Наследник для императора-дракона. Право первой ночи

— Ваше Величество? — с испугом выдохнула я. — Что вы здесь делаете?

Дверь ударилась о дверной косяк так, что с потолка посыпалась штукатурка.

В моей спальне — там, где я ждала своего законного супруга, — на пороге стоял он.

Эрэйн Норвелл.

Император-дракон.

Он был на две головы выше меня — широкоплечий, мощный, с длинными, тёмными волосами, убранными в высокий хвост, в расстёгнутом чёрном камзоле, расшитом золотой нитью.

По его лицу ходили желваки, соболиные брови были сведены вместе, резкие, словно высеченные из камня черты лица искажались — то ли пренебрежением, то ли превосходством.

Я не могла понять.

Красота императора-дракона была мужественной, хищной, опасной.

Я никогда не видела его вживую, и когда он внезапно прибыл на мою церемонию бракосочетания, я уже поняла — это не просто так.

Его сила не требовала доказательств — она давила, лишала воздуха, заставляла подчиняться ещё до приказа.

Взгляд был тяжёлым, тёмным, обжигающим, будто он уже решил мою судьбу.

От него веяло властью, железной уверенностью и тем опасным мужским притяжением, от которого дрожат колени и хочется бежать без оглядки.

Моя драконица внутри застучала клыками от страха и спряталась так глубоко, где её невозможно было достать.

Меня заколотило. По телу прошла мелкая дрожь.

Я не могла вынести его ауру — мощного, свирепого зверя, что смотрел на меня из человеческой оболочки.

А что если узнает, кто перед ним? Что если почувствует мою особенность?

Мне тогда не жить!

Таких как я истребили только по праву рождения.

Глаза императора драконов изменились — из тёмных они стали жёлтыми.

По его шее побежала чёрная, чешуйчатая полоса.

— Я пришёл исполнить супружеский долг, вместо твоего мужа, — утробно прорычал император.

У меня внутри все обмерло от страха, я не могла не вздохнуть не выдохнуть.

— Ч-что?.. — я стала заикаться, попятилась назад.

Лопатками я ударилась о стену. Сдавила горло рукой, пытаясь вдохнуть. Другой сжала ворот халат.

Я была такой слабой.  Как же остро я это ощущала в это мгновение! Я не оборачивалась никогда драконицей, не могла выпустить даже когти для защиты. Потому что это было опасно — для нашей с ящеркой жизни.

Идти против императора всех драконов — это заведомый проигрыш. Даже если я выбегу на балкон, спрыгну и  у меня получится расправить крылья, он поймает, как коршун птицу.

Сожмёт в когтистых лапах — и я испущу дух.

Я хотела прожить долгую, тихую жизнь с хорошим мужем.

И, если бы боги были милостивы, никто и никогда не узнал бы, кто я на самом деле.

А сейчас…

— Но вы мне не супруг. И я… не одета. Я должна просить вас уйти…

— Ты ничего не можешь просить и требовать, — император драконов в два шага преодолел расстояние между нами и навис надо мной.

Меня трясло. Я только что вышла из ванной, дожидалась супруга после обряда бракосочетания. И вот… дождалась.

— Но…

— Без «но», Ассоль. Я возьму то, что пожелаю. А желаю я — тебя.

— У меня есть супруг! Мой Генри…

— Твой муж развлекается и вполне тоже отлично проводит время.

— Это неправда! — дыхание снова перехватило. Перед глазами заплясали мушки.  

— Пойдём, я тебе кое-что покажу, — процедил император.

Его голос прокатился по комнате низким раскатом, словно над самым замком разверзлась гроза. Он не повышал тон — в этом не было нужды. Слова ложились тяжело, давили, проникали под кожу, заставляя тело реагировать быстрее разума.

Я заметила, как Его Величество был зол. Хотя это я должна была злиться.

Ведь об этом праве первой ночи никто и никогда не вспоминал многие десятилетия!

И почему именно со мной император решил им воспользоваться — да ещё и злился от этого?

Или я чего-то не понимаю?

И чтобы запудрить мне голову, император придумал ложь! Я не верила ни единому его слову.

Я не могла просто поверить!

Мой Генри был так красив, учтив, хорошо воспитан — единственный наследник старого барона.

Он ведь признавался мне в любви, целовал мне руки и терпеливо ждал моего согласия на брак целый год.

Его Величество сделал еще шаг — всего один, но пространство между нами сжалось, будто воздух стал плотным и вязким. Мне показалось, что стены придвинулись ближе.

Колени предательски ослабли, дыхание сбилось, а по позвоночнику прошла горячая волна, от которой хотелось одновременно отступить и замереть на месте. Но позади меня была стена. Некуда отступать.

Его взгляд удерживал, не позволяя отвести глаза. В нём было обещание силы — грубой, абсолютной. Такой, перед которой не спорят и не просят. Такой, которая просто берёт.

Моя драконица внутри сжалась, жалобно заскулила и прижалась к самому дну сознания, признавая превосходство хищника. А я стояла, дрожа всем телом, понимая: он уже решил. И сопротивление — лишь иллюзия, данная мне для того, чтобы прочувствовать его власть до конца.

Император-дракон вдруг резко схватил меня за запястье и силой вытащил из супружеской спальни, а потом потащил по коридору. Вот тогда я действительно поняла, что все не шутка.

Меня накрыло страхом и ужасом. Сейчас я вообще не могла понять, откуда император здесь, зачем пришёл на свадебный бал барона Туманного клана.

Я спотыкалась, пока беспощадный дракон тащил меня по тёмному коридору. Музыка и смех гостей доносились приглушённо с первого этажа. Я едва держала полы шёлкового халата, чтобы те не разошлись. А потом за дверью перед который мы остановились, услыша женский стон и мужской нетерпеливый рык.

Император толкнул дверь гостевой спальни и подтолкнул меня в спину. Я вбежала туда и замерла. Магические огни вспыхнули.

Мой… супруг.

Мой любимый Генри.

Он двигался над моей кузиной, задрав той пышную юбку платья. Та стонала, подмахивая без стыда.

Я задыхалась. Сердце будто остановилось. Слёзы хлынули градом.

— Генри… — сорвалось с губ.

Дракон услышал. Генри повернулся, встал, отстраняясь от кузины. Он посмотрел на меня как на кусок мяса. Ни капли любви. Ни капли мягкости.

Я шагнула назад и врезалась в дверь.

— Ассоль. Что ты тут делаешь?

— Ты… ты… — воздух не проходил в лёгкие. Ноги подкашивались. Я держалась за ворот халата. Босые ступни смертельно замёрзли. — Зачем?

Я хотела спросить: зачем вообще нужно было на мне жениться, ждать моего ответа, ухаживать за мной целый год — чтобы что?

Вот так изменить мне в день нашей свадьбы?

Но едва могли шевелить губами.

— Да. Я сплю с твоей кузиной. И знаешь что? Плевать, что ты теперь знаешь это. Тебя тоже сегодня используют — и это буду не я. Так что увидимся утром, женушка.

— Но… но я не хочу… — слёзы хлестали. Внутри всё сжалось от боли, разочарования и унижения.

— Император не спрашивает. Он берёт и пользуется.

— Генри…

Хотела прокричать: «Помоги мне», — но тот уже отмахнулся от меня.

Я едва смогла распахнуть дверь дрожащими руками. Перед глазами всё расплывалось от слёз.

А потом в спину прилетело:

— Не забудь отмыться как следует после ночи. Я не потерплю запах другого на твоём теле… — бросил Генри.

Я вышла за дверь, позади снова послышались стоны. Я сделала пару шагов, споткнулась и упала бы на каменный пол, но меня поймали сильные руки.

— Ты всё видела. И знаешь что? — холодно произнёс император. — Он давно пользует твою кузину. Он весь пропитался ее запахом. И будет продолжать это делать. Ты ведь великодушно позволила ей гостить в этом замке.

— Пустите меня… я не хочу.

— Нет. Право первой ночи за мной. Ты забыла? Я облагодетельствую тебя, ящерка.

И он поднял меня на руки, унося в комнату.

Император драконов опустил меня на кровать.

— Ты напряжена, — сказал он глухо.

Голос ударил по нервам, как хлыст. Я вздрогнула всем телом, сжалась инстинктивно, выхода нет.

— Не… не подходи…те — слова сорвались, но прозвучали жалко даже для меня самой.

Он зарычал.

Низко. Грубо. Не по-человечески.

Этот звук прошёлся по комнате, по коже, по позвоночнику. Я вскрикнула и начала отползать к изголовью, дыхание сбилось, в груди стало пусто и больно. Ладони вспотели.

— Тихо, — приказал он. — Не двигайся.

Я замерла.

Не потому что хотела.

Потому что тело подчинилось раньше, чем я успела подумать.

— Ты сейчас выбираешь, — продолжил он медленно, отчётливо, словно вбивая слова в мозг. — Либо ты остаёшься в сознании и выдерживаешь меня. Либо я погашу тебя полностью.

— Я… не хочу… — прошептала я, чувствуя, как внутри что-то трескается.

— Хочешь ты или нет — больше не имеет значения, — холодно ответил он. — Я предупреждаю один раз. Выбирай сейчас.

Он сел на край кровати, наклонился ближе, сжал бедро, чтобы я никуда не отползала. Убрал мои волосы с одной стороны за ухо, провёл когтями по щеке. Почти нежно, ласково. Только это никак не вязалось с тем, что я видела на его лице.

Его зрачки вытянулись в желтую линию, по краю прошла красная полоса, белки окрасились черным. Никогда не видела подобный глаз.

Я ощущала всем своим существом, как он сдерживает ярость, выбивая каждое слово из себя, как он плотно сжимает при этом челюсти.

А потом его дыхание обожгло щёку. От него пахло силой, зверем, властью — так пахнет гроза, которая уже решила, куда ударит.

— Дёрнешься — будет хуже, — произнёс он тихо. — Зверь уже желает тебя. От хищника нельзя бежать, ящерка.

Меня накрыла дрожь. Не истеричная, а глубокая, рваная, изнутри. Сознание металось, искало опору, но не находило. Всё, что я чувствовала, — это его присутствие, его голос, его волю, которая медленно, неотвратимо давила мою собственную.

Моя драконица внутри не рычала.

Она скулила. Закрывала лапами морду, пряталась как можно дальше, боялась смерти.

— Не усыпляйте…

Император встал, начал снимать камзол рваными движениями, отбросил его в сторону. Я закрыла глаза, а когда открыла — он уже нависал надо мной.

Он начал ласкать меня. Но я вся была как натянутая тетива лука.

Он жадно вплёл пальцы в мои волосы, провёл носом у уха. Мурашки сразу побежали по телу.

Если он узнает, кто я на самом деле, то убьёт меня прямо тут.

Он что-то делал с моим телом и оно отзывалось. Но страх все глушил почти на корню.

Мама говорила мне, что должно быть между мужчиной и женщиной в первую ночь, и уверяла, что если я растеряюсь, мужчина всё сделает сам.

Но у меня вообще почти все наставления выпали из головы. У меня сердце болело от предательства мужа, у меня всё тряслось от того, что моим первым мужчиной станет император.

Меня пугало будущее. Меня пугал даже завтрашний день. Я потеряла опору и не понимала, что делать дальше.

— Ты сухая… — рыкнул император — резко, низко, так, что меня передёрнуло от испуга. Он сплюнул на ладонь и коротко приказал, чтобы я не двигалась. Ни на дюйм.

— Иначе будет хуже, — добавил он тем тоном, в котором не было угрозы.

Он всё сделал сам.

А когда я вскрикнула и вцепилась в его руку, широко раскрыла глаза, увидела, как его собственное лицо исказилось. Его верхняя губа подрагивала, были видны кончики клыков. Он смотрел на меня и не моргал.  По шее и груди прокатывались полосы чёрной чешуи.

Одной рукой он упирался в изголовье кровати, и там послышался треск — от того, как он сжал его. Он ждал, пока я привыкну и начну дышать.

— Дыши.

А потом приложил другую руку к моему животу, посылая магию — она пахла грозой. Я даже не знала, какой магией обладает император. Никто не знал. Это тайна за семью печатями.

Но теперь я знала, что она пахла грозой.

И только спустя время… когда всё закончилось, он запрокинул голову и на мгновение закрыл глаза. Сжал меня в объятиях и отпустил, освобождая от тяжести своего тела.  

Потом резко свёл мои ноги вместе. Рывком прикрыл мою наготу.

Я лежала неподвижно, смотрела на него. А потом заметила, что он не разделся полностью. Император застегнул брюки. Повернулся спиной. Сел на край кровати.

Перевязал черные волосы в высокий хвост. Я видела его спину, исполосованную шрамами, и даже не думала, что на императора было столько покушений — или что он тоже участвует в сражениях.

Но ещё больше меня удивил рисунок на его спине. Он шёл странными письменами от шеи и до поясницы, прятался за ремнем брюк. Но среди символов я узнала одну руну. У меня была такая же. Она блокировала мою магию. Ведь если кто-то увидит её — и всё… виселица.

Длинные волосы императора, собранный в хвост, прикрыли от меня рисунок, а потом он небрежно потянулся за чёрной рубашкой и набросил её на себя, начиная медленно застёгиваться. Все это время он смотрел в окно.

В комнате стояла тишина.

Я боялась пошевелиться. Лишь натянула на себя до самого подбородка лёгкое одеяло.

А потом император встал и снова посмотрел на меня — прожёг взглядом, тяжёлым, оценивающим.

Наклонился, поднял с кресла камзол. Из кармана он достал кошель. Подбросил его — небрежно, почти лениво. Тот упал рядом со мной, глухо звякнув.

— Это тебе, — сказал он ровно. — Купи, что хочешь.

Я не шевельнулась. Стыд и унижение смешались во мне. Щеки окрасились в красный. Он заплатил мне за ночь, как продажной девке. Я едва сдерживалась от слез.  Внутри все дрожало.

Но прежде, чем император покинул спальню, он задержался у двери.

— Я прикажу, — сказал он спокойно, не оборачиваясь. — Тебя месяц не тронет муж. Пока мое семя в тебе.

Пауза была короткой, но тяжёлой.

— Чтобы потом не было проблем с тем, кто отец.

Дверь закрылась. Я долго лежала, глядя в пустоту. Потом повернулась на бок — медленно, будто любое движение требовало усилия. И только тогда слёзы прорвались.

Я плакала тихо. Без рыданий. Так плачут, когда уже нет сил кричать.

Никто не пришёл. Никто не спросил как я. До самого утра меня не тревожили.

Когда рассвело, свет проник в комнату осторожно, почти издевательски мягко. Он скользнул по стенам, по полу, по моему телу.

Меня снова накрыло стыдом. Глухим, липким. Хотелось исчезнуть. Стереть себя. Смыть всё до основания, но я не двигалась. Лежала, уставившись в одну точку.

Я думала, думала.

Время шло. Завтрак давно закончился, уже начинался обед, но ко мне даже никто не заглянул из служанок.

Я едва оторвала сама себя от постели.

Я не виновата ни в чём!

Император был вправе воспользоваться этим варварским законом. Он это сделал.

Я жива. У меня ничего не болит, хотя мать говорила, что будет. Что мне потребуется лекарь.

Только лекарь не пришёл, хотя тот точно был в доме. Мать не смогла приехать на мою свадьбу — она уехала сразу же после Храма, но лекарь уже тогда был среди приглашённых.

Значит, Генри его не пустил сюда.

И если бы не странная, пахнущая грозой магия императора… то я бы тут так и лежала.

Я со злостью сорвала покрывало. Спустилась с кровати. Потянулась — сорочка, в которой я была, лежала на кресле, там же был и халат. Натянула всё это на своё тело.

Перед этим я успела осмотреть себя. Мое тело было чистым и без единого синяка. Как бы ни рычал дракон, но он не оставил на мне ни одного росчерка. Я не пострадала.

Раве что…

Посмотрела на деревянной резное изголовье, оно было повреждено, там остались глубокие борозды от когтей, и полностью поломанная лепнина.

Ну и моя честь, конечно.

А так…

Кажется, от Генри стоило ждать теперь большего унижения. И отсутствие лекаря в моей спальне, хотя мы с мамой долго копили на его услуги и молчание в случае чего, тому подтверждение.

Я посмотрела на кровать с каплями крови. Их было немного, но они были. Схватила постельное белье и бросила всё на пол.

Услышала, как глухо рухнул мешочек с золотом и звякнул.

— И во сколько же вы меня оценили, Ваше Величество?

Я зло начала искать его среди шёлкового белья, которое сама же и сбросила. Вытащила, выпрямилась, расправила бархатный мешочек и… замерла.

Нам с матерью такое богатство и не снилось.

Я сжала его. Там золота было мало — потому что всё было набито драгоценными камнями.

Во мне боролись стыд, унижение, пренебрежение, с которым император бросил деньги за ночь, его холодность, а еще жестокая отрезвляющая действительность.

Я ошиблась в Генри.

Я сжала мешочек так, что грани камней больно впились в руку.

Я не знала, что ждёт меня дальше. Я была готова бросить эти деньги в ноги императору и закричать, чтобы он подавился. Но я не могла этого сделать.

Я была готова бросить их мужу под ноги, но этот подлый трус даже слова против не сказал императору и предпочёл просто пользоваться моей сестрицей — безотказной и лживой Сесиль, пока я не давала ему перейти черту до брака.

Но я понимала: как бы ни жгли мои руки эти деньги, я должна спрятать их.

И точно не тут.

Раньше мужья гордились тем, что их жену брал на ложе вышестоящий лорд. Потому получали за это привилегии и деньги.

И что же получил Генри?

Пусть подавится.

Моя любовь к нему сгорела в тот же миг, как он продолжил тыкаться между юбок моей кузины.

Я накрыла живот рукой. Сжала потом ладонь в кулак.

Что ждёт меня в этом доме? Стоит сделать шаг за дверь, и я узнаю.

Мои дорогие! 
Рада вас всех приветствовать на страницах моего нового романа. Будет эмоционально и остро. 

Поддержите, пожалуйста, книгу ❤️❤️ и добавляйте ее в БИБЛИОТЕКУ. 
Приятного Вам чтения!

Я приводила себя в порядок долго. Было страшно спускаться: каждый раз, как только я представляла, что сделаю шаг за порог, внутри всё сжималось, а воздуха не хватало.

Сердце колотилось как сумасшедшее.

Я надела на себя сдержанное тёмно-синее платье — с тонким кружевом по лифу и длинными рукавами. Не пышное, но сдержанное, как раз подходящее для раннего ужина.

И за всё это время ко мне снова никто не пришёл.

Длинные рыжие волосы я убрала в сложную косу. Огромными карими глазами посмотрела на себя в зеркало. Подняла подбородок повыше. Что бы ни случилось, я должна быть сильной.

Когда-то такие, как я, были сильны… их боялись.

А потом истребили подчистую, вырезая семьи и детей.

Было больно от этой истории. Я — жалкое подобие тех потомков.

Мама всегда говорила, что я не должна вспоминать о корнях. Это будет мешать мне жить.

Нужно приспосабливаться.

И вот сейчас нужно сделать то же самое. Приспособиться.

Я вышла из комнаты. В коридоре никого не было. Прошла по нему — убранство коридора больше не трогало меня, хотя ещё недавно я всё с интересом рассматривала, собираясь перенимать дела дома. Казалось, из меня могла бы выйти хозяйка.

Сейчас моё положение было зыбким.

Я спустилась по лестнице. Наткнулась на служанку. Та остановилась, присела и почтительно поклонилась.

— Где сейчас мой муж?

Простой вопрос предполагал простой ответ. Но служанка, молодая совсем, вдруг покраснела, отвела глаза в сторону. Руками смяла белоснежный фартук.

Я сделала к ней шаг ближе. Почти вплотную.

— Как тебя зовут?

— Мелисса, леди.

— Говори как есть, Мелисса.

— Лорд Мокс отошёл в… покои.

Внутри всё скрутилось. Потому что точно не в свои покои. В них я была одна.

— Я поняла тебя.

В покои моей кузины он отошел вместе с ней.

— Все ли гости уехали?

— Нет, леди. Остались лорд Мэлс и Нирс. Они отобедали и отдыхают.

— Их семьи тоже тут?

— Нет. Остались только лорды. Семьи уехали.

— А мои родственники?

— Осталась только молодая леди Сесиль Берг.

— Накрой в малой столовой обед. И прикажи, чтобы убрались в наших покоях.

— Конечно, леди.

Она уже развернулась, чтобы выполнить приказ, но я остановила её.

— А где господин Бирм? Лекарь.

— Он покинул дом на рассвете.

— Хорошо.

Я сама дошла до столовой, где уже было чисто. Подошла к окну и так и стояла.

Рассматривать двор было интереснее, чем предаваться мыслям и накручивать себя, какая жизни ждёт меня здесь. Я сложила руки за спиной.

Двор тут небольшой, но красивый, с намёком на претенциозность: клумбы, словно это не особняк барона и небольшое поместье, а столичный дворец. Ровные, почти идеальные цветники. Каменные дорожки. Дела моего мужа шли хорошо — вернее, дела его отца.

Даже в самом особняке было много дорогой мебели, антиквариата, картин в золочёных рамках. Может, муж был на хорошем счету у короны, потому нас и почтил своим визитом сам император? 

В душе разлилась горечь стоило только вспомнить…

Стоять вот так и знать, что муж в эту секунду развлекается с кузиной, которая так просилась погостить у нас, было противно и унизительно.

Вот она, взрослая жизнь.

Не так я представляла её в свои девятнадцать. Хотя не мне жаловаться. Моя мама вообще вышла замуж за дракона старше её на двести лет. Отец был крепким, пусть и старым, но уважаемым бароном на своих землях. Только он быстро умер. Мне было тогда десять.  А опеку над нами взял его брат.

Он отобрал всё, что было у нас, и поселил нас на отшибе земель. Мама потому и не смогла прийти сюда, чтобы не опозорить меня. Хотя мне было плевать. Но вся эта мишура — кто во что одет и что о тебе подумают — была слишком важна для аристократов, особенно таких мелких как мы.

Мама как-то говорила, что особенно большие амбиции бывает именно у таких людей.

Было положено переодеваться в разные платья. Одно в Храм, другое на сам праздник. У нас не было таких денег. Мы и одно-то платье пошили для мамы из старых. Лишь купили ей новую накидку. Другие деньги мы отдали лекарю, который так и не выполнил своего поручения.

А встречались мы для обсуждения свадьбы в доме дяди — роскошном, богато обставленном. Местами мне казалось, что дядя просто ненавидит нас, но терпит. Опять же — из-за репутации.

Он выдавал маме новое платье, а стоило только Генри покинуть его особняк, как приказывал снимать его и облачаться в свое старое.

Я видела, какими жадными глазами он смотрит на мать, но та делала вид, что не замечает. Потому мы так и жили, перебиваясь чем придётся. Расплачивались за отказ мамы стать любовницей.

Я не винила мать ни в чём. С слабыми женщинами легко помыкать, когда у тебя деньги и власть.

И мой муж оказался таким же ничтожеством. Ведь именно из-за него лекарь и уехал.

За спиной раздался стук. Мелисса пришла и, так же не глядя мне в лицо, сервировала стол для обеда. Аппетита не было, но я понимала, что силы мне пригодятся. А если придётся есть при всех — я и вовсе не смогу проглотить больше пары кусочков.

Обед был вкусный, а по нашим с мамой меркам — и вовсе роскошный.

Потом я неспешно пила чай у камина, набираясь сил.

В доме было тихо. Я решила, что достаточно провела здесь времени, чтобы уже можно было подняться наверх, в общую спальню. Я не пряталась. И уже думала, что ни с кем и не столкнусь.

Только на вершине лестницы, на втором этаже, столкнулась с мужем и его любовницей, своей кузиной.

Та была до безобразия довольной, и я уже видела по глазам, что укусить она хочет побольнее.  Кузина развязно повисла на локте моего супруга, надула алые губы, а потом мерзко захихикала:

— Как спалось, Ассоль?
______________ 
Дорогие читатели. Поддержите, пожалуйста, книгу сердечками- лайками❤️. 
Я буду вам очень благодарна🙏
Это очень важно в первые дни старта.

— Спускайся вниз, Сесиль, — прозвучал строгий голос мужа. — И жди меня.

Генри был старше меня на пять лет. Волосы цвета пепла, истинный житель Туманного клана, глаза такие же серые. Он был высоким, красивым, стройным и, как я думала раньше, добрым и благородным.

А оказался он столь же самодовольным и упивающимся властью человеком, как и мой дядя.

Сесиль поджала губы, повела плечом, подхватила свои пышные лиловые юбки и пошла с прямой спиной мимо меня, не забыв толкнуть плечом.

Я удержалась благодаря перилам. Прикрыла глаза, чтобы не взорваться.

Сейчас дурой показала себя она, а не я.

Генри хмурился. Он был одет с иголочки, несмотря на то, чем занимался.

Чёрный камзол, серебряная вышивка, идеально выглаженная шёлковая рубашка, брюки, заправленные в высокие сапоги. А волосы были привычно зачёсаны назад и уложены.

Я сделала последний шаг с лестницы. Встала с супругом на одном уровне. Хотя по росту это и не скажешь — он был выше меня на голову.

— Нам нужно поговорить. Я хочу обсудить, как мы теперь будем жить.

Я кивнула. Молчала. Не знала, что должна ответить в этот момент. Тратить силы на спор и ругань я не стала. Мама говорила, что молчание — золото. Я старалась прислушаться.

«Не нужно говорить первой. Послушай, что скажут тебе». Ещё один из советов, которые она вдалбливала мне годами.

Генри молчал и просто смотрел на меня. А потом сделал шаг вперёд. Непозволительно близкий.

Он дотронулся до моей косы, стянул ленту и пропустил локоны через пальцы. Генри часто так делал. Мои волосы манили его. Только раньше я ловила в этом что-то тёплое, странное, трепетное в животе.

А теперь… нет.

Я качнула головой и сделала шаг в сторону. Генри нахмурился и словно вышел из транса. Вспомнил, что хотел поговорить.

— Я хочу, чтобы ты понимала. Сесиль останется в этом доме на месяц точно, — Генри поправил лацкан пиджака и выпрямился, заложив руки за спину. — Сейчас ты не можешь выполнять супружеский долг. А я здоровый мужчина.

Я подумала: интересно, когда бы я забеременела, он бы тоже привёз сюда Сесиль и пользовался бы ею?

Но, конечно, я промолчала. Мне нужно было узнать человека передо мной окончательно — этого Генри я ещё не знала.

Он не дождался от меня реакции, дёрнул щекой и продолжил, прищурившись серыми глазами:

— Через месяц приедет имперский лекарь и засвидетельствует отсутствие беременности от императора, выдаст документ. После этого… я хочу, чтобы ты родила мне наследника. Это твоя основная задача.

— Ты так уверен, что лекарь засвидетельствует отсутствие беременности? — не удержалась я и тут же пожалела, что сказала это.

Потому что в следующее мгновение вся злость прорвалась. Генри слетел с места, словно стрела с тетивы.

Он навис надо мной, перехватил мою руку за запястье, прижал к стене и навис коршуном. Его кулак врезался рядом с моей головой, глухо ударив в стену. Лицо исказилось злость и раздражением. Он стал низко рычать в мое лицо.

— Делай что хочешь. Пей что хочешь. Я знать этого не хочу. Потому что не намерен нести ответственность за подобное перед императором. Но ты должна быть не беременна. Примени свои… бабские таланты. Потому что я не потерплю, чтобы в моей семье рос имперский выродок.

— Он твой император, — произнесла я хрипло, голос дрожал. Было страшно. Я чувствовала его распалённого дракона. — Ты знаешь правила и законы. За то, что ты предлагаешь, меня казнят. Я не могу этого сделать.

— Раз ты раздвинула ноги, то и примешь это решение. Я не собираюсь рисковать ни своим именем, ни своей репутацией. Хватит с меня и того, что ты тра… спала с ним.

— Ты не был против.

— По-твоему, я идиот, чтобы перечить воле монарха?

— Ты не защитил меня!

— Заткнись! Я всё тебе сказал. Месяц я не трону тебя. А потом в твоих же интересах понести от меня. И мы все забудем.

Он оттолкнулся от стены и отошёл от меня.

— Сесиль будет рада родить от тебя.

— Сесиль — шлюха, раздвигающая ноги за побрякушки. А ребёнок у меня будет только от законной супруги. От тебя.

И он ушёл.

А я так и стояла, тяжело дыша у стены. Сжала кулаки.

Каким же он оказался трусом. Боится убить наследника императора, если я забеременею, и перекладывает всё на меня.

Боги…

Не такого мужа я хотела.

Я не смогу убить своего ребёнка. Я не хочу об этом даже думать.

Да мне вообще нельзя беременеть от сильного дракона!

Так много «нельзя» в моей жизни. Я закрыла лицо руками и тихо завыла, заплакав.

Что же делать?

Я просто сидела на полу и вытирала слёзы до тех пор, пока не услышала, как кто-то снова поднимается по лестнице.

Поспешила встать и быстро уйти в свои покои.

Прикрыла дверь. Обратила внимание на кровать — там уже всё было поменяно, и постель заправлена. Только сломанное изголовье напоминало о том, что император едва сдерживался и кромсал его, а не меня, ночью.

Я отвернулась. Вспоминать всё было невыносимо — снова горело лицо и тело. Зная, какая я чувствительная, наверняка ещё и шея и зона декольте покрылись красными пятнами.

Я металась, как загнанная в клетку лань.

Ходила по комнате туда-сюда. Сжимала кулаки.

Не так я представляла семейную жизнь. Совершенно не так.

Смогу ли я жить вот так после всего, что наговорил мне Генри?

Я рванула к тумбочке, за ней лежал мешочек с камнями. Я перебежала к камину в спальне и присела на колени. Руки тряслись, когда я пыталась найти место в камине, чтобы его спрятать. Я отгребла золу в дальнем углу, положила туда чёрный мешочек и прикрыла обратно золой.

Лучше бы спрятать его на улице — так было бы спокойнее. Потому что камин тоже могут начать топить.

Я помчалась в ванную чтобы отмыть выпачканные руки. В носу стоял запах пепла. Я вытерла руки, отёрла полотенцем щёку — чёрный след, оставшийся случайно.

Мне нужен совет мамы. Я точно не смогу жить в таких условиях. Я просто задыхалась сейчас от отчаяния и этой ситуации. Физически задыхалась. Внутренности скручивало только от одной мысли, что мне нужно самой избавиться от ребёнка, если он будет.

Я ухватилась за раковину, склонив голову, и пыталась дышать… дышать…

— Как мне попасть к матери? Как?

Я едва остановила сумасшедший бег сердца. Заставляла себя думать. И самое простое, что пришло на ум — просто попроситься к ней в гости. Пусть под охраной — плевать.

Всё равно спать со мной Генри не собирался.

Точно. Так и сделаю.

Я снова начала метаться по комнате, подбирая правильные слова для мужа, но каждый раз отбрасывала всё — не то!

А потом, с усилием воли, успокоила себя вновь. Нужно переодеться. Привести себя в порядок. Успокоиться и просто пойти к нему.

Да, напомню, что матери не было на торжестве, потому что она, как раз сказалась, больной. Скажу, что беспокоюсь и прошу отпустить меня на пару дней — не больше. С охраной, само собой. И что не буду мешать Генри. И намекну, что мне нужно у мамы спросить, как лучше поступить с беременностью, что она поможет, ведь я ничего не знаю о том, как её прервать в случае чего. Такому мама меня не учила.

Да. Вот именно на это и поведётся мой муж. На этом можно сыграть.

Я воодушевилась.

Ещё раз бросила взгляд на мешочек с камнями, удостоверилась, что ничего вокруг не указывает на то, что я там копалась, и пошла сменить платье на тёмно-зелёное. Волосы убрала в новую косу, надела обувь на плоской подошве.

Когда выходила из покоев, время ужина уже прошло. Мама говорила, что сытый мужчина — добрый мужчина.

Тем более после кувырканья с моей сестрой.

Так что у меня все шансы на удовлетворение моей просьбы.

Я тихо спустилась по лестнице на первый этаж. Прошла к гостиной — там никого не было. Слуг тоже уже не было слышно. Я тихонько прошла в сторону кабинета. Постучала, никого там не обнаружила.

Неужели он снова у Сесиль? Тогда придется ждать до утра.

Но решила пройти в сторону библиотеки. А что если он там?

Я шла по узкому тёмному коридору, ведущему в отдельную башню с библиотекой. Только взяла намерение толкнуть большое резкое полотно, как… заметила, что дверь приоткрыта. В библиотеке горел магический свет, но неяркий. Освещал лишь четыре кресла, стоявшие друг напротив друга, и небольшой столик с мужскими напитками.

Муж вёл беседу с друзьями семьи, такими же баронами, как и он сам.

Я хотела уйти, но… что-то меня остановило.

Не что-то — моё имя…

— Слушай, а ведь если твоя жена понесёт от Эрэйна, это будет удача для нас и лишняя подстраховка!

— Какая подстраховка. Я хочу забыть подобный позор как страшный сон, — рыкнул мой муж и ударил стаканом по деревянному столику.

Лорд Мэлс — здоровенный мужик с серой, коротко стриженной бородкой и сединой в волосах, убранных в косу, — напоминал причёсанного разбойника с большой дороги, нежели лорда и барона. Это Мэлс плеснул в бокал мужу.

— Ты только подумай. Ты будешь воспитывать бастарда императора. Он будет претендовать на трон. А ты его батя… Кого малец будет слушать, м?

— Эрэйн может в любой момент забрать пацана, и тогда слушать он будет своего отца, — ответил Генри.

— Э-э, нет. У Эрэйна есть невеста. Там всё на мази. И твой ему точно не нужен будет.

— Значит, он захочет избавиться от своего ублюдка! — рыкнул Генри.

— А не будет он избавляться. Эрэйн не идиот. Его законного ребёнка могут убить, и тут неплохо бы иметь запасного. А он как раз есть. И воспитывать его будешь ты. Более того — глядишь, и помрёт император, а ты станешь регентом при мелком.

Воцарилась тишина. Я услышала то, что услышала?

Это не просто хмельные разговоры мужчин.

Это гораздо большее, и опасное.

От нехорошего предчувствия по позвоночнику побежали мурашки, словно кто-то ледяным воздухом подул в затылок.

Но ещё оставался шанс, что я не так всё поняла.

— Я хочу, чтобы моя жена… — Генри сделал ударение на последнем слове. — Понесла от меня. Потому мне нужен именно мой наследник. А на императора мне плевать. Это ваши терки. Моя же выгода в другом. Я только оказываю финансовую помощь. А делать так, чтобы я растил ублюдка, — увольте.

— Генри, ты не понимаешь.

— Это ты не понимаешь, Мэлс.

— Генри, послушай, — вступил другой друг, Нирс. Он был старше мужа на десять лет, его щёку пересекал некрасивый шрам.

— Нет! — перебил Генри лорда. — Я уже сказал Ассоль, чтобы она выпила отвар и не вздумала даже допускать шанс на беременность. Точка.

— Идиот ты молодой, — рыкнул несдержанно Нирс. Мэлс выругался, так что у меня уши загорелись.

И это разозлило мужа. Он стал говорить громче и через его речь явно прорывался дракон, рыча на друзей.

— Нет. Это вы меня послушайте. Я лишь хочу стать гр-рафом, получить графство Вереска себе во владение. И вы сказали, что оно будет моим — вместе с титулом и всеми землями с их рудниками. Эрэйн отобрал эти земли у моего деда и назначил туда своего генерала, наградив за службу. Так что я хочу просто вер-рнуть свое! Я хочу, чтобы генерал подох на очередной войне с демонами. Он — и его двое мелких наследников. А на графине женится мой отец. Вы нам это — мы вам деньги на мятеж. Я не буду воспитывать ещё и бастарда.

Лорды выругались в голос, там повисла ещё одна тягостная тишина.

А меня прошиб страх, от него скрутило внутренности узлом. Кончики пальцев похолодели, вся кровь отлила от лица.

Мой муж — мятежник короны. Его друзья — тоже. Они желали убить какого-то генерала, его детей и самого императора.

Я попятилась, хотела убежать — за такие тайны убивают на месте. Но наткнулась спиной на кого-то и дёрнулась. Запахло приторными духами.

— А подслушивать мужские разговоры нехорошо, сестрица!

— Тише, Сесиль!

— Генри! Смотри, кого я тут встретила. И, кажется, она вас подслушивала.

Послышался стук торопливых шагов. Потом резко распахнулась дверь библиотеки, словно она и не была двустворчатой и тяжёлой.

Генри с растрёпанными волосами смотрел на меня. Его глаза метали молнии. Рубашка была расстегнула на пару пуговиц, камзола и вовсе не было.

Позади стояли двое его друзей, которые замерли и переглядывались. Нехорошо так переглядывались.

Сейчас они меньше всего напоминали лордов и аристократов. Переодетые разбойники — да. И речь у них была такая же.

Я дёрнула плечами, вырвалась из цепких рук Сесиль.

— Как много ты слышала, Ассоль? — сурово и хмуро спросил муж.

— Чего ты её спрашиваешь? Тащи свою бабу сюда, — пробасил бородатый Мэлс. — Будем думать, что делать дальше.

— Я сам разберусь со своей супругой!

— А я сказал — тащи. Отпускать её нельзя. По глазам видно — слышала всё.

— Это так, Ассоль? — спросил муж.

Я покачала головой. Но мне не поверили. Супруг выругался сквозь зубы.

— Сесиль, уйди пока, — приказал муж моей кузине.

А потом Генри больно сжал мой локтем и затащил в библиотеку. У меня ноги подгибались, а перед глазами все плыло. Я молчала в страхе.

— Как уйти, Генри?! — истерично взвыла Сесиль. Дура не понимала, во что мы вляпались.

— А можешь и не уходить, красотка. Оставайся тоже, — загоготали эти… лорды.

Сесиль подхватил под локоть Нирс, а потом перехватил и за талию, грубо прижимая к своему боку. Его губы растянулись в похабной улыбке, и лицо со шрамом стало ещё ужаснее. Кузина вскрикнула. А тот снова загоготал.

Но тут послышался из-за стеллажей ещё один голос. Он резанул, словно по дереву провели когтями.

А потом вышел ещё один мужчина. В плаще, его лицо было скрыто капюшоном. В руке у него был посох.

Теперь выругался муж. И разозлился на меня ещё сильнее. Тряхнул меня за руку так, что у меня клацнули зубы.

— Какого ты вообще сюда пришла, Ассоль? Теперь точно в болезни и здравии будем вместе до самого конца!

И муж дотащил меня до кресла и зло толкнул в него. Я упала на мягкое сиденье, юбка задралась и тут же опустилась, я прикусила язык до крови, а волосы выбились из косы.

В свободное кресло напротив уже втолкнули Сесиль — и в глазах у неё тоже плескался страх.

А странный мужчина, вызывающий неподконтрольный страх в душе у меня и у моей драконицы, всё шёл.

Медленно, неотвратимо.

И посохом стучал.

Тук. Тук.

Этот странный мужчина в плаще, опиравшийся на посох, подошёл к нам. Аура магии, которой он излучал, казалась странной, враждебной — она мне не нравилась.

Я подальше затолкала свою драконицу — она не сопротивлялась, давно привыкла прятаться, понимала, что это основной способ выжить нам обеим.

Мне было страшно. Меня трясло. Я молчала.

Такой же страх и ужас застыли в глазах моей сестры. По ней было видно, что теперь эта идиотка жалеет, что не ушла вместе со мной.

На её плече лежала рука Нирса — тот ухмылялся довольно и постоянно смотрел на её грудь сверху вниз. Глубокое декольте мало что скрывало.

А потом этот неизвестный подошёл, протянул руку. Лицо его по-прежнему было скрыто капюшоном. Он резко, и, скорее всего, больно, запрокинул подбородок Сесиль — та вскрикнула, губы её дрожали, глаза стали влажными.

— Отчего же ты так боишься? — произнёс он. — Я буду рад принять тебя в наши ряды. Нам очень не хватает женщин. Особенно таких красивых, угодливых, готовых на всё. Даже предать собственную сестру.

— Я… я… я ничего не слышала, — бормотала Сесиль. — Я просто шла взять книгу и заметила Соль… и хотела, чтобы Генри знал, что она что-то подслушивала. А что именно — я не в курсе, я не знаю… могу я уйти?

Друзья мужа расхохотались.

Нирс даже похлопал бедняжку Сесиль по плечу. А этот странный мужчина в капюшоне так и продолжал держать её подбородок, а потом начал оглаживать его большим пальцем.

Генри стоял рядом со мной и молчал. Он не сделал ни единого замечания. Для него она и вправду была всего лишь шлюхой, раздвигающей ноги за побрякушки.

Я прикусила щёку. Мне было страшно.

— А мы не будем это проверять. И доверять мы не будем. Ведь это честь — вступить в наши ряды.

Сесиль жалко всхлипнула в кресле, попыталась вырвать подбородок из цепких пальцев мужчины, но ничего не вышло.

А потом этот мужчина резко повернулся. Полы его плаща хлестнули по сапогам, и он откинул капюшон. Я увидела мужчину лет пятидесяти, если судить по человеческим меркам. Он выглядел хорошо, подтянуто. Только волосы были серыми, с сединой — густая копна заплетена в толстую длинную косу. Белые брови, белоснежная бородка.

А вот глаза… глаза были необыкновенно зелёными. А потом они стали светиться — всё ярче и ярче. И кажется, в вороте плаща я заметила какое-то движение по шее. В ужасе присмотрелась.

У драконов бывает в минуты, когда происходит потеря контроля дорожками бежит чешуя. А там… было нечто похожее на… коричневую кору.

Я заметила, как Генри сделал полшага назад. Кажется, его напугал этот мужчина.

— Андрид, приветствую тебя, — тем ни менее Генри быстро взял себя в руки.

— И я приветствую тебя, лорд Мокс, — низким и каким-то заманивающим голосом проговорил он.  — Я задержался, но были дела. Ну, как вижу, я вовремя пришёл. У тебя такая прелестная супруга. Я рад лично видеть ее. И у неё такая замечательная сестра… ну, ты сам понимаешь, в каком опасном деле мы участвуем, а потому нужно гарантировать их молчание. Что скажешь? — спросил этот странный мужчина, но словно и не спрашивал.

Казалось, он здесь был действительно главным, а Генри лишь придётся согласиться с ним. Впрочем, что мой муж и сделал.

— Да, хорошо… — торопливо проговорил Генри.

— Что?! Генри?! О чём вы говорите? Я ничего не хочу знать! — заверещала кузина. — Отпустите меня!

Сесиль затрепыхалась, но её уже держали — двое пособников за плечи.

А потом они Нирс рванул лиф её платья вниз. Она осталась в тонкой нательной, полупрозрачной рубашке, через которую просвечивала грудь.

Мэлс и Нирс загоготали. Потом оба удобнее устроились на подлокотнике и начали тянуть узкие рукава платья с её руки вниз. Ткань трещала и рвалась.

Сесиль верещала, сопротивлялась, но им было смешно.

Она трепыхалась, как птица в клетке.

Руку освободили.

А Андрид поднял свой посох.
— А-а-а-а-а! — закричала Сесиль.
_________________ 
Мои дорогие. Поддержите, пожалуйста, книгу сердечками❤️
В первые недели старта это очень важно для рейтинга книги. 
Большое спасибо за понимание. 

На навершии было что-то странное — словно десятки корней переплелись друг с другом в шар. Андрид что-то проговорил на незнакомом языке, развернул посох.

Я видела круглые глаза сестры. На её рту лежала ладонь — ей закрывали рот, чтобы она не перепугала весь дом.

Я вжалась в кресло.

А потом Андрид опустил этот посох на её руку — чуть выше сгиба локтя — и прижал.

Запахло палёной плотью.

Сестра затрепыхалась, забилась. Глаза её закатились от боли. А когда он убрал посох, на коже осталась метка — четырёхлистный клевер.

— Теперь ты в наших рядах. Добро пожаловать, сладкая, — издевательски проговорил он и склонился, подул на рану.

Сесиль была на грани обморока.

Я замотала головой. Я не хотела…

На моё плечо легла рука мужа. Он склонился к моему уху и зло рычал:

— Освободи руку сама. Я не хочу, чтобы тебя здесь видели голой. И это твоё наказание за то, что ты оказалась не в том месте. Тебя никто не просил подслушивать и совать нос не в свои дела.

Генри был недоволен происходящим, но, как жалкий трус, не мог возразить. Они все были повязаны.

Я ощутила, как Генри слегка развернул меня и начал развязывать шнуровку на платье сзади. Распустил. Потом стал вытаскивать мою руку. Я не сопротивлялась — это было бесполезно. Я была одна против всех этих мужчин.

Он освободил мою руку, а я придерживала верх платья, чтобы не засветить нижнее бельё.

А потом всё повторилось.

Мне тоже поставили клеймо.

Клеймо мятежницы.

Это было больно. Слёзы текли сами собой. Я плакала, прикусывая губу до крови.

— Ну что ты, что ты… такая милая и красивая. Мы же сказали — мы только рады. Мы оберегаем своих женщин, — слишком ласково, слишком издевательски произнёс седовласый мужчина с посохом.

Он тоже подул на рану, потом подцепил меня за подбородок и вытер кровь, что текла из прокушенной губы.

Но Генри сбил его руку.

— Не трогай мою жену.

— Как скажешь, — угодливо согласился тот. Он был похож на хитрого змея.

Меня колотило. Я дрожала, не попадая зуб на зуб. Я не помню, как Генри, прижав меня к своему боку, резко сдёрнул с кресла, больно сжал и сунул мою руку обратно в рукав. Рука горела, пекла. Клеймо будто ползло по коже.

Я подвывала, пока он тащил меня по коридорам в мои покои. В спальню он швырнул меня рывком.

— Дура! Зачем подслушивала, м? Жить надоело?! Идиотка!

Генри злился, по комнате метался, как зверь, загнанный в угол. А потом резко остановился. Волосы его были в беспорядке — я никогда не видела его таким.

Он рванул ворот рубашки, словно задыхался.

— А знаешь, что ещё принято в нашем клубе мятежников? Сказать?

Я покачала головой. Я вообще не хочу ничего знать о них. Каждое такое знание — это камень на моё надгробие.

Я плакала, не сдерживаясь. Рука пекла. Мне казалось, что там уже ткань начала прилипать к опалённой плоти.

— Они любят пользоваться своими женщинами в кругу. Не только скреплять сделки магией или крепкими мужскими напитками, но и женщинами!

— Ты… ты отдашь им меня?

— В твоих же интересах не донимать меня. И не злить! Ясно! — он ткнул меня пальцем в грудь. Я пошатнулась. А потом он занёс кулак, но так и завис с ним в воздухе. Он сжимал зубы так, что они скрипели.

— Мои слова об ублюдке прежние.

Он развернулся, чтобы покинуть комнату. А потом остановился. Повернулся. Прищурился. Обвёл комнату взглядом.

— А знаешь что? Есть в тебе нечто такое… строптивое, что ли.

И Генри начал вытаскивать полки комода и шкафчиков, бросать всё на пол.

Я прижала руки к груди. Вжалась спиной в стену у кровати.

— Чтобы даже не думала бежать. Тогда точно пущу по кругу! А когда найду — надену ошейник. Будешь, как псина, ждать меня ночами и рожать мне детей. После того, конечно, как получу документ о том, что ты не понесла от императора.

Говоря эти мерзости, Генри всё переворошил. А когда нашёл мой свадебный комплект и старенькую шкатулку с жемчугом, высыпал всё на кровать.

Забрал свадебные украшения в карман.

— А это что за убожество? У тебя больше нет украшений?

Я покачала головой. Мы с мамой жили бедно, только Генри этого не знал.  Он продолжил всё переворачивать. Но так ничего и не нашёл.

— Твой дядя — редкая жадная свинья. Ну ничего, я стребую с него родовые украшения.

А потом он вышел, громко хлопнув дверью. И на дверь повесил магию — запечатывающие руны.

Я упала на край кровати. А потом начала стягивать рукав платья. Прикусывала губу, чтобы не кричать. Стоит только кому-то увидеть такое клеймо — как меня казнят.

Но сидеть и ждать, когда меня за неповиновение пустят по кругу или отрубят голову император, я не собиралась.

Мне нужно было действовать. И благо, что Генри не нашёл мой мешочек с камнями.
Я встала и начала собираться. Нужно было бежать!