Наследство из другого мира

В сумке завибрировал телефон. Я заметила, как напряглось лицо Димы. Опять ревнует? С ним это часто бывает. Сделаю вид, что ничего не заметила. Могла же я не услышать вибрацию? Абсолютно точно могла.

Мы все собрались на совещании. Начальник с упоением рассказывает о том, какие мы все молодцы. Это может значить только одно – вон тот мужчина, сидящий в углу, новый заказчик. Неприметный серый костюм, бритый затылок, косая сажень в плечах. Если судить по фигуре – спортсмен, если по одежде – ученый. Попробуй догадайся, подстройся, примерься к тому, что отвечать, если спросят. И ведь спросят, я теперь начальник отдела, должность высокая, да и зарплата приятная.

- Тебе звонят, - пихнул меня Дима.

- Кто? - шепотом ответила я и сделала вид, что ставлю пометку в своем блокноте.

Начальник как раз взялся расписывать все мои видимые недостатки: трудолюбива, исполнительна, вникаю в детали, одним словом, сама себе мешаю жить с завидным упрямством.

- Можно мне заглянуть?

- Бери, начинающая звезда графического дизайна.

- Скажешь тоже, - Димка схватил мою сумочку, вытряхнул из нее телефон на свою ухоженную ладонь. Начальник этого не заметил, зато заметил заказчик. Вон и бровь приподнял. Да пишу я, пишу, вид сделала умный.

- Кто звонит?

- Не знаю. Городской номер, код Приозёрска.

Я охнула, сердце упало вниз, да там и осталось. Только не это! Только не звонок оттуда. Это хуже, чем встретиться с призраком. Он хотя бы мертв, в отличие от Сильвестра. Не уверена, что мне удалось сохранить лицо. Заказчик смотрит на меня вопросительно, с вызовом. Еще бы! Наверняка он очередной миллионер, владелец крупной фирмы. При таких нужно вести себя сдержанно, сохранять заинтересованное выражение лица. Вот только я не могу. Совсем не могу! И просто мечтаю, молиться готова, чтоб этот звонок оказался очередным спамом.

- Сбрось вызов.

- Сбросил, но снова звонят.

Дима, похоже, тоже был озадачен. Он быстро перенабрал этот номер в свой телефон, начал поиск в интернете. Тут же появился ответ. Этот номер – телефон городской больницы.

Я закусила губу, нельзя ни на что рассчитывать, глупо надеяться. Наверняка это просто ошибка.

- Что-то не так? - начальник оборвал сам себя на полуслове.

- Кажется, вашей сотруднице нехорошо, - прищурился качок в элегантном костюме. Все это время он неотрывно смотрел на меня. Неудобно получилось, ну да и шут с ним. Мало ли, что я ищу в телефоне.

- Катюша?

Вот уже все собравшиеся смотрят на меня. Так! Нужно взять себя в руки, натянуть на лицо привычную маску человека, который во всем разбирается. Я выхватила из рук Димы телефон, положила на столик, чтобы только он не нажал кнопку вызова! Не принял звонок. Нет меня, умерла! Не существует!

- Вы ошиблись, со мной все хорошо, - я приподнялась из-за стола, - Как я понимаю, вы планируете заказать у нас проект.

- Пока не планирую, еще только слушаю о ваших успехах.

Клиент пронзил меня внимательным взглядом, словно попытался одновременно взвесить, осудить, а заодно заглянуть и оценить, что там внутри, под упаковкой. И я совсем не про одежду и тело. Заказчиков интересуют прежде всего мозги, мой талант, умение вести их дела. Они каждый раз так глядят – справлюсь или нет. Справлюсь, само собой. Вопрос только один – насколько блестяще в этот раз. Работе я отдаю себя полностью, потому что просто боюсь остаться без куска хлеба, вот и стараюсь делать все от души. И моя месячная зарплата не способна притушить всегдашний страх остаться без денег.

Ошарашить клиента – главное правило, тогда и контракт мы получим. А, судя по дорогим ботинкам мужчины, по его часам на запястье – контракт будет жирным и мой процент тоже. Забавно, что я оцениваю клиентов точно так же, как карманники у вокзала. Часы, ботинки, изредка телефон. Но он может быть не совсем новым, если человек привык доверять технике, с которой работает каждую минуту.

Интересно, что у него за бизнес? Такого, как он, выбить из себя будет непросто. Но уж я постараюсь! Я смущённо улыбнулась, метнула "испуганный" взгляд на мужчину, затем вверх, наконец опустила глаза.

- Вы – главный мужчина всей моей жизни! - произношу громко, отчетливо, перекрывая все голоса коллег, улыбаюсь, выжидаю ровно секунду, - Я нисколько не сомневаюсь, плод нашей с вами любви скоро увидят все.

- Плод любви? Вы о чем?

Мужчина побагровел, его спокойствия как не бывало. Начальник прикрыл рекламным буклетом свое лицо. Уж он-то знает, КАК я умею работать.

- Я о вашем проекте. Это будет наше совместное чудо. Ваши стремления, моя работа. Пока проект не закончится, вы будете главным человеком моей жизни. Полагаю, недели на две?

- Фух! - парень смахнул рукавом пиджака пот со своего лица, вот и спесь вся слетела, улыбнулся, буквально упал обратно на стул, - А вы умеете! Да! Я чуть удар не получил. Фух, - вот он и галстук уже ослабил.

- Катя – наша лучшая сотрудница. Она умеет привлечь внимание, - ехидно улыбнулся начальник.

- Заверните ее мне недельки на три-четыре. Проект будет большим, многообещающим. Вы можете рассчитывать на хорошую премию, если меня все устроит. М-да.

- Я работаю со статистикой. Она решает больше, чем мнение клиента. И кроме меня будет включён в работу весь мой отдел.

- Да уж разберёмся , в смысле – разумеется. Всем премии. Фух. Напугали. Я уж решил, что в маразм впал. Смотрю, а лица не вспомню. Вроде рано еще! Ну вы даёте!

На столе опять завибрировал телефон, из-за резонанса звук разошелся по всему конференцзалу. Я неловко схватила мобильник, совершенно случайно чуть не приняла вызов.

- Наверное, звонит кто-то, кто успел поседеть раньше меня? - усмехнулся клиент.

- Катюша, - я привычно откликнулась на свое имя, раньше, от рождения, оно у меня было другое. Потом я сменила его для удобства на не такое приметное, - Выйди, ответь, мы пока заключим контракт, а дальше вы уже сможете обсудить детали с Олегом Кольцовым.

- С кем?

- Не узнали? - усмехнулся парень.

И мне мигом вспомнились громогласные заголовки новостей. Яркая личность. Вызывающе дерзкие сделки, сплетни, никакой информации толком о нём не найти, зато капитал просто огромен. От такого мужчины определённо стоит держаться подальше. Шею свернет и не спросит, а у меня хватило мозгов так пошутить. Лучше бы мы этот контракт упустили. Никакая премия мне уже не нужна. Не люблю совать нос в высокие круги, стараюсь питаться рыбкой помельче. Ну да что уж теперь, когда отступать некуда.

- Не сразу.

- Идите, деньги счет любят, контракт – вотчина юристов, - Олег благодушно откинулся на стуле.

Короткая битва, быстро он выбрал меня. Что ж, придется постараться, чтоб удовлетворить его до смутной дрожи в ногах. Это я умею.

Если только не придётся уехать куда-нибудь далеко... К примеру, во Владивосток. А что? Там красиво, вулканы, крабы дешевые, рыба. Неужели, Сильвестр меня нашел? Только не это! В груди поднялась волна даже не страха, скорей, омерзения. И воображение сразу же подкинуло до боли знакомое лицо с маской "заботливого" мужчины. Я невольно сглотнула. А если? Нет, такие как он, так просто не умирают.

- Катя, все хорошо? - Димка слегка прикоснулся к моей руке. Раньше публично он такого себе не позволял. Хоть коллеги и шепчутся о том, что между нами роман. Глупость, иметь серьезный роман с такой, как я – нереально.

- Да, все хорошо, а почему ты спрашиваешь? - ответила я полушепотом.

- Ты вся бледная стала.

- Это от нервов.

Я буквально выскочила в коридор, сжала в руке телефон, словно гранату. Внутри все так и клокотало от немого вопроса. Что, если…? Что, если всеёТогда?

И вот телефон вновь завибрировал. Я выдохнула, влажным пальцем нажала на экран, приняла чертов вызов. И зачем я только себя так накрутила? Может, пора брать билеты в Мексику? Нет, от Кольцова теперь точно не уедешь. Только, если просить об убежище в каморке его особняка. Вдруг да согласится помочь на время контракта? А что, это выход. Я согласна даже на кладовую без окон.

- Катерина Костянникова – это вы?

- Да, что именно вас интересует? - произнесла я как можно холодней. Вот бы это звонили мошенники! Я даже готова расстаться с деньгами. Не со всеми, конечно, но рублей сто сбросить могу.

- Вас беспокоят из центральной больницы города Приозёрска, отделение хирургии.

- Зачем?

Мужчина по ту сторону вздохнул. Мне почудилось его недовольство. Я хорошо умею читать эмоции людей, почти как открытую книгу. И ничего в этом удивительного нет. Достаточно было иметь такое детство и юность, как у меня.

- Ваш дядя...

- Мой дядя меня никоим образом не интересует.

- Ошибаетесь! Ваш дядя, Сильвестр Ягодинский сейчас находится в отделении хирургии, точнее, в реанимации. Я его лечащий врач.

Я дрогнула. Комок вдруг рассосался в горле и плечи сразу же опустились. Неужели у меня будет время, чтоб влезть в его дом, забрать хоть что-то на память. Мамину фотографию, серьги, письмо. Ну хоть что-то из того, что он отнял у меня. Может, она и вовсе жива, а не была убита... И вдобавок, я буду очень богата.

Я собрала в кулак всю свою волю, сделала голос ледяным, а не просто холодным. Если это обман...

- Какой прогноз?

- Все очень плохо. У вашего дяди проникающее ранение предсердия. Он очень просил позвонить. Я вообще не понимаю, как он до сих пор жив. Ваш дядя очень ждёт вас, Катерина.

- Он точно при смерти?

- Боюсь, это так.

Я вдохнула. Неужели?

- Передайте ему, что я приеду, как только смогу. Пусть подождет.

- Вы понимаете, что говорите?! - взвыл по ту сторону молодой врач. Столько эмоций, может, все же мошенник?

- Я нахожусь в Петербурге. Вертолёта у меня пока нет. До вас ехать – одни пробки. Часа через три, может быть, буду.

- Я вас понял. Если это поможет вам принять правильное решение, дядя оформил на вас завещание. Только что здесь был нотариус.

- Это он молодец.

Я прикинула, сколько на самом деле мне должен этот человек. Боюсь, его особнячок и то всего не окупит.

- Постарайтесь приехать как можно скорей.

- Я обязательно постараюсь.

- Хорошей дороги.

Я завершила звонок, тут же нашла номер той самой больницы, набрала регистратуру.

- Але, спрашивайте!

- Пациент Ягодинский у вас есть?

- Пока да.

- Что значит пока?

- Совсем плох, полиция только что была. Такое ранение!

Вот за что я люблю уездные городки так это за любовь их жителей к болтовне. Всем помогут, все расскажут, обсудят. Фух!

- Значит, его всё-таки кто-то грохнул!

- Да бог с вами. Несчастный случай это. У нашего Сильвестра совсем не было врагов. Он же знахарь. Только на той неделе выступал с лекциями о пользе травок.

Я бросила трубку, спиной прислонилась к стене, закрыла лицо руками. Узнаю, кто это сделал – отблагодарю. Мне можно возвращаться на родину, в родное мое Приозёрье. Каких-то триста километров, и я буду там, в моем милом крае. Как долго я была в изгнании, как долго боялась вернуться. Фууух! Слезы градом хлынули по щекам.

- Это что еще такое?

Кто-то возник прямо передо мной, погрузил меня в облако дорого мужского парфюма. Тихо! Нельзя отпрыгнуть в сторону, нельзя убежать. Все хорошо. В офисе меня никто точно не тронет.

Я с громадным трудом отняла от лица руки и увидела перед собой обеспокоенного Кольцова.

- Простите, дядя при смерти. Он меня... вырастил, воспитал, - я почти не солгала.

- Соболезную. Вы работать-то сможете над моим проектом? Простите, конечно.

- Смогу.

- Учтите, у меня не похоронное агентство. Вы сеть отелей рекламировать будете. Извините, я всё не о том, - Кольцов, кажется, и вправду смущён.

- Ничего. Я вернусь в город завтра и сразу же приступлю.

- Не торопитесь. Я могу узнать, что случилось?

- Пока не знаю. Кажется, какая-то рана. Может, упал?

- Все может быть. Езжайте, сами узнаете. Сколько ему лет, вашему родственнику?

- Как он говорил, все пять веков.

- Да, в таком возрасте пора бы уже позаботиться о здоровье, - усмехнулся клиент, - Может быть, я смогу вам чем-то помочь?

- Спасибо, сама со всем справлюсь. Я привыкла справляться со всем сама.

- Это вы напрасно! Такая девушка должна уметь пользоваться своими чарами. А что муж?

- Этот святой человек еще не родился.

Кольцов хохотнул, вынул из кармана позолоченную визитку.

- Звоните, если что. Чем смогу - помогу.

- Почему? - я уже утащила в свой карман золоченую карточку.

- Ценных сотрудников нужно беречь, - хмыкнул он и ушел.

Мартин

За окном проскочил экипаж, лошадь прогрохотала подковами по мостовой. Я невольно вскинул взгляд. Белая грива, такой же хвост, а тело жемчужное, будто бы вырезано из мрамора. Экипаж банкира, он, должно быть, поехал на рынок. Этим днем обещали открыть ярмарку, съедутся купцы со всех сторон Шохира. Я вздохнул, тыльной стороной руки отвел прядку волос со лба.

Вид из окна на горное озеро поражает своей красотой. Никак к нему не привыкну. Город раскинулся по его берегам, обрамил, словно кольцо самородок. Наша улица чуть на холме, отсюда можно увидеть даже замок герцога. Он на том берегу, чуть вдалеке.

День еще только начался, пар от зеркальной поверхности поднимается следом за лучами раннего солнца, будто хочет увязаться за ними, вознестись на небеса. Там, в вышине, нет ни облачка. Только дракон полетел с Запада на Восток, разрезал хвостом синюю высь, оставил после себя белую линию. Хорошо! И как же красиво.

Я смахнул с рук муку, потуже завязал фартук и продолжил делать украшения для пирога. Поверх них нужно будет нанести слой глазури, но это потом. Пока что я вырезаю острым ножом листики чудесного деревца. Успеть бы! Ведь точно неизвестно, когда приедет гостья. А попасть впросак я очень боюсь.

Чернику я перетер в ступке с сахаром и еще одним порошком, начинки вышло на удивление много. Зильбер сказал, будто его племянница больше всего любит именно черничные пироги. А еще девица очень любит морошку. Придется мне этим вечером идти на болото, смотреть, не созрела ли хоть горсть янтарных ягод. Красивые они, почти прозрачные, и вкус необычный. Я к таким не привык.

Да и вообще мир по ту сторону дома странный. Холодный, полный ветров, высоченных деревьев, а еще там есть безлошадные экипажи. Они гудят, испускают из себя струи ядовитого дыма. Я искренне думаю, что это потомки какой-то порочной связи драконов и… Ума не приложу, кто мог стать матерью подобных чудищ. Тем более, что они бывают самых разных цветов, форм и размеров. Как... букашки. Может, на Земле они бывают крупными? Вот дракон и позарился на их красоту, а потом появились потомки порочной любви. Да нет, это глупость, наверное. Впрочем, я не уверен.

Зильбер говорит, что эти чудища очень опасны, он запрещает подходить к ним, называет машинами. Якобы они за милю способны почуять такого, как я, и сожрать. Что-то в этом есть. Я сам слышал, как громко они рычат. Злобные, опасные твари. Как только исхитряются их использовать люди? Ведь по логике вещей эта машина должна тебя проглотить, потом пронести в своём животе и только, если повезет, она выплюнет тебя там, где нужно. Зильбер сказал, что для этого есть особое средство, которое нужно высыпать зверю в желудок. Якобы тогда машина уснет, а сам ты сможешь выбраться из её глотки.

Брр, от одной мысли об этой перспективе мороз пробрал меня по спине. Нет, не все сходится, я не раз видел, как хозяин пользовался чудовищем, когда подъезжал к дому. Но выбирался он из его пуза совсем чистым. Где же тогда желудочный сок, слюни. Да и краешек дивана я, как будто, видел внутри машины. Или это был язык?

Каких только чудищ не создадут боги. Страшно признаться, но я бы, пожалуй, хотел прокатиться на этом звере. Быстро-быстро, с ветерком. Да только где мне найти тот волшебный порошок? Зильбер ни за что не даст ни крошки его. Ну и я же не хочу, чтоб меня окончательно съели. Может, взять с собой в путешествие нож? Подколоть им корень языка у машины, тогда она наверняка выплюнет меня наружу. Решит, что вместе с пищей попался репейник.

Я вырезал из теста очередной лепесток, прошёлся ложкой по его краю, и немного сплющил, придал форму волны. Теперь нужно собрать все лепесточки в одну скромную розу. Она ляжет по центру пирога, словно выросла на поляне из мелких цветов.

Я еще раз выглянул за окно, сверился с оригиналом. В этом мире роза уже давно распустилась, обсыпала своими бутонами всю стену особняка, поднялась почти до края крыши. Наверное, скоро придется подрезать ее чуть-чуть. Крыша у нашего дома сделана из тонких каменных пластин, немного напоминает чешую дракона. Листья розы камень наверняка обожжет, они станут некрасиво смотреться. Да, лучше подрезать розу заранее, пусть себе и дальше ползёт по стене.

Я вздохнул, потёр ошейник, обвивший горло. Что-то Зильбера давно нет. Ушел он еще ночью, оставил несколько распоряжений, да так и не вернулся. Нет, я рад... Но не представляю, куда он мог так надолго запропаститься, и чем это обернется для нас, точней, для меня. С фернирца толку ещё неделю точно не будет.

Я отодвинул чуть подальше от окна бочонок со специями. Стоят они не мало. Зильбер старается не привлекать к себе внимание в Шохире. Даже мелочи не должны выдавать, насколько богат хозяин особняка. Дом полнится артефактами: портьеры, ковры, столовое серебро с густой позолотой, тончайший фарфор, золотые запонки на дне ваз, чего здесь только нет. А снаружи обветшалую штукатурку дома стыдливо прикрывают штакетник и плетистая роза. Да и сам колдун выходит пройтись исключительно в старой, залатанной на локтях одежде, точно бедный, одинокий старик. Это по особняку он ходит в роскошных халатах из шёлка, спит на белье из сатина, ужинает только икрой, намазанной на тонкие кружевные лепешки.

И колдует он только тогда, когда на мир опустится тьма и створы дубовых ставень можно будет без подозрения закрыть. Якобы боится воров и грабителей. Соседи все шутят, что можно взять в доме у бедняка? Знали бы, что хранит в себе этот дом! Какие обряды проводит хозяин, каких бесов он призывает. Я до сих пор не смог примириться с его колдовством, а ведь принадлежу ему уже целых два года.

Спина затекла от неудобной позы. Я провернул в духовке магический кристалл. Еще раз усмехнулся, Зильбер так редко относит эти кристаллы городскому магу, чтоб наполнить их силой, что по соседям уже прошли слухи, будто старик живёт впроголодь. На самом деле, колдун наполняет кристаллы сам. И никто из соседей не догадывается о его даре.

Сердобольная молочница даже стала приносить к порогу дома остатки нераспроданного творога. Зильбер кланяется ей, истово благодарит. А творог отдаёт мне. И я действительно рад этой подачке. Зильбер никогда бы не расщедрился на такую роскошь, как нормальная еда для меня.

Захотелось ухнуть в пучину воспоминаний, предаться мечтам. Нет, нельзя. И вспоминать об обещанном мне в юности титуле и наследстве тоже нельзя. Если об этом прознает Зильбер, мне несдобровать. Разом выместит всю свою злобу. Я по крови аристократ, в отличие от него. Жаль, ничего не сбылось. Право на титул, свободу, наследство у меня отняли уже очень давно.

Я отправил пирог в жерло духовки. Она сложена из обожженных драконом камней еще в незапамятные времена. Тесто схватится быстро, лепестки розы не должны подгореть. Только бы начинка не растеклась.

Я взял большой тесак, принялся им скоблить стол, оттирая дерево от остатков муки. После прибрал специи в шкаф, закрыл его хорошенько, провернул ключ в замочке, повесил на пояс. Ведь знаю, что в дом никто не войдет, но правила соблюдать нужно. Снял с себя передник и остался в одних только узких штанах, да к тому же босиком.

К кубикам пресса прилип листик черники. Я выкинул его в пасть того монстра, что живёт под раковиной. Передник неплохо бы постирать, так просто мука с него не стряхнется. Да только воды в доме нет. И до возвращения Зильбера точно не будет. Он должен привезти из ремонта тот артефакт, который поднимает к нам воду. Нет, остался еще небольшой запас воды в бочке, но на стирку его точно лучше не тратить.

Монстр под раковиной громко вздохнул. В его голосе мне послышалось – мало. С ним так всегда, что ни брось в открытую пасть, все сожрет. Мне порой кажется, он ее и вовсе никогда не закрывает. Даже, когда дверца шкафа закрыта. Так и ждет, чтоб кто-нибудь подбросил ему очередной мусор.

А ведь раньше эти монстры жили в придорожных канавах, пока кто-то не догадался из использовать вместо мусорного ведра. Жрут они всё, от ниток, обрывков бумаги, до куриных костей. И что особенно удобно, противоположный конец монстра и его длинный хвост выходят наружу из дома, прямо под нашу розу, к ее корешкам. И запаха нет, и растение вечно цветёт. Здесь во многих домах точно так. Почти никто не носит мусор из дому наружу. Достаточно всего один раз затолкать в шкафчик монстра, обустроить его как следует, и лет на сто проблема полностью решена, а то и больше. Говорят, хтонь живет до тысячи лет. Хорошо, если так, это удобно.

Я услышал слабый голос из нашего подвала. Тут же схватил кувшин, наполнил доверху водой. Ее неплохо бы экономить, но не теперь. Затем выдвинул ящик из буфета, отломил немного творога от довольно крупной головки. Ничего, что мне меньше достанется, перетерплю. Жив, почти здоров, даже, можно сказать, ничего не болит. Ну а то, что голодный, так это не страшно, значит, живой. Фернирцу гораздо больше досталось. Нужно поскорее спуститься к нему.

Я поспешил подойти к лестнице, артефакт зажигать не решился, пришлось спускаться наощупь. Не известно, что сейчас опаснее уронить - воду или творог. Воды мало, а творог хотя бы можно собрать со ступеней.

Я толкнул дверь в подземелье, в ответ раздался звон цепи. Значит, жив. Считай, повезло. Мне так все ещё кажется.

Глаза быстро привыкли сумраку подземелья. Парень стоял, широко расставив ноги. Бросил на меня яростный взгляд из-под черных бровей, облизнул губы.

- Принеси бумагу и перо, я напишу письмо. Вы получите выкуп. Отец даст сколько нужно, - парень вновь облизнул пересохшие губы, метнул взгляд на кувшин воды.

Даже не представляю, кем меня он считает. Пособником Зильбера? Так ведь я просто раб. Нет у меня своей воли! Если бы была, я бы уже давно сбежал из этого дома, из этого города. Туда, где всходит туманное мглистое солнце, где небо всегда закутано в шаль облаков, где нет озера, зато есть огромное море. Где меня ждёт наследство двоюродного деда, титул, честь. Всего-то нужно проехать три сотни километров, а то и меньше, если плыть на корабле по реке.

- Господин Зильбер не велел. Я принес тебе воду и немного поесть.

- Отвяжи меня. Дай хоть сесть. Парень повис на цепях всем своим телом. Высокий, смуглый, глаза светятся зеленым из-под густых ресниц, волосы спутались, откинуты на спину, тоже чёрные, вьются немного. Из одежды нет совсем ничего. Только его горло облегает полоска ошейника, точно такого же, как и у меня.

Выходит, хозяин успел сделать своего случайного пленника рабом. Только бумаги на него, наверное, и не оформил. Да это для фернирца и не важно. Кто согласится помочь человеку из этой страны в Шохире? Мы ведь воюем. А парень еще и титул имеет, чин. Кажется, в бреду он говорил, будто был генералом. Лошадь точно имел, да и на руке есть отпечаток от эфеса меча. Я видел, когда обтирал его кожу от пота.

- Не могу.

- На мне рабский ошейник, не видишь? Я теперь раб! Никуда не сбегу! - произнес он с каким-то особым отчаянием.

- Вижу, но помочь не могу. У меня точно такой же, если заметил.

- Хотя бы опусти цепи ниже. Я рук не чувствую толком.

- Знаю.

- Откуда бы? - хмыкнул фернирец.

- Обычно место у стены для наказаний – моё.

- Вот как? И давно ты...

- Почти два года.

- Я понял, - парень отвел взгляд, качнул головой, отчего его длинные волосы соскользнули вниз, - Когда он вернётся?

- Не знаю. Через час, может, два…Ошейник мне даст опустить твои цепи ниже. Скорей всего так, но я не уверен. В мои обязанности входит заботиться обо всей собственности Зильбера.

- Значит, Зильбер. Милый старик, я бы и не подумал, что он – колдун.

- Внешность обманчива.

Я шагнул к пленнику ближе, поднес к его губам кувшин с водой, тот сделал жадный глоток, сморщился, закашлялся, отпил немного еще.

- Полей на лицо. Сам я умыться не могу, как ты понимаешь.

В этот момент цепи ухнули, опустились до пола, вместе с ними опустились и руки раба. Выходит, Зильбер и здесь все рассчитал, зачаровал и цепи, и стену. Не хотел покалечить фернирца. Хотел только воспитать, отучить дерзить. “Воспитать” – излюбленное словечко хозяина, им он обозначает наказания. А наказывать он умеет.

Парень чуть качнулся, но вместо того, чтоб сесть на пол, отмахнулся от моей руки. И внезапно напал. Попытался ухватить за горло, почти стиснул в захвате. Чёрт!

Кувшин выпал из рук вместе с водой, творог рассыпался по полу. Я отмахнулся, ударил в ответ, почти впечатал фернирца в стену. Он слишком быстро притих. Только зеленые глаза сверкают яростью, он хрипит.

- Какого черта?

- Просто убей меня, слышишь? Придуши и всё!

- Нет.

- Этот ошейник - несмываемый позор для мужчины моего рода. Такое никто не простит, никогда. Убей и покончим с этим, слышишь? Я не стану просить о выкупе у отца. Он не переживёт того, что я так глупо попался шохирцам, да еще и был обращен в рабство. Убей! - парень запрокинул голову назад, подставил мне горло.

- О выкупе речи и не идет, насколько я понял. Он взял тебя для чего-то другого.

- И для чего же?

Я чуть ослабил хватку. Парень глубоко вдохнул, начал оседать на пол. Я помог ему лечь.

- Хозяин гадал три недели назад. Кажется, к нам вот-вот должна пожаловать его племянница. У девушки нет титула, но она урождённая ведьма. По законам Шохира ей должны обрезать дар, - я подпихнул под голову пленника чуть соломы. А ведь теперь он, как и я, - раб. Хотя всего неделю назад был блестящим аристократом, наверняка и подумать не мог, что окажется здесь.

Чем же его заманил к себе Зильбер?

- Как и Зильберу. Он тоже не титулован. Я вообще думал, что он просто торговец старьем, артефактами, всяческой снедью, - фенрирец криво улыбнулся, - Как же я заблуждался. Зильбер – колдун, да еще какой силы. Хоть и простолюдин. Не аристократ не имеет права использовать магию, иметь свой, хоть сколько-нибудь выраженный дар, у вас так принято, верно?

- Верно.

- Но как это связано со мной?

- У тебя есть титул. Правда, титул Фернира. Но раньше они ценились и тут, по нашу сторону от границы.

- Ты действительно думаешь, что он может женить меня на той своей племяннице? – парень закашлялся, стало заметно, насколько он все еще слаб.

- Я не уверен. Может быть, тебя он похитил для ритуала.

Я поднялся на ноги, приподнял кувшин. По носику прошла глубокая трещина. Этого только не хватало.

- Ещё воды принесу, оботру твои раны.

- Не нужно. Я маг, они пройдут сами.

- Ты был магом, ошейник заблокировал дар. Среди рабов магов никогда не бывает.

- Откуда ты знаешь?

- В юности у меня тоже был росток дара. Точней, в детстве. Он должен был вот-вот расцвести, но на меня надели ошейник. Увы, мой дар зачах.

- Если снять ошейник, дар отойдет.

- Только с меня его точно никто не снимет, - покачал головой я.

Наследство, титул, простое достоинство – все это только мечты. Никогда и никто не вернет мне свободу. Я только вещь, весьма недешёвая красивая вещь в руках хозяина. И от этого очень обидно. Я представил, как ветшает мой особняк, зарастает дикими травами огромный газон перед ним, плющ уже, наверное, закрыл окна своими крупными листьями. А ласточки свили гнездышко в хрустальной люстре бального зала…

Эрика

Сердце замирает от восторга. Я еду домой! Наконец-то! Родное мое Приозёрье, ты уже совсем рядом.

Машина у меня "почти новая", почти без греха. Суровый такой монстр, гибрид крокодила и карликового джипа, ни на что не похожее чудо инженерной мысли. Пролезает везде, где нужно, бензина пьет совсем мало. Правда, зимой в ней не работает печка, потому что в той стране, где ее создавали, зимы не бывает.

Мне это чудище притащил из Владивостока по случаю один благодарный клиент чуть ли не в половину цены. Знал, что я не удержусь. Собственно, это и было решающим фактором. Скидки я очень люблю, причём любые. Но теперь меня регулярно мучает вопрос, чем же я так их фирме с рекламой-то не угодила? За что мне производители собачьих кормов решили ТАК отомстить? Вроде все хорошо им сделала. И продавать машину жаль до безумия, потому что таких шустреньких и крохотных джипов не бывает в природе.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не утопить педаль газа в пол. Шоссе гладкое, чистое, ровное, лишь чуть мокрое после дождя. Широкую обочину обступили высоченные сосны, и мне кажется, будто на их кронах держится небо, а то и весь мир. Я улыбаюсь до ушей.

А там, впереди, меня ждёт тёмное озеро, большущее! Старинный дом на берегу. С одного его края башня, а с другого – оранжерея.

Соседка говорила, будто бы раньше, давным-давно этот дом принадлежал моей маме. Говорила, что мама была очень богата. Имела украшения, платья, часы настольные с боем. Жаль, я совсем маму не помню.

Дядя тоже путался, когда что-то о ней рассказывал. То она была блондинкой, то вдруг брюнеткой, а то и вовсе рыжей. Потом познакомилась с молодым "интеллигентом". Это слово дядя произносил с особым презрением, негодовал. Потом у мамы завелась я. Папа ушел. Если он вообще был у меня. Я не знаю, как долго продлился их роман, была ли я рождена в браке или нет? Главное, родилась.

Все бумаги, письма, фотографии дядя сжег. Мне он говорил именно так. Зачем? Почему так со мной поступил? Но что-то же должно было сохраниться! Я же в детстве находила мамины серьги, те самые, о которых с придыханием рассказывала соседка.

В середине крупные камни, обсыпка из мелких рубинов по краю. Листики из золота трех разных цветов переливаются, играют между собой, падают вниз. Каждый на отдельном колечке, поэтому кажется, будто листик живой. Старинная работа, особая – так сказала соседка. Кажется, они с моей мамой немного общались.

Почему у мамы не было никаких подруг, знакомых, родственников хотя бы, я не знаю, увы. И дядя совсем ничего не желал рассказывать. Только один-единственный раз он обронил пару фраз и всё. Больше мне ничего не удалось из него вытянуть.

В тот день дядя был в гостиной, уселся в кресло, накинул на ноги серый плед. Я стояла от него по правую руку, читала вслух сказку. Дядя очень любил слушать эти странные сказки о Шохире. Сначала он мне их сам рассказывал, потом требовал, чтобы я ему их прочитала.

Уже взрослой я как-то решила найти хоть одну сказку из той книги, просто чтобы понять, о чем там вообще говорилось. И не смогла. Словно не существовало никогда никакого Шохира даже в фантазиях. Но я же помню ту книгу – тиснёные золотом буквы на обложке из кожи, дорогая бумага, иллюстрации. Такое не придумаешь. Сборник сказок у дяди был. Может, он вообще существовал в одном экземпляре? Уж больно напоминал учебник истории. Все куда-то бегут, плывут. Но куда и зачем совершенно непонятно. А еще в Шохире были драконы, благородные, удивительные существа. Кажется, иногда они могли превращаться в людей. Сколько мне было, когда я читала об этом? Лет пять или шесть. Читать меня дядя научил рано.

- Может, мою маму забрал дракон?

- Она ушла к этим! За границу подалась в… неважно. Чтоб сохранить, значит. Бросила дочь.

- Что сохранить, дядя?

Маленькая я еще смела у дяди что-то выспрашивать. Не так сильно его боялась.

- Иди во двор, поли огород. Всё заросло. Травы по пояс!

И я шла полоть, только травы меньше не становилось, будто ее специально кто-то подсаживал.

Странно, что другие соседи о маме почти ничего не помнили. Вроде бы жила, вроде довольно долго. Откуда моей семье достался этот дом тоже никто рассказать не смог. Не то перешёл по наследству, не то был куплен. Я знаю точно только одно, дядя специально лишил меня прошлого. Зачем – не понятно.

Окна машины я чуть опустила, по салону загулял летний ветерок. Он будоражит свежестью, невозможным простором леса, близостью воды, влажной летней прохладой. Дождь только прошел, а небо уже ясное, солнце вовсю улыбается. Будто бы и оно радо тому, что я возвращаюсь сюда, в край сосен, озёр, где Ладога близко, где пахнет совершенно по-особенному.

Не пропустить бы поворот! Я сжала руль крепче. Что, если дядя меня обманул? Точнее не он, а тот врач с суровым молодым голосом, который говорил со мной по телефону? Да нет, не похоже. И в регистратуру больницы я ведь тоже звонила. Даже в сети поискала, с ранами сердца вроде как не живут. Впрочем, мой дядя многое может. В этом я уже давно убедилась.

Я свернула и вроде даже там, где нужно. Внезапно заметила, как по дороге прыгает птица. Огромный чёрный ворон, весь блестящий, красивый. Не ворона, именно ворон. Они гораздо крупнее и в их оперении нет серого цвета. Сами перья так и переливаются черным с отливом зелёного. Что же он забыл на асфальте? Птица то раскрывала крылья, то вновь их складывала. Я притормозила и погудела.

Одно крыло птицы мигом повисло. Ворон завалился на бок. Черт! Я его что, напугала до смерти? Ворон – краснокнижная птица, да и вообще его жалко. Гора перьев колыхнулась от порыва ветра. Я открыла дверцу машины. Сама не знаю зачем. Чтобы проверить? А может, чтобы помочь?

Ворон тут же вскочил на лапы и бодро влетел в салон моей машины. Уцепился лапами за бардачок.

- Брысь? - неуверенно попросила я.

Как-то жизнь меня не готовила к таким птицам-мошенникам. Откуда он удрал, интересно? Из цирка? Или из зоопарка? А может, сам по себе такой вот талантливый самородок? И клюв-то большой, такой клюнет, можно и без пальца остаться. Птиц фыркнул, провел клювом по лапище.

- Я не зоотакси. Брысь!

- Не мечтай! Вези в кафе.

Ворон ответил совершенно четко, как человек. Нет, я знала, что бывают говорящие птицы. Сороки там, попугаи, вороны, кажется, тоже. Но не настолько же ясно они говорят? Или настолько?

Я огляделась по сторонам. Вроде дорога пустая. Надеюсь, меня не обвинят в краже, если я увезу этого пассажира с места не случившегося ДТП? Из машины его все равно не выгнать. Да и оставлять посередине шоссе страшно. Кто-нибудь да задавит. Лучше уж я его заберу, а там пристрою в хорошие руки.

- А что у нас здесь? - ворон по-хозяйски сунул клюв в мою сумочку и вынул оттуда булочку, - Не колбаса. Одно расстройство!

- Если полиция остановит, скажешь, что ты чучело из Китая.

Лапа ворона слезла с бардачка, клюв распахнулся настежь.

Эрика

Я ловко повернула к скверу напротив больницы, здесь и запарковалась. Мой странный попутчик – ворон – как будто притих. По крайней мере, он больше не произнёс ни слова. Оставить его в салоне? Так всё разгромит, брать с собой в больницу тоже не выход. Я вдруг подумала, а что, если ничего еще не закончилось, и мой дядя вовсе не умирает? Тогда ворона оставлять взаперти точно нельзя, я за себя-то не уверена. Мало ли, не вернусь? Всё может быть! Руки так и чешутся прибить старика. Полицию вызовут, разбирательство непременно устроят. Салон нагреется. Нет, лучше уж птицу я отпущу.

Последнее решение далось совсем не просто. Будто я решила отказаться от чего-то бесценного, что за всю жизнь встретить можно лишь раз.

Я до боли сжала руль, затем неохотно перенесла руку на дверцу машины. Ничего, птиц и сам как-нибудь перебьётся. Здесь, в городе, движение тихое, вон и кафе рядом есть. Всё, нужно решиться и поскорее идти. Главное - помнить, я больше ничего не боюсь. Нет больше забитой Эрики, есть взрослая, сильная, уверенная в себе Катерина. Никто и пальцем не посмеет тронуть. А если?

Тогда начальник меня вытащит отсюда, он обещал Кольцову закончить проект. За эту мысль и нужно держаться. Когда за спиной двое сильных мужчин, готовых заплатить деньги за твой изощренный талант, жить сразу становится легче. Без меня фирме будет не обойтись, начальник перегрызёт за меня горло кому угодно. Это он с виду похож на мопса, а так-то бульдог. Если во что вцепится, не отнимешь. И лучше мне оказаться в его зубах, чем в руках дяди.

Довольно терзаний! Я со всем справлюсь сама и прятаться ни за кого не придётся. Я распахнула дверцу машины. Ворон тут же вылетел вон. Напоследок смел с моего носа очки черными, плотными крыльями. С победным криком он устремился к крайнему столику летнего кафе.

- Жрать!

- Простите, я не хотела. И ворон не мой! - крикнула я вслед наглой птице.

- Врёт, как дышит! - донеслось от кафе, - Несите меню! Несите мене всё!

Я поспешила перейти на другую сторону улицы. Не моя это птица, просто попутчик, случайный спасёныш. Не подобрала бы, кто-нибудь непременно сбил его там на дороге. Вот только мне кажется, что птиц не собирается никуда улетать, так и будет меня ждать со счетом в клюве. А и ладно, если получится – всё оплачу! Не жалко. Только бы получилось.

Невысокое здание, всего-то три этажа, старинное, фасад отделан серым гранитом, а окна словно в кружевах белого мрамора. Только водосточные трубы всё портят, они будто прилипли к дому случайно. Потускневшие, ржавые, слегка грохочут от каждого дуновения ветерка.

Я немного постояла перед дверью и лишь потом взялась за ручку. Всё, вперёд идет взрослая, сильная женщина. Бояться мне нечего. Уж дяди я точно теперь не боюсь. Хорошо бы только узнать от него хоть что-то о моем прошлом, о маме, о том, откуда у нас этот дом? Вдруг да и решит рассказать хоть что-нибудь теперь?

За окном регистратуры нашлась милая полноватая женщина в белом высоком чепце. Или это называется колпаком? Я на всякий случай одернула полы своего пиджачка. Повезло, что именно сегодня я надела костюм по случаю совещания. Выгляжу стильно, совсем не как юная пигалица. Это в Питере неважно в чем ты пришёл, в ношеных кроссовках и дырявых джинсах или же в брендовом костюме и на каблуках. В провинции иначе. Здесь еще долго всё будут обсуждать. Будто бы одежда на самом деле что-то способна изменить.

- Добрый день, - на моем лице заиграла фирменная улыбка под стать костюму и туфелькам, - Я с вами общалась сегодня.

- Не припоминаю, - женщина приветливо улыбнулась. Дурной знак? Меня здесь ждёт дядя? Или она и вправду не помнит звонка. Я с тоской взглянула на дверь. Если что, всегда успею добежать до машины.

- Я звонила, чтобы получить информацию насчет дяди, Сильвестра Ягодинского.

Узнала, вот и в глазах появился огонёк любопытства, да тут же сменился сочувствием.

- Так вы племянница знахаря?

- Увы, так.

- Горе-то какое!

- Почему?

Я действительно растерялась. Что для других беда, для меня – освобождение.

- Так при смерти он! За вами велел послать. Как и держится-то непонятно. Такая беда! Все случайно вышло. Такой человек! Человечище! На ровном месте упал. Давай-ка я тебя провожу, тут рядом совсем, первый этаж.

Женщина нервно взглянула на дверь. Боится, что придёт кто-то из посетителей, а её не будет на месте? Или зря я одна сюда приехала? Нужно было взять с собой Димку, вдвоем было бы надежней.

Она потянулась, чтоб подхватить меня под локоть, но я вовремя отдёрнула руку. Не терплю прикосновений к себе. Тем более сейчас, когда это может быть опасно. Дама нахмурилась, чуть пожала плечами, будто обиделась. Я же улыбнулась и снова не к месту.

- Нам вот сюда, вас пропустят. Обязательно. Всех пропускают, кто родня, хоть и дальняя.

- Бахилы нужны?

- Ой, что ж я не предложила? - женщина всплеснула руками, бросилась куда-то назад.

А мне навстречу из широкой двери вышел врач. Молодой совсем, уж всяко младше меня, это если по паспорту. Так-то врачи чаще выглядят старше своих лет из-за мудрого взгляда. Вот и у этого парня глаза усталые, полные печали, сочувствия. А я в ответ на его взгляд улыбаюсь. Мне даже не совестно, а это плохо, наверное. Да только прошлого не забыть. Зато можно похоронить!

Вы родственница нашего Сильвестра?

- Племянница.

- Давненько у него не появлялись.

- Шестнадцать лет.

- Бросили старика, хорошо хоть сейчас успели приехать.

Врач попытался воззвать к моей совести. В теории она у меня даже есть. Детским домам вот иногда помогаю, старушек через дорогу перевожу. Но Сильвестра я искренне ненавижу. Не удивлюсь, если окажется, что мы не родня. Он мог выкрасть меня. Странно, что раньше мне это в голову не приходило.

- Идёмте, - сильней нахмурился врач.

Наверное, он ждал от меня сочувствия к дедушке. Увы, сочувствие – продукт конечный. Был, да весь вышел. По крайней мере, по отношению к этому человеку. Я даже печаль изобразить не могу. На лице – рекламная улыбка, почти маска.

- Я без бахил.

- Проходите, - едва заметно качнул головой доктор.

Коридор, палата, здесь всё мигает, светится огоньками, будто на носу Новый год. В кого я превратилась? Никогда бы не подумала, что в таком месте буду ухмыляется от счастья. Младшей сестренке соседки пару лет назад операцию оплатила, чтоб шрам с личика убрали. Так переживала, сочувствовала. Может, я не чудовище? Не уверена, если честно. По крайней мере, врач смотрит на меня точно на злую ведьму из старой сказки. Надеюсь, спичек у него нет, и во дворе для меня не сложат персональный костёр? Все же местные Сильвестра любили. Непонятно, правда, за что.

- Сильвестр, приехала ваша племянница, Катерина.

Медсестра отошла в сторону, и я наконец увидела того, кто лежал на постели. Все еще статный, высокий, его волосы даже не поседели. Только синие тени, залегшие под глазами старика, выдают сполна его тайну. Дядя вот-вот уйдет. Закончится мой кошмар детства. Я улыбнулась еще шире.

- Мою невоспитанную девочку зовут Эрриикаа, - протянул он.

Знакомые интонации, голос, сам тон, которым была сказана фраза. Меня пробрало дрожью, я отшатнулась назад, наткнулась спиной на врача.

- Подойди сюда, дорогая. Я так скучал по тебе.

- Не хочу.

Я смогла взять себя в руки. Кто бы только знал, каких это стоило трудов.

- Оставил завещание, молодец.

Врач упер ладонь в мою спину, не дал отойти. Что за дьявольщина! Это для них Сильвестр – брошенный добрый старик. А для меня? Кто его знал так же близко, как довелось мне? Миллион правил, тысячи придирок, суровое воспитание. Очень суровое. Невозможность узнать ничего о собственной матери, об отце, о семье. Я все помню. Прошлое истребить невозможно.

- Дерзишь? Имеешь право. Твоя взяла. Уважь старика, подойди.

- Нет желания.

- Мой главный подарок здесь. Ты же хотела узнать об Анне.

- Кто это?

- Подойди ближе, я расскажу.

Хирург за моей спиной зашептал.

- Подойдите немедленно.

Я сделала шаг вперед. Вдруг да и вправду Сильвестр мне что-то расскажет? Хотя бы, где искать документы. Серые глаза чуть отливают серебром. На дне их зрачков мне мерещатся звезды. Еще шаг вперед. Мне страшно, до боли в горле, ноги почти не слушаются. И все же я склонилась к постели.

Сильвестр улыбнулся.

- Отдаю тебе свое. Принимай! Ну же! - знакомая до боли, подчиняющая нота. Сильвестр вновь смог взять власть надо мной.

- Принимаю.

Ледяная рука сжалась на моем запястье. Я словно очутилась в водовороте из серебряных и золотых искр. Свечение мигом погасло. Только мне показалось, будто теперь на мои плечи накинута мантия. Длинная, тяжеленная. И локоть вроде свободен. Медсестра закинула Сильвестра простынёй. Она чуть не плачет, прижимает руку к глазам.

- Он точно умер? - интересуюсь я бодро.

- Вам-то какое дело? - зло спрашивает хирург, - А, я понял, наследство!

- Кстати, у дяди при себе были ключи? От особняка. Мне не терпится заглянуть.

- А вам не кажется, что для начала всё нужно уладить здесь? С бумагами, с остальным.

- Я могу заплатить, но сама ничем заниматься не буду.

- Похороним всем городом.

- Кремирую и развею! Вам меня не понять.

- Да уж, куда мне! Всему городу, боюсь, вас не понять.

- И не нужно. Я пройдусь до кафе, - только б не проболтаться, что у меня там ворон чаёвничает, - Вернусь через полчаса за бумагами.

Я процокала каблуками к выходу под неодобрительными взглядами врача и медсестры. Обернулась в дверях.

- Кстати, а как это случилось?

- Ваш дядя упал на арматуру. Кто-то ее неудачно воткнул в сарай.

- Узнаю, кто это сделал, непременно отблагодарю.

Эрика

Я вернулась к кафе. Столики утопают в зелени, городок этот совсем не большой, но безумно красивый. Мой город детства, приехать сюда из деревни казалось чем-то несбыточным, почти нереальным. Мечтой! Взять и вот так просто прокатится сюда, посидеть в таком же кафе, ухватить кусочек счастья. И городок мне тогда представлялся настоящим городом. Совсем не то, что теперь. Сегодня мне это место кажется раем. После Питера с его суетой, толпами людей, вечно хмурыми лицами. Такая огромная разница! А ехать сюда всего-то два часа.

Я устроилась за столиком, окинула взглядом газон. Нет моей птицы, сбежала, а может, подобрал кто-то другой? Нужно было запереть его в машине, не так уж долго меня и не было.

Тут же к столику подошёл официант, милый парень, все же и люди в провинции совершенно другие, гораздо симпатичней жителей крупного города. С открытыми лицами, спокойные, даже уверенные в себе, но не нахальные, одним словом, приятные. Он как-то странно на меня посмотрел, вскинул бровь, хмыкнул.

- А у вас палец дымится.

- Очень смешно, - фыркнула я с улыбкой.

Если он так решил познакомиться, то не стоит. Без меня у этого парня точно нервы будут целей. Высокая концентрация меня в личной жизни нормальных людей способна довести до нервного тика.

- Нет, правда, дымится. Вы посмотрите только.

Я приподняла руку, ну и? Дыма вроде бы нет.

- Левая рука. Эта нормальная.

Мне почудилось, что парень готов убежать, только бы не находиться рядом со мной. Я послушно приподняла левую руку. Забавно, из указательного пальца и вправду тонкой нитью вьётся дымок. Впервые вижу такое. Я повертела рукой. Странно. И не горячо, и не больно. Уголька под ногтем точно нет, да и откуда бы ему взяться?

- Наверное, я такой родилась. Принесите, пожалуйста, чашечку кофе, шашлык, торт и сахарную вату.

- Решили у нас что-то отпраздновать?

- Да! Освобождение!

Палец задымился сильней. Я на всякий случай поскребла им по столику, не помогло. Ну, да и ладно. Сегодня даже такая мелочь меня не расстроит. По сравнению со всем остальным это, действительно, такая мелочь.

Сразу вспомнилась помолвка! Сейчас, я чуть не расхохоталась, а тогда? Дядя привел в дом своего друга, а ведь мне было только шестнадцать. И тут такая новость. Я должна выйти замуж за мужчину гораздо старше себя. Рослого, крепкого, строгого. Как он смотрел на меня! А я даже взглянуть боялась, глаз от пола поднять не могла. И кожа у того незнакомца странно блестела, будто бы её всю покрывала мелкая чешуя, словно тонкие блестки. Как же я испугалась! Испугалась того, что он просто коснется меня.

Через два дня я удрала, считай, повезло. Деревенская девочка, сирота, тощая, бледная. Из вещей только то, что надето. И ведь поступила, хоть и в колледж, нашла подработку, не пропала.

Только кошмары меня мучают до сих пор, всё снится он, тот загадочный мужчина, которому дядя меня продал. Он так и сказал, что не отступит, рано или поздно отдаст замуж за Тория. Тот большой человек, согласен подождать сколько нужно, чтоб из меня выветрилась вся дурь... А вот фамилии его я уже и не вспомню.

Меня кто-то дернул за краешек юбки. Я от испуга замахнулась рукой.

- Не ожидала? - густой мужской бас насмешливо спросил меня из газонной травы.

Фух! Это просто ворон подкрался. Когда же я наконец отучусь бояться таких вот внезапных прикосновений к себе?

- Я думала, ты потерялся.

- Не мечтай. Такие, как я, не теряются, я только находиться умею. Жрааать! Я только сегодня из-за решетки сбежал!

Официант вздрогнул, изменился в лице.

- Вы тоже из тюрьмы освободились?

- Хуже, из зоопарка! - ворон взлетел на спинку соседнего кресла, выразительно провел клювом по лапе. Не то угрожает, не то умывается перед едой. Может, и то, и другое?

- Что значит, тоже? - я закинула ногу на ногу и выразительно изогнула бровку.

- Вы же сами сказали, что освободились, - совсем смешался официант.

Бедолага, кажется, у него в голове всё окончательно перепуталось. Нужно будет чаевые оставить хорошие в честь этого дня.

- От помолвки, это даже хуже, чем от тюрьмы.

- Хватит тратить время впустую, - возмутился птиц, - Я буду есть нерождённых пришпаренных кипятком.

- Что?! У нас нет такого...

- Яйца всмятку! А вы что подумали? Еще стейк с кровью, йогурт.

- Я оплачу сразу всё. И оставлю вам чаевые в качестве подарка по случаю нашего двойного праздника.

- С-спасибо.

Парень ретировался в сторону кухни. Надеюсь, он оттуда вернется с нашим заказом. Я постучала по столу пальцем, по поверхности рассыпались искры... Что это вообще такое? Может, я в больнице влезла в какой-нибудь реагент?

- Не умеешь, не берись, - гаркнул ворон.

- Скажи честно, ты из зоопарка сбежал?

- Выгнали. За выдающийся ум!

- А точней?

- За аморальное поведение. Это все от избытка думательной субстанции. Я же...

На кухне что-то упало, из двери кафе высунулась голова повара и тут же исчезла. Не удивлюсь, если весь персонал разом сбежит. Умею я произвести "яркое" впечатление. Незабываемое. Как-никак начальник отдела рекламы.

Без обеда бы мне не остаться. Я-то ладно, а птичку мне жалко. Вон какой тощий. Интересно, что вообще сейчас творится в голове у несчастного официанта? Сидит девушка в черном костюме, на каблуках. Рядом с ней говорящий ворон. Н-да. Как бы нас отсюда не выгнали.

- Несите обед побыстрее, тогда выпишу личный э-ммм амулет на великие чаевые, прибыль и заклинание от мышов и тараканов в комплекте!

Креатив наше все....

***

Мартин

Ветер поднялся вчера, да так и не стих к ночи. Ветка старой сосны бьёт по стеклу, скребётся и кажется, будто там человек, забрался на крышу, просит открыть окно, укрыть от непогоды. Да разве кто рискнёт войти просто так, без приглашения, в дом Зильбера? Кошки и те переходят на другую сторону улицы, чтоб обойти этот дом по дуге. Умные звери.

Я провел рукой по отросшей щетине на подбородке. Нужно побриться, но не ясно, как это сделать. И на родник идти совершенно не хочется в часы сумрака, когда разгулялась гроза, а сосны кренятся так сильно, что кажется, будто вот-вот одна из них упадет, разломит крышу волшебного особняка, вторгнется в дом. Я такой грозы в этом мире и не помню.

Может, из-за непогоды задержался хозяин? А может, не смог поблизости найти волшебника, который бы сумел починить... Как он сказал? Глубинный сосок скважины. Да, кажется, так он сказал. Тот артефакт, одним словом, который способен поднять воду струёй из самых глубин земли. Удобная штука, жаль, поломался и мы теперь остались без воды.

Даже не знаю, радоваться тому, что хозяин нескоро вернется или нет. На родник идти все одно мне придётся, пока он не вернёт сосок в ту дыру. Идти по темноте, мимо стоянки машин, по берегу болота, в стороне от кладбища.

Бесёнок опять увяжется провожать. Он наглый, вытрясет всё из карманов, пуговицу со штанов может украсть. Или будет кричать непристойности девицам. Так уже было. Здесь рядом озеро, бывает, кто-то гуляет посреди ночи. Северная летняя ночь так коротка.

Еле ноги унес, меня те девушки чуть не догнали… Требовали, чтоб я исполнил обещания. К-хм. Еле успел улизнуть за кладбищенскую ограду вместе с бочонком для воды. Хоть туда эти две ненормальные девицы не пошли. Кто бы еще гонялся за рабом по лесу? Вообще за мужчиной?

Идти при свете к роднику в мире Земля мне запрещено. Заклятие запрета наложено через ошейник, от него не отделаться.

С другой стороны, господин Зильбер обещал меня уничтожить. Нет, так он мне сказал не впервые. Я почти не верю в то, что он меня совсем убьет. Слишком уж бережлив и расчетлив. К чему лишать себя совсем не дешевой собственности? Да только после прошлого такого раза я приходил в себя несколько дней, целителя пришлось звать. Ему хозяин сказал, будто бы я упал с лестницы вниз. Интересно, какой же высоты должна была быть та лестница, чтоб так избить о свои ступени меня? Я по росту гораздо крупней обычного человека.

Вдруг да опять не рассчитает силу в запале? С другой стороны, королевский коронер не дремлет. Рабов проверяют два раза в год. Калечить, тем более, убивать запрещено. Можно схлопотать штраф. Но и хозяин способен подделать бумагу. Напишет, что продал, а сам прикопает… да вот хоть там, на холме, под раскидистою сосной. Меня никто не хватится, ведь я просто вещь, его раб.

Когда-то у меня была другая жизнь – собственный гувернёр, белогривый пони, игрушки. Я привык к жизни в достатке, к родовому гербу над дверью, к тому, что меня – мальчишку – все уважали. Почтальон кланялся, когда передавал в мои руки газету.

Лучше не вспоминать, это делает слишком больно тому, что осталось от сердца. А ведь говорили, будто бы двоюродный дед оставил что-то из своего немыслимого состояния мне одному. Я бы сейчас был богат, если бы не стал рабом и не очутился за три сотни километров от того места, которое было моим домом. Теперь мне никогда не суждено добраться до этого наследства.

Я потер шею, поднялся из кресла. Со всей тщательностью расправил подушку. Если хозяин заметит, что я здесь сидел... Нет, такое и не представить. Забьёт до смерти. Поркой я не отделаюсь.

Я подошел к окну, проверил оконную раму, чуть глубже воткнул шпингалет. Нельзя допустить, чтобы окно открылось, и вода хлынула в дом. По эту сторону дома все должно быть исключительно идеально.

Ведь хозяин гадал и весьма успешно! Со дня на день сюда должна пожаловать его племянница. Многоуважаемая госпожа Катерина. Или Эрика? Кажется, у этой девицы двойное имя. И придет она именно из мира Земля.

Чувствую, все предыдущие наказания хозяина мне покажутся мёдом, после того, как сюда явится Эрика. Женщины гораздо более жестоки в своих наказаниях, да и фантазии у них много больше. Тем более, ведьмы. Не зря же хозяин держит в подвале фернирца? Наверняка подготовил его для особого ритуала. Как бы и мне самому не стать игрушкой богов, не лечь на алтарь ради достижения цели семейства Ягодинских.

Мороз пробрал кожу. Дышать сразу же стало тяжело. Бежать бесполезно. Нужно придумать хоть что-то другое, чтоб себя уберечь от смерти, от безумия, сохранить хотя бы разум и остатки гордости. Ну хоть что-то! Может, фернирец мне в этом поможет? Нет, вряд ли. И обещать я ему ничего не могу. Да и поверит ли обещаниям невольника пленный герцог?

Позапрошлой ночью господин Зильбер гадал, чертил особую пентаграмму, призвал кого-то из мелких бесов. Я помогал ему, подавал сласти, вино, шпикачки, словом, все то, что необходимо для ритуала. Бесы любят угощения. Почти сразу явился один. Волосатый, на кривеньких ножках, носки натянуты чуть не до колена, из плешивой башки торчат сразу два рога. Один, правда, заломлен назад. Все тело, в отличие от головы, покрыто крученой шерстью.

Но текст предсказания вышел довольно путаным. Племянница с двойным именем придёт в этот дом. И после она может выйти замуж за аристократа из знати...

Зильберу это было бы на руку. Ведь он не аристократ, хоть и колдун. Простолюдинам владеть даром магии запрещено, призывать бесов тоже. Хозяин всегда плевал на эти запреты, колдовал скрытно, ни разу не попался ищейкам короля. Иначе что бы было! Страшно представить. Уверен, он бы лишился всего.

Но скрытно колдовать с каждым годом становится все сложней, ищейки короля не дремлют, да и драконы могут учуять. Хоть бы схватили Зильбера, а меня перепродали в другой дом. Хоть бы и на каторгу, да только подальше отсюда.

Другое дело получится, если его племянница выйдет замуж за аристократа. Это даст всей семье Ягодинских титул, а с ним и возможность использовать магию в открытую. Для Зильбера это значит практически всё.

Вот только я боюсь встретить ведьму в этом доме, да еще и родственницу Зильбера. Ту женщину, которую ОН воспитал. До дрожи боюсь! Больше, чем чего бы то ни было в своей жизни.

Не представляю, что она может сотворить с невольником или с пленным фернирцем! Тем более, о том, что молодой герцог находится в этом доме, не знает никто. Хозяин привез его тайно, нацепил на горло рабский ошейник, почти такой же, как у меня. Только документы подделать не смог.

Да разве это что-то меняет? До границы с Ферниром ему не добраться, убьют стражи нашего короля. И хозяина моего тоже казнят за такую проделку. Еще бы! Захватить обманом и чарами фернирского герцога, довезти до столицы, разместить в своём доме, содержать, кормить и поить. Дело пахнет изменой короне. А о том, что парень сидит на цепи в крохотной каморке, никто и не вспомнит.

И все же, я чувствую, что скоро смерть нам обоим: и мне, и герцогу покажется долгожданным призом по сравнению с тем, что способна сотворить племянница Зильбера, ведьма Эрика.

Тем более, что у этой Катарины-Эрики есть еще и особая должность. Как сказал Зильбер, эта должность говорит об особой жестокости, называется начальник отдела рекламы. От одного названия веет ужасом. Хозяин сказал, что реклама – это какие-то особые жуткие пытки для всех людей мира. Их можно применять по своему усмотрению везде, где угодно. Даже в собственном доме без всякого особого разрешения короля.

И эта ведьма, начальник отдела рекламы, возглавляет целое полчище палачей. Звучит страшней, чем должность главного королевского палача. Я опять вздрогнул и решил пройтись по комнатам дома. В первую очередь заглянул в спальню племянницы. Здесь всё должно быть идеально, если я хочу подольше пожить целым.

Широкая постель застлана свежайшим бельем. Только вчера я прополоснул его в ключевой воде и высушил на солнце, отгладил утюгом на углях, чтобы не было ни единой складки. Взбил подушку как следует. Ровно сто раз. В наволочку вложил несколько соцветий. Вроде бы все идеально, надеюсь, мне не прилетит от неё в первую же секунду, как только она войдет в дом.

Я прикрыл дверь, провернул махонький ключик в замке. Бабочка сидит на его навершии, словно живая, крошечная такая. Приятно просто смотреть на нее, в особенности зимой, когда в этом мире кругом снег и кажется, что весна не сбудется никогда, будто бы она –это только сладостный сон.

То ли дело в Шохире! Там не бывает сильных морозов, снег и тот зимой почти никогда не идет. Да и зима длится ровно полтора месяца, все остальное время у нас, можно сказать, лето. Солнце светит, птицы поют. Изредка над городом повиснет туман сизой дымкой, он он тоже хорош по-своему.

Эрика

Ворон унес свою добычу на газон, доедать. Я изо всех сил делаю вид, что эта птица не имеет ко мне совершенно никакого отношения. Ну вот совсем! Украдкой только посматриваю на то, как он ест. Вот ударил кончиком клюва по макушке яйца, точь-в-точь как ложечкой это делает лорд в своём замке. Аккуратно отбросил верхушку в сторону, погрузил клюв в янтарный желток, для надёжности прижал яйцо к траве коготками.

Сытно вздохнул, потянулся за куском мяса. А оно оказалось жёстким, оторвать он ничего не смог. Выругался на своём птичьем наречье, будто проквакал, с трудом всё же отщипнул кусочек, погрузил в яйцо, словно бы обмакнул в соус, и наконец проглотил с невиданным наслаждением. У меня у самой рот наполнился слюной от одного вида того, как этот птиц наслаждается своей пищей!

Шашлык просто волшебный! Или я просто соскучилась по кухне родного края? Откинулась в кресле, наслаждаюсь видом зелени, прудиком, деревьями. Как же здесь хорошо! Вот я и исполнила, всё, о чем мечталось когда-то. Или почти всё? Теперь и не важно. На тарелке грустит сладкая вата, потому что уже просто не поместилась в меня. Пожалуй, её я возьму с собой в качестве трофея, в память об этом дне в Приозёрье.

Странный он, мой родной край, вроде и нет в нем ничего особенного. Вековые сосны шумят над головами, их шёпот слышен даже здесь, посреди города, его приносит сам ветер Ладоги. Серый гранит, каменная твердь скал, редкие цветы – хрупкое сокровище севера. И не отделаться от Приозёрья, никак его не забыть.

Дядя был прав, когда говорил, что я не смогу уехать отсюда надолго. Терпеливо ждал, когда я наконец-то вернусь. Что ж. Только всё равно будет по-моему. И замуж за его друга я точно не выйду! Никто, ни один человек в мире, не сможет меня заставить!

Я предвкушаю, как открою буфет, выну из него всю посуду, как следует рассмотрю каждую чашку, каждое блюдечко, соберу по крупицам всё, что мне принадлежит. Серьги мамины наконец-то верну себе, её фотографию, а повезёт, так и вовсе весь архив своей семьи разыщу.

Я уже давно не бедная девочка, какой уехала из родного мне дома, деньги перестали быть главным. Не знаю, какое состояние оставил Сильвестр мне, думаю, солидное.

Но как же хочется добраться до своего прошлого. Узнать точно, что случилось тогда. Почему малышкой я очутилась у дяди? Где моя мать? Я помню, что мне было всего три года. Авария? Что-то еще? Врачи в больнице говорили, будто случилась трагедия, я сама чуть не умерла. А мама? Маму вроде бы не нашли тогда. Или она погибла? Что это было? Пожар, авария? Пламя я точно помню, а ещё голоса врачей. Но разве можно верить своим детским воспоминаниям? Найти бы бумаги, хоть что-то прочесть о себе, о своем прошлом. Слишком много сомнений лезет в мою голову.

Я отломила кусочек хлеба, чёрный, корка хрустит, ломоть тяжёлый, настоящий. А запах ранит душу, взывает к самым её глубинам. Кажется, только в этом городе хлеб, как и раньше, пекут в огромной дровяной печи. От того он и выходит особенным, Ладожским. Такого больше нигде нет. Вкусный, кислый, совсем не пресный, пахнет домом, жизнью, едой. И нет никаких сил отказаться даже от крошки. Кажется, её и на землю смахнуть – настоящее святотатство. Будто этот хлеб – последний осколок древней святыни.

Вздохнула, посмотрела опять на газон. Ворон бережно склёвывает крошечки, которые разлетелись вокруг него по траве. Скорлупа валяется рядом.

- Как ты оказался на трассе?

- Вывезли в коробке добрые люди куда подальше.

- Почему добрые? - я действительно удивилась.

- После моей славной охоты злые люди бы живым не оставили. Я почти завалил кабана! Ухватился клювом за его ухо! Клюнул в шею. Молния! Бах! И вот меня и вывезли в лес.

- Погоди, какой кабан? Какая молния?

- Это было в живом уголке для юннатов. Телевизор им спонсор привез. Дорогущий, - ворон задумчиво прищёлкнул клювом, - Висел во всю стену. Теперь не висит. Эх. Кругом обман. Кабан был совсем как настоящий.

Птиц поскреб лапкой землю, я спрятала телефон поглубже в карман.

- С испугу я еще стол опрокинул. Все кричат, ловят меня! Я решил – была не была! Живым не сдамся! Вылетел в форточку вместе с форточкой, открыл вольер мартышек. Сам забрался в ящик с мороженым. Что не съел, то распотрошил, чтоб другим не досталось. Директору в волосы вцепился, хотел отомстить за кашу по утрам. Это её гнусный приказ – кормить меня гадостью. Пыточных дел мастер, а не директриса!

Ворон вздохнул, провёл клювом по собственному окорочку, словно линию прочертил.

- Кругом красота! Мартышки скачут, а за ними весь уголок юных любителей природы. Кто-то кадку разбил с цветами, кто-то сам немного упал, кто-то серьги из ушей директора стащил, может быть, даже я. Еще и ветеринару сообщил, с кем по ночам прогуливается сторож. Она отчего-то удивилась. Нет, я, конечно, соврал. Но! Надо же было добавить им в отношения эмоций?! Кругом – хаос, разгром, эмм... красота, одним словом! Тут-то меня и впихнули в коробку добрые люди, злые сразу бы убили. Не понимают люди красоты хаоса, дураки.

- М-да, - я и сережки из ушей вынула, спрятала в сумку. Ну его, мало ли что!

- Жуть! Пришлось устраивать свою судьбу самостоятельно. Как сумел, - ворон горько вздохнул, - Мясцо могло быть и посвежее. Не люблю аргентинские стейки, совсем не тот вкус. Я за местных производителей. Да и яйцо так себе, переварили. Мышей свежего урожая у них не нашлось. Мрак!

- Хам!

- Не без этого, - скосился на меня ворон гордо.

Я поднялась, времени прошло и так много, а мне еще нужно поговорить с врачом. Официанта как ветром сдуло, пришлось самой идти в кафе.

Приятная обстановка, деревянная мебель, пахнет сдобой так сытно и вкусно. Повар выглянул из кухни, розовощекий, на Деда Мороза похож, правда, в юные годы. Из-за его спины торчат головы официантов. Похоже, что меня и вправду приняли тут за настоящую ведьму! И как я буду выкручиваться?

- Можно счет?

- Вам зачем? - хлопнул повар глазами.

- Ну, обед был очень вкусный. За еду нужно платить.

Позади повара раздался громкий шёпот официанта.

- Она обещала! По амулету на каждого! И этот… от крыс!

- Тшить, - буркнул повар и обернулся ко мне, - Деньги не есть суть благодарности!

- Да вы философ.

- Нам бы обереги. Денег не возьмём с вас категорически! И еще амулет.

- Амулеты всем и один оберег на кафе! - с кухни живо откликнулись на эту речь повара.

Я живо представила, как меня судят за мошенничество. Вот начальник обрадуется! Обед точно стоил больше тысячи рублей, это уже подсудно. Не расплатиться нельзя. И кусочки сосновой коры точно не сойдут за деньги. Или что еще я могу выдать этим людям в качестве платы? Куриные косточки? Стеклышки? Листики? Вот уж не думала, что когда-нибудь окажусь в настолько дурацкой ситуации! Взрослая женщина, начальник отдела, а заплатить за себя не могу. У меня клиент сам Кольцов!

- Хорошо. За обед я заплачу деньгами. А чаевые выдам вам оберегами и этим как его... амулетом. Вот!

- Идёт.

Я провела карточкой по сканеру. Платеж снялся, уже хорошо. Сумма только небольшая вышла. Вряд ли здесь работают за себестоимость. Ещё же ворон делал заказ! Ему подали стейк из Аргентины. Нет, это стоит точно дороже. Я опасливо улыбнулась, открыла сумку. И? Чтобы такое отдать, чтоб и не жалко и не побили? О! Клочок крафтовой бумаги! Откуда он у меня, интересно? Может, с презентации остался? Да какая разница, когда главное дело – унести ноги!

Я вынула гелиевую ручку, улыбнулась, как смогла искренне, примерно так же я улыбаюсь начальнику, когда все сроки прошли, дедлайны остались позади и меня вот-вот грохнут клиенты.

На клочке бумаги я написала обращение к мышам и тараканам, уж заодно. Повар следил за каждым движением моей руки, на последней фразе он хмыкнул. Что ж, от традиции я почти не отклонилась. Подобные письма еще в Средневековой Европе писали. Правда, на латыни. Но, будем надеяться, что наши мыши русифицированы и обучены грамоте, чего я не всегда могу сказать о своих собственных клиентах. Они, по-моему, печатный текст понимают с трудом и то не с первого раза. Например, просят сделать рекламу в голубых тонах, а потом искренне удивляются, почему на их баннерах нет зеленого цвета. Действительно, почему? Может, потому, что вы хотели голубой? Но нет! Наверное, дизайнеры утащили зеленую краску, коварные люди! Это ж понятно.

Я поставила жирную точку, ещё раз перечитала записку. Ой! Мой палец опять задымился, и с него посыпались искры, прожигая крафтовую бумагу. Вышло эпично. Пожалуй, платить и вправду было лишним.

"Дорогие гости, вам здесь не рады. Крысы, мыши и прочая фауна - прочь. С неимоверным уважением к вашим хвостикам. Соседнее кафе со здоровой пищей за углом".

- Теперь амулеты на чаевые, - повар утащил мою записку с прилавка словно величайший артефакт.

Я не удержалась и ляпнула:

- Повесьте напротив входа в мышиную нору.

-Там прикнопить не к чему, - совершенно серьезно ответил повар.

- Поставьте транспарант из спичек, - кто меня только за язык-то тянул? Главное, чтоб теперь не побили и не выгнали. И не захохотать!

- Да, так и сделаем.

Я еще раз приоткрыла сумочку. Чтоб такое достать? На амулеты. Ну не стопку визиток, верно? Часы жалко и потом они у меня только одни. О! Браслетик! Какая приятная находка. Это из рекламной продукции... И бусинок много. Подойдет в самый раз. Я тихонько развязала узел на конце украшения, ссыпала бусинки себе на ладонь, сжала кулак и наконец-то достала из сумки.

- Чтоб чаевые лились рекой, бурным потоком к тем, кто носит при себе эти… ммм горошины богатства! Держите.

Аккуратно пересыпала содержимое своего кулака в подставку для мелочи. С указательного пальца опять поднялся дым. Так и без маникюра можно остаться. Во что же я вляпалась в той больнице?

- Ну, спасибо, угодили. Вам завернуть еще нерожденного для вашего фамильяра? - залихватски улыбнулся повар. Видел бы меня сейчас мой начальник! Уволил бы! Или, наоборот, повысил?

- Кого? Чего?

- Держите. Для зверя ведьмы последнее отдам!

Мне протянули десяток яиц в коробочке. Ну, что ж. От подарков отказываться так-то не стоит.

- Детишек побольше, жену умную, тещу понимающую.

- Звучит как проклятие.

Я поспешила ретироваться к выходу из кафе. Фух! Умею же я попадать в глупые ситуации. Фамильяр, ведьма – глупость какая! Поскорее бы уладить дела в больнице, раздобыть ключи от своего дома и утром рвануть в Питер. Работа ждать меня долго не будет.

А на глазах вновь поступили слезы, стоило только подумать о том, что мечты моей юности наконец исполнятся...

*** Кольцов

Я ухмыльнулся. Девица никак не хочет выходить из моей головы. Забавная. Как она резко встала, смутилась, гордо заявила о нашем общем ребенке. Я бы так не смог. И не модель вроде, а хороша. Есть в ней изюминка. Женщина, нет, всё-таки еще девушка, которую разгадать не так-то и просто. А разгадать очень хочется. Сам не могу понять, почему. Казалось бы, щёлкни я пальцами, и любая красотка с легкостью станет моей, будет подстраиваться, угождать. Только все это скучно, приелось.

Эта же Катерина себе на уме. Как её расхваливал начальник, удивительно. Да и вообще редко встретишь умных женщин, знающих себе цену, порядочных, что ли? Как она вздрогнула, стоило мне встать рядом. Совсем как дикий зверёк. Я аж сам вздрогнул. И ведь сначала не хотел подходить, думал, слезы – очередная ловушка, фокус такой. Нет, ну мало ли, ей нравится удивлять клиентов. Потом только, через минуту-две заметил, что плачет Катерина совсем по-настоящему.

И ведь от проекта не отказалась, только ночь себе попросила, чтобы что? Утрясти дела? Дядя вроде как при смерти, может, это затянется, нужно бы уточнить. От Кати теперь зависят мои финансовые дела, нельзя всё пускать на самотёк.

Нужно дать задачу отделу собственной безопасности, пускай уточняют, что там за дядя. Имеет ли смысл взбодрить больничку, лечащего врача, чтоб старались, как для своих? Или, наоборот, помочь чем больничке, ну, например, лекарствами, оборудованием. Чтоб проект мой быстрее двинулся с места. Не переношу, когда дела встали...

А может, дело не в этом? Может, Катя меня самого зацепила? Глупость, но… Слишком много вопросов я себе задаю.

Вывернул руль, новёхонькая иномарка, только с завода, послушно вырулила на Каменноостровский проспект. Питер! Каменный, серый, роскошный, особняки смотрят презрительно на такого выскочку, как я, доходные дома словно взвешивают, проверяют на состоятельность кошелька.

Забавно. Сколько этот город видел вот таких выскочек? Тех, кто из грязи вынырнул и добился всего, стал богатым, приближенным, ну пусть, теперь не ко двору императора, к иным органам власти. А все равно! Ведь я богат по-настоящему, крепко. Особняк собственный есть, дачка на Средиземном море, дача в Парголово. Квартира. Нет, целый этаж доходного дома я выкупил. Вместо экипажей у меня машины. Крутится колесо эпох, а всё повторяется.

Только жены у меня нет, вот дом и не полная чаша. И детей тоже нет. Зарабатывал, потом искал ту, что покраше, чтобы как с картинки, чтобы на зависть всем. Может, зря? Дома-то меня не картинка должна встречать, а жена. Умная, красивая, понимающая, живая. Ну вот как эта Катерина, к примеру.

Чёрт! Далась она мне. Один раз увидел, а до сих пор из головы не выходит. Интересно, она замужем? Дети есть? Дети – это хорошо или плохо? Если они есть, значит, и от меня тоже появятся. Это хорошо. А что, если у неё девочка? Маленькая, в бантиках вся? И что с ней делать? Я же понятия не имею. Ну книжку почитать можно, психолога мне, няньку ей нанять... Ладно, чем загадывать, лучше для начала разузнать, чем живёт эта Катя.

Я привык сразу, штурмом брать всё, что хочу. Не ждать. Глаз положил, значит, моё. Вот только кажется, за этой Катей придётся немного побегать. Или много? Посмотрим. Главное, чтобы игра стоила свеч. Может, и я обзаведусь семьей. Хорошо бы уже наконец стать полновесным мужчиной, как отец говорил. Чтоб жена, дети, достаток, дом свой и огород. Н-да, огорода мне только и не хватает. Его я, пожалуй, заменю биржей. Тоже же что-то растёт, что-то чахнет.

Эрика

- Что у вас с рукой?

Знаю я этих врачей! Дешевле промолчать, чем тут задержаться.

- Я такой родилась. Характер вредный, вот дым и валит.

В руках у меня кипа бумаг, одна другой тоньше. Держать их приходится под локтем, с пальца так и норовит прорваться тонкая струйка сизоватого дыма. Хорошо хоть искры больше не сыплются.

Суровый молодой врач сидит напротив, смотрит на меня исподлобья, и я представляю, какие мысли сейчас бродят в его голове. Бросила дядюшку, одинокого старика! Так оно и есть, вот только мне совсем не хотелось, чтоб меня силком волокли замуж, да и кроме этого было много всего, о чем вспоминать я не желаю. Я сбежала от дяди на свободу и не собиралась возвращаться обратно, в плен его дома, правил, устоев.

Мой деловой костюм, каблуки, прическа, недешевая сумочка, улыбка, сияющая на лице – словом, привычная фирменная обертка сотрудника международной компании – никак не вяжутся ни с поводом, по которому я появилась в больнице, ни с этим обшарпанным кабинетом.

И оправдываться я не хочу – все равно никто не поверит. Игра закончилась, дядя погиб, я выжила, считай, выиграла главный приз и скоро получу то, что хотела.

- Вот здесь подпись поставьте.

- Это все? Кому платить деньги? Я хочу получить урну с прахом.

- Не лучше ли...

- Нет.

- Послушайте, но у вашего дяди было много благодарных пациентов. Такой человек! Они оплатят, сделаем все, как нужно. Он лекции читал о народной медицине, о травах...

- Вы же врач. И прекрасно знаете, чем занимался мой дядя. Он – редкостный мошенник. Многих он вылечил?

Я смотрю на доктора с превосходством, точно на мальчишку, обманутого фокусником. Фокусник – мой дядя, а я пытаюсь объяснить его секреты. Только, похоже, напрасно, раз уж и доктор на его стороне.

- Фитотерапия эффективна, это доказано.

- Даже спорить не стану. Только дядя сосну от елки не мог отличить. И его пациенты дохли как мухи, - я качнула головой в знак полного презрения.

Умел Сильвестр убеждать человека расстаться со своим состоянием. Как ему это удавалось? Обещал выздоровление, уговаривал не пить лекарства. Многие пациенты оформляли на него свои немалые завещания... Не все травы полезны, есть среди них и смертельные яды. Белладонна, волчье лыко, цикута... Эти травы дядюшка отличал. Растут они повсеместно. Притом Сильвестр умудрялся всегда сухим выходить из всех передряг. На него даже заявление ни разу не написали. И я сделать ничего не смогла, себя спасла, а другим руки не протянула. Нет, некоторым он помогал, чтоб сделать себе хорошую репутацию. Чуть не с того света вытаскивал.

- Как вам не стыдно, - с чувством произнес доктор, сокрушенно покачал головой.

- Мне бы хотелось поскорей все завершить и уехать.

- К вам в дом сегодня вечером или завтра утром заедут, я лично обо всем договорюсь, - врач встал в знак завершения неприятного разговора. Смотрит на меня по-прежнему, как на редкую мерзавку.

- Отлично. Ключи от дома я могу получить?

- Да, вот, держите. Он просил передать, когда понял, что...

Тяжелая старинная связка легла на стол. Я вынула из сумки платочек, бережно завернула ключи и сунула в отдельный пакет. Не удивлюсь, если и ключики эти дядюшка намазал чем-то из своих "чудодейственных" мазей. Знал же, что я непременно возьму их в руки. Не знахарь он, скорее, колдун из старинной французской сказки.

- Благодарю вас.

Доктор поправил зачем-то очки, уперся руками в стол, навис надо мной. Молодой, правдолюбивый, честный весь, гордый и уверен, что стоит на стороне правды, добродетели, милосердия. Сверкает глазами, будто сжечь хочет, как в старые времена сжигали ведьм на кострах. Нет, не стану я ничего объяснять. Не поверят мне, это я уже проходила.

- Какая же вы дрянь!

- Очень живучая, - я улыбнулась пошире и вышла.

Коридор старого здания, наконец-то я могу выдохнуть, битва осталась позади. Нос повыше, глаза не прятать, пусть смотрят, кто хочет.

Просторный холл, регистратура, охранник у входа, странно, что раньше я его не заметила. Чуть-чуть осталось пройти. А потом? Потом я загляну к дядюшкиной соседке в деревне. Надо бы купить по дороге печатных пряников, да конфет. Может, банку кофе вдобавок? Или чаю. Любила она раньше чай. Не догадалась из Питера захватить красивую банку, но, может, и здесь что-нибудь продают?

Теть Аня одна мне помогала тогда, выслушивала, верила каждому слову. Добрая, хорошая женщина. Если бы не она, я бы, наверное, совсем исхудала. Уж больно тщательно дядя следил за моей фигурой, готовил в невесты. Да и вообще, было кому меня поддержать, а это так дорого стоит. Тетя Анечка – финка или саамка? Попробуй разберись во всех коренных народностях Приозёрья. Я знаю, что ее родители – одни из немногих вернувшихся на родные земли. И перед домиком ее стоял большой камень "медвежья голова", выглаженный до блеска теплыми руками соседки. Она молилась своим родным богам.

Я выскочила на улицу, собралась перейти на другую сторону дороги. Да только позади раздались шаги, я обернулась и встретилась взглядом с рыжеволосой женщиной. Уборщица? Медсестра? Она пристально посмотрела в мои глаза.

- Молодец, что забрала его. Не трать понапрасну.

- Что забрала?

- Твори добро там, где можно, а зло там, где нужно. Не ошибись.

Я только плечами пожала, развернулась и перебежала дорогу. Вот и машинка моя стоит, сияет боками чудо инженерной мысли. Крохотный джипик. Для наших сельских дорог - самое то. Так, а ворон где? И что там кричат дети?

- Нужно спасать!

- Бедненький!

- Меня спасет только шаверма, - прохрипел знакомый мужской бас.

- Говорящий!

- Его, наверное, кошка подрала!

- Или свиная рулька...

Я обогнула машину и на секунду испугалась. Ворон сидит на ветке березы, одно крыло свесилось вниз, голова свёрнута на бок, а лиловый глаз так и косит вниз. Под деревом уже собралась небольшая толпа. Дети тянут руки к "несчастной" птичке, но достать не могут. Ворон встряхнулся, свесил вниз другое крыло. Симулянт!

- Марш в машину, или ты остаешься.

- Злая женщина, ни капли сострадания! Ловите меня!

Нет, ну птицы же не бывают такими умными. Или бывают?

Ворон вскинул вверх крылья будто на сцене, качнулся на ветке и камнем рухнул вниз. Раздались крики толпы.

Паразит в последний момент раскрыл крылья, пролетел над головами детей, когтями впился в шаверму, которую держал прохожий, и подлетел ко мне. Люди смотрят, я молчу. А что еще тут скажешь? Думаю, шаверму тоже возвращать бесполезно. Да и клюв у ворона такой м-мм выразительный. Буду отбирать, без жертв точно не обойдётся, причем с моей стороны. А пальчиков у меня всего десять и все любимые, даром, что один немного дымится.

- Эм. Простите. Я его вообще-то кормлю. Точнее, это не мой ворон. Хотите, могу заплатить за шаверму?

Прохожий ошеломлённо покачал головой. Я поторопилась открыть дверцу машины, крылатая пакость неторопливо взошла в салон.

- Ворюга, - буркнула я, - Только посмей забраться на сидение!

Ворон устроился на коврике со стороны пассажирского сидения, осторожно поставил шаверму перед собой.

- Зато хозяйственный, экономный и вообще это - подаяние. Эх...

- Что еще? - я устроилась за рулем, пристегнулась.

- Как жить, если добыча в тебя уже не влезает, а припрятать ее негде? У нас большой сад? Пенёчки есть? Вольер для меня? Имей в виду, я предпочитаю спать в клетке. Так безопаснее.

- Почему?

- Лисы.

- Я живу в квартире. Кругом бетон, асфальт и никакого сада.

- Так и помереть можно. Балкон хоть есть?

- Есть.

- А с видом что? Красивый?

- Помойка под окнами, через дорогу магазин.

- Красивый, значит. На мои охотничьи угодья.

Странные мысли вновь появились в голове. Нет, я читала, что вороны бывают довольно умными. Примерно как пятилетние дети. Или это попугаи? Черного ворона иногда называют русским попугаем за ум и способность говорить.

Но не настолько же умным может быть птиц, чтобы вести с ним беседу? Или я совсем рехнулась? Может, мне попался особенный экземпляр? Ворон-вундеркинд? Вряд ли. Очень все странно

Я провернула ключик в замке, мотор зашумел. Не проехать бы мимо магазина. Тихонечко нажала на газ, ворон полетел кубарем вместе с шавермой. Ой, он что, не догадался держаться?

- Зловредная ведьма! - донеслось снизу.

Я притормозила.

- Перебирайся на бардачок. Если я ведьма, то ты тогда кто?

- Фамильяр, не узнала?

Чудовище запрыгнуло на сидение, перебралось на бардачок и намертво вцепилось в ручку. Повезло, что машина у меня хоть и странного, но все же военного образца, и есть в ней этот держатель.

- Фамильяр? Ну-ну. А я, значит, ведьма?

Ворон повернул клюв к окну, обкаркал прохожего. Тот погрозил мне кулаком. Да, похоже, в родном городе обо мне скоро пойдут не самые приятные слухи. Ну да и ладно. Вот что я в Питере буду делать с этой птицей? Пристроить, что ли, его в хорошие руки? Такого пристроишь! Выгнать тоже рука не повернется.

Я покосилась на птицу и чуть не проскочила мимо нарядной вывески "Лавка". Еле успела притормозить и как-то запарковалась перед любопытным магазинчиком. Внутри столько всего! И продавец одет горожанином прошлой эпохи. Широкие штаны, рубаха навыпуск, жилет, картуз на голове. Правильно, сейчас лето – самый сезон туристов и фестивалей. Как я могла забыть!

Я набрала полный пакет всяческих сластей, печенья, конфет, огромных печатных пряников, дополнила все это безобразие чаем в жестяных банках с красивой картинкой. Анна меня точно прибьет, когда увидит. Сначала обрадуется встрече, потом посетует на долгое расставание, а затем выругает за то, что потратилась на нее. Милая аккуратная тётушка в неизменном берете и сарафане поверх теплой одежды. На плечах у нее наверняка будет платок. Ох и влетит же мне за гостинцы. Чую, уйду я из ее дома с этим самым пакетом на голове.

- Еще леденцов. Такие, знаете, мелкие? Как стеклышки битые и непременно разных цветов.

- К родне едете?

- Лучше. К соседке по даче. Родней никого не осталось.

- Сочувствую.

- Не стоит.

Я чуть задумалась и купила банку икры, а к ней пачку свежайшего масла. Вряд ли Анна по-прежнему держит корову. Столько лет прошло. Я и не надеялась, что снова смогу приехать к ней в гости. Соскучилась просто невыносимо и только теперь это поняла.

Продукты я кое-как упихнула в машину. Пакеты едва поместились в багажнике моего миниатюрного джипа. Ручки пакета торчат совсем как заячьи ушки, вытянувшиеся вверх. Я плюхнулась на водительское место, прикрыла глаза. Вот она какая – "сбыча заветных мечт"! Или мечтаний? Не знаю! И сегодня у меня выходной! До завтрашнего утра! Повезёт, успею заскочить в магазинчик в нашей деревне.

Он там один такой, стоит на берегу озера. Окна новехонькие, фасад отделан вагонкой, а внутри пахнет так странно: старым деревом, медом, корицей, немного грибами. Старая лавка, построенная больше сотни лет назад. И хлеб там наверняка продается наш, приозёрский. Куплю там продуктов, а потом медленно тронусь к своему дому. Он стоит, приосанившись, на границе миров – деревни и коттеджного поселка. Вернусь в своё детство, вот только теперь в нем не будет кошмара.

- Чё купила? Где моя клетка? Я что, по-твоему, спать на улице должен?!

- Цыц!

Я ловко выбралась из нашего города на шоссе. Брусчатка, узкие улочки, старинные особнячки – всё позади. Здесь можно рвануть вперед, будто нет ничего кроме меня, дороги, скорости и свободы.

- Убьемси! - взвыл ворон.

- Нет.

- Открой форточку! Я своим ходом долечу!

- У тебя адреса нет.

- Я спрошу, где живет самая полоумная ведьма! Не сегодня, так через неделю мне каждый ответит!

- Цыц!

Через добрых сто километров показался указатель в сторону дома. Я сбросила скорость. Ворон едва удержался на своем насесте, растопырил крылья в обе стороны.

- Ненормальная!

- Ты сам просил сбросить скорость!

- Когда ж то было? Я тогда ещё даже поседеть как следует не успел!

- Белый ворон – это оригинально.

- Исчадие ада!

- От такого и слышу.

Машина перебралась через железнодорожные пути, вильнула хвостом в повороте, еще чуть-чуть, и мы свернули на лесную дорожку. По левую сторону остались церковь и школа, впереди еще целых семь километров соснового бора! Кочки, ямы, дорога как будто распахана бороной, выбоины по краям. Так и не скажешь, что впереди есть жильё.

Автобусы сюда никогда не ходили, а местные? Местные ездят кто на чем, многие от электрички идут пешком. И только у жителей коттеджного посёлка собственный особенный транспорт. Чуть не у каждого дома есть своя площадка для вертолета, что ж, пожалуй, это удобно. Хотя и дорога меня не особо пугает. Ну, колдобины, ямы, я же на джипе. Зато местечко уединённое, чужих здесь никогда не бывает, только свои. Вот и я возвращаюсь.

Я въехала в лес, кругом высоченные сосны, сердце так и замерло от восторга. Ворон и тот затаился, глядит по сторонам, вздыхает.

Да и я тоже не могу насмотреться на родной лес, а еще все жду, когда же наконец появится посреди бора домик Анны. Он был где-то здесь? Или чуть подальше? Сколько раз я ходила этой дорогой, когда возвращалась из школы домой. Кажется, помнила каждую кочку, а теперь отчаянно боюсь проскочить мимо нужного поворота. Вот он! Я нажала на тормоз. Ворона впечатало в лобовое стекло. Вроде не сильно? Ехали-то мы со скоростью раненой черепахи.

- Злыдня! Кто ж так водит?

- В следующий раз держись клювом.

- Мстить буду! И мстя моя станет ужасной!

- В очередь. Много вас таких, желающих мне отомстить. Будешь сразу за тем парнем, которому я отказала на прошлой неделе и посоветовала утопиться в облаке его надежд.

- Восхищен!

- И только посмей разгромить своим клювом мою машину. Куплю намордник.

- Их на птиц не продают.

- Значит, синюю изоленту.

Я вышла из машины, внимательно посмотрела на знакомую тропку, которая вилась прямо до двери домика соседки. Вроде не заросла? Кажется, я бы все отдала только за то, чтоб в этом доме никогда ничего не менялось.

Трясущимися руками я открыла багажник джипа, неловко достала пакеты. Узнает ли меня Анна, вспомнит ли? Тогда я была тощим подростком, в потрепанном синем платьице, волосы собраны в косу. Теперь все иначе.

Я подхватила сумки и направилась к дому. Шаг, ещё шаг. Кажется, что я иду на эшафот. Что, если домик пуст?

Вдруг на окне шелохнулась шторка, я увидела краешек знакомого с детства берета. И как рванула вперёд, прыгая через лужи на своих каблуках. Тетя Анечка здесь, жива, в своем доме! Всё как прежде, как раньше! Вот и дверь распахнулась. Анна улыбается, прижимает платок к глазам. И ни капельки она не изменилась. Только передник другой, поярче. Сухонькая, маленькая, на ногах высокие ботинки.

- Вернулась!

- Анна! - я бросилась вверх по ступеням, неумело плюхнула пакеты прямо на крыльцо Жестянка с чаем покатилась, да и ладно.

- Дядя что, умер? - в глазах Анны я вижу тоску, будто она потеряла своего лучшего друга. Даже руки на груди сложила крестом.

- Да, несчастный случай. Я как узнала, приехала. Нет больше Сильвестра.

- Он тебя позвал, девочка.

- Мне позвонил доктор.

- Позвонил, как же не позвонить, - в глазах доброй тети стоят кристальные слезы.

- Вы же совсем не общались?

Анна промокнула глаза.

- Какую же ты глупость сделала, моя девочка, - сухонькой ладошкой Анна погладила меня по голове, - Зачем же ты взяла не то. Зачем только? У тебя же все есть. Я каждый день на озеро хожу, смотрю твою судьбу. Вон и жених уже на пороге. Как же ты?

-Я ключи взяла от дома и всё. Хочу узнать о маме.

- Узнаешь. И не только о ней ты узнаешь. Не твори зла, не стань такой, как Зильбер. Ошибиться так просто.

- О чем вы?

- Сил в тебе теперь слишком много, - Анна бросила короткий взгляд на машину, - Уже и фамильяра догадалась призвать.

- Можно мне чаю?

- Нет, - соседка сокрушенно покачала головой, - На ночь глядя в дом не пущу. Ставы снимать не стану. Езжай к себе, утром заглянешь, чай сядем в беседке пить. Пирогов напеку, молока только тебе не налью парного. Прости.

- Вы простите, если помешала.

- Не помешала, - Анна погладила меня по плечам, неумело запахнула пиджак, будто я могла простудиться, - Просто таких, как ты, на ночь я пустить не могу. Все хорошо будет, ты сама ничего не бойся.

- Я и не боюсь.

- Богатое наследство тебе оставил Сильвестр. Как и справишься?

- О чем вы?

- О доме. Ход там есть. Говорить не буду, сочтешь еще сумасшедшей. Сама скоро все разузнаешь.

- Что узнаю?

- Погоди, есть у меня для тебя подарок.

Анна шагнула в дом, прикрыла дверь за собой, а через минуту вернулась с веничком из ивняка. Таким обычно дворы подметают, разве что в этот вплетена трава, да колокольцы, ещё и лентой он перевит.

- Держи-держи, пригодится. Утром заезжай, может, я что смогу рассказать.

- Продукты заберите, а то испортится все.

- Это подарки?

- Да, что же еще? Вы меня тогда через день кормили. Если б не это...

- Если б не это, судьба бы у тебя вышла путанной, да кривой. Беги, утром встретимся.

Я вернулась в машину, задумчиво нажала на газ. Машина вползла на пригорок, вот показались деревенские домики в своем небогатом убранстве. Еще немного вперёд, вот и мой собственный дом. Небольшой, с виду невзрачный. Пять окон на улицу, над крыльцом башенка, позади дома есть терраса, но с улицы ее, конечно, не видно. Густые кусты прикрывают собой весь участок.

Забор высокий, он кажется легким, деревянным, гнилым, перевитым неброским вьюнком. Рукой тронь – обвалится. Только сделан он не из досок, а выкован из железа. Его и перелезть-то не просто, но за кустами этого не видно.

Одна я знаю, какое богатство, какую роскошь скрывает деревянный фасад приземистого дачного дома. Да и дом огромный, он только кажется небольшим. На самом деле на улицу выходит не фасад, а его узкий торец.

Эрика

Я тронула рукой калитку, та ожидаемо не поддалась. Пришлось опустиьтся на корточки, просунуть пальцы между ячеек стальной сетки. Ну же? Ни за что не поверю, что Сильвестр сменил засов. Изнутри-то он открывается просто, достаточно приподнять щеколду носком ботинка, никто и не заметит. А вот снаружи, когда торопишься войти на участок, попробуй открой.

Ну где же щеколда? Я сунула руку поглубже и наконец дотянулась до железного кругляшка, - повезло, что дядя к нему еще капкан не приделал, с него станется, уж очень он не любил внезапных гостей. А попросту говоря, боялся, что кто-то не вовремя заглянет, в разгар его очередного эксперимента. Щеколда открылась с легким щелчком.

Я не стала торопиться и сразу заходить на участок. На подъездной дорожке тоже может быть множество неприятных "сюрпризов". Вон леска, к примеру, натянута, если не знать, то и не заметишь. Один конец ее идет в дом, а там он наверняка привязан, как и раньше, к колокольцу у двери. Через леску я просто переступила.

Хорошо, что ворона оставила в машине на этот раз, ни к чему рисковать птицей. Посмотрю для начала, чем меня саму встретит дом дяди. Мой дом! Никакого Сильвестра больше не существует!

Дорожка из валунов привела к деревянному крыльцу. Участок смотрится неухоженным и заросшим, впрочем, как и сам дом. Ступени крыльца облезли, кое-где из-под трех слоев равномерно облупившейся краски видно серое дерево. А вон одна доска подгнила, под ней проступают ступени из кирпича, добротные, сложенные с некоторым изыском – в разбивку. Такие сложить нелегко, если ты не профессионал-каменщик. Я подняла глаза на дверь, та тоже необычная. Не дом, а настоящая крепость.

Осторожно занесла ногу над ступенью и встала с осторожностью, хоть и знаю наверняка, что доска под ногой не проломится, а все равно опасаюсь внезапно очутиться в подполе. Всего три ступеньки, вот и крыльцо. Дверь выглядит небогато, мощная сталь из Италии стыдливо прикрылась деревянной вагонкой. Мне она напомнила дочку белого офицера, которая нацепила на себя платье прачки, лишь бы только не обнаружить золото, припрятанное на груди.

Я чуть помедлила, вспомнила головоломку из детства. Войти в дом не так уж и просто. Дверь заперта не только на обычный замок. Точней, сама скважина – это пустышка. Сколько угодно можно проворачивать ключ или отмычку, все бесполезно. Замок просто будет щелкать, у него даже язычка нету. Вместо этого нужно разыскать шляпку гвоздя, ими по кругу обита дверь. Вот она, на уровне пояса, с улицы не видно, что именно нужно сделать, чтобы открыть дверь.

Я с осторожностью потянула за гвоздик, в образовавшуюся щель воткнула свой ключ, два раза его провернула. Что там дальше? Главное, дверь на себя сразу не потянуть. Для начала нужно нажать ладонью на правый верхний угол двери, зафиксировать петлю. Иначе есть шанс оказаться прихлопнутой точно моль под этой дверью. Я не знаю, как такую конструкцию выполнили итальянцы, но у двери сразу два комплекта петель. Одни вделаны снизу. И пока ты не прижмешь дверь справа, она может откинуться на тебя. Помню, как в детстве я боялась, что меня этой дверью просто прибьет. Один раз чуть так и не вышло.

Второй комплект петель находится справа. Нужно немного нажать на них, и тогда дверь попросту распахнется наружу, как и все обычные двери.

Ну что, уже можно тянуть? Или дядя приготовил еще какой-то сюрприз? Вроде бы нет. Для надежности я всё-таки отошла в сторону, прикрыла рукой голову и только после этого потянула за ручку. Вот соседи-то удивляются, если кто меня сейчас видит. Решили, наверное, что племянница у Сильвестра не в себе, «с холминкой», как тут иногда говорят, вот в дом войти и боится.

Дверь свободно открылась, внутри полумрак. Солнце еще не садилось, только начало скатываться за горизонт. Все окна задёрнуты плотными гардинами. Я и сейчас, спустя столько лет, помню тот удивительный запах, который источала эта ткань. Корица, тимьян, кориандр и сотня другая оттенков и ароматов. Будто гардины, в отличие от меня самой, побывали на восточном базаре.

Я осторожно переступила через порог, плечи сами собой поднялись вверх, голова опустилась. Понадобилось усилие, чтоб снова их распрямить, войти в родной дом хозяйкой, а не замученным подростком, серой тенью, какой я была когда-то.

Запах прогретого дерева, кожи, горьковатая нотка полыни. Дом, нет, скорее уж, особняк моего дяди пахнет богатством, источает ноты роскоши. Казалось, вот-вот откроется дверь, и он сам выйдет в прихожую, окинет меня с головы до ног строгим, немного насмешливым взглядом и опять скажет... гадость.

Нет его, больше его нет. Моего ужаса юности, детства – строгого опекуна. Все, что осталось от него – наследство и я, его единственная родня по крови.

Продать этот дом, что ли? Я задумчиво прошлась пальцами по краю резного стола. Совсем небольшой, он стоит здесь, у двери. Красное дерево накрыто клеенчатой скатертью, на ней средневековая «аляповатая» ваза работы венецианских мастеров. Убери скатерть, и она заиграет совсем иначе на таком-то столе. Раскроется позолота, оттенятся розовым цвета.

Впрочем, такая невзрачная обстановка была здесь всегда на тот случай, если внезапно кто-то войдет. Электрик, чтобы проверить счетчик, к примеру. Дальше в свой дом Сильвестр никого не пускал. Он и пациентов принимал здесь, бывало. Особых пациентов, из тех, что успели хорошо заплатить "бедному" старику.

Где-то скрипнула половица. Я вздрогнула от этого звука. На миг показалось, будто бы в дом вошел кто-то еще. Глупости. Просто дом старый, вот пол и издает звуки. Может, ветер опять разгулялся, Ладога совсем близко. Порыв ветра ударил в стену, перешел вибрацией в лаги пола, а за ним уже и заскрипел дубовый паркет, все объяснимо. И все одно, неприятно слышать в своем доме чужие шаги.

Нет, этот дом я точно продала бы. Так кто его купит! Разве что жители ближайших коттеджных поселков. Деревенские умные, даже в подарок не примут дом колдуна. Именно так здесь звали моего дядю, по крайней мере, пока я была ребенком. Сколько же лет прошло? Лет шестнадцать мы точно не виделись.

Мне только-только исполнилось шестнадцать, когда я смогла уехать учиться. Точнее, удрать! Я усмехнулась. Как он злился! Даже к моему училищу приехал. Но я не вышла, а комендант меня не выдал, хороший он был дядька. Потом был институт, работа, своя квартира, на которую я с таким трудом накопила, приличная должность, машина, достойная жизнь в северной столице. Очень достойная, если подумать.

Нет, дядя никогда бы не смог мной гордиться, ведь я его предала. Не исполнила ни одного его плана. Ни замуж не вышла за его друга, ни здесь не осталась, даже в странных ритуалах не хотела участие принимать. Ничего мне было не доверить – ни чаши с отваром, ни пучка трав.

И куда только смотрела опека, пока я росла? Не понимаю. Хотя? Чудачества дяди никто из его окружения не замечал.

А теперь я вдруг стала богата. Получила от него дом, счет в банке, машину. Вроде и не нужно мне это, свое есть, а все равно приятно. До слез приятно, что его больше нет, что можно дышать свободно.

И дом я этот продам! Точно продам. Только сначала разыщу все сюрпризы, которые наверняка оставил мой бывший "дорогой" опекун. В больницу его забрали внезапно, дядя не успел как следует подготовиться к моему возвращению. Можно не бояться именных сюрпризов, все же слишком хорошо он меня знал. Если в особняке и остались ловушки, то они рассчитаны разве что на внезапных гостей, да на призраков.

Верил же он во всю эту чепуху! Но зато сокровища свои умел как следует скрывать. Я на сто процентов уверена, что основные богатства спрятаны именно здесь, в этом доме, не в банке. Вот только где именно?

Мамины серьги он тогда хранил на дне чашки. Маленькой я их уже находила. Полный буфет посуды и надо же было попасться мне в руки именно той фарфоровой чашке, на дне которой под толстым слоем сахара аккуратно были спрятаны серьги? Ох и влетело же мне тогда от дяди! Когда он понял, что именно я нашла и где! В буфет было строго-настрого запрещено лазать, как, впрочем, и касаться всей остальной мебели в этом доме.

Наказывать дядя умел. Месяца через три только я была прощена. И ни слезы, ни мольбы, ничто не подействовало на него. Больше я этих сережек в своих руках не держала. Так может, теперь я их снова найду? Мамину вещь, ну хоть что-то на память. Больше ничего от нее у меня ни осталось. Ни фотографий, ни писем. Совсем ничего. Все было стерто. Будто бы и не было ее вовсе. Почему дядя так сделал? До сих пор не пойму. Даже в архивах ничего нет, я упорная, я искала. Но, увы, ни карточки, ни даже подписи под бумагой.

Приоткрыла дверь в гостиную, постояла на пороге немного. Совсем другая комната, полная изысков. Тяжелая резная мебель, фарфор и хрусталь на полках буфета, отполированный до блеска пол. Раньше полы в этом доме натирала я, прислугу дядя на дух не переносил. Даже сама мысль нанять кого-то казалась ему чуть ли не кощунством. Как пустить чужака в дом, полный таких секретов, позолоты, украшений, роскошных картин?

Где-то вновь скрипнула половица. Я насторожилась сильней. Дядя не мог пустить к себе жить квартирантов. Особняк защищён точно средневековая крепость, просто так сюда никто не войдет. Вот и шаги. Мужские, крадущиеся. Тяжелая поступь, женщины так не ходят. Я отступила к окну, прикрылась портьерой.

Дрожь прошла по спине, разом вспомнились все кошмары моего детства. Тот же дом, те же шаги по деревянному полу. В соседней комнате вспыхнул свет и тут же погас, всего одна лампочка в люстре. Но моего дяди-то больше нет! Точно нет! Я сама видела, как он умер. А больше я никого не боюсь. Даже призраков. После Сильвестра страха ни перед чем у меня не осталось.

И вдруг в голове что-то щёлкнуло. Нет, никто не посмеет меня обидеть, просто не рискнет. И за себя я смогу постоять. Я сделала шаг к столу, всего один шаг. Подхватила прислоненную к шкафу тяжёлую трость, дядя такие очень любил, сжала латунный набалдашник в руке и прошла в соседнюю комнату.

Пусто. Нет никого! Все, что мне послышалось, лишь глюк. Игра подсознания. Надо же так бояться человека, чтоб он привиделся? Точнее, прислышался. Дура! Но свет-то в люстре зажегся? Не сам же он это сделал? Хотя, как знать. Когда я вошла, выключатели не работали, может быть, не было электричества? А теперь его дали, вот свет и горит.

От облегчения я захохотала. Пожалуй, на сегодня с меня достаточно воспоминаний! Выбралась в коридор, пошла по мягкому ковру. Кажется, дяде прислали его из Персии. Рисунок так и не выцвел, точней, не рисунок, а богатейший узор. Дядя говорил, этому ковру не одна сотня лет, велел никогда не наступать на него босой ногой, только в тапочке. Сколько еще было глупых придирок! Каждую и не вспомнишь! Если тебе так дорог ковёр, ну возьми, да повесь его на стену или расстели в своей комнате. Зачем бросать в коридор?

Я с особой жестокостью опустила на ворс свою туфельку. По моей щиколотке прошла легкая вибрация, нет, скорей дрожь, будто сам пол этого дома от возмущения дрогнул. Это насколько до сих пор надо мной сильна память о детстве? О порке, о его криках. Нет, слабой я больше не буду! И бояться теней прошлого пора перестать. Казалось, я давно справилась с детскими страхами, но вот же опять повылезали изо всех щелей. И вновь дрожь прошла по полу, поднялась по ноге. Уголок ковра чуть дрогнул, поднялся... Наверное, лаги пола прохудились, доска отошла, вот ковер и шевелится.

- Лежи смирно.

Я притопнула ногой по ковру и прошла в соседнюю, громадную комнату. Когда-то именно в ней дядя и куролесил. Чертил мелом линии на полу, зажигал свечи. О! А вон и пятно сажи на стене. Выходит, не закончил он свои эксперименты. Что ж, ну теперь-то точно закончит. А пятно я ототру. Прямо завтра с утра, когда начну готовить дом к продаже. Все равно здесь все придётся убрать, если... Если я хочу найти свои вещи из детства. А я очень хочу. И не только мамины серьги, но и все остальное наследство семьи, которое дядя прибрал к рукам. Как же мне повезло, что все так случилось! Не хорошо так говорить, но все же.

Я прошла по белому полу, за столько лет дубовые доски нисколечко не потемнели от грязи и времени, все такие же белесые. Говорят, дуб меняет со временем цвет. Врут люди, по крайней мере, этот пол нисколечко не изменился за последние шестнадцать лет. Вот и дверь моей детской комнаты. Широкая, расписана узором. Темные линии выделяются на светлом фоне.

Медная ручка, ключик торчит из скважины. Совсем не большой, но к его кончику прицеплена бабочка. Ее крылья кажутся настоящими точно так, как тогда, в моем детстве. Дядя мне говорил, будто бы сам поймал эту красотку в лесу, зачаровал и сделал навершием ключика, чтоб она жила вечно. Врал, конечно же. Но в детстве мне казалось, да и сейчас, пожалуй, что это такая бабочка-Белоснежка, которая обязательно улетит, как только ее найдет принц. Долгими зимами я так боялась этого, каждое утро проверяла, на месте ли моя бабочка. Пальцами трогала ее крылья, тонкие, бумажные с виду. Вот и сейчас скользнула пальцами по ключу, чтоб погладить маленькое тельце. Ключ обдал руку неожиданной теплотой летнего дня. И тогда, и сейчас это было так странно.

Жаль, что его никак нельзя вынуть из скважины. Дом придется продать вместе с бабочкой. Или? Может быть, ее можно спилить? А к ключу приделать другое навершие. Так и сделаю, если среди местных не найдется мастер, который согласится зайти в этот дом! А нет, так отпилю сама. Наверняка что-нибудь продаётся в строительных магазинах – болгарка или простая пила. Уж с такой мелочью я обязательно справлюсь.

Я перехватила поудобнее крылья, провернула ключик в замке и наконец-то толкнула дверь в комнату. На миг дыхание перехватило, почудилось, будто я вернулась в свое далекое прошлое. Ни пыли в моей комнате нет, ни грязи. Чудится, что она так и оставалась жилой все эти долгие годы.

Кровать аккуратно заправлена, подушки выставлены одна на другой. На книжной полке в ряд стоят мои старые книги. Все ящики комода задвинуты, даже нижний, самый скрипучий.

Я вдруг поняла, что дядя ждал, ждал меня все эти годы. Был уверен в том, что я сюда непременно вернусь. Вернусь в ловушку этого дома и больше никогда не выберусь из нее. Только разве замуж за Троя. Кем был то мужчина, если хотел взять в жены девочку, племянницу колдуна? Сумасшедшим, маньяком?

- Что вам здесь нужно? - громом прозвучал мужской голос из-за моей спины, чужая ладонь схватила меня за запястье.

Я не терплю, когда ко мне так подкрадываются, слишком близко и внезапно подходят, когда касаются без спроса. Сразу включается защитная реакция. Слишком много было всего... похоронено в моем прошлом.

Развернулась, сбросила его руку, наотмашь ударила, всю свою силу, ярость и страх вложила в этот удар! Парень отлетел, соскользнул на пол, с грохотом рухнул, весь сжался. Ух!

Я постаралась рассмотреть того, кто рискнул проникнуть в дом дяди. Кто он? Зачем здесь? Как вообще смог попасть внутрь дома?

Парень так и лежит на полу гостиной, в том месте, где совсем недавно была начерчена пентаграмма. Ее меловые белесые линии едва проступают на паркете вокруг молодого мужчины. Он прямо в центре, будто для него чертили символ великого колдовства. Идеальное тело молодого мужчины затянуто только в узкие брюки. Нет ни рубашки, ни обуви, вообще ничего больше. Широкий торс, мускулистая грудь, аккуратная прическа, хоть волосы и отросли. Черная полоса обвита вокруг горла на манер ошейника, он натянулся и чуть светится. Парень похож на модель, но никак не на вора.

Пресс мужчины ходит ходуном от чрезмерного, слишком уж частого дыхания. Обе руки сжаты в кулаки. Да и сам он отчего-то весь взмок, по щеке течет тонкая струйка пота, и мышцы все напряжены. Не так уж сильно я его ударила, разве что попасть могла неудачно. И все же, нехорошо получилось, не пришлось бы мне теперь самой убегать. Нет, я больше себе такого не позволю.

- Я – Эрика, - зачем-то я представилась своим старым детским именем, которое давно поменяла для удобства, - Сильно попало?

- Достаточно... - просипел парень.

- Я племянница Сильвестра Ягодинского. Он умер недавно и мне теперь принадлежит этот дом. Я единственная его наследница. А вы?

Парень резко перевернулся, встал на колени, расставил их широко, скрестил за спиной руки, опустил голову вниз. Хоть не лежит, раскинувшись, на полу, уже хорошо, но я же не сильно ударила! Почему так, отчего он не встанет?

Может, стоит вызвать врача? Хотя, как он сюда доедет? До ближайшей больницы километров тридцать, проще уж самой привезти пациента к ним, чем ждать. Или мне пора идти за кочергой, чтоб отбиться от вора? Да нет, не вор он и не грабитель, кто-то другой.

- Я – раб господина Зильбера и теперь перешел к вам по наследству, - парень чуть замялся, втянул живот, выдохнул, - То есть, очевидно, принадлежу вам, госпожа Эрика, - он стиснул зубы, уперся в грудь подбородком. Было заметно, что слова дались парню нелегко. Впрочем, как и мне их осознание.

- В смысле, раб?

Где я кочергу-то оставила? Не послышались мне шаги. Нужно было быть осторожней.

- Ваш дядя, господин Зильбер, купил меня на рынке Шохира позапрошлой весной.

Название Шохир меня ослепило, сбило с толку на миг. Я будто ухнула в прорубь с головой. Вечная дядина сказка, которую он мне неутомимо рассказывал в детстве. Сказочная страна якобы раскинулась по ту сторону одной из дверей. Остальные двери должна была открыть я, когда вырасту.

Но этого же не может быть! Нет никакого Шохира! И волшебных дверей тоже нет! Ни одной! Я моргнула, однако парень никуда не исчез. Все так же стоит передо мной на коленях, низко опустив свою голову.

Раб! Мой раб! Вот уж точно дядюшка мне удружил. Как теперь со всем разобраться? Кто этот человек? Может, Зильбер его заморочил? Напоил чем-то, убедил. Откуда взяться в доме рабу? Это все глупость. И в Шохир я не верю.

- В доме есть другие рабы?

- Нет, госпожа Эрика,- парень на секунду замялся, будто испуганно, потряс головой.

Врет? Не врет? Что здесь вообще происходит? И как я это буду расхлёбывать? Может, сразу полицию вызвать? Но тогда они перевернут в доме все, и мне ничего не достанется.

- Как тебя зовут?

- Как вам будет угодно, госпожа.

- Я хочу знать, где ты родился?

- В Шохире, госпожа.

- Бесы тебя раздери!

Я тряхнула головой, совсем как делал мой дядя, и сама себя поймала на этом жесте. Какая там статья грозит за умышленное лишение свободы? Может, этого раба в психбольницу отвезти?

Парень качнулся из стороны в сторону. Глаз так и не поднял, только грудь начала вздыматься чаще. Он облизнул губы.

- Госпожа, на кухне в духовке стоит пирог, он, кажется, начал гореть. Вы позволите, я проверю?

- Проверь.

Раб исчез в противоположном направлении от кухни. Я поспешила следом за ним. Именно в той части дома была запертая дверь... Дверь, ведущая в Шохир.

Кольцов

Катерина никак не выходит из моей головы, что ни делай, нет-нет да и вспомнится. Хорошо, что здесь, в моем офисе, таких оторв нет.

Совещание окончилось, как известно, ничем. Нет, ну как? Я привычным голосом барина указал собравшимся на все их грехи, сдвинул брови. Надо же подкрутить винтики в собственной фирме? Недаром у меня люди получают по две зарплаты вместо одной. Хватаются за свое место чуть не зубами, работают... Нет, я не люблю, чтоб "из ушей пар валил", как у других. Просто предпочитаю от каждого добиваться максимальной эффективности. Буквально от каждого. Сам обхожу цеха, офисы, кабинеты, так или иначе узнаю мнение людей о себе. Все должны быть довольны. Смешно, но стабильность, покой и порядок – главное, что держит мою империю на плаву.

А еще четкое осознание того, что господин Кольцов лично может заявиться в любой день, в любой час абсолютно в любой из своих филиалов. Хоть где найду ошибку, мелкий ляп, гадость – в порошок сотру того, кто за это должен отвечать. Оттого у меня во всех офисах порядок, как в родном доме, в столовых идеальная атмосфера, везде цветочки, уют. Даже собак и котов с собой на работу брать можно в отдельные кабинеты.

Не хочешь в офис идти, должность позволяет – сиди дома, мне же проще, десяток-другой таких домоседов и можно офис снимать поменьше. Эффективность должна быть во всем. И все должно работать с чёткостью часового механизма. А для этого нужен порядок, комфорт и уверенность людей в завтрашнем дне, а также послезавтрашнем и так на годик-другой вперед. Пока механизм исправно работает, никто из него не станет дергать ни одну шестеренку, а лишь, наоборот, умаслит ее погуще. Детские лагеря летом, санатории, все, чего душа пожелает. Все не в убыток, а только на пользу мне.

Я с удовольствием откинулся в кресле, конференц-зал опустел. Хороший я устроил разнос всему высшему руководству, еще и эйчарам досталось на сладкое. Слов нет, девочки меня в лицо не узнали и провалили свой главный экзамен. Я к этим лапочкам пришел устраиваться электриком, даже одежку добыл из той, что попроще, дипломы, трудовую поддельную – всё показал.

Несмотря на якобы пятилетний опыт меня лампочки крутить не взяли. Для родственника места приберегли. А страдать теперь и плакаться всему руководству этого филиала. Троих уволил, с троих все премии снял, еще пятерым выговор сделал. Ну, может, работать научаться, а нет, так адьёс. Только кумовства мне и не хватает. Жирные вакансии должны доставаться тем, кто работать умеет и хочет. А отдел кадров можно и поменять в полном составе. Не жалко.

Я выглянул за окно, горожане уже начали расходиться по домам. Везде в окнах мелькают огоньки, яркие, теплые. Вот и мне самому хочется устремиться к такому же огоньку, чтоб семья, дом и все остальное, собака под ногами лежит. Дети... Детей бы мне тоже хотелось, таких маленьких карапузов с пухлыми щеками. Ну и жену.

Нет, не красавицу, глянцевыми красотками я наелся досыта, даже думать о них не хочу. И ощущать под пальцами жесткий пресс, бицепсы, острые ребра – не мое. Мне нужна не девочка-подросток, женщина. Чтоб как Мерлин Монро - и грудка, и попа, и мягонький животик небольшой. Не спортсменка, словом, не худышка, не что-то еще. Но главное даже не это. У моей женщины должна быть тайна в глазах, страсть, искры. Чтоб каждый день как последний. Чтоб сюрпризы, чтобы не знать, чего ждать. И не капризы, а именно фортели. Забавные милые и притом жаркие. Чтоб стержень был в этой женщине. Пустышки модельной формы приелись. Толку от этих "кукол" нет никакого. Ни уюта, ни тепла, ни разговоров, ни детей.

Я покрутил в пальцах карандаш, которым еще недавно делал заметки. Набрал номер собственной службы безопасности. Через минуту открыл электронную почту. Отчет распечатал, не слишком люблю читать подобное с экрана. По-другому воспринимается текст. Вот такой я олдфаг, предпочитаю не использовать технологии, когда дело касается по-настоящему важных вопросов.

Что ж, я был прав. Девушка не просто с тайной в глазах, а с прошлым. И не хилым таким, похоже, сюрпризом. Имя и то поддельное. Красотку звали когда-то Эрика. Фамилию она тоже сменила на менее благозвучную. Была Ягодинская, стала Костянникова. Дамы редко расстаются с чем бы то ни было красивым, а уж когда дело касается их собственных имен, так и вовсе это исключено.

- Ну что ж, госпожа Катерина, вам удалось меня удивить.

Я прокрутил в голове настоящую фамилию Екатерины, было в ней что-то такое, что не удалось ухватить сразу. Пришлось обратиться к сети интернет, вбить запрос, немного поломать голову.

Все верно, я сам был лет пять назад на экскурсии в Праге. Оттуда мне эта фамилия и запомнилась. Был такой не то алхимик, не то просто колдун Зильбер Ягодинский. В какой-то момент его имя так грохнуло в Праге, что самого колдуна донесло аж до ... Финляндии. Неужели, Эрика – его потомок? Забавно.

Я продолжил дальше вникать в отчет. И тут меня чуть потом не прошибло, когда взгляд уцепился за знакомое имя – Сильвестр Ягодинский. По-ихнему как раз Зильбер и будет. Неужели тот самый? Да ну, нет, конечно.

Опекун, значит, Эрики-Катерины. Содержал и воспитывал девушку долгие годы. Точнее с трех лет до шестнадцати. А почему? Потому, что родителей у девушки нет, в графе отец стоит прочерк. Мать? Тут все сложней. Пропала без вести, признана погибшей, может, и вправду погибла. Не ясно. Или безопасники плохо сработали, или кто-то тщательно стер все следы.

Я пролистнул отчет дальше. Любопытное дело, в шестнадцать лет Катерина удрала из дома на всех парах. Определилась учится в колледж, работала, связи с родными не поддерживала. То есть в шестнадцать лет эта красотка осталась в большом городе что, абсолютно одна? И ухитрилась пробиться? Даже замужем не была. Действительно одна! Фантастика. Целеустремлённая, однако, девушка. Удивлен и даже как-то проникся к ней уважением.

Ну-ка, а дальше? Дальше девица сменила имя, фамилию, поступила учиться, работала. Вот и квартира своя появилась, следом джип. Ни детей, ни мужа не наблюдается. И на родину она ни разу не возвращалась, в эту забытую деревушку, как там ее? Деревня Пристань. Всего шестьдесят домов, рядом, правда, элитный коттеджный поселок. Стоимость земли просто заоблачная и не только в коттеджном поселке, но даже в этой деревне.

Выходит, от дяди Катя просто сбежала. Вот носа дома и не показывала. Почему сбежала? Куда ее мать подевалась? Тоже удрала? Не ясно.

Почему же Катя плакала, когда узнала, что ее дядя при смерти? А он был при смерти, вон копии бумаг из больницы. И наследников нет у дяди кроме, само собой, Катерины. Зато наследство дядя успел оформить прямо в больнице. Это он шустрый был.

Девушка получит немалую сумму на банковском счете, обветшалый домик в деревне и землю. Дом, кстати, тоже с сюрпризом, как гласит отчет. Может, в этом сюрпризе и дело? Под домиком есть еще два весьма неприметных этажа. Когда-то это место было финским, вот они и построили укрепление, проще говоря, дот. Прямо на берегу озера, под особняком.

Да, интересное дело. Уж, не Катя ли убила своего дядю? Это было бы очень логично, но по времени не сходится. В больницу дядя попал за час до начала нашего совещания. Катя бы просто не успела обернуться, доехать из Приозёрья сюда. Да и на убийцу она не похожа.

Значит, дядю убил кто-то другой? Или Катя заказала эту услугу? Или дядюшку убил кто-то еще? Ну нельзя же так запросто получить удар "рапирой" в сердце. Уж извините, но на несчастный случай с забором это никак не тянет. Просто местная полиция не захотела как следует отработать. Может, ей помочь? Пара звонков и полицейские землю носом станут копать. А если откопают Катю в качестве заказчика? Или она все же скорбит по дяде?

- Ну что, Кольцов, хотел девочку с тайной? Получите и не обляпайтесь! - громко сказал я самому себе.

Нужна мне такая жена? Черт его знает. Нет, мои спонтанные решения всегда приносили особую выгоду. Чуйка еще ни разу не подвела. Но все же девушку я видел только один раз. Глупо нахрапом что-то решать. Нужно бы присмотреться, встретиться, поболтать. Может, пригласить ее в ресторан? Обсудим заодно проект, проглядим макеты рекламы, поболтаем о том, о сем. А там уж и я присмотрюсь хорошенько перед тем как совать голову в петлю под названием брак.

И все же, почему она до сих пор не была замужем? Красивая, умная, целеустремлённая девица – такую с руками должны были оторвать на брачном рынке. Однако не оторвали. Опять одни вопросы. Все, прямо как я и хотел, дурак. Не жилось мне спокойно.

Эрика

Парень свернул налево, там впереди никакой кухни нет и в помине. Я знаю точно, столько раз заходила в детстве в этот тупик. Здесь только небольшая комната, накрытая, словно чашка, куполом из разноцветных стеклышек. Странная крыша, не знаю, кто проектировал дом.

Летом тут очень красиво, когда снаружи бьет солнце и проходит через все эти стеклышки разом. Солнечные зайчики отражаются на стенах яркими пятнами, кружатся, перебегают по полу совсем как живые зверьки.

Комната круглая, дверь в ней всего одна, и она всегда заперта. Была заперта. Теперь я хозяйка этого дома! И наконец смогу посмотреть, что за ней. Воспоминания нахлынули все разом.

В детстве мне казалось, будто бы из-за этой двери иногда доносятся голоса, звуки города, слышны удары колес кареты по мостовой. Иногда чудится дуновение теплого ветра и даже суровой зимой бывает слышно пение птиц, шуршание листвы. Порой я подолгу застревала у этой двери, сидела на полу, вслушивалась, мечтала. Пока была маленькая, дядя не возражал. Он был великим сказочником, обман и мошенничество – это были две его величайшие страсти, ради них одних он только и жил. Считал игрой, ставкой в которой порой была жизнь.

Вот и мне в детстве морочил голову своими сказками о Шохире. Поэтому-то, наверное, мне и казалось, что за дверью другой мир, волшебный, особый, полный чудес, эльфов, драконов, магии. Дядя рассказывал, что там даже есть Император, такой же маг, как и все остальные аристократы, высокий, статный, красивый мужчина. Но дядя частенько оказывался им не доволен. Еще есть драконы, их много, и они умеют становиться людьми. Один из драконов якобы его друг.

А я? Я стояла и слушала, открыв рот. Мне так хотелось попасть за ту дверь, попробовать солнце Шохира на вкус, пройтись по улочкам волшебного городка, повезет, так изловчиться, подпрыгнуть и тронуть эльфа за ухо. Я представляла, как это сделаю. Заберусь куда повыше, например, на клумбу и буду ждать, пока мимо меня не пройдёт легкой поступью эльф, а потом трону его ушко, будто случайно. Дядя говорил, что эльфы высокие и трогать их за уши точно не стоит, можно и схлопотать. Или грянет такой скандал, что докатится до самого Императора, а это куда хуже.

И еще мне непременно хотелось взглянуть на фернирца – жителя соседней с Шохиром страны. Говорят, они тоже все высокие, смуглые. В их огромных зеленых глазах отражается зверь рода. Прямо на донышке, вокруг зрачка проступает его тень. У кого-то это лис, у других кот, изредка птица. Поэтому никогда и ни с кем не перепутать фернирца. А еще их смуглая кожа имеет золотистый оттенок, будто она немного присыпана золотой пылью. Как же я хотела все это увидеть. Но дверь была заперта, а дядя не давал мне ключа. Запрещал совать хитренький нос куда не нужно.

Да уж, Сильвестр был неутомим в своей лжи, равных в этом ремесле ему не было. Зачем он придумал для меня этот сказочный мир? Чтоб я сидела тихо под дверью и не мешала ему? Очевидно, так. Тогда зачем он вообще меня приютил, воспитывал столько времени, содержал, если так ненавидел? Его нелепые правила, понукания, вечное недовольство, суровые наказания. В этом доме, чем старше я становилась, тем больше должна была напоминать тень – бесшумную, бестелесную. Не попадаться лишний раз Сильвестру на глаза, нигде и никогда не оставлять своих вещей. Иначе они тотчас же пропадали.

Парень немного замедлил ход, свернул за угол коридора. Высоченный, мышцы так и играют под кожей. Спина рассечена белыми линиями шрамов. Они так похожи на след от аварии или... Стоп, не хочу думать. Куда же парень идет настолько целенаправленно? И во что меня опять втравил Сильвестр? Его уже нет, а последствия его пакостей и чудачеств, чувствую, я буду разбирать долго, точно не один день. Может, мне и вовсе не стоит вступать в наследство? Бросить этот дом? Да нет, дома жалко безмерно. Точней его секретов и тайн.

Парень вошёл в холл. Здесь все так же волшебно. Закатное солнце щедро бросило лучи сквозь витраж крыши, они разбежались по красивому телу мужчины, принялись водить хоровод. Парень подошел к запертой двери, ухватился за ручку. Неужели открыта?

Я затаила дыхание. И запоздало подумала, что неплохо было бы взять с собой в этот коридорчик хоть кочергу. Что, если ловушка? Что если он сейчас нападет? Разом на меня нахлынул ужас из детства, я вновь почувствовала себя куклой в руках фокусника. Нет. Такого больше не повторится, никто и никогда не посмеет меня схватить, сделать больно тем более ударить.

Парень на миг обернулся, похоже, он кожей почувствовал на себе мой особенный взгляд, полный решимости, готовности ко всему. И с таким парнем я справлюсь, ведь я уже не ребёнок и не подросток, да и драться научилась, не зря ходила на занятия по самообороне, жаль только, всего несколько раз.

Мужчина опустил глаза вниз, под его кожей канатами натянулись мышцы. Красивый парень и, кажется, довольно опасный.

- Открывай, - приказала я. Должно быть, из страха мой голос приобрел особенные стальные ноты.

- Да, госпожа.

На что я рассчитываю? Подростком я примерно прикинула, куда выходит эта дверь. Получалось, что за ней ничего нет, никакой комнаты. С той стороны дома только прачечная, но вход в нее один, да и он с улицы. Эта дверь – только обманка, вроде картины на стене. Есть и есть, а за ней ничего, стена.

Парень вздохнул, нажал на ручку двери, потяну ее на себя, и холл мигом наполнился солнечным светом, звуками, запахом специй и прохладой, в дом хлынули звуки улицы. Кажется, где-то там открыто окно. Да, точно, вот хлопнула рама, уверенный голос торговца откуда-то покричал: «Свежайшие булочки! Самые сдобные во всем Шохире! Успейте купить несколько штук к ужину. Маковый пирог! Эльфийские сласти. Сахарные листья с начинкой из ягод! Букетики земляники!»

Дальше я не смогла слушать, вытаращила глаза, встряхнула головой. Что происходит? Как такое возможно? Я будто оказалась на границе детского сна. Получила в руки исполнение всех мечтаний. Аккуратно переступила порог, сделала несколько шагов в комнату. Парень вон там, впереди, возится у духовки, достает из нее прихваткой что-то горячее. Раб ловко распрямился, развернулся к обеденному столу.

В его руках оказалась фарфоровая форма с пирогом внутри. Эту форму я хорошо помню по своему детству. Белая, краешек с позолотой, а на дне - веточка, на ней разноцветные птички сидят. Сама я пекла в этой форме точно такие же пироги. Черничные, сладкие. Они растекались от сочной начинки. Вытащить такой из формы и не обжечь руки – целое искусство. Только пекла я их по другую сторону двери, в другой духовке – электрической, самой обычной, купленной для дачи. Иной у Сильвестра и не было. Под нее еще кирпичики приходилось подставлять, чтоб пол не прожечь.

- Госпожа желает отведать пирог? - парень чуть вздохнул, я заметила, как вздрогнули его руки, - Черничный, как вы любите.

Стоит, не шелохнувшись, и кажется, вовсе не дышит. Голову он опустил, темные волосы прикрывают лоб и глаза. Раб! Раб из Шохира! Я с трудом вспоминаю рассказы Сильвестра об этой стране. Рабство тут точно было законно. Во что же я, чёрт побери, вляпалась!?

- Пусть остынет, иначе ты обожжёшь себе пальцы и заляпаешь стол, - произнесла я на автомате.

Парень опустил форму на стол, по кухне поплыл особенный запах жжёного сахара, сдобы, печеных ягод.

Так, все нужно осмыслить. Как-то понять и принять, наверное. Я же не сумасшедшая? Фух. В доме дяди я точно ничего пробовать не собираюсь. Ни свой любимый пирог, ни что-либо еще. Мало ли, что и куда он добавил. Великий отравитель!

Тем более, если действительно меня ждал. А он ждал. Неужели гадание сбылось? Я столько лет пыталась себя убедить в том, что все гадания дяди – пустышка! Что он обманывал меня, когда что-то предсказывал. А на самом деле, просто строил логическую цепочку и все. Ведь ребенка обмануть совершенно не сложно. Выходит, нет? Фууух...Выходит, магия существует? И дядя мой был не знахарем, не мошенником, а кем? Колдуном. Был колдуном.

Сбылось гадание Сильвестра. Я и вправду приехала. Только немного не так, как он ожидал. Сам встретить не смог! Я с ужасом представила, как дядюшка потирал руки, мечтал, что я снова попадусь в западню, окажусь полностью в его власти. Уж он бы воспользовался! Готовился, наверное, ждал, ухмылялся.

Вот только ничего этого больше не будет. Как и Сильвестра в моей собственной жизни. Словно бетонная плита соскользнула с моих плеч и разбилась вдребезги. Все! Больше можно не опасаться ничего, я точно знаю, что колдуна нет. Сама видела, как умер Сильвестр.

Какое же счастье почувствовать себя наконец-то свободной! Совсем свободной! Не ждать, что кошмар юности вернется, схватит тебя за руку, выдернет из привычной жизни, утащит к себе. И Шохир существует! На самом деле существует!

Я внезапно расхохоталась, громко, до слез. Наверное, это истерика. Я слышала, так бывает от огромного облегчения. Нужно успокоиться, взять себя в руки, дойти до машины, как следует подумать, что делать дальше. Да хотя бы до магазина доехать. Ужин никто не отменял.

Парень вскинул на меня испуганный взгляд, свел брови вместе. Кто он? Игрушка в руках дяди? Или его преданный помощник? В любом случае для меня этот парень безопасен. Если я все правильно помню, ошейник не даст рабу возможности сделать глупость.

- Пирог можешь съесть сам, но я бы тебе не советовала.

- Благодарю вас, госпожа, - красавец немного картавит, буква "р" в его исполнении очень мягко звучит.

Смотрит на меня, не отводит в сторону взгляд, будто ждет чего-то. Удара? Все может быть. Понять бы, кем он был при Сильвестре. Если ему доставалось так же, как мне тогда... то очень хочется сделать что-то хорошее. Хотя бы просто объяснить, что и для него все закончилось. А если нет? Если он пособник Сильвестра? Разные в наш дом заходили люди в моей юности. И я действительно не знаю, как поступить. Смотрю, пытаюсь проникнуть в мысли этого парня. Ловлю на себе его чуть растерянный и в то же время яростный взгляд. Испуган или жаждет расправиться с ненавистной племянницей? Уверена, дядя успел наговорит обо мне гадостей, как всегда, как и всем остальным.

Я сделала шаг к мужчине, тот вздрогнул, сразу закаменел, резко опустил голову, ресницы тоже опустились вниз, прикрыли глаза, словно пушистые крылья птицы. Кстати, о птице. Ворон в машине сидит. Его тоже нужно устроить здесь на ночь.

- Голоден? Что тебе купить? Я сейчас поеду в магазин, - я постаралась спросить мягко. Хоть как-то наладит контакт с иномирянином, шохирцем.

- Благодарю, - в голосе невольника мне послышались оттенки гордости, - Я сыт и доволен своим содержанием, - мышцы парня напряглись еще сильней. Очень чётко очертили подтянутую фигуру, впалый живот. Сытостью тут и не пахнет и это заметно. Черт. Почему он лжет? Впрочем, и меня дядя учил никогда не жаловаться на свое содержание. А то, что школьная форма старая и мала, так это потому, что у дяди нет средств. Потому и обувь зимой я носила в лучшем случае осеннюю.

- Хорошо, я куплю что-нибудь на свой вкус. Вот еще что, - я вспомнила о своей птице, - В доме есть клетка?

- Клетка? - прерывистое дыхание, испытующий взгляд парня, - Какую клетку имеет в виду госпожа?

- Довольно большую, крепкую. Как для попугая, хорошо закрывающуюся. С мелкими ячейками, чтоб лиса не пролезла.

- Я принесу такую с чердака.

- Хорошо. Я скоро вернусь. И мы сможем поужинать.

Я постаралась улыбнуться довольно миролюбиво. Парень зло посмотрел в ответ, но ничего не ответил.

Я оглянулась на дверь. Там – Земля, родной дом, машина, мой город совсем близко, всего чуть больше ста километров. Здесь – Шохир, страна сказок, о которой я грезила в детстве. Как решиться пройти сквозь дверь? Вдруг она опять закроется и на этот раз навсегда?

На миг я подумала о том, что возвращаться не стоит. Успешная карьера, квартира, машина, надежная счастливая жизнь – все подождет. Возвращаться сразу нет никакого смысла. Куда интересней было бы остаться здесь. Но ворон, нельзя бросить птицу. Он заперт в машине, погибнет, если я ее не отопру. Нельзя быть жестокой. Как сказала мне Анна? Твори добро там, где можно. И зло, там, где это необходимо. Только не перепутай.

Ворону я безусловно нужна, хотя бы для того чтоб выпустить его на волю. И вообще, он же выбрал меня, он – моя птица, мой фамильяр... Так значит, я ведьма? Как такое возможно? Все происходящее кажется слишком... соблазнительным, слишком заманчивым, чтоб оказаться правдой. Дяди нет, дом теперь мой, я ведьма, говорящий ворон – мой фамильяр. Наверняка я стала богата. Есть еще раб, стоящий с покорно опущенными вниз глазами, или скрывающий яростный взгляд под ресницами. Он точно не входил в мои мечты. Но с этим, похоже, ничего не поделать. «Сбыча мечт» – штука неоднозначная, как оказалось.

- Я до машины, потом в магазин. Скоро вернусь.

- Чтоб она вас не сожрала, госпожа.

- Кого ты имеешь в виду? - тотчас же насторожилась я.

- Машину, да вершит тьма свои дела на вашем пути.

- Эм. Хорошо. Спасибо, наверное. Встретишь меня там, я буду с сумками, - вдруг я сама не смогу открыть чарованную дверь?

Мало ли, ее может открыть только человек из Шохира. Человек ли? Уши парня скрыты длинными волосами. Вдруг он – эльф? Вот было бы здорово, если это окажется правдой.

- Ты точно не решил, чего хочешь?

Раб странно мотнул головой, бросил на меня очередной яростный взгляд, отступил на шаг от стола, перед которым замер.

- Нет, госпожа, - сказал он едва слышно.

Я прошла через дверь, закрыть за собой ее не рискнула. Может, лучше и вовсе снять ее с петель. В крохотном холле все так же скачут солнечные зайчики по стенам, яркие пятна играют на стенах, словно мозаика. А сквозь штукатурку проступают очертания других двух дверей. Совсем как карандашные эскизы. Вот только у правой внезапно образовался порог. Он словно набух и соткался из воздуха.

Я проскочила в дом. Здесь все по-прежнему, ничего не изменилось. Коридор, ковер на полу, зал с пентаграммой, дверь в мою комнату. И бабочка по-прежнему сидит на ключе. Еще одна дверь, ничем не примечательный холл. Скатерть, прикрывающая своей бедностью роскошь резного столика, ваза из венецианского стекла старинной работы. Я толкнула дверь наружу, пальцы проскользнули по обивке из дерматина. Вон и машина стоит перед забором. Моя машина. Ворон таращится сквозь окно, поводит из стороны в сторону клювом.

Я сбежала по подгнившим ступеням, точно зная, что под ними существует совсем другое крыльцо. Стоп! А что, если в дом кто-то войдет? Посторонний! Увидит раба, дверь в Шохир! Нет, этого никак нельзя допустить. За невольника меня посадят, а дверь?

Я же не хочу, чтоб сюда понабежали ученые? Не сейчас! Для начала нужно осуществить «сбычу мечт». Узнать хоть что-то о своем прошлом. Жизнь кажется мне нереальной. Я поднялась обратно к двери, со всей тщательностью провернула ключ в потайном замке, вставила на место шляпку гвоздя. Кажется, теперь я понимаю, почему дядя так опасался, что в его дом войдёт кто-то посторонний, тот, кто разузнает обо всех его тайнах.

И снова я сбежала вниз, нужно поторопиться, магазинчик вот-вот закроют, а я совсем не хочу теперь ехать до Приозёрска! Я открыла машину и ахнула. На спинке пассажирского сиденья красочно сияет пентаграмма. Она наколота вороном. Кое-где из обшивки сиденья торчит синтепон.

- Тебя долго не было.

- Чтоб ты...

- Жил долго и счастливо? С тобой, да?

- Допустим, - интересно, что скажут коллеги, когда я оставлю машину с такими художествами на общей парковке?

- Как ты меня назовёшь? - ворон склонил голову, поскреб клювом лапу. Нет, это не клюв! Это средство уничтожения всего прекрасного!

- Адольф!

- Сокращенно Адик?

- Угу-м. В честь одного художника из Австрии.

- Знаменитого? Тебе понравилось?

- Нет! Просто он тоже изничтожал все прекрасное из того, что видел, но не мог прибрать к своим лапам.

- В точности, как и я!