышущий гневом мужчина, сидящий напротив меня. Вот только мужчина ли…

Да что же это такое! Ну неужели это моя интуиция проснулась и где же она была, когда я не заметила перемен в собственном женихе? А ведь они были, были!

***

— Хватит! — высокомерно проговорил лорд Лерджи. — Мое время и так идет на счет, я не намерен сидеть и ждать, пока эта особа наестся.

— Кому не нравится, — я подцепила бумажной салфеткой еще один очаровательный и весьма съедобный кусочек рулета, — выход во-о-он там!

Мне показалось, что в эту минуту я подписала себе смертный приговор. В глазах заносчивого красавчика блеснуло что-то нехорошее, и я оказалась права.

Бесцеремонно и по-варварски спаситель выбил из моей руки сдобу, а затем подхватил оставшуюся с тарелки и уверенно направился со всем съестным к мусорной корзине.

Вильям схватился за сердце, Лавруня поджала губы, а я так и осталась на месте, не веря во все происходящее…

— Что за люди… поесть не дадут… — злобно шикнула в сторону моего уже теперь ненавистного врага.

— Такими темпами вы и сами превратитесь в сдобу, так что, считайте, вы у меня уже в двойном долгу. Теперь я спас вашу фигуру, хотя не стоило, — последние крошки этот черствый сухарь стряхнул туда же. — Ну, надеюсь, теперь нам ничто не помешает.

Я в этом сильно сомневалась, поэтому встала, перекинула свою сумочку на другую руку и, ни с кем не попрощавшись, шагнула в сторону выхода.

Но уйти мне никто не позволил — у самого выхода буквально на моих глазах из-под половиц выросла прозрачная стена, она была как будто изо льда.

В чем я и решила убедиться лично, только это я зря затеяла. По стене от моих легких постукиваний пошли волны, одна за другой.

А потом мне вернулась и обратка. Да с такой силой, что отбросило к окну. Упасть не упала, так как Вильям каким-то непонятным заклинанием подвесил меня в воздухе. А вот от демонстрации кружевных панталон, увы, никто не смог защитить…

Так я и парила под потолком, демонстрируя всем присутствующим свое нижнее белье.

— Милый, немедленно закрой глаза! — скомандовала с легкими нотками ревности Лавруня, которой пришлось неожиданно выйти из нежного образа престарелой леди.

А вот лорд Лерджи, напротив, закрывать глаза и отворачиваться не собирался…

— Спустите меня вниз! — я засучила ногами в воздухе, как будто это каким-то образом могло мне помочь.  

— Да-да, конечно, простите, вы могли получить страшные ушибы, — Вильям заторопился меня спасать, да так, что запутался в ножках собственного стула и с грохотом повалился на пол.  

— Да чтоб вас всех! — выругался лорд Лерджи. 

Сначала мужчина помог подняться поверенному, а затем, недовольно поморщившись и бурча себе что-то под нос, наконец спустил меня.

Не скажу, что была благодарна за оказанную помощь, но твердая почва под ногами не могла не радовать. Из всего произошедшего я вынесла хороший урок: ничего не трогать в магическом мире, особенно без специальной подготовки.

— Не слышу слов благодарности!

— Не дождетесь, — я проследовала к магической стене и стала от нее на расстоянии вытянутой руки, чтобы случайно с ней не соприкоснуться и не повторить полет динозавра в панталонах до самого окна. — Вильям, я надеюсь на ваше благоразумие, вы немедленно снимете эту защиту и выпустите меня наружу. В письме, насколько я могу припомнить, о захвате мой личности не упоминалось!

— Какой захват? — воскликнул поверенный. — Это универсальное заклинание, наложением которого занимаются еще до того, как контора начнет свою работу. Стена реагирует на эмоциональную нестабильность, и поэтому срабатывает защита.

— Чтобы что? — вскинулась я, применяя в речи словечки своего мира, но, кажется, накал страстей был раздут уже до такого уровня, что никто особо и не обращал на это никакого внимания.

И вправду, что это я там себе попискивала под нос в тщетных попытках выбраться отсюда на улицу? Разве это кого-то волновало? Никого!

— Чтобы уровень конфликтной ситуации снизился, все участники должны договориться о мирных переговорах.

— А вы в роли парламентера?

— Не знаю, кого или что вы имели в виду, но я нейтральная сторона, — с обидой проговорил Вильям. — Я всегда на стороне справедливости!

— Какая-то она у вас странная справедливость. Не находите? На ваших глазах творится самое настоящее бесчинство. Этот господин облапал своим масляным взглядом невинную девицу, а вы… ему позволили! Я буду жаловаться, — и топнула ножкой.

— Леди Шорсли, я вас умоляю, остановитесь, — Вильям покосился на магическую стенку. — Еще немного — и она рванет!

— Варвары, — отвесила комплимент в адрес мужчин. — Как есть варвары, и магия ваша…

Но продолжить я не успела, потому что внезапно на меня напала немота, в самом прямом смысле этого слова.

Я не могла пошевелить губами, и причина этому была лишь одна: самодовольная усмешка на лице лорда Лерджи.

— Чудесным образом вы заставляете проявиться магию не только в этой бездушной конторе, — мужчина обвел взглядом кабинет, — но и там, где ее давно заблокировали ваши пра-пра.

Меня уже порядком нервировали его грязные намеки и разговоры о каких-то неведомых мне предках, поэтому я была сильна не только в словах, но и жестах. Пальцы в кружевных перчатках сами сложились в неприличный жест, и я с большим чувством победы и удовлетворения показала его лорду. Знай наших!

Жест, как я и предполагала, не возымел действия на моего спасителя, зато мне весьма полегчало, даже настроение улучшилось.

Во всей этой ситуации казалось, что основной жертвой здесь была я и никто другой. Но дальше все пошло не совсем так, как я того ожидала.

Вильям старался примирить нас, выходило плохо и не очень правдоподобно. Но он просто выполнял свою работу, я же хотела домой…

И когда понимала, что, собственно, возвращаться мне некуда и не к кому, становилось грустно.

— Ну что вы, леди Шорсли, не надо слез, — сочувственно проговорила Лавруня, когда поняла, что в мои планы не входило очаровывать ее мужа.

— Я что-то устала, и день такой выдался нервный, — и я снова бросила взгляд, полный упрека, в сторону лорда Лерджи.

— Могу предложить носовой платок, и хватит наконец тянуть быка… — и тут мой спаситель осекся.

В общем, он пришел в разум, осознал наконец, что в конторе находились какие-никакие леди и что достойному джентльмену не пристало использовать всякого рода непристойности.

Но меня как раздирало, и, кажется, с этим я не могла ничего поделать. Оно рвалось вопреки моему желанию откуда-то из глубин.

— Никогда не слышала столько гадостей за такой короткий промежуток времени!

Восхитительное свинство с его стороны. Но на лице лорда не дрогнула ни одна мышца.

— Посиди с мое… — тяжело выдохнул спаситель. — Совсем не до любезностей будет. Ладно, мир?!

Я пропустила мимо ушей про мир и зацепилась за «посиди с мое».

— Вы сиделец? За какие, интересно, проступки? 

Чтобы не испытывать судьбу окончательно, отодвинулась от нового знакомого максимально подальше.

— Я? Нет! Что творится в вашей голове? — вскинулся лорд Лерджи.

— Я прошу вас, — уже максимально истерично проговорил Вильям. — Скоро завершение рабочего дня, а мы так и не обсудили ни одного важного вопроса.

— Что-то, узнав поближе этого джентльмена, я совсем не хочу ничего прояснять. Я очень сильно вымоталась с дороги, хочу спать! Давайте уже ваши документы, я подпишу их все, а поговорим позднее, очень вас прошу!

И я была услышана. На все протесты со стороны лорда и высказывания, что он так не согласен, поверенный потирал лишь ладони и выдавал ценные документы мне на подпись по одному.

— Позже, лорд Лерджи. Других вариантов все равно не будет. Наследница прибыла в срок!

— Что? Нет, вы же говорили…

Но как только я поставила последнюю подпись, мой спаситель странным образом исчез, вот прямо испарился.

— Не переживайте, ему не привыкать.

— А он, собственно, кто такой?

— Лорд? — Вильям пожевал слегка пухлую губу, как будто раздумывал, в каких частях предоставить мне всю правду. — На сегодня это уже не важно. Все пояснения я вышлю в письменной форме с почтовым заклинанием, а сейчас давайте прощаться. Этот день был поистине утомителен для всех.

Ну что же, я была согласна. И поэтому, уточнив точный адрес усадьбы, которая переходила мне, ну, или той леди, в чьем теле я оказалась, направилась сразу туда. Крыша над головой была — это хорошо, об остальном я всегда могла подумать потом.

Вильям и Лавруня с огромным облегчением отправляли меня восвояси. Это читалось по их несдерживаемым улыбкам и зрительным посылам «давай, до свидания».

Я не гордая, поэтому не видела необходимости обижаться на них. Мне с ними, к счастью, детей не крестить, поэтому…

Я помахала рукой пожилой паре на прощание и выдвинулась в благостном настроении в сторону своей новой лучшей жизни. По крайней мере, я на это очень рассчитывала.

Зря…

Нанятый господином Телебро экипаж прилично потряхивало на ухабистой дороге, а это могло означать лишь одно: мое милое и спорное наследство в виде усадебки находилось на выселках. И в этом, вполне возможно, со временем я найду много плюсов, явный на сегодня — отсутствие поблизости назойливых соседей. Знакомиться ни с кем сама я не собиралась, мне вполне бы подошел и уединенный образ жизни, хотя бы на первое время, пока бы я собралась с мыслями о том, что произошло.

Экипаж вновь сильно тряхнуло на одной из очередных кочек, что прервало мои размышления о вечном и важном. Первое небольшое путешествие в магическом мире прошло без приключений, и этому я особенно была рада.

Извозчик остановил экипаж. Дверь распахнулась, и в воздухе показалась большая ладонь в подранной перчатке.

— Точно по адресу, леди, — громкого пробасил мужчина.

В нем не было ничего необычного, а главное — в душе ничего не беспокоило на тему того, что извозчик мог оказаться не человеком, а кем-то иным.

Уже хорошо! Получалось, в случае чего я всегда могла спокойно пользоваться услугами простых работников и не переживать о том, что с этими ребятами было что-то не так.

Мужчина помог мне выйти из экипажа, а затем все произошло очень быстро.

Я с удивлением рассматривала багаж, которого у меня при себе не было, но откуда-то появился.

— Господин Телебро распорядился, — пояснил извозчик, кивая в сторону выгруженного.

—  Я что-то вам должна?

— Нет, леди. Дорога и багаж оплачены.

Затем извозчик вскочил на ступеньку, влез на облучок, взял в руки вожжи и хлестнул своих лошадей, а я осталась одна, на дороге, в облаке из пыли, в незнакомом месте, да еще и с багажом в придачу.

Я посмотрела на свой багаж, подошла к одному из чемоданов и потянула за ручку. Тяжелый. Неимоверно. Даже с места не сдвинулся.

Как же извозчику удалось их так легко выгрузить?

Носить тяжести не женское дело, поэтому я решила дойти до калитки и пригласить кого-нибудь из слуг мне в помощь. Слуги же прилагались к усадьбе?

Этого я не знала, поэтому стоило проверить.

Первое, что бросилось в глаза — забором, отделяющим усадьбу от дороги, давно никто не занимался.  Его обвил ядовитый плющ, а кованые решетки местами были изъедены ржавчиной. Вот и калитка не стала исключением, хотя она была заперта изнутри, и сама я ее открыть не смогла, пусть и попыталась.

Я провела рукой по металлическим прутьям калитки еще раз и пальцами зацепилась за какую-то веревку. Когда мне удалось ее расчистить от листьев плюща, то обнаружила, что это кожаный шнурок, который был привязан к магическому колокольчику.

Система оповещения о прибытии гостей едва тянула на троечку, но за неимением лучшего и этот вариант мне подходил.

Я дернула за шнурок. Колокольчик качнулся в беззвучном оживлении.

Я дернула еще раз — все то же самое. Никаких изменений.

И когда засобиралась позвонить в него в последний раз, до меня долетел звук торопливых шагов.

— Святая Луберцина, девушка, живая… и хорошенькая.

На меня с интересом смотрели два черных глаза, а затем к ним добавилась и появилась белоснежная улыбка на весьма смуглой коже, прилично смуглой, я бы даже сказала, черной.

— Вы кто? — я немного прокашлялась, так как голос меня внезапно подвел, выдавая легкое сипение.

— Неужели простудились, пока ожидали?

— Нет, но совсем не исключено, что могу заболеть из-за вас. Вы же меня так и не пропустили внутрь. 

Затем я просунула незнакомке наследственный экземпляр разрешения на проживание в усадьбе лорда Шорсли.

— Хозяйка, дождались, новая хозяйка. Святая Луберцина услышала мои молитвы! — радостно воскликнула женщина и сразу охотно распахнула передо мной калитку.

 ***

— Хозяйка, — подтвердила я. — А вы?

— Аданая, — охотно представилась служанка. — Но что мы стоим, — всполошилась женщина, — пойдемте в дом, пока окончательно не простудились.

Лихо подхватив мой багаж и махнув накрахмаленными юбками, Аданая направилась к усадьбе.

Мне не оставалось ничего, кроме как последовать за этой небывало сильной женщиной. Шутка ли, три чемодана и два мешка?

Я старалась ничему не удивляться. Не получалось. И магия, и люди… или же… удивляли, очень удивляли.

Мы приближались к усадьбе, но чем лучше я вглядывалась в постройку, тем хуже мне становилось.

— Разве в этом можно жить? — не удержалась я от подобного высказывания, о чем тут же и пожалела.

Служанка резко остановилась, и я даже не успела остановиться и врезалась в ее довольно широкую для женщины спину.

— Вы сейчас это серьезно? Вам не нравится наша чудесная усадьба?

Я перевела взгляд на дом, о чудесности речи не шло: разбитая крыша, местами совсем дырявая, рассохшиеся рамы в оконных проемах…

И я так могла перечислять до бесконечности.

— Как эти развалины кого-то могут устраивать? — негодование мое только росло.

— Милорд говорил, что настали трудные времена, но я не верила! А сейчас… — как-то уж совсем обреченно прозвучало из уст Аданаи. — Мне кажется, он был прав.

О ком она говорила, я не понимала, но на улице стало совсем неуютно и прилично темнее.

— Может, мы все-таки пройдем внутрь?

— Как прикажете, — уже совсем без лишней вежливости пробормотала она себе под нос, так и не выпустив из рук мой багаж. 

Аданая поднялась по ступенькам на террасу. Терраса оказалась просторной, на этом плюсы и заканчивались. Наверняка когда-то здесь было красиво и удобно, к примеру, завтракать, но только не сейчас. Покрытие из досок имело много неровностей, мои дорожные ботинки постоянно носками цеплялись за них.

Если расслабиться и не контролировать себя, то вполне можно было упасть.

— Проходите, леди Шорсли.

И только уже внутри Аданая скинула с себя мой багаж.

— Вещи отнесут в вашу комнату. Прикажете ли вы накрыть поздний ужин?

— Ужин не стоит, легкий перекус и, если можно, в мою комнату.

Ночевать в полуразрушенной усадьбе очень не хотелось, но все-таки лучше так, чем неизвестно где.

— Будет исполнено.

Кажется, новое знакомство пошло не по плану. Я почувствовала, что Аданая на меня обиделась, но не понимала, почему явную правду она так тяжело восприняла.

— Не обижайтесь… — я проговорила вполне миролюбиво.

— Никто не обижался, но вы явно дали понять, с каким настроем пришли в этот дом.

— А разве я сказала неправду?

— Эта усадьба с большой историей, и вы совершенно не знаете ее ценности. Отнеслись к ней с пренебрежением! — выпалила недовольно служанка.

— Впервые вижу, чтобы кто-то так защищал старый дом.

— Еду принесут через двадцать минут, всего хорошего.

И Аданая ушла, так и не разъяснив мне, где именно располагалась моя комната.

Плохо. Очень плохо. За неполные сутки я успела получить наследство и поругаться с прислугой. Не так я себе представляла встречу в усадьбе, не так.

Я осмотрелась. Гостиная была большой и светлой, несмотря на темное время суток, но сложилось впечатление, что здесь давно никто не убирался. За что же получала свое жалованье Аданая? 

***

Комнату мне выделили на втором этаже. Я готовилась к самому худшему, но ожидания, к счастью, не оправдались. Чистота и порядок царили здесь. Большая кровать с балдахином обещала прекрасные сновидения, меленькое трюмо гарантировало приподнятое настроение по утрам, а окно напротив кровати скрывало великолепные виды, наверное.

Ну что же, не так уж и плохо! Возможно, утром усадьба покажется не такой старой и запущенной, как показалась сейчас, в темное время суток.

Три тихих стука в дверь. Я пошла открывать и обнаружила у порога мой тяжелый багаж. Что было внутри, я даже не догадывалась. Поэтому, не обнаружив рядом того, кто поднял все это на второй этаж, так и не став дожидаться моей благодарности, я лишь пожала на это плечами,  а затем втащила в комнату все это самостоятельно.

По частям. Вышло вполне удачно.

Теплые платья, парочка меховых пальто, сапожки, туфли, домашняя обувь, расчески и прочие умывальные принадлежности.

Все шло именно в таком порядке. Сложилось впечатление, что вещи собирались наспех и совсем не мной.

Тут я себя стукнула ладонью по лбу. Я и не могла собирать вещи, потому что жила в другом мире, и, видимо, леди Шорсли, предыдущая владелица этого стройного тела, торопилась.

На встречу к нотариусу? Вполне может быть. Я надеялась лишь на то, что круг общения девушки был небольшим и мне не надо будет виртуозно врать о том, почему…

А, кстати, я же так и не узнала, как мое имя в этом мире.

Я тщательнее стала перебирать вещи, пока не наткнулась на документ, подтверждающий мою личность. Он напоминал больше свидетельство о рождении…

«Леди: Ильиана Валентайн Шорсли, рожденная в Ульбрускене округа Репрерий, седьмого числа восьмого месяца 7375 года в полную луну».

Тут у меня даже дыхание перехватило от подобных данных. Все-таки понимать и точно знать наверняка, что ты в другом мире — разные вещи. 

В общем, мне захотелось пить. Я отложила документы и, заприметив на прикроватном столике стеклянный графин с водой и маленькую чашку для питья, решила не медлить, а промочить горло.

Вода немного привела меня в чувство. Совсем чуть-чуть. Из всего я вынесла только одно: мне требовались разъяснения, и я очень надеялась на господина Телебро и его обещание. Нотариус хотел написать мне письмо, в котором более подробно должен был изложить суть всего происходящего.

Виски больно кольнули, я приложила к ним указательные пальцы обеих рук и почувствовала слабый импульс.

Голова уже болела не так сильно. Это что же, мое тело применило какую-то магию к возникшей проблеме?

Я потрясла кончиками пальцев в воздухе, но ничего необычного не обнаружила. Ни искр, ни светящихся нитей. Ничего.

Должно быть, от сильного волнения и страха я словила легкую галлюцинацию.

Такое же было возможно или нет?

Так и не разобравшись ни в чем, я и не заметила, как уснула. Правда, была одна странность. Я каким-то образом оказалась в ночной рубашке! Но как… Я точно помню, что разбирала вещи из своего багажа и просматривала документы, а вот переодеться между головной болью и объявившейся магией не успела! Так и было.

Но что-то подсказывало, что все мои попытки разобраться в этом клубке событий мне не по силам. Пока.

Поэтому я не стала забивать себе голову, а ведь было чем, и направилась на экскурсию по своим владениям.

На втором этаже не нашлось ничего примечательного: старинные портреты, дорогие вазы, местами поцарапанные или со сбитой росписью, живые цветы и обшарпанные станы с блеклыми обоями.

Совсем негусто.

Но я не отчаивалась и продолжила. Лучше бы я оставалась в своей комнате, но любопытство — удел дурных и неосмотрительных. Зачем я потянулась к дверной ручке кабинета — не помню, словно темные силы спутали все планы и настрой.

Я толкнула лакированную черную дверь кабинета и застыла на месте.

Во-первых, голый мужской торс я никак не ожидала лицезреть с самого утра и натощак.

Девичье сердечко дрогнуло, а веки быстро сомкнулись от увиденного.

Лорд Лерджи. Собственной голой персоной. Нахал!

Это же надо было додуматься…

И вот тут меня накрыло осознанием второго события.

Во-вторых, в моей усадьбе каким-то образом обосновался этот зарвавшийся закоренелый хам — лорд Лерджи. Его вчера на проживание я не приглашала, но, кажется… он как раз возмущался у нотариуса по этому поводу или же по другому.

Давай, девочка, открой глаза!

Подумаешь, мужское красивое тело, еще и рельефное, демоны бы его побрали!

— А… это вы, — надменно проговорил лорд, снимая руки с перекладины для подтягиваний. — Стучать вас в ваших Репрериях не учили, судя по всему? — и мужчина склонил голову набок, внимательно поедая меня ненавидящим взглядом. — Надеюсь, спалось вам на новом месте отвратительно, — подытожил мой собеседник, сунув ладони в какой-то белый порошок и переходя к штанге.

— Чтоб вы с нее упали! — неожиданно вырвалось совсем недоброе пожелание.

Мужчина, усмехнувшись и поплевав через левое плечо, приступил к упражнению.

Мелочное пожелание и слегка детское, но это было выше моих сил, и оно само как-то вырвалось.

В голове я себе поставила мысленную зарубку: получше просмотреть документы девушки.

Хотелось верить, что меня угораздило попасть в тело умной девушки, а не дуры. Потому что мысли мои скакали горными козлами, и я никак не могла сосредоточиться на чем-то конкретном.

— Что вы забыли в моем доме? — я не стала дожидаться окончания деятельности наглого лорда.

Комната требовала проветривания и выдворения жильца хотя бы в душ, потому что даже при моем не очень великолепном нюхе запах стоял еще тот.

— Устроили тут тренажерный зал. Кто разрешал?! — и я совершила очередную дурость — взмахнула рукой, и металлическое крепление, удерживающее тяжелый диск на грифе, быстро слетело, а за ним и диск стал медленно крениться вправо.

Ох, что сейчас будет! Магия, будь она неладна!

***

— Проклятье! — и лорд Лерджи, изрядно покраснев, схватился за ушибленную ногу.

Потому что покатился диск сорвавшийся с грифа. Прямо ему на ногу.

Я даже представлять побоялась, насколько это было больно, но вот сочувствия данный индивид у меня не вызывал.

С самой нашей первой встречи он всячески пытался меня задеть и обидеть, а уж про его уничижительный взгляд, наполненный ненавистью…

Неприятный тип. Хотя и привлекательный, но бабуля учила меня, что с лица воды не пить.

Вот на этой сакральной мысли я и решила зафиксироваться, чтобы было неповадно падать перед чарами не самой лучшей мужской особи.

Да-да, если думать о нем именно в таком ключе с биологической стороны…

— Чокнутая! — прорычал мужчина.

— Сами вы чокнутый. Я требую, чтобы вы убрались из моей усадьбы немедленно. И пожитки свои заберите, — я взмахнула рукой.

Снова неконтролируемый всплеск магии — штанга подвисла в воздухе.

— Ой, — от неожиданности я прикрыла руками лицо.

А вместе со спортивным снарядом в воздухе повис и сам лорд.

— Дура! — в сердцах выкрикнул мой объект внезапной ненависти. — Да провались эта усадьба вместе с тобой! Я бы давно занялся устройством своей жизни вне этих проклятущих стен.

Вот тут и возникло много вопросов. А что, собственно, ему могло помешать съехать отсюда?

— Ну и катился бы! Кто держит?

— Шорсли, да что вы за драконы такие?!

И вот тут мне стало плохо…

— Кто? Повтори, что ты сказал! — потребовала от недоброжелательного жильца ответа.

И магия, как будто почувствовав внутренние перемены моего настроения, перестала действовать.

Штанга с грохотом повалилась на пол, вскрыв большую его часть, вероломно пробив паркетную доску. Как сверху нее повалился уже лорд, я не успела рассмотреть, потому что погрузилась в полное осознание настоящего бедствия.

Драконы… Ущипните кто-нибудь меня. Мало того, что я попала в магический мир, так еще и чешуйчатые оборотни прочно обосновались в числе граждан. Жутики полные. До мурашек и полуобморочного состояния.

— Если бы ты не объявилась и не вступила в права наследования, мое заточение бы окончилось еще вчера у нотариуса, — сипел жилец, выбираясь из дыры в полу.

— Вот только не надо тут валить с больной головы на здоровую, — попыталась я уличить лорда во лжи. — Не существует никаких заточений!

Подтянувшись на руках, мужчина ловко избежал участи провалиться под пол, а там… Я подошла ближе к краю — там находилось какое-то подсобное помещение: старые швабры, грабли, лопаты, ведра и прочая рухлядь.

— Не надо строить из себя саму невинность, как будто ты не знаешь о том, что твой прадед наложил проклятие на моего, привязав каждого унаследовавшего магию в моем роду к этому кладбищу старины?!

Я удивленно моргнула и попыталась обратиться к воспоминаниям Ильены. Единственное возникшее воспоминание указывало лишь на то, что девушка в глаза не видела ни одного Шорсли и уж тем более не знала ни о каких родовых проклятиях!

— Если все Лерджи были настолько несносными хамами, то я даже не удивлена… Молодец мой прадед!

Мне не захотелось посвящать дракона в то, что я смогла вспомнить.

— Кто бы сомневался, — прошипел лорд Лерджи. — А теперь на выход, ремонт пола и так отнимет у меня дня три, — затем глаза жильца вспыхнули, меня сначала придавило какой-то невидимой силой, а затем оттолкнуло близко к выходу.

Как я ни пыталась противостоять магии дракона, ничего не выходило, меня выдавило из кабинета, словно пробку из бутылки. За моей спиной громко хлопнула дверь, и как я ни старалась пробраться внутрь, ничего не получилось. Дверная ручка больше не поддавалась. Дракон остался в кабинете, наглым образом вышвырнув меня, законную наследницу, в коридор.

***

 — Ох, хозяин будет не в духе, целый день будет кричать и рвать свою прекрасную шевелюру, а я потом занимайся уходом за его прической.

Голос Аданаи прозвучал рядом неожиданно.

— Хозяин? — посмотрела я на женщину. — Разве вы вчера не поняли, что единственная хозяйка в этой усадьбе я?! — интонацией выделила последнюю часть.

Прислуга поджала губы, удерживая в руках поднос с невероятно аппетитным завтраком.

Творог, свежая выпечка, малиновый джем и отварные яйца.

— Это кому? — я указала на поднос.

— Хоз… — запнулась женщина. — Лорду Лерджи.

— Обойдется. У него сегодня диета, — и я стала тянуть поднос на себя.

Аданая не торопилась его отдавать, призывно поглядывая на закрытую дверь кабинета.

— Я настаиваю, — я продолжала тянуть поднос.

В какой-то момент прислуга тяжело выдохнула и подчинилась моему приказу.

— Зря вы так. Он хороший, просто устал.

— Интересно, от чего?

— Вы бы посидели четверть жизни в замкнутом пространстве. Я бы на вас посмотрела.

— Что вы имеете в виду? Ваш так называемый хозяин прекрасно посещал еще вчера нотариуса, а это довольно далеко отсюда.

— Я не могу вам ничего рассказать, он должен это сделать только сам, — и все, Аданая развернулась и направилась к лестнице, спешно меня покидая.

Я ничего не понимала, хотя и знала о проклятии со слов лорда Лерджи.

Ну что же, об этом я подумаю позднее, а вот мой живот уже напоминал о том, что неплохо бы было себя покормить наконец, а о драконе потом! Я совсем не осмотрела окрестности при дневном свете.

С завтраком я провела несколько минут, испытывая настоящее блаженство. Оказывается, я проголодалась, и прилично. Сколько не ела Ильена, оставалось только догадываться…

Я быстро расправилась с яйцами, затем добавила в тарелку сметану и сахар, смешав все это великолепие с творогом, не забыв полить всю эту аппетитную воздушность и нежность малиновым джемом.

Когда завтрак был окончен, я отставила поднос с грязной посудой в сторону и, посмотрев на еще не до конца разобранный багаж с вещами, подумала о том, что красивая одежда мне сегодня не требовалась. Домашнее платье и удобная обувь. Вот и все. Ничего лишнего. Я быстро переоделась, отметив про себя, что такая простая одежда вызывала лишь сплошное удовольствие. А это могло означать лишь одно — девушка чаще пребывала где-то в одном месте, без особых выгулов сложной и дорогой одежды в свет.

Судя по всему, далеко ее закинуло от родственничков Шорсли.

На этот раз моя память ничего мне не собиралась подсказывать, никаких воспоминаний… Но сейчас меня это мало волновало.

Я быстро причесала свои роскошные волосы, распределив их на две части, заплела в тугие косы, перехватила атласными лентами, которые я также нашла среди вещей леди Шорсли.  Взяла поднос в руки и направилась к Аданае на кухню.

— Я принесла вам поднос, — обратилась я к женщине, оставляя посуду на столе. — Завтрак вам явно удался. Благодарю.

Прислуга не очень по-доброму на меня взглянула, но затем ее взгляд смягчился, когда она увидела пустые тарелки на подносе.

— Все съели? Одна? — проговорила Аданая.

— Булочки вам удались на славу, очень вкусные. Если вы будет их приносить их на каждый завтрак, я буду счастлива.

Я не собиралась слишком сильно нахваливать Аданаю, но не смогла удержаться — такай простая, но невероятно вкусная еда требовала оценки.

— Ой, да что вы… Это же все свое, домашнее, куры вот несутся, а эльзийские коровы дают отличное молоко!

— Это наша скотина? — я искренне удивилась, не понимая, откуда в такой разрухе могли выжить домашние животные.

— Наша. Наша. Лорд Лерджи купил пару телок на пятничной ярмарке, а кур мы выкупили по-соседски в усадьбе Олфрадов.

Маленькое хозяйство не могло не радовать. В своем мире я давно забыла о вкусных продуктах, свежих и экологически чистых. Никто не думал о людях и о качестве продукции. Все свелось к тому, что важна была прибыль и, кажется, о здоровье потребителей все давно позабыли.

***

Цыплят по осени считают, я же вышагивала по территории усадьбы и осматривала унаследованные сокровища.

Разбитый забор — одна штука.

Провалившаяся и осыпавшаяся крыша в трех местах — одна штука.

Хлипкий сарай — одна штука.

И пока я мысленно отсчитывали так называемые сокровища, не заметила, как дорогу мне преградили.

— Эй, осторожнее, — я только что и успела заметить тень и выкинуть руки впереди себя.

Легкое столкновение — и снова невероятный огонь в глазах Максана, как выяснилось…

— Зачем вы покинули свою комнату? Разве я недостаточно доходчиво объяснил, что вам здесь ни к чему нельзя прикасаться?

Я улыбаюсь, а еще злюсь. Как некрасиво стыдить незамужнюю леди и обвинять ее не пойми в чем!

— Я вас сюда не приглашала. Вы починили пол или, как и все маги-неудачники, бросили важное дело на середине пути?

В гневе Максан был еще притягательнее, тем не менее сейчас мужская привлекательность меня мало интересовала, хотя…

Я вскинула голову и более пристальным взглядом стала изучать холодное выражение лорда Лерджи.

Красив и великолепно сложен. Этого я не могла отрицать. А еще эта сильно давящая энергетика,  и, может, в любое другое время я бы и растаяла от подобного божества в лице Максана, только не сейчас…

Разрушенный забор сам себя не починит, а если в ближайшие дни случится непогода, то и совсем все сложится печально, потому что при сильном ливне прохудившаяся крыша… Даже было страшно подумать о возможном масштабе воображаемой катастрофы.

И чтобы все эти предположения не сбылись, пора было напрягаться или впрягаться и работать на благо себя, усадьбы и тех, за кого я была ответственна.

Аданаю, например.

— Отойдите и не мешайтесь. А свои резкие замечания попрошу оставить при себе. Дела усадьбы требуют моего немедленного вмешательства. Судя по всему, домом вы совсем не занимались, как и имеющимися постройками на приусадебной территории.

— Да что вы о себе возомнили? Вы, дерзкая девчонка из глубинки. До леди вам, как…

Грубости и нелестные высказывания я не любила с детства, поэтому моему возмущению требовался выход. Причем немедленно!

Три резких магических потока. И настырный жилец сложился у моих ног.

— Вы бы последили за своей речью…

— Хозяин, вам плохо? — прокричала прислуга, бежавшая к нам от усадьбы.

— Аданая, вернитесь в дом! — мне пришлось отдать приказ женщине, хоть я и не собиралась вот так сразу всем закручивать гайки, но без контроля и надзора в усадьбе творилось черт-те что…

— Максан, как вы себя чувствуете? — я склонилась к мужчине и с мнимой доброжелательностью помогала разогнуться.

— Если бы не это проклятое наследство лорда Шорсли и Вильям не выдернул вас из той дыры, в которую родственнички вас запихнули… то было бы все прекрасно.

А затем я почувствовала ответное магическое воздействие и острый укол в центр груди.

— Не думайте, что я позволю с собой обращение, как с непослушным ребенком, и всегда опасайтесь применять магию к тому, кто сильнее вас раз в десять.

Задел за самое больное. Потому что мужчины в моей жизни любили указывать на то, что женщина должна быть позади своего партнера на шаг, а то и два или же…

Полностью содержать мужчину, а если не можешь, терпи то, что дают.

Вот и Максан сейчас действовал нечестно. Не зная меня совершенно и применив магию, хотел указать мое место, пусть и таким неприятным способом. Обидно, аж до слез. Но их он не увидит!

Я распрямила спину. Молча. Полностью проигнорировав его хлесткие высказывания, лишь окинула лорда Лерджи ироничным взглядом и наградила самой лучшей из своих улыбок. Он думал, я сейчас расплачусь как маленькая и больше не посмею обижать взрослого дядьку? Ах да, он, кажется, был из тех драконьих морд, кто не мог выдержать полного и безоговорочного неподчинения.

Но так вот, у меня для Максана были плохие новости — я слишком любила свою жизнь, чтобы бросать ее под ноги вот таким заносчивым и самовлюбленным нарциссом.