Наследство дракона

Холодный предрассветный туман цеплялся за шпили Замка Нории, словно испуганный дух. В кабинете, напоминавшем логово хранителя сокровищ, воздух был густ — пахло пергаментом, старым дубом, табаком и едва уловимым намёком на серу.

За массивным столом из черного дерева восседал хозяин логова — Герцог Голден Норийский. Дракон. Даже под грузом лет его мощь была очевидна. Широкая чешуйчатая шея венчала голову с проглядывающими сквозь седину рогами. Глаза, янтарные со щелевидными зрачками, горели азартом.

Напротив, безупречно прямая, сидела фигура Графа Артура Фростклава — Главного Императорского Юриста. Снежный Барс. Лицо — ледяная маска, лишь лёгкое напряжение ушей выдавало концентрацию. Его голубые глаза скользнули по пергаменту в последний раз.

— Безупречно, Ваша Светлость. Формулировки исключают двусмысленность. Условия наследования оговорены. Процедура арбитража исчерпывающа. Заверено по Имперскому Кодексу. — Голос был ровным, тихим, как скольжение когтя по льду.

У камина, в кресле, замер Император Кассиан Грифонхарт. Пальцы с короткими коготками отстукивали ритм по подлокотнику.

— Голден, — произнес он устало-снисходительно. — Уверен в этом балагане? Испытания? Юмор как критерий для управления Норией?

Герцог рассмеялся, из горла вырвалось легкое облачко дыма.

— Кассиан, старый друг! Вот именно балаган мне и нужен! Эти тупоголовые кабаны, напыщенные павлины, вороны-интриганы... Ха! Пусть попляшут! Ищу наследника по духу. Того, кто поймет Норию! А дух требует смеха перед лицом пламени! — Тяжелый кулак обрушился на стол.

— Твоя воля, — Император поднялся. — Доверяю Артуру обеспечить законность. — Взгляд скользнул к Герцогу. — Когда придет час, проконтролирую сам или пришлю доверенного.
Плащ взметнулся за ним, как крыло.

Тишина сгустилась. Герцог повернулся к Графу. Золотые глаза сузились.
— Смотри, Артур... Держи царского посланца подальше от рычагов.

Фростклав молча взял протянутую перстневую печать — герб Нории. Воск, смешанный с золотым драконьим пеплом, расплавился под пламенем свечи. Печать легла на пергамент рядом с подписями. Воск застыл, запечатывая судьбу.

— Помни, Артур... — пробормотал Герцог, глядя в каминное пламя, внезапно отрешенно. — Искушение и гибель — две стороны одного цветка.

Фростклав поднял ледяной взгляд.
— Ваша Светлость?

— Ничего, — Герцог махнул рукой; веселье вернулось в глаза, но теперь оно казалось натянутым. — Старая драконья причуда. Забыл. Теперь... начинается интересное. Жаль, не увижу их рожи.

Граф аккуратно свернул пергамент, упрятал его в лакированный футляр из драконьей шкуры, спрятал вглубь портфеля. Холодок предчувствия скользнул по позвоночнику. Глухой удар часов вдалеке. Рассвет близок. Рассвет новой эры для Герцогства Норийского.

Холод встретил Анну Фростклав первым на пороге Императорской Тайной Канцелярии. Не просто холод камня, пропитанного сыростью, а холод закона — неумолимый, бездушный. Он витал в воздухе, сплетая воедино запах старой бумаги, едкую магическую чернильную пыль и пыль, летящую с мерцающих светокристаллов в бронзовых бра. Это был воздух её стихии.

Каблуки отбивали ритм по мрамору почти беззвучно — врожденная способность барса. Анна чувствовала взгляды: скользящие, оценивающие, с неизменной примесью снисходительности. Дочь Графа. Протекция. Что она здесь делает? Год службы — миг в этих стенах. Пройдя мимо цветочной композиции у статуи Императора-Законодателя, она невольно сморщила нос — резкий аромат лилий смешивался с чем-то сладковато-душным. Пальцы сжали узкий кожаный портфель с докладом о нарушениях в поставках магоугля. Рутина.

Кабинет отца был цитаделью тишины. Граф Артур Фростклав сидел за столом, не поднимая головы. Свет большого светокристалла выхватывал каштановые волосы с седыми висками, безупречную линию скул. Уши, чуть заостренные и покрытые серебристым пушком, были неподвижны — знак предельной концентрации. Анна замерла. Ритуал проверки на терпение.

— Доклад по магопоездам, — произнес он, не глядя. Голос ровный, без единой трещины. — Кратко.

Анна вскинула подбородок. Ночь кропотливой работы — и лишь «кратко».

— Подрядчик, Дом Толстокож, систематически завышает объемы поставок низкосортного магоугля. Разница в квитанциях — пятнадцать процентов. Предлагаю внеплановую ревизию складов и пересмотр контракта со штрафами.

Положила папку на край стола.

Граф поднял глаза. Голубые, без намека на вертикальные зрачки — полный контроль. Холодная оценка.

— Толстокожи в Совете Торговли. Доказательства неопровержимы?

— Достаточны для проверки. Нарушения очевидны при сопоставлении первичных документов. — Голос не дрогнул. Ее чутье на ложь в цифрах редко подводило.

— Хм. Оставь. — Отодвинул доклад, взял другой лист. — Есть задача. Важная. Сверх нагрузки.

Анна напряглась. «Сверх нагрузки» у отца означало экстраординарное и неприятное.

— Герцог Голден Норийский уже давно отошёл от дел, — произнес Граф Фростклав без тени эмоции. — Пришло время огласить завещание.

Анна замерла. Могущественный, эксцентричный дракон. Легенды о его бессмертии. Пышущий здоровьем мужчина в расцвете сил, обаятельный, окруженный поклонницами... но без наследников. Весть о его кончине была громом среди ясного неба.

— Император, — продолжил отец, — поглощен кризисом на южных рудниках. Его личное участие исключено. Корону представит доверенное лицо.— Ты будешь информировать его о ходе процесса и решениях. — Взгляд стал пронзительнее. — Завещание Герцога заверено мной при Императоре. Оно... необычно. Наследник определится через испытания. Ты назначена главным арбитром и организатором процесса.

Пол дрогнул под ногами. Она? Младший юрист? Ответственная за наследство Дракона? Перед лицом имперской знати? Под надзором королевского посланца?

— Отец... я... — Желание доказать горело в ней. Но так сразу? На таком уровне? — Почему я? Есть опытнее...

Кончик правого уха Графа дрогнул. Раздражение? Иное?

— Завещание предусматривает арбитром меня. Но я не могу покинуть столицу. Императорские дела не ждут. Ты — моя дочь, наследница в профессии. Ты знаешь закон. Ты... — Замялся на миг. — Непредвзята. Это твой шанс, Анна. Доказать, что ты не только дочь Графа Фростклава. Всем.

Ни тепла, лишь констатация и вызов. Доказать. Давление, как глыба льда, обрушилось на плечи. Страх перед претендентами, масштабом, провалом и позором сдавил горло. Но под ледяной коркой барса тлел огонек азарта. Вызов принят.

— Мои полномочия? — Голос звучал удивительно ровно.

— Полные. Ты — воплощение закона в Нории на время испытаний. Твои решения окончательны. Обеспечиваешь честность, соблюдение правил Герцога, законность. Информируешь представителя короны. Мне — через шифрованные кристаллы.

Протянул тяжелый лакированный футляр из темного материала, похожего на драконью кожу.

— Оригинал завещания. Инструкции к испытаниям. Печать Герцога. Не потеряй.

Анна взяла футляр. Неожиданная тяжесть. В нем — судьба герцогства, ее репутация, интриги эксцентричного Дракона.

— Претенденты уже в Нории, — добавил отец, погружаясь в бумаги. — Твой магопоезд через два часа. Дорога — пять часов. Дворец готов, туда уже едет доверенное лицо Императора. Не опоздай. И, Анна... — Ледяной взгляд на миг снова уколол ее. — Будь осторожна. Среди тех, кто приедет за наследством, будут змеи. И не все они ползают по земле.

Кивок. Отпущена. Анна вышла, сжимая драгоценный футляр так, что костяшки побелели. Холод канцелярии стал ничтожен перед ледяным ужасом ответственности и жаром предвкушения битвы. Шаги по коридору отдавались громом грядущих сражений. Ей предстояло организовать шоу старика-Дракона. И она сама оказалась на сцене, не зная главного зрителя. Слово «доказать» горело в голове ярче всех светокристаллов.

Стальной дракон императорского экспресса вырвался из каменных объятий Грифенштадта, унося Анну Фростклав на север, в Норию. Ритмичный стук колес по рельсам сливался с глухими ударами ее сердца, отмеряя расстояние от привычного мира к неизвестности. Холод металла Драконьей Печати ощущался даже сквозь ткань потайного кармана её дорожного плаща. Ответственность, возложенная отцом, лежала на плечах тяжелым пластом.

За окном мелькали пейзажи, словно иллюстрации к учебнику о Родах Империи. Проплыли аккуратные, ухоженные поля – работа Рода Трудолюбивых Кротов, чья Искра давала им чутье на плодородие земли и неистовое упорство. Промчались мимо деревни с крепкими, низкими домами из камня и толстых дубовых балок – владения Кабанов; их Искра наделяла силой и связью с землей, видимой в каждом фундаменте. На горизонте, у кромки леса, мелькнула легкая, почти невесомая фигура – гонец из Рода Лесных Ланей, его врожденная скорость и грация были неотъемлемой частью Искры.

Мир зиждился на Искре Зверя. Анна закрыла глаза, ощущая внутри себя знакомый холодок собственной Искры Снежного Барса. Это была не метафора – самая суть бытия. Далекие Первозвери, воплощения стихий и природных сил, обрели человеческий облик, но сохранили свою квинтэссенцию – Искру. Она передавалась по крови, определяя все: от врожденной магии до сокровенных инстинктов и места в обществе.

Ее собственный Род, Фростклавы, нес Искру Снежного Барса. Это проявлялось в иссиня-черных волосах, холодных серо-голубых глазах, способных видеть в полумраке, и почти бесшумной походке. Это давало магию льда – не заученные заклинания, а естественное продолжение воли.

Она могла ощутить влагу в воздухе, сконцентрироваться и покрыть оконное стекло в купе изящным морозным узором, просто чтобы успокоить нервы. Но истинная мощь требовала глубокого понимания своей природы, слияния с холодной, хищной сутью Барса. И это же накладывало проклятие – смертельную магическую аллергию на фиалки.

Ядовитый для ее Искры цветок-паразит мог разорвать связь с магией, вызвать мучительное удушье. Анна машинально коснулась амулета на шее, под которым было спрятано экстренное зелье. Знание слабости Искры было оружием, и в Нории, среди "змей", это знание могло стоить жизни.

Общество Империи было выткано из нитей Искр. Анна наблюдала за попутчиками. В соседнем купе важный чиновник с орлиным профилем и властным взглядом – несомненно, Грифон. Его Искра излучала авторитет, требовала пространства и высоты. Напротив нее дремала пожилая дама, чьи черты и манера тихо растворяться на фоне обивки выдавали Род Полевых Мышей – их Искра даровала незаметность и умение находить лазейки. Юноша в форме курьера, беспокойно перебиравший пальцами, ловко поймал выскользнувшую из рук монету – Искра Горностая, даровавшая ловкость и скорость.

Истинная Форма была табу. Крайне опасное проявление Искры, когда звериная суть вырывалась наружу полностью. Риск не вернуться, потерять разум, нарушить все приличия.

Анна слышала слухи о Каине Молденвайне, чья Искра Теневой Рыси была столь сильна, что он мог контролировать зверя, а также о том, что это умение доступно и императорской семье Грифонхартов. Но видеть такое воочию? От этой мысли по коже пробегал холодок страха. Её собственная Искра Барса сжималась внутри, предпочитая контроль и скрытность.

Социальная лестница была отлита из силы и престижа Искры Рода. Грифоны, Драконы, Барсы, древние Вороны – на вершине. Кабаны, Волки, Медведи – опора, воины и землевладельцы. "Низшие" Роды вроде Мышей или Кроликов – основная масса, часто незаметная. Анна знала, что ее ждет в Нории: "Барсиха", "Льдинка" – снисходительные или враждебные взгляды тех, кто считал ее Искру слишком дикой для тонкостей права и власти. Браки были стратегией: внутри Рода – укрепление Искры; между Родами – рискованный эксперимент, способный породить как невиданную силу, так и слабое звено. Союз Грифона и Барса? Она мысленно усмехнулась. Для столичных снобов – неслыханная дерзость, нарушение естественного порядка.

Поезд миновал разъезд, где на путях стоял товарный состав, охраняемый людьми с квадратными челюстями и спокойной, уверенной силой в осанке – определенно, Род Бурых Медведей. Их Искра давала выносливость и недюжинную мощь. Анна вспомнила досье на претендентов. Толстокожие – Кабаны, их Искра – земля и упорство, но и ярость. Бульдожьи – их Искра делала их упрямыми и сильными, но недальновидными. Гондео… Павлины. Тщеславие и показная красота могли быть их Родовым Даром или проклятием.

Внезапно кристалл связи в ее ридикюле излучил пронизывающий холодок. Анна достала его, прикрыв ладонью. В мутной глубине камня проступило суровое лицо отца, Графа Артура Фростклава.

— Анна, — его голос, усиленный магией, звучал прямо в ее сознании, глухо и напряженно.

— Слушай внимательно. Нория – не просто герцогство. Там, под замком, бьется Источник Первомагии. Место силы, откуда пришли Первозвери. Он – Зеркало Искр. Усиливает все, что есть внутри. Силу духа, пороки, страхи, амбиции. Ты должна быть тверже льда. Твоя Искра Барса может стать твоим щитом или… твоей погибелью там. Герцог Голден, Дракон, был его Хранителем. Его Искра резонировала с Источником. Теперь… теперь все висит на волоске. Ищи не просто наследника земель, Анна. Ищи того, чья Искра сможет выдержать бремя Хранителя, не сломавшись и не исказившись под его давлением. И помни о змеях. Они знают слабости Искр. Будь осторожна с каждым. Печать Дракона – не только право, но и мишень. Смертельная опасность.

Связь прервалась. Кристалл потух. Анна сжала его так, что костяшки пальцев побелели. Источник. Зеркало Искр. Хранитель. Слова отца накладывались на мелькающие за окном пейзажи, наполняя их новым, зловещим смыслом. Нория была не просто местом интриг. Это был котел, где Искры всех, кто туда приедет, будут обнажены, усилены, доведены до предела. Добро и зло, храбрость и трусость, честь и предательство – все выйдет наружу под давлением древней силы.

Она снова посмотрела в окно. Пейзажи сменились – теперь это были предгорья, покрытые хвойными лесами. Холодный, чистый воздух, даже сквозь стекло, напоминал ей о доме, о северных владениях Фростклавов. Ее Искра Снежного Барса отозвалась тихим, знакомым холодком внутри, требовала сосредоточенности, бдительности, готовности к прыжку.

Впереди было Логово Дракона. Игра за наследство началась в тот миг, когда поезд тронулся со столичного перрона. И Анна должна была играть по правилам мира, где кровь, магия и звериная суть сплетались в единое целое под названием Искра. Она откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза, стараясь унять дрожь в руках. Лед. Нужно было стать льдом. Иначе Источник, это древнее Зеркало, отразит не силу, а страх. А страх в Нории был смертельным приговором.

Тронный зал Императорского Дворца дышал ледяным величием. Император Кассиан Грифонхарт слушал доклад о бунте на южных рудниках. Тень усталости легла под пронзительными золотистыми глазами. Пальцы с аккуратными коготками отстукивали ритм по подлокотнику трона. Перья цвета старого золота на висках казались взъерошенными.

Боковая дверь приоткрылась. Вошел главный камергер, старый сухопарый филин в безупречной ливрее. Он замер, терпеливо ожидая. Лишь после ухода министра приблизился к трону. Большие круглые глаза были полны почтительного беспокойства.

— Ваше Величество... Донесение из Нории. Максимальный приоритет.

Император повернул голову. Золотистые зрачки сузились в опасные щелки.
— Нория? Голден?
— Да. Пришло время огласить завещание Герцога Голдена. Письма-приглашения разосланы. Новостные сводки ждут наследника.

Тяжелый вздох вырвался из груди Императора.
— Старый дурак не мог без театра. Завещание оформлено?
— Да. Заверено Вами и Графом Фростклавом. Арбитром назначена Анна Фростклав. Она уже в пути.

Император слегка приподнял бровь.
— Дочь Артура? Смело. Или отчаяние. Корону должен представлять наблюдатель. Кто свободен? Герцогиня Соколиная Охота?
— На границе с дикими землями.
— Маршал Железный Клюв?
— Подавляет бунт на юге.

Перебрав имена занятых вассалов, Император произнес с мрачной неизбежностью:
— Принц Леонид?

Камергер замер. Перышки на шее взъерошились.
— Его Высочество в столице. Наслаждается досугом в покоях. В компании гостей.

Тишина стала густой. Император закрыл глаза.
— Пригласите Его Императорское Высочество. Немедленно. Гостям скажите — аудиенция закончена. Навсегда.

Покои Наследного Принца напоминали поле боя после оргии. Гигантские окна были распахнуты, впуская солнечный свет и пару озадаченных голубей. Воздух — густой коктейль из духов, прокисшего шампанского, вяленой рыбы и сладковато-пряного дыма. По коврам раскиданы бархатные подушки, пустые бутылки, одинокие туфли. На столе, заваленном объедками, жужжал магический проектор, показывая бессмысленные пятна. Фоном фальшивила музыка.

Принц Лео восседал на оттоманке, как божество лени. Одна нога — на бархатном валике, другая болталась в такт. Шелковый халат цвета морской волны был расстегнут до пупка. Светлые волосы — художественный хаос. Золотистые глаза с томным безразличием следили, как его друг, граф Эдди Перышко, пытался научить икающую павлинью фрейлину балансировать бокал шампанского на лбу.

— Лео, внемли! — визгнул Эдди, уворачиваясь от потока. — Она утверждает, что у нее нарушено чувство равновесия! Наследственное!

— Возможно, Эдди, — лениво отозвался Лео, потягивая ярко-зеленое пойло, — ты забыл, что шампанское натощак — плохая идея.

Рядом барон Хьюго Толстобрюх пытался достать пирожное с высокой вазы. Ваза качнулась. Хрюкнув от усилия, Хьюго опрокинул ее. Дорогой фарфор рухнул на ковер.

— Правило пяти секунд! — Хьюго накрыл своим широким телом рассыпавшиеся лакомства. — Главное — действовать быстро. — И, тяжело вздохнув, он принялся подбирать уцелевшие пирожные с пола.

Дверь распахнулась с силой. В проеме возник главный камердинер Принца, старый филин Освальд. Лицо выражало глубочайшее презрение к происходящему.

— Ваше Императорское Высочество! Его Величество требует немедленного присутствия в тронном зале. Сию секунду. Без свиты.

Веселье умерло. Эдди застыл. Фрейлина перестала икать. Хьюго замер с пирожным во рту. Лео медленно опустил ногу. Тень досады сменилась маской беззаботности.

— О-хо. Зов Предка? В разгар веселья? Как не вовремя! — Поднялся, небрежно поправив хаос на груди. — Антракт! Освальд, помоги даме прийти в благочестивый вид. Вы, двое, приберите. Или просто не мешайте. Папочка редко зовет без повода. Возможно, понадобится стратегическое отступление. Или побольше шампанского!

В тронном зале царила гнетущая тишина. Лео вошел с небрежной грацией, но, поймав ледяной взгляд отца, позволил себе лишь легкий наклон головы.

— Вы звали, отец?

Император смерил сына взглядом.
— Документы по завещанию Герцога Голдена готовы. Пора огласить последнюю волю.

Лео приподнял бровь.
— Время перемен. Старый Дракон был тем еще, гавн…гхм…

— Его завещание предусматривает выбор наследника через испытания. Арбитром назначена Анна Фростклав.

— Фростклав? Та холодная мышка с ледяными глазками? — Лео не удержался от усмешки. — Бедные претенденты.

— Ты будешь представлять Корону на этом процессе. Наблюдать. Обеспечивать легитимность. Контролировать арбитра. Докладывать мне.

Лео замер. Глаза расширились от изумления.
— Я? Отец, вы шутите? Нория? Эти дикие горы? Испытания? Смотреть, как толстые, потные и вонючие бароны карабкаются по скалам или подсыпают слабительное в супчик конкурента? Это адская скука!

— Это твой долг. Весь аппарат на юге. Ты — единственный свободный представитель семьи с достаточным статусом. Поедешь. Сегодня. Магопоезд через час.

Лео открыл рот, но встретил взгляд отца. В золотистых глазах горело предупреждение. Принц сглотнул.

— Как прикажете, Ваше Величество. Наблюдать, контролировать, докладывать. Понял.

— И не позорь имя Грифонхартов. Особенно перед Фростклав. Ее отец не простит ошибок. Никогда. Иди. Готовься.

Через час личная платформа вокзала напоминала сумасшедший дом. Роскошный маговагон Принца гудел. Хаос, достойный его покоев, выплеснулся на перрон.

Слуги метались по залу, словно муравьи, растревоженные палкой.

— Где мой фиолетовый камзол? Этот слишком сиреневый! — разносился саркастический голос Лео, пока слуга в панике перебирал камзолы. — Я же сказал — цвет грозовых туч над пиками!

— А вино?! — в панике кричал Эдди, перебирая ящики. — Они же, наверное, пьют это козье молоко! О, боги, я не переживу такого варварства!

У горы провизии барон Хьюго с трагическим видом разводил руками.
— Пятнадцать окороков? Это на два дня, не больше! Холод требует калорий, а сыр… где вторая головка сыра? «Бри» не в счет, он для завтрака! Это не провизия, это закуска какая-то!

— Чудовища! Чудовища! — внезапно пронзительно крикнул попугай Капитан Кракер, раскачиваясь в клетке, которую двое слуг с трудом несли по трапу.

— Прекратите нести эту птицу! — рявкнул один из мрачных стражников, безуспешно пытаясь расчистить путь. — И уберите этот позолоченный… бассейн!

— Ваше Высочество, шахматы действительно необходимы? — спросил другой стражник, с отчаянием глядя, как двое слуг с трудом несут хрустальную доску.

— Конечно необходимы! — парировал Лео. — Игра развивает ум, который тебе, друг мой, явно не помешает!

В центре этого безумия Принц Лео, в помпезном дорожном костюме цвета охры с золотыми кистями, наблюдал, опираясь на трость с набалдашником в виде грифона. Эдди вертелся рядом, а Хьюго нервно доедал булку, словно прощаясь с цивилизацией.

— Представляешь, Лео? Дикое герцогство! Горы! Замок дракона! И все эти претенденты... — Эдди понизил голос до конспиративного шепота. — Говорят, будет вдова-пантера Виктория Шварц. Смертельно опасна. Чертовски привлекательна!

Лео лениво поднял бровь, следя за тем, как стражник отчитывает слугу, уронившего шахматную фигуру.

— Идеально, — протянул он с легкой улыбкой. — Опасность всегда придает таким сборищам особый шарм.

— А еда? — перебил Хьюго, крошки летели изо рта. — Там же такая скудная еда! Надо было взять еще ветчины и свиную рульку!

Лео усмехнулся, глядя, как слуги запихивают ящик с ароматическими маслами.
— Успокойте перья и когти! Провианта хватит на армию медведей! Хьюго, оставь место для ужина! А драконы, вдовы и голод... — Похлопал по карману с колодой «Пьяный Гоблин». — Добавят перчинки! Наша задача — наблюдать. За спектаклем старика Дракона. И за очаровательной арбитршей, мисс Фростклав. — В голосе зазвучало предвкушение. — Возможно, под канцелярским льдом — вулкан. Или больше льда. Растопить будет весело! — подмигнул Лео.

Старший кондуктор, бледный от происходящей суеты, поклонился.
— Вагон готов, Ваше Высочество. Путь до Нории — пять часов. Если ничего не взорвется.

— Блестяще! — Лео щелкнул пальцами. — Поехали! Вперед к приключениям, морозу и хорошим напиткам! Эдди, Хьюго, на борт! Капитан Кракер, поприветствуй толпу!

Попугай оглушительно прокричал нечто неприличное. Лео вскочил на подножку, шелковый шарф развевался.

— Главное правило наблюдателя: не вмешиваться! Ну, если только не станет очень скучно!

Магопоезд тронулся, увозя Принца, свиту, горы багажа и крикливого попугая. Лео помахал рукой пустому перрону. Глаза смеялись. Он не знал, что его ждет. В этом была прелесть.

— Разве не восхитительно? — бросил он, исчезая в дверях вагона под возмущенное карканье.

Магопоезд Анны, шипя остатками магии, вполз на запасной путь станции Нория-Цитадель. Она вышла, и горный воздух ударил в лицо — влажный, тяжелый от запахов камня, серы и хаоса. Хаос царил на платформе древнего вокзала-крепости, пропитывая камни.

Вместо организованной встречи — суматоха. Слуги в потертых ливреях метались, крича на хриплом наречии. Горы багажа. Воздух густел от пота, духов и гари. Голоса сливались в оглушительный гул.

Анна замерла. Ее барсий слух выхватывал сцены. Барон Гектор и Баронесса Беатрис Толстокож стояли как центр бури. Гектор, низкий, бородатый, с жирным блеском щек и едва прикрытым брюхом, орал багровея, тыча пальцем в грудь старшего слуги.

— Где мои носилки, лохматый?! Я не козел, чтобы ползти по скалам! И жареного вепря! Немедленно! Голодный, как черт!

Беатрис, высокая и когда-то красивая, брезгливо поджимала губы. Яркое платье кощунствовало на фоне грязи.

— Гектор, перестань орать! И скажи этим тварям не дышать на меня! Вонь въедается в шелк! Почему меня никто не встречает с цветами?!

Рядом разгоралась потасовка. Братья Серж и Марк Бульдожьи, огромные, как медведи, с квадратными челюстями, ругались с носильщиками-козлами.

— Ты чо, слепой, козлиная рожа?! — рычал Серж, толкая рогатого. — Царапина на клинке — твоей башке крышка!

— Заткнись, Серж! — орал Марк. — Мне жрать охота! Где тут кормят? Слышал, оленину готовят что надо!

У стены сбились в кучку Сестры Гондео — Агриппина, Беата, Валерия. Яркие платья и павлиньи перья в прическах выглядели неуместно. Агриппина тыкала зонтиком в сторону Гектора.

— Господи! Посмотрите на этого кабана! Кто его пригласил? И этот смрад! Беата, нюхательные соли! Я падаю!

Беата причитала, закрываясь веером:

— Агриппина, не смотри! И куда делись слуги? Мои сундуки на грязи! Валерия, иди скажи им вытереть!

Анна вдохнула, подавляя раздражение. Выпрямилась, подняла футляр выше. Сделала шаг вперед. Голубые глаза заледенели.

Неужели этот цирк — часть испытания? Надо мной? — промелькнула у нее мысль, и рот уже готов был открыться, чтобы излить накопившееся негодование, но...

Оглушительный грохот, шипение, свист! На соседний путь вкатился позолоченный дворец на колесах. Гербы Грифонхартов сверкали. Двери отъехали, выпустив волну духов, музыки и пронзительного крика:

— Земля! Воздух! Проклятые горы! Капитан Кракер докладывает: прибыли в зад-зааднее место Империи! Ура! Брысь! Кря!

Слуги засуетились раскатывая красные ковровые дорожки на платформе.

На подножке, эффектно раскинув руки, стоял Наследный Принц Леонид Грифонхарт. За ним маячили Эдди Перышко и жующий Хьюго Толстобрюх. Слуга держал клетку с орущим попугаем.

Лео спрыгнул на платформу. Золотистые глаза окинули хаос. Выцепив Анну, замершую с открытым ртом, широко улыбнулся. Улыбка была ослепительной, дерзкой.

— Ах! Мисс Фростклав! — Голос легко перекрыл гам. Направился к ней, грациозно минуя лужи. — Какая встреча! Цирк начался, а зрителя не дождались?

Анна сомкнула губы. Почему прислали именного его? Лед в глазах сгустился. Безупречный минимальный реверанс.

— Ваше Императорское Высочество. Добро пожаловать в Норию. Не ожидала вашего прибытия... столь оперативно.

Голос — ровный, холодный.

Лео подошел вплотную. Взгляд скользнул по строгому костюму, неподвижному лицу. Наклонился, нарочито интимно.

— Оперативность — моя вторая натура, дорогая арбитрша. Как и любовь к зрелищам. А тут зрелище обещает быть восхитительным.

Насмешливый взгляд скользнул по фигуре Анны и перекинулся на толпу. — Надеюсь, ваш профессионализм не погубит веселье?

Гнев ударил Анне в грудь. Пальцы вцепились в футляр. Глубоко внутри зарычал барс. Подняла подбородок. Вертикальные зрачки стали тонкими иглами.

— Моя задача — обеспечить порядок для исполнения воли покойного Герцога и соблюдения Имперского закона. Уверена, наблюдатель от Короны — она подчеркнула слово — не станет препятствовать этому несвоевременными комментариями. Или присутствием лишней фауны. — Ледяной взгляд на попугая.

Тишина. Даже Капитан Кракер замолк. Эдди ахнул. Хьюго перестал жевать.

Лео замер. Улыбка не исчезла, но в глазах вспыхнул огонек — ярость, изумление, азарт. Медленно выпрямился. Взгляд стал хищным.

— О-хо, — протянул он тихо, только для Анны. Улыбка стала опасной. — Льдина оказалась толще, чем я думал. И с шипами. Занимательно.

Шаг назад, театральный жест ко всем:

— Но конечно, мисс Фростклав! Я — лишь скромный зритель! Наблюдаю, фиксирую, восхищаюсь вашим рвением. Не обращайте внимания. Продолжайте наводить порядок. — Насмешливый поклон. — Эдди, Хьюго, Капитан — не мешать арбитру! Освободить платформу! Дайте льдине... то есть мисс Фростклав работать!

Принц повернулся, насвистывая, направился к выходу. Свита с багажом и попугаем бросилась следом.

Анна стояла, сжимая футляр. Грудь вздымалась. «Льдина». Насмешка. Демонстративное неуважение. Вызов брошен на глазах у всех. Гектор фыркнул. Беатрис усмехнулась. Братья переглянулись и хрипло засмеялись. Сестры перешептывались. Слово «льдина» витало в воздухе.

— Тишина! — Голос Анны грянул, как удар хлыста. Все вздрогнули. Вертикальные зрачки горели холодным пламенем.

— Я — Анна Фростклав, уполномоченный представитель Имперской Короны и временный распорядитель наследства Герцога Голдена Норийского!

Подняла запечатанный футляр.

— Завещание будет оглашено в установленном порядке. До этого момента все присутствующие обязаны соблюдать порядок и подчиняться моим указаниям как представителю Закона! Немедленно следуйте за слугами в отведенные покои! Багаж будет доставлен! Любые беспорядки, крики или неуважение будут караться по Имперскому регламенту о наследственных делах!

Команда, подкрепленная ледяной яростью и властностью, сработала. Гектор пробормотал что-то невнятное. Братья Бульдожьи покорно пошли, бросив последние злобные взгляды на слуг. Сестры Гондео потянулись к выходу, прижимая к носу платки.

Анна осталась одна. Хаос стих, оставив лишь эхо. В ушах звенело: «Льдина... Цирк... Не мешайте...» Она крепче сжала футляр. Война была объявлена — и алчным претендентам, и легкомысленному, опасному принцу. Отступать — никогда.

— Льдина, — подумала она с ледяной яростью. — Может быть смертельно опасной. Особенно если это айсберг.

Глубоко вдохнула запах серы и горькой решимости. Направилась ко Дворцу Дракона. Час оглашения завещания приближался.

Величественный Тронный зал Замка Нории гудел, как потревоженный улей. Претенденты и их свиты, рассаженные по скамьям согласно наведенному Анной порядку, представляли пеструю картину напряженного ожидания. Воздух вибрировал от шепота, звяканья украшений, нервных покашливаний.

Анна стояла на ступенях перед пустующим троном Дракона, драгоценный футляр с завещанием – на столике рядом. В специально поставленном кресле развалился Принц Лео с видом зрителя на скучном спектакле. Его друзья, Эдди и Хьюго, сидели позади. Капитан Кракер, к облегчению Анны, остался в покоях.

Смотрите, смотрите все. Вот он – главный приз, — холодно промелькнуло у нее, пока сотни глаз – острых, враждебных, любопытных – впивались в нее. Движения ее были точными, отрепетированными. — Ни одной ошибки. Только закон. Только процедура.

Нож сломал восковую печать Герцога – дракона, обвивающего гору, – и Императорскую печать грифона. Пергамент развернулся с шелестом. Глубокий вдох.

Лёд и сталь. Сейчас или никогда.

Голос, усиленный простой магией звука, должен был звучать четко, не допуская возражений.

— Во Имя Императора и Закона! — ее слова гулко отозвались под сводами, заставив смолкнуть последний шепот.

Отлично. Первый барьер взят.

— Оглашается последняя воля и завещание Его Светлости, Герцога Голдена Норийского, заверенная лично Его Императорским Величеством и Графом Артуром Фростклавом, Главным Императорским Юристом.

Сначала – сухие юридические формулы, отказы слугам, пожертвования храмам. Потом – суть. Отсутствие прямого наследника. Решение о выборе преемника через серию испытаний.

Описание качеств идеального правителя: смелость, отвага, сообразительность, организаторские способности, финансовая грамотность, лидерство, отсутствие изнеженности, готовность к суровым решениям… и чувство юмора. Последний пункт вызвал волну шепота, смешков и возмущенных возгласов, которые Анна погасила одним ледяным взглядом.

Старый насмешник, — мелькнуло у неё. — Даже из могилы он умудряется всех поддразнить.

— Арбитром испытаний, ответственным за их проведение, соблюдение правил и законности процесса, назначаю Анну Фростклав, дочь Графа Артура Фростклава.

Анна почувствовала жар на щеках, но голос остался ровным.

Вот он, мой приговор. И моё оружие.

— Ее решения в рамках данного процесса окончательны и обжалованию не подлежат, кроме как лично Императором.

Она ощутила, как взгляд Принца Лео стал пристальнее, тяжелее.

— Наблюдателем от Императорской Короны назначается Его Императорское Высочество, Наследный Принц Леонид Грифонхарт, который будет докладывать непосредственно Императору.

Прекрасно. Вся моя работа – под прицелом этого позёра.

Далее следовал список претендентов. Анна зачитала имена, титулы и степени родства. Реакции были красноречивы: властный кивок Бенедикта Железная Десница, восторженный писк Джульетты, брюзгливое хрюканье барона Гектора Толстокожа, скучающий вздох Люциана Ночного Ворона, презрительное поджатие губ Викторией Шварц.

— Первое испытание, «Смех Сквозь Пламя», состоится завтра на восходе солнца в Западном Ристалище, — продолжила Анна, откладывая завещание и беря инструкции.

— Цель: проверка смелости и чувства юмора. — Она чуть дольше выдержала паузу на последних словах, дав им прозвучать.

— Подробные правила и меры безопасности будут розданы через час. Любые попытки саботажа, подкупа или насилия караются немедленным отстранением и передачей в Императорский Суд. Вопросы?

Тишина длилась мгновение. Затем поднялся барон Гектор Толстокож, багровея.

— Смех Сквозь Пламя?! Это унижение! Я – барон!

— Испытания установлены волей Герцога, — холодно парировала Анна. — Ваше право – отказаться. Сейчас же.

Гектор сдавленно хрюкнул и плюхнулся на место. Отказ означал потерю всего.

— А кто оценивает это наше «чувство юмора»? — раздался скрипучий голос Люциана Ночного Ворона. Холодные глаза буравили Анну. — Вы, мисс Фростклав? Или, может, Его Легкомысленное Высочество? — он едва кивнул в сторону Лео.

Принц лишь улыбнулся, словно услышав комплимент.

— Критерии оценки заложены в инструкциях самим Герцогом, Граф, — ответила Анна, игнорируя колкость. — Моя задача – обеспечить их соблюдение и зафиксировать результат. Окончательная оценка – совокупная по всем испытаниям.

— И кто решает, кто прошел, а кто нет? — спросила Виктория Шварц. Бархатный голос резал, как сталь. Взгляд прямой, не мигая, цеплял Анну, словно когти.

— Решение принимается по окончании всех испытаний на основании записей арбитра, наблюдений представителя Короны и заключительного пункта завещания, оглашаемого финалистам, — ответила Анна, встречая ее взгляд. — Моя роль – объективно зафиксировать успехи и провалы. Не более того.

Виктория слегка наклонила голову.
— Ясно. Благодарю.

Больше вопросов не последовало. Анна объявила собрание закрытым.

— Браво, леди арбитр! — раздался за ее спиной насмешливый баритон. — Настоящее ледяное представление.

Анна не поворачивалась, продолжая укладывать пергамент.
— Ваше Высочество, если вы ищете развлечений, в покоях вас ждет ваш попугай.

Лео усмехнулся, обойдя ее.
— О, он определенно остроумен. Но наблюдать за вашей работой куда увлекательнее. Этот пункт о «чувстве юмора»… Может, добавить еще перчинки в это представление? Как вам идея?

— Я планирую строго следовать завещанию, — отрезала Анна, поднимая на него взгляд. — А вас, как наблюдателя, попрошу не мешать.

— Но вы же не откажетесь от небольшой… помощи короны? Я могу быть весьма проницательным.

— Я ценю вашу проницательность, — она закрыла футляр. — И если вы закончили, у меня есть работа.

Лео отступил на шаг.
— Как прикажете, ваша ледяная светлость!

Он развернулся и ушел. Анна отвернулась от его удаляющейся спины. Ей предстояло изучить инструкции, осмотреть ристалище, проконтролировать раздачу правил. — Он будет везде. Смотреть. Комментировать, — пронеслось в голове, вызывая волну досады.

Не было времени на глупые прозвища. Только лед. Только порядок. Только закон. Она выпрямилась и твердым шагом направилась к выходу.

Завтра будет пламя. А сегодня — только холодная, тяжелая работа.

Дорогие читатели,спасибо за внимание! Ваши комментарии — лучшая поддержка. Новые главы — через день. Подписывайтесь и добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить!

Вечер опустился на Норию, окутав горы сизым туманом. Замковые коридоры тонули в тревожной тишине, нарушаемой лишь шагами слуг. Анна Фростклав покинула Тронный зал с ощущением ледяного камня в груди. Слова Принца Лео – «льдина», «смех сквозь пламя» – звенели в ушах, мешая сосредоточиться. 

Льдина… Пусть думает так. Я по крайней мере не веду себя как огненный петух, — пронеслось в голове. Она загнала эти мысли в дальний угол сознания. Сейчас важнее было подготовиться к завтрашнему испытанию. Остроумие Герцога могло быть смертельным.

Западное Ристалище, встроенное в скалу, было древней ареной для магических поединков. Камни, почерневшие от столетий заклинаний, хранили память о битвах. Анна прибыла туда с закатом, сопровождаемая старшим стражем замка – ветераном-волком Капитаном Бореном, чей шрам на морде говорил о боевом прошлом.

— Вот главный фокус, мисс Фростклав, — Борен указал на сложный рунный круг в центре арены. — По сигналу активируется иллюзорный Огненный Элементаль. Очень убедительный. Барьеры, — кивок на массивные кристаллы по периметру, — держат иллюзию и рассеивают настоящий жар. Но внутри будет жарко. И страшно.

Анна сверялась со свитком Герцога.

 — Рассмешить элементаль… Глупость или гениальность? Нет, просто безумие.

Инструкции были детальными: «Элементаль будет извергать пламя в ритме разгульной пляски гномов-пивоваров. Каждый претендент будет по одному заходить в рунный круг. Тот, кто не только устоит в барьере, но и рассмешит Элементаля, получит высший балл. Скулеж или паника – минус балл. Попытка потушить магией – дисквалификация. Смех – оружие сильнее огня.»

— Безопасность? Охрана? — уточнила Анна.

Борен усмехнулся, обнажив клыки.
— Мои ребята. Старая гвардия. Все под контролем.

— Хорошо. Проверьте барьеры еще раз. Лично. И кристаллы связи с лекарями. Малейший сбой недопустим.
Анна обходила арену, представляя претендентов в огненном кругу… и Принца Лео, наблюдающего с насмешкой. Пусть сам попробует постоять в этом аду…

Мысль прервал знакомый свист. На арену ввалился Принц Лео, размахивая блестящим приборчиком. За ним семенил Эдди Перышко с блокнотом.

— Ах, вот где прячется наша ледяная арбитрша! Проверяете, насколько жарко будет завтра? Может, сами попробуете? Для… опыта?

Анна не повернулась.
— Моя задача – обеспечить безопасность и соблюдение правил. Ваше Императорское Высочество –  не участвовать в фарсе.

— Фарс? О, как вы строги! Это же великолепная затея! — Лео приложил руку к сердцу. — Представляю, как ваш барон-кабанчик завизжит!
Он хихикнул.
— А я вот пришел помочь. Осмотреть барьеры. У меня чутье на магические… ненадежности.

Он поднес к кристаллу прибор – сложную безделушку, купленную в столичных магазинчиках. Устройство мигало огоньками и булькало. Лео с важным видом водил им у кристалла.
— Хм… вибрации нестабильны… резонансный фон…

Борен смотрел с немым ужасом. Анна сжала кулаки.
— Ваше Императорское Высочество, барьеры проверены специалистами. Ваше устройство может помешать. Прошу вас…

Она не успела закончить. Прибор булькнул и выпустил яркую искру. Она чиркнула по краю магической руны у основания кристалла. Раздалось шипение. От руны побежала трещинка света. Кристалл дрогнул и погас на мгновение, прежде чем зажечься тусклее.

— Ой, — произнес Лео с наигранным удивлением. — Кажется, перегрелся. Техника…

— Ваше Императорское Высочество! — Анна резко развернулась. Лед в глазах сменился яростным блеском. Зрачки сузились в щелки. — Вы только что повредили магический барьер! Безопасность участников под угрозой!

Лео отступил на шаг, наглая улыбка сползла.
— Да ладно, льдина! Искорка! Ничего! — но в голосе прозвучала неуверенность. Он видел, как побледнел Борен.

— Эта искра могла вызвать сбой системы! Реальные ожоги! Панику! — Анна сделала шаг вперед, ее небольшой рост казался вдруг угрожающим. — Немедленно покиньте ристалище! И не приближайтесь к местам испытаний без моего приглашения и сопровождения! Ваше присутствие – угроза!

Тишина повисла свинцом. Лео смотрел на Анну. Золотистые глаза горели – обидой, злостью. Он не привык быть виноватым. 

— Угроза? — фыркнул он фальшиво. — Я же хотел помочь!

— Ваша помощь не требуется. Ваша роль – наблюдать. Со стороны. Безопасно. Для всех.
Анна повернулась к Борену, игнорируя Принца.
— Капитан, немедленно проверьте всю цепь! Особенно поврежденный участок. Вызовите замкового кристаллографа. Испытание не начнется, пока система не будет надежна. Доклад – мне через час.

— Слушаюсь, мисс Фростклав! — Борен бросился исполнять.

Лео постоял, чувствуя себя выброшенным мусором. Анна не удостоила его взглядом.
— Как скажете, госпожа Арбитр, — бросил он через плечо, и в голосе впервые прозвучала не насмешка, а холодная, задетое самолюбие. — Наслаждайтесь порядком.

Он ушел. Анна осталась одна. Она вдохнула холодный воздух, пытаясь унять дрожь в руках – смесь адреналина и ярости. Бездумный… Барьер нужно чинить. Работы – гора.

Поздним вечером Анна вернулась в свои покои. Усталость валила с ног. Отчет для отца отправлен – сухой, с упоминанием «инцидента». Доклад Борена: повреждение поверхностное, кристаллограф стабилизировал руну. Барьер функционирует в полном объеме. Завтра все должно пройти гладко.

Она сняла жакет, потянулась. Странный, сладковатый запах… Анна нахмурилась. Не благовония. Запах усиливался. Становился знакомым. Ужасающим. Фиалки.

Сердце екнуло, замерло, потом заколотилось как бешеное. Паника резким холодком сжала горло. Источник – гардероб. Дрожащими руками она распахнула дверцы. На верхней полке, поверх белья, лежал маленький, свежий букетик фиалок. Темно-фиолетовые. Смертельные.

Кто?! Как?! Аллергия – строгая тайна… Знали только самые близкие. Кто проник сюда? Кто хочет меня устранить? Гектор? Люциан? Виктория? Или… Лео? В отместку? Его глупость не равнялась жестокости, но… Кто-то знал. Это была атака.

Первой пришла нехватка воздуха — ледяной обруч сжал грудь. Горло начало отекать с пугающей скоростью, превращая каждый вдох в хриплый, мучительный стон. Одновременно по коже рук, а затем и лица, поползло жжение, выступили красные, неровные пятна, наливающиеся жуткими волдырями. В глазах помутнело, поплыли темные круги. Магия льда внутри дрогнула. Она не могла дышать. Где кулон?! Рывком – к столу. Шкатулка. Содержимое на пол. Где?!  Вот! Хрустальный флакон с голубоватым зельем. Выдернуть пробку зубами. Выпить залпом. Горечь и вязкость.

Анна рухнула на колени, хватая ртом воздух. Мир плыл. Хриплое дыхание. Сыпь расползалась. Ледяной фасад трещал. 

Не сейчас… Держаться… 

Она прижалась лбом к холодному камню пола. Твердый. Холодный. Как она должна быть. Зелье начало действовать. Удушье медленно отступало. Слабость. Дыхание выравнивалось. Волдыри жгли.

Анна подняла голову. Глаза, затуманенные слезами, упали на фиалки. Лед вернулся во взгляд, смешавшись с чистой, леденящей яростью. Кто-то знал. Это была атака. Первая кровь – моя кровь.

Она поднялась, опираясь на стол. Слабость трясла, но разум работал с ледяной ясностью. Фиалки – уничтожить. Комнату – запечатать и обыскать. Выяснить, кто из слуг имел доступ. И главное – никому не показывать слабость. Ни претендентам. Ни Лео.

Она подошла к окну, распахнула его. Ночной воздух ударил в лицо. Анна глубоко вдохнула. Завтра будет жарко. Сыпь скрою воротником. Хрип – контролем дыхания. Слабость – волей. А того, кто подбросил фиалки… Он пожалеет.

Льдина выдержала удар. Испытание началось для нее уже сейчас. И сдаваться она не собиралась.

Глубокая ночь. Густой туман стели́лся по Западному Ристалищу, заглядывая в окна Логова Дракона. Воздух в замке гудел от закулисных переговоров, где хищные инстинкты просыпались в предвкушении наследства.

В Малой гостиной граф Люциан Ночной Ворон, перебирая пальцами рукоять трости, стоял у витражного окна. К нему подошли лорд Бенедикт Железная Десница и его жена Джульетта.
— Любопытные испытания придумал наш кузен, — произнес Люциан сухим, безжизненным голосом. — «Смех Сквозь Пламя». Справиться с ним сможет только по-настоящему сильный правитель.
— Сила не в шутовстве, Ворон, — возразил Бенедикт. — Сила — в порядке. Эти игры только мешают.
— Главное — пройти испытания, — парировал Люциан. — А для этого... полезно знать, чего боятся остальные.

Их взгляды скрестились — ледяной расчет против железной воли. Взвизг Джульетты, увидевшей жука на полу, резко оборвал молчаливый диалог, и этот звук, словно эхо, покатился по каменным коридорам.

В Проходной Галерее, куда долетел отзвук её крика, шаги гулко отдавались под сводами.

Братья Серж и Марк Бульдожьи столкнулись с бароном Гектором Толстокожем. Барон пытался втиснуться в узкий служебный проем, чтобы подсмотреть, зачем Анна собрала всех слуг в одном месте. Беатрис стояла поодаль, рассматривая свои ногти.
— Эй, кабан, подвинься! Мы тоже хотим посмотреть! — рявкнул Серж, толкая Гектора плечом.
— Сам ты кабан, медвежья морда! — фыркнул Гектор, отпрянув. — Я барон!
— Право? — Марк осклабился, обнажив зубы. — Право доказывается в бою. Думаешь, жирок спасет?
Беатрис фыркнула:
— Оставь, Гектор. Они все равно проиграют. Мозгов не наберется.

Пока вражда кабанов и медведей накалялась, из Розовой Гостиной неподалеку доносились девичьи возгласы.

Сестры Гондео – Агриппина, Беата, Валерия – сидели на краешках диванов, обмахиваясь перьевыми веерами.
— Унижение! — шипела Агриппина. — Заставлять нас в балагане участвовать! Игры с огнем – для простонародья!
— А деньги? — вздохнула Беата, теребя веер. — Представь преданных!
— Замки, слуги, наряды из столицы… — мечтательно протянула Валерия.
— Сначала выдержать этот кошмар, — сжала губы Агриппина. — И этих… существ. Вонючая кабаниха. Глупая львица. И эта… юристка-барс! Льдина! Как она смеет!
— Найти союзников, — решила Беата. — Кого-то… безопасного. Та тихая лань, Эмили? Или охотник, Каин. Молчит, но крепкий.
Сестры переглянулись. Союз с тихонями казался единственной надеждой.

Из открытой двери покоев его высочества доносился шелест игральных карт и цоканье попугая. Принц Лео Грифонхарт, барон Хьюго Толстобрюх и граф Эдди Перышко играли в «Пьяного Гоблина». На спинке кресла восседал попугай Капитан Кракер.

— Твой ход, Эдди, не тяни! — лениво бросил Лео, но взгляд его был отсутствующим, устремлённым куда-то вглубь коридоров.
— Сейчас... Эта колода такая неудобная! — нервно ответил граф.

Хьюго, уловив его настроение, хитро подмигнул Эдди и обернулся к принцу:
— Что, Лео, заскучал? Замок наш погрузился в сплетни и интриги, как в болото.
— Да... Лео, может, вызвать пару фрейлин? Ну или хотя бы служанок... Хотя слышал, что Анна что-то там лютует, всех слуг собрала... Совсем людей загоняла, развлечься не даёт, — поддержал Эдди.

Лео резко отодвинулся, сбросив карты на стол. Его лицо исказила гримаса негодования.
— Да как эта льдина могла подумать, что это я сломал барьеры? — его голос прозвучал резко и громко. — Я потратил целое состояние в столице на этот чёртов прибор! А эта... эта неблагодарная зазнавшаяся девка! Обвинила во всём меня!

Он сжал кулаки и тут же облегченно выдохнул. Ярость быстро сошла на нет, сменившись странной улыбкой. Затем неожиданный тихий смех вырвался у него из груди. Смех нарастал, становясь всё громче и искреннее.

— Чёрт... — сквозь смех выдохнул он и откинулся на спинку стула, закинув голову. — Ха-ха-ха! Сломать то, что уже было сломано до меня!
— Капитан Кракер, оцени юмор ситуации! — весело подхватил Хьюго.
— Глупость за борт! Ха-ха-рак! Интриганы в з-з-здании! — прокаркал попугай.
И смех компании снова вырвался в коридор, но на этот раз в нём звучало странное облегчение.

В Угловой Башне семья Обрег ютилась в покоях. Сэр Роланд успокаивал плачущего младшенького. Леди Фиона украдкой пригубила из фляжки. Трое старших детей носились по комнате.
— Тише, — умолял Роланд. — Пора спать…
— А что завтра, папа? — спросила старшая дочь, глаза широкие от страха. — Говорят, огонь!
— Ничего… игра… — пробормотал Роланд. — Если выиграем, нуждаться не будете!
Фиона снова глотнула, глаза стеклянные.
— Может, примкнуть к кому… — икнула она. — Хотя… кому мы нужны…

В покоях сэра Вальтера Дикого Клыка царил праздник. Три любовницы спорили о шелковом шарфе. Сам Вальтер, краснолицый, разливал напитки.
— Завтра, прелести, покажу занудам, что такое отвага! — хвастался он, чокаясь. — И чувство юмора! Ха! Пусть барсиха-арбитр попробует остановить! Деньги, вино, женщины – вот достойное наследство дракона! Скоро всё моё…!

В Западной Библиотеке, среди пыльных фолиантов, Каин Молденвайн сидел у окна. Зеленые глаза рыси выхватывали движение в сумеречном саду. Охотник наблюдал. Зачем он здесь? Вдова Виктория Шварц, элегантная и молчаливая, прошла мимо. Их взгляды встретились на мгновение – лед пантеры и настороженность рыси. Ни слова. Молчаливое признание хищников, чужих в стае.

На скамье в саду сидели Эмили Добронравова и тетя Марта. Эмили, скромная лань, прятала руки в складках платья. Марта гладила племянницу по руке.
— Не бойся, милая. Ты умница, красавица. Не обязательно участвовать. Глядишь, достойный молодой человек найдется среди победителей… Или даже сам…
Эмили лишь покраснела, потупив взгляд.

В самом темном углу Зала Предков, среди статуй, сидел старик Гораций Муднокер. Его сын, Бартоломью, мощный, но с пустым взглядом, ковырял в зубах ножом. Гораций наблюдал. Древние глаза видели: зарождающиеся альянсы, вспыхивающие вражды, тщеславие, отчаяние.

Настоящий пожар интриг уже разгорался в стенах Замка Дракона. Тень Виктории Шварц скользнула по коридору. Охотник Каин растворился в сумерках. Игра началась. И ставки были смертельны.

Дорогие читатели!

Рада представить вам визуал Замка Нории!

Место интриг и загадок!

***

***

Спасибо за внимание! Ваши звёзды, лайки и комментарии — лучшая поддержка. Новые главы — через день. Подписывайтесь и добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить!

Холодный, серый свет раннего утра пробивался сквозь узкое окно башни. Анна Фростклав стояла перед зеркалом в полумраке спальни. Ночь оставила следы: синеватые тени под глазами, воспаленная кожа на висках и вдоль линии челюсти, усеянная мелкими волдырями.

Она взяла фарфоровую баночку с тонирующим кремом – редкую роскошь, подарок матери. Кончиками пальцев, с непривычной осторожностью, наносила густую, прохладную субстанцию на поврежденную кожу. Каждое прикосновение отзывалось жжением, напоминая о вчерашнем удушье. В зеркале ее голубые, почти ледяные глаза смотрели с неумолимой ясностью. Вертикальные зрачки были сужены, придавая взгляду хищную остроту. Она видела не только следы аллергии, но и следы слабости, которую нельзя было позволить себе снова.

Кто? Вопрос оставался без ответа. Вспоминала вчерашний вечер. Комнату запечатала лично. Ощущение предательства. Ледяная ярость клокотала под маской спокойствия.

Допросы. Она вызвала всех слуг. Сначала были горничные. Все они казались робкими голубками под ее ледяной яростью. Не помогли ни угрозы, ни пытки ледяной магией. Хоть они и тряслись от страха и холода, и периодически повизгивали, когда Анна проходилась по их коже морозом, но девушки были чисты в своих намерениях.

Потом был камердинер. Он держался лучше, стойко выдерживая нападки. Его ответы были прозрачны и не вызывали подозрений. На каждый наводящий вопрос находилось алиби или объяснение. Никак не подкопаешься. Уже с легкой досадой девушка отпустила его.

Последним был паж. Самая невзрачная фигура замка. Точно. Кто как не юный глупец мог пойти на такое? Его могли подкупить. Заманить деньгами... вот неокрепший мозг и совершил глупость по незнанию. Виновен, надо только расколоть.

Анна стояла перед ним, спина прямая, голос – ровный лед, но внутри все сжималось. Она смотрела в глаза, искала дрожь, игру рук, сбивчивость дыхания. Вопросы – точные, как лезвие. Паж путался, запинался, обливался потом. Да. Давай, признавайся. Еще чуть-чуть и... Промах. Он просто заплакал. Нет, зарыдал и начал каяться во всех своих грехах: как заигрывал с Юлькой в кладовке, как воровал муку, как цветы с клумбы срезал для девиц. Этот поток было просто не остановить. Отбиться от него не получалось. Он все каялся и каялся, уже скатился на пол и рыдал у нее в ногах, цепляясь за подол платья и прося прощения за все.

Никто не выдал себя.

Разочарование было горьким. Всех подозреваемых арбитр отпустила под клятвой о молчании. Но тень подозрения осталась.

Глядя на почти отреставрированное отражение – бледное, с высоко зачесанными темными волосами, в которых проглядывали редкие серебристые нити – Анна чувствовала не только гнев, но и стальную решимость. Слабость прикрыта. Ошибка не повторится.

Она отошла от зеркала. Решила еще усложнить защиту на комнату. На внутренней стороне дубовой двери, на уровне глаз, кончиком пальца, смоченного в магическом мелу, вывела новый знак. Сложная руна должна была предупредить тонкой вибрацией в костяшках пальцев даже при попытке чужого проникновения. Линии светились тусклым синим, потом погасли.

Надев строгий костюм глубокого синего цвета – цвет ночного льда, Анна почувствовала, как высокий воротник, несмотря на зуд, плотно облегает шею. На вид – безупречный арбитр. Лишь необычайная бледность и глубина ледяных глаз выдавали напряжение. Поправив манжеты, она ощутила привычный вес ответственности, смешанный с острым, хищным вниманием. Позволить себе показать слабость было нельзя.

Покинув башню, Анна бесшумно прошла по пустым коридорам. Шаги снежного барса не издавали звука. Она чувствовала запах пыли, воска, дыма из кухонь и… слабый, но отчетливый шлейф дорогих духов.

Западное Ристалище предстало в предрассветной дымке. Мрачно. Величественно. Магический круг в центре безмолвствовал, но руны излучали тепло оживающей магии. Капитан Борен и его стражи-волки проверяли кристаллы барьеров. Их серая шерсть сливалась с туманом. Молчаливый кивок.

На возвышении – зона наблюдения для высших чинов. Это была отдельная комната, огороженная магическим барьером от непредвиденных несчастных случаев. Комната, предназначенная когда-то для лучшего обзора поединков на арене, где восседал Дракон Голден Норийский и приглашал важных гостей. Теперь это была зона для арбитра и наблюдателя короны. Ее место заточения на ближайшее время с этим легкомысленным безответственным шутом... Подойдя к креслу, Анна провела по нему рукой... Массивное, с резьбой из переплетенных драконьих хвостов. Кресло власти. Кресло судьи. Кресло мишени.

И сегодня здесь сидела она. Анна Фростклав. Младший юрист. Дочь Главного Юриста. Верховная распорядительница судьбы герцогства и дюжины алчных претендентов. Под насмешливым взором Принца.

Глубоко вдохнув холодный воздух, вбирая силу льда, рассудочность барса, она ощутила, как слабость остается запертой. Здесь – только воля и закон.

Развернувшись, Анна села. Спина прямая. Руки на подлокотниках, пальцы сомкнуты. Холодный взгляд скользнул по пустым скамьям, стражам, безмолвному кругу.

Королевский посланник задерживался. Кресло рядом пустовало.

Кожа начинала зудеть под воротником платья. Она немного ослабила его.

— Почему именно сейчас? Я же выпила противоядие, — промелькнула мысль.

В этот момент тяжелая дверь в дальнем конце арены со скрипом отворилась. В проеме, окутанный туманом, возникла коренастая фигура. Барон Гектор Толстокож, его кабанья морда покраснела от волнения. Маленькие глазки жадно впились в центр арены.

— Ну что, еще никого нет? Начинаем? — пробасил он, неуклюже переступая порог. — Дайте-ка я первым покажу этой огненной шелупони, кто тут главный!

Не дождавшись одобрения, Гектор шагнул в испытательный круг. Воздух внутри заискрился. Первое пламя было зажжено.

Дорогие читатели! Рада вам представить визуализацию нашей холодной Анны!

***

Обычное состояние. Без применения Искры зверя.

***

И если добавить чуточку волшебства!

***

Спасибо за внимание! Ваши звёзды, лайки и комментарии — лучшая поддержка. Новые главы — через день. Подписывайтесь и добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить!

— Ох, дорогая арбитрша, вы уже начали и без меня? Ну, вы как всегда! — Ха-ха! — донеслось из-за спинки кресла.

Прелестно. Шут и свита.

Принц Леонид был одет в ослепительно белый камзол с золотой вышивкой. В одной руке — хрустальный бокал с пуншем, в другой — странный металлический прибор с носиком-дудочкой. Рядом — Эдди Перышко. На плече — Капитан Кракер. Лео широко улыбался.

— Нарушаете законность? Начало испытания и без наблюдателя?

Я? Я нарушаю законность наследного дела? Как он посмел мне это сказать?

Холод наполнил её глаза.

— Ваше высочество, вы не соблюдаете временные рамки, — холодно отчеканила Анна, не показывая ни малейшей искры негодования. — Прошу не отвлекать, раз уж претендент вошел в испытательный круг столь стремительно. Просто наблюдайте.

Лео легкомысленно развел руками и плюхнулся на своё место. Поток воздуха взметнулся, и с кресла на пол упал маленький сухой лепесток фиалки. Принц лениво потянулся, закинул ногу на ногу и прихлопнул злосчастный лепесток сапогом, как мелкого муравьишку.

Барон Гектор Толстокож топтался у границы круга. Жирные пальцы сжимались, будто пробуя невидимую шею врага.

— Шелупонь огненная! — рявкнул он, стараясь перекричать гул. — Покажу баронскую прыть! Наследство — моё!

Лео лениво вращал бокал, наблюдая, как играет свет в напитке.

— Анна, а напомните мне, как герцог прозвал своё чудо магической мысли? Элементаль Пухляш?

— Элементаль Пламяшкин, — процедила Анна, не отрывая взгляда от центра круга. — Пламя.

Воздух скривился, сгустился, и с оглушительным хлопком и фонтаном искр родилось Нечто.

Ростом с лошадь, но бесформенное. Клубок неистового, танцующего пламени. Мгновение — фигура с кривыми руками-факелами. Мгновение — бешеный шар. И вдруг — огненный язык, свернувшийся в ухмыляющийся клоунский колпак. Элементаль Пламяшкин был готов.

Гектор ахнул, подпрыгнув. Жар накатил волной. Стражи Борена попятились.

— Смелость! — голос Анны, чёткий как колокол, заглушил гул. — И юмор, барон! Герцог ценил остроумие!

Гектор фыркнул.

— Ну, погоди! — заорал он, тряся бородой. — Погашу как свечку!

Нелепый выпад. Кулак — в пламя. Пламяшкин свернулся в обруч, прокатился между ног барона. Гектор вскрикнул: штанина задымилась. Элементаль вытянулся в змею, щёлкнул искрой перед самым носом. Хлопок!

— Прелестно! Какое представление! — крикнул Лео, поднимая бокал. — Капитан! Скажи: «Позор кабану!»

— Позор! Кабану! Дурак! Жж-жареный кабан! — прокричал попугай.

По арене разорвался гогот.

Лёд спокойствия Анны треснул. Гнев, острый и жгучий, кольнул под рёбра.

— Ваше высочество, — голос стал тише и опаснее, — вы наблюдатель. Наблюдайте. Молча. Или покиньте ристалище. Ваши комментарии мешают и оскорбляют претендента.

— Оскорбляют? — Лео притворно удивился. — Милая Льдина, это восторг! Посмотрите, как он пританцовывает! Эй, боровичок! — крикнул он Гектору, который отмахивался от огненного неприличного жеста. — А ты можешь бегать по арене и повизгивать?! А-ха-ха-ха!

Лицо Гектора перекосило от злобы. Он набрал воздух и как давай стелить поток грязных, уличных ругательств на элементаля, на герцога, на это испытание.

Пламяшкин замер. Огненный колпак наклонился. Потом элементаль сжался в ослепительный шар и выстрелил сгустком огня размером с кулак прямо в раскрытый, орущий грязный рот Гектора.

Неистовый вопль пронзил уши. Барон захлебнулся, закашлялся, изо рта повалил дым. Он рухнул на колени, хватая себя за горло, лицо побагровело, глаза вылезали из орбит. Удушье. Боль. Паника. Элементаль, совершив атаку, отпрыгнул назад, снова став бесформенным и гудящим, как разъяренный рой.

Анна вскочила. Закон требовал вмешательства при угрозе жизни. Безопасность... Рука поднялась для знака Борену.

— Не порть спектакль, Льдина! — Лео развеял защитный магический барьер и спрыгнул на арену. И вот он уже у края круга, золотистые волосы колыхались от жара. Прибор в его руках щёлкнул, завизжал. Лицо принца стало сосредоточенным. Хищным. Отблеск грифона. — Эдди, ключ «Лёд»! Быстро!

Эдди кинул ему голубой кристаллик. Лео вставил его на лету, лицо сосредоточенное, пальцы крепко сжимали корпус. Нажал на спуск. Прибор завизжал, дёрнулся в руке, но Лео удержал его. Из наконечника вырвалась... струя ледяного тумана. Она ударила Гектору прямо в лицо, обволакивая дымящуюся голову. Шипение! Барон ахнул – но уже от обжигающего холода. Дым прекратился. Он сидел на корточках, фыркая, вытирая изморозь с лица, глаза — круглые от шока и дикого облегчения. Боль сменилась онемением.

Пламяшкин успокоился, приняв форму высокого, пылающего факела, лишь изредка издавая тихие «булькающие» звуки.

— Видите? — Лео повернулся к Анне, обычная улыбка вернулась, но в глазах ещё плясал азарт и... вызов. — И смелость, и юмор, и импровизация!

Эдди активно захлопал в ладоши. Принц церемонно поклонился.

— Не так ли, Льдинка? — Последнее слово прозвучало как укол, но с новой, странной ноткой – почти уважительной дразнилкой.

Анна медленно опустилась в кресло. Она видела. Не только спасение Гектора. Видела мгновенную реакцию. Точность магии. Эту вспышку чего-то настоящего, опасного, под маской шута. Это било по её расчетам, по её контролю. Она чувствовала взгляды претендентов, подтягивающихся к шуму. Они видели унижение Гектора. Видели выходку принца. Видели, как он нарушил её порядок... и вышел спасителем. В груди бушевала буря: ярость за нарушение правил, холодный ужас от почти случившейся смерти и... горечь от того, что он оказался нужным.

— Барон Гектор Толстокож, — голос вернул металлическую твёрдость, заглушая шипение элементаля и фырканье Гектора, — не продемонстрировал требуемого сочетания смелости и остроты ума. Его попытка усмирить элементаля грубой силой не соответствует духу испытания. Он не проходит «Смех Сквозь Пламя». Следующий претендент!

Гектора под руку увела Беатрис, пока тот всё бурчал и бурчал.

Напряженная пауза. Братья Бульдожьи переглянулись. Граф Люциан Ночной Ворон проскользнул к местам ожидания. Его лицо было бесстрастным, и только тонкие губы чуть искривились.

— Боитесь? — насмешливый голос Лео. Он вернулся на «место», поправляя камзол, прибор теперь висел на поясе. — Никто не хочет потанцевать? Эй, Бульдожки! Вы же мощь! Идите, взбодритесь! Чего сидите?!

Серж Бульдожий нарочито выпрямился.

— А чего бояться? — проворчал он. — Огонь он и есть огонь. Марк, пошли! Двоим-то легче!

Они тяжело ступили к кругу. Пламяшкин, завидев новых жертв, лихо перекувырнулся, рассыпав искры, и сложился в фигуру, карикатурно напоминающую медведя на задних лапах, глумливо почесывая «живот».

Анна откинулась на спинку кресла. Первый участник едва не погиб. Порядок нарушен. Она пыталась загнать обратно дрожь, оставшуюся после прыжка Лео. Ставки росли. Наследство Дракона требовало не только силы или ума, но и умения выжить в огне чужих амбиций и собственных слабостей.

Она бросила быстрый, острый взгляд на Лео. Он поймал её взгляд. Нарочито медленно поднёс бокал к губам. Глаза смеялись, но в их глубине, где только что бушевало пламя действия, горел вызов. Лёд встретил пламя. Искры уже летели, оставляя ожоги на её безупречном контроле. И Анна поняла: золотой шут был куда опаснее, чем она думала. Он был дикой картой в игре, которая могла спасти или сжечь все дотла.

Дорогие читатели! Рада вам представить главного озорника по имени Пламяшкин!

Он немного суров на вид, но в душе очень ранимый.

***

***

Спасибо за внимание! Ваши звёзды, сердечки и комментарии — лучшая поддержка. Новые главы — через день. Подписывайтесь и добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить!