Наследник

— Дрегас, тебе придется выбирать — или жизнь ребенка или Ингрид, — произнес человек в черном, внимательно глядя на женщину, лежащую на постели.

— Я не могу! — в отчаянии прохрипел высокий мужчина.

Его плечи поникли, видно было, что ему чрезвычайно тяжело, просто невыносимо смотреть на любимую женщину, метающуюся в родовых муках уже несколько дней. Одет он был по-домашнему в простую рубашку и брюки темно-зеленого цвета, отчего еще сильнее бросалась в глаза бледность лица. Сейчас на нем застыло сострадание к любимой и отчаяние от того, что не может ей ничем помочь.

— Дрегас, ты должен решить! — жестко произнес человек в черном. — Если промедлишь, то я не смогу спасти никого!

— Ты говорил, что в этот раз все получится, — хрипло, словно вырывая каждое слово из отягощенной переживаниями души, произнес Дрегас.

— Почти получилось, ты же все знаешь, — чуть смягчил свой тон человек в черном. — Ингрид оставалось лишь два месяца.

— Два месяца, — прошептал будущий отец ребенка.

— Дрегас! — Он встряхнул за плечи несчастного мужчину. — Возьми себя в руки и прими решение! Промедление означает смерть обоим — матери и не рожденному ребенку!

— Я не могу, — еле слышно прозвучал ответ.

— Любимый, — тихо позвала Ингрид. — Тебе нужен наследник.

— Ингрид, — в тот же миг присел на край постели Дрегас. — Ты дорога мне, я не смогу жить без тебя, — прошептал он, прижимая ее горячую кисть руки к своим губам.

— Наследник, наш ребенок, — делая паузы между словами, произнесла Ингрид.

Супруги встретились взглядами и были не в силах прервать этот молчаливый разговор. Они понимали друг друга без слов по выражению глаз, по оттенкам эмоций, мелькающих на лицах. Муж и жена даже дышали в унисон — тяжело, хрипло, с болью в сердце.

— Торонт, спасай мою жену, — твердо произнес Дрегас и поднялся с постели.

— Дрегас, — прошептала роженица, не сводя встревоженного взгляда со своего мужа.

— Делай все, что необходимо, но чтобы Ингрид жила! — громко и решительно произнес он, подходя к своему другу.

Торонт и Дрегас обменялись взглядами. У одного во взоре читалось понимание и сочувствие, у другого — отчаянная решимость. Если бы от Дрегаса  хоть что-то зависело, и не стоял этот ужасный выбор между любимой женой и не рожденным ребенком… Если бы он мог… Но, увы, единственным человеком с магией целителя был его друг, которому он верил как самому себе, а потому оставалось только уповать на судьбу, что Торонт спасет  его Ингрид.

— Дрегас, можешь уйти, — мягко предложил Торонт.

— Нет! — резко выдохнул Дрегас в ответ, словно бросил нож под ноги, и отошел в самый дальний угол.

— Я бы не советовал тебе оставаться, но если ты настаиваешь, — развел руки в стороны целитель и направился к ожидающим его указаний помощницам.

Слова Торонт произносил твердо и четко тоном человека, знающего, что ему предстоит. Помощницы, выслушав приказания, в тот же миг принялись каждая за свое дело. Комната, освещенная до сего времени несколькими канделябрами, вспыхнула ярким магическим светом, от которого роженица закрыла глаза и сжала губы, стараясь быть сильной перед предстоящим испытанием. Ее супруг и повелитель сделал свой выбор, самый болезненный для ее сердца, а потому нужно держаться изо всех сил и быть такой же мужественной, как он. Ингрид не была согласна с мужем, она бы предпочла отдать свою жизнь, лишь бы ребенок, плод их любви жил рядом со своим отцом, но спорить сил не было.

«Я женщина, я должна быть сильной. Дрегасу сейчас гораздо хуже, чем мне. Легче, конечно, умереть и перестать бороться, но я не могу оставить своего супруга. Ему потребуется вся моя любовь, чтобы помочь пережить очередной удар судьбы» — эти слова Ингрид говорила себе мысленно, повторяя  как молитву, понимая, что сейчас ей самой потребуется много сил, чтобы выжить.

В это время шли приготовления к операции. Магические шары, ярко вспыхнувшие под высоким потолком большой комнаты, давали холодный белый свет, подчеркивая бледность всех присутствующих здесь. Роженица с влажными и спутанными волосами, в беспорядке разметавшимися по подушке, с закрытыми глазами и молящаяся всем богам о своем супруге, выглядела слишком маленькой и хрупкой на широкой постели. Тонкая белая простыня, которой она была накрыта, только подчеркивала ее неестественную бледность. Дрожащими руками она обнимала свой большой живот, словно прощаясь с ребенком, жизнь которому так и не смогла дать.

— Начинаем, — отдал короткий приказ Торонт и сдернул простынь с роженицы.

Вокруг кровати с приготовленными инструментами, разложенными на полотенцах, встали помощницы. Их строгие лица не выказывали никакого волнения, сосредоточенное выражение говорило о готовности и решимости перед предстоящей операцией.

— Торонт, ты уверен, что нет никаких шансов? — раздался хриплый голос Дрегаса из дальнего угла, где он сидел в глубоком кресле и очень внимательно следил за всем происходящим.

— Да, Дрегас, — обернувшись к своему другу, строго произнес целитель, — Но Ингрид будет жить. Это я тебе обещаю.

Легкая улыбка скользнула по губам уверенного в своих силах Торонта, и он больше не отвлекался ни на что постороннее в этой комнате. Ему предстояла тяжелая операция по извлечению плода из чрева роженицы.

Дрегас стиснул подлокотники, едва завидел небольшой замах короткого целительского ножа, сверкающего на лезвии магией. Ингрид тяжело застонала, а после от легкого прикосновения одной из помощниц провалилась в спасительный сон.

— Слишком слаба, — без эмоций произнес Торонт.

— Она выживет? — подскочил на ноги Дрегас.

— Да! Бездна тебя побери, Дрегас! Я же сказал, что Ингрид будет жить! — рявкнул он.

После этих слов Дрегас остался стоять на том же месте, не в силах сесть обратно в кресло и отвести встревоженный взгляд от жены. Его высокий рост позволял видеть все, что происходило за спинами помощниц целителя. Он сжимал и разжимал кулаки, понимая всю свою беспомощность. У него есть магия, ее сила огромна, но он ничем не может помочь.

— Ребенка извлекли, — несколько взволнованным голосом произнес Торонт и обернулся к своему другу, держа на руках безжизненное тело младенца.

Это был дракон. Маленький, с крохотными неразвитыми крыльями. Его глаза закрыты, тело не покрыто чешуей, махонькие лапы лишь с едва намеченными когтями.

— Отдай его мне! — буквально ринулся к целителю несчастный отец.

— Дрегас, ты не можешь ему помочь. Он мертв, — покачал головой Торонт.

Но отец-дракон не желал ничего слушать. Он перехватил безжизненное тельце своего ребенка и прижал к себе.

— Он — дракон! И моя магия может ему помочь, — резко сказал Дрегас.

— Без шансов, — с сожалением произнес Торонт. — Ему нужен был еще один оборот, чтобы родиться человеком.

Но Дрегас уже не слушал, в его сердце поселилась крохотная искра надежды, что есть шанс, да пусть даже хоть четверть шанса! Ведь его сын — дракон, и его магия теперь может сделать хоть что-то.

Дрегас вливал в безжизненное тельце свою силу и магию, становясь с ним единым целым. Он чувствовал, как у сына расправляются легкие, напрягаются мышцы сердца, подчиняясь невероятной магической силе. И сердце стукнуло раз, потом другой и еще. Он радостно посмотрел на Торонта.

— Его сердце стучит!

— Твоя магия заставляет его работать, но это не жизнь, — с сочувствием произнес Торонт.

Как целитель он понимал всю тщетность попыток. Ингрид — человек, а Дрегас — дракон. Их ребенок должен был пройти все восемь оборотов в теле матери, чтобы родиться здоровым. Женщина может родить только человека. Опасными периодами во время беременности были именно те моменты, когда плод был в виде дракона. Человеческий организм отторгал его, как инородный. Что, собственно, и произошло.

— Работаем дальше, — отвернувшись от потерявшего всяческую надежду отца-дракона, приказал Торонт.

Операция шла своим чередом. Помощницы со знанием дела сшивали все ткани от стенок матки до внешнего слоя кожи, а целитель накладывал заклинания, помогающие швам заживать быстрее. Сосредоточенно, быстро и очень умело. Каждый знал свое дело и действовал на подхвате у другого.

— Все, — наконец произнес Торонт и повернулся к своему другу.

Дрегас продолжал стоять со своим мертвым ребенком на руках. Он не оставил попыток возродить сына, но вскоре ему пришлось признать правоту Торонта — только магия заставляла биться сердце младенца. Этот мальчик никогда не вырастет, не расправит крылья в небесах и не сможет ощутить сладость полета над облаками.

— Дрегас, — тихо позвал Торонт. — Ингрид будет жить.

— Ты обещал, — безучастным тоном согласился с ним он.

— Дита, заберите ребенка, — повернувшись в сторону, приказал Торонт, понимая, что это необходимо.

Дрегас — могучий дракон, заставляющий своим грозным взглядом трепетать любого человека, но сейчас перед ним стоял несчастный отец, потерявший своего еще не рожденного ребенка. Дракона.

— Как Инргид? — охрипшим голосом спросил Дрегас после долгой  паузы.

— Она спит. В ее состоянии — это самое лучшее, — успокоил его Торонт. — Присядь, нам надо поговорить.

— Не будем ей мешать, — со смесью нежности, любви и отчаяния посмотрел на свою супругу Дрегас.

— Тогда поговорим в твоем кабинете, — согласился с ним Торонт.

Мужчины покинули комнату, вновь погрузившуюся в приглушенный свет свечей. Магические светильники погасли, помощницы целителя наводили вокруг порядок. Обессиленная Ингрид спала в глубоком магическом сне, в который погрузил ее Торонт, и только легкое движение груди выдавало, что это все же сон. Смерть забрала ребенка, но не женщину. Вскоре помощницы погасили и свечи, оставив лишь две у изголовья кровати, погрузив комнату с задернутыми шторами во тьму.

— Удивительно, как она выдержала пять дней, — тихо произнесла одна из них.

— Господин Торонт все это время поддерживал ее своей магией, — поделилась знаниями другая.

— Если бы не он… — задумчиво протянула первая собеседница.

— Погибли бы и мать, и дитя, — согласилась с ней вторая.

В кабинет подали несколько бутылок красного драконьего вина, кувшин с водой и мясные закуски. За последние дни оба даже не прикоснулись к еде и держались только благодаря магии. Уставшие, они расположились у погасшего камина, где подле их ног тот час же обосновалась любимица хозяина дома. Собака заглядывала в печальные глаза своего господина и ждала только знака, чтобы подскочить и утешить его, но дракон смотрел мимо своего преданного четвероного друга в угасший камин, символизирующий его утраченные мечты.

— Дрегас, выпей вина, — предложил Торонт.

Он внимательно смотрел на друга и понимал, что тому сейчас очень тяжело, и самое лучшее в такой ситуации — это беседа.

— Почему? Почему нельзя было спасти их обоих? — тихо прошептал в отчаянии Дрегас.

— Я уже говорил тебе, что в этом случае пришлось выбирать. Либо пожертвовать ребенком в пользу матери, либо стимулировать выброс магии у плода во время прохождения родовых путей, что привело бы к смерти Ингрид, — вновь повторил то, что уже говорил ранее, Торонт.

Тяжелый выбор: мать или дитя, и Дрегасу пришлось его сделать. Целитель не мог сказать себе, какой бы выбор сделал он. Но переживания друга понимал и принимал очень близко к сердцу.

— Шестой раз … — выдохнул Дрегас. — За что боги решили покарать мой род? Почему Ингрид не может родить нормального ребенка?

— Она человек, ты дракон, — мягко ответил ему целитель.

— Но ведь рождаются полукровки! — сверкнул на него недовольно глазами Дрегас.

— Рождаются, — согласился с ним Торонт. — Ингрид не повезло в первый раз, когда выкидыш случился после падения с лошади. Ей нужно было не торопиться и переждать, чтобы ее репродуктивная система вошла снова в норму, но вы не желали ничего слушать.

— Мы ждали три года! — рыкнул на него Дрегас.

— Получается, что мало, — пожал плечами Торонт. — С тех пор человеческий организм Ингрид воспринимает беременность драконом как угрозу  и избавляется от нее. Конфликт крови, материи, магии.

Дрегас стиснул кулаки, устремив свой взгляд в потухший камин. Перед его глазами всплывали картины из прошлого. Пять раз они уже сидели в этом кабинете, и его друг и целитель Торонт Сирежский объяснял снова и снова причины выкидышей у его жены. Супруги долго переживали, утешали друг друга и надеялись вновь на ниспослание чуда. Но прибавлялись лишь потери. И сегодня могла бы стать невосполнимой утрата, если бы смерть унесла в своих костлявых руках не младенца, а Ингрид. Дрегас знал, что жена, едва очнувшись, упрекнет его в неверном выборе, потому что ей больше жизни хотелось подарить любимому наследника. Дракон понимал, кроме слов утешения, ему предстоит оправдать свой жестокий выбор.

— Дрегас, еще одно … — замялся Торонт.

— Говори. Хуже все равно быть не может, — не отводя взгляда от камина, отозвался он.

— Ингрид больше не сможет иметь детей, — делая над собой усилие и разделяя каждое слово небольшой паузой, сообщил целитель.

— Что? Что ты сказал? Почему? — резко вскинулся Дрегас и впился полыхающим взглядом в друга.

— Слишком долго мы ждали в надежде на оборот драконенка, — свел брови к переносице Торонт, понимая, что сейчас причиняет невыносимую боль дракону, который взволнованно смотрел на него, не отрываясь. — Начался воспалительный процесс, потому что малыш порвал ткани, переворачиваясь внутри.

— Ты мог ее вылечить! — сквозь зубы произнес Дрегас.

— Я вылечил, — глядя прямо в глаза, произнес Торонт, — удалив все, что нужно. Но в результате Ингрид больше не сможет иметь детей.

Дракон еще какое-то время смотрел на друга, сообщившего ужасную весть, а потом уронил голову на грудь, скрывая свое горе.

— Пойми, я не мог поступить иначе, — мягко произнес Торонт и накрыл своей ладонью безвольно повисшую кисть друга.

— Убирайся! — зло прошипел дракон, даже не дернув рукой.

Торонт сочувственно покачал головой и медленно поднялся. Он понимал, каким ударом для Дрегаса стала такая новость. Они вместе росли с самого детства, много лет жили рядом, потому он, как никто другой, прекрасно понимал душевную боль дракона.

Молча и очень медленно Торонт направился к выходу, оборачиваясь каждый раз в надежде, что друг его остановит. Ведь сейчас дракону особенно была нужна поддержка и доброе слово, но Дрегас сидел все в той же позе, даже жестом не пытаясь остановить единственного друга. Собака подползла ближе к хозяину и ткнулась мокрым носом в повисшую руку, но он не прореагировал. Тихий щелчок двери, и целитель покинул кабинет дракона, оставив его наедине с невеселыми мыслями.

А ведь Дрегасу еще нужно сообщить любимой жене о том, что она больше не сможет родить ему наследника.

— Девочки, вы должны очаровать клиента так, чтобы он просил задержаться подольше, ну или хотя бы щедро отсыпал премию, — вещала Мадам перед самым открытием салона. — Напоминаю, что премия полностью выплачивается вам.

Я прихорашивалась перед своим зеркалом, поглядывая на недовольную женщину за нашими спинами. Сегодня Мадам была не в духе.

— Говорят, постоянный любовник бросил ее, — наклонившись ко мне,  прошептала очередную сплетню Лаура.

— В очередной раз? — скептически фыркнула я. — Вернется, куда он денется? Попрыгает и снова сюда завернет.

Мы понимающе перемигнулись с Лаурой, и я продолжила наносить на лицо «боевую раскраску». Сегодня обычный рабочий день в нашем заведении, осталось совсем немного, и пойдут первые посетители. Потому приходилось поторапливаться, а тут Мадам делает нам внушение.

Вообще-то, в нашем заведении дела обстоят прилично. Мне часто перепадала упоминаемая премия, Лауре тоже, как и остальным девчонкам. Соперничество, конечно, было, но жесткая дисциплина, вколачиваемая с первых дней в этом доме, давала свои результаты — драки случались чрезвычайно редко. Любой капризный клиент всегда уходил от нас довольный, а дипломатический талант Мадам позволял разруливать любую ситуацию.

Девчонки собрались разные со всех концов империи — брюнетки, русые, блондинки, рыжие. На любой изысканный вкус. Мне было легче, от отца досталась эмпатия. Я сразу видела, нравлюсь клиенту или нет. Чем заинтересовать его, что сказать. И благодаря заработанным в заведении Мадам деньгам счет в банке на мое имя постепенно накапливался. Когда его отрывала, даже не верила, что смогу отложить приличную сумму, но последовала совету опытной Мадам и теперь очень рада этому. До богатства было еще далеко, можно купить лишь забор к тому домику, что присмотрела, но даже это радовало.

— Время, девочки! Время, — захлопала в ладоши Мадам, и на ее лице воссияла самая радужная улыбка. — Итак, мы начинаем! Теодор, открывай двери!

Двустворчатые, из цветного стекла, отделанные ажурной ковкой двери распахнулись по мановению руки нашего швейцара и по совместительству охранника. И начался наш веселый рабочий день. Первые посетители входили, в основном, не очень смело, однако едва переступали порог, как тут же оказывались в уюте броского интерьера. Красные магические лампы дарили помещению полумрак, создавая таинственность, при этом действуя возбуждающе на мужчин. Со своими способностями эмпата я легко наблюдала эту трансформацию. Если кто-то скромничал и стеснялся, то Мадам подавала незаметный знак, и девушки сами подходили к клиентам, иные, наоборот, выбирали постоянных партнерш. Я смотрела с легкой улыбкой на парочки, удаляющиеся в отдельные комнаты, чтобы предаться удовольствиям.

— Простите, госпожа, что вы хотели? — раздался басовитый голос Теодора, который спрашивал темную женскую фигуру в светлом проеме дверей.

— Мне… нужно поговорить, — запинаясь, ответила женщина.

— С кем? — Тон был по-прежнему вежливым, но в то же время непреклонный охранник не впускал посетительницу.

Бывали случаи, что жены прибегали к нашему заведению, выслеживая своих неверных мужей, и старались устроить скандал. «У нас здесь все прилично!» — говаривала Мадам в таких случаях и выставляла скандалистку за порог, где ей приходилось ожидать своего непутевого супруга.

— С одной из девушек, — едва слышно произнесла в ответ перепуганная насмерть женщина.

От нее одновременно веяло испугом, решимостью и отчаянием. Она выглядела так, будто это заведение — единственное ее спасение в жизни.

— Может быть, с Мадам? — вскинул бровь Теодор, предположив, что женщина решила наняться на работу по оказанию услуг.

— Мадам? — озадаченно переспросила женщина.

— Если вы насчет работы, то приходите утром, Мадам вас обязательно примет, но должен предупредить: вы слишком стары для нашего заведения. — В голосе у охранника были даже нотки сочувствия.

Теодор понимал, что трудная ситуация, подвигнувшая женщину на такой отчаянный шаг, может случиться в любом возрасте, но он прав. Кто из мужчин захочет смотреть на возрастную особу, если вокруг достаточно молодых и соблазнительных девушек?

— Нет. Что вы! Нет! — Поняв, о чем говорит Теодор, посетительница окончательно смутилась и даже сделала два шага назад, а потом, взглянув еще раз на улицу за своей спиной, решительно шагнула обратно. — Мне нужно поговорить с одной из девушек.

— Теодор, — подошла я к разговаривающей паре, — я поговорю с госпожой. — И следом обратилась уже к ней: — Но вам придется оплатить мое время.

— Конечно, конечно! — тут же быстро согласилась трясущаяся женщина.  — Сколько скажете.

— Хорошо, — протягивая гласные, произнес Теодор, — только учтите: если устроите скандал, я сам вас выведу на улицу.

— Обещаю, никаких скандалов, — судорожно сглотнув, поклялась посетительница.

— Проходите, — сделала я широкий жест рукой в сторону большой гостиной.

И вот сейчас женщина вошла в привычное освещение, что помогло рассмотреть ее подробно, а не только силуэт в дверном проеме. Первое впечатление оказалось правильным — маленькая, чрезвычайно худенькая, даже хрупкая. На высокой, но строгой прическе приколота небольшая округлая шляпка, скрывающая под густой вуалью половину лица. Темно-фиолетовое платье обтягивало ее фигуру, а длинная юбка спускалась до самого пола. Все строго и довольно дорого. Странно, что Теодор принял ее за нуждающуюся в нашей работе женщину. Впрочем, в жизни всякое случается. Изящные кисти рук, не привыкшие к грязной работе, с тонкими пальцами выдавали в ней аристократку. Интересно, что ей здесь нужно?

