Научи меня плохому

Двадцать четвёртое августа на бумажном настенном календаре обведено в круг красным маркером, оповещая о долгожданном событии. И дело не только в том, что это день рождения моего любимого парня Костика, а по больше части в том, что именно я собиралась ему преподнести в качестве подарка. Себя, свою девственность, возможность стать моим первым мужчиной.

Мне почти девятнадцать, но я всё ещё невинна во всех смыслах этого слова. Дальше поцелуев дело никогда не заходило, да и те были без языка, ни оральных ласк, ни интимных прикосновений. Я была к этому просто морально не готова. До сегодняшнего дня.

Я росла в благополучной культурной семье, мама - учитель начальных классов, отец - военный, бабушка - пианистка, где разговоры о сексе не то чтобы были под запретом, просто эта тема упорно игнорировалась.

Может с появлением интернета родители всего мира вздохнули с облегчением и предоставили детям возможность изучать данный вопрос самостоятельно в сети, а может и наши бабушки не осмеливались так откровенно разговаривать со своими отпрысками, кто знает?! В общем, моим половым воспитанием никто не занимался, чего не сказать о других аспектах образования.

С малых лет меня упорно таскали на различные развивающие кружки: танцы, гимнастика, фортепиано и многие другие. Наверное, для того, чтобы у меня не оставалось сил ни на что другое, кроме учёбы и кружков. В то время, как мои сверстники гуляли допоздна на улице, впервые пробовали пиво и сигареты, целовались, а некоторые подруги даже беременели, я учила нотную грамоту и с усердием, свойственным лишь круглым отличникам, оттачивала танцевальные движения.

В социальном плане я начала развиваться лишь совсем недавно. Костя был моим первым парнем, а из друзей у меня всегда был только сосед по лестничной клетке Андрей Котов, который был на пять лет старше меня и иногда, когда родителям нужно было сходить куда-нибудь вечером, например, в гости или театр, оставался приглядывать за маленькой мной в качестве няньки. Он делал со мной уроки, объясняя теоремы по геометрии, и вообще заменил мне старшего брата, которого у меня никогда не было. Так и сдружились.

Часто посторонние люди принимали нас за настоящих брата и сестру, уж очень мы были похожи внешне, да и были не разлей вода.

Но сегодня я наконец стану женщиной. Костя достоин стать тем самым, первым, единственным. Я позволю ему то, что не позволяла даже себе самой, ведь хорошие девочки не прикасаются к себе там ради удовольствия, только ради гигиены, и то вскользь и максимально быстро, не задерживаясь.

Критично осматриваю себя в зеркало. Хрупкое телосложение, небольшой рост, большие словно блюдца шоколадного цвета глаза и по кукольному милое личико. Образ не сексуальной миленькой девочки завершает небольшая, я бы даже сказала плоская грудь и чёрные как смоль вьющиеся локоны.

Но Косте я нравилась именно такой, да и смотрелись вместе мы очень даже неплохо, гармонично я бы сказала. Он тоже был невысокого роста, но голубоглазый блондин. Мы были как Инь и Ян, чёрное и белое, противоположности, которые вместе достигали гармонии.

Взгляд падает на фото в рамке, стоящей на комоде в моей комнате, где мы с Костей позируем на берегу реки Катунь в горном Алтае. Мокрые после сплава на байдарках, но такие счастливые, улыбаемся и машем.

Мы встречаемся уже полгода, и он терпеливо ждал всё это время, пока я буду готова. И сегодня я готова. Но моя невинность была не единственным подарком, нужно было придумать другой ответ на вопрос «Что подарила любимому?» для окружающих, и мне не пришло в голову ничего лучше, как купить горящие путёвки в Грецию на сентябрь.

Правда пришлось потратить все накопленные от подработки деньги. Ради этого я полгода занималась репетиторством со школьниками по вечерам после учёбы в институте, но оно того стоило.

Беру рамку с фото в руки, с любовью чмокаю изображение Костика и спешу спуститься вниз, такси уже ждёт. Праздник был за городом на даче у Костиных родителей, он уехал ещё утром, подготавливать дом к грядущей вечеринке, а я была занята весь день с учениками.

На улице вечерами уже довольно прохладно, чувствуется приближение осени, а я забыла ветровку дома, но принимаю решение не возвращаться, плохая примета. Покрываясь мелкими мурашками от холода, совершаю быструю перебежку от подъезда к машине с надписью «Uber».

Одёргиваю непривычно короткое платье под пристальным взглядом водителя - молодого парня восточной внешности. Называю адрес и молюсь про себя, чтобы меня не доставали разговорами по пути, дорога не близкая, а болтать я не люблю.

Немного задержавшись в пробке на выезде из города, приезжаю на празднование дня рождения любимого одной из последних. Громко хлопаю дверью автомобиля под недовольный взгляд водителя, за что в качестве извинения ставлю ему пять звёзд в приложении и оставляют хороший отзыв.

Проверяю билеты на самолёт, перетянутые подарочной лентой, в своей сумочке и смело шагаю во двор, открыв калитку.

Странно, что меня никто не встречает, я ожидала, что Костя мне оборвёт телефон, переживая где я задержалась, но ни одного пропущенного входящего не было. Может здесь плохо ловит сотовая связь?

Прохожу мимо двухэтажного коттеджа на задний двор, откуда аппетитно пахнет жаренным на гриле мясом, и доносится до слуха громкая танцевальная музыка.

— Агаточка, привет. — вешается мне на шею уже слегка нетрезвая подруга Лера. — Я уже начала переживать, что ты не придёшь.

— Как я могу пропустить двадцать пятый день рождения своего парня?! Кстати, ты Костика не видела?

Я осматриваюсь в поисках любимого, но нигде не нахожу его светлую макушку.

Всего собралось человек двадцать, не меньше, кто-то мне знаком, а кого-то я вижу впервые. В основном его друзья, не мои.

— Знаешь, я тоже немного опоздала и ещё не видела его. — она вертит в руках поздравительный конверт с деньгами, который намеревалась подарить имениннику. — Наверное в доме, занимается мясом для шашлыка. Катя пошла на его поиски да тоже пропала, наверное, помогает накрыть на стол или режет овощи.

— Я, наверное, тоже пойду помогу им.

Хотелось поскорее зайти в дом и погреться, хотя у костра тоже неплохо. А ещё я чувствовала на себе ответственность за праздник, сродни хозяйке застолья.

— Не уходи пожалуйста, постой со мной немного, я тут никого не знаю.

— Да я и сама, если честно, тут мало с кем знакома. Костик неохотно представляет меня своим друзьям, говорит нечего делать девушке в мужской компании.

— Ревнует, наверное. Это так мило. — Лера чисто по-женски потягивает пиво из бутылки через трубочку, чтобы помада не стёрлась. — Вы такие лапочки, рада за тебя, подруга. И немножко завидую, но по-хорошему.

Мы какое-то время стоим во дворе и невинно болтаем о грядущем в скором времени начале нового учебного года и занятиях. Второй курс как-никак, уже не перваки, но всё ещё серьёзно относимся к занятиям. Это старшие курсы расслабленно готовятся к выпуску, а нам ещё надо поработать на зачётку, чтобы потом она поработала на нас.

— Лер, пока меня не будет, пиши конспекты лекций по экономике пожалуйста, а не спи, как обычно, на последней парте. Я хоть и отпросилась у Максима Юрьевича, но не хочу сильно отстать по его предмету. И не прогуливай, даже если его пара будет первой в расписании, обещай мне.

— Обещаю. — раздражённо отвечает Лера. — Лучше выпей что-нибудь, Мышкина, расслабься, а то одна учёба в голове.

— Нет, Лер, мне сегодня нельзя, я хочу запомнить эту особенную ночь. У нас с Костей наконец будет секс. — в конце предложения перехожу на шёпот.

— Ура! — завизжала в щенячьем восторге подруга. — Поздравляю с новым шагом в отношениях! Надеюсь твой первый раз будет лучше моего и продлится дольше двух минут. Хотя я была даже рада, что это мероприятие так быстро закончилось.

— Это больно? — шёпотом спрашиваю подругу. — Ну лишаться девственности.

Не хочу привлекать лишнее внимание, на нас и так уже смотрят благодаря восторженным крикам Леры.

— Больно, но не очень. Может всё-таки выпьешь глоточек в качестве анестезии?

— Нет, Лер. Пойду лучше помогу накрыть на стол, да потороплю хозяина вечеринки, а то гости уже начали скучать.

На самом деле никто не скучал, все веселились в бассейне, распивали напитки и танцевали под оглушительный грохот, который они называли музыкой. Я привыкла к классике, поэтому неодобрительно поморщила нос от очередного трека.

Просто я соскучилась и хотела поскорее остаться с любимым наедине.

— Иди, если что зови, помогу. Хотя лучше не зови, воздухом подышу, покурю пока, может с кем познакомлюсь. Вон тот брюнет очень даже симпатичный, не знаешь, как его зовут? — указывает она куда-то в сторону.

— Неа, — даже не пытаюсь рассмотреть, на кого она показывает, все мысли о Косте.

Из дома буквально вываливается мне навстречу уже очень пьяный друг Кости, кажется его зовут Александр. Да точно, Александр Маятников, мы уже как-то встречались, но сейчас он похоже меня не узнал, судя по вопросительно бегающим из стороны в сторону глазкам. Он как-то странно хихикает, неуклюже подмигивает мне одним глазом и говорит:

— Тебе лучше туда не ходить.

На душе становится как-то неспокойно, но на выходку в стельку пьяного гостя я не обращаю никакого внимания и продолжаю свой путь.

Захожу в дом и сразу попадаю в просторную кухню-гостиную в стиле Прованс. Я уже была здесь раньше, когда знакомилась с Костиными родителями, поэтому хорошо ориентировалась в планировке дома. На первом этаже никого нет, на столе несколько пустых тарелок, тазик замаринованного мяса и наполовину порезанный огурец. Странно, где же тогда Костя?

Может переодевается наверху в спальне? Это первое, что пришло мне в голову. Наверняка обляпался маринадом, он порой такой неуклюжий. А о том, где может быть Катя, я как-то не подумала. Мало ли, может пошла в туалет.

Поднимаюсь на второй этаж по винтовой лестнице и слышу голос Кости из его спальни. Дверь закрыта, но мне даже не приходит в голову постучать, прежде чем войти, и очень зря. Ведь вскоре к его голосу присоединяется второй, женский и до боли знакомый. Катин.

Дверь открывается без скрипа, почти бесшумно, но даже если бы я распахнула её пинком, никто бы не заметил.

Костя возится в своей постели спиной ко мне, ни на что не обращая внимания, активно в поте лица совершая поступательные движения вперёд-назад. Весь потный, мокрая чёлка налипла на лоб. Капли влаги стекают по голой спине и утопают в белоснежном одеяле, плохо прикрывающем его такой же голый зад.

Не сразу замечаю под ним девушку, словно заворожённая смотрю на то, как напрягаются его мышцы, но вскоре она начинает так яростно громко и фальшиво пошло стонать, что её услышали, наверное, даже соседи.

Копна густых каштановых волос разбросана по подушке в хаотичном порядке, глаза то ли закрыты, то ли она закатила их от удовольствия, не могу отсюда разобрать. Но явственно узнаю в импровизированной порно актрисе некогда свою самую лучшую подругу Катерину Абрамову.

Она цепляется руками за плечи моего парня и, никого не стесняясь, стонет всё громче и громче. Оставляет под своими ноготками следы на коже, а шею Кости осыпает синеватыми разводами засосов. В общем метит территорию по полной.

Вспоминаю, как неделю назад видела на нëм такие же отметины, но он ловко извернулся, сказав, что это его кошка поцарапала, а я поверила. Наивная.

На момент застываю статуей, не зная, покашлять что ли, чтобы себя обнаружить, или неслышно выйти и прикрыть за собою дверь, не мешая своему парню продолжать трахать мою лучшую подругу.

Выбираю второй вариант, но уйти незамеченной не удаётся. Дверь предательски скрипит, и Костя машинально оборачивается на противный звук, не выходя из партнёрши и ни на секунду не останавливаясь.

Костя замечает меня, стоящую в дверях, онемевшую, с открытым от удивления ртом. Наверное, я сейчас очень глупо выгляжу со стороны. Тело сковывает паралич.

Но останавливается он не сразу, совершает ещё несколько сильных толчков под оглушительные стоны моей подруги и лишь затем резко замирает, прикрывая глаза и рвано постанывая на выдохе.

Он даже не прервался, кончил в другую девушку прямо у меня на глазах. Какая мерзость...

К горлу подступает противный липкий ком, накатывают волны тошноты, но мне не без труда удаётся сдержать рвотный позыв.

Наконец-то Катя перестала истошно орать под ним, изображая неземное наслаждение, но всё ещё далеко не кончено.

На глазах наворачиваются предательские слëзы, размазывая тушь и затуманивая взор. Крупная солёная капля стекает по щеке, оставляя мокрую дорожку. Я несколько раз сильно моргаю, хлопая ресницами, в надежде, что всё это мне лишь привиделось. Но нет...

Наконец нахожу в себе силы двинуться с места и пулей выбегаю из комнаты.

— Агат, постой, я всё объясню. — слышу голос своего парня за спиной.

На секунду даже становится интересно, как он собирается объяснить ТАКОЕ. Как он выкрутится на этот раз? Типа это не Катя, а снова кошка? Теперь меня не обманешь, я всё видела собственными глазами! Видела, слышала и не знаю, как теперь это забыть...

— Да погоди ты. — он выбегает из комнаты с простынëй, наспех закрученной вокруг бёдер.

Оборачиваюсь в приступе накатившего гнева и выплёскиваю взглядом на него всё своё презрение, негодование, обиду.

Но самое мерзкое, что вместо того, чтобы посмотреть предателю прямо в глаза, я не могу отвести взгляд от его члена, который всё ещё до конца не опал и призывно торчит через полупрозрачную простыню. А рядом по белизне хлопковой ткани расползается отвратительное мокрое пятно от остатков спермы и других интимных жидкостей.

Но я всё же нашла в себе силы поднять взгляд к его лицу. Раскрасневшемуся, запыхавшемуся лицу изменника без единого намёка на раскаяние в содеянном.

— Что? Что ты мне объяснишь? Как нечаянно споткнулся и упал прямиком членом в вагину моей подруги? — мой голос неосознанно переходит на крик.

— Ну зачем ты так? Тебе между прочим не идёт ругаться такими неприличными словами. — осудительно произносит он.

— Мне значит слово «член» говорить нельзя, а тебе его совать куда не попадя можно?!

— Агуш, ну а что ты хотела? Ты же мне не даёшь! А я мужик, мне надо. От спермотоксикоза умирать я не собираюсь, а на ручнике полгода не по-мужски как-то. — теперь уже он упрекает меня, а не я его.

Так это я сама, получается, виновата в том, что он мне изменил?! А он, такой бедненький, обделённый женской лаской, оказывается просто бережёт меня любимую, потрахивая моих подруг за моей же спиной!

— Да я, если хочешь знать, хотела сделать это с тобой сегодня. Подарить тебе свою девственность! Я думала, ты достоин, а ты... — мои всхлипывания эхом отдаются от стен коридора, вот-вот разревусь в истерике.

— Да что мне твоя девственность? Ты же ничего не умеешь! Я тебя на минет ещё полгода раскручивать буду. Ты же как ледышка холодная, даже с языком целоваться не хочешь! Фригидная небось...

От череды обвинений предательски трясутся и холодеют конечности. Я задыхаюсь, забывая, как дышать. Сердце замирает и камнем падает вниз, на уровень плинтуса.

— Агат, это всего лишь секс, это ничего не значит. Женюсь-то я на тебе.

Ловко он придумал, это он оказывается просто нужду справлял, а чувства у него якобы только ко мне.

Всего лишь секс... Наверное, лишь я одна в наше время придаю сексу какой-то сакральный смысл. Для меня это нечто большее, чем охи-вздохи и оргазм. Это единение душ, безграничное доверие, доступ к самому дорогому, ценному, проявление настоящей любви.

Он сменяет обвинительный тон на более ласковый, подходит ко мне и обнимает, мурлычет на ушко какие-то нежности. А я замираю, не зная, как реагировать.

В нос прокрадывается запах пота, чужих женских духов и ещё чего-то, что я не могу опознать. Очередной приступ тошноты уже на подходе.

— В смысле на ней женишься? Ты же говорил, что меня любишь! — встревает в разговор Катька, уже успевшая одеться, и я брезгливо размыкаю неловкие объятия.

— Уйди. — гневно шикает он на неё.

Не знаю, на кого я злюсь за предательство больше, на своего парня или на лучшую подругу. Оба вонзили мне нож в спину.

— Нет уж. Я три месяца ждала, пока ты с ней поговоришь о нас. Сейчас самый подходящий момент, чтобы всё прояснить. — Катька скрестила руки на груди и нетерпеливо топает ножкой.

Три месяца? У меня начинает пульсировать в голове. Три месяца! Сердцебиение эхом отдаётся в груди.

— Да чего ты пристала?! — орёт Костя на неё. — Ты думаешь, раз прыгнула в койку и раздвинула ноги, то я буду с тобой? Таких как ты в жëны не берут, уяснила? Ты что ли мне детей рожать и воспитывать будешь, дешёвая шлюшка? Такие как ты только для одного и годятся...

Он отмахнулся от неё рукой, поворачиваясь обратно ко мне, но я уже сбегала вниз по лестнице поскорее на свежий воздух, подальше от всего этого.

Лишь на улице я останавливаюсь, чтобы отдышаться. Свежий воздух обжигает лёгкие, но становится полегче.

Я знаю, что в таком виде, в одной простыне, Костя за мной точно не побежит. Он не любит публичные скандалы и вообще выносить сор из избы, поэтому сначала как минимум оденется, а ещё вернее примет душ. Возможно даже успеет помириться с Катей, и они закрепят примирение ещё разок в горизонтальном положении.

От одной мысли об этом становится тошно, и меня всё-таки выворачивает на газон порцией свежей рвоты. Вытираю губы и возвращаюсь к Лере в поисках воды, чтобы прополоскать рот, а может и выпить чего покрепче. Впервые в жизни хочется напиться до беспамятства, чтобы забыть весь этот ужас, сплетение их потных тел, пошлые хлюпающие звуки, эти запахи...

Как проветрить голову? Где там форточка?

Может и хорошо, что это всплыло именно сейчас, а не через лет пять, когда мы были бы уже женаты и имели одного-двух детей. А он столько же любовниц, потому что не смог, видите ли, подождать пару месяцев после родов, пока мне было нельзя заниматься сексом. Чесалось одно место, вот он и решил его почесать об другую девушку, которой можно.

А ещё, оказывается, там что-то надо уметь правильно делать. Я что пропустила какие-то курсы по сексу? Не на те я кружки походу ходила. Я всегда думала, что пара вместе раскрывает друг друга, что всё происходит само собой, естественно, на чувствах, на эмоциях, а не по учебнику.

— Ой, Агат, на тебе лица нет, ты такая бледная, будто привидение увидела. Всё нормально? — Лера, увидев меня, подбегает и щебечет над ухом.

Если бы привидение... Хуже... Хотя они оба для меня теперь что мертвы, и Костя, и Катя.

Как по заказу со мной рядом стоит стол с закусками и напитками. Хватаю первую попавшуюся бутылку и прикладываюсь прямо к горлышку. Делаю большие жадные глотки, не обращая внимания на горький вкус. По горлу стекает обжигающая слизистую жидкость, разогревая желудок.

— Эй, полегче! Ты чего? — Лера вырывает у меня из рук бутылку текилы.

— Там Костя... Того... С Катей... — нечленораздельно произношу я.

Скрывать что-либо от Леры бесполезно, она всё равно выпытает из меня причину такого странного не свойственного мне поведения. Может даже полегчает, если поделюсь с кем-нибудь. Недавние события сковали грудь тисками и не дают вдохнуть полной грудью, я лишь судорожно хватаю воздух ртом, словно рыба без воды.

— Чего того? — ничего не понимает Лера.

— Трахаются, вот чего! — выпалила я, не обращая внимания, что нас могут услышать.

— Что? — глаза у Лерки сейчас вылезут из орбит от удивления. — Ты уверена? Может ты что-то не так поняла?

— Видела собственными глазами. — вырываю у неё из рук бутылку и делаю ещё несколько глотков, морщась от крепости напитка.

Она даже не пытается остановить меня, застыв словно статуя и лихорадочно обдумывая сказанное.

— Вот же ж сучка! — выдаёт она неожиданно. — Тоже мне, подруга называется! Да как она посмела?!

Она на чëм свет стоит покрывала Катю всё новыми и новыми нелицеприятными эпитетами. И как она еë только не называла, но легче мне от этого не становилось.

Допиваю гадкий на вкус напиток, отбрасываю пустую бутылку куда-то в кусты и отправляюсь на поиски новой порции алкоголя и приключений на свою задницу.

*** Андрей ***

Последний заказ и домой, спать. Глаза уже слипаются так, что хоть спички вставляй, даже двойной эспрессо не помогает. Подрабатывать вечерами в такси было плохой идеей, особенно когда днём выматываешь себя на тренерской работе с подростками, но и жить с матерью в двадцать пять лет уже не солидно, а на первый взнос по ипотеке мне не хватает совсем чуть-чуть.

Я уже и квартиру присмотрел в соседнем доме, поэтому надо поторопиться, чтобы не упустить этот вариант, цена – просто подарок, ну и пусть без ремонта, своими руками потихоньку сделаю.

Тут ещё и телефон как на зло не вовремя трезвонит, не переставая, и отвлекает от дороги. Но после где-то двадцатого гудка понимаю, что абонент на том конце провода настырный, и мне лучше всё-таки ответить.

Смотрю мельком на экран и вижу фото соседки Мышки. Тут я уже не на шутку взволновался, ведь время уже пол первого ночи, и она давно должна быть в постели в своей розовой пижамке с единорогами и видеть радужные сны в обнимку с плюшевым мишкой.

Насчет мишки я, конечно, преувеличиваю, но пижама такая у неё и правда есть, сам видел как-то рано утром в воскресенье, когда мать отправила меня к соседке тёте Вере за солью и рецептом еë знаменитого вишнёвого пирога. Такая она в ней милая, что невольно расплываюсь в улыбке, и настроение немного улучшается.

Нажимаю зелёную кнопку ответа на звонок и включаю громкую связь:

— Привет, Мышонок. Чего не спишь? Время уже не детское. — подтруниваю над ней, её этот всегда бесит, а в гневе она такая забавная, как обиженный хомячок.

— Алло, Андрей. Привет, это Валерия, подруга Агаты. Помнишь меня? — из трубки звучит малознакомый голос другой девушки.

— Кажется смутно припоминаю. — не очень-то вежливо, но в сторону этикет, не до него. — Где Агата? С ней что-то случилось?

Начинаю переживать за мелкую, улавливая тревожные нотки в голосе собеседницы.

— Я поэтому тебе и звоню. Ещё не случилось, но вполне может. Мне, точнее ей, нужна твоя помощь. Я больше не знаю, кому позвонить... — она ещё что-то тараторит очень-очень быстро, да так, что я не могу разобрать ни слова, кажется про неподобающий вид и родителей.

— Говори адрес. — жёстко перебиваю её.

— Улица лесная, дом восемнадцать. Ох, спасибо большое. — в её голосе чувствуются нотки облегчения.

— Скоро буду.

Отменяю последний заказ в приложении для водителей и забиваю новый маршрут в навигаторе. Наверняка подпорчу себе личный рейтинг, но сейчас есть дела поважнее, чем развозить подвыпивших мужиков из баров. Да и задерживаться на этой работе я не собирался.

***

Приезжаю на место уже через двадцать минут. Блуждаю вдоль улицы в поисках нужного дома. Двадцать два, двадцать… О, восем…

Ах ты ж ё-ё-ё…

На дорогу из приоткрытой калитки нужного дома выбегает девчонка и падает на дорогу прямо перед моей машиной. Жму по газам, продавливая педалью пол своей ласточки, выскакиваю из тачки, как ошпаренный, и кидаюсь доставать из-под колёс пострадавшую.

Осматриваю миниатюрную брюнетку на предмет искалеченных конечностей и, убедившись, что с ней всё хорошо, набрасываюсь с обвинениями:

— Тебе что, жить надоело?

Она поднимает лицо вверх, и из-за шторки густых каштановых волос появляются знакомые черты. Агата.

— Ой, кот… Ик… А ты здесь как оказался? Тоже пришёл Костика поздравить? — она смотрит сквозь меня стеклянным взглядом, не мигая, и продолжает несвязно бормотать заплетающимся языком. — Опоздал… Его там уже того… Катя поздравила…

— Ой, Андрей, как хорошо, что ты так быстро приехал! — следом за Мышкой выбегает какая-то деваха и пытается поднять с земли подругу.

Приглядываюсь и не сразу узнаю в ней Леру. В последний раз, когда мы виделись на дне рождения Агаты, она была значительно ниже и с совершенно другой причёской. Хотя может это высоченные шпильки виноваты в том, что сейчас передо мной стоит девушка как минимум на десять сантиметров выше той самой Леры. Да и волосы у нее тогда были кудрявые и ярко-рыжие, а сейчас она блонди с прямым каре.

Прерываю её тщетные попытки удержать подругу на ногах, закидывая Мышку себе на плечо.

— Что случилось? — задаю вопрос более трезвой Лере. — Что она пила?

— Да что она только не пила! — возмущается блондинка. — Я не успевала вырывать у неё из рук бутылки! Мелкая, а такая сильная. Она расстроилась очень сильно, Костика застукала с другой, вот и пустилась во все тяжкие. Она же вообще не пьёт, вот её и развезло за считаные минуты.

— Понятно. — прерываю причитания девчонки. — Помоги уложить её на заднее сидение.

Руки так и чешутся набить морду этому козлу, но сейчас не до него, разