Наследника мне родишь (не) ты. Беременность в 45

- Мне плохо…

Настолько, что я не сразу замечаю – запись голосового сообщения не началась.

Видимо, палец соскользнул от бессилия.

Пробую еще раз, но тогда уже понимаю – я нахожусь в холле, у самой входной двери. Интернет здесь просто не ловит.

Наша новая квартира настолько огромна, что один модем просто не справляется. А муж всё не находит время заняться этим вопросом.

Но без одобрения Даниил Светлоречева в его доме ничего не происходит.

У нас вообще в жизни всё подчинено четкому регламенту. Вот и звонки в рабочее время на личный телефон мужа – это табу.

Мне предписано сначала сообщение отправлять. А уж потом, в случае если Даня снизойдет до устного разговора, можно и позвонить.

Но, думаю, моё предобморочное состояние будет засчитано, как форсмажор.

Я недолго смотрю на телефон, прежде чем решаюсь нажать «позвонить». По обычной сотовой сети.

Переживет. Даня просто обязан мне ответить!

Но первые три или четыре вызова муж равнодушно сбрасывает.

Экран начинает плыть перед глазами. Я будто смотрю на него сквозь воду.

Может, умнее было бы сразу в скорую позвонить?

Но я так боюсь врачей! И больниц. Мне легче тут коньки отбросить.

Особенно если ехать в клинику придется одной.

Это вдвойне комично и парадоксально, если учесть, что по образованию я сама медик! Пусть и не работаю по специальности уже тучу лет…

И дернул же меня неладный отпустить всю прислугу.

Да, она у нас есть.

Мой муж очень старается ловить от жизни всё. Пользоваться всеми благами и новшествами. Уверена, робот-помощник у нас тоже скоро поселится.

- Ты чего мне телефон обрываешь?! – раздается глухое у уха. - Забыла какой сегодня день важный? – рявкает муж в то время, как я дрожу от радости, что удалось дозвониться.

- Мне очень плохо… - поражаюсь тому, как тихо звучу. – Даня, я потеряла сознание. Потом очнулась и доползла до холла. Мне… страшно. Надо к врачу. Пожалуйста, поедем вместе! – на последних словах голос срывается.

Пауза.

Слышу какой-то шорох. Будто бумаги перекладывают. Чьи-то голоса на фоне, неразборчивые очень.

Потом сердитое рявканье Даниила. Но тоже приглушенное, словно он на время трубку отложил. А говорить со мной начал, еще не успев вернуть телефон к уху.

- Так что у тебя там, Василиса? Потоп? – подтверждает он мои опасения, гаркнув в динамик. – Как же достало твоё нытье, - и в самом деле устало сетует мой единственный. – То ей общения не хватает, то на юбилей тетки не с кем поехать. Будто я тебе в няньки нанимался! Взрослая баба, найди уже чем заняться, чтоб меня не донимать!

Перед глазами темнеет от такой несправедливости. Он сейчас серьезно?

Я его измучила тем, что люблю до сих пор и скучаю, когда его сутками дома не найдешь?..

- Плохо, - сиплю из последних сил. - Даниил, отвези меня… в больницу, - я уже искренне жалею, что позвонила к нему.

Надо было не мужу, а в клинику.

Но я навидалась в студенческие годы всякого. Хочу, чтобы кто-то близкий был рядом. Вдруг сама буду не в состоянии контролировать, спрашивать…

Однако Даниилу уже незачем меня распекать. Я сама себя ругаю на чем свет, потому что перед глазами внезапно начинают мельтешить темные мушки.

Кажется, я отключаюсь.

Отрезвляет, как ни странно, новый рык мужа.

- Ты из-за этого звонишь?! — в его голосе неприкрытое раздражение. — У меня переговоры с минуту на минуту начнутся! О чем ты думаешь вообще?! Не могла выбрать другой день, чтобы поныть в трубку?

Потрясенно молчу.

Горло сжимает тугими тисками. Гулко сглатываю и на мгновение прихожу в себя.

Его безразличие действует как холодный душ. Мозги на место вставляются!

Надо дать отбой и набрать скорую.

Нет, в незнакомую больницу я всё-таки не поеду!

Где-то в телефоне должен быть номер клиники, где меня планово наблюдает Наталья Степановна. Сейчас найду.

Переключаюсь на громкоговоритель.

Какая-то наивная часть меня продолжает верить, что Даня примчится на помощь, если меня окончательно накроет.

- Я не ною, — шелестю в неотключенный мобильник, пока подрагивающие пальцы ищут нужный контакт. — Даже кратковременный обморок может говорить о серьезной проблеме, - наконец-то просыпается во мне давно затурканный врач. - Я боюсь, что это что-то опасное. У меня сильное кровотечение. Непохоже на обычные месячные.

Светлоречев фыркает.

- И что ты хочешь, чтобы я с этим сделал? Тампоны тебе купил? С какого перепугу ты вообще мне названивать решила? У тебя что, подруг нет, Василиса?! – на моем имени его интонации угрожающе взлетают до рева. – Всё, не отвлекай. Мне сейчас не до твоих… женских истерик!

Связь обрывается.

Мой муж только что повесил трубку. Ему плевать. Он даже не дрогнул.

Ни на секунду не позволил себе испугаться, что со мной что-то действительно ужасное может случиться.

Какой безмерный оптимизм!

Но, увы, сарказм меня не спасает. Да и холодность Данила на этот раз не бодрит меня, а добивает.

Комната медленно кренится. Я сажусь прямо на пол, потому что ноги стоять уже отказываются.

При этом отчётливо осознаю: если бы сейчас мне нужна была настоящая помощь, я бы её от мужа не получила.

Ему даже вызвать скорую оказалось бы некогда.

Почему-то я продолжаю упорно верить, что на самом деле моё состояние не такое уж и пугающее.

Не иначе, как Светлоречеву удалось убедить меня в том, что у меня беспричинная паника.

Хотя я никогда не давала повода думать обо мне, как о мнительном и навязчивом ипохондрике.

Я не из тех людей, которые трясутся над собой при каждом чихе.

Я из тех, кто терпит.

Но сейчас терпение кончается вместе с сознанием.

Благо, номер больницы я всё-таки нахожу. И дозвониться до ресепшна мне удается.

Всё так же, валяясь на полу, делаю отчаянный рывок к двери. Прислоняюсь к ней боком.

- Приезжайте скорее, - умоляю девушку, принявшую вызов.

Называю адрес. Коротко описываю своё состояние.

Рука ползет вверх по полотну двери, и я почти ватными пальцами отпираю замок.

Это отнимает последние силы.

- Дверь… дверь открыта, - шепчу, ощущая как зрение заволакивает тьмой.

На большее меня не хватает. Только обозвать себя последней дурой за то, что раньше не обратилась к врачу.

А потом белый шум. И… провал…

В какой-то момент темнота, в которой я вяло барахтаюсь, принимается меня отторгать.

Чьи-то руки.

Носилки.

В машине, которую я распознаю по тряске и шуму снаружи, холодно. И пахнет здесь антисептиком.

Слышу какую-то девушку:

- Муж не отвечает. И сообщение не прочитано.

- Телефон без блокировки был? – спрашивает вторая женщина. Постарше, если судить по голосу.

Молоденькая что-то отвечает, но разобрать мне уже сложно. Я снова ухожу в мягкий кокон мрака. Выныриваю, чтобы услышать:

- … повезло, что до нас дозвониться успела… Для операции нужно будет согласие мужа?

- Для экстренной, нет, - отвечает пожилая. – Не ответил? Однако хорошо, если родной человек будет рядом, - последнее, что слышу.

Мне всё равно…

Какой он мне родной?..

Сознание гаснет, а после возвращается рывком.

Распахиваю глаза, вглядываясь в смутные очертания действительности.

Это уже не машина. Палата?

Но четкость мгновенно размазывается. И я опять начинаю затухать.

- Сейчас вас осмотрит гинеколог, — сообщает мне уже другая девчушка. – Пойду скажу, что вы проснулись.

- Операция?.. – выдавливаю из себя.

Мне надо знать, что со мной было. Ненавижу ощущение беспомощности, которым меня сковывает по рукам и ногам.

- Не понадобилась, - выдыхаю, получив ответ. – Кровотечение удалось купировать. Вам повезло, ассистентка Натальи Степановны еще не успела уйти и… - она осекается. – Надо позвать доктора.

Тело легонько перетряхивает. Меня ассистентка принимала.

Ну хоть справилась. Я живая. Спасибо… помощнице!

- А сама Наталья Степановна? – делаю над собой усилие, чтобы охрипшим голосом задержать медсестру у выхода.

- Она в отпуске уже. Сегодня вот последний день отработала и вышла пораньше, - извиняющимся тоном докладывает девушка.

Спросить, кто же меня осматривать будет, если в клинике ни гинеколога, ни ее помощницы, не успеваю. Медсестра исчезает за белой, пластиковой дверью палаты.

С трудом поворачиваю одеревеневшую шею. За окном ночь.

Сколько же я была без сознания? Или мне седативные вкололи?

Да, наверное, так и было.

А Даня? Он до сих не вспомнил обо мне?

Где он сейчас?

Видимо, переговоры затянулись. Или они пошли куда-то праздновать удачное завершение.

Так часто происходит. Светлоречев даже заранее велит оставить за ним лучший столик в одном из наших ресторанов. Или ему бронируют кабинет в каком-нибудь статусном клубе.

У моего мужа сеть отелей и ресторанов. Вот сегодня должны были подписать новый контракт с крупной турфирмой. Чтобы их клиентам сразу у нас резервировали номера.

Отельным бизнесом я особо не интересуюсь.

Мне хватает руководства рестораном, который полностью является моим детищем.

Муж передал мне «Люмен Хаус» в самом начале пути. И он так и остается моей зоной ответственности и делом жизни.

Девушка возвращается с санитаром.

Худощавый парень скупо здоровается и осматривается, обдумывая, как меня переложить с койки.

- Кать, а двигаться может? – спрашивает у медсестры.

- Да, - подтверждает она и переводит взгляд на меня. - Вы нам немного поможете, хорошо? – опять этот виноватый голосок.

Киваю.

Я же понимаю, что значит ночная смена.

Она еще молодец, что этого паренька откуда-то выцепила и затащила сюда.

Их же там от силы двое на этаж, санитаров. И всех на экстренное зовут. А я уже, считай, стационарная.

Они вдвоем подкатывают мою кровать на колесиках к гинекологическому креслу и кое-как перекладывают в него.

Парень уходит. А медсестра подготавливает меня к осмотру.

Дверь снова открывается.

Но такое впечатление, что ее тут же перегораживает цельной скалой. Сплошь состоящей из мускулов и сплющивающей всё вокруг энергетики.

«Это что еще за бугай?» – морщусь, наблюдая за тем, как в палату шагает двухметровый детина в медицинской форме.

Последняя натягивается на скульптурной груди, явно не выдерживая подобного носителя. А короткие рукава вот-вот разойдутся по швам, не рассчитанные на объем бицепсов.

Кошмар! На них еще и наколки. Кто его сюда впустил?!

Медсестра смущенно улыбается вошедшему и отшагивает в сторонку.

Я уверена, что один из охранников клиники по ночам подрабатывает санитаром. Однако в его услугах уже нет необходимости. А я лежу в крайне неловкой позе.

Оборачиваюсь к Кате, чтобы попросить ее выставить этот тестостероновый монумент.

Но она внезапно выдает:

- Вас осмотрит главврач, - и не дожидаясь моего согласия, возвращает внимание к громиле с татухами. – Инструменты готовы, Золтан Юсупович.

Что?! Нет!

Золтан Юсупович Самсонов

Знакомимся)
Бывший одногруппник главной героини и по совместительству главврач клиники, куда нашу Василису привезли.

- А Наталья Степановна? — спрашиваю автоматически, хотя ответ мне уже известен.

Еще и отползти неуклюже пытаюсь.

Врач замечает мои безнадежные потуги и стремительно берет ситуацию в свои ру... ручищи.

- Светлоречева Василиса Игоревна, 45 лет, - принимается он читать по дощечке, на которой зажимом закреплена бумажка с краткой историей моей болезни.

Тембр у доктора… хм, как же его назвали? Нетипное имя на пике стресса не отложилось в моей памяти.

Так вот тембр глубокий, низкий с заметной хрипотцой.

Но манера чтения ровная, сухая и внимательная к деталям. Что внушает доверие, как к знатоку своего дела.

Далее идет перечисление жалоб и т.д., а меня постепенно отпускает.

Упоминание возраста и обращение по отчеству действуют волшебно.

Зардевшаяся и смущенная Васечка исчезает. А ей на смену приходит пожилая и серьезная тетка. Та самая Василиса Игоревна, большая начальница и дама в возрасте, которой стыдно уже только за своё неуместное смущение.

Передо мной доктор. Профессионал.

А я веду себя, как кокетливая малолетка, любующаяся темной витиеватостью татуировок. Буква «С», кстати, классно обыграна. Очень круто смотрится на проработанном трицепсе…

В общем беру себя в руки и без возражений позволяю врачу занять своё место и приступить к мануальному осмотру.

- Мне остаться? – уточняет медсестра, толкающая к нам аппарат УЗИ.

- Тебя в приемной ждут? – спрашивает главврач, не поворачивая к ней лица, спрятанного под черной маской.

- Да, второй раз звонят по рации, - показывает Катя портативное устройство радиосвязи.

- Ну, беги, пчелка, - добродушно хмыкает док. – Мы с Василисой Игоревной сами здесь справимся.

Я в принципе не против.

Но стоит нам остаться наедине, а его огромной лапище скользнуть к бедру, как меня опять начинает трусить!

И он это явно улавливает.

Густые брови над выразительными глазами удивленно изламываются.

А после происходит нечто странное.

- Итак, доброго вечера, Василёк, - здоровается со мной пробирающий до мурашек раскатистый баритон. – Точнее, ночи. В томных объятиях которой мы с вами так негаданно застряли тут вдвоем.

Изумленно раскрываю рот, но не нахожусь с ответом.

Василёк?

Томная ночь…

Он издевается?!

Меня посещает крамольная догадка, что я всё еще под наркозом. А происходящее просто привиделось в бреду.

- Вот и молодец, - хвалят меня снизу сиплым, мужским голосом, - перестала наконец зажиматься. А то тушевалась, как девочка, ей-богу, - ошарашивает он меня в хламину.

- Да что вы себе позволяете?! – визжу, не узнавая свой голос.

Двинуться боюсь, потому что он понатыкал в меня своих ледяных инструментов. Нельзя смещать теперь.

- Прости, Облачко, - слышу совсем уж нереальное. - Пришлось отвлечь. Ты никак не расслаблялась, боялся порву. Всё я внутри. Без паники! Сейчас мы аккуратно посмотрим, хорошо?

- Самсонов?! – взлетает мой голос на несколько октав. – Это ты?!

- О, узнала, наконец, - смеется он, подняв на меня наконец свои подлючие глаза. – Я уж надеялся, что стану еще богаче, - с присущим ему самохвальством заявляет мой бывший однокурсник.

Золтан Юсупович Самсонов.

Собственной безбашенной персоной.

Я нервно усмехаюсь.

Медленно изучаю вырез глаз, линию бровей, тяжелый подбородок с выглядывающей из-за маски щетиной.

Точно же! Как я могла сразу не сопоставить, что за необычное имя и внушительные габариты у моего доктора!

На короткий миг действительно успокаиваюсь. Всё же я не рехнулась и в эротический кошмар не угодила.

А потом меня по уши заливает новым потоком горячего стыда. Еще более невыносимым, чем прежде.

Самсонов!

Я вдруг понимаю, что больше не могу потерять сознание.

С этой минуты задача уйти в обморок физически неосуществима!

Сердце колотится так, будто решило срочно наверстать всё, что недобило за предыдущие сорок пять лет.

Лицо печет.

Если с гинекологией он ещё может как-то не справиться, то давление мне этот человек точно поднимет!

Причём сразу до гипертонического криза.

У меня между ног копошится самый самовлюбленный, наглый и не видящий берегов заср… заслуженный медик с нашего потока!

- За что мне всё это? – воздеваю глаза к потолку с режущими глаз белыми диодовыми лампами.

- За то, что не дала мне списать теорию на зачете по микробиологии, - не моргнув и глазом, выдает Самсонов. - Хотя знала же, что для меня все эти пятнышки под микроскопом одна бурда! Да не дергайся же ты! - рявкает вдруг так, что я едва не подпрыгиваю. - Я не кусаюсь. Разве что в более интимной обстановке.

- Очень смешно.

- Я стараюсь, - вздыхает Золтан. – Надо же как-то убрать неловкость.

- Да ладно? – хмыкаю недоверчиво. – Ты и неловкость?

Даже отвлечься от стремной ситуации на минутку получается.

- Не каждый день, знаешь ли, приходится принимать гинекологических, - ведет он плечом, потянувшись смочить ватный тампон в растворе йода. – Я ж, как ты когда-то выразилась, «Общее мясничество» оканчивал. А тут еще и личное знакомство. Конфликт интересов, так сказать.

- Точно, – шепчу онемевшими губами. – Ты же в общие хирурги пошел. Почему меня ТЫ осматриваешь, Самсонов?!

Пауза.

Чувствую, как у меня холодеют ноги, бесстыдно расставленные перед одногруппником.

Золтан, слегка приподнявшись, наклоняется вперед. И меня примагничивает к его глазам. 

Тёмным. Внимательным. И смешливым где-то там на самом дне. 

- Случайно в эту палату заглянул, а тут красота такая! Вид раскрывался обалденный, - очень натурально восхищается Золтан. - Не смог мимо пройти.

Сглатываю.

- Я. Тебя. Прибью, - обещаю полушепотом, как только удается очухаться после очередной провокации «а-ля Самсонов».

Он приглушенно и хрипло смеется.

Затем убирает инструменты на столик с колесиками. Аккуратно, без спешки снимает перчатки. И легко подтягивает к себе массивный ультрасонограф.

- Всё. Осмотр закончен. Теперь делаем УЗИ. Выдыхай, Облачкина, — подмигивает мне, обратившись по девичьей фамилии. — Да, я хирург. Главврач. Владелец этой клиники. Богатей. И просто сногсшибательный сердцеед, - перечисляет, как в известной кинофраншизе.

Ироничные чертовщинки его темно-синих радужек теперь тщательно спрятаны под врачебной собранностью.

- Но, по совместительству, я еще и дежурный врач скорой этой ночью. Потому что, как и все мои хирурги, остаюсь на ночные смены, - завершает своё резюме Самсонов.

- Правда? – вскидываю брови.

- Угу. Считай, вот такая вот блажь. Пытаюсь демонстрировать свою включенность в общее дело, - бубнит он и за этим мерещится, несвойственная ему сконфуженность. - А тебя, Облачко, привезли именно на скорой.

Выдыхаю. Логично всё.

Дежурная смена.

- Так. Ну, а теперь прости, милая, — говорит он, подобрав нужный датчик. — Мне снова придётся немножко в тебя… потыкать.

Закрываю глаза.

«Высшие силы, спасибо, что не сказал «войти» или еще чего пошлого»

Золтан наносит ультразвуковой гель. А я столбенею в преддверии нового оглушающего испытания.

На вагинальный датчик принято надевать презерватив. Это предохраняет пациента от заноса инфекции. 

Но меня эти шуршащие звуки заставляют окоченеть. Про зрелище не скажу, у меня глаза насмерть зажмурены.

- Расслабься.

- Я расслаблена.

- Нет, ты философски напряжена. Мне снова помочь тебе отвлечься? — усмехается он, и мне приходится разомкнуть веки, чтобы глянуть на этого непревзойденного нахала. — Ты этого добиваешься?

- Делай уже, что должен, — бурчу под его хриплый смешок. — И не издевайся.

- Ладно, а ты что делаешь?

- Лежу на гинекологическом кресле и думаю о вечном, - бормочу сквозь сжатые зубы.

- О! О моей нетленной мужской харизме?

- Нарцисс, - подкатываю глаза к потолку.

- Я про жизнь в целом. Рассказывай, как живёшь, Облачкина, - упорно возвращается он к моей девичьей фамилии, хотя прекрасно помнит настоящую. - К медицине, вижу, так и не вернулась? Твой Светлозёров не позволил?

- Светлоречев, - механически поправляю я, и в самом деле отвлекшись.

- А почему он не с тобой?

Я молчу.

- Переговоры, - мямлю через секунду.

- Сейчас? – многозначительно кивает он в сторону окна, транслирующего глубокую ночь.

- З-затянулись, видимо…

- Если бы моя жена была в больнице, — продолжает он, — я бы бросил любые переговоры.

- Вот сейчас было больно, Самсонов, - шиплю, прожигая его возмущенным взором.

Он тут же хмурится.

- Прости. Лезу не туда. Медсёстры сказали, что до него не дозвонились. Если хочешь, я сам до него доберусь, - кажется, что Золтан увлекся и перепутал глаголы.

- Звучит угрожающе, - усмехаюсь я.

Но он вдруг становится другим.

Собранным.

Серьёзным.

Вглядывается в монитор аппарата УЗИ молча, профессионально.

Я цепляюсь взглядом за край экрана, но ничего дальше белого пластика не вижу, разумеется.

- Золтан, — голос у меня дрожит. — Что ты нашел? У меня там…  опухоль, - туго сглатываю, - да?

- Так, прекрати. Немедленно, — осаждает резко. — Здесь даже не пахнет опухолью.

Я медленно выдыхаю. Однако успокоиться уже не выйдет.

- Скорее… — он делает паузу. — Диаметрально противоположная ситуация.

Сердце замирает.

- Но ничего злокачественного? – пересохший язык плохо слушается.

- Хм. То, что я тут вижу, — продолжает он, — в некотором роде тоже можно назвать объектом, паразитирующим на человеке.

- ЧТО?! Там паразит?

Он убирает датчик. Смотрит мне прямо в глаза.

- Боже, прости. С тобой мне сложно быть серьезным, - мотает головой, словно отгоняя какое-то наваждение. - Василиса. Сейчас я сообщу тебе очень обескураживающую новость.

- Какую?

- Ты беременна.