Мы поднимались по лестнице на второй этаж. Я шла, иногда оглядываясь, чтобы убедиться в присутствии посетительницы, удостовериться — не сбежала ли? Вдруг она потеряет всю свою решимость, развернется и уйдет? Метания в душе женщины буквально будоражили и меня, подхлестывая неугомонное любопытство.

— Проходите, — распахнула дверь своей комнаты.

Точнее сказать, здесь я в основном принимала клиентов, но иногда в ней уединялись и другие пары.

Порядок тут царил относительный — все было живописно разбросано, призывая устроиться с комфортом и получать удовольствие. Женщина быстро оглядела помещение, и я почувствовала, что ей стало еще более неудобно, чем внизу, в гостиной. Ничего, быстрее расскажет, что ей требуется, и уйдет, а я вернусь к своей работе. Мысль, что за этот разговор будет заплачено полновесной монетой, приятно грела сердце.

— Слушаю вас, — кивнула ей, вполне доброжелательно устроившись на стуле, а своей гостье предложив присесть на кушетку напротив.

— Начну с главного, — еще раз прошлась взглядом по интерьеру комнаты посетительница, затем стиснула руки, сложенные на коленях, и произнесла: — Родите мне ребенка.

— Э-э-э… — протянула я, подозревая в женщине умалишенную, — Вы, вообще-то, понимаете, чего просите?

— Я вам сейчас все объясню, — заторопилась посетительница, нервно сжимая и разжимая пальцы рук.

— Для того, чтобы ребенка произвести на свет, необходимо мужское участие, — постаралась достучаться до разума… кажется, нас обеих. Так меня своими фантазиями еще никто не огорошивал в этом заведении. Пожелание как бы имело отношение к тому, чем я здесь занимаюсь, но весьма отдаленное!

— Мы с моим мужем очень любим друг друга, и высшим счастьем в нашей жизни было бы рождение детей, — начала свое объяснение посетительница.

— Так за чем же дело стало? — усмехнулась я в ответ. — Любите друга, плодитесь и размножайтесь.

— Я не могу иметь детей, — опустив глаза на свои руки и всхлипнув, ответила она очень тихо.

— М-да… ситуация, — протянула я, а затем оживилась: — Так у вашего мужа… я ни в коем случае не хочу вас обидеть, но мужчины — они… как бы вам сказать? Ветреные. Так пусть ваш супруг поищет хорошенько, и наверняка у него найдется в какой-нибудь деревеньке «ошибка молодости».

— Нет, — печально покачала головой странная гостья, — моему мужу нужен законный наследник, а не бастард.

И сейчас по ее щекам потекли горючие слезы. Вот бездна! Мне настолько хорошо передались ее чувства, что у самой к глазам подступили слезы.

— Помогите мне, прошу вас, — взмолилась гостья и подняла на меня свои печальные глаза, которые мне удалось рассмотреть сквозь густую вуаль.

— Я-то чем могу помочь? Я не мужчина, — возразила ей.

— Родите моему мужу наследника, а я буду к нему относиться как к собственному ребенку, которого у меня больше никогда не будет, — проговорила она между всхлипами.

— Вы сумасшедшая. — Я кивнула пару раз головой в подтверждение своей правоты.

— Нет, — печально возразила она, — я очень несчастна.

— Хотите сказать, что готовы принять в свою семью ребенка от другой женщины? — немного подумав, спросила ее. В ответ получила подтверждающий кивок, а затем продолжила: — Вот что значит аристократы.

В последней фразе даже не пыталась скрыть свое пренебрежение. У меня не было отца, потому что какой-то ушлый господин соблазнил мою мать и бросил ее, как только узнал, что она в положении. А теперь ко мне с такой просьбой обращается женщина, чтобы удовлетворить потребности своего супруга.

— Вы хотя бы понимаете, что тем самым толкаете своего мужа на измену? — Я вздернула бровь, подчеркивая смысл сказанного.

Одно дело, когда мужчина приходит втайне от жены развлечься к нам в заведение, где «все прилично», как говорит Мадам, и совсем другое — приводить другую женщину в собственную спальню для совершенно определенных действий.

— Я понимаю, я все понимаю. — Судорожный вздох. — Мой муж, он не знает, что я здесь. Он наверняка не согласится с моим решением, предпочтя остаться без наследника.

Загадочная женщина, и ее точка зрения для меня совершенно непонятна.

— Но я его слишком сильно люблю и чувствую собственную вину, что не могу дать ему то, что так необходимо. После последних событий мой организм не в состоянии даже зачать ребенка.

Слезы вновь потекли по ее лицу. Она торопливо сунула руку в крохотную сумочку и вытащила тончайшей работы платок, обшитый кружевами. О стоимости такой вещицы я вполне могла судить. От двух серебрушек до половины золотого, все зависит от марки магазина. Да уж, если эта женщина в состоянии покупать такие дорогие вещи, то представляю, сколько стоит у нее все остальное.

— Я вам заплачу. — Перехватив мой взгляд на платок, гостья скомкала ткань в кулаке и постаралась сдержать слезы, даже поникшие плечи расправила, всем своим видом стараясь показать, что жалость ей не нужна. Однако.

— Сколько? — серьезно спросила ее.

К финансовому вопросу всегда подходила очень жестко, так меня Мадам учила. Ну, кроме того, что с клиентов деньги надо брать вперед.

— Пятьдесят тысяч золотых, — поспешно выдохнула женщина.

От такой суммы у меня невольно перехватило дыхание, и я просто забыла, как дышать. Просто молча смотрела на посетительницу и пыталась осмыслить в голове обозначенную сумму. Уж не хотят ли меня купить для утех богатого извращенца, предлагая столь баснословные суммы? Или того хуже, пообещают и ничего не дадут. За такие деньги в столице можно купить доходный дом в приличном районе, так что мои опасения об истинных целях и платежеспособности клиентки вполне оправданы.

— Мало? — встревожилась гостья.

— На мой взгляд, слишком много… — подозрительно протянула я.

— Вы не беспокойтесь, я все уплачу, — заторопилась нанимательница.

— Хорошо, — чуть помедлив, произнесла вслух, стараясь поймать все нюансы ее чувств, и, чуть прищурившись, задала, с моей точки зрения, немаловажный вопрос: — Почему вы пришли в наше заведение, а не… скажем, в приличное агентство по найму прислуги, или, к примеру, можно в глухой деревне найти здоровую девушку за меньшие деньги?

Гостья вздохнула, немного помолчала, собираясь с мыслями, а потом решилась на честность. Это было нелегко, но она все же отважилась довериться малознакомой девушке. От нее поначалу повеяло нерешительностью, потом отчаянием, а затем женщина невероятным усилием воли взяла себя в руки и заговорила:

— Я рискнула обратиться к девушке из подобного заведения, потому что они привыкли брать на себя определенные обязательства, получая за это плату. Кроме того, уверена, специфика вашей работы состоит в том, чтобы сохранять интимные тайны клиентов.

В этом я с ней была согласна. Держать язык за зубами — это первое, чему нас учила Мадам. Мы могли случайно встретиться со своими мимолетными или постоянными клиентами в городе, и даже выражением глаз не имели права показать, что узнали их. Нам платят за определенную работу, и шантаж здесь неуместен. Точнее, те, кто этим занимается, долго не задерживаются в приличном заведении.

— Прислуга рассчитывает на другой вид работы, — тем временем продолжала посетительница. — Найти хорошую горничную, чтобы не распространялась о личной жизни своих хозяев, весьма трудно. А как вы понимаете, предложение у меня специфическое. И у меня нет никакой гарантии, что, обратившись к незнакомой девушке из агентства по найму, не получу сплетницу или шантажистку.

В ответ на эти слова согласно кивнула. В этом вопросе я была полностью с ней согласна: я бы тоже далеко не каждому стала доверять семейные тайны.

— И мне бы не хотелось обращаться к своим девушкам из прислуги с таким предложением по тем же причинам, к тому же ее беременность или отсутствие на работе могут вызвать волну сплетен.

— В этом вопросе, пожалуй, вы правы, — согласилась на эти доводы я. — А что с деревней?

Мне уже становилось интересно послушать ее разумные рассуждения по этому поводу. Видно было, что она подошла взвешенно к этому вопросу, а не просто так вошла в первый же попавшийся дорогой бордель.

— Можно было бы это рассмотреть как вариант, но, боюсь, не каждая деревенская девушка так просто откажется от своего ребенка, — печально ответила мне гостья.

— Это вы зря. В крестьянской крови весьма развита предприимчивая жилка, — возразила ей я.

— Помощь, о которой я прошу, все же деликатная, — смутилась посетительница, — мне бы хотелось нанять девушку с определенным складом характера, которая спокойно отнесется к предложению о близости с чужим мужем.

Заканчивая эту фразу, она опустила глаза, при последних словах очень тяжело вздохнув.

Теперь становились понятны терзания несчастной. Она хотела обратиться к профессионалу, а не к тому, кто польститься на большее, соблазнившись шантажом.

— А почему наше заведение? — задала ей еще один вопрос, поглядывая на часы ратуши, что виднелись в окне. Время, обычно занимаемое клиентом, подходило к концу, и пора было закругляться. — Ведь не могли же вы войти в первое попавшееся, если так все хорошо продумали?

— Как-то однажды я случайно услышала разговор двух мужчин, — немного смутилась посетительница, — один рекомендовал второму именно ваше, упомянув, что здесь все очень прилично.

Усмехнулась. Вот она, расхожая фраза Мадам, стала эталоном или лучшей рекомендацией.

— Так вы мне поможете? — с надеждой спросила гостья.

То есть она посчитала, что вот так, с порога, зашла в заведение, где девушки заняты своеобразным видом деятельности, рассказала все честно, и ей тут же дадут положительный ответ? Какая наивность! Это еще хорошо, что она попала на меня, я хоть ее выслушала, а другая махнула бы рукой на чужие проблемы. Да, конечно, сумма весьма приличная, но в то же время представить себе, что придется вынашивать ребенка, а потом его отдать и навсегда забыть, это было для меня чересчур. Я-то как раз собиралась родить для себя и поселиться в том самом домике, но в отдаленном будущем, заработав на это деньги. Сейчас мне предлагали выгодный договор, решающий все финансовые проблемы. Но отдать своего ребенка в чужую, пусть даже и хорошую семью? Пусть даже этой женщине, вызывающей симпатию? Она действительно была готова любить купленное дитя, растить, как своего, но мне и в голову не приходило настолько резко менять привычный уклад жизни.

— Не могу сразу дать вам ответ, — уклончиво сказала я после некоторого размышления.

Женщина осталась сидеть на кушетке и нервно сжимала кисти рук, а вот вся ее храбрящаяся фигура вдруг сжалась, будто придавленная отчаянием, плечи опустились, голова склонилась, скрывая под вуалью растерянное и разочарованное выражение лица. Только мне не было необходимости смотреть на нее, чувства, испытываемые моей необычной гостьей, я ловила очень четко.

Вдруг женщина выпрямила спину, поднялась со своего места и произнесла вежливым тоном, в котором не проскользнуло ничего из того, что я ощущала с помощью своей эмпатии.

— Благодарю вас за уделенное мне время и за то, что вежливо выслушали. Не смею больше отрывать вас от ваших обязанностей.

И направилась к выходу. В тоне или словах не было презрения к моей работе или пренебрежения к персоне, она была лишь безукоризненно вежлива, внутренне стараясь держаться изо всех сил.

— Госпожа… — окликнула я ее. — Я обещаю, что подумаю над вашим предложением.

Посетительница резко развернулась, и сквозь плотную вуаль я заметила, как блеснули ее глаза.

— Благодарю, — чуть кивнула она. — Мы с мужем выезжаем из города завтра. Буду ждать вас на первом перегоне по дороге к северу, если вы решитесь и примите мое предложение. Как вас зовут?

— Кетрин Гротт, — чуть замешкавшись с ответом, отозвалась я.

Дело в том, что я сейчас назвала свое настоящее имя, а не красивое Каролина, которым пользовалась в заведении.

— Хорошо, госпожа Гротт, я буду ждать вас. — Она вежливо поклонилась и вышла из комнаты.

После этого визита день не задался. Клиенты попадались капризные, требовали больше вина, обижали девушек. Мои способности позволяли успокаивать не в меру разошедшихся клиентов и уходить от совсем буйных, а потому, когда от нас вышел последний посетитель, я осталась без сил. Повалилась на кровать, позабыв обо всем на свете.

Утром этот кошмар продолжился. Вчерашний клиент приехал рано поутру и начал колотить в дверь с криками, что его обворовали. Переполох, поднявшийся в заведении, начался с улицы и привлек внимание полицейских, заставив всех в доме встряхнуться и проснуться. В итоге во всем разобрались, «украденная» запонка нашлась в бокале с недопитым вином, сиротливо стоящим у ножки кресла, и скандалист убрался из гостиной. Именно в тот момент, когда дверь закрылась, я поняла, что с меня хватит! День еще толком не начался, а нервы вымотали все — от клиента до блюстителей порядка.

Я вернулась в свою комнату, огляделась по сторонам и начала быстро собирать вещи. Решимости было не очень много, а потому я торопилась. Две сумки с бельем и личными вещами собраны, платья, принадлежащие заведению, оставлены в шкафу. Обувь зимняя и осенняя вместе с парой туфель аккуратно упакована в дорожный чемодан. Оставалось еще одно немаловажное дело — взять расчет у Мадам.

Разговор с недовольной работодательницей прошел, как я и ожидала, на повышенных тонах. Она, разумеется, не желала отпускать одну из лучших девушек в своем заведении. Но об этом факте Мадам не говорила, наоборот,  подчеркивала, что я рушу всю свою жизнь, и вскоре мне придется довольствоваться сомнительными клиентами в портовых городах. Расчет мне в итоге не дали, а потому я гордо покинула эту обитель порока через главные двери, громко выкрикивая на всю улицу ругательства и проклятия в адрес неучтивой и скаредной Мадам. Чем повеселила всю округу и клиентов, задержавшихся на входе ради такого представления.

Теодор еще ранее по моей просьбе отправил багаж к почтовой станции, куда направилась и я, сердито тыча в пыльную дорогу сложенным ажурным зонтиком. Платье на мне было летнее, хотя и яркого красного цвета — наиболее привычной для меня расцветки. Низкий вырез позволял любоваться на белоснежную кожу, не тронутую загаром, позволительным только крестьянкам, занятым тяжелым трудом в поле. Подол длинной юбки бил по ногам спереди, а позади с боку на бок порхали оборки из ткани, подчеркивая все достоинства волнительных изгибов тела и привлекая к моей фигуре активное мужское внимание. Как говорила все та же Мадам: «Реклама двигает торговлю».

Направлялась к почтовой станции, окончательно не решив, куда подамся после увольнения из заведения. Публичный скандал дал разрядку натянутым нервам, но сыграл со мной злую шутку — теперь на то, что меня возьмет хозяйка другого приличного заведения, рассчитывать не приходиться. Никому не понравится своенравная девушка. А в том, что о моем громком уходе скоро станет известно, не сомневалась. Если раньше мне передавали через доверенных посыльных предложения о смене места работы, то сейчас наверняка слухи мгновенно долетят до предполагаемых работодателей.

На небе тяжело и величаво расползалась темная туча, при взгляде на которую становилось сразу же понятно, что в скором времени погода резко испортится. Поднялся нехороший ветер, нещадно затеребил атласные ленты на шляпке, заставив их трепыхаться и издавать хлопающие громкие звуки. Длинная юбка облепила ноги и мешала при ходьбе. Ветер дул в лицо, остужая своим напором разгоряченные щеки после эмоционального разговора с Мадам.

Почтовый двор встретил заполошным лаем встревоженных непогодой собак. Три кобеля натягивали цепи и метались в пределах своей территории. Лошади, запряженные в карету, тревожно всхрапывали, не желая отправляться в путь немедленно.

— Дорогу! — зычно рявкнул мужик на козлах, и я поспешно сделала несколько шагов в сторону, дабы не угодить под копыта.

Подковы застучали по булыжной мостовой, рессоры поскрипывали, колеса пересчитывали спицами свой путь. Почтовая карета отбыла по маршруту, я проводила ее взглядом. Есть такое необычное состояние, когда кто-то уезжает, хочется самой отправиться в дорогу и смотреть в окно на мелькающий мимо пейзаж.

— Что угодно госпоже? — вежливо поклонился мне хозяин почтового двора.

— Чего-нибудь освежиться, — отозвалась ему, делая заказ, и расположилась в зале, предназначенном для путешественников.

Особого комфорта здесь не наблюдалось, хотя было довольно опрятно, все же столица. И у приезжих с самого начала должно сложиться благоприятное впечатление от главного города нашей империи. Занавески на небольших окнах стиранные и отглаженные, на подоконниках простые цветы в горшках, столы прибраны, и служанки выглядели прилично.

— Куда собралась, милая? — проскрипел голос за моей спиной.

Обернувшись, с удивлением увидела женщину раза в два старше меня. Одета бедно, но чисто. Видимо, когда-то она была очень красивой, даже сейчас заметно, что старается следить за собой. Об этом говорил ее потрепанный, но белоснежный чепец на волосах, уложенных в затейливую прическу. Осанка гордая, спина прямая, плечи широко расправлены, только вот в глазах какая-то непередаваемая тоска. Под ее внимательным взглядом я даже поежилась. Конечно, при моем наряде разве что слепой не поймет, каким образом я на жизнь зарабатываю, но все же поблекшие светло-серые глаза оглядели меня таким внимательным взглядом, будто знали о моей жизни всю подноготную.

— Мы с вами не знакомы, — постаралась сохранить дистанцию, отвечая ей.

— И то верно, — скрипуче засмеялась она в ответ и, не дожидаясь приглашения, уселась напротив меня за стол.

Постаралась сделать вид, что меня беседа не интересует, и отвернулась к окну. А туча заволокла к этому моменту все небо, отчего все потемнело вокруг. Того и гляди дождь хлынет.

— Неужели Мадам в отпуск отпустила? Или клиент позвал? — спросила женщина так, будто мы с ней давние знакомые.

— Вам-то какое дело? — высокомерно ответила ей.

— Ты права, мне никакого, — радостно улыбнулась она в ответ. — А тебе?

— В каком смысле? — в недоумении посмотрела на нее я.

— Не надоело еще сластолюбцев ублажать?

— Послушайте … — начала я, но меня прервали.

— Раньше я тоже была, как ты. Такая же красивая, уверенная, — предалась воспоминаниям нежданная собеседница, — наглая. Работала у мадам Каролины.

— А сейчас что? — уже с интересом отнеслась к этой особе, присматриваясь.

— А сейчас я состарилась, и ни один мужчина не кидает в мою сторону заинтересованных взглядов, — со вздохом отозвалась она.

— Ваш заказ, — принесли мне кувшин с охлажденным чаем.

— Принеси нам вина, — попросила я девушку.

— Слушаюсь, — вежливо отозвалась служанка и поторопилась на кухню за новым заказом.

— Я была лучшей девушкой у Мадам, мне делали предложения, звали замуж, но я считала себя выше этого, — предавалась воспоминаниям собеседница. — Я вертела мужчинами, как хотела, ставя их на колени одним взмахом ресниц. За то, чтобы провести со мной время, платили по пятьсот серебрушек.

— Если ты так дорого стоила, то почему сейчас …

— Так бедна? — перебила она меня. — Потому что в молодости мы уверены в себе, не представляя, что нас ожидает старость. Мне казалось, что такая веселая и беззаботная жизнь будет продолжаться вечно, но постепенно поток клиентов, а вслед за ним и деньги ушли к молоденьким и веселым девушкам. Мадам стала придираться, оплата стала меньше, а клиенты старше и жаднее.

— Ты ничего не откладывала? — удивилась я. Мадам мне буквально сразу же вдолбила золотое правило: «У кого золото — тот и устанавливает правила», приучая не тратить заработанное на наряды и украшения.

— Я беззаботно относилась к жизни, — махнула рукой куда-то в сторону собеседница, — никогда не думала, что состарюсь и проживу достаточно долго.

— Ваше вино, — поставила на стол второй кувшин служанка.

Я сделала приглашающий жест своей собеседнице, и та налила в свой стакан красного, явно разбавленного вина.

— Спасибо, — поблагодарила она и отпила половину.

Я покрутила в ладонях глиняную посуду в раздумьях над ее словами.  «Неужели и меня ожидает такая же жизнь? Что со мной будет в преклонном возрасте?»

— Ты никогда не пыталась что-то изменить? — немного помолчав, задала ей вопрос.

— Никогда, — помотала она медленно головой. — Плохое вино. Когда-то я пила самые лучшие сорта, а сейчас поступила служить прислугой в дом стряпчего. Приходится смотреть за его сварливой женой, которая подозревает меня в связи со своим мужем и пытается за это отыграться.

— Невесело, — прокомментировала я и снова посмотрела в окно на улицу, где как раз в эту минуту начинался дождь.

Крупные капли падали на землю как обещание будущего ливня, прибивая пыль на дороге и обдавая запахом свежести. Воздух щекотал ноздри, хотелось дышать глубже, вдыхать разреженный воздух, и не было никакого желания улавливать рядом с собой аромат дешевого вина.

— Послушай меня, — наклонившись над столом, прошептала слегка захмелевшая женщина. — При первой же возможности бросай свою Мадам и беги от этой развеселой жизни, где все погрязло в пороке и разврате. Возьми свою судьбу в свои руки и покажи смачный кукиш противным богам, пристроившим тебя в заведение. Построй свои планы на будущее, используй малейший шанс повернуть реку жизни на свою мельницу, только тогда ты будешь счастлива. И не верь тому, кто будет обещать тебе золотые горы, стараясь вернуть за ажурные двери борделя. Отец продал меня Каролине в двенадцать лет, тогда не было выбора, но позже я по собственной глупости оставила все как есть, о чем сейчас очень жалею. А у тебя еще все впереди, ты можешь изменить свою судьбу и обмануть хищного дракона. Используй любую возможность вырваться из плена заведения, где деньги легко достаются и тратятся так же.

Я оторопело внимала этим словам. Каждый раз, когда женщина открывала рот, до меня доносился запах вина как напоминание о моих захмелевших клиентах. Сейчас эта ассоциация очень четко предстала перед внутренним взором. Мелькание мужских лиц, их предвкушающие улыбки и похотливый блеск глаз. И тут же на меня смотрели выцветшие бледно-голубые глаза, заставляющие прислушаться к словам о переменах. Я четко ощущала эмоции собеседницы — презрение к жизни в борделе, к себе и загубленной жизни в утеху мужчинам. Создавалось ощущение, что она видит во мне себя и дает совет себе самой из прошлого бросить все и начать новую жизнь.

Медленно поднялась на ноги, и в этот момент молния раскроила черный небосвод. Раскаты грома разорвали шелест дождя за распахнутыми еще при летней дневной жаре окнами. Меня впечатлило символичное совпадение. Встревожено посмотрела на усилившийся ливень, предчувствуя, что сейчас в моей жизни будет тот самый поворот, о котором говорила подвыпившая собеседница.

— И платье смени. Оно не подходит для новой жизни, — плеснув в свой бокал еще вина, проговорила женщина, старательно выговаривая слова.

— Платье чем тебе не угодило? — перевела взгляд на бывшую товарку, но та совсем захмелела и больше не обращала на меня внимания.

Женщина опустила голову и что-то шептала глиняному стакану, кажется, жаловалась на свою судьбу. Я расплатилась за холодный чай и вино и попросила комнату, чтобы привести себя немного в порядок и успокоиться после странного разговора.

— Подскажите, когда отправляется почтовая карета на север? — поинтересовалась у служанки.

— Через два часа, — вежливо отозвалась она, поглядывая на оставленный мной столик.

Впрочем, теперь меня мало заботила собеседница, ей вполне хватало общества кувшина вина. Я поторопилась в крохотную комнату, куда по моей просьбе перенесли мои сумки.

— Платье. Чем ей не понравилось мое платье? — озадачилась я, рассматривая себя в небольшое мутное зеркало, висящее на стене. — Вызывающе немного, но я уже давно привыкла к цвету и фасону.

Раскрыла сумки и начала перебирать свой гардероб. Нет, не было у меня там простых вещей, носимых обывателями. Вся моя одежда была призвана привлекать внимание. Под руку попалась теплая шаль темно-серого цвета из натуральной шерсти. Даже помню, когда ее покупала. Тогда так же, как сейчас, начался сильный дождь, и я пожалела тонкий шелк платья, потому купила в лавке недорогую вещь, а затем выкинуть рука не поднялась. Сегодня же запихивала в сумки только то, что принадлежало лично мне, потому серая шаль оказалась в моем багаже. Что ж, в такую погоду она вновь сослужит мне добрую службу.

Волосы уложила в высокую прическу, убрав локоны под шляпку, летний  ажурный зонтик от солнца отправился в сумку, с губ стерла карминовую помаду, которую нанесла по привычке. Если менять свою жизнь, то нужно начинать с внешности.

Не могу сказать, что я окончательно решилась на предложение незнакомки. Мне до конца не верилось в достоверность ее истории. Слишком много вопросов возникало. Если то, что она рассказала — правда, то я понимала ее решение оставить все в тайне. Никакая подруга или знакомая не в состоянии даже из лучших чувств хранить долго такой секрет. Здесь же женщина рассчитывала, что, обратившись к человеку моей профессии, может рассчитывать на щедро оплаченное молчание. Пятьдесят тысяч золотых! Очень приличная сумма, чтобы начать новую жизнь хоть в столице, хоть в провинции, не оглядываясь на прошлое. Я вполне могу построить себе такую жизнь, как захочу. Бывшая работница увеселительного заведения права в одном — молодость быстро проходит, и о своем будущем надо позаботиться заранее. Я никогда не задумывалась о судьбах тех девиц, что достигали возрастного предела и покидали Мадам. Куда они отправлялись? Как сложились их судьбы? Конечно, я не получила расчет за полмесяца, но все же надеялась, что смогу выбить из бывшей работодательницы причитающееся жалованье. Мне хватит характера вернуться обратно в заведение и вытребовать деньги. Новую жизнь уже сейчас нужно строить на что-то.

— Госпожа, карета на север готовится к отправлению, — раздался голос служанки из-за двери. — Вы едете?

— Да! — решительно крикнула в ответ.

Незнакомка назначила встречу на первом перегоне. Вот там и буду принимать окончательное решение. Я еще ее мужа не видела, хотя опыт в общении с мужчинами мне подсказывал, что проблем с ним не будет.

Серая шаль защищала от дождя, согревала и скрывала мой вызывающий наряд, а почтовая карета по вмиг раскисшим дорогам увозила мою скромную персону в окружении других пассажиров на север. Как мне сообщил кучер, первый перегон будет лишь после четырех часов езды, а значит, мы прибудем туда далеко за полночь. Откинувшись на обитую кожей спинку сиденья, сложила руки на груди, плотнее закутавшись в теплую ткань, и постаралась подремать. Хотя организм и был уставший, но привык в это время бодрствовать, потому сон никак не мог сморить.

В голове всплывали обрывки разговоров с обеими незнакомками, и меня удивляли эти странные совпадения. Женщина зашла средь бела дня в заведение, которое порядочные супруги не посещают, и обратилась именно ко мне. Не занятая с клиентами, прониклась любопытством к неожиданной посетительнице, но все же не могла не озадачиться тем обстоятельством, что ей настолько повезло встретить именно меня. Вторая странность — нервный рабочий день, точнее, ночь, а наутро допрос из-за кражи, хотя Мадам права, у нас всегда все было прилично в этом вопросе. И третья странность — мне довелось случайно столкнуться с бывшей девушкой из борделя, так активно убеждающей меня бросить заведение, пока есть возможность. Я привыкла доверять своей эмпании и, прислушиваясь к чувствам таких разных женщин, понимала, что они обе были со мной откровенны. Все вроде бы пока складывается удачно. Только меня мучил один вопрос: для кого? Кому боги благоволят в этой ситуации?

Буду решать проблемы по очереди, решила, не найдя ответа. Может быть, действительно я приглянулась кому-то из богов, и он решил помочь неизвестно за какие заслуги. Или, наоборот, устроить грандиозную подставу. В общем, ухо надо держать востро и при разговоре с незнакомкой вести себя осторожно. В том, что она не представилась, нет ничего удивительного, ведь женщина пришла в дом терпимости, здесь часто не называют себя, но дальше ей придется раскрыть свое инкогнито.  

Карета замедлила ход, заскрипев рессорами на повороте, невдалеке послышался ленивый лай дворовых псов. Мелькнули факелы в руках у выбежавших слуг, а после распахнулись дверцы, впуская внутрь салона, согретого дыханием пассажиров, влажный воздух летней ночи. Зябко повела плечами и потянула носом, почуяв запах позднего ужина, доносящегося из приоткрытой двери почтовой станции.
Кто из богов затеял игру с Кетрин? Как думаете, что принет ей внимание Судьбы, Триумфа и Заступницы?
Пишите комментарии, ставьте сердечки и добавляйте в избранное, чтобы не пропустить обновления.

— Я Кетрин Гротт, меня должны были ожидать, — тихо произнесла, подойдя к хозяину почтовой станции.

Мужчина внимательно осмотрел меня, легкая насмешливая улыбка коснулась его потрескавшихся губ, а потом он только кивнул в ответ, прихватил масляную лампу и направился куда-то внутрь дома. Пропустив его всего на несколько шагов вперед, последовала за хозяином. Не понравился он мне  очень. Было в нем что-то нехорошее, запросто может оказаться, что он ведет нелегальный бизнес. Хотя все, что от него доносилось — это желание хорошо заработать. Не может же он меня попытаться кому-то продать? Впрочем, я не невинная девица, чтобы бояться таких ситуаций, хотя мне совершенно не хотелось терять своей свободы, тем более что впереди маячила работа, оплачиваемая весьма щедро.

Мужчина без стука распахнул скрипнувшую дверь и жестом показал, чтобы я входила. Опасливо, но стараясь не показать своего страха, подошла к открывшемуся проему, откуда лилось ровное магическое освещение, что оказалось весьма неожиданно для почтовой станции, где не заботились об удобствах пассажиров, предлагая лишь быстрый ужин и смену лошадей.

— Входите, Кетрин, рада, что вы приехали, я очень надеялась на скорую встречу, — раздался знакомый женский голос.

Но я все же шагнула внутрь, и дверь за моей спиной тотчас захлопнулась. От неожиданного звука обернулась и с удивлением пронаблюдала, как по контуру дверного проема пробежалась магия, отгораживая комнату от всех, кто находился в темном коридоре. За перегородкой раздалось тихое ругательство, поминающее бездну и всех предков моих и незнакомки, а потом все затихло.

— Я поставила полог тишины, чтобы спокойно поговорить и не бояться быть подслушанными. Хозяин почтовой станции был очень любопытен, — сквозь улыбку произнесла женщина.

Она вышла из-за стола, и теперь я могла отчетливо ее рассмотреть. На вид ей было больше тридцати, но если она маг, а полог тишины подтверждал мою догадку, то незнакомка могла быть значительно старше. Невысокая, скорее очень худая, она выглядела изможденной, как после изнуряющей болезни. Впрочем, ведь она упоминала, что недавно потеряла ребенка, так что ее состояние становилось вполне объяснимым. Темно-каштановые волосы убраны в высокую, но скромную прическу, небольшая летняя шляпка лежала сейчас на столе. Лицо красивое, утонченные черты лица сразу говорили о том, что передо мной аристократка. Широкий разлет темных бровей, изящный нос и карие глаза, чуть сжатые губы. Пришлось еще раз признать: такая женщина может вскружить голову практически любому мужчине. В какой-то момент мне стало искренне жаль, что она не может быть по-настоящему счастлива в браке, лишенная возможности испытать материнство.

— Рассматриваете? И как? — улыбнулась мне незнакомка.

— Вы очень красивая женщина, — озвучила ей свой вывод.

— Что ж, из уст женщины, видевшей много красивых дам в своей жизни, это хороший комплимент, — сказала незнакомка и вернулась на свое место за столом. — Кетрин, присаживайтесь и поужинайте, наверняка проголодались за время дороги.

— Да, очень, — согласилась с ней я. — Спасибо.

Она лишь кивнула на накрытый для позднего ужина стол.

— Вы были так уверены, что я приеду? — первой нарушила повисшее молчание, отведав приличного куриного супа. Моя собеседница даже не прикоснулась к еде.

— В этой жизни ни в чем нельзя быть уверенной абсолютно, — отозвалась незнакомка. — Скажем так, я очень надеялась на нашу встречу и подготовилась.

— А если бы я не приехала? — тут же поинтересовалась у нее.

— История не любит сослагательного наклонения, — ответила она мне.

— И все же, — не отступила я.

—Заплатила бы хозяину за комнату и продолжила свой путь дальше, — пожала плечами женщина.

— Я не об этом, — нетерпеливо сказала я. — Меня интересует, стали бы вы искать еще кандидатуру для вашего мужа?

— Справедливый вопрос с твоей стороны. — Она задумчиво повертела ложку в руке. — Но повторюсь, ты здесь, а значит, судьба распорядилась прожить эту жизнь так.

— Вы настолько доверяете богине судьбы? — удивилась я.

— Да, мне приходилось очень часто полагаться на ее руководство, и в итоге я приняла ее покровительство. — С последними словами женщина продемонстрировала медальон с изображением богини, вытащив его из-за выреза платья.

Странный выбор. Обычно богиню Судьбы выбирают военные, чтобы просить защиты на ратном поприще. Женщины предпочитают искать поддержку у богини Заступницы, покровительствующей в супружестве, материнстве, а также больным и нуждающимся. А вот таких азартных богов, как Судьба или Триумф, вечно играющих не только жизнями людей, но и судьбами империй, предпочитали амбициозные мужчины. Но теперь мне становилось понятно, почему все складывалось так, чтобы мы вновь встретились с незнакомкой. Кстати!

— Мой отец военный, и именно он привил мне любовь к богине Судьбы, — с улыбкой закончила свою фразу собеседница.

— Госпожа, вы знаете мое имя, но свое так и не назвали, — вежливо проговорила я, внимательно следя за ее реакцией.

До меня очень четко донеслось удивление, изумление и чуточка страха. На лице было написано только вежливое внимание, а вот все остальное мне удалось прочувствовать. Женщина находилась в смятении. Хотя, казалось бы, что особенного в имени? Но что-то ее озадачивало, и она никак не могла решиться произнести его.

— Зови меня Ингрид, — в итоге решилась ответить она.

— Госпожа Ингрид, а дальше? — настаивала я, хотя очень вежливо.

— Моя фамилия ничего не значит, — спокойно ответила женщина и посмотрела прямо в глаза.

— Хорошо, — немного помедлив, отозвалась я, — Тогда расскажите мне о вашем муже.

— С моим мужем мы вместе очень давно. — При упоминании супруга лицо женщины озарилось тихой радостью, было заметно, что ей очень приятно говорить о нем. — Мы всегда мечтали, что наша семья будет большой, что мы будем растить детей, даря им свою любовь, делясь знаниями и жизненным опытом, надеясь получить от них ответные чувства. Мой муж очень хотел, , чтобы у него родится сын, впрочем, уверена, девочкам он был бы рад не меньше. Хотя он с очень жестким характером, властный, но я точно знаю, что своим детям он подарит всю свою любовь.

Ингрид замолчала, взгляд был направлен куда-то мимо тарелки с супом, к которому она так и не прикоснулась, а ее задумчивость рассказывала мне гораздо больше, чем слова. На лице мелькали лишь оттенки эмоций, а я четко улавливала огромное чувство взаимной любви между обоими супругами. Женщина говорит, что очень долго замужем, но любит от этого своего избранника только сильнее. Даже по-доброму позавидовала ей, пожелав себе таких же отношений.

Отца я никогда не знала, мать вырастила меня одна, прося помощи у соседей присматривать за дочерью-непоседой днем, когда она уходила работать на фабрику к гномам. Денег хватало едва-едва, чтобы прожить в провинциальном городишке на границе империи. А сейчас передо мной было именно то супружеское счастье, каким я его себе представляла — долгая совместная жизнь в любви и взаимопонимании. Им не хватало лишь детей. Уверена, они с мужем были бы прекрасными родителями. И мне стало еще жальче несчастную Ингрид.

Вздохнула от такого вывода.

— Как же мы радовались моей беременности, но на охоте лошадь испугалась и понесла. Я не сразу смогла остановить перепуганное животное, меня выбило из седла, и тогда я потеряла ребенка, — продолжила свой рассказ Ингрид.  — Несколько лет мы ждали, пока организм восстановится, и все же меня постигла новая утрата, а потом еще и еще. В последний раз я почти выносила дитя, оставалось немного, но беременность вновь прервалась. Причем встал вопрос о моей жизни. После этого случая целитель сказал, что я не могу забеременеть. Это было для меня большим ударом.

— А ваш муж? — сочувственно спросила я.

— Муж старается меня поддержать, он сильный, но я знаю, насколько ему тяжело, — ответила Ингрид.

— Послушайте, но ведь хороший целитель может помочь практически в любой ситуации. Вот не верю я, что все так безнадежно. — Я положила свою руку на ее и сочувственно сжала.

— Нет, ребенка достали, разрезав мой живот. — От удивления я молча раскрыла рот.

Такие операции делаются только в исключительных случаях, когда вопрос действительно стоит о жизни или смерти.

— Целитель сделал все, что мог, спасая меня из рук Черной судьбы. — Я лишь молча кивнула на ее слова.

Известный факт, что богиня Судьбы часто оборачивается к своим приверженцам другим ликом, забирая жизни. Это слишком опасное, заманчивое на первых порах, поклонение может обернуться смертью слишком полагающихся на Судьбу.

— Сейчас мы с мужем направляемся на минеральные воды, чтобы дать возможность мне восстановиться, — грустно улыбнулась Ингрид.

— Сочувствую, — произнесла я.

— Не нужно, — спокойно ответила она мне. — Роди ребенка от моего мужа, и я вновь обрету счастье.

После всего, что Ингрид рассказала, было очень трудно отказать в ее просьбе. Я понимала, что любому ребенку в этой семье будет очень хорошо. Его окружат любовью и лаской, а она, даже не являясь родной матерью, будет обожать дитя от супруга. Мне же слишком щедро заплатят, чтобы я горевала об отданном сыне или дочке, имея возможность начать новую жизнь. В дальнейшем я тоже смогу выйти замуж и родить себе столько детишек, сколько позволит здоровье. Сейчас на одной чаше весов богини Судьбы находился не рожденный малыш, плата за которого обеспечит мне безбедную жизнь, а на второй — новая жизнь для меня и будущей семьи.

— В принципе, я согласна, но все же хотелось бы посмотреть на вашего мужа, — решилась я, — вот тогда скажу свой окончательный ответ.

— Не переживай, он тебе понравится, — широко улыбнулась Ингрид.

Именно тогда в мою душу вползло сомнение в правильности выбора. Я нисколько не сомневалась в мотивах предложения Ингрид, ее чувства я легко воспринимала. Вот только ее уверенность в том, что он мне обязательно должен понравиться, насторожила. Разумеется, отдаваясь мужчине, приятно видеть симпатичное лицо, но с другой стороны — мне заплатят за то, чтобы я предоставила свое тело, а не привязывалась к кому-то, не демонстрировала расположение, выделяя одного среди остальных мужчин. В этом и состоял профессионализм: с каждым, пусть с весьма некрасивым клиентом, вести себя так, будто он единственный на свете. За это нам платили, и если хватало мастерства для притворства, то и премия ожидала щедрая.

Ингрид рассказала о своем муже так, что он уже меня впечатлял и внушал на расстоянии как минимум уважение, одновременно вызывая неуемное любопытство. Очень хотелось посмотреть на этого представителя мужского пола, который настолько любит собственную жену.

— А что вы скажете мужу обо мне? — дойдя до этого места в своих рассуждениях, спросила Ингрид.

— Правду, — спокойно ответила она. — У нас очень доверительные отношения, и я не хочу ничего в этом менять.

— Вы сказали, что он не знает о вашей затее, — немного подумав, сказала я.

— Да, — вздохнула она в ответ. — Мне его еще придется убедить в правильности принятого мной решения.

— Простите, но если он откажется, то как тогда быть с моим вознаграждением? — озадачилась я окончательно.

— Я выплачу вам треть от обещанной суммы, — спокойно ответила Ингрид.

Мы встретились взглядами, и я поняла, что у этой хрупкой с виду женщины огромная сила духа. В ней чувствовалась та самая твердость характера, что обычно наблюдается у очень сильных мужчин. Теперь становилось понятно, почему ей приглянулась богиня Судьбы. Эта небожительница привечает только тех, кто способен вынести как успех, так и разочарование в жизни. А ведь, правда: Ингрид совсем недавно потеряла ребенка, а уже приняла такое нелегкое решение — найти женщину, способную родить наследника ее супругу. Она готова принять в свою семью внебрачного сына, полюбить, как родного, и заплатить немалые деньги за семейное счастье.

— Треть, — выдохнула я.

— Думаю, это будет хорошим стимулом, чтобы настроить себя на получение всей оговоренной суммы, — спокойно, глядя мне в глаза, произнесла Ингрид.

В этом она права. Никто просто так не захочет отказаться от предложенных денег. Что говорить, я уже представляла себя хозяйкой доходного дома, подсчитывала выручку и прибыль и прикидывала в уме варианты выгодного замужества. А треть суммы обеспечит мне безбедное существование на год, но потом нужно будет срочно искать, где заработать еще. Возвращаться в заведение к Мадам не хотелось категорически, идти на фабрику к гномам, где все еще трудится моя мать — тем более. Треть суммы меня однозначно не устраивала. Хотя, с другой стороны, за год мне может подвернуться другая возможность поменять свою жизнь.

— Окончательный ответ я дам после беседы с вашим мужем, — повторила я снова.

Доходный дом, приносящий прибыль и обеспечивающий безбедную жизнь, манил меня. Перед моим внутренним взором тут же, как предостережение, предстала бывшая девушка из борделя на постоялом дворе, пьяно бормочущая что-то себе под нос. Вот уж у кого совершенно нет будущего. А у меня пока благодаря богине Судьбы все складывалось вполне прилично.

— Я поняла, — кивнула мне в ответ Ингрид. — Что ж, думаю, мы все выяснили, и теперь можно отправляться в путь.

— Ночью? — перевела взгляд на окно, где так же стоял полог тишины. — Кажется, почтовая карета вот-вот должна отбыть. — Я поспешно поднялась на ноги.

— Это не важно, — махнула тонкой, почти прозрачной рукой Ингрид на мои слова. — У меня свой экипаж.

Экипаж — это слабо сказано. Карета аристократки не уступала своими размерами почтовой, но отделка внутри была более изысканная. Мягкие и широкие сиденья, удобные спинки, ковер под ногами и никаких сквозняков. Садясь в это богатство, не заметила никаких гербов или знаков отличий, зато охрана меня слегка напугала, выступив неожиданно из темноты. Одетые в черные одежды мужчины были гораздо выше меня, а уж хрупкая Ингрид вообще терялась на их фоне. Однако они слушались буквально движения руки, она только изредка произносила отдельные слова, но и они исполнялись быстро и беспрекословно. Оружие тихо позвякивало на них, а ржание нескольких лошадей в отдалении подтвердило мою догадку, что Ингрид подготовилась к путешествию основательно, и ее сопровождал хорошо вооруженный отряд.

Надо отдать должное Ингрид, путешествие началось комфортно. Охрана находилась по обе стороны от нашего экипажа, Ингрид задернула плотные шторки на окнах и начала устраиваться на широкой лавке, предложив мне сделать то же самое. Мне было выдано несколько подушек и пара пледов. Отказываться не стала, памятуя о тех неудобствах, что приходилось терпеть в почтовой карете.

 
За окном давно была глубокая ночь, еще немного, и летнее солнце поторопится на свой небесный путь, освещая и согревая все вокруг.

Я прикрыла глаза и только тогда поняла, как же устала за это время. Слишком много событий произошло. Скандал в заведении, мой уход, поездка и встреча с Ингрид — все произошло за несколько часов, а ощущение такое, что полжизни прошло.

Неопределенность моего положения давила и заставляла снова и снова прокручивать все события. В памяти всплывали обрывки разговоров, мои размышления обо всем — полная сумятица в голове. И все же сон меня сморил. А заснув, привиделась мне богиня Судьбы.

Эта веселая, с золотыми локонами девушка рассматривала внимательно меня, и в ее взгляде читалось искренне удовольствие от всего происходящего. Я знала, что если богиня появилась в моем сне, то это не случайно, и у меня есть возможность что-то спросить или озвучить свое пожелание. А дальше как повезет. Хотя, поговаривают, она еще та озорница, может пообещать, а потом, если сочтет, что человек не достоин, может так вывернуть, будто сделала все, но просящий в лучшем случае ничего не получит, а то и вообще все потеряет.
Кетрин в сомнениях. Что Судьба придумала?
Ставьте сердечки, пишите комментарии и не забывайте добавлять в избранное, чтобы не пропустить обновления.
Приглашаю заглянуть в новинку, доступную по подписке в Литгороде

— Богиня, что скажешь мне? — решилась я на вопрос.

Как-то не обращалась никогда к богам, некогда было. Да и к кому идти? Какого покровителя выбрать? Я не азартна и не насколько в себе уверена, чтобы обращаться к Судьбе или Триумфу, а до Заступницы еще рано: здоровье радовало, а заработка хватало.

— А что ты хочешь узнать? — прищурилась довольно Судьба.

Она сейчас так сильно кошку, наевшуюся вкусных сливок, напоминала, что стало не по себе. Начнет со мной играть, забавляться, а расхлебывать кому придется? Еще неизвестно, что Судьба мне подкинет в жизни, слишком уж довольна собой она была.

— Спрашивать о том, принимать ли мне предложение твоей почитательницы или нет, я так понимаю, смысла нет, — начала аккуратно, внимательно следя за выражением глаз златокудрой богини.

— Та-ак, — протянула она. — Это почему же? Может быть, я как раз пришла к тебе, чтобы посоветовать с выбором. Смотрю, человек колеблется, а я помочь могу.

Слова выговаривает так, будто кошечка мурлыкает, растягивает гласные и  грассирует.

— Потому что я уже поняла, что это именно ты привела Ингрид ко мне, — твердо ответила ей.

— Это только твои предположения, — погрозила она пальчиком с золотым коготком.

Ох, да на ней и платье все золотом переливается. Вырез низкий, соблазнительный, ножки в босоножки на каблучке обуты, ткань шуршащая, летящая. А в глазах золотой огонь полыхает, если она их распахивает и щуриться перестает. Красива богиня, этого у нее не отнять. Соблазняет, завлекает, золотом манит.

— Попросить тебя можно? — оторвавшись от созерцания переливающихся янтарей в золотых подвесках, спросила Судьбу.

— Так быстро? — немного удивилась она. — Ну что ж, проси. Даже интересно.

— Покажи свой черный лик, — с замиранием сердца попросила я богиню.

Страшно было увидеть Черную судьбу, но еще больше пугало, если накажет за такое. Ведь она и рассердиться может, ох, что тогда…

— Удивила ты меня, Кетрин, — недовольно покачала головой богиня. — Никто в первую встречу о таком не просит.

— А в какую просит? — спросила я, с трудом понимая, что говорю.

— Ни в какую, — весело улыбнулась в ответ Судьба. — От меня черной все стараются убежать или отворачиваются, если являюсь к кому-то другому.

— Они люди, не обижайся на них, — попросила неожиданно даже для самой себя я.

— Знаю, что люди, — повела недовольно точеным плечиком богиня.

Странно, но что чувствует богиня — мне не удавалось понять. Только живое выражение лица помогало ориентироваться в ситуации. Впрочем, Судьба не особенно и таилась.

— А зачем ты меня об этом просишь? — прищурилась вновь богиня, словно пыталась прочесть мои мысли. Кстати, не удивлюсь, если окажется, что она в самом деле это может.

— Хочу знать, чем для меня может обернуться жажда легкой наживы, — дала честный ответ я.

Богиня задумчиво посмотрела на меня, даже поднесла руку к лицу и покусала белыми зубками ноготок. Золото в глазах полыхало, будто Судьба пыталась прикинуть шансы. Что ж, мне самой это было интересно.

— Что ты знаешь о том, как складывается судьба человека? — после паузы спросила меня богиня.

— Да как она может складываться? Летит человек по жизни, как лист бумаги. С рождения он чистый и белый, а со временем на нем появляются разные мазки. Если это грязь, то листок становится серым, мрачным, если это радужные цвета, то на нем к концу жизни можно рассмотреть картину художника, автором которой был сам человек, — дала ей ответ.

— Все так, только немного не так, — произнесла Судьба. — Ты рассуждаешь о жизни как о листе, летящем по ветру. А что скажешь о ветре, что его направляет?

— Как повезет, лист не может управлять ветром, — пожала плечами в ответ.

— Лист бумаги, как ты правильно сказала, не может управлять ветром, но вполне может его использовать. Например, корабли, они идут своим курсом при любом дуновении. Им страшен только полный штиль, что случается весьма редко, — сказала Судьба.

— А еще ураганы и сильные бури тоже весьма опасны, — тут же вклинилась я в ее рассуждения.

— Опасны, но жизнь вообще коварная штука. Ты обратила внимание, что еще никто живым из нее не выбрался? — рассмеялась мне в лицо богиня Судьбы.

И как это понимать? Она считает, что я совершаю ошибку, собираясь принять предложение Ингрид, или, наоборот, позарившись лишь на треть вознаграждения? Почему-то мне казалось, что ее муж откажется от меня, не одобрив эту затею.

— Не о том сейчас речь, — отсмеявшись, произнесла Судьба. — Я бы стала рассматривать жизнь людей как ленту или дорогу. Вот она тянется, бежит прямо или извивается — это не столь важно — и доходит до такого места, где нужно принять судьбоносное решение. Не каждый на это способен. Многие продолжают существовать, плывя по течению, в твердой уверенности, что от них ничего не зависит. Однако они сделали свой выбор, хотя и не поняли этого. Ничего не менять — это тоже решение. За каждым сделанным шагом плетется своя цепь событий. Люди часто обвиняют меня в том, что это я им выстраиваю плохую жизнь, а на самом деле — даю шанс ее изменить. Только выбор остается за ними.

— Но ведь он иногда бывает неосознанный, — возразила я.

— Но это не означает, что человек не несет ответственности за свою жизнь, — ответила мне Судьба. — Подумай сама, разве можно винить богиню в том, что она предлагает изменить свою судьбу? Только часто не очень хочется отказываться от привычного уклада жизни. Кому-то сложно уехать на обучение из родительского дома, а кому-то признаться в своих чувствах любимому. Третий не может решиться бросить убыточную торговлю и попробовать себя в другом деле. Вот ты, например, — резко поменяла богиня тему, — сколько бы еще собиралась оставаться в борделе, если бы к тебе не пришла Ингрид?

— Не знаю, — несколько опешив, ответила я.

— Я направила к тебе Ильзу, чтобы ты увидела свое будущее без перемен, — сообщила мне довольная богиня.

— Это я уже поняла, — отозвалась я ворчливо. — Только больно уж все гладко складывалось.

— Хм, хочешь перемен через проблемы? — задумалась тут же Судьба.

— Нет, нет, это я к тому, что сразу стало понятно — к этому делу кто-то из богов руку приложил, — поторопилась заверить ее я.

Не хватало еще решать проблемы и преодолевать трудности. Мне вполне хватало и того, что у меня есть сейчас.

— Нет, ты определенно права! Слишком все гладко, — тряхнула своими золотыми кудрями богиня. — Будут тебе проблемы, да такие… — протянула она так сладко, что сердце обмерло.

— Не надо, пожалуйста, — запинаясь, попросила ее и прижала в испуге руки к груди.

— А вот и первая просьба, — обрадовалась Судьба тут же.

— Вторая, — поправила я.

— Что вторая?

— Вторая просьба. Первая была — показать твой черный лик.

— Ох, твоя правда, совсем забыла. Но это так невесело, — протянула мне в ответ Судьба. — Хотя почему бы не исполнить?

Если до этого вокруг все было светло и золотилось от образа богини, то в тот миг, когда она повернулась ко мне другой стороной, все почернело вокруг. У Судьбы не было спины. Я снова встретилась с коварным божеством. Лицо почти серое, в глазах — черное пламя, волосы цвета воронова крыла, одежда — как у вдовы, с глухим воротом и длинными рукавами. Губы недовольно сжаты, а из-под длинных рукавов черного платья выглядывали не изящные кисти, а узловатые костяшки пальцев.

— Ну как? Хороша? — глухо проговорила недовольным голосом Судьба.

— Страшно, — ответила ей честно я.

— Это хорошо, это правильно, — кивнула она мне. — Если бы солгала да сказала бы, что по нраву, только такой я бы за тобой и смотрела. А в черном лике характер у меня скверный.

И захохотала громко. Жутко. С надрывом.

 От ужаса мурашки побежали по коже, волосы на голове зашевелились. Вот она — настоящая, азартная богиня Судьбы. Только от твоей удачи зависит, каким ликом к тебе она повернется. Мне еще повезло, что ко мне пришла Судьба, а не Война. Та богиня злее всех остальных, редко кому показывается в добром облике, предпочитая нести с собой разруху и голод.

— Что ж, будут тебе трудности, — оглядела меня еще раз очень внимательно черными глазами Судьба.

— Я… — от волнения облизала пересохшие губы, —  совершаю ошибку? Если соглашусь, то умру?

Черная судьба всегда приходила для того, чтобы забрать жизнь людей. Ей было без разницы, от болезни человек мается или попал в переделку. Жестокость азартной богини не знала пределов, она с легкостью разлучала любимых, родных.

— Умрешь? — переспросила Черная судьба и ненадолго задумалась. — Нет, это не интересно. Поживи еще, будет забавно наблюдать за всеми вами. Нет, определенно, не ты умрешь.

— А кто? — встревожилась не на шутку, уловив легкую оговорку богини.

— Со временем все сама узнаешь, — последние слова донеслись до меня уже из мрачного облака.

Громыхнуло так, что я испуганно ахнула и распахнула глаза, в миг проснувшись. Карета плавно покачивалась на хороших рессорах. Не удивлюсь, если она снабжена магическими гасителями, помогающими с комфортом преодолевать даже самый длинный путь. За окном лило как из ведра, молния полыхнула в отдалении, и я начала безотчетно считать. Громыхнуло на десяти. Гроза очень близко. Ветер трепал одежду наших охранников, но они сидели на лошадях с той же выправкой, не сгибаясь под сильными порывами. Мокрые плащи взлетали, напоминая крылья огромных птиц или даже драконов, головные уборы походили на шлемы, у многих теперь хорошо было заметно оружие, прикрепленное к поясу.

Новая молния располосовала почти черное небо, и гром грянул практически сразу. Мы попали в грозовой фронт, и если нам не повезет, то следующий удар вполне может угодить в карету. Я не погибну — это мне обещала богиня Судьбы, а Ингрид? Встревожено посмотрела на спутницу.

В полумраке кареты ее лицо выделялось на мягких подушках, глаза широко распахнуты, но в них не промелькнуло и тени испуга. Будто она тоже знала, что смерть в ближайшем будущем ей не грозит.

— Дождь, — произнесла я, чтобы хоть как-то развеять молчание между нами.

— В горах дождь летом обычное явление, близость моря сказывается, — тихо отозвалась Ингрид.

Она произнесла эту фразу таким слабым голосом, что я всерьез забеспокоилась о ее состоянии.

— Как вы себя чувствуете? — Я пересела к ней на скамью и положила теплую ладонь на ее лоб.

Прохладный.

— Каждое утро мне тяжело просыпаться и вспоминать о том, что я больше не могу иметь детей, — произнесла она. — Не беспокойтесь, подайте мою сумку.

Я поискала ее глазами и заметила рядом с головой Ингрид. Квадратная сумка из коричневой кожи висела на специальном крючке. Сняла и протянула Ингрид. Она медленно приняла вертикальное положение, достала квадратный пузырек из темного стекла и поднесла к губам. Запахло полынью и пустырником.

— Успокоительное? — поинтересовалась я.

— Особый состав, — ответила она, — мне целитель сам приготовил. Успокоительное и в то же время для поднятия сил. Тревожиться перестаю, но в сон не клонит.

— А мне можно? — попросила я.

— Волнуетесь? — вскинула она на меня глаза, но пузырек протянула. — Два глотка.

— Волнуюсь, — не стала скрывать и послушно отпила указанную дозу.

— Кетрин, мой муж очень хороший. Все, что нам будет нужно — это убедить его в правильности моего плана. Он никогда вас не обидит, а все сложные вопросы я возьму на себя.

— Госпожа Ингрид, вы же сами толкаете своего мужа на измену, — мягко проговорила я.

— Я много думала об этом. — Она слегка свела брови к переносице. — Физически, в этом ты права, все будет выглядеть как измена, но душой Дрегас останется моим. В его чувствах я более чем уверена. Все, что мне останется сделать — это убедить в том, что подарив нам таким образом наследника, он не нанесет мне обиды.

— Вы странная женщина, — покачала головой на ее слова я. — Собираетесь убеждать собственного мужа, что его измена вас не ранит.

— Кетрин, когда вы встретите своего единственного, то потом сможете понять мои чувства, — улыбнулась она мне в ответ.

— Нет, такого самопожертвования я никогда не смогу понять, — уверенно сказала я.

— Мы предполагаем, а Судьба подкидывает такие ситуации, что либо человек становится сильнее, либо ломается на любом жизненном отрезке, — грустно улыбнулась мне Ингрид, затем положила свою руку на мою и слегка сжала. — Мы все преодолеем. Я обещаю, что все в итоге закончится хорошо, нужно лишь достойно прожить этот год.

У меня такой уверенности в будущем не было. Я все еще сомневалась, нужно ли принимать щедрое предложение. Ингрид, безусловно, внушала доверие, ее чувства я читала, как открытую книгу, она честно говорила о том, что заботило и тревожило. Как женщина, я соглашалась с разумностью ее решения, однако такое самопожертвование далеко от моего понимания. С ее слов, Дрегас не казался чудовищем, и с ним не должно быть проблем. Кроме того, меня вполне устроит и треть от вознаграждения, если «наш муж» откажется от затеи. Только что-то мне подсказывало, что Ингрид не остановится на полумерах, она будет стремиться к тому, чтобы принести счастье в свою семью. Что ж, придется признать — среди аристократов тоже бывают порядочные люди.

На узкой горной дороге бушевала стихия. Дождь шел, не переставая, с шумом падая на крышу кареты, стуча в стекла дверей. Серо, ветрено, сыро, гром, молнии, полыхающие в опасной близости, как нельзя лучше отражали мое внутреннее состояние. Я металась в своих мыслях и рассуждениях. Такой шанс выпадает не каждому, но и условия сделки весьма необычны. На что решиться? Мои мысли возвращались к господину Дрегасу. Рассмотрев все возможные варианты, решила так: посмотрю на «нашего мужа», а потом уже буду определяться.

Подковы лошадей неожиданно застучали по брусчатке. Дорога и до этого шла по каменистой горной местности, но теперь покрытие под ногами было явно рукотворное. Я с любопытством приблизилась к окну, стараясь рассмотреть хоть что-то сквозь пелену дождя. С моей стороны отвесная скала стала отступать, высвобождая больше пространства для людей и строений, которые стали мелькать, сиротливо притулившиеся к каменной громаде. В окно с другой стороны кареты виднелись лишь тяжелые черные  тучи, лениво проплывающие между гор. Только тогда поняла, насколько мы высоко поднялись по горному серпантину.

— Приехали, — оживилась Ингрид.

— Здесь ваш дом? — поинтересовалась я, понимая, что это конец нашего пути.

— Орлиное гнездо, — с гордостью ответила она. — Небольшой домик в горах.

— Интересно, здесь есть цивилизация? — пробурчала я, вспоминая дома тех людей, что жили вдали от столицы. А уж про жилища тех, кто работал на фабриках гномов, и говорить не хотелось.

— Не беспокойтесь, все удобства присутствуют, — заверила меня хозяйка владений.

Карета остановилась, и дверца открылась. Ингрид поднялась и оперлась на протянутую мужскую руку.

— Дрегас уже прибыл? — поинтересовалась она у мужчины.

— Да, — был короткий ответ.

— Кетрин, здесь стоит защитный полог от непогоды, можете смело выходить, — позвала меня Ингрид.

Опасливо высунув нос, заметила, что нас окружает что-то наподобие воздушного коридора, по стенам которого стекала непрерывным потоком дождевая вода. Брусчатка под ногами была мокрая — небольшие ручейки находили углубления и стекали в одном направлении, не образовывая луж, но на голову ничего не лилось, что весьма обрадовало. Несмотря на заверения в том, что удобства присутствуют, сушить длинные волосы и намокшее платье без магии — весьма длительная процедура.

Воздушный коридор защищал от дождя, но не изолировал от шума. От каждого раската грома я вздрагивала, тихо поминая Бездну. Ингрид шла первой, охрана осталась у кареты, а впереди нас ожидали слуги у гостеприимно распахнутых дверей. Хозяйка приветливо поздоровалась с каждым, называя по имени, меня представлять не стала, но никто из них не проявил чрезмерного любопытства, лишь почтительно склонившись при нашем прохождении мимо них.

— Дрегас уже здесь, — взволновано проговорила Ингрид. — Кетрин, я хочу вас сразу же познакомить. Будет такой эффект внезапности.

— Может быть, не стоит так быстро? — ухватила ее за рукав, стараясь притормозить ее.

— Нет, я лучше знаю своего мужа, — улыбнулась она.

Пришлось согласиться с ее доводом и молча следовать за ней дальше по дому. Он и в самом деле был небольшой по размерам, но удачная планировка как будто раздвигала пространство.

— Торонт, где Дрегас? — спросила Ингрид у появившегося на нашем пути целителя.

Торонт выглядел весьма представительно с благородной сединой на висках, кое-где были заметны морщины на лице, лишь подчеркивая его мужскую красоту. Он почтительно, но коротко поклонился, приветствуя нас, кинул в мою сторону быстрый взгляд и ответил глубоким бархатистым голосом:

— Он в кабинете, прибыл всего полчаса назад.

— Замечательно! — чуть ли не подпрыгнула на месте от радости Ингрид.

— Вы не представите нас? — попытался остановить ее вежливым вопросом Торонт.

— После! У меня срочное дело к Дрегасу! — уже на бегу выкрикнула ему Ингрид, утаскивая меня за руку.

Я обернулась и успела заметить озадаченное и недовольное выражение лица господина Торонта, которым он нас проводил. Кажется, здесь всегда соблюдали церемонность, а почти детский поступок хозяйки дома не пришелся по вкусу целителю, но возражать он не посмел.

— Дрегас, как же я соскучилась! — распахнув дверь, влетела в кабинет Ингрид.

— Дорогая! — воскликнул «наш муж» и подхватил в свои объятия жену, закружив вокруг себя.

В глазах обоих супругов было столько счастья от долгожданной встречи. Их чувства были радостными и неподдельными, они наслаждались моментом, посылая друг другу столько любви и нежности, сколько могло вместить в себя сердце человека.

А на меня медленно и верно наползал ужас понимания. «Наш муж» — дракон! Бездна, только не это!