Наследство Бабы Яги

- …Сам термин «Кощей» происходит от слова «кость». По одной версии, этого персонажа так назвали вследствие его излишней худобы, по другой - что он является хозяином «кощного или костного мира», то есть хозяином мира мёртвых, - монотонно звучал голос нашего преподавателя по славянскому фольклору, эхом отдаваясь в огромной лекционной аудитории, - Вся жизненная сила Кощея сосредоточена в некоем яйце, которое по легенде создал бог Род в начале сотворения мира…

Оперевшись щекой на руку, я скучающе выводила слова из лекции в тетрадь, и честно не понимала, зачем нам, студентам третьего курса филологического направления, рассказывают такие очевидные вещи, которые мы знаем с детства. Только что предложения перефразировали, добавив побольше замудренных слов.

Нет, я любила изучать славянскую мифологию. И по большей части только из-за нее выбрала свое направление в университете. Спасибо бабушке, которая до сих пор, стоит мне приехать к ней в деревню, за каждым чаепитием и поеданием малинового варения рассказывает мне сказки, видимо запямятовав, что ее глубоко любимой внучке уже стукнуло целых двадцать годков. Но сказки я все равно любила. И бабушка рассказывала их гораздо лучше преподавателя славянского фольклора в звании профессора, у которого за все время ни одной интонации в голосе не промелькнуло. Но зато это монотонное бурчание действовало лучше всяких средств от бессонницы. Даже уважаемого мной Толстого переплюнул с его описанием дерева на половину тома. Еще и пару в восемь тридцать утра поставили, изверги.

Я глубоко зевнула и похлопала глазами, которые уже стали закрываться. А в следующую секунду кто-то пихнул меня в бок, и так больно, что я подскочила на месте.

- Ты чего, Яся? Спишь что ли?! – прошипела мне в ухо Наташка, подруга детства еще со школы. Подарок судьбы, что мы с ней выбрали одно направление и попали в одну группу.

- Поспишь с тобой, - пробурчала я.

- Ложиться раньше надо. А ты, небось, опять всю ночь книжки свои читала.

- Читала, - согласилась я, - В них хоть что-то познавательное есть, в отличие от этого бубнежа.

- Ой, ладно тебе. Говорит и говорит себе человек, главное, что нас не трогает, - отмахнулась Наташка, и еще раз взглянув на преподавателя, который стал выхаживать от стола к трибуне и обратно, тайком придвинула к себе телефон с открытой перепиской в мессенджере.

Я закатила глаза и вернула все свое внимание Григорию Александровичу и его лекции, стараясь выловить из набора общих фраз что-то интересное для себя.

После первой занудной пары остальные две прошли бодрее, и уже после обеда мы были свободны на всю оставшуюся часть дня, которую и решили заполнить прогулкой в парке.

Я сидела на скамье под тенью раскидистой липы у пруда и в третий раз пыталась соорудить из своих огненно-рыжих (спасибо бабушке за гены) густых непослушных волос что-то на подобии пучка. Когда мне это наконец удалось, и я закрепила волосы резинкой, в нос ударил невероятно вкусный запах кофе. Миг, и со мной рядом плюхнулась Наташка, поставив между нами картонную подставку с двумя горячими стаканчиками.

- Боже, как же вкусно пахнет, - я с наслаждением втянула терпкий запах натурального кофе и поднесла напиток к губам, - Не то, что у нас в буфете.

- И не говори, - кивнула подруга, - У меня такое ощущение, что в университетской столовой нас хотят потравить как мышей еще до получения диплома.

Я только ухмыльнулась и сделала долгожданный глоток. Горячая жидкость приятно согрела мое продрогшее от осенней прохлады тело. Поежившись, сильнее укуталась в свой вязаный серый кардиган.

- Красиво здесь, правда, Ясь? Вроде сентябрь только наступил, а почти все листья уже пожелтели.

- Осень рано наступила, - произнесла я, вглядываясь в заросли золотых деревьев. На одном из них я даже заметила маленькую белку, заинтересованно щелкающую что-то в лапках. Животное будто почувствовав мой взгляд, резко замерло, и быстро скрылось в густой кроне дерева.

- А она всегда рано наступает, - грустно вздохнула подруга, - Вид прекрасный, конечно, но лето я все-таки люблю больше. Воздух теплый, дни длиннее, ночи короче. Рассветы на берегу моря в крепких мужских объятиях… романтика…

Девушка мечтательно вздохнула, а я, вздернув бровь, удивленно посмотрела на нее.

- С кем на этот раз ты обниматься собралась? – в моем голосе проскальзывал смех, но я честно пыталась себя сдерживать.

Да, моя Наташка – та еще обольстительница. Ну это и не удивительно – она была высокой, стройной, даже чересчур, блондинкой с яркими голубыми глазами. Всегда носила только платья и каблуки, даже не стесняясь, что в такой обуви она становилась выше многих современных парней. Ее это не останавливало, потому что она всегда была уверенна в себе. И именно благодаря этому, а не «красивым глазкам» за ней всегда выстраивалась очередь из воздыхателей. Но влюблялась подруга тоже довольно часто, и я не могла сказать – плюс это или скорее минус. Потому что ни один парень радом с ней дольше пары месяцев еще не задерживался. Просто Наташа довольно быстро уставала от какой-бы то ни было стабильности, и всегда искала новых ощущений и чувств.

В отличие от меня. Я всегда наслаждалась своим спокойствием и уединением. Мне вполне было комфортно в компании с самой с собой, пары книг или гадальных карт. Да, увлечение гаданием мне тоже привила бабушка. С малых лет родители всегда оставляли меня под ее присмотром, и я волей-неволей часто наблюдала за ее работой, даже иногда ходила с ней собирать травы. Бабушка даже учила меня готовить разные настойки и гадать на картах Ленорман и Таро. Последние мне давались с трудом - слишком много значений не укладывалось в мою маленькую головку, а вот Ленорман поддались почти сразу, благодаря простым ассоциациям. Бабушка очень серьезно относилась к таким вещам, и время от времени ругалась, когда я откладывала карты в далекий пыльный ящик и могла месяцами не брать их в руки.

- Карты не игрушка, Есения, нельзя с ними поиграться и выкинуть. Если они выбрали тебя, значит, вам предстоит пройти долгий путь вместе. Всегда храни их при себе, они сослужат тебе еще ни одну службу, - причитала всегда старая женщина.

Однажды я спросила ее:

- Ба, почему ты всегда говоришь, что карты выбирают хозяина, а не наоборот? Это ведь неправда.

-Неправда то, детка, что ты искренне полагаешь, будто карты неживые. Твои карты – это оракул, у них есть душа, иначе они не говорили бы с нами.

- А почему ты думаешь, что они выбрали меня?

- Потому что тебе дано понимать их значение. Будь все иначе, ты бы не видела в них ничего, кроме набора простых картинок.

Да, мою бабушку многие считали не от мира сего, даже ее собственная дочь - моя мать, но я любила проводить с ней летние каникулы. Потому что только я в школьном сочинении на тему «Как я провел лето» могла написать что-то вроде: варила зелья из чертополоха, задабривала домового и предсказывала будущее. Из-за этого меня часто называли ребенком с бурной фантазией, но я не расстраивалась, потому что знала, что такого сочинения, как у меня, больше ни у кого нет.

Мама всегда ругалась, конечно, утверждая, что я занимаюсь какой-то ерундой и обвиняла во всем бабушкины гены. А я ведь и вправду была ее копией, и не только в увлечениях: мои рыжие волосы, веснушки и серо-зеленые глаза достались тоже от нее, только что полными губами и щеками пошла в папу. И, наверное, именно из-за столь яркой внешности, подаренной природой, я носила одежду приглушенных тонов, чтобы не выглядеть как новогодняя елка. Я и сейчас была одета в вязаное платье молочного цвета, серый кардиган и бежевые замшевые сапожки.

Я покачала ногой и выжидательно уставилась на подругу:

- Кто на этот раз?

Наташа зарделась, покрывшись легким румянцем на щеках. Взглянула на меня из-под полуопущенных век, и произнесла:

- Денис.

- Из параллельной группы?

Девушка кивнула.

- О-о, - протянула я и похлопала ее по плечу, - Удачи. Он тот еще ловелас. Вы отлично подойдете друг другу.

- Считаешь? - не поняв моего сарказма, переспросила подруга.

Мне захотелось удариться головой о стену.

- Наташ, с ним же ни одна девчонка дольше недели не задерживается. Зачем он тебе нужен?

Наташина натура мне была хорошо известна, и я даже не сомневалась, что мои слова в очередной раз пролетят мимо ее ушей. Нет, иногда было даже интересно понаблюдать за ее романами со стороны и узнать, чем они закончатся на этот раз. Но все же я любила подругу, и мне хотелось для нее лучшей судьбы, а это значит, что каждый раз я все же не бросала попыток достучатся до ее объективного разума.

- Ой, Ясь, мне нравоучений и без тебя хватает. Отец и так уже требует внуков, - отмахнулась она, - Погадай мне лучше.

- На кого? На этого горе-казанову?!

- Да ну, нет. Там мне и без твоих карт все понятно. Погадай на будущее, - попросила она.

- Мы же делали это два дня назад!

- Ну и что? – спросила Наташа, - Ты сама говорила, что будущее вариативно, и меняется в зависимости от последующих событий. Вдруг у меня уже там что-то поменялось!

Я засмеялась, но открыла сумку и вытащила оттуда стопку карт.

- На какой срок будем смотреть?

- Давай на месяц.

Я перетасовала карты. Протянула руку со стопкой.

- Вытяни верхнюю и нижнюю карты.

Девушка последовала моим указаниям и выложила две карты на скамью рисунком вверх. Я же достала еще одну из середины и положила ее между первых двух.

Ребенок, Гроб и Перекресток.

- Ну, что там? – ерзая на скамье, в нетерпении спросила подруга.

- Тебя ждут перемены. Прежняя глава жизни заканчивается, и начинается новая. Карты говорят, что детство закончилось и тебе предстоит войти во взрослую жизнь. Но перед тобой встанет выбор.

- Какой выбор?

- Этого я не вижу, - я покачала головой, - Значит, еще не время.

- Ну вот! Как всегда, на самом интересном месте, - Наташа сложила руки на груди и откинулась на спинку скамьи, уставившись перед собой, - А, может, тебе погадаем?

Я пожал плечами, соглашаясь, и вновь перетасовала колоду. Вообще, себе гадать я не любила, потому как верила в необъективность такого расклада, но в данный момент будто сама интуиция подсказывала это сделать.

Я быстро вытащила три карты, но одна, зацепившись выпала следом. Я не стала убирать ее обратно в колоду и положила рядом.

То, что я увидела, мне совсем не понравилось. Передо мной, будто откровенно насмехаясь, лежали Письмо, Гроб, Букет и Книга. Книга – та самая карта, которая выскочила сама по себе, и именно она еще больше сбивала меня с толку.

- Ну что там, Ясь, не молчи! – раздраженно воскликнула Наташа, косясь на мое стремительно мрачнеющее лицо.

Я не обратила на подругу внимания, сверля взглядом выложенные карты. И пока у меня в голове крутились все возможные трактовки расклада (а ни один из них мне не нравился) неожиданно в моей сумке разразилась нетерпеливая трель мобильного телефона. Я словно в тумане, как будто уже заранее зная, что услышу, трясущимися руками вытащила из сумки телефон и, нажав на принятия вызова, поднесла к уху:

- Да, мам, что-то случилось? – я уже твердо была уверена в том, что что-то определенно произошло, но мне отчаянно хотелось, чтобы меня в этом переубедили и сказали, что гадалка из меня никудышная. Потому что это не могло быть правдой.

В трубке послышались всхлипы и невнятные, отдаленно похожие на человеческую речь звуки.

Внутри укрепился противный холодок нехорошего предчувствия.

- Мам, что случилось? Говори же.

Глубоко вздохнув, мама дрожащим голосом произнесла:

- Есения, сегодня же приезжай в Оленёвку. Бабушка умерла.

Телефон выскочил из ослабевших пальцев, ударившись о каменный бордюр, и разбился так же, как секунду назад огромная часть моего сердца.

Три дня спустя

Похороны бабушки прошли для меня в каком-то вязком тумане, я почти ничего помнила. В памяти отчетливо осталось только ее бледное, замеревшее навечно лицо, с легкой улыбкой на губах. Она всегда улыбалась. Сколько я себя помню, никогда не ворчала, не бубнила себе под нос, не ругалась на «бессовестных детей», которые в последнее время очень редко ее посещали. Нет, она такой не была. Бабушка всегда громко говорила, шутила, смеялась, строила вместе со мной сумасшедшие планы. Один раз мы с ней даже забрались в полуразваленную старую заброшенную школу, просто для развлечения. И всегда улыбалась. Улыбалась и рассказывала сказки. Многие даже сочиняла сама еще до того, как я пошла в школу. И я просто не верила, что ее больше не будет рядом. Что она не обнимет меня, не поцелует в щеку, не наложит целую тарелку жареной картошки, и не сядет смотреть на меня, пока я ем. Не будет рассказывать про волшебные свойства полыни или учить меня новым раскладам. Не расскажет сказку про Бабу Ягу и Кощея Бессмертного. Хоть я уже давно выросла, сейчас мне хотелось этого больше всего.

В те три дня я не слышала никого и ничего не видела. Кажется, меня молча обнимала мама, а старший брат, гладя по голове, что-то шептал на ухо, пока гроб опускали в землю. Потом мы сидели за столом, но я даже не смогла поднять вилку. Просто смотрела в пустой угол, пока меня не увели в спальню. Там я, кажется, свернулась калачиком и ненадолго заснула. Остальное время медленно тянулось в протяженном сне и коротких моментах бодрствования, когда меня пытались хоть чем-то накормить.

Я пришла в себя на четвертый день, когда к нам приехал нотариус…

Подобрав под себя ноги и прижав к груди старую куколку, которую еще в детстве сшила мне бабушка, сидела в кресле в гостиной бабушкиного дома рядом с мамой и братом, и только вполуха слушая речь нотариуса.

- … Я, Григорьева Варвара Дмитриевна, в случае моей смерти, завещаю дом в селе Оленевка своему старшему внуку Яковлеву Глебу Павловичу; свои нажитые денежные сбережения завещаю своей дочери - Яковлевой Марии Александровне, а своей младшей внучке, Яковлевой Есении Павловне я передаю свою рукопись, которую велю отдать в руки лично ей на пожизненное хранение.

В комнате повисла напряженная тишина. До меня не сразу дошел смысл сказанного, пока нотариус не сунул мне в руки тяжелый сверток. Я удивленно посмотрела на него, а затем на маму и брата. Те только пожали плечами.

Я дотронулась до белой ленты, которой был перевязан сверток, и собралась уже развязать ее, как вдруг меня схватили за руку.

- Варвара Дмитриевна строго потребовала вскрыть рукопись не раньше завтрашнего дня и только, когда вы останетесь одни, - шепотом оповестил меня поверенный адвокат.

- Почему? – хриплым голосом спросила я у мужчины, - Что там такое?

- Мне не велено знать. Я всего лишь нотариус, передаю последнюю волю усопшей, - пожал плечами он и обернулся к маме, - Теперь насчет вас…

***

В окно пробивался рассеянный лунный свет полнолуния, подсвечивая угол комнаты, где стояло мое любимое мягкое кресло. В доме поселилась абсолютная тишина. Мама с братом пару часов назад уехали обратно в город, а я изъявила желание остаться на пару дней в бабушкином доме. Мама остерегалась оставлять меня одну, но я честно заверила ее, что уже пришла в себя и со мной все будет хорошо. Мне просто хотелось побыть одной. Многие почему-то боялись жить в доме, где умер человек, остерегаясь злых духов, но у меня такого страха не было. Я просто хотела почувствовать бабушку снова. Мне казалось, что она еще здесь, сидит рядом со мной, а я просто ее не вижу. В какой-то момент я даже почувствовала, что кто-то погладил меня по голове. А может, это просто разгулявшееся воображение.

Я прижала к себе любимую с детства куклу. Кажется, когда-то я назвала ее Катериной. Подошла к окну и выглянула на улицу. Ночь была абсолютно спокойной, ветер не шелестел листьями деревьев, и они будто тоже замерли в вечном сне.

С одной из веток на землю спрыгнул крупный черный кот и уставился на меня своими ярко-желтыми светящимися глазами. Сначала мы просто удивленно смотрели друг на друга, животное даже присело и склонило голову в немом интересе. А потом его глаза неожиданно ярко сверкнули. От испуга я, вскрикнув, отпрянула от окна, и наткнувшись на кресло, чуть не свалилась на пол. Успокоив бешено бьющееся сердце я, положив куклу на кресло, осторожно шагнула к окну. Кота и след простыл. На всякий случай закрыла ставни и отошла на безопасное расстояние.

И почему я так напугалась какого-то кота? Ну кот и кот. В деревне их полно. Наверное, сработал эффект неожиданности.

Где-то в углу пискнул телефон, возвещая о двенадцати пропущенных вызовах и новом сообщении. Я взяла его с тумбочки и разблокировала экран. Наташа.

«Яся, ты как? Я весь день пыталась до тебя дозвониться, но ты либо недоступна, либо не берешь трубку. Я очень волнуюсь. Надеюсь, ты в порядке. Настолько, насколько это возможно»

Я улыбнулась. Приятно знать, что у тебя кроме семьи есть еще кто-то, кто за тебя переживает. Наташа знала о моих близких отношениях с бабушкой и когда там, в парке я сказала подруге о ее смерти, подруга даже вызвалась поехать вместе со мной, наплевав на учебу и свидания с парнями. Я видела, что она волнуется, хотя лично мою бабушку никогда не знала. Мне еле удалось уговорить ее остаться дома.

Зная, что здесь достаточно плохая связь и интернет, и просто чудо, что сообщение вообще дошло, я отправила ей короткое:

«Все хорошо. Не переживай. Вернусь послезавтра»

Написала и выключила телефон. Взгляд упал на загадочный сверток, лежащий на комоде. Кажется вчера, после встречи с нотариусом, я принесла его сюда и благополучно о нем забыла. Тогда мне было не до разделения наследства, и я даже не задумалась о том, почему бабушка оставила мне только книгу. Не то, чтобы я гналась за наследными деньгами и недвижимостью, но это было довольно странно. Кто вообще оставляет в наследство книги? Только если они очень дорогие, старые, или если это…

Я мгновенно схватила сверток, подняла куклу и плюхнулась в кресло. Что там говорил нотариус? Не раньше завтрашнего дня и в одиночестве? Ну так завтра уже наступило, и кроме куклы, мебели и где-то шастающего странного кота здесь больше никого нет.

Суматошно развязав ленту, порвала пожухлую оберточную бумагу. Я достаточно хорошо знала свою бабку, чтобы поверить в то, что это обычная книга. Моя бабушка никогда не делала ничего просто так, и вряд ли этот пункт в завещании являлся просто предсмертным бредом старой умирающей женщины.

Я нетерпеливо развернула бумагу и достала оттуда содержимое, стараясь разглядеть его в лунном свете. В руке и вправду оказалась самодельная рукопись, листы которой были сшиты толстыми красными нитками. На самом первом, чуть пожелтевшем от старости листе, было аккуратно выведено красивым бабушкиным почерком:

«Сказки Лукоморья и Приграничных Земель»

Я открыла рукопись на середине и, наклонив книгу разворотом вниз, хорошенько ее потрясла. Когда из глубин книжных страниц ничего не выпало, я пролистала книгу, даже не вчитываясь в текст, но и там оказалось пусто.

- Серьезно, бабуль, просто сказки? – огорченно спросила я в пустоту, - Ты оставила мне просто сказки? Нет, это, конечно, приятно, что ты собственноручно записала их для меня, но неужели нельзя было оставить что-нибудь еще? – это я уже пробубнила себя под нос, - Хотя бы для поддержки репутации любимой внучки. А то как-то странно получается, что мне – твоей любимице – досталась только какая-то потрепанная книжка, а моему заносчивому братцу целый дом.

Но, как и ожидалось, ответом мне послужило абсолютное молчание. Дареному коню в зубы не смотрят, понятно.

Я вздохнула. Ну, нет, так нет.

На улице была уже глубокая ночь, но спать мне не хотелось. Поэтому я встала и поплелась на кухню заварить чай. Налила в термос заварки и воды, добавила три ложки сахара. И пока трясла термос в руке, боковым зрением зафиксировала какое-то движение с той стороны окна. Медленно повернула голову и тут же шарахнулась в сторону, чуть не выронив термос.

- Черт тебя дери! – выругалась и зашипела на удобно примостившегося на окне знакомого кота, - Что ты тут делаешь?! А ну брысь отсюда!

Кошара даже и не подумал двинуться с места, только не спеша облизывал свой хвост.

- Кыш, я сказала! Тебе у моих окон, что, медом намазано?!

Кот оторвался от своего больно интересного занятия, и снова посмотрев на меня своими горящими глазами, громко, но так приятно мяукнул.

В голове почему-то возникло смутное воспоминание одной из прочитанных мною когда-то статей по славянскому фольклору. В ней анализировалась легенда про Бабу Ягу и Кота Баюна. Мол, Баюн когда-то представлял собой некоего ангела смерти, который приходит за душой умершего и переносит ее в Навь, в царство мертвых. И вот однажды пришел он в одинокий дом на краю леса в избу старушки, чтобы забрать ее в мир иной. Старуху эту звали Яга. Она знала, что этот день наступит, но умирать не хотела. И вот когда кот зашел в ее дом, она заманила его в погреб, где приготовила для него угощение из человеческих костей, а сама в это время села в свою ступу и улетела. Так, Яга обманула кота и получила бессмертие.

Мне нравилась эта легенда – она казалась разумной для славянской мифологии и разъяснения некоторых ее моментов. Но когда я пересказала ее бабушке, та только усмехнулась и покачала головой, не отрываясь от вязания. Но переубеждать меня ни в чем не стала.

А еще я помнила, что черные коты являются либо предвестниками смерти, либо гонцами от родственников из того мира. Так, может, бабушка…

Снова послышалось громкое мяуканье, вырвавшее меня из раздумий. Черный кот смотрел выжидающе своими желтыми, и как мне кажется, слишком большими для нормального кота глазами.

- Может, тебе молока дать? – вздохнув, предложила я.

Кот тут же довольно замурчал, соглашаясь на мое предложение. Я тяжело вздохнула и открыла холодильник. Заметив там банку со шпротами и одним глазом еще раз взглянув на кота, вытащила еще и их. Нашла в кладовке две небольшие пластиковые баночки и в одну вылила молоко, в другую – рыбные шпроты.

Я любила животных, поэтому не видела ничего плохого, чтобы разрешить коту полакомиться на кухне в доме. Да и против кошачьей компании я была сейчас совсем не против. Он, в отличие от людей, сидит спокойно, не болтает без умолку и не задает вопросы. Гладь его просто и все.

- Кс-кс-кс, - поманила его я, поставив обе миски на пол у двери, - Иди сюда, котик. Можешь поесть здесь, со мной.

Но кот не сдвинулся с места. Как сидел с той стороны подоконника, так неподвижно и замер, хотя окно было открыто. Только все зыркал и зыркал на меня своими глазищами.

- Что, не пойдешь? Последний раз спрашиваю, - сказала я, но котяра так и не шелохнулся.

Я вздохнула, подняла миски обратно, и, направляясь к окну, пробурчала себе под нос:

- Ты какой-то неправильный кот. Любой другой на твоем месте после первого «кс-кс» уже рванул бы внутрь, а ты… ты просто наглый и ленивый, - но котяра все равно услышал, потому как я четко заметила подергивание его ушей.

Я присела на подоконник, подвинула обе миски прямо коту под нос, и он со сладким мурчанием тут же принялся за угощение.

Вблизи животное оказалось еще больше, чем мне виделось сначала. Абсолютно черное, без единого светлого пятнышка, кроме глаз, и толстое животное еле уместилось бы у меня на коленях. Майн-кун, что ли? Из всех представителей кошачьих такой огромной была лишь эта порода. Но откуда в этом захолустье породистый кот? Мог, конечно, потеряться…

Я осторожно провела рукой по лоснящейся мягкой шерсти и кот, оторвавшись от еды, прижался головой к моей ладони. Я, улыбаясь, почесала его за ушком. Пропало скребущееся чувство одиночества, и мне вдруг стало не так грустно. Я снова почувствовала родное тепло, разливающееся по телу.

Где-то вдали ухнула сова. Я вспомнила, что уже очень поздняя ночь, и пора бы уже лечь спать. А я еще хотела почитать бабушкины сказки перед сном. Не пылится же такому наследству напрасно.

Почесав котика еще и под мордочкой, я дружелюбно произнесла:

- Ну, ты тут кушай, а я пойду. Мне еще нужно кое-что сделать.

Оставив кота чавкать шпротами, я, подхватив термос, переместилась обратно в свою спальню. Села в кресло, свесив ноги с подлокотника, обняла куклу одной рукой – почему-то после смерти бабушки я не могла с ней расстаться – а другой раскрыла книгу на первой странице.

На обложке с внутренней стороны самой первой строчкой было написано: Моей любимой внучке Есении. Не грусти, что меня сейчас нет рядом. Я всегда с тобой, даже если ты меня не видишь. Добро пожаловать в новый мир, золотце! В твой мир.

Я усмехнулась бабушкиной привычной манере таинственно и загадочно строить предложения. Вот какой мир она имеет в виду? Мир без нее?

В этот раз я не стала предаваться грусти и отмахнулась от тревожных мыслей. Но тут услышала тихий скрежет по окну и подняла голову. Мой пушистый друг вновь примостился снаружи и, бросив на меня беглый взгляд, принялся старательно вылизывать испачкавшуюся в молоке и в масле мордочку.

- Хочешь, я почитаю тебе вслух? – предложила я, и, приняв молчание кота за согласие, погрузилась в чтение:

Много-много лет назад, когда еще небо не освещало Солнце Красное и мир прибывал в черной тьме, на далеком царь-острове Буяне из ниоткуда появился вдруг камень. Бел-горюч камень Алатырь. И засиял он, осветил черное небо белым светом. И поднялось солнце, и зацвела Мать Сыра Земля, и подарила людям пшеницу и плоды райские. И вырос у камня дуб великий, и прозвали его Священным деревом, древом Жизни, древом двух миров, потому как соединял он между собой царства Явь и Навь. А под камнем тем струилась вода живая, целебная. А сам Алатырь таил в себе силу Великую, Могучую, которой конца и края нет. Но прознали про нее люди дурные, стали искать способы эту силу себе забрать. Но не поддавался могучий камень Алатырь, как не рубили его, как не зачаровывали, как мечи об него не ломали. Долго не было такого молодца, что был способен извлечь Силу Великую из камня. Прошло немало лет и веков, пока в день, когда Луна поглотила Солнце, не явился пред бел-горюч камнем молодой колдун и не рубанул по нему своим мечом. И поддался камень Алатырь, разделился на две части. И засветился он вновь белым светом, и окутал этот свет колдуна, наполняя его силой великой…

Текст перед глазами поплыл, начал двоиться и растворятся в густом тумане. Я сладко зевнула, понимая, что засыпаю, и провалилась в густую черную негу. Последнее, что я запомнила, были светящиеся кошачьи глаза.