Наследство третьей сестры

- Графиня Андрени, - светлоглазый красавец с гривой густых темных волос опустился передо мной на одно колено. - Если вы согласитесь стать моей женой, то сделаете меня самым счастливым на свете.
Всё было, как в сказке. Он смотрел проникновенно. С обожанием. И чуточку игриво, как всегда любил это делать. Вокруг нас летали снежинки, пахло хвоей и заморскими мандаринами.
А я... Я понятия не имела, что ответить.
Точнее, знала. Но понимала, что всё испорчу.
- Соглашайся, дурёха. Иначе всю жизнь жалеть будешь.
Я могла поклясться, что это сказал серый котище, что крутился поблизости. Снежинки оседали на его шерсти и не таяли, но, кажется, кота это не смущало. И почему-то, кроме меня, его никто не слышал.
- Графиня Андрени... Доминика! - красавец начал волноваться и перестал говорить со мной официально. - Скажи, хоть что-нибудь! Пообещай подумать! Только не отказывай! Ты же знаешь, как дорога мне!
Я всплеснула руками.
- Эдмон, вы... ты мне тоже очень... - я запнулась, не в силах признаться в своих чувствах. - Понимаете, нельзя начинать семейную жизнь со лжи. 
- Какой лжи? - по его лицу прошла тень. - Я никогда тебе не лгал.
- Знаю! - вскричала я, чуть не плача. - Зато я... я... Дело в том, что произошла ошибка. Я не Доми...
- А ну цыц! - приказал кот. - Даже не смей признаваться! Столько сил потрачено на устройство твоего счастья! Не вздумай всё испортить! Иначе лично на клочки порву!
- В чем дело, Доминика? - спросил, тем временем, красавец, продолжая стоять на одном колене. - Что вы пытаетесь сказать?
- Я... я...
Но договорить не получилось. Меня оглушил мужской голос, заполнивший собой всё вокруг:
- ПОДЪЕЗЖАЕМ! ПРОСЫПАЙТЕСЬ, ЛЕДИ И ДЖЕНТЛЬМЕНЫ!
- Ох... - я открыла глаза и невольно коснулась рукой ноющей шеи. Она затекла, пока я спала на плече пожилого мужчины, который постеснялся меня тревожить. - Простите... 
- Ничего страшного, милочка. Поездка была долгой и выматывающей.
- Верно.
Ох, ну и сон приснился. А какой реальный! Я даже сейчас ощущала отголоски влюбленности в светлоглазого красавца...
Я обвела сонным взглядом других пассажиров крытой повозки, перевозившей народ из одного населенного пункта в другой. Большинство тоже только проснулось и куталось кто в пледы, кто в видавшие виды меха. Моя нога нашупала на полу снабженную магией бутыль, вода в которой никогда не остывала и служила грелкой в дороге. А рука извлекла из внутреннего кармана часы с трещиной на стекле.
- Они остановились? - спросил сосед с любопытством.
- Не ходят. Вообще.
- Старинные?
- Нет. Безделушка. Это просто память. О важном для меня человеке.
Но я покривила душой. Память памятью, и всё же я очень надеялась, что часы старинные и ценные. Когда не остается ни монеты, приходится прощаться и ценностями, и с важными безделушками, и с иллюзиями. К тому же, я верила, что не случайно еду в этот городок, мало интересный большинству жителей королевства. Я не планировала здесь оказаться. Я вообще плохо представляла, куда податься после прочтения отцовского завещания, остававшегося меня без дома и средств к существованию. Попросила о помощи соседку-ведьму. Та разложила на столе карту и сунула мне в руку кристал на цепочке. Велела закрыть глаза, покачать магической штуковиной из стороны в сторону, а потом отпустить. Ну я и выполнила всё, что требовалось. Кристалл упал аккурат на Арзимуд, и я, скрепя сердце, сюда отправилась, посчитав ведьмовской обряд знаком судьбы. К тому же, в энциклопедии значилось, что раз в месяц здесь проводятся ярмарки, где торгуют старинными вещицами. Первого числа каждого месяца. Вдруг кого-то, правда, заинтересуют мои часы? 
Я очень на это надеялась. Потому что иначе... 
Нет, я пока не хотела думать об этом.
- Не толкайтесь! Выходите по одному! Осторожно, тут скользко! - кричал наш извозчик, пока мы выбирались из повозки.
Я вышла последней и почти с наслаждением вдохнула морозный зимний воздух. Надо же, полтора дня назад я уезжала из промозглой осени, а приехала в самую настоящую зиму. Город утопал в сугробах, мальчишки, громко крича, играли в снежки, а взрослые пока не успели устать от заснеженных дорог и тоже любовались произошедшими за ночь изменениями. 
- Только ночью снег лёг, - сообщил извозчику работник станции для экипажей. - Как по заказу! До этого ни единой снежинки с неба не упало.
- Самое время, - прошептала я. - Ну, здравствуй, Арзимуд. Здравствуй, первое декабря.
На душе вмиг потеплело, несмотря на мороз. Подумалось вдруг, что начало зимы, свежевыпавший снег и яркий ослепительный свет, заполнивший всё вокруг, символизирует новое начало и для меня. Всё непременно будет хорошо. Несчастья и горести останутся в прошлом. В родном городке, погруженном в хмурую осень. А я шагну дальше. В лучшее будущее. У меня всё получится. Всё на свете!

****
До рынка, где торговали старинными и магическими штуками, я добралась без особых проблем. Своим ходом. Вещей-то с собой было немного. Одна сумка через плечо, в которой умещалось два платья и сменное белье. Другого имущества у меня не осталось. Когда старшая сестра Дора выставляла меня из родного дома, не позволила взять ничего другого. Будь ее воля, и эти давным-давно остановившиеся часы отобрала бы. Из вредности. Но часы были моей собственностью. По закону. И с этим ни Дора, ни средняя сесрица Кора ничего поделать не могли. Зато позлорадствовали вслед от всей «души». Мол, что теперь будет делать папочкина любимица? 
При одном воспоминании о тех печальных днях на глаза навернулись слёзы. Но я не позволила им пролиться. Нельзя раскисать. Не время.
Однако настрой не помог. Стоило увидеть рынок, настроение испортилось. Он представлял собой один единственный торговый ряд, где расположилось не больше пара дюжин продавцов сомнительных диковин. Вот скажите на милость, зачем приезжать в Арзимуд, чтобы купить никогда не остывающий чайник? Такие в любой точке колевства можно найти. А домовята? Они кому нужны? Если и требуется домовой, то взрослый, с опытом, такой, который атмосферу в доме будет в порядке содержать. Взрослые и воспитанные, да, на вес золота. А дети - на то и дети. Ни ремеслом не владеют, ни к порядку не приучены. Сами та-акой бедлам устроят, что хозяева разбегутся.
- Разочарована, милочка? - участливо спросил старичок, приценивающийся к никогда не пачкающейся скатерти. - Понимаю. Раньше у нас знатные ярмарки проводились. А нынче печальная картина. Летом еще худо-бедно продавцы со стоящим товаром съезжаются. А зимой никому не охота в нашу глушь тащиться.
- Ясно, - пробормотала я и поплелась вдоль ряда, решив предложить продавцам свой товар. Вдруг кто сочтет его интересным и отсыпет мне хоть сколько монет, чтоб назад в родной город вернуться и продержаться какое-то время, пока работу приличную не найду.
Однако меня ждало еще большее разочарование.
- Безделушка, - бросил первый продавец, едва взглянув на часы.
Второй только рукой махнул, мол, не отнимай время, видно же, что вещь ничего не стоит. Третий и вовсе скривился, будто таракана увидел.
- Хм... - четвертый взял-таки моё имущество в руки, долго крутил и рассматривал. А потом вернул и сочувственно покачал головой.
- Обманули тебя, девочка. Ну, тот, кто внушил, что часы представляют ценность. Магии в них нет. Да и не особенные они. Просто старые. И, что хуже, сломанные. Ничего ты за них не выручишь.
Я поблагодарила за откровенность и пошла дальше. Понимала, что это бессмысленно, и всё же показала часы каждому из продавцов, но получала всё тот же ответ. Безделушка, и всё тут. В какой-то момент мелькнула мысль, а не встать ли рядом с ними и не попробовать убедить покупателей, что часы магические, обладают очень древними и крайне полезными чарами. Но я тут же ее отринула. Нельзя так поступать. Да, мне нужны деньги. Но отец всегда говорил, что дурные поступки рано или поздно к тебе возвращаются. Еще и душа от них черствеет. Не успеешь оглянуться, как превратишься в злыдню. 
Ох, отец... 
Столько разговоров было о добре и зле. А толку? Сам-то как со мной поступил? О старших дочерях позаботился. А меня оставил без дома и денег. С этими треклятыми часами, от которых никакого проку.
- Эй, чего приуныла? - поинтересовалась пожилая дама в шляпе с широкими полями. 
Она выглядела ухоженной и точно не бедной. А на рынке присматривалась к очень странному товару - флакончикам с сизой жидкостью, которую продавец достал из-под полы специально для нее.
- В бедственном положении оказалась, да? - она глянула пристально. - Если так, я могу помочь. Ты красивая. И фигура ладненькая. В моем заведении всегда нужны новые девушки.
Я отшатнулась от нее, как от прокаженной. 
Еще не хватало! Да, я в бедственном положении, но не настолько же! Уж лучше в поломойки, чем то, что она предлагала.
- Если передумаешь, мы находимся на улице гладиолусов! - донеслось мне вслед.
Но я уже бежала прочь. Куда? Обратно на станцию. Хотелось убраться отсюда поскорее. И с рынка. И из Арзимуда. Поездка оказалась бессмысленной. И глупой. Угораздило же поверить ведьме и ее магическому кристаллу! Права Дора. Я наивная и запросто пропаду, если сегодня же не отправлюсь в родные места, где хотя бы всё и всех знаю.
- Извините, леди, но сегодняшняя повозка уже отбыла, - огорошил сотрудник станции. -  А та, на которой вы нынче прибыли, отправится в дорогу только завтра. Приходите к семи утра. И не опаздывайте. Завтра ранний рейс.
Я чуть не взвыла. И где мне ждать до завтра? Оставшихся монет теперь хватит только за оплату поездки. Ни на еду, ни на ночлег не остается. А «на дворе» зима. Впрочем, осенью тоже пришлось бы не сладко. В стоге сена в поле не переночуешь. И под перевернутой лодкой у реки тоже. Вот вам и новая жизнь! Новое начало! Всё шло к тому, что я рисковала не дожить до завтрашнего утра.
Вот так печально закончится моё зимнее приключение. Не начавшись...

****
Ноги устали. Носа я не чувствовала. Приходилось вытаскивать руки из-под плаща и растирать его, чтобы окончательно не отмерз. Я пыталась погреться в таверне. Но, видно, у меня был столь унылый вид, что хозяин прикрикнул: «Деньги вперед!», а когда я растерянно замерла, выставил вон. Вот я и брела, чтобы не закоченеть. Просто брела по зимнему городу. Хотелось плакать. Но останавливала мысль, что слезы превратятся на щеках в ледышки. С другой стороны, какая разница? Всё равно конец один.
На город опускались ранние сумерки. Зажглись огни в окнах, влючились фонари. Свежевыпавший снег, покрывшийся ледяной корочкой из-за ударившего морозца, теперь переливался всеми оттенками желтого. Это было невероятно красиво. Сказочно. Но я  была не в силах любоваться. Хотелось одного: лечь в этот снег и закрыть глаза. Не проснусь? Ну и пусть. Значит, такая судьба. И всё же я шла. Нет, веры или даже лучика надежды не осталось. Остановиться не давало чистой воды упрямство.
...Сама не знаю, как я его заметила. Покосившийся домишко на окраине. Свет в нем не горел. Да и не мог. Окна были заколочены. Здесь давно никто не жил. Но для меня это был шанс. Шанс дожить до утра. Мое маленькое личное чудо. Главное, суметь пробраться внутрь. А дальше... Всё лучше, чем снаружи.
Я преодолела свежие сугробы, проваливаясь по колено, взобралась на заснеженное крыльцо и потянула за дверную ручку. Была уверена, что дверь наглухо закрыта, однако та легко поддалась. Мелькнула мысль, что в доме уже кто-то обосновался. Возможно, кто-то опасный. Но я так сильно замерзла, что это меня не остановило. Я вошла внутрь, вмиг ощущая блаженство. Да, дом был холодным, темным, жутковатым. Но здесь не выл ветер, и воздух был пусть и затхлый, зато не морозный, не щипал щеки, не морозил нос, не заставлял кровь стыть в венах.
- Ничего, это только на одну ночь, - проговорила я, успокаивая саму себя. - Главное, дождаться утра. А там... Там будет путь домой.
Сердце кольнуло иглой, напоминая, что никакого дома у меня больше нет. Но ведь и родные края - это тоже дом. И там уж точно гораздо лучше, чем здесь. 
Постепенно глаза привыкли к темноте, и я осмотрелась. Здесь никого не было. Только я. Слой пыли на полу был нетронут. Я первая оставила на нем следы за очень долгое время. Дом состоял из трех комнат, не считая предбанника: гостиной, столовой и спальни, где еще стояла кровать, правда, целыми у нее остались лишь две ножки. Впрочем, и остальная немногочисленная мебель выглядела плачевно. Садиться на нее уж точно не следовало. Для сохранности костей.
В гостиной я нашла камин и попыталась разжечь. Но, увы, ничего не вышло. Спички, что я обнаружила на покрытом трещинами овальном столе, давно отсырели. Как и старые газеты. Они бы точно не загорелись. Разве что стулья разломать и использовать, как дрова. Но само по себе дерево огнем не заполыхает. Я горестно всхлипнула и уселась на пол, сильнее кутаясь в плащ. Спать хотелось неимоверно. Но я запрещала себе закрывать глаза. Усну и рискую не проснуться. Да, это не морозная улица, и все же здесь холодно. Позже отосплюсь. В повозке, где теплом делятся волшебные бутыли с горячей водой. 
Я старалась занять чем-нибудь голову, чтобы бороться со сном. Но, как назло, вспоминалось лишь одно - причина, по которой я тут оказалась. Треклятое отцовское завещание! Бумага с черными чернилами, превратившая меня - его так называемую любимицу - в нищенку.
Вспомнилась мельница, рядом с которой я выросла. Крутящиеся лопасти, жернова, перемалывающие зерно, превращая их в муку, которую наши работники развозили в пекарни. Жители городка, желающие получить мешок, а то и пару-тройку ценного продукта, приезжали за товаром сами. Эти вечно пытались торговаться. Но отец проводил пальцами по пышным усам и смотрел так строго, что клиенты вмиг забывали о торге, брали муку по той цене, которую мы просили. Отец всегда был статен, уверен в себе, пользовался уважением. Только в последние месяцы сильно сдал из-за болезни. Больше лежал иль бродил бесцельно рядом с мельницей и домом. И разговаривал сам с собой. Это ужасно злило старших сестер Дору и Кору. Я же только жалела отца. Так грустно, когда сильный человек теряет рассудок.
А потом... Потом его не стало. 
Нас с сестрами пригласили к нотариусу, где и была озвучена последняя отцовская воля. Старшей дочери Доре он оставил мельницу и дом, средней Коре - всех наших животных: трёх ослов, ишака и четырех лошадей, а мне младшей - эти странные часы. Отец с ними не расставался. Особенно в последнее время. Видно, ему они были дороги. По некой таинственной причине. Для меня же были бесполезны. 
- Чтоб вам провалиться! - крикнула я.
Достала из внутреннего кармана старые часы и в сердцах швырнула о стену.
Грохнуло так, что я едва не оглохла.
Из часов повалил странный зеленый дым, а в следующий миг передо мной появился... дракон. Да-да, именно дракон. Только мелкий. Размером с кошку. И почему-то разноцветный.
- Обязательно надо было швырять? - осведомился он недовольно. - Просто позвать не могла?
- Э-э-э... - пролепетала я.
И мысленно констатировала: «Всё-таки уснула. Вот, дуреха»
- А почему ты такой маленький? -  поинтересовалась зачем-то.
С другой стороны, что-то же следовало спросить.
- Кушал в детстве мало, - проворчал дракон. - Чего надо-то? Ну, я тебя спрашиваю, Лора Миддлтон!
- Э-э-э... снова выдала я. - Камин... это... не горит.
Дракон всплеснул передними лапами, стоя на задних.
- Тоже мне проблема.
Он, покачиваясь, подошел к камину и подул в него. Изо рта вырвалось пламя и тут же весело затрещало внутри камина. Причем, без всякой подпитки. Без дров, без газет.
- Голодная? - спросил дракон.
- Угу, - отозвалась я, двигаясь ближе к огню. 
- Сейчас организуем, - пообещала чудо-зверушка и рванула к выходу.
Дальнейшее происходило как в тумане. Пригревшись, я погрузилась в полудрему. И когда вместо дракона вернулась разноцветная собака, державшая в зубах ароматно пахнувшую булку, и без вопросом умяла ее, почти не размыкая глаз.
- Спасибо, - поблагодарила пса и провалилась в полноценный сон.

Просыпаясь, я сладко потянулась, почти поверив, что открою глаза, и всё окажется по-прежнему: родной дом, живой отец и сестры - вечно мною недовольные, но и не враги. Однако стоило разомкнуть веки, как реальность обрушилась, будто упавшая с крыши сосулька. Я осознала, что нахожусь в заброшенном доме на окраине чужого городка. Одна, без денег, без будущего.
- Хм...
Я покосилась на камин, в котором догорал огонь, и недоуменно потерла лоб. Память тут же услужливо нарисовала вчерашнего разноцветного дракона, который разговаривал и выпускал изо рта пламя. А следом вспомнилась и собака, которая принесла булку. 
- Бред, - поставила я сама себе диагноз, будто была лекарем.
Огонь, видать, я разожгла сама. Одна из спичек сумела-таки загореться. Ну а булка... Булка приснилась. Видно, поэтому есть почти не хочется. Во сне я сумела обмануть желудок. Это хорошо. Всё это. Я дожила до утра. Не замерзла насмерть и...
Стоп! 
Я с криком вскочила. 
Сквозь заколоченные окна пробивался солнечный свет. И это значило, что наступило не просто зимнее утро. А, скорее, уже день! 
Не помню, когда я в последний раз так быстро бежала. Да еще по скользкой дороге. Умом понимала, что всё бесполезно, и крытая повозка давно укатила в мои родные края. Без меня! И всё же продолжала нестись, как угорелая. Странно, что ни разу не пропахала пятой точкой иль другими частями тела дорогу. Поскальзывалась-то раз двадцать!
Встретил меня всё тот же сотрудник станции. Видно, кроме него, работать было некому.
- Опоздала, девонька, - проговорил он с сочувствием.
- Следующая поездка только завтра утром, да? - спросила я несчастно.
- Если бы. Теперь только через восемь дней. 
- Как так?! - вскричала я, не веря ушам. 
Такого попросту не могло быть! Наверное, я всё ещё сплю. Или замерзла-таки насмерть и попала в ад, а он похож на Арзимуд, из которого нет пути назад.
- С завтрашней ночи начинается колдовская неделя, - еще сильнее огорошил работник станции. - Въезд в город закрывается. 
- Какая неделя? - переспросила я.
- Колдовская. Это древняя традиция, которую в нашем городе соблюдают строго, - объяснил он. - Мы отгораживаемся от всего остального мира. Проводим всяческие магические сеансы, устраиваем гадания. Приезжие считают это странным. Мол, магии должно быть в жизни чуток. Ну, чтоб эту самую жизнь облегчать. Обычно мы придерживаемся того же правила. Но колдовская неделя - дело особое. Так что оставайтесь, милочка. Не пожалеете. И про суженного узнаете, и про то, чем заниматься, чтоб деньгам счета не знать. В общем, много-много полезного. 
Но я печально покачала головой.
- Нельзя мне тут оставаться. Домой надо. Меня там ждут. 
А что еще сказать? Что денег нет, дабы обитать тут целую неделю?
Стыдно в таком признаваться.
- Тогда могу лишь посоветовать на мельницу идти. Она отсюда в трех верстах. Вечером туда за мукой приедут из соседнего городка. Его жители в колдовской неделе не участвуют. Вот и приедут запасаться на неделю. С их обозами и доберешься до городка. А оттуда, глядишь, на пассажирской повозке сможешь уехать. К ним она раз в два-три дня заезжает. Всё не неделю ждать.
- Меня устраивает такой вариант, - заверила я.
Упоминание мельницы показалось хорошим знаком. Может, правда, повезет?
- Тогда ступай вдоль тракта. А как доберешься до трактира «Веселый кабан», сворачивай налево и через реку. В смысле, прямо по льду ступай. Так быстрее будет, чем крюк делать. Мельницу на том берегу издалека увидишь.
- Спасибо, - поблагодарила я и отправилась в путь под обиженное урчание живота. После беготни захотелось есть. Но попрошайничать я не привыкла.
Тракт пустовал. Торговцы, что привозили магический товар на рынок, видно, разъехались еще накануне. В Арзимуд больше никто не спешил. И из него тоже. Внутри оставались лишь свои. Те, кто готовился к колдовской неделе. К обрядам и гаданиям. Я брела вдоль заснеженного тракта одна, чувствуя себя одинокой и несчастной. Снова грустила из-за отцовского завещания и надеялась, что на мельнице меня накормят. Не за просто так, конечно. Я знаю, как там всё устроено, и могу отработать кусок хлеба в ожидании обозов. 
Вскоре показался упомянутый трактир. От запахов, что вылетели наружу, закружилась голова, но я повернула, куда была велено, и увидела замерзшую реку. А на другом берегу высилась мельница. При виде лопастей, похожих на огромные руки, сердце чуть не остановилось. Так сильно мне не хватало дома! И всего того, что осталось в родных краях. Но я сжала зубы и пошла дальше. 
- Эй, девица! - крикнул усач, вышедший из трактира. - Ты аккуратнее иди. По левой стороне. Справа недавно телега провалилась. То место окаянное снова льдом покрылось, но он еще тонкий. Может не выдержать даже такую стройняшечку.
- Спасибо, - поблагодарила я и уверенно ступила на лёд. Припорошенный снегом, но на вид вполне прочный. По крайней мере, пока.
Они показались минуты через три. Две женщины. Одна одетая побогаче - в меха, другая попроще - в обычное пальто. Они ступили на лёд с другого берега и пошли мне навстречу. Первая шагала бойко, вторая семенила за ней и что-то, не переставая, говорила. Первая  отмахивалась, сердилась, даже топнула пару раз. Я наблюдала за ними и никак не могла разглядеть ее лицо. Лишь когда они подошли ближе, поняла, что на лице первой женщины вуаль, спускающаяся с модной шляпки.
- Ходить по льду очень опасно! - причитала вторая. Ей было около пятидесяти. Седеющие пряди выбились из-под шерстяного платка, и с ними играл ветер. - Нужно было дождаться, пока карету отремонтируют. 
- Кто? На какие деньги?! - возмутилась первая. - Иль предлагаешь мне собой расплачиваться? Тьфу! Какая ты зануда, Берта! Надо поскорее до бабки добраться. Я устала и хочу есть. А от тебя никакого толка!
Судя по голосу, она была довольно молода. И капризна. Зато определенно решительна. Привыкла получать всё, что пожелает. Но, кажется, нынче времена изменились. Не зря же она упомянула, что за ремонт кареты платить нечем.
- Давайте вернемся, леди Доминика! - вскричала та, которую называли Бертой. - Неспокойно у меня на сердце. Давайте обойдем!
- Крюк делать? Еще не хватало! Уж треть пути прошли!
- Но леди До...
- Да замолчишь ты, наконец?! - разъярилась хозяйка и притопнула в сердцам. Прямо по льду. - Надоела хуже горькой редьки! Скрипишь и скрипишь до бесконечности! 
- Я о вас забочусь!
- Да неужели?! Перед бабкой выслуживаешься! Всё, найду себе новую служанку! Как только доберемся! Или... - она повернулась в мою сторону, ибо я как раз поравнялась с ними. - Да вот хоть ее найму! Эй, ты! Как тебя зовут?
- Лора, - пробормотала я, совсем не обрадовавшись, что меня втягивают в разборки между госпожой и служанкой. Своих забот полон рот.
- Будешь работать на меня. Приступаешь прямо сейчас. Платить буду исправно. Ты не смотри, что мы своим ходом. Карета сломалась. А бабка у меня - главная богачка в вашем захолустье. Всем тут заправляет. Считай, сегодня тебе улыбнулась удача.
- Я польщена, госпожа, правда, но... - попыталась я отказаться от свалившейся на голову работки.
Во-первых, предложение сомнительное, чистейший каприз избалованной леди. Во-вторых, я не из тех, кто переходит дорогу другим. Это ведь место Берты. В-третьих, я намеревалась выбраться из этого, как было сказано, «захолустья» и вернуться домой.
- Что «но»? - спросила леди сердито.
О, да! Она не привыкла, чтобы ей отказывали.
- Я не местная. Приезжала на ярмарку и опоздала на повозку. Мне нужно вернуться в родные края. И поскорее. Пока ваш Арзимуд на неделю гаданий не закрыли. Прошу прощения. Но мне, действительно, пора. 
Я пошла дальше, не дожидаясь реакции капризной леди. А она последовала. Точнее, они обе. Последовала реакция. Бурная. А леди последовала за мной. Скорее даже рванула.
- Я не поняла, ты мне отказываешь?! - возмутилась она, будто я нанесла ей личное оскорбление. - Ты - ничтожная девчонка из глухомани на граю мира - МНЕ отказываешь?
Я отскочила в сторону, выставив ладони перед собой. 
- Леди, я же вам объяснила: мне домой надобно добраться. Дело не в вас. 
- Ах ты, нахалка! - она сжала кулаки.
А я успела заметить, как Берта устало закатила глаза. С таким видом: ну, мол, опять «приехали». Видно, нечто подобное ее госпожа устраивала регулярно.
- Простите, - проговорила я и быстро пошла дальше в сторону мельницу. Следовало заканчивать с этим балаганом. 
Но не тут-то было. Разъяренная леди не собиралась там просто меня отпускать, поспешила следом, хотя я не понимала, чего она собиралась добиться. Вряд ли теперь она желала взять меня на работу. Извинений? Так я уже это сделала. Может, хочет, чтобы я на коленях прощения просила? С такой станется.
Я ускорила шаг, затем почти перешла на бег, однако она не оставала. 
Дышала тяжело, но не сдавалась.
В какой-то миг преследовательница оказалась совсем близко. Попыталась меня схватить, но я увернулась и бросилась в сторону. Она зарычала и припустилась за мной быстрее прежнего, шипя на ходу.
- Леди Доминика! - кричала бегущая за нами Берта. - Ради всех богов! Остановитесь!
Но разве эта избалованная бестия была способна послушаться!
Мы бежали. Я и она. А потом...
Меня подвел сапог. Точнее, шнурок. Развязался и...
Я полетела на лёд, а леди Доминика, аккурат исхитрившаяся меня нагнать и схватить за капюшон, приземлилась сверху. Но лишь на миг. Удирая от этой безумной, я не смотрела, куда именно бегу. Но, кажется, сделала именно то, от чего предостерегали на берегу. А именно оказалась на том самом месте, где на днях провалилась телега.
Я поняла это слишком поздно. Когда лед под нами захрустел и пошел трещинами.
Миг и он растворился. Раскрошился, не оставив под нами опоры.
В детстве отец не раз меня пугал, когда местная речка только начинала покрываться льдом. Мол, даже не вздумай туда ходить. Лед не прочный, провалишься и утонешь. Вода зимой убивает быстро. И понять не успеешь, как парализует и утянет на дно. Вот только он забыл предупредить, что это еще и больно - оказаться ледяной воде. В плоть будто впиваются сотни игл. Глубоко-глубоко. А ты не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Просто тонешь, покорившись злому року.
Только мысль мелькнула, что коли смогу, буду являться призраком ведьме, что отправила меня в треклятый Арзимуд на верную смерть. 
И всё.
Больше я не могла ни о чем думать. От парализовавшего тело холода. В голове не осталось мыслей. Я лишь слышала, как отчаянно колотится сердце, которое будто стало огромным и заполнило всю грудную клетку. Я лишь видела, как леди Доминика уходит на дно еще быстрее меня из-за тяжелого мехового плаща. Ее глаза были широко распахнуты. Не то от страха, не то от удивления.
И вдруг в кармане что-то затрепыхалось. Я четко услышала тиканье.
Часы? Но ведь я их выбросила. В том домишке. И они не способны тикать. Сломаны...
В следующий миг мимо проплыла разноцветная рыбина. Огромная. Наверное, такого размера бывают дельфины в море на окраине королевства. Я-то их только на картинках в книжках видела.
А в голове зазвучал знакомый голос, который я слышала у мелкого дракона во сне:
«Тащи с себя плащ и сапоги, дуреха. Иначе я тебя не подниму» 
Я уже не понимала, на каком я свете. Умерла или еще не совсем. В висках стучало, грудь сдавило от невозможности дышать, руки и ноги я уже не чувствовала. И всё же... Я попыталась выполнить приказ рыбины. Ибо взяло зло. Я - дуреха?! Да я вообще ничего дурного в жизни не сделала! А мне... на меня... Ох...
Наверное, помогла именно она. Злость! Потому что сил бороться за жизнь не осталось. Каким-то чудом я извернулась, стащила плащ и один сапог. Тот, у которого развязались шнурки. Второй так и остался на ноге. Но рыбину это устроило. Она подплыла под меня и, ругаясь в моей голове, начала подъем. Я видела «прореху» наверху. Место, где расклололся лёд. А потом перевела взгляд вниз, там где еще недавно уходила на дно капризная леди, но ее не было. Осталось только расплывчатое пятно где-то далеко.
Как ни странно, у разноцветной рыбины получилось. Она подняла меня к разлому.
Первый вдох обжег горло, и я попыталась схватиться за лёд, не замечая, что раню пальцы. 
- Держись, девочка! Держись!
Я плохо соображала, откуда взялись мужские голоса. Но когда рядом со мной оказалась веревка, вцепилась в нее мертвой хваткой.
- Тяните! Тяните! - кричал кто-то. - Только сами близко не подходите! Провалитесь!
Где-то рядом рыдала в голос женщина, а я... я просто держала веревку.
Держала веревку и тяжело дышала, пока меня тянули из ледяной воды и тащили по льду. А потом положила мокрую голову на снег и закрыла глаза.
- Заворачивайте! Ну же! Заворачивайте ее в плащи и везите в тепло поскорее! - распоряжался мужской басистый голос. 
Меня завернули. Я это понимала, фиксировала из последних сил, но уже ничего не чувствовала.
- Зовут-то тебя как, девочка?
- Ло... Ло... - ни губы, ни язык не слушались.
- Доминика Андрени это! - вскричала женщина. Кажется, это была Берта. Она склонилась ко мне и зашептала в ухо. - Пожалуйста, не выдавай. Иначе мне конец. Эх, не уберегла госпожу...
Это было последнее, что я услышала, перед тем, как потеряла сознание.

****
Я то просыпалась, но снова провалилась в состояние не то сна, не то бреда. Слышала голоса, обсуждающие моё здоровье. Я лежала под одеялами и, кажется, видела родной дом. Но когда открывала глаза, понимала, что нахожусь в незнакомой комнате с синими в цветочек занавесками на окнах. А потом меня куда-то везли, закутанную в меха. На крытых санях. Рядом сидела всё та же Берта и продолжала умолять никому не рассказывать, что я не Доминика.
«Вот и не рассказывай», - звучал в голове голос разноцветного дракона. - «Это твой шанс жизнь поправить. В богатом доме будешь жить».
Мне это не нравилось, но я была слишком слаба, чтобы возражать. Губы шевелились, но ни единое слово так и не прозвучало.
Позже была другая комната - светлая и просторная, огромная кровать с пологом, мягкая перина и шелковые простыни. И новый голос. Женский, старческий:
- Чуть последнюю кровиночку не потеряла на старости лет.
- Не переживайте, графиня, - отвечал ей некий мужчина. - Ваша внучка идёт на поправку. Завтра-послезавтра начнет вставать и по дому ходить. Еще и на гадания успеет.
Когда же я, наконец, очнулась, то обнаружила себя в светлой спальне из моего бреда (богатой спальни) и бледную Берту рядом. Она была облачена в домашнее платье, смотрела на меня несчастно, умоляюще сложив руки на груди.
- Зачем вы выдали меня за госпожу? - спросила я устало.
Я еще ощущала слабость, но могла говорить. Даже сесть, навалившись на подушки сумела.
- Это был порыв, - призналась Берта и всхлипнула горестно. - Испугалась я, когда поняла, что она утонула. Что нет ее больше. Я ведь обещала беречь леди Доминику. Поклялась перед ее бабушкой - леди Мариэттой. А тут та-акое! А ты... Ты говорила, что не местная. Ну я и подумала, никто ж тебя в лицо не знает. А леди Мариэтта внучку с младенчества не видела. Полгодика той было всего, когда мать увезла в столицу. Ох... Не выдавай меня, девочка, умоляю! Не ради себя прошу. Ради леди Мариэтты! Старая она и больная. Почти из дома не выходит. Коли узнает, что единственная внучка померла, удар хватит. И за ней отправится. И это будет на мой совести.
- А ложь ваша совесть стерпит? - спросила я, хмурясь.
Вот и за что мне всё это? Добралась бы до мельницы, дождалась обозов, уехала с ними в другой городок, а оттуда на повозке в родные края. А в итоге что? Едва не утонула, а теперь лежу в доме богатой леди под чужим именем. Еще и виноватой останусь, когда правда откроется. Доказывай, что не участвовала в сговоре!
- Стерпит, - заверила Берта после тяжкого вздоха. - Она ж во благо. Ложь. И леди Мариэтте хорошо. Горя на старости лет не узнает. Да и тебе неплохо. Ну, подумай сама. Я ж видела, что ты одна шла через реку. Одета была бедно. Явно тебя жизнь не баловала. Подумай, какой шанс судьба предоставила. Леди Мариэтта долго не проживет. А наследство тебе достанется. Захочешь, тут останешься. А нет, так всё продашь, а на вырученные деньги начнешь новую жизнь там, где пожелаешь.
- Думаете, мне нужны чужие деньги? - спросила я сердито. - Я не из таких. 
Берта смутилась.
- Прости, не хотела обидеть. Если тебе не нужны деньги Андрени, можешь отдать на благотворительность. Главное, побудь пока Доминикой. Не разбивай сердце старой графини. Она не выдержит еще одного удара судьбы.
- Еще одного? - переспросила я.
- Её единственный сын погиб молодым, - пояснила Берта, переходя на зловещий шепот. - Утонул в этой же реке. Представляешь? Только летом. А сноха после его смерти не захотела тут оставаться. Уехала и внучку с собой увезла. Предложила и мне с ними поехать. Нравилось, как я работала. Я не хотела, да леди Мариэтта попросила согласиться, чтобы за Доминикой присматривать. Я старалась выполнить просьбу. Да только не просто с ней было. В мать пошла своенравную. Хотя чего уж теперь...
Она всхлипнула, а я нашла новый аргумент.
- Вот! Мать! А вдруг приедет навестить дочку. А тут я.
- Дык померла она два года. Сначала муж ее второй, потом она. У него наследников не было, так что Доминика всё состояние получила. Я говорила, осторожнее надо деньгами распоряжаться, но когда она кого слушала. Всё балы да другие развлечения на уме были. Не успела оглянуться, ничего от состояния не осталось. Еще и вложилась в сомнительное предприятие ухажера. А тот пройдохой оказался. Дом пошел с молотка, друзья все вмиг испарились. Доминика подумала-подумала и решила к бабушке податься. Раньше не интересовалась никогда. А как без монеты за душой осталась, так вспомнила. Мол, кому, как ни ей, наследство перепадет. Но предпочла перестраховаться, лично приехать. Письмо отправила, жди, бабушка, в гости. Хочу навестить, познакомиться. Леди Мариэтта обрадовалась, конечно, ответное письмо отправила. Написала, что ждёт встречи с нетерпением. А видишь, как всё вышло. 
- Печально, - пробормотала я. 
Да уж, не повезло старушке. И сына потеряла, и внучка (а насколько та безумна, я имела «счастье» убедиться) использовать намеревалась. 
- Так что опасаться нечего, - продолжила Берта. - Родни у Доминики не осталось, да и друзей тоже. Никто не приедет сюда ее навестить. А тут ее никто не знает. Разве что на том берегу успели познакомиться. Ну, когда карета сломалась. Но Доминика под вуалью была.
- Зато меня на ярмарке видели, - напомнила я. - Я всех торговцев обошла.
- Так и они приезжие. 
- А еще сотрудник станции, пассажиры из повозки и... - я не закончила фразу, ибо язык не повернулся упомянуть хозяйку публичного дома.
- Все они видели бедную девушку, - продолжила гнуть свою линию Берта. - Ни за что не признают ее в богачке - внучке графини Андрени. Лора, всё пройдет без проблем. Ты доброе дело сделаешь. И самой передышка будет. Ты ж не от хорошей жизни в Арзимуде оказалась, верно?
Я тяжко вздохнула. Ее правда. У меня ни денег, ни настоящего плана. Только желание вернуться в родные края и попытаться устроиться там. Может, правда, сделать перерыв и перевести дух? А там... Там будет видно.
- Не от хорошей жизни, верно, - подтвердила я. - Отец всё сестрам завещал. И мельницу, и животных. А мне только старые часы, которые любил непонятно почему. А как его не стало, сестры меня выставили. Так что, да, вы правы. Положение у меня нынче непростое. Однако я не привыкла лгать. Дурное это дело. И опасное. Может, леди Мариэтта и не видела Доминику с младенчества, и всё же как мне притворяться? Я ничего о ней не знаю. Обязательно попаду впросак. При первом же разговоре. О матери, о жизни в столице. Я там не бывала никогда. 
Берта успокоивающе похлопала меня по руке.
- О матери говорить не придется. Леди Мариэтта эту вертихвостку Алексис терпеть не могла. Отца своего Доминика не знала. Так что общих знакомых, кроме меня, не имеется. Ну а в столице старая графиня сама не бывала. Всю жизнь здесь прожила. Не переживай, девочка, основное я тебе расскажу. А детали мало кому интересны.
- Но... 
Я никак не могла решиться, хотя, надо признать, убеждать Берта умела. Впрочем, придумать новое возражение не получилось. Дверь отворилась, и порог перешагнула пожилая леди с идеальной, пусть и старомодной прической. 
- Очнулась, моя девочка, - широко улыбнулась она.
Эта улыбка была такая лучистая, а в глазах старой леди светилось столько радости, что я поняла: мне не хватит духу признаться и объявить, что в реке утонула Доминика.
- Добрый день, - пролепетала я.
- Ты лежи, лежи, - леди Мариэтта смотрела ласково. - Я просто проведать тебя хотела. На живую поглядеть. Какое счастье, что ты спаслась.
- Счастье, - прошептала я, чуть не плача. 
- Не горюй, - посоветовала леди Мариэтта. - Жалко ту девушку. Но некоторым на роду написано рано в иной мир уходить. Я буду молиться за ее душу. А ты не переживай. Молодым о жизни надо думать, о будущем. 
Она хотела подойти ближе, коснуться меня, но не решилась. Велела отдыхать, набираться сил. И попрощалась. А я застонала и закрыла глаза. 
Ну вот и всё. Я не сказала правду. Теперь назад пути нет. 
Доминика Андрени, а не Лора Миддлтон.
- Леди Мариэтта дело говорит, - улыбнулась довольная Берта. - Отдыхай. Заботы мы позже обсудим. О! Чуть не забыла, - она хлопнула себя по лбу и вытащила из кармана... мои часы. - Твоё имущество. Нашла в кармане платья.
Я что-то промычала в ответ, взяв часы в руки. Снова вспомнилось, как я швырнула их прочь в заброшенном доме, а следом память услужливо нарисовала разноцветного дракончика, собаку и рыбину. Но ведь первые двое мне приснились, а третья привидилась на грани жизни и смерти. Или нет? Хоть убейте, но я не помнила, как поднимала часы с пола и клала в карман. Наверное, следовало всё это обдумать, но сил не осталось. Я махнула рукой и провалилась в сон.

- А мне точно стоит участвовать? - спросила я с некоторой опаской. 
Да, я теперь не шибко доверяла всяческим предсказаниям. Недавно уже послушала одну ведьму с ее магическим кристаллом и вот результат: живу в Арзимуде под чужим именем, обманываю всех и вся. А коли попадусь, точно окажусь за решеткой.
- Милая, все жители Арзимута участвуют в неделе гаданий, - бабушка подбадривающе улыбнулась. - Это традиция. А ты тут родилась. Обязательно должна погадать. 
- Хорошо, ба-бабушка, - пробормотала я, смирившись с неизбежным, и поблагодарила небеса, что сегодня последний день гадальной недели, и мне придется участвовать в этом безумии всего один раз.
Ох, как же непросто давалось мне это слово. Бабушка! Я заикалась на нем всякий раз. Совесть никак не давала покоя. Но в целом я приспособилась и поняла, как себя вести с пожилой дамой. Совсем необязательно было говорить о себе. Берта оказалась права: леди Мариэтта не любила мать Доминики и разговоры о столичной жизни. Так что любое упоминание о прошлом было связано в ее голове с ними. А значит, считалось нежелательным. Так что я сама задавала вопросы. О молодости «бабушки», о соседях, о порядках в Арзимуде. Та охотно отвечала. С массой подробностей. Любой мой вопрос гарантировал безопасную беседу на час, а то и больше. Пожилая леди заливалась соловьем, радуясь, что «внучка» готова ее слушать.
Вот и сейчас я поинтересовалась:
- Что я должна делать? Ну, чтобы гадание прошло как положено. Не хотелось бы всё испортить у всех на глазах. Это ведь бросит тень на наш дом.
- О, милая, - леди Мариэтта так впечатлилась моей заботой о репутации нашей маленькой семьи, что чуть не прослезилась, а мне опять стало совестно. - Не переживай. Гадалка сама всё сделает. Просто выполняй всё, что она говорит. И обязательно верь. Предсказания в гадальную неделю всегда сбываются. Мне так мужа нагадали. В твоем возрасте.
- О! Правда? Расскажите!
Признаться, мне не очень хотелось лезть в душу пожилой леди. Но внучке ведь полагается проявить любопытство. Всё-таки история любви бабушки и дедушки.
- Самое смешное, я не хотела гадать, - призналась леди Мариэтта. - В смысле, на суженного не хотела. Мне один юноша нравился, а он в другую влюбился. В бедную. Мой отец рассердился, мол, ему такая честь оказана, а он нос смеет воротить. Юноше этому с невестой пришлось сбежать из Арзимуда. Так был в нее влюблен, что предпочел богатой и сытой жизни со мной бегство в неизвестность. Осенью дело было. Я несколько недель плакала, жить не хотелось. Что тут скажешь. Молодость, первая любовь. Но не зря говорят: всё, что ни делается - к лучшему. Наступило время гаданий, и матушка уговорила меня поучаствовать. Я согласилась, скрепя сердце. Не принято было с родителями спорить. Села за стол, а гадалка видение вызвала. Сначала ничего не происходило. А потом свечи погасли, и я увидела лицо мужчины. Взрослого мужчины. Гораздо старше меня. С седеющими волосами и бородкой. Ох, ну и крик я подняла. А потом еще несколько недель слёзы лила. Переживала, что отдадут за старика.
- Отдали?! - ужаснулась я.
Признаться, история оказалась увлекательной и задела меня за живое.
Леди Мариэтта сделала большие глаза.
- Сама пошла. Мартин Андрени объявился в наших краях год спустя. Приехал по делам и так тут остался. Оказался порядочным, умным, добрым. Я в него влюбилась. Не с первого взгляда, зато по-настоящему. У нас был счастливый брак. Конечно, ушел Мартин в мир иной гораздо раньше меня. Но я ни о чем не жалею. Рада, что вышла за него, а не за того парня. Мартин любил меня и ценил. А тот, даже если б женился под давлением, всю жизнь бы о другой мечтал. Хуже брака не придумаешь.
- Что с ним стало?
- Да кто ж знает. Как сбежал с невестой, так никто ни о нем, ни о ней больше ничего не слышал. Наверное, уж в живых давно нет. Так что не знаю, был ли он счастлив с той девушкой, которую выбрал, иль не выделила им судьба счастья. У каждого свой путь.
- Верно, - пробормотала я и невольно сжала отцовские часы, лежавшие в кармане.
Я всегда носила их с собой. Причем, не по собственной воле. Они меня преследовали. В буквальном смысле. Я каждый раз оставляла их в спальне, прятала в шкаф или под перину. Но часы неизменно оказывались у меня в кармане. Торговцы на ярмарке ошиблись. В часах было волшебство. Только я до конца не понимала, какое. Да, я помнила разноцветного дракона и другую являвшуюся мне живность. И почти не сомневалась, что это был не сон и не морок. И даже начала подозревать, что отец перед смертью вовсе не сам с собой разговаривал. Но больше зверушка не появлялась. Хотя я пробовала ее вызвать. И просила показаться, и требовала, и ругалась. Даже швырнула один раз часы об пол, как в заброшенном доме. Но без толку. Если дракончик и был связан с часами, он не мог (или не желал) являться. 
Я не огорчалась. Главное, что он уже дважды спас мне жизнь. Не дал замерзнуть насмерть и утонуть. И раз часы оставались при мне, значит, и зверушка в деле. Объявится, когда придет время. Пока у меня другая забота. Пережить вечернее гадание в доме, полном гостей. И не выдать себя.

****
Гостей вечером, действительно, собралось немало. В зале, украшенном еловыми ветками с шишками и блестками, толпилось человек тридцать. Все - местная знать. Главные сливки общества: дамы возраста леди Мариэтты, их мужья и внучки. Именно девушки собирались гадать. И именно на суженных. Предположительно на разных. Я чувствовала себя главной диковинкой на ярмарке. Гости не сводили с меня глаз и обсуждали, на кого я похожа: на мать или на отца. Это нервировало до жути. Ибо я была похожа на отца. На родного отца. Мельника!
- Берта говорит, Доминика пошла в другую бабушку - мать Алексис, - решила положить конец обсуждениям леди Мариэтта. - Я сама эту женщину никогда не видела. Алексис-то родом не отсюда, а когда мой Томас  привез ее сюда - с нами знакомить, матери не было в живых. Но Берта видела ее портрет, когда жила с Доминикой и Алексис в столице.
Я чуть рот не открыла. Надо же! Сразу две нелюбимые темы! Видно, леди Мариэтте было важно объяснить гостям, почему я не похожа на ее сына. Но ее определенно радовало, что и с нелюбимой невесткой сходство незаметно.
- Может, и на другую бабушку, - согласилась гортанным голосом подошедшая к нам пожилая дама. Было в ее внешности что-то орлиное. Быть может, нос? Или цепкий взгляд? В отличие от стройной леди Мариэтты, она худобой не отличалась. - Вот только меня не покидает чувство, что я раньше ее где-то видела, - добавила дама, щурясь. - Только никак не могу вспомнить, при каких обстоятельствах.  
Я заставила себя не задрожать. В конце концов, за сутки, что я провела в Арзимуде под настоящим именем, эту даму я точно не встречала. Да и в прошлом мы вряд ли пересекались. Во-первых, жили раньше довольно далеко друг от друга. Во-вторых, где богатая дама, а где дочь мельника?
- Это моя лучшая подруга Наталия Гамильтон, - представила ее леди Мариэтта. - Она частая гостья в моем доме. А это, - она кивнула на миловидную блондиночку рядом, внучка Наталии - Кьярра. Надеюсь, вы подружитесь. 
- Очень приятно познакомиться, - пролепетала Кьярра.
А мне подумалось, что она совсем забитая. Шагу не смеет ступить без одобрения властной бабушки. Но дружить с ней, видимо, придется. Но, может, лучше она, чем какая-нибудь бойкая девица, везде сующая любопытный нос. 
Наши бабушки еще немного поговорили на отвлеченные темы. Вспомнили пару знакомых, которые не смогли прибыть сюда сегодня из-за болезни или приезда в гости родни. Остальные тоже активно общались. Трапезу леди Мариэтта устраивать не стала. Но вокруг сновали слуги с закусками и вином на подносах. Никто не голодал и пребывал в отличном настроении. Вскоре, к хозяйке подошел пожилой дворецкий, с которым я пока не успела близко познакомиться, и что-то шепнул на ухо.
Она тут же хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание к себе.
- Давайте перейдем в другой зал, - объявила с улыбкой. - Наша многоуважаемая госпожа Лионела готова приступить к главному действу вечера. 
Все оживились, засуетились, а у меня на лбу выступили капельки пота. Вдруг гадалка поймет, что я самозванка? Что тогда? Да, Берта сегодня утром советовала мне не волноваться. Мол, гадание будет исключительно на суженного. Но вдруг эта госпожа Лионела захочет заглянуть чуть глубже?
Зал для гаданий не стали ничем украшать. Зажгли всего несколько свечей, чтобы освещать гадальный стол, а окна плотно закрыли. Да, за ними так и так было темно, но плотные шторы усиливали ощущение мрачности. Снаружи хоть огни горели - фонарей и домов на другой стороне улицы. А сейчас казалось, меня привели в подвал. Причем, такой, где обитают страшилища, которыми пугают непослушных детей. Госпожа Лионела сидела за столом в черном платье и цветном платке, повязанном вокруг головы. Посмотрела на нас миндалевидными глазами и проговорила полушепотом:
- Ну, кто первый?
Меня пробрал озноб. Я не хотела подходить к столу. И уж точно не первая.
К счастью, одна из бабушек подтолкнула к гадалке внучку.
- Иди, - приказала с шипением, хотя в слове не было шипящих звуков.
Рыженькая девушка с россыпью веснушек на щеках опустилась на стул и вопросительно посмотрела на гадалку. Та поднесла к ее лицу колоду карт и велела:
- Подуй. Сильнее. Не бойся,  карты не улетят.
Затем разложила их на столе рубашками вверх и принялась переворачивать одну за другой, хмуря изогнутые брови.
- Двое за тобой ухаживать будут, - объявила, наконец. - Но не выходи за красавца, к которому душа лежать будет. Иначе всю жизнь придется измены терпеть. Иди за второго. С ним хорошую жизнь проживешь, коли меня послушаешь. Кто следующий?
Второй за гадальный стол села Кьярра - внучка леди Наталии. Сложила руки на коленях и робко улыбнулась, готовая слушать предсказание.
Карты снова легли в ряд. Переворачивая их, гадалка хмурилась куда сильнее прежнего. В какой-то момент одна из дам ахнула. Та, что всё время вытягивала шею, стараясь разглядеть, что происходит на гадальном столе.
- Это что - карта смерти?! - вскричала она.
- А ну цыц! - рассердилась леди Лионелла. - Здесь только я могу читать истинное значение карт. Важны не они сами по себе, а их сочетание. Но, да, девочка, - она повернулась к побледневшей Кьярре, - тебя ждут испытания.
При слове «испытания» у меня кольнуло сердце. Я вдруг четко осознала, что эти самые испытания, предназначенные Кьярре, коснуться меня. Каким образом? Да лешие знают! В тот же миг в кармане дернулись часы. Видно тоже «почувствовали» неладное. 
- Ка-ка-какие испытания? - пролепетала бедняжка Кьярра.
Однако леди Лионелла принялась говорить загадками.
- Верь не сердцу, а разуму и людям другим, которые не побоятся правду в лицо говорить. Сердце у тебя доброе, наивное и неопытное. Запросто может подвести. А суженный твой близко. Но только не ошибись с выбором. Иначе ждет тебя гибель. И скорая. Следующий!
После столь зловещего предсказания никто не торопился садиться за гадальный стол. А Кьярру и вовсе бабушка увела из зала в полуобморочном состоянии.
- Ну же? - леди Лионелла обвела недовольным взглядом собравшихся. - Если больше никто не хочет гадать, я сворачиваюсь.
- Ни в коем случае, - остановила ее леди Мариэтта. - Моя внучка хочет. 
Она выразительно посмотрела на меня, и мне ничего не оставалось, как шагнуть к гадальному столу. Правда, шла я туда, будто на эшафот.
- Только будущее, не прошлое, - попросила я, едва оказавшись напротив леди Лионеллы.
Та усмехнулась и принялась в третий раз раскладывать на столе карты. Перевернула их и долго разглядывала, удивленно приподняв брови. В зале повисла тишина. Мертвая! Видно, здесь не привыкли, чтобы гадалка тянула время. А я не смела шелохнуться. Она всё поняла! Определенно! Поняла, что я самозванка!
А потом в голове раздалось тиканье, и стало легче дышать. Оно меня успокаивало.
- У тебя очень сильный защитник, - проговорила леди Лионелла, наконец. - Бережет тебя от всех напастей. А от неминуемой смерти уже дважды спас. И дальше будет стараться. Счастье твое личное устраивать. Не мешай ему, даже если покажется, что это неправильно. Ему лучше знать, чем тебе. Ты слишком нерешительная. Ты правильная. И это хорошо. Совесть - она важная штука. Но иногда надо смело идти вперед. А суженный скоро появится. Красавец. И не бедняк. Влюбится в тебя без памяти. Да и он тебе по душе придется. Не испорть всё по глупости. Счастье рядом. Достаточно руку протянуть. Но остерегайся человека из прошлого. Он может наворотит немало бед. И еще кое-что. Тебя ждёт еще одно предсказание. Появится неожиданно. Оно только для твоих ушей. Или глаз, - гадалка весело подмигнула. И крикнула: - Следующий!
Я поднялась из-за стола на ватных ногах, ощущая легкое головокружение. 
Неужели, всё закончилось? Неужели, моя тайна осталась тайной?!
- Ты бледна, милая, - ко мне шагнула леди Мариэтта. - Хорошо себя чувствуешь?
- Не очень хорошо, если честно, - призналась я. - Можно я вернусь в другой зал?
- Да, конечно. Пойдем, я тебя провожу. Тут слишком мрачно. Да еще предсказание Кьярры всех встревожило. Я прямо-таки чувствую, как страх витает в воздухе. А ты у нас натура впечатлительная. 
- Почему леди Лионелла вообще гадает при всех? - спросила я, когда мы покинули темное помещение, ставшее теперь зловещим. - Разве это не должно быть таинство? Один на один? Чтобы больше никто ничего не слышал?
- Гадалки, в том числе, леди Лионелла работают круглый год. И обычно принимают клиенток по одной. Но неделя гаданий - другое дело. В этом действе участвуют все. Так уж повелось. Кстати, что за человека из прошлого она упоминала? - осведомилась леди Мариэтта, усаживая меня на диван, на котором уже полулежала бледная Кьярра. Её бабушка устроилась в кресле по соседству. - Кого ты должна опасаться?
- Не знаю, бабушка, - пробормотала я, заметив краем глаза, как на орлином лице леди Наталии появилось заинтересованное и в то же время хищное выражение. - Ума не приложу. В моем окружении встречались разные люди. И хвастуны, и любители приукрашивать. Но дурными, а тем более опасными, мне их сложно назвать. 
Я могла бы гордиться собой. Ответила уверенно. И аккуратно. Хотя у самой внутри всё натянулось, будто готовая лопнуть струна. 
Человек из прошлого?!
Боги! Кто?!
Неужели, в Арзимуд приедет кто-то из моих краев и положит конец притворству? Или речь о ком-то, с кем я общалась здесь. Например, тот джентльмен, на плече которого я уснула в повозке, вполне способен меня узнать. Всё-таки много часов сидели бок о бок. Да и сотрудник станции видел меня трижды. В момент приезда, и потом два раза, когда я опоздала на повозку.
Опасаться можно было любого из них. А уж кого-то из старой жизни подавно.
Ох, и угораздило Берту выдать меня за Доминику, а меня - не признаться сразу.
- Похоже, леди Лионелла нынче в ударе, - проговорила, тем временем, леди Наталия. 
- Да, - леди Мариэтта возвела глаза к потолку. - Но Доминике хоть суженного нагадала хорошего. Богатого красавца. Сказала, влюбится он без памяти.
- Любящий муж - это хорошо, - кивнула та. - Уж точно лучше, чем влюбленная до безумия жена. 
Кьярра на диване горестно всхлипнула, и леди Наталия засобиралась.
- Пойдем мы, пожалуй, домой. Здоровьем моя внучка пошла точно не в меня. Лучше ей прилечь и выспаться. 
- Мне бы тоже прилечь, - я повернулась к леди Мариэтте.
- Хорошо, милая. Только...
- Я провожу! - перед нами будто из-под земли выросла Берта.
Видно, весь вечер пряталась поблизости, дабы знать, что происходит.
- Буду очень тебе признательна, - улыбнулась старая леди.
Только оказавшись в спальне, я выдохнула, вытерла пот со лба и без сил упала в кресло.
- Всё прошло не так плохо, - заверила Берта. - Гадалка не сказала ничего опасного. А леди Мариэтте ты очень нравишься. Для нее добрая и отзывчивая внучка - большая радость на старости лет. 
- Зато леди Наталии я, кажется, не нравлюсь. Весь вечер смотрела с подозрением.
- Она всю жизнь ко всем относится предвзято, - махнула Берта рукой. - Такой уж характер. Не обращай на нее внимание. Только себя считает и лучшей подругой для леди Мариэтты, и названной сестрой, и членом семьи. А всех остальных - недостойными. Она уверена, что окружающие только и желают воспользоваться подругиной добротой.
- Но я-то, впрямь, обманщица и самозванка.
- Ты ж не сама Доминикой назвалась, - напомнила Берта. - Это я тебя за нее выдала, пока ты без чувств лежала после ледяной речки. Но как я и говорила: это ложь во благо. Ладно, отдыхай. А лучше - спать ложись. Сил набирайся. Леди Мариэтта хочет, чтобы ты завтра с ней на прогулку отправилась. 
- Ох, - вздохнула я тяжко.
- А что делать? - Берта развела руками. - Придется. Прятаться в доме не выйдет.
Она ушла, а я так и осталась сидеть в кресле. Не спешила перебираться на кровать. Достала из кармана часы и внимательно на них посмотрела. Они по-прежнему не ходили. Тиканье, что время от времени раздавалось, звучало исключительно у меня в голове. 
- Может, всё-таки покажешься? - поинтересовалась я, глядя на часы.
Обращалась, естественно, дракону. Но он не отозвался.
- Я даже имени твоего не знаю. Хоть бы подсказал, как к тебе обращаться.
В ответ снова не раздалось ни звука.
- Хм... Я могу просто звать тебя дракон, - протянула я провокационным тоном. - Или... рыбиной. Хотя... могу сама придумать имя. Например, Тим. Или Цветик. Или...
- Ларс я! - объявили из угла. - Никаких Цветиков. Я тебе не котёнок иль щенок.
Он стоял передо мной. Разноцветный дракончик и смотрел слегка сердито.
- Дык в собаку ж превращался. 
- Во взрослую собаку. Серьезную.
Я чуть по лбу себе не постучала. И почему раньше не пришло в голову пошутить насчет его имени. Давно бы появился.
- Может, расскажешь, кто ты?
- Ты слепая что ли? Дракон я. 
- А почему...
- Насчет размера я уже отвечал. В той хижине, в которую ты забрела по дурости. А ведь отец твой - Теодор - всегда говорил, что их трех дочерей ты самая разумная. Да-а-а. Мне даже представить страшно, какие же клуши две другие.
В прежние времена я бы оскорбилась за сестер. Но после того, как они выставили меня из родного дома, защищать их совершенно не хотелось.
- Я не о размере хотела спросить вообще-то. А о часах. Ты в них живешь? Тебя в них заточили? Откуда они взялись у отца?
- Ой, сколько вопросов-то сразу. Любопытная ты наша.
- Любопытная, - согласилась я. - И главный вопрос, ты теперь насовсем со мной? Или я освободить тебя должна? Ну там три желания исполнишь (иль три десятка), а потом и на волю можно отпускать.
Дракон сложил передние лапы на груди. Прямо как человек.
- Ты сказок в детстве начиталась, что ли? 
- Может, и начиталась, - я пожала плечами. - А ты вместо того, чтобы ёрничать, лучше бы объяснил всё толком. Отец-то просто в завещание указал, что мне надобно часы отдать. Никаких сопроводительных бумаг к ним не прилагалось. Ну, о том, как пользоваться.
- А ты хотела, чтобы всё просто было, да?
- Почему, собственно, нет? Как ты заметил, жизнь у меня нынче простотой не отличается. 
- Дык сама в Арзимуд рванула. Никто не заставлял. Кроме кристалла гадалкиного.
- Ну так проявился бы и посоветовал не ездить.
- Моя задача тебя спасать. От катастроф. От смерти. А не от собственной глупости.
Захотелось обидеться, но я напомнила себе, что Ларс, правда, дважды спасал меня от смерти. Ну а то, что характер у него не сахар, так это неудивительно. Каким быть характеру-то, если дракон привязанным к сломанным часам.
- Расскажи что и как, - снова попросила я. - Мне страсть как интересно.
- Любопытство кошку сгубило, - проворчал дракон.
- Дык я ж не кошка.
- Нет, ты не кошка, а хуже гораздо. Ты - бедовая деевчонка, которая доставит мне еще уйму хлопот. Теодор хоть правильный был. Унаследовал мельницу. Сидел на месте, работал, ни в какие авантюры не влезал. 
- Хлопот тебе не доставлял, - поддела я.
- Не доставлял, - кивнул дракон. - С женитьбой только незадача вышла. Но я всё уладил. Как всегда! В вашей семье вообще, как до женитьбы доходит, как начинается сумасшествие. Не можете вы - Миддлтоны - без приключений.
Я слегка нахмурилась. О чем это он? Насколько я знала, мать с отцом познакомились на танцах в ближайшем городке. Проводились они в честь праздника весеннего равноденствия. Встретились родители там, влюбились и больше не расставались.
Иль нам с сестрами мать с отцом не всё рассказывали?
- Спать ложись, хватит разговоры вести, - велел дракон. - А то завтра на прогулке с графиней будешь похожа на чучелко.
Сказал и растворился в воздухе. Даже ответ придумать достойный не дал. Я посмотрела на часы, раздумывая, не высказать ли им всё, что я думаю о чудо-зверушке. Но вздохнула и поднялась с кресла. Ладно, спать, так спать. Утро вечера мудренее.

Я, впрямь, проснулась отдохнувшей. Открыла глаза и сладко потянулась, впервые за много дней ощутив прилив вдохновения. Может, идея Берты не так уж и плоха? Вот что бы я сейчас делала, если бы она не выдала меня за Доминику? Где бы была? Сумела бы вообще добраться до родных краев после «купания» в речке? Стали бы меня выхаживать, коли я никто? Наверное, лучше вообще не задаваться подобными вопросами. «Работать» с тем, что есть. В смысле, играть отведенную роль. А потом - однажды - покинуть Арзимуд, снова стать собой и начать жизнь с нуля.
Я поднялась с постели и подошла к окну. Половицы были жутко холодными. Видно, на улице ударили холода. Я распахнула тяжелые шторы и ахнула. Стекло покрылось морозными узорами: острыми кристалликами и изящными завитушками. Красота! Всегда обожала рисунки зимы на окнах. В детстве любила их рассматривать и даже придумывала целые сюжеты. Я верила, что в этих узорах зашифрованы целые волшебные истории. Да-да, прав дракончик Ларс. Девочкой я зачитывалась сказками. Отец всегда дарил мне новые книжки с картинками на дни рождения и праздники.
Ох, отец...
И почему не рассказал, что часы особенные? Не предупредил заранее?
Скольких бы проблем удалось избежать. 
- Ох...
Я отпрянула от окна. Испугалась странного скрипа. Будто кто-то невидимый провёз ногтем по заледеневшему стеклу. 
А может, правда, провёз... 
Я охнула повторно, ибо на окне - поверх кристалликов и завитушек - появилась надпись:
«Когда окажешься на распутье двух дорог, а синица сядет на ветку рябины, просто скажи «да». Иначе не будет тебе ни покоя, ни счастья, Лора Миддлтон».
Я в страхе закрыла глаза и стояла, зажмурившись, пока не осознала, что босые ноги замерзают. Потом снова посмотрела на стекло и охнула в третий раз. Надпись исчезла. Ни единой буквы не осталось. Всё тот же узор. Нетронутый узор. 
Я вернулась в кровать, чтобы согреться. Укуталась одеялом и задумалась. 
Померещилось или нет?
Наверное, нет. После встречи с дракончиком Ларсом, я допускала, что возможна любая невидаль, любая несуразность. К тому же, гадалка леди Лионелла обещала дополнительное предсказание. Вероятно, это оно и было. Просто исчезло после прочтения. Оно же индивидуальное. Другим его видеть не полагалось.
Но что оно означало?
Что за распутье? Какая еще синица на рябине?
Еще и это: «Скажи «да», иначе счастья не будет». 
Мне невольно вспомнился сон, который я видела по дороге в Арзимуд. Светлоглазый красавец по имени Эдмон делал мне предложение на балу. А я... я...
Проклятье!
Я вскрикнула и зажала рот ладонью.
И как я могла забыть?! Этот Эдмон называл меня Доминикой Андрени! Во сне, который я видела еще до того, как прибыла в город. До того, как встретилась в упомянутой леди на замерзшей реке!
Боги! 
Так это было предзнаменование? Ох, ну и дела.
Значит, всё было предрешено? Смерть Доминики? Затея Берты? 
Я негодующе покачала головой и прошептала:
- Надеюсь, хоть никакой Эдмон не объявится. Только его мне не хватало с предложением руки и сердца. 
Впрочем, об этом мне вообще вряд ли стоило беспокоиться. Молодые люди ко мне в очередь никогда не выстраивались. Обычно засматривались на старших сестер Дору и Кору. Не то что бы я была дурнушкой. Но и первой красавицей точно не была. Вокруг всегда хватало девушек симпатичнее, дабы я оставалась в их тени.

****
За завтраком в светлой столовой, в которой уже стояли в вазах еловые ветки и источали праздничный аромат, я из кожи вон лезла, стараясь выглядеть вялой. Надеялась, что это вынудит леди Мариэтту оставить меня дома еще на пару дней. Однако добилась противоположного эффекта.
- Тебе определенно нужна прогулка на свежем воздухе, - объявила она. - Снаружи легкий морозец и солнце. Самое то, чтобы поднять настроение и очнуться от спячки. Вот увидишь, ты обязательно воспрянешь духом и вновь почувствуешь вкус к жизни.
- Хорошо, бабушка, - проговорила я. 
Раз она всё решила, отказываться нет смысла.
- Куда мы пойдем?
- В книжную лавку. Она принадлежит мне. Доход приносит неплохой, но я держу ее для души. Уютное местечко. По четвергам мы устраиваем там посиделки книголюбов. Сегодня хочу проверить расходные книги. Заодно ты посмотришь, как там всё устроено. Я хочу постепенно переложить на тебя часть обязанностей. Будешь учиться, разбираться что к чему. Меня так твой дед учил. Повторял, что я гораздо моложе него. И коли суждено мне остаться вдовой далеко не в зрелом возрасте, должна сама уметь вести дела, а не полагаться на управляющих. Среди них немало обманщиков встречается. Недолго остаться без состояния и крыши над головой. Теперь я тебя обучать буду, чтобы после моей смерти была готова к любому повороту событий. Да-да, леди Лионела хорошего мужа тебе нагадала, но перестраховаться не помешает.
- Но... - попыталась возразить я. Мне категорически не нравилась идея заниматься семейными делами Андрени. Я же самозванка. Мне не стоит в это влезать.
Однако леди Мариэтта по-своему трактовала мою попытку отказаться.
- Ну и подумаешь, что ты женщина. Женщина должна быть умелой в делах. Полагаться на мужа, но и самой со всем справляться, коли нужда заставит. Собирайся, Доминика. И никаких больше возражений. Пойдем до лавки пешком. Как раз успеешь свежим воздухом надышаться.
…Я надышалась. Вдоволь. Даже замерзнуть слегка успела, пока мы дошли до книжной лавки, располагавшейся минутах в двадцати от дома. Морозец ударил знатный. Щипал щеки и нос. Но ярко светившее солнце делало всё вокруг сказочным. Я любовалась зимним городком, пока плотно утрамбованный снег скрипел под сапогами. Любовалась и слушала леди Мариэтту, которая не умолкала ни на секунду. Морозный воздух ей совершенно не мешал.
- Моему прадеду принадлежала большая часть земель вокруг. Он получал деньги за их аренду, а еще торговал лесом. Дед придумал забаву - делать мебель, но неожиданно начал получать хорошую прибыль. Отец этим занимался больше для души. В ближайшем большом городе открылась мебельная фабрика. Огромная. С ней было сложно конкурировать. В наших мастерских стали делать штучный товар - на заказ. А отец придумал иные способы зарабатывать деньги.  Собрал всех местных портных и открыл лавку одежды. Из простых тканей они шили платья и костюмы, какие носят столичные франты. Наш товар был доступен по цене, и дело пошло в гору. Сейчас у меня восемь лавок. Не только в Арзимуде, но и в других городках в округе. А книжная лавка, как я уже и сказала, больше для души.
- Как интересно, - пробормотала я и тут же закрыла рот. Морозный воздух обжег горло. «Купание» в речке давало о себе знать. Я не до конца оправилась и пока была самой настоящей мерзлячкой.
- Однажды ты тоже придумаешь дело для души, - заверила леди Мариэтта. - То, которое будет нравиться именно тебе, а на навязанное мной.
Книжная лавка, витрины которой украшали читающие куклы, встретила атмосферой загадочности. Ряды заставленных от пола до потолка шкафов освещали лампы со шляпками разных цветов Это создавало ощущение, что в каждом ряду действует свое особенное волшебство. То тут, то там стояли кресла-качалки. В кних сидели люди разных возрастов и с увлечением читали.
- Это те самые книголюбы? - спросила я у леди Мариэтты шепотом. Говорить здесь в полный голос казалось кощунством.
- Нет. Это работники, - она весело подмигнула. - Приходят читать посменно. Это помогает создавать атмосферу и заинтересовывать покупателей.
- Работникам платят деньги за то, что они читают книги? - изумилась я.
Вот я не знала об этом первого декабря, когда опоздала на повозку. Глядишь бы устроилась на работу в книжную лавку.
- Так получилось, - пояснила леди Мариэтта. - Генри всю жизнь работал на мою семью, - она кивнула в сторону пожилого мужчины в углу. - Делал мебель в мастерской. А однажды повредил правую руку. Она у него перестала действовать. Вот я и придумала ему новую работу. У Арьи, - дама указала на женщину лет тридцати пяти, - больная спина бедняжка едва ходит. Живет здесь же, в этом самом доме. На втором этаже. А Майк, - она улыбнулась, глядя на мальчишку с непослушными вихрами, - очень любит читать, но он из бедной семьи, и книги родителям не по карману.
Я посмотрела на леди Мариэтту с восхищением. Какая же она хорошая! Ничего общего с внучкой Доминикой, которая гналась за мной по замерзшей реке.
- Ладно, ты пока осматривайся, а я поговорю с управляющей - леди Тиной. 
- Хорошо, бабушка.
Она ушла, а я принялась бродить между рядами шкафов, жалея, что не попала в детстве в подобное место. Точно бы прыгала от радости. Рядом с нами ничего похожего не было. А книжки отец покупал для меня на рынке, где продавались все товары на свете: от еды и кухонной утвари до древесины и смолы. Я подходила к одному шкафу за другим, читала названия книг, касалась пальцами корешков и проводила по ним осторожно, будто гладила. 
И вдруг случилось странное. 
Одна из книг - кажется, некий философский трактат - вылетел с полки и, шелестя страницами, отправился по воздуху прочь из ряда.
- Какого лешего?! - возмутилась я, хотя очень редко ругалась и вообще упоминала нечисть. - А ну, стой!
Книжка не послушалась. С какой стати?
Долетела до конца ряда и приземлилась на столик. 
Я подошла к ней, стараясь ступать осторожно, чтобы не спугнуть. Но едва протянула руку, чтобы схватить беглянку, она дернулась и проехала на другой конец столика.
- Хм...
Наверное, стоило испугаться. И в прежней жизни дочери мельника я бы, как минимум, растерялась. Но после знакомства с Ларсом, несуразности начали превращаться в обыденные явления. Утром надпись на морозном стекле. Днем летающие книжки. Что же меня ждет вечером?
- Может, сама соизволишь вернуться на место? - поинтересовалась я у книги.
Та снова проехала по столике. В обратную сторону.
Ладно. Не хочет по-хорошему, поиграем. У меня богатый опыт отлавливать тех, кто умеет уворачиваться. Кошек я лучше всех в семье ловила, когда они проникали в наш дом. Мы их держали при мельнице, чтобы там не было мышей. Но в дом не пускали. Отец считал, что нельзя баловать охотниц. Давать лакомства время от времени, да, можно. Но не превращать в домашних лентяек.
Вот и сейчас  я справилась. Сделала вид, что не смотрю на книжку и вообще собираюсь в другую сторону, а потом изловчилась и схватила нахалку.
Та задергалась у меня в руках, но я держала крепко.
А в следующий миг заскрипел ближайший шкаф и опасно накренился. Я только и успела, что голову руками закрыть, дабы увесистыми книгами не прибило. А беглянку, разумеется, выпустила. Не до нее стало.
Как ни странно, ни одна книга до меня так и не долетела. Шкаф качнулся обратно, встал на своё место, а я... Я так и осталась стоять, прикрывая голову руками. Только мелькнула мысль, что это, наверное, дракончик постарался, защитив меня от очередной опасности.
Однако...
- Я же сказал, надо осторожнее! Вечно твои шуточки, Миллард! - возмутился мужской голос. - Так и зашибить девицу недолго.
- Никто же не пострадал, - усмехнулся второй голос. - Просто небольшое развлечение. Ну и лицо у нее было, когда книга полетела.
- А еще шкаф чуть не полетел!
- Но не полетел же. Все живы и здоровы. В том числе, девица. Добрый день, леди. Сожалею, что так вышло. Но поверьте, заморской летающей пыльцой ужасно трудно управлять. Нужен особенный навык, а я только учусь.
Передо мной предстал молодой мужчина лет двадцати с небольшим. Белокурые волосы рассыпались по плечам, а в синих глазах сверкали задорные искорки. Он был красив. Весьма красив. Таким легко залюбоваться. И всё же, мне он не особо понравился. Этот мужчина был обладателем некой приторной красоты. Кукольной. А мне больше нравилась волевая внешность.
- Меня зовут Миллард Фицджеральд. Мы с другом не местные. Приехали по делам моего отца и умудрились застрять здесь на гадальную неделю. Это, кстати, он. Именуется Эдмон Кларксон. Прошу любить и жаловать.
Я хмуро покосилась на его приятеля и чуть не лишилась чувств. 
Это был он! Светлоглазый брюнет из моего сна!
Эдмон... 
Боги! Да что такое творится?!
- А к вам как обращаться, леди?
- Ло... Ми... - я окончательно растерялась. 
Сначала чуть книгами не зашиб, а теперь именем интересуется. Еще и этот Эдмон из сновидения не сводит глаз. А они не поймешь даже, какого цвета. Не то серого, не то темно-голубого. 
- Доминика! - раздался голос леди Мариэтты. - Где ты, милая?
- Здесь, бабушка, - отозвалась я, радуясь ее появлению.
Мне было жутко неловко наедине с этими двумя шутниками.
- О! - леди Мариэтта вывернула из другого ряда шкафов и с удивлением посмотрела на молодых мужчин. - Не знала, что ты не одна.
- Это покупатели, - пояснила я. Отчего-то не хотелось рассказывать о выходке нахала Милларда. - Интересуются товаром. Очень интересуются. Уверена, с пустыми руками не уйдут. А это моя бабушка - графиня Андрени.
- Конечно, не уйдем, - заверил блондин и поклонился леди Мариэтте. - Приятно с вами, наконец, познакомиться, леди Андрени. Моё имя Миллард Фицджеральд. Я наносил вам визит на днях. Но мне было велено прийти после окончания гадальной недели.
- Верно, - кивнула леди Мариэтта. - Дворецкий передал мне записку от вас. Ваш отец хочет начать дело в нашем городе. Но таковы правила Арзимуда. В гадальную неделю никаких деловых встреч.
- Я это понял, - Миллард снова слегка поклонился. - Нам с моим другом - господином Клаксоном - пришлось задержаться в городе. Но мы не жалеем. За эти дни мы немало выяснили о местных порядках и обычаях. Это пригодится в будущем.
- Рада слышать, - леди Мариэтта улыбнулась. - Кстати, гадальная неделя закончилась вчера, и теперь можно говорить о делах. Приходите сегодня с другом на ужин. А после мы попьем кофе в кабинете и обсудим планы вашего отца. Ждем вас к семи часам. Адрес, полагаю, вы помните.
- Будем вовремя, - пообещал Миллард и поклонился в третий раз.

****
- Не нравится, мне эта затея с ужином, - проговорила я, пока Берта затягивала сзади тугой корсет. - Этот Миллард... Какой-то он скользкий.
- Тебя же замуж за него никто не выдает, - отмахнулась та и так меня затянула, что я едва смогла сделать вдох.
- Не надо так туго! - взмолилась я. - А то точно лишусь чувств за ужином. От нехватки воздуха.
Сегодняшний день прошел неплохо. Не считая знакомства с двумя нахальными приятелями. К слову, они, как и обещал Миллард, не ушли с пустыми руками. Прикупили книг. Штук десять на двоих. После их ухода леди Мариэтта принялась вводить меня в курс дела. Рассказала о работе лавки, о том, как там всё устроено. Мы вместе просмотрели записи в  расходной книге за последний месяц. Домой снова пошли пешком, правда, кружным путем, и по дороге мне провели целую экскурсию по городку.
- Надеюсь, леди Мариэтта не будет вести дела с Миллардом и его семьей, - проговорила я, когда Берта слегка расслабила шнуровку и помогла облачиться в платье для ужина. - Не хочу, чтобы он тут задерживался.
- Это не тебе решать. А твоей бабушке. Но ты можешь осторожно намекнуть, что парень тебе не по душе. Вдруг прислушается. И не зови ее леди Мариэттой. Даже наедине со мной. Только бабушкой. Так будет проще привыкнуть и не оговориться в разговоре с другими людьми. Кстати, я слышала, что на ужин приглашены и леди Наталия с внучкой.
- Это хорошо, - я посмотрела на отражение в зеркале. Синее платье, которое Берта выбрала для ужина, неплохо на мне сидело. - Леди Наталия не даст спуску Милларду.
- Скорее всего, - улыбнулась Берта. - Она у нас дама напористая. Любой нахал рискует забыть, как пользоваться столовыми приборами. У тебя, кстати, я заметила с этим проблем нет. Хотя, как я помню, ты говорила, что выросла на мельнице.
- Это всё мама, - поведала я, продолжая разглядывать себя в зеркале. Непривычно было видеть шикарный наряд. Он был куда богаче платья, в котором я накануне побывала на вечере гаданий. - Еще до свадьбы с папой мама работала на одну знатную особу. Та многому ее научила.  В том числе, поведению за столом. Говорила, лишним не будет. Мама обучала разным «премудростям» нас с сестрами. Старшей Доре это не нравилось. Она ворчала. Мол, глупая трата времени. Не при маме. Потом. Кора тоже не приходила в восторг, но помалкивала. А я любила эти уроки. Представляла себя настоящей леди. Будто мы из высшего общества, а когда вырастем, непременно выйдем замуж за герцогов и принцев. Впрочем, не подумай, я не жалуюсь. Бедняками мы тоже не были. На мельнице всегда трудилось с десяток наемных работников. По меркам нашего края, мы считались семьей среднего достатка.
- Почему же отец оставил тебя без всего? - задала закономерный вопрос Берта.
Я в ответ только плечами пожала. Не рассказывать же о разноцветном дракончике Ларсе. Во-первых, это тайна. Во-вторых, еще за сумасшедшую примет. 
Кстати, о Ларсе. 
Едва Берта удалилась, я достала из внутреннего кармана часы. Да-да, они уже были там. Перекочевали из домашнего платья. Упорные. И преданные.
- Ларс, - позвала я. - Ларс, как думаешь, Миллард Фицджеральд представляет опасность? 
Дракон не потрудился ответить. Может, не знал о намерениях гостя. Или же считал, что пока ничего предпринимать не стоит. Не помог же сегодня в лавке, когда шкаф накренился. Знал, что шутник сам справится.
В дверь постучали. Это был дворецкий. Явился сообщить, что гости прибыли. Все гости. И леди Наталия с внучкой Кьярой и два молодых господина. Мне следовало спускаться. 
- Сейчас буду, Роджер, - проговорила я, стараясь побороть смущение.
Всё-таки наемные работники на мельнице - это одно, а слуги в доме - совсем другое. Мы всю жизнь всё делали сами. Я не привыкла, чтобы мне прислуживали, и чувствовала себя неловко. К тому же пожилой дворецкий выглядел очень строгим, и, признаться, я слегка его побаивалась.
Я спустилась в просторную гостиную, когда гости мужского пола приветствовали хозяйку. Миллард источал благодушие и нахваливал дом. Его спутник Эдмон предпочитал помалкивать. Но мне подарил приветливую улыбку. Моё сердце ёкнуло и заколотилось раза в два быстрее. Снова вспомнился сон, как этот брюнет делал мне предложение. А еще то, что я нему чувствовала. Я была влюблена. Без сомнений. И сейчас это меня пугало. При виде меня в широкой улыбке расплылся и Миллард, и я сделала крайне неприятный вывод, что он мной заинтересовался. Вероятно, не мной самой, а тем фактом, что я прихожусь внучкой хозяйке дома. Раз их семейство намерено вести здесь дела, почему бы не породниться?
Но всё изменилось вмиг.
Как только в гостиную из библиотеки вошли леди Наталия с внучкой. Миллард собрался отвесить коронный поклон вновь прибывшим дамам, но замер. Уставился на белокурую Кьярру, словно увидел некое божество. Даже позабыл о леди Мариэтте, на вопрос которой как раз отвечал. Девушка, заметив его внимание, смутилась. Щеки порозовели. Однако взгляда она не отвела. Принялась во все глаза разглядывать Милларда. В первый момент я даже облегчение испытала, что он утратил ко мне интерес. Но потом вспомнила предсказание леди Лионеллы Кьярре. Вдруг именно из-за Милларда ее ждут упомянутые гадалкой испытания и вероятная погибель?
Ох, не зря мне не понравился этот молодой человек.
Я перевела тревожный взгляд на леди Наталию. Наверняка, она быстро раскусит этого «шутника». Однако пожилая дама, кажется, была не против интереса Милларда к Кьярре. 
- Это господин Фицджеральд, - представила гостя леди Мариэтта. - Его отец хочет открыть в Арзимуде небольшую фабрику по производству фарфора. И прислал сына вести с нами дела. Я пока не готова дать ответ, надо рассмотреть многие аспекты, но в целом идея интересная. Сейчас фарфор к нам и в соседние города везут издалека. Многие изделия бьются по дороге. Но если фабрика будет здесь, местным фарфором заинтересуются вся округа.
- Как интересно, - протянула леди Наталия. - Правда, Кьярра?
- Да, бабушка, - пролепетала та, продолжая посматривать на Милларда.
- А чем занимается господин Кларксон? - спросила блондина леди Мариэтта.
- Ничем особенным, - ответил тот уклончиво. - У Эдмона семейные проблемы. В настоящее время он в основном помогает мне.
Прозвучало так, будто брюнет - бедный родственник, которого пригрели из жалости. Но он не обиделся на Милларда и скромно потупил взгляд.
- Прошу за стол, - объявила леди Мариэтта, заметив знак дворецкого. 
А я подавила тяжкий вздох. Ужин предстоял долгий.