Наследники Шамаша. Том 4. Другая сторона Солнца

Когда тьма открывает врата, начинается век крови…

Там, где кончается дыхание зари,

Где свет склоняется устало,

Звучит иная жизнь — безмолвно, пьяно,

В объятиях мрака, в бездне тишины.

Рассвет — лишь миг, рожденье — только тень

Того, что в сумраке таится.

И в каждой искре ночь томится,

И в каждом мраке яркий новый день.

Тьма нам не враг. Она хранит истоки

Того, что солнцем мы зовём,

И в час, когда закат покроется огнём,

В ночи надежду мы всегда найдём.

Пролог. Страж Иркаллы

Путь пролегал по длинной, узкой лестнице из чёрного камня, зависшей в кромешной дымящейся тьме. Ступени, уводящие вниз, казались рассыпчатыми, будто крошево. Каждый шаг отдавался глухим эхом в мёртвой бездне. Но чьи это были шаги? Страж всегда передвигался бесшумно. Ни стен, ни перил — только чёрная пропасть с мерцающими синими огоньками, будто проклятыми душами.

«Он жесток со мной…» — женский голос, неуловимо знакомый и чистый в своей горькой печали.

«Его сила делает с ним ужасное», — мужской голос, в котором угадывалась затаённая боль.

«Его наследие губит его же самого, — всхлипывания, мягко отскакивающие от ступеней лестницы. — Он безумен. Его приближённые уже видят это… Он погубит и меня, и детей, и свою землю!»

«Я увезу тебя. Куда ты хочешь? На побережье? Или на север? На западе сейчас безопасно, мы отстояли те земли…»

От этих слов всё сжалось внутри. Что за необъяснимое волнение? Его сердце давно мертво, нутро перестало что-то чувствовать. Он же больше не человек…

«Ты навлечёшь на себя гнев брата! Он никогда не простит тебя».

«Думаешь, это пугает меня? — хриплый смех. — Ты же знаешь, я полюбил тебя ещё до того, как ты вышла замуж за него замуж. Ещё до того, как он заметил тебя».

«Это опасные речи!» — в женском голосе слышались страх и горечь.

«Зато я спасу тебя и твоих детей».

«Он казнит тебя за то, что ты увозишь его жену и наследника».

«Сначала он должен будет победить меня в честном бою. Не могу смотреть, как он мучит тебя. Хочу, чтобы ты освободилась и стала моей…»

В рассыпчатой тьме показался неясный силуэт женщины. Стройной, молодой, длинноволосой. Силуэт, настолько похороненный в вечном забвении, что вернуть его к свету уже невозможно. Или всё же можно было приоткрыть завесу и вспомнить?..

Сегодня Страж отдал свою силу, чтобы спасти человека. И что-то в нём надорвалось.

Лестница привела к входу в пещеру, освещённую голубоватым светом, наполненную длинными столбами из ляпис-лазури. Ровные дорожки древних рун на боках столбов переливались то белым, то синим сиянием.

— Ты должен был забрать её силу, а не отдавать свою, — из глубины пещеры вышел сгусток мрака. Бесформенный, будто дым, тягучий, будто смола.

— Она бы погибла без меня.

— Она пробуждает в тебе губительные воспоминания и человеческую слабость.

— Она помогает мне вспомнить, — последовал ответ.

— Ты отказался от той жизни и человеческого обличия, — сгусток скользнул к нему, к стражу Иркаллы. — Оставь воспоминания в прошлом. Что получил ты от людей? Изгнание и вечное забвение. Я дал тебе вечную жизнь и помог тебе понять лучше твою силу.

«Жизнь в вечной тьме, — вдруг подумал страж Иркаллы. Сомнения ещё никогда раньше не терзали его. — Без воспоминаний, без грёз о будущем. Жизнь такого же бесформенного сгустка, как и ты, владыка…»

— Сила эта родилась в Иркалле и вернуться должна в Иркаллу. Люди недостойны такого могущества.

— Но я тоже был человеком.

Сгусток вдруг разлился по пещере из ляпис-лазури обсидиановым морем, заполнил собой всё пространство, и голос его залил каждую трещину этих чёрных владений.

— Предашь меня, и я низвергну тебя туда, куда не проникает ни единый луч солнца, откуда нет возврата даже для тебя. В Эреб. За грань бытия. Где все эпохи мира обращаются в прах, и ты будешь существовать между вечным мраком и хаосом. Даже ты не пожелаешь жить в этом безмолвном, бесконечном ничто.

— Девчонка слаба и уязвима, — попытался возразить Страж. — Оставь её мне. Забери лучше силу у того, другого. Его мощь верно тебе послужит. Вот где угроза.

— Её мать отправила мою верную Эрешкигаль в вечное небытие. Все они приклонят колени перед моей мощью. Человек не может властвовать над Археем и не может бросить вызов Кунабуле или мне, её владыке. Не заберёшь силу девчонки, я уничтожу тебя и отдам твою магию тому, другому потомку Рианора. Он не станет сомневаться. Рианоры должны быть низложены! Я превращу их плоть в прах и пепел! Прах и пепел!

Глава 1. Знакомство с Элиасом

Тело болело так, словно отбили все внутренности. Голову заполнял густой туман, воспоминания возвращались обрывками. Какими-то неясными эпизодами. И в единую картину собрать их никак не удавалось. А когда Ишмерай всё же смогла пошевелиться, ниже пояса стянуло такой болью, что она зажмурилась и застонала.

Комнату заливало ярким зимним светом. Утро? День? Должно быть, всё-таки утро. Безмолвное, окутанное солнечным светом, только-только избавившееся от ночных теней.  Молодая женщина провела рукой по животу и вдруг поняла, что значительно уменьшилась в размерах. Ужас окатил её. Ей вспомнились роды, демон за тяжёлой занавесью, атака шамширцев, окровавленное лицо мужа, отрёкшегося от неё. Роды… Ребёнок! Где её ребёнок?!

Мать сказала, что у неё родился сын. Александр успел забрать его? Или шамширцы? Калиго?

Ишмерай с трудом поднялась на ноги и едва не упала – такая слабость сковала её. Но боль отступила. Всё потонуло в страхе и отчаянии.

Борясь с головокружением, скрючившись, она с трудом вышла из спальни. Где-то раздавались голоса, тихий смех, странное кряхтение, которого она раньше не слышала в доме.

— Ишмерай! — по коридору шла Садая. Увидев жену племянника, она понеслась к ней. — Как долго ты была без сознания! Мы так волновались!...

— Где ребёнок? – выдохнула она.

— Ты босиком и совсем раздетая! Я принесла тебе тёплую одежду… Стёкла ещё не везде успели вставить, в доме холодно.

— Где ребёнок?!

— Уснул, — заверила её Садая. – Его только что покормили. Ты родила здорового малыша.

Ишмерай обессиленно спустилась по стене на пол и закрыла глаза от облегчения.

— Где он? – очнулась та, осознав, как, должно быть, ликует Сагдиард, готовый вышвырнуть из дома жену и оставить себе сына. – Александр забрал его?

— Он никогда так не сделает, — Садая махнула рукой.

— Я пойду к сыну.

— Ишмерай, побереги себя. Ты едва не умерла. Два дня была без сознания! Пропустила свой день рождения, сегодня Рождество!

Ишмерай не стала слушать. Она, не прибранная, бледная, с синяками под глазами, с почерневшими от рианорской росписи руками и грудью, в носочках и длинной, тонкой рубашке, спустилась по лестнице. Плевать, что скажут слуги, увидев её в таком виде. Она хотела взять на руки своего ребёнка!

Вдруг она услышала тихое детское кваканье в гостиной, и сердце дрогнуло. Молодая мать, превозмогая боль и слабость, подошла к открытой двери и заглянула. Там сидела Атилия, светло улыбалась и тихонько покачивала колыбель. Герцогиня Акме стола рядом.

— Ишмерай! – радостно выдохнула мать, подошла к дочери, обняла, поцеловала. – Ты очнулась!

Но та напряжённо молчала. С неистовой колотящимся сердцем осторожно заглянула в колыбель, увидела сына, и сердце сжалось.

Что это было за чувство? Радость? Испуг? Удивление? Ишмерай не понимала своих эмоций. По телу разливались тёплые волны и необъяснимая нега. Она видела маленького, розовенького, сладко пахнущего ангелочка с едва открывающимися глазками. Совершенно незнакомого, но такого родного. Её плоть и кровь. Беззащитный, слабый комочек, укутанный в пелёнки и зашевелившийся при её приближении, словно почувствовавший долгожданную встречу с матерью.

— Возьми его на руки, — подбодрила Акме. — Не бойся. Приложи к груди. Его не так давно покормили, но, может, у тебя тоже пришло молоко. Нужно придерживать голову, пока он не научится держать её сам к трём месяцам…

Ишмерай взяла сына на руки. Осторожно, как наивысшую в мире драгоценность. Всю её трясло от волнения и медленно разгорающейся радости. Малыш посмотрел на мать строго, словно пытаясь понять, кто эта женщина и почему она нарушает его покой.

— Здравствуй… — прошептала она, дрожа от слабости, изумления и счастья; волны незнакомого тепла окутывали душу; она пыталась осознать свершившееся чудо, но не могла; у неё теперь был ребёнок, её родной малыш. – Здравствуй, мой маленький… Наконец-то мы встретились.

«Я теперь тоже мать…» — подумала Ишмерай, и эта мысль показалась ей такой невероятной, что слеза капнула на лобик мальчика, и тот что-то радостно квакнул.

— Его зовут Элиас…

Ишмерай обернулась, и выражение лица её вмиг переменилось. Чёрные узоры её удлинились и стали ярче, сердце захлестнуло дикой болью, горечью, разочарованием. У входа в гостиную стоял странно исхудавший и какой-то истерзанный Александр с бледным лицом, растрёпанными волосами, тенями под глазами. Голос его был словно надтреснутым и не таким сильным и злым, как в тот миг, когда он грозился отнять у неё сына.

Что с ним произошло тогда? И что творилось теперь? Он смотрел на жену с нежностью и болью. А тогда смотрел с ненавистью. Словно два разных человека.

Ишмерай вспомнила все его угрозы, с каким пренебрежением он говорил о её семье и о том, что после родов она может катиться на все четыре стороны. Даже если Александр был слишком зол на неё, какое право он имел говорить ей такое? Он довёл её до бешенства, спровоцировал роды. И умчался.

Куда? К кому? Может, он встретил другую женщину? И захотел избавиться от жены с монструозной кровью Рианора? Если шамширцы, вторгшиеся в их дом во время родов, хотели её убить, то любимый муж едва не справился с этим лучше. 

В комнате повисла тишина. Садая, Атилия и Акме в тревоге смотрели на новоиспечённых родителей. Следом за болью пришёл страшный холод, сковавший сердце. Её умопомрачительно красивый супруг, пусть и осунувшийся, стоял перед ней как ни в чём не бывало и мрачно смотрел на неё. Ишмерай, пошатываясь от слабости, пытаясь рассеять тумане в голове, не могла поверить в происходящее — в рождение сына, знакомство с ним, разрыв с Александром. Он оскорбил её семью, отпустил на все четыре стороны, наорал, подверг опасности и умчался. А потом пропадал несколько часов неизвестно где и с кем, пока она пыталась разродиться. Ей больше не хотелось быть с ним.

Злость поднялась угрожающей волной и начала больно жечь, требуя высвободить её.

— Попробуешь забрать сына, я сожгу этот дом, — прорычала Ишмерай, и в зеркале за спиной мужа увидела, как глаза её вспыхивают золотым огнём. Рианорский огнём. Так испугавшим и Садаю, и Атилию, и даже мать, но не Александра.

Он сделал шаг к жене, нетвёрдый, покачивающийся. Словно был пьян.

— Назад! — рыкнула Ишмерай, и мальчик, почувствовавший напряжение матери, раскричался. 

В голубых глазах мужа вдруг сверкнула слеза. Александр смотрел на жену, как глубоко измученный человек. Он остановился в ответ на её угрозу, но без страха во взгляде. Только лишь с горечью и благоговейным трепетом.

— Когда ты перестала дышать, для меня как будто тоже всё кончилось… — хрипло проговорил он.

— Не хочу знать, — отчеканила Ишмерай, она ещё никогда не видела его таким… покорным? Сломленным?

— Я никогда не заберу у тебя сына, — горько шепнул он. Она ещё никогда не видела его таким. — Ты и Элиас моя жизнь.

— И тем не менее ты подверг нас смертельной опасности, — выдохнула Ишмерай, от горечи тисками сжало горло, но эмоции нужно было изничтожить. — И бросил меня. Знаешь, кто был со мной, пока я рожала твоего сына? Калиго. Он же спас меня от смерти, верно?

Александр не стал оправдываться, спорить, ругаться. Он смотрел на жену мрачно, горько и с такой мукой, словно она ковыряла его сердце ножом.

— Ишмерай, — тихо заговорила Акме. — Ты не приходила в себя два дня. Тебе нужно лежать и восстанавливать силы. А ребёнку нужно поесть. Пойдём, я покажу тебе, как приложить его к груди…

Ишмерай, прижимая к себе сына, отступила и медленно пошла к лестнице.

— Позволь, я отнесу тебя, тебе нельзя много ходить… — предложил Александра.

— Нет! — прорычала его жена и, отвернувшись, пошла наверх.

Акме забрала у ослабевшей дочери младенца и сопроводила её в спальню. Там герцогиня объяснила, как правильно прикладывать малыша к груди, и маленький Элиас сладко зачмокал губами.

— Смотри, молоко ещё бледное, скоро должно прийти.

Ишмерай не могла оторвать глаз от того, как её сын, кряхтя и очень стараясь, пытается что-то высосать из её груди. У малыша были светлые, едва заметные волосики, корочка на голове, светлые брови и ресницы.

— Он похож на Александра, — прошептала молодая мать, и горло снова сжал спазм. В груди разлилось странное чувство: и счастья, и горечи одновременно. Их брак разрушен, надо признать это. Но сын будет ей живым напоминанием о мужчине, с которым у неё ничего не вышло. Как красиво всё началось! Как быстро ушло.

Ишмерай долго трогала малюсенькие пальчики сына, любовалась его носиком, губками, пяточками и пальчиками на ножках.  

— Я должна вернуться в Атию, — заявила она, когда малыш заснул.

— Ты же понимаешься, что сейчас это невозможно, — ответила Акме, передавая дочери новорожденного внука, сладкого и такого маленького. — Зима, шамширцы, Элиас ещё слишком мал, а ты не восстановилась.

— В том-то и дело, что шамширцы. Они озверели настолько, что напали на дом.

— Ещё и тогда, когда ты рожала, — кивнула Акме. — Я написала королю разгромное письмо. Тайно отправила твоему отцу копию. И предупредила, что впредь любой шамширец, приблизившийся к дому Сагдиардов, будет убит.

— Много их было?

— Дюжина. Один из них уже был на подходе к спальне, в которой ты рожала. Александр разрубил его почти пополам. Пятеро остались живы. Их до сих пор допрашивают атийцы. После вашего скандала Александр уехал, и на него напали. Ему помог твой демон. Обсидиан. Александр тут же повернул обратно. Ишмерай, — Акме помедлила. — Он рассказал, каких ужасных слов наговорил тебе в тот день. Александр очень разозлился на тебя и из-за твоих встреч с этим кунабульским демоном Калиго. А потом ещё и переписка его сестры и твоего брата.

— Он ненавидит Рианоров всей душой, — горько ответила Ишмерай. — Вот только я тоже Рианор. А Калиго спас меня.

— Мы все очень испугались, — всхлипнула Акме. — Твоё сердце не билось. Ты не дышала. А Калиго спустился к тебе тенью, что-то пошептал, и в тебе снова появились признаки жизни. Но какую плату он может попросить за твоё спасение?

— Мы с ним обо всём договорились, — тихо ответила Ишмерай, тихонько целуя головку спящего младенца. — Я хочу ударить по Шамширу единым кулаком.

Акме покачала головой и возразила:

— Он демон. Человек и тьма никогда не смогут объединиться. Кунабула попросит плату. И плата это будет слишком высока.

— Рассвет — лишь миг, — прошептала Ишмерай строки, внезапно пришедшие на ум, словно отголосок воспоминания, давно канувшего в небытие. — Рождение — только тень того, что в сумраке таится. И в каждой искре ночь томится. И в каждом мраке яркий новый день… Пусть плата будет высокой, но я должна попытаться. У Сакрума есть какая-то тайна, и он никому её не раскрыл, иначе нам бы уже донесли. Он забрал Атанаис и Намтара в Шамшир, чтобы нам было сложнее выкрасть их оттуда. Один-единственный сигнал от Атанаис, и я больше не буду ждать. Я могу стерпеть зло, причинённое мне. Но зло, причинённое моим родным… За это Сакрум и Марк Вальдеборг будут гореть в преисподней.

— А где будет маленький Элиас, пока ты будешь жечь Шамши? — деловито поинтересовалась Акме, строго посмотрев на дочь.

— Надо придумать, где и с кем можно его спрятать. Для этого я должна вернуться в Атию и оставаться там. Подальше от Шамшира. В Атии они не позволят себе на меня напасть. Это территория Карнеоласа... Пока что.

Услышав последнюю фразу, Акме позеленела.

— Не говори такого!

Ишмерай спокойно ответила:

— Подумай хорошо, мама, что происходит. Марк почти два года якшался с шамширцами, нашими давними врагами, привёл их в своё королевство, лёг в постель с племянницей Сакрума. Вскоре после этого король, который так любит всю нашу герцогскую семью, начал часто болеть. Если Арнил Вальдеборг умрёт, на трон взойдёт его старший сын, кронпринц Дарон. Но разве это помеха для вероломных шамширцев? Сакрум быстро разберётся с ним, и на трон сядет Марк. Возможно, он даже женится на этой шамширке. И племянница Сакрума станет королевой Карнеоласа. Понесёт от него. Возможно, даже успеет родить. И не одного, а парочку детей. Как долго Марк проживёт после этого? Он расправится и с Марком. Шамширка станет вдовствующей королевой-регентом при малолетних детях. Так кто будет править на самом деле? Шамширка? Или её дядя Саркум? Но, прежде чем произойдут эти трагичные события, Сакрум стравит нас с Марком. Он уже стравливает.

Герцогиня Акме слушала дочь с таким выражением лица, словно её тошнило. Но по обречённости в её взгляде Ишмерай поняла, что мать всё прекрасно понимает.

— Мы думали об этом с твоим отцом много раз.

— Поэтому либо Вальдеборги продолжают считаться с нами. Либо я делаю всё, чтобы отделить Атию от Карнеоласа. И сделать её суверенным государством. Как это было сотни лет назад.

— Начнётся война.

— Она уже началась. Они напали на дом моего мужа, пока я рожала.

Акме поморщилась, поднялась, прошлась по комнате и прошептала:

— Нужно выждать. Подготовиться к любому исходу событий, всё продумать. Твой отец давно это делает. Но понимает, что ситуация ухудшается.

Ишмерай удовлетворённо кивнула.

— Мы должны защитить нашу семью, — сказала она. — И не позволить Марку Вальдеборгу и его шамширским убийцам объединиться против нас.

Акме помолчала, немного подумала, а потом проговорила:

— Если ты всё же решишь ехать домой, я поддержу тебя. Атия далеко от Шамшира, там Элиасу будет безопаснее. Но дай мне слово, что позволишь Александру попытаться помириться с тобой.

— В этом нет смысла. У нас с ним ничего не выходит. Он не готов к такой жене и её родственникам, не готов к рианорской крови. И ему не нужно участвовать во всех этих войнах, которые грядут. Если что-то случится со мной, у Элиаса должен остаться хотя бы один родитель.

— Я понимаю тебя, но ещё никогда не видела, чтобы мужчина так убивался и метался, когда ты перестала дышать. Когда же ты задышала, он отказывался отходить от твоей постели до сегодняшнего утра. Он очень сожалеет обо всём, что произошло. И теперь Александр несколько поменяет своё отношение к Калиго.

— Неужели? – фыркнула Ишмерай.

— Дай мужу шанс. Забудь те страшные слова, они были сказаны гневом и вспыльчивостью, но не его сердцем. Он любит тебя безмерно. Он никого и никогда не полюбит так, как тебя. Ты совершенно околдовала его, и он потерял голову на всю оставшуюся жизнь. Не забирай у него возможность наслаждаться каждым днём, прожитым рядом с тобой, не забирай у него счастья видеть, как растёт его сын, и растить его вместе с тобой. Александр будет прекрасным отцом и мужем. В последние дни он был так встревожен, ведь шамширцы подобрались слишком близко к дому. А ты ещё отправилась гулять в лес. Они с трудом спасли жизнь одному из атийцев, Ишмерай.

— Если бы он ничего от меня не утаивал, я бы и шагу из дома не ступила… — буркнула Ишмерай, чувствуя, как её же смятение и горечь загоняют её в ловушку. – Но он говорил так уверенно и грозно. Он ненавидел меня и мечтал от меня избавиться. Он устал от меня.

— Он устал от шамширцев и безумия принца, — сказала Акме. – А ты подлила масла в огонь. Неужто тебе действительно так хочется покинуть мужа, вернуться домой и растить Элиса без отца?

— Александр сам отправил меня на все четыре стороны.

— Александр раскаивается и мечтает о тебе. Он всего лишь мужчина, Ишмерай! Вспыльчивый и резкий, к тому же. У тебя тоже характер не сахар.

Молодая мать скривилась, устало откинулась на подушки, и Акме забрала внука.

— Не торопись уезжать из Полнхольда. Подожди до марта или апреля, когда станет гораздо теплее, а Элиас немного окрепнет. Подумай о его здоровье и безопасности, а не о своей уязвлённой гордости. К тому же сегодня Рождество. Мы не праздновали. К вечеру Садая устроит ужин в узком кругу.

— Благодарю тебя, матушка, — слабо улыбнулась Ишмерай. — Без тебя всё это было бы так сложно!

— Без меня ты бы просто пошла на поводу у эмоций. Александр сделал тебе больно. Но ты уже готова простить его.

— Почему ты так решила? – поморщилась Ишмерай.

— Ты приняла имя, которое он выбрал для сына.

— Просто мы уже давно условились дать сыну такое имя. У меня нет сил спорить ещё и по этому вопросу.

Герцогиня заулыбалась, поцеловала дочь и вышла из спальни, прижимая к себе своего новорожденного внука.

Ишмерай избегала Александра несколько дней. Она молчала, когда он приходил к ней и пытался поговорить, она рычала на него, как только муж пытался коснуться Элиаса. Малыш начинал плакать, когда чувствовал гнев матери, и Ишмерай успокаивала свою злость. Она решила спрятать эмоции как можно глубже. Эмоции — это слабость.

Мальчик обожал своих бабушек и тётку, которые без устали возились с ним. В конце концов, Ишмерай пришлось смириться с тем, что Александр тоже берёт сына на руки. Если попытается увезти от неё ребёнка, пусть пеняет на себя.

Она больше не интересовалась ремонтными работами в усадьбе, которые подходили к концу. Закрылась от мужа полностью, вежливо беседовала только с хозяйкой дома, Садаей и её племянницей, подолгу говорила с матерью и пыталась понять, как ей защитить сына, как спасти Атанаис и Намтара от Сакрума, как дождаться весны, чтобы уехать в Атию.

— Агенты докладывают, что Сакрум держит Атанаис в своём замке, — горько проговорила Акме. — К ней приставлен шамширский отряд. Иногда она показывается на людях. Чаще её выпускают погулять с сыном только под конвоем.

— Она заложница, а не жена ему, — вздохнула Ишмерай. — Он боится, что она сбежит. Или что её выкрадут. Но ничем хорошим это не кончится. Пока у него Атанаис с сыном, мы не можем ударить по Шамширу. Однако не всё так безнадёжно.

— Что ты придумала?

— Калиго спас мою жизнь. Я попрошу его о помощи. Ни атийцы, ни карнеоласцы, ни я не сможем выкрасть Атанаис. Вернее, сможем, но это приведёт к войне. Что, если её с ребёнком выкрадут демоны Иркаллы? И спрячут там, куда шамширцам нет доступа?

— Да ты с ума сошла! — воскликнула герцогиня. — Во-первых, с чего ты взяла, что демоны выкрадут её и просто спрячут, а не разорвут на части? Во-вторых, с чего ты взяла, что этот Калиго послушает тебя? Вы что, лучшие друзья?! И где они её спрячут?!

— В Кунабуле, — ответила Ишмерай таким тоном, словно это было ясно, как день Божий.

— Всю жизнь мы боролись с Кунабулой, а ты хочешь спрятать сестру и племянника именно там! — возмутилась Акме.

— Быть может, пришло время объединиться против общего врага? — Ишмерай многозначительно посмотрела на мать.

— Я уже говорила тебе про слишком высокую плату, которую затребует от тебя Кунабула за свою помощь. Договориться о цене заранее ты с ними тоже не сможешь. Договоров с подписями и печатями у людей с демонами не бывает. Прежде чем о чём-то договариваться с этими монстрами, нужно всё как следует продумать. Как только Атанаис и Намтар исчезнут, Сакрум догадается, кто стоит за этим.

— Король ещё не ответил на твоё письмо о нападении на дом во время моих родов, — холодно заявила Ишмерай. — Догадываюсь, что Вальдеборги ничего не предпримут. Тогда Сакрум поймёт, что его руки развязаны. Он будет убивать членов нашей семьи постепенно. Не пощадит даже моего малыша. И Вальдеборги за нас не вступятся. В конце концов, Сакрум оставит только Атанаис, чтобы она продолжала рожать Рианоров-шамширцев. А когда она ему надоест, он избавится и от неё. Таким должно быть наше будущее?

Герцогиня Акме на фоне белоснежного снега показалась совсем зелёной.

— Мы должны ответить жёстко, — продолжила Ишмерай. — У нас уже целых два повода: заточение Атанаис и нападение на меня. Сакрума нужно наказать. Чтобы Марк тоже знал, к чему приводят такие истории. И если мы вступим в борьбу с Сакрумом, нужно быть готовыми к тому, что Вальдеборги попытаются нас приструнить. С их стороны это будет предательством.

— Не горячись, — ответила герцогиня. — Ты прекрасно помнишь наш разговор с Сакрумом летом, когда вы вернулись с вашей попойки, на которую ездили в тайне от него. Он призывал нас выступить против Вальдеборгов. И обещал помощь. Он сталкивает нас лбами, чтобы мы переубивали друг друга, и чтобы Сакрум остался единственным победителем. Мы можем попасть в одну из его ловушек.

— Напав на дом, где живу я и, к тому же, в этот момент рожаю, — это не просто оскорбление. Это угроза. Приглашение повоевать. Весь Архей должен знать, что подобное деяние будет караться очень жёстко! Надеюсь, оставшихся в живых шамширцев допрашивают с пристрастием? Если они останутся в живых, я устрою над ними самосуд.

Герцогиня посмотрела на дочь хмуро и изумлённо.

— Ты возомнила себя палачом?

— Нет, — мрачно ответила Ишмерай. — Защитницей своей семьи. Поэтому я должна вернуться в Атию. Там мой дом.

— А что по поводу дома, на восстановление которого столько сил и средств потратил твой муж? — строго осведомилась Акме.

— Когда я уезжала из Атии после свадьбы, мой отец сказал, что всегда примет меня обратно, чтобы ни случилось. Александр горд. Скоро он даст меня развод.

— Но Ишмерай! — недоумённо воскликнула герцогиня. — Не думай так поступать с Александром!

Графиня Сагдиард развернулась и тихо сказала:

— Он не должен участвовать во всём этом.

— Если вы объявите о разводе, это его всё равно не спасёт. Марку это только развяжет руки. Он с радостью убьёт твоего мужа. Даже если муж станет бывшим. Развод как попытка спасти Александра не сработает. И отсиживаться в укрытии Александр не станет, пока ты будешь бороться со всем миром. Будь благоразумной. Не рушь семью, особенно в такое мрачное время. И он любит тебя, чтобы ты ни говорила.

— Он сам сказал мне убираться на все четыре стороны.

— Да что ты прицепилась к его словам? — воскликнула Акме. — Ты прекрасно знаешь его вспыльчивый характер!

— У меня роды начались раньше срока из-за того скандала. Всё могло закончиться плачевно.

Герцогиня раздражённо вздохнула и строгим тоном высказала дочери:

— Своё мнение по поводу развода, к которому ты так стремишься, я уже высказала. Больше в это недоразумение я лезть не стану! Тебе уже двадцать лет, ты замужем, сама стала матерью. Пора иметь свою голову на плечах!

— Матушка… — начала Ишмерай.

— Не перебивай! Ты не видела, что было в ту ночь, когда напали шамширцы! Он защищал дом, как зверь. И прикрывал мою спину, пока я разливала свой огонь. А что он сделал с шамширцем, который подобрался к спальне? Просто разрубил. Он не жалости, когда дело касается тебя. Ты понимаешь это? С того момента, как вы приехали в Полнхольд, он работал с другими атийцами без устали, лишь бы это место стало безопаснее для тебя и вашего будущего ребёнка. Он пропадал на тайных собраниях, убивал, прикрывал спины товарищей. И твой демон помогал ему, между прочим. Не один раз. Если бы Александр желал тебе зла, Обсидиан уже давно разорвал бы твоего мужа на части.

Ишмерай горько прикрыла глаза. По сердцу её разлилось болезненное тепло, мягко и бережно сжало душу. Надо было уезжать сразу, чтобы не мучить себя сомнениями. Быть может, снять домик или квартирку в Мернхольде? До Атии слишком дальняя дорогая для младенца. И погода не располагала к длительным путешествиям. Но пока мать была здесь, об отъезде в другое место не могло быть и речи.

Однако пока малыш спал, а Садая и Акме тихо вязали рядом с его колыбелью, Ишмерай начала перебирать вещи на случай, если придётся в спешке покидать дом. На них могли напасть. Или для срочного отъезда мог подвернуться удобный случай. Даже несмотря на рианорскую мощь, она всё ещё опасалась своего дара. Помнила, как собственная магия душила её, когда она пыталась разродиться.

Присутствие постороннего Ишмерай почувствовала сразу. Обернувшись, она застыла на несколько мгновений, надела враждебную маску и продолжила прерванное дело. Александр с коробочкой, завёрнутой в золотистый бархат, какое-то время наблюдал за женой с непроницаемым выражением лица, а потом холодно осведомился:

— Ты оставляешь меня?

— Выполняю твою просьбу, — в тон ему ответила Ишмерай, не смотря на супруга.

— Какую просьбу?

— Уйти на все четыре стороны после родов.

Она услышала тяжёлый вздох за спиной.

— Я не позволю тебе таскать моего новорожденного сына по всему Архею, — процедил Сагдиард, и его жена узнала такие знакомые и ненавистные ноты в его низком голосе. — Останься. Я уеду сам, если тебе так будет спокойнее. Подумай о ребёнке.

Ишмерай воззрилась на него огромными глазами и застыла. Александр смотрел на неё пристально, холодно, строго. Словно это она предала его. Сердце её невыносимо заныло, но ей снова вспомнился тот вечер. Его крики, злость, её боль, лавиной прокатившаяся по всему телу.

— С прошедшим днём рождения, мадам Сагдиард, — тихо проговорил Александр, положил на её столик золотистую коробочку и вышел из спальни.

Ей страшно захотелось пойти за ним, остановить его, но она удержала себя в руках.

«Не вздумай открывать!» — рыкнула она на себя, но всё же взяла золотистый футляр, распустила белую ленту, открыла и тихо ахнула. Комплект из серёг, подвески и кольца, инкрустированных рубинами.

Невероятно красиво!

Горько нахмурилась, положила футляр обратно на туалетный столик и провела по лицу ладошками.

Когда в спальню вбежала герцогиня, Ишмерай уже успела утереть слёзы и была совершенно спокойна.

— Куда умчался Александр?!

— Не могу знать, — убито ответила та, стараясь подавить в себе малейшие сомнения и горечь.

— Как же так? И ты отпустила его?!

— Он не спрашивал моего дозволения, — фыркнула Ишмерай. — Это его решение. Его можно понять, Александру слишком много досталось из-за меня.

— Как и твоему отцу из-за всех нас! Не повторяй моей ошибки, Ишмерай, — отчитывала её мать. – Я дважды отказывалась от твоего отца – сразу после войны, ещё до нашей свадьбы, когда полагала, что со мной, рианорским чудовищем, он не будет счастлив. И когда узнала, что он не смог вернуть тебя из Заземелья. Где бы я была теперь, если бы хоть однажды не вернулась к нему? Я была бы несчастна до конца своих дней. Александр ошибся. Такое бывает. Ты отказалась от Марка не потому что решила быть с Александром ещё до того, как узнала, что принц жив. Ты могла бы оставить Александра и вернуться к Марку. Но ты не сделала этого, потому что любишь Александра. Ты будешь счастлива без него? А твой сын? Да, твоему мужу сложно. Но, несмотря на все испытания, он готов бороться и дальше. А если ты поддержишь его, счастливее него не будет на земле мужчины. Подумай как следует и не рушь семью.

Акме затворила за собой дверь, оставив дочь наедине со своими мучительными размышлениями.

Ишмерай не видела Александра уже неделю. Она знала, что муж переписывается с Акме, но матушка отказалась сказать дочери, куда он уехал, где живёт и чем занимается. Атилия шепнула ей, что два дня назад он приезжал поздно ночью посмотреть на сына, подержать его на руках и пообщаться с герцогиней и тётушкой Садаей. Он уехал через два часа. Ишмерай догадывалась, что, должно быть, он обосновался в усадьбе, ремонт которой почти закончили.

Эти дни молодая мать пыталась хлопотать над ребёнком, но у малыша было столько любящих нянь, что у Ишмерай появилось много свободного времени на мучительные мысли об Александре и её с ним будущем. Вскоре она начала замечать, что у Элиса была отцовская форма глаз, его светлые ресницы и его нос, но цвет глаз мог ещё поменяться. Ей вдруг захотелось рассказать Александру о своём открытии, но его не было рядом, он уехал, ибо она сама оттолкнула его.

Ишмерай подошла к своему ночному столику, отодвинула ящик и вытащила миниатюру, на которой был изображён граф Сагдиард. До того точный и замечательный портрет, что Ишмерай горько вздохнула и прослезилась. Она закинула миниатюру обратно и раздражённо задвинула ящик. Затем снова подумала о своём обручальном кольце, которое выбросила в сердцах в их с Александром спальне перед родами. Она несколько дней пыталась найти его, но безуспешно.

Прошла ещё неделя, и вскоре все обитатели в доме заметили, как тоскует по своему мужу мадам Сагдиард. Каждое утро, каждый день и вечер смотрела она в окно на дорогу, запорошенную снегом, ожидая увидеть одинокого всадника, одетого во всё чёрное. Но он не появлялся в доме своей тётки уже вторую неделю. Январь подходил к концу, и Ишмерай начала бояться, что он не приезжает, ибо не желает видеть её. К тому же, приближался день рождения Александра, и ей хотелось поздравить его.

Через месяц после родов Ишмерай была уже почти такой же стройной, как до беременности. Её чудесные платья вновь были ей в пору и начали красиво выделять её хорошо увеличившуюся в размерах грудь. И ей непременно захотелось, чтобы Александр снова увидел её красоту.

В эти дни Ишмерай с тоской вспоминала их первый поцелуй, их объятия, их отношения в Аннабе, в Аваларе и в Орне. Она со слезами вспоминала их чудесную свадьбу, и однажды Акме застала её, тихо рыдающую у колыбели спящего сына.

— Если бы шамширцы добрались до Александра, мы бы уже узнали об этом? — спросила она, и плечи её вздрагивали.

— Думаю, да.

Наступил февраль и приблизился к своей половине. Зима ещё зло сковывала льдом голые ветви деревьев, заводи, реки. Герцогиня уехала по делам в Мернхольд и забрала с собой Атилию, которая должна была купить для тётки что-то важное. Акме пора было возвращаться в Атию, она готовилась к отъезду, и сердце Ишмерай стиснула тоска. Ей не хотелось оставаться в чужом доме с Садаей и Атилией. Но если Александр не вернётся, она обязательно уедет, как только станет теплее.

Однажды ночью, когда Элиас был особенно беспокойным, и к которому Ишмерай вставала уже два раза, молодая мать переложила младенца к себе в кровать, согрела его своим теплом и безмятежно задремала. Но в сознании неожиданно вспыхнул короткий зловещий рык: «Проснись!»

Вздрогнув, Ишмерай медленно открыла глаза и увидела, что дверь в спальню распахнута, а в проёме стоит высокая фигура, завёрнутая в чёрные одежды. Всё тело задеревенело, словно неведомая сила сковала Ишмерай в цепи и не отзывалось на попытки графини шевельнуться. Разум затуманился усталостью от недосыпов.

Но даже спросонья графиня поняла, что это не Калиго. Под плащом угадывались лёгкие кожаные доспехи, в руке, затянутой в толстую кожаную перчатку, сверкнул стилет ассасина. Широкая бездушная ухмылка выглянула из-под капюшона. Незваный гость невероятно быстро ринулся на Ишмерай.

Рианорская магия отозвалась на молчаливое вторжение, едва Ишмерай успела хоть что-то сообразить. Её призрачные чёрные руки многочисленными, магическими стрелами пронзили воздух и кинулись к незнакомцу. Тот отпрыгнул назад в коридор и захлопнул дверь. Но магия проломила дерево и впечатала ассасина в стену. Напуганный грохотом Элиас заверещал, и в спальню влетел второй шамширец.

Ишмерай зарычала, взмахнула рукой, и злодея подбросило к высокому потолку. Опустила руку, и здоровенный мужик с грохотом рухнул на пол. Из его груди вырвался глухой стон и рычащий выкрик:

— Чёртова шлюха!

— Неправильные ты слова выбрал перед смертью! — в ярости взвизгнула Ишмерай, и одна из её чёрных рук провела от его подбородка, вниз по шее, через кадык и к ключице, залив пол фонтаном крови. За одно мгновение перечеркнула жизнь неудачливого убийцы.  

На шум прибежала Садая в ночной сорочке с длинными рукавами и длинными распущенными волосами. Она охнула от вида крови и растерзанного трупа.

— Заберите Элиса! — напряжённо воскликнула Ишмерай. — Оденьтесь и спрячьтесь, — затем отчаянно зашептала: — Обсидиан... Обсидиан… Обсидиан!..

Спустя несколько мгновений где-то внизу раздались грохот, крики ужаса и агонии. По лестнице забарабанили тяжёлые когтистые лапы, застучали длинные загнутые когти, страшный рык прокатился по дому озлобленным эхом, и Садая заверещала от ужаса. В спальню заглянула страшная желтоглазая морда Обсидиана. На лбу открылся третий глаз и зловеще сверкнул. Демон двигался плавно, словно пума, но с готовностью атаковать, и Ишмерай в очередной раз подивилась сочетанию грации, скорости, размеров и мускулов.

— Обсидиан будет защищать вас, пока вы защищаете Элиаса, — затараторила молодая женщина, отдавая Садае плачущего сына.

— А как же ты?

— Я должна проверить, сколько их ещё проникло в дом.

— А если их слишком много?

— Тогда мне придётся туго. Но у меня уже есть опыт противостояния сотням демонов. Шамширцев легче убить, чем демонов. Видите? — шамширец, глухо стонущий у стены и пронзённый призрачными рианорскими руками, вдруг дёрнулся и обмяк. Его сердце, вырванное из груди, с глухим стуком упало на пол. Садая позеленела и посмотрела на жену племянника так, словно перед ней была дьяволица, и она видела её впервые в жизни.

Внизу послышался скрежет металла. Обсидиан зарычал и выжидающе посмотрел на Ишмерай. Всё понимал зверь. Совсем как человек.

— Идите! — выдохнула она и поторопилась к лестнице, пригибаясь к полу. В длинной сорочке и толстых шерстяных носках было очень неудобно бегать по большому дому, но времени на переодевание не оставалось. Зато передвигалась бесшумно.

Ишмерай осторожно выглянула из-за угла и посмотрела вниз. У массивной входной двери дежурили два огромных темноволосых шамширца, вооружённые саблями. Из помещения в помещение перебегали ещё четверо. Из комнаты напротив вышел ешё один и тупо уставился на Ишмерай, застывшую на полу в дурацкой позе на четвереньках. Молодая женщина, пристально посмотрев злодею в глаза, покачала головой, но тот крикнул:

— Я нашёл демоницу!

И с победоносным оскалом неторопливо двинулся к ней. Бородка, густые брови, длинные волосы, стянутые хвостом, шамширская сабля. Это не простые разбойники. Нет. Настоящие, лютые, бессердечные убийцы. Муженёк сестры прислал своих прихвостней убить свояченицу.

— Как же тупо ты сейчас сдохнешь! — прошипела Ишмерай, глаза её сверкнули ослепительным золотистым огнём, и десятки призрачных рианорских рук устремились к врагу. За шею они подняли его к высокому потолку и сбросили со второго этажа, с огромной силой ударив о пол внизу. Прямо перед двумя шамширцами, дежурившими у входной двери. Мужчины злобно зарычали, что-то заголосили и кинулись по лестнице наверх.

Золотой огонь Ишмерай ураганом понёсся к врагу и охватил их одежду. Страшные крики потрясли дом, и два факелами горящих шамширца, неистово галдя, кинулись на улицу. Там бросились в снег и начали отчаянно перекатываться с бока на бок, пытаясь потушить колдовской рианорский огонь. К входной двери вышли несколько вооружённых кухонными ножами и тесаками мужчин-слуг.

— Нет, эти твари пришли за мной, — сказала Ишмерай им, пугая их своими ярко-сияющими глазами и многочисленными чёрными призрачными руками-змеями, извивающимися высоко над её головой. — Бегите к Садае и защитите её. Я здесь справлюсь.

Мужчины кинулись туда, куда приказала им графиня, а сама побежала вверх по лестнице искать других шамширцев, проникших в дом.

— Мадам Сагдиард! — воскликнул кто-то за спиной, но устремившиеся к незнакомцу рианорские руки вдруг остановились в воздухе.

— Кто ты?

Мужчина был одет, как атийский агент. А не как шамширец.

— Агент вашего отца, — ответил молодой мужчина с тёмными волосами. Высокий и крепкий. — Каргар.

— Я тебя не знаю. Где остальные атийцы?

— Они все уехали с вашей матушкой в Мернхольд.

«Быть того не может…» — удивилась Ишмерай.

— Где ваш сын? — спросил атиец.

— Там, где нужно. Слушай меня, — графиня отвернулась. — Мы вместе спускаемся и идём…

Что-то тяжёлое обрушилось на её голову и придавило к полу.

Её схватили за волосы и оттянули голову так, что кожа слишком больно натянулась. Ишмерай протяжно зарычала.

— Дернёшься, сделаю разрез от уха до уха, — Каргар лизнул её щёку. Ты красивая шлюшка. Совсем как твоя сестра, Алаштар Сакрума. Старший Брат приказал выкрасть тебя и твоего сына, отвезти в Шамшир. Но не запретил как следует тебя поиметь. Обслужишь меня. Потом тебя возьмут все Сакрумовские Братья. Как сладко они отыграются на тебе! И совсем твоя сила нестрашная, особенно если застать тебя врасплох.

Удар был слишком сильный, и сознание гасло. По лбу Ишмерай лилась кровь, руки шамширца, одетого как атийский агент, заскользили по её ногам, задрали сорочку, и она тихо прорычала:

— Ты же понимаешь: это последнее, что ты делаешь в своей жизни.

— Ради такой славной задницы я, пожалуй, рискну.

Загрохотали тяжёлые шаги, и гаснущим сознанием Ишмерай подумалось, что на неё сейчас набросится ещё несколько разъярённых врагов. Как же хорошо они истерзают её за нескольких убитых товарищей! А что они сделают с обитателями дома?

Внезапный взбешённый рёв заставил Каргара отшатнуться. Неведомая сила смела шамширца, и на него посыпался град ударов. Ишмерай тяжело перевернулась на бок, увидела знакомую спину в чёрных кожаных доспехах, отросшие золотистые кудри, низкое рычание. Каргар пытался отбиться, но ему оставалось только закрыть лицо руками, однако это тоже не уберегло его от ярости Александра. Он превращал лицо врага в месиво обрушивая то один кулак, то второй, и вскоре шамширец перестал сопротивляться.

— Александр, — позвала Ишмерай, тяжело поднимаясь. — Остановись. Его можно допросить. Он уже без сознания.

Её, тяжело дыша, слез с переодетого в атийца врага, посмотрел на него с лютой ненавистью, оглянулся и увидел, что волосы жены слиплись от крови.

— Забирайте этого, — рыкнул он подбежавшему Креону. — Я допрошу его лично.  

— Мадам? — осторожно спросил атийский агент. — Можете встать?

— Креон, — с нажимом произнёс Александр. — Заберите, пока я не разрубил его на куски. Мадам я займусь сам.

— Элиас с Садаей и Обсидианом где-то внизу, — морщась, сказала Ишмерай. — Найди их. В доме могут прятаться ещё шамширцы. А я побуду здесь на случай, если кто-то вылезет наружу.

— Атийцы обыщут дом, — сказал Александр, всё ещё тяжело дыша, отодвигая её волосы, чтобы получше рассмотреть рану. — Кажется, тут придётся зашивать…

— Иди к сыну, — Ишмерай отстранилась. — Обсидиан найдёт врага по моей наводке.

— Я присмотрю, — рядом с ней опустился Амиль и встревоженно посмотрел на неё.

Александр исчез из виду, а его жена улеглась на пол, увидев, как над ней собрались не менее пятерых атийцев. Успокоившись, она позволила себе короткую передышку и закрыла глаза.

— Так больше не может продолжаться, — пробормотала Ишмерай, когда атийцы увезли оставшихся в живых шамширцев на бесконечные допросы. Мёртвые тела были убраны. Герцогиня Акме, вернувшаяся из Мернхольда вместе с другими агентами мужа, успокаивала Садаю с Атилией и укачивала маленького Элиса.

Ишмерай сидела в садовом кресле на улице, укутавшись в тёплый плед, и растерянно гладила огромную голову мурлыкающего демона Обсидиана, разлёгшегося на ступеньках лестницы перед домом. Разбитая голова ужасно гудела, швы саднили. Силы будто утекали сквозь пальцы. А внутри болезненной пустотой стенало сердце.

— Я подвергаю опасности тебя, Садаю, Атилию, нашего сына, — продолжила Ишмерай после паузы. Александр молча сидел рядом и мрачно смотрел вдаль. Туда, где горизонт закрывала заснеженная стена сосновых лесов. — Я заберу малыша и уеду. Вы не заслужили этого ужаса. Садаю могли убить. Не говоря уже о насилии.

— Бежать некуда, Ишмерай, — как-то слишком тихо и напряжённо ответил Александр. — Сакрум приказал им схватить тебя, Элиаса и отвезти в Шамшир. Ему нужна твоя сила. Он соберёт под своим началом двух Рианоров. Один из них самый сильный. И двух рианорских детей. Думаю, он был бы не прочь даже сделать тебя своей наложницей, — кулаки Александра сжались.

— Я Рианор. Он не сможет меня заставить, — зло процедила Ишмерай.

— Если он будет шантажировать тебя жизнью Атанаис, Намтара или Элиаса, ты сделаешь всё на свете, лишь бы Сакрум не причинял им вреда.

— Сакрум перешёл все границы. И он заплатит за это.

— Всё не так просто… — Александр вытащил из внутреннего кармана потрёпанную записку, наспех исписанную убористым почерком. И как-то совсем убито передал послание супруге.

— Это из Шамшира?! — выдохнула Ишмерай и принялась читать. — Почерк Атанаис.

«Матушка, он следит за мной, — говорилось в записке, адресованной герцогине Атии. — Не позволяет отправлять письма. Рискну и передам записку атийцу. Ишмерай должна быть особенно осторожна. Пока не знаю, что задумал Сакрум, но я видела такое, что сомнений не осталось. Сакрум владеет магией. Его глаза вспыхнули чёрным огнём, деревья поблизости сгнили за мгновение, а земля обуглилась! Он хранит свою тайну от шамширцев, но мне решил открыться. С целью запугать, не из великого доверия. И это непростая магия. Кажется, рианорская. Матушка, помнишь, как ты рассказывала об исчезновении вашей с дядей Лореном тётки Аниры много лет назад? К ней сватался шамширец. Но она отказала, а после исчезла. И никто никогда её больше не видел. Все решили, что ревнивый шамширец убил её. Думаю, всё было иначе. Сакрум сказал, она стала его матерью… Он тоже Рианор!»

Ишмерай перечитала записку несколько раз и забыла закрыть рот от потрясения.

— Мы что, родственники с этим уродом? — совершенно растерянно и заторможенно пробормотала графиня. В голове после удара был страшный туман.

— Если Атанаис права, то нас ждут очень большие… проблемы, — выдавил Александр с таким видом, словно ему хотелось рвать и метать.

— Значит, Сакрум, эта шамширка Рабинара и мальчик Баал… все они Рианоры?!

— Мне очень хочется сказать тебе, что ты не права, но не могу. Осталось узнать, каков их дар.

— Бессмыслица какая-то! — воскликнула, наконец, Ишмерай.

— Согласен.

— Шамширцы мне не родственники. И никогда ими не будут!

— Да как сказать… — буркнул Александр и вдруг нервно ухмыльнулся: — Значит, любовница Марка, эта шамширка, твоя…троюродная сестра?

— Или четвеюродная?

— И мальчишка этот тоже, Баал… Я запутался. Рианоров стало слишком много для моей истерзанной психики.

— Какой ты стал нежный с возрастом! — пробубнила Ишмерай.

— Всё благодаря тебе. Когда встретил тебя, думал, проучу. А оно вон как вышло: влюбила и женила меня на себе. Да ещё и сына родила…

— Женила?!!!

— А если без шуток: забрав вас обеих и заточив в Шамшире, Сакрум станет всесилен.

Ишмерай долго молчала, а потом всё же прервала своё оголтелое молчание:

— Нужно увезти Элиаса отсюда. Или в Хадерат.

— Думаешь, Сакрум не посмеет полезть к твоему дяде и кузену?

— Под крылом нодримского короля надёжнее, чем в Атии, — объяснила та. — Мы одни, у нас нет поддержки от Вальдеборгов. Нам нужно объединиться. И у меня есть план, который тебе не понравится.

— Мне последнее время мало что нравится в этой жизни, — фыркнул Александр. — Говори уже.

— Я хочу поговорить с Калиго, — Ишмерай внимательно посмотрела на мужа.

Мужчина задумался. Брови его были мрачно сдвинуты, голубые глаза напряжённо сверкали.

— Я не хочу, чтобы ты говорила с духами преисподней, — заключил Александр.

— Даже если один из них спас мне жизнь?

— Он заставит тебя заплатить за свою помощь.

— Я готова объединиться с ним против Сакрума. И Вальдеборгов, если те начнут угрожать моей семье.

— А варианты поразумнее у нас есть?

— Пока нет.

Александр вздохнул, закрыв глаза, повержено опустив голову и пробормотал:

— Нужно узнать, на что способен Сакрум.

— Надеюсь, Атанаис догадается сыграть роль покладистой жены и выяснить это для нас. А пока, — Ишмерай тяжело поднялась, — мне нужно покормить Элиаса и немного поспать. Голова гудит. Этот гад слишком хорошо меня приложил.

— Сакрум мой кузен и Рианор, — убито шептала вернувшаяся из Мернхольда герцогиня Акме на следующий день. Она выпила бокал вина почти залпом, услышав новость про шамширского повелителя.

— Это не самое страшное теперь, — вздохнула Ишмерай, сидевшая в кресле-качалке с младенцем на руках. — Он не просто Рианор, а враждебно настроенный и, кажется, очень сильный Рианор. И мы не знаем, чего ожидать от него.

— Но как мы могли этого не почувствовать? Мы всегда чувствовали подобных нам.

— Неясно, — Ишмерай пожала плечами. — Надо как можно скорее написать отцу и дяде Лорену. Никаких братаний с шамширцами. Никаких договоров и великосветских бесед. Они напали на наш дом, на меня, на мою семью. И уже дважды. Если Арнил Вальдеборг ничего не предпримет, я сама пойду на Сакрума войной.

 — Нет, не пойдёшь, — вдруг сказала Акме, беря себя в руки и мрачно переглядываясь с Александром. — Ты и Элиас уедете в Хадерат.

Ишмерай изумил этот тон. Герцогиня говорила так, будто это дело уже решённое и ясное. И решённое за её спиной.

— Когда вы только успели это придумывать?! — негодующе воскликнула Ишмерай, переводя взгляд от лица матери на лицо мужа.

— Это идея Александра, — сказала герцогиня.

Ишмерай хмуро посмотрела на него, ожидая объяснений.

— Ты всё равно хотела покинуть меня, — холодно проговорил он, терзая ей душу своим видимым безразличием. — Вот и покинешь. Но только поедешь не в Атию, а на побережье. Сменишь имя. Назовёшься какой-нибудь баронессой. Спокойно… — с нажимом произнёс он, когда Ишмерай уже открыла рот, чтобы выразить своё мнение. — Марк и Сакрум будут искать тебя в Атии, Нодриме. Возможно, даже Сильване. Но не на другом конце полуострова.

— И сколько мы там будем болтаться? — огрызнулась Ишмерай.

— Столько, сколько понадобится. В Хадерате тебя будет сложно найти. О том, что ты поедешь именно туда, будут знать лишь я, герцогиня и несколько атийцев. Ещё Атилия. Мою сестру ты возьмёшь с собой. Садая отказалась ехать в другой конец Архея.

— Но я должна быть со своей семьёй! — потрясённо выдохнула Ишмерай. — Я должна защитить их… всех вас… Марк и Сакрум…

— Ты должна подумать о сыне, — строго заявил Александр. — В дом проникли шамширцы. Один из них смог обмануть тебя и повалить на пол. Несмотря на твою хвалёную рианорскую силу.

— Может, этого бы не случилось, если бы ты чаще бывал дома! — парировала Ишмерай.

— Ты знаешь, над чем я так много работал вместе с другими агентами твоего отца. Будет лучше, если вы с Элиасом и Атилией уедете. И никто не раскроет ваше местонахождение. Побережье, прекрасный климат, оживлённая торговля с другими землями по ту сторону моря. Новый народ приезжает почти каждый день. А уважаемые семьи на летний отдых туда съедутся только к апрелю-маю. Едва ли кто-то узнает там в тебе дочь герцога Атийского. Ты же не будешь ходить по званым ужинам, флиртовать со всеми подряд и разъезжать по гостям. Незаметно приедешь и будешь незаметно коротать там дни.

Умом Ишмерай понимала, что идея Александра была не такой уж и плохой. Безопаснее было спрятаться, затаиться, выждать. Но совершенно не в её характере. Однако она больше не рисковая девица, жаждущая приключений. Все свои приключения она уже получила. Теперь она сама стала матерью и должна была защитить сына. Но Хадерат — это так далеко. И от родной Атии, и от Полнхольда, и… Александра.

Ишмерай хмуро посмотрела на мужа и тихо спросила:

— Ты будешь приезжать к нам в эту ссылку?

— Пойду прогуляюсь с Элиасом, — сказала вдруг герцогиня, забрала внука и оставила мужа с женой одних.

Александр помолчал, помедлил, словно обдумывая, как ответить на вопрос, и сказал:

— Постараюсь. Но это опасно. Шамширцы будут следить за мной. Слежка и преследования усилятся, как только Сакрум поймёт, что ты исчезла. Быть может, начнутся угрозы в адрес Атанаис или твоих родителей.

— Опасно для тебя?

— Для Элиаса, — рыкнул Сагдиард.

— И ты так просто нас отпустишь?

— Что ты хочешь услышать, Ишмерай? — жёстко и бесконечно устало осведомился тот. — Да, мне будет плохо без сына. Первое время я не увижу, как он растёт, делает первые шаги, говорит первые слова. Я буду тосковать и смертельно бояться за него.

«А за меня?» — подумала Ишмерай, но сдержалась.

— Что касается тебя, — ответил тот, словно предугадав её невысказанный вопрос, — ты сама хотела уйти. Теперь у тебя будет прекрасная возможность не видеть меня месяцами.

— Ты много чего сказал мне перед моими родами, — выдохнула Ишмерай, словно пытаясь оправдаться.

— Да, сказал, — Александр казался до тошноты невозмутимым, но в глубине лазурных глаз бесновался затаённый огонь. — Был слишком зол на тебя. Потом попросил прощения. Почти два месяца ты не хотела говорить со мной и замечать меня. Я даже уехал из дома, чтобы тебе было комфортнее. Смирился. А теперь ты недоумеваешь, почему я не рыдаю и не бросаюсь тебе в ноги с воплями «Любимая, я буду так скучать!» Ты всё уже для себя решила. Держать тебя в Полнхольде я не собирался. Зачем держать в доме женщину, которой ближе свои обиды, чем любовь к мужу и возможность решить всё вопросы мирным путём?

— Обиды?! — потрясённо выдохнула Ишмерай.

— Именно. Я просто внутренне готовился к долгой и изнурительной борьбе за сына. Но после вчерашнего нападения и новых сведений о Сакруме я попрошу тебя лишь об одном: уехать с сыном и не высовываться. Какое-то время пожить в тени.

— А чем будешь заниматься ты?

— Вместе с людьми твоего отца искать способ прекратить это шамширское беззаконие.

— Без меня вам не справиться, — заключила Ишмерай, пытаясь упорядочить мысли, взять себя в руки, но терпя поражение. Неужели Александр действительно говорит ей такое?!

— Догадываюсь, что будет тяжело. Но мне будет спокойнее, пока Элиас далеко отсюда с тобой. Твоя защита и защита Обсидиана — самая надёжная для него.

— Кажется, в тот вечер, когда ты орал на меня и бесновался, ты сказал что-то о разводе.

Александр не отводил взгляд своих невозможно бездушных глаз. И взгляд этот, лишённый былого тепла, нежности, причинял Ишмерай невыносимую боль. Но прошло время слабости, эмоциональности, слепой влюблённости. Она будет сильнее.

— Это твоё желание? Или всё тот же порыв бешенства? — вкрадчиво осведомилась Ишмерай.

— Спрашиваешь так, будто хочешь довести дело до конца, — зло усмехнулся Александр.

Молодая женщина изумлённо нахмурилась и прошипела:

— Я забираю твоего сына и завтра уезжаю, одному дьяволу известно, куда и на какой срок! Не потому что очень сильно хочу, а потому что вынуждена! А ты сидишь передо мной и паясничаешь, как мальчишка! Да что с тобой?!

— Потому что я жутко устал бояться! — разозлённо процедил тот, тщательно стараясь не сорваться на крик. — Устал бежать, притворяться, бояться за тех, кого люблю! Устал отдёргивать тебя от того пекла, в которое ты постоянно суёшься! Я пытаюсь отвести от тебя шамширцев, а ты цепляешься за этого демона, Калиго! И хочешь заключить союз с одним нашим врагом против других врагов!

— Потому что у нас нет союзников, равных по силе нашим врагам! — воскликнула Ишмерай. — Приходится выкручиваться! И выбирать союз с одним злом против другого!

— Дело не в этом, — зло хмыкнул Александр. — Ты всегда была неугомонной. Вот и теперь тебе снова хочется кому-то что-то доказать. Тогда в Орне, когда ты оставила меня у целителей, я говорил тебе: никому не показывай свою силу. Пусть эта тайна будет твоим преимуществом! Мы бы смогли воспользоваться этим преимуществом так выгодно! Но ты сделала всё наоборот! Понеслась спасать столицу Карнеоласа от нападения демонов, а потом и Авалар. Прекрасно, ты спасла всех. Но спасти себя и свою семью тебе уже не удаётся! Приходится бежать, менять имя и прятаться от всего света!

Александр помолчал, а потом продолжил, и в голосе его слышалось отчаяние:

— Я знаю, что тебе хочется почувствовать себя всесильной и непобедимой. Твои амбиции и амбиции твоей семьи меня всегда раздражали. Но пока ты будешь в Хадерате, посиди на берегу, полюбуйся на море и как следует всё обдумай. Побудь немного простой, рассудительной женщиной. Поразмысли, к чему тебя привела твоя неосторожность и жажда всеобщего восхищения. Представь, что было бы, если бы ты вела себя осторожнее. И подумай, как можно всё исправить. При этом не забудь, что сила — это ещё далеко не всё. Сакрума шамширцы боятся, уважают и любят не только за силу. Но ещё за хитрость, умение всё продумать и затаиться. Кто только мог подумать, что он тоже Рианор?! Он очень быстро узнал, что Атанаис дочь герцога, а Марк принц. Но долго никому не говорил об этом, даже им самим. Он играет людьми, их судьбами, запудрил Атанаис мозги так, что теперь она не может выбраться из Шамшира. Потому что у Сакрума её сын.

И он не демонстрировал свою магию всем подряд! А о тебе теперь знают, что ты не просто владелец невероятной силы, а ещё и ездишь верхом на демоне. И что ты можешь говорить с ему подобными так, чтобы это зверьё понимало тебя. Все эти годы: с первого дня нашего знакомства до нашего выживания в Заземелье и сегодняшнего дня я только и делаю, что пытаюсь вразумить тебя, сдержать твои необдуманные порывы. Ты, беременная на последних сроках, бегала к демону Иркаллы в лес и пыталась чему-то у него научиться! Да когда же ты начнёшь думать о тех, кто любит тебя и боится за тебя?!

Ишмерай смотрела в глаза мужу долго, мрачно, а потом тихо сказала:

— Если бы я слишком много думала и таилась, демоны уничтожили бы столицу и Аргос. Погибли бы тысячи людей.

— У этих людей есть король, который обязан защищать своих подданных. Вальдеборги более двадцать лет использовали Рианоров. Разумеется, так удобно править, пока тебе служит всесильная Рианорская семья. А когда эта семья начала подумывать о своём благополучии, о былых заслугах забылось сразу! Принц первым побежал шептать королю на ухо, что герцога Атии хорошо было бы обвинить в измене короне. И если бы мы с атийцами опоздали, тот шамширец вчера увёз бы тебя и твоего сына. А попутно как следует над тобой бы надругался. И не он один. Где были Вальдеборги вчера? А в ту ночь, когда родился Элиас? Где были Вальдеборги, когда вы все чуть не погибли в Заземелье?

— Мой отец и дед служили Вальдеборгам долгие годы, — заметила Ишмерай, но не могла не признать правоты мужа. — И меня воспитали в любви к этой династии.

— Эта династия уничтожила другую династию, твоих предков!

— Знаю! — воскликнула та. — Но матушка всегда говорила, что эта сила дана нам не просто так! Не для развлечения. А для спасения людей! И нашей земли.

— А теперь самое время подумать о том, как защитить себя и свою семью с помощью этой силы. Потому что ваши возлюбленные Вальдеборги вас не защитят. Более того, не пощадят, когда вдруг решат, что вы угроза целостности государства и их трону!

— Ты прав, — Ишмерай жёстко улыбнулась. — У меня будет много времени в этой ссылке подумать обо всём и о нас. В том числе, о том, почему моя семейная жизнь так быстро развалилась.

Александр хмыкнул и заявил с невыносимой издёвкой:

— Я как будто перед стеной тут распинался… В прочем, ладно. Тебя сложно переубедить. Пока я не планировал подавать на развод.

— Почему? — превозмогая жуткую боль, спросила Ишмерай.

— Не вижу смысла, — последовал циничный ответ. — Твой я муж или нет, принц всё равно жаждет моей смерти. К тому же так просто ты мне сына не отдашь. А ещё ты очень сильный Рианор. Придётся идти на компромиссы, говорить, обсуждать условия, договариваться. Мне хочется видеть, как растёт мой сын, хочется быть рядом, а не тратить время на бесконечную войну с самой сильной ведьмой Архея.

— С ведьмой? — слёзы злобы и ненависти начали жечь ей глаза, кулаки сжались, кожу засаднило — чернота вновь поползла по её шее и рукам.

— Но… — кажется, Александр намеренно не замечал ужаса, пылавшего в глазах жены, и её изменений. — Если тебе очень захочется развестись, ты сможешь прислать мне уведомление с перечнем условий, которые, по твоему мнению, я должен буду выполнить. Советую составлять это уведомление очень тщательно, иначе тебе долго придётся со мной бодаться. Ведь освободившись от меня, ты всё-таки сможешь снова выйти замуж, — выражение его красивого лица стало совсем злобным. — Например, за твоего сладкого принца, Марка Вальдеборга. Так ты и покой своей семье обеспечишь, и, возможно, даже вычистишь Карнеолас от шамширцев. Блестящий план, моя красавица, нечего…

Последовала не просто пощёчина, а удар крепким кулачком в лицо. В это красивое, ненавистное лицо Александра Сагдиарда. Голова мужа дёрнулась, руку пронзила боль. Душа стенала от злости, отвращения и мучений.

Ведьма, значит? Больше не жена, а ведьма!

Ишмерай вылетела из комнаты и не стала откладывать приготовления к отъезду. Быстро переговорила с матерью и наказала Атилии собираться в дорогу. Полнхольд они покидали следующим же утром.

Глава 5. На морском берегу

Наступила вторая половина марта. Восхитительно тёплого, мягкого, немного прохладного и будто бы пытавшегося исцелить душу своей приветливостью. Густые, пенистые волны облизывали ровный, как зеркальная гладь, берег, и Ишмерай нравилось оставлять на песке след своей ладони, который тут же смывал солёный прибой.

С Атилией и Элиасом они уже неделю жили в Хадерате, на противоположном от Атии конце Архея и так далеко от Полнхольда. Хадерат, бывший Илам, славящийся своей древней историей, руинами и музеями, оказался не просто поселением, а крупным городом, совершившим невероятный рывок в развитии за последние несколько лет.

Мощёные улочки вели от шумной гавани к нескольким просторным площадям, окружённым трёхэтажными и пятиэтажными зданиями с красивыми фасадами и витиеватыми балконами. На набережной возвышались склады, домики, многовековой маяк. Воздух был наполнен запахами соли, пряностей и свежей рыбы.

В центре города расположилась ратуша с часовой башней: вокруг рынки, трактиры, мастерские, лавки купцов. Столько интересного народа здесь можно было встретить! Иноземные торговцы, матросы, контрабандисты, прибывшие из-за моря, говорившие на разных языках. Однажды Ишмерай даже почудилось, что кто-то говорит на аннабском языке.

В порту разгружали экзотические товары: богатые ткани, диковинные специи, редкие книги и, кажется, даже загадочные артефакты. В городе гильдии, собор, недавно возвели здание университета. Вокруг города отстраивали крепостные стены с башнями, а за ними живописные пригороды с виноградниками. Верфи и рыбацкие деревушки вдоль побережья.

Хадерат жил словно на стыке эпох — с древними сооружениями, а местами и руинами соседствовали новые модные постройки.

Ишмерай ожидала худшего, и ей понравилось находиться в этом оживлённом городе. Сначала жили в довольно дорогой и удобной гостинице вместе с дипломатами из разных государств, государственными деятелями и богатыми гостями города. Но Ишмерай, а вернее, мадам Рамина Талисар, как она себе придумала, тут же начала искать подходящее жильё. В деньгах их маленькая семья была почти не ограничена. Сагдиард позаботился, чтобы его жена, сестра и сын не нуждались в средствах.

Ни Ишмерай, ни Александр не встали на путь примирения даже за те дни, что он сопровождал их путь из Полнхольда. Сагдиард доехал до Мзабэ, убедился, что за ними не было преследования, поцеловал сына в лобик, мрачно взглянул на Ишмерай и холодно произнёс:

— Берегите моего сына, мадам Сагдиард. И будьте осторожны.

И умчался к тётке. Или не к тётке, а к кому-то ещё. Ни объятия, ни поцелуя, ни доброго слова, ни тёплого взгляда. Холод, полнейшее безразличие, злость.  

Душу скрутило болью, но молодая женщина не позволила себе ни слезы, ни стона, ни всхлипа. Только молчала два дня и почти не говорила ни с Атилией, ни с матерью, ни с Хилини, няней-полнхольдкой, строгой и молчаливой женщиной шестидесяти лет.

Когда Акме увидела, что дочь немного пришла в себя, то начала инструктировать её по вопросам безопасности, быта и ухода за ребёнком. Ишмерай взяла себя в руки и вместе с Атилией и Хилини начала прислушиваться к герцогине.

— Как думаешь, он подаст на развод? — тихо спросила дочь, когда карета пересекла реку Арних и остановилась в одном из маленьких сильванских городов. Здесь они должны были отдохнуть и разделиться. Герцогиня с небольшим атийским отрядом свернут на север, в сторону Карнеоласа и Атии, а Ишмерай и остальные продолжат путь на запад — к Сильвану и дальше.

— От Александра всего можно ожидать, но я не думала, что он настолько упрям, даже не попрощается с тобой по-человечески, — расстроенно проговорила герцогиня.

— Быть может, он просто послал меня подальше, а сам теперь будет спокойно развлекаться с другими?

— Нет у него других, — уверенно заявила Акме. — Атийцы бы доложили в противном случае. За ним тоже следят. И, кажется, он об этом узнал, поэтому разозлился.

— Следят, значит, не доверяют.

— Это приказ герцога. Твой отец не должен был так поступать. Я поговорю с ним, когда доберусь до Атии. Сейчас нужно объединяться, а не злить друг друга такими шагами.

Александр решил, что твой отец так и не признал его, раз донимает своим недоверием.

            — А я так и не стала своей в Полнхольде, — Ишмерай пожала плечами. — Вот так-то и закончился наш брак.

            — Ваш брак ещё не закончен, — строго заявила Акме. — Александр не стал бы так много сил отдавать для твоей безопасности.

            — Обещай, что не будешь скрывать, если случится что-то плохое, — в тон ей сказала Ишмерай.

            — А ты обещай, что не сорвёшься в Атию, Карнеолас или куда-либо ещё, если узнаешь, что у нас что-то произошло. Ты поняла меня?

            — Поняла. Как бы мне хотелось, чтобы ты поехала со мной, — Ишмерай прижалась к матери. — И чтобы Атанаис и Намтар были с нами.

            — Я должна быть с твоим отцом, — сказала Акме, обнимая дочь. — За тобой присмотрят атийцы и твой демон Обсидиан. А я приеду сразу, как только смогу. Пока вы с Атилией будете хранить ваши новые имена, никто вас не раскроет. Да и мелькайте в городе поменьше. Вы с Атилией слишком привлекательные, нас вас сразу обратят внимание.

            — С Атилией понятно, но я-то кому буду нужна? Я пока что замужем и недавно родила сына.

            — Ты ещё очень молода, красива и состоятельна. И если вдруг Сагдиард решится на развод, в чём я очень сомневаюсь, у твоих дверей выстроится очередь из новых кандидатов тебе в мужья.

            — Я больше не пойду замуж…

            — Надеюсь, это и не понадобится. Сагдиард упрям и горд, но тебя любит слишком сильно.

            — Так сильно, что сослал нас с сыном чёрти куда!

            — Это важно для вашей безопасности. На дом дважды нападали шамширцы. Но что бы ни произошло у нас, как бы Сагдиард ни решил, пока твой сын с тобой и здоров — остальное не так важно.

            Ишмерай передала матери письма для отца, женщины обнялись, и дочь долго смотрела вслед удаляющейся карете и атийскому отряду. Дальше им предстояло ехать одним.

Дом нашёлся через неделю их пребывания в Хадерате. Уютное, модное, просторное двухэтажное строение, выкрашенное в белый цвет, с террасой и балконом. Оно стояло на берегу, неподалёку от нескольких десятков похожих домов. С одной стороны скала и тропа, укрытая лесом и уводящая в горы. Другая тропа вела в живописную бухту с бирюзовой водой, куском песчаного берега, поросшим густой и высокой растительностью. Третья тропа бежала мимо дома соседей к просторному пляжу. Довольно удачное расположение для тех, кто предпочёл бы очень быстро скрыться при первом удобном случае. Да и Обсидиана в тени густого леса никто не заметит.

            До Хадерата Ишмерай проводил верный Амиль. Он оставил нескольких атийцев в простом деревянном доме неподалёку. И каждый день по двое из них должны были дежурить в помещении для слуг, пристроенным к дому. Они делали всю мужскую работу: кололи дрова, носили воду, следили за лошадьми, управляли каретой, если мадам нужно было выехать в город. Привезённая из Атии молоденькая служанка не забывала строить глазки каждой смене атийцев.

            Маленькому Элиасу скоро должно было исполниться три месяца. Малыш уже хорошо держал голову лёжа на животе, вовсю улыбался, радостно гулил и не доставлял матери никаких хлопот. Как бы ей хотелось, чтобы Александр приехал и посмотрел на своего сына! Но воспоминания о муже приносили лишь горечь и тревогу. Каждый день она ожидала дурных новостей, но начались долгие недели тишины и никаких сведений. Ни хороших, ни плохих.

            Ишмерай чудилось, что она в клетке. Но в клетке тёплой, просторной и, чего греха таить, довольно приятной. С Атилией и Элиасом они каждый день выходили на мощёную камнем набережную, любовались синими волнами, бухтами, кораблями вдалеке, радовались, что с каждым днём становилось всё теплее. Но ветер был ещё злым. Ишмерай укутывала младенца получше и следила, чтобы не замёрзла Атилия. Недавно девушке исполнилось уже шестнадцать, и полнхольдка, вполне осознающая свою красоту, расцветала нежной розой, когда её провожали заинтересованные взгляды.

            — Жаль, мы не ходим в Хадерате на танцы, — вздохнула как-то Атилия, заприметив двух богато одетых молодых людей, не спускавших глаз ни с неё, ни с жены её брата. Элиас остался дома с няней, атийцами, и неподалёку в тепле нежился Обсидиан. Ишмерай же скептически посмотрела на молодых щеглов, взяла сестрицу за локоть и тихо сказала:

            — Нет, дорогая, теперь ты будешь учиться.

            Ишмерай определила девушку на подготовительные занятия к поступлению в университет. Оказалось, что Садая не сильно утруждалась, чтобы дать девице серьёзное образование. А учительницу они отпустили аж два года назад. С тех пор образованием Атилии никто не занимался. Но займётся Ишмерай.

            — Ах, да зачем мне это нужно? — бурчала прелестница.

            — Ты хочешь прослыть красивой пустышкой? Или девицей умной и образованной? — спрашивала та. — Красота померкнет, а вот острый ум всегда пригодится. Да, Атилия, даже если ты выйдешь замуж.

            — Удачное замужество больше не моя цель, — со вздохом ответила Атилия.

            — Вот как! — Ишмерай усмехнулась. — Почему?

— Я думала, что если люди любят друг друга и женятся, эта любовь никуда не уходит. И они живут долго, счастливо, не зная горести и печалей. Но потом я увидела, как вы жили с братом. И поняла, что всё намного сложнее. Не хочу таких сложностей.

            Ишмерай сглотнула подкатившую горечь и тихо сказала:

— Если у нас с твоим братом ничего не получилось, это не значит, что твой брак тоже будет неудачным. У нас… слишком много трудностей.

— Трудности должны сближать. Делать семью ещё более крепкой, — рассудительно заметила Атилия.

— Ты права, — Ишмерай кивнула, помрачнев. — Но наша с твоим братом семья оказалась не такой крепкой, как я думала. Или Александр решил, что не хочет больше страдать от проблем моей семьи. Моих проблем.

— Мой брат всё продумывает до мелочей, — серьёзным тоном сказала Атилия. — И поступил он подобным образом не просто так. Вот увидишь.

«Что-то не верится…» — подумала Ишмерай и вновь погрузилась в свои мысли.  

 Вскоре в Хадерат на лето начали съезжаться состоятельные жители разных государств Архея. И мадам Талисар начала получать пригласительные карточки на различные вечера. Но далеко не сразу, только в апреле. Должно быть, неизвестное имя «Талисар» настораживало соседей, которые никак не могли навести о ней справок. Но наблюдая за часто прогуливавшимся семейством из двух очень красивых молодых дам и младенца, соседи не нашли ничего предосудительного и решили завести знакомство.

— Какая прелесть! — обрадовалась Атилия. — Давай пойдём, Ишмерай!

— Нас могу узнать.

— Да никто нас не узнает! Узнали бы уже давно. Тебя зовут Рамина Талисар. Ты жена господина Талисара, барона чёрти откуда, а я Элая, его младшая сестра. Вот и всё. Нам не помешало бы развеяться!

— Подготовительные занятия тебя ещё не доконали? — мрачно усмехнулась Ишмерай, грустно раскачиваясь в кресле-качалке на террасе, а подросший Элиас спал на руках матери. Она думала о том, что несколько дней назад получила от любимого мужа коротенькую записку, в которой говорилось, что шамширцы перестали околачиваться рядом с полнхольдскими усадьбами и теперь рыщут по всему Архею в поисках Ишмерай. Ни слова о себе, лишь просьба написать побольше о сыне. Каким он стал? Что умеет делать? На кого похож? Ни единого вопроса о жене и никакого обещания приехать.

    Ишмерай тихо и горько страдала от осознания, что Александр разлюбил её и, кажется, больше не думал о ней, как о жене. Она так устала плакать по ночам! Так устала держать в себе своё горе! Даже Калиго больше не появлялся со дня родов, а сведений о Кунабуле Ишмерай больше не получала. Мир как будто оцепенел, набираясь сил перед страшной бурей, и молодая женщина тихо сходила с ума от одиночества, ожидания неизвестно чего и напряжения.

И, повинуясь порыву, Ишмерай решила ответить на одно из любезных приглашений.

Мадам Рамат была богатой и уважаемой вдовой в местных кругах. Она приезжала в Хадерат из Сильвана и проводила на побережье всё лето, собирая в своём доме большое общество из таких же приезжих отдохнуть из разных уголков уважаемых дам и господ. Когда в гости прибыла загадочная госпожа Талисар и привела с собой юную Элайю, гости мадам Рамат долго и очень внимательно разглядывали новых жителей побережья. Разумеется, всех больше всего интересовала старшая гостья. Младшая застеснялась, стушевалась и почти не произнесла ни звука за весь вечер. Но мадам Талисар сразу расположила всех присутствующих мужчин непринуждёнными манерами и редкой красотой.

— Признаться, я и не надеялась, что вы примете моё приглашение, — сказала мадам Рамат, женщина шестидесяти пяти лет. Она закрашивала седину тёмно-каштановым цветом, который совершенно ей не шёл. Рядом с её креслом верным стражем стоял мужчина лет пятидесяти, невысокий, с ехидным взглядом серых глаз. Молва нарекла его любовником вдовы Рамат.

— Я немного одичала за этот месяц, — заговорила Ишмерай, а вернее Рамина Талисар, с любопытством поглядывая по сторонам. Диковинный тут собрался народец. Женщины осматривали её придирчиво, с откровенной завистью, мужчины с интересом. Молодая, красивая баронесса. Что с того, что замужем и недавно родила первенца? Красота жгла, а опыт привлекал. — И просто постеснялась приходить. Супруг отправил нас погреться, а сам уехал на восток.

— Вы приехали из самой Акидии! Это так далеко отсюда! Да ещё с младенцем!

— Да, мадам. Путь был сложным. Но зато теперь мы у моря. В прекрасном климате.

Ишмерай в образе прекрасной баронессы Рамины изучила гостей и успокоилась: едва ли здесь кто-то мог её узнать. Карнеоласцев здесь не было. Значит, можно спокойно поиграть, показаться простушкой.

Хозяйка вечера, мадам Рамат, долго смотрела на свою новую гостью и всё никак не могла понять: что-то в ней не вязалось. За непринуждённостью, любезностью и свойственной возрасту наивностью проглядывала едва заметная настороженность. И даже… уверенность? Мадам Рамат считала, что излишняя уверенность в молодых женщинах вредит им самим. Вот младшая гостья Элайя казалась скромной. А старшая такой явно не была.

— Как же интересно поглядеть на господина Талисара! — цокнула разряженная хозяйка. — Он молод?

Ишмерай постаралась не углубляться в воспоминания о муже. Сердце тотчас сжималось от грусти.

— Вполне молод, но гораздо старше меня. И силён.

— Красив?

«Чертовски!» — подумала Ишмерай, начав злиться от этих беспардонных вопросов, но вслух сказала:

— Довольно привлекателен. На мой вкус.

И словно, чтобы смягчить нескромность хозяйки, c Раминой заговорил высокий темноволосый мужчина. Он был хорошо одет, высок, с благородными чертами лица и любезной улыбкой.

— Вы впервые в Хадерате?

— Впервые, господин?..

— Зовите меня Инсан, мадам.

— Впервые.

— Вам здесь нравится?

— Очень. И нравится всё — от климата до природы и города. В Акидии от усадьбы до города приходится долго ехать. А здесь всё в пешей доступности. И можно найти всё, что угодно современному человеку. Элайю я уже записала на подготовительные занятия. Хочу, чтобы она поступила в университет.

— Университет? — охнула Рамат. — Да зачем ей это? Слишком дорого и совершенно не нужно. Едва ей исполнится восемнадцать, такая красота сразу же выйдет замуж! Откуда такие мысли, дорогая Рамина?

— Учёба полезна для общего развития, — улыбнулся Инсан.

— И что ей потом делать с таким образованным и развитым умом, скажи на милость? Раздражать мужа? Образование, которое даёт учитель на дому, вполне достаточно, чтобы девица не слыла невеждой.

— Женщина тоже может стать учёным, гуманистом, политическим деятелем. Для этого и нужно получать серьёзное образование. А не только то, что даёт учитель на дому.

— Зачем?! — охнула Рамат.

— Чтобы не зависеть от воли мужа, — ляпнула юная Атилия, и Ишмерай послала девушке сверкающий взгляд и едва сдерживаемую улыбку. Ей хотелось от души рассмеяться.

— Что за новомодные взгляды? — пробрюзжала хозяйка вечера. — Едва ли вы того же мнения, мадам Талисар! Вы же замужем!

— Я из тех, кто никогда не порицает стремление женщины к самостоятельности, — ответила Рамина и решила сменить тему: — Это очень красивый дом, мадам Рамат. А какое удачное расположение! Спуститься по узкой лестнице, и ты уже у берега!

— Да, я люблю пить чай на террасе, — женщина сразу заулыбалась и более не стала говорить на неугодные ей темы. — Уверена, ни у кого на побережье нет такого вида, как у меня. Выгляните, Рамина, выгляните! Не поленитесь!

Атилия посмотрела на Ишмерай, едва сдерживая улыбку. Та поднялась, прошлась к террасе, изобразила ослепительную улыбку и совершенно картинно воскликнула:

— Мадам Рамат, да вы правы! Потрясающая картина!

— Разумеется! Почему вы выбрали дом не на первой линии? Рядом с этой безобразной скалой.

Вместо Ишмерай ответил Инсан:

— Оттуда ведёт тропа в горы. Возможно, госпожа Талисар просто любит гулять по горам.

— Вы меня раскусили, — с невинной улыбкой ответила Рамина, стараясь не паясничать слишком явно, но не забыла при этом пококетничать. — С вершины открывается самый невероятный вид на город и море. Такого я ещё никогда не видела.

— Правда? — вставила Рамат. — Надо обязательно съездить и полюбоваться.

— Это должна быть пешая прогулка. Кареты там не проедут, а верхом небезопасно.

Хозяйка ушла в пространные рассуждения о том, как давно она не ездила верхом и что это неподходящий способ передвижения для женщин.

— Вы привыкнете к ней, — Инсан вышел к новой гостье на террасу и принёс чашечку жасминового чая. В Хадерате этот напиток был невероятно вкусным. — Она любопытна, разговорчива, немного заносчива, но сердце у неё доброе.

— Благодарю, — Ишмерай улыбнулась безупречной деланной улыбкой. — Прекрасная и гостеприимная женщина. Признаться, я к такому не привыкла, но её вопросы меня не отталкивают. А с её террасы действительно открывается красивый вид.

Инсан тихо рассмеялся.

— Вы хорошо играете в эти игры, мадам Талисар.

— Хотите сказать, умело паясничаю? — мило усмехнулась Ишмерай.

Мужчина исподтишка любовался её красотой, и она это заметила. На вид он был немного старше Александра, довольно привлекателен и любезен.

— Вы слишком хорошо воспитаны, чтобы паясничать.

Ишмерай с трудом сдержалась, чтобы не прыснуть в чашку с чаем. Хорошо воспитана? Всю жизнь все подряд ей говорили совершенно противоположное.

— Как вы оказались здесь, в Хадерате? — спросила она.

— Я езжу сюда из Беллона каждый год. Несколько лет назад привёз сюда жену. Она была слаба здоровьем, и целители убедили, что местный климат ей лучше подходит. Но, перекупавшись в апрельском прохладном море, она заболела. Присоединились застарелые болезни, и моей жены не стало. Приезжаю, чтобы навестить могилу.

— Примите мои соболезнования, — сказала Ишмерай.

— Благодарю. Я был ещё очень молод. Мадам Рамат тогда помогла мне: организовала похороны, поддержала. Я ей очень благодарен.

— Значит, не буду плохо о ней думать и обижаться на её болтовню.

— Это очень мудро с вашей стороны. Что ж, госпожа Талисар. Рад знакомству и спокойной ночи. Пожалуй, я засиделся.

— Мы тоже. Нужно возвращаться к сыну.

И, витиевато поблагодарив мадам Рамат за гостеприимство, Рамина и Элайя поторопились домой.

Когда Ишмерай и Атилия, под ручку перекидываясь шутками о прошедшем вечере и хохоча, возвращались обратно, вдруг распахнулась дверь их дома и навстречу выскочила…

— Сагрия?! — охнула Ишмерай и сначала дико перепугалась, увидев подругу, а следом и её мужа.

Но Сагрия и Акил радостно улыбались и не выглядели встревоженными или подавленными.

— Как вы здесь оказались?! Что случилось?!

— Мы приехали просто тебя навестить! — весело воскликнула Сагрия и от души сжала подругу в объятиях.

— Выдыхай, кузина, — усмехнулся Акил, обнимая Ишмерай. — Все живы-здоровы. Не произошло ничего вопиющего. Какие вы загоревшие! Выдыхай, сказал!

— Как я испугалась! — выдохнула та, прижав ладошку к груди.

— Потом всё объясню, — заверил Акил. — Мы решили тоже пожить на побережье. Завтра сразу же начнём искать дом. В гостиницу сейчас решили не ехать, сразу к тебе. Прости за такую наглость и неожиданность. Слать письмо небезопасно. Но если не хочешь нас терпеть, мы уедем.

— Прекрати такое говорить! Вы всё сделали правильно. И жить вы будете здесь.

— Твой муж может быть против.

— Не будет. Александр здесь не появляется.

Сагрия и Акил мрачно переглянулись.

— Пойдёмте в дом, — вздохнула Ишмерай. — Всё по порядку.

На город опустилась тёплая и густая, как чернила, ночь. Море зашумело неистово, вкрадчиво. Словно утомлённое дневной суетой, рассказывало истории. Тяжёлые и ленивые волны с глухим шелестом катились к берегу, разбивались о высокие валуны и, вздыхая, скользили обратно, оставляя на зеркальной глади песка полосы лунного света.

            Тёплый, влажный, солёный воздух наполнился невыразимой тоской и истомой. Луна сияющей серебряной монетой висела над водой так низко, что, казалось, собиралась нырнуть и тоже остудиться. Её отражение трепетало в черноте морской глади, будто сердце, охваченное страхом.

            И в этом сладком шуме и освежающей прохладе было что-то волшебное и успокаивающее. Хотелось верить в счастье и чудо.

            Маленького Элиаса уложили спать. В соседней с детской спальне Сагрия разбирала вещи, а Атилия, радуясь гостям, помогала и взахлёб рассказывала о Хадерате. Ишмерай и Акил после плотного ужина вышли на террасу. Кузен устало развалился в плетёном кресле-качалке. Ишмерай налила ему ещё вина и присела рядом.

            — Ваш с Александром сын замечательный, — пробормотал Акил, чёрными, как ночь, глазами окидывая серебристо-обсидиановый горизонт.

            — Да, — Ишмерай гордо улыбнулась. — Он моё счастье и бесконечная любовь. Если бы не Элиас, меня бы уже давно захлестнула тьма.

            — Не говори так. Перед рассветом темнее всего.

            — Только до рассвета пока ещё очень далеко. Меня пробирает до костей от этого мрачного затишья.

— Волшебный вечер. Мне здесь уже нравится. Хочется посмотреть на эту красоту на рассвете, но, кажется, просплю до полудня. Александр хорошо вас упрятал.

            —  Не заговаривай мне зубы, кузен. Выкладывай, — тихо сказала Ишмерай. — Я тут как в глухой камере — ничего не знаю, и мне не торопятся рассказывать в письмах.

            — Никто и не расскажет. Корреспонденцию перехватывают. Марк сбился с ног, выискивая тебя по всему Архею. Сакрум бесится. Ты словно провалилась в Иркаллу. У принца теперь своя сеть осведомителей. Агенты искали тебя и в Орне, и в Нодриме. Мой отец не стал молчать. Направил королю письмо о том, что недалеко от его дома поймали карнеоласских агентов. Густаво не готов ругаться с Карнеоласом, но по его приказу министр иностранных дел вызвал посла Карнеоласа и вручил соответствующую ноту. Всё это капля в море, но всё же.

            — Что слышно об Атанаис?

            — Если верить атийцам, приставленным к ней в Шамшире, с ней всё хорошо. Она деятельна. По её поручению строят школы для девочек. Наводит порядок в больницах. Защищает права женщин и детей. Иногда даже сама принимает роды.

            — Интересно, она знает о нападении шамширцев на меня и мою семью в Полнхольде?

            — Даже если и знает, что она может сделать против сильного Рианора? — усмехнулся Акил. — Думаю, она выжидает.

            — Почему ты решил приехать сюда?

            — Мысли были даже не о Хадерате, — ответил тот. — А он землях по ту сторону моря. Но решил пока обосноваться здесь, с тобой. Я не смогу поехать с Сагрией за море, но и не смогу надолго оставить её одну. Когда придётся срочно уехать, чтобы защитить мать и отца, мне будет спокойнее, если ты присмотришь за моей женой.

            — Валир и Лира Хедьяр, — усмехнулась Ишмерай. — У вас интересная фантазия на имена.

  — У нас и документы есть. Никогда ещё не жил под чужим именем.

— Счастливчик. Жила так два года. Привыкла и почти забыла себя прежнюю. Но рано или поздно люди принца могут напасть на наш след.

— Нужно действовать осторожно, — Акил сделал глоток. — Александр разыграл небольшой спектакль. Нашёл похожую на тебя молодую женщину с младенцем, заплатил ей, посадил на корабль. Убедился, что корабль отплыл и что это представление видели люди Марка.

Ишмерай мрачно хохотнула и заявила:

— Так может это не спектакль? А любовница Александра и ребёнок, рождённый от него?

— Что между вами происходит? Тётушка Акме не захотела раскрывать подробностей, но дала понять, что размолвка серьёзная.

Ишмерай вздохнула и ответила:

— Намекал на развод, пригрозил забрать ребёнка, устроил скандал, спровоцировав мои роды. Потом на нас напали шамширцы. Александр снова начал что-то говорить о разводе. Сказал, что просто устал от меня и всей той чертовщины, которая крутится вокруг меня, не даёт ему спокойно жить. Выразился примерно так. Мы здесь с марта. Уже конец апреля. За всё это время он прислал только одно письмо. И не приезжал.

— Он постоянно крутится на востоке Архея. И работает с твоим отцом. Догадайся, над чем. Не думаю, что он мечтает о разводе. У Александра сложный характер. Я вообще не знал, как к нему подступиться, пока мы все гостили в Атии. Просто не думай о плохом и наслаждайся погодой, теплом, морем… Я переживаю за тебя. Сагрия переживает за тебя. Ей нельзя сейчас переживать.

Ишмерай подняла на кузена взгляд, сразу обо всём догадалась и тихо спросила:

— Какой у неё срок?

— Почти три с половиной месяца, — сдержанно ответил тот.

— Мои поздравления, Акил. Я буду беречь Сагрию.

— Забавно, но в Хадерат она ехала, чтобы поберечь тебя. И познакомиться с твоим сыном.

— Я не смогу отсиживаться здесь слишком долго. Ты же знаешь это.

— Знаю, — Акил сокрушённо кивнул. — Но пока лучше переждать. Кажется, Марк и Сакрум поверили, что ты уплыла за море. Принц написал герцогу с требованием объяснить, куда и на какой срок уплыла защитница Архея.

— Защитница Архея? — возмущённо охнула Ишмерай. — Какими только словами он меня не назвал, когда узнал, что я выхожу замуж за Александра! Только слова «чума» я ещё не услышала. А теперь я защитница Архея?!

— Он второй в очереди на престол. Если что с королём, Дарон наденет корону. Но у Дарона нет детей, он не торопится жениться. А если что-то и с ним, то Марк дорвётся до власти. А с ними шамширцы…

— Что ответил отец на письмо Марка?

— Что после двух безнаказанных нападений шамширцев на чету Сагдиард мадам Сагдиард не чувствует себя в безопасности в Архее и приняла решение отплыть. Куда и на какой срок, он не ведает. Принц и Сакрум запаниковали. И шамширцу ты нужна даже больше, чем принцу. С таким рвением он тебя ещё не искал. Ещё и мы с Сагрией исчезли.

— Эти два урода могут шантажировать моих родных.

— Тётушка Акме поэтому и вернулась в Атию, чтобы защитить Гаспара и герцога. Поэтому ты должна быть вдвойне осторожна, Ишмерай! Не высовывайся, ничего никому не рассказывай! А ты уже пошла в гости к какой-то богатой тётке, которая вечно собирает у себя большое общество.

— Мы с Атилией живём здесь под выдуманными именами и по поддельным документам.

— Откуда ты знаешь, кого можно встретить в её доме? — беспокоился Акил. — Вдруг кто-то тебя узнает?

— Вероятность мала, но есть, — согласилась Ишмерай, вздохнув. — Ты прав. Просто я уже лезла на стенку от тоски и мрачных мыслей. И решила развлечься. Но теперь у меня есть вы… Но ты же не запретишь нам с Сагрией выходить в город погулять?! Здесь красиво, а твоей беременной супруге нужны положительные эмоции.

Акил рассмеялся и ответил:

— Хитрая ты! Прогуляемся по городу. Покажешь мне, где тут контора, которая поможет подобрать хороший свободный домик.

— Я сама могу рассказать тебе, какой дом тут свободен. Прямо за нами. Море оттуда видно не очень хорошо, но несколько шагов, и всё открыто, как на ладони. Вам что, неуютно с нами?

— Не хотим вас стеснять.

— Да брось ты!.. Никогда не думала, что ты такой зануда! К тому же, вы из Нодрима взяли с собой горничную. Ещё одна помощница в нашем доме. Нанимать местных-посторонних небезопасно.

И спор продолжился.

С приездом Сагрии и Акила Ишмерай воспрянула духом. Небольшой соседний домик был занят четой Рин, но Сагрия всё равно не вылезала от подруги, помогала ей и возилась с маленьким Элиасом. Пока Атилия была на занятиях, Ишмерай углублялась в домашние хлопоты, выносила сына в тенёк, стелила плед и подолгу сидела с Сагрией и сыном на берегу. Иногда они вместе брели по городу и обсуждали то, о чём не хотели говорить при юной Атилии или Акиле.

Ходили недолго, часто сидели: Ишмерай не хотелось, чтобы Сагрия переутомлялась. Живот молодой госпожи Рин вскоре стал заметен, и ей захотелось заказать наряды попросторнее.

— Вот было бы хорошо остаться в Хадерате и растить здесь детей, — мечтательно произнесла Сагрия. Они с Ишмерай сидели на лавке и любовались морем.

Бухта раскинулась внизу дугой, обрамленная скалистым утёсом и зелёными холмами, на которых теснились домики с черепичными крышами. В синей воде отражались мачты и паруса кораблей — галеоны, быстрые барки, украшенные резными фигурами и неизвестными гербами. На рейде покачивались лодки, у причалов суетились матросы, грузчики, торговцы, голося в унисон с морскими волнами.

Вдоль берега тянулись деревянные пирсы, заставленные бочками, ящиками, свёртками с товарами. Над бухтой белыми пятнами кружили чайки, перекрикиваясь и гогоча. На мысе вдали возвышался древний маяк. До него Ишмерай ещё не добралась.

— Не уверена, что у меня это получится, — мрачно отозвалась она. — Если Марк или Сакрум причинят вред членам моей семьи, я не смогу отсиживаться здесь.

— Какая бы безумная идея ни пришла тебе в голову, ты должна оставить Элиаса здесь, — сказала Сагрия. — Я уберегу его. Спрячу, если нужно.

— Я буду спокойна, если ты и твой малыш, который родится, уплывёте за море. Если мы столкнёмся с Шамширом и Карнеоласом, в Заземелье не останется безопасных мест. Ибо я хочу призвать в союзники тех, с кем люди воевали столетиями.

Сагрия посмотрела на подругу, как на умалишённую, и выдохнула:

— Ты же понимаешь, что за свою помощь Кунабула что-то у тебя отнимет.

— Если это цена за то, чтобы надрать зад Марку и уничтожить Сакрума, я заплачу её. Моя сила дана мне не просто так.

— У тебя сын. А сила не повод себя гробить.

— Что-нибудь придумаю…

А через несколько дней после этого разговора Ишмерай вышла к морю поздно вечером. Мгла опустилась на воду, укрыв ребристое полотно бархатистой тьмой, в которой серебрились только гребни волн. Молочно-белая луна висела над горизонтом, рассыпая по морю всполохи ребристых дорожек. Всё вокруг дышало тайной и ожиданием. И эта тьма вдруг прикоснулась к Ишмерай и тихо, ласково назвала её по имени мужским голосом.

— Калиго…

Даже в темноте молодая женщина рассмотрела силуэт, окутанный в саван, настолько чёрный, что даже ночь не могла укрыть его. Дух Кунабулы стоял перед ней рядом с огромным валуном и касался её лица, рук магией.

— Здравствуйте, мой спаситель, — кто бы мог подумать, что Ишмерай будет рада ему?

— Как далеко от Кунабулы ты забралась! — в голосе Калиго, который всё больше походил на человеческий, слышалась улыбка. — Но расстояние никогда не будет для меня помехой. Я всегда найду тебя.

— Почему ты не приходил так долго?

— Твоё спасение забрало у меня слишком много сил. Мне потребовалось время, чтобы вернуть их себе.

— Вот как! — Ишмерай подошла ближе. — И теперь ты будешь со мной всегда?

— Я буду учить тебя. Если ты ещё хочешь у меня чему-то научиться.

Молодая женщина медленно, темно заулыбалась, выпрямилась, горделиво приподняла голову и с каким-то лукавым вызовом заявила:

— Учи. У меня стало слишком много врагов.

— Тогда приступим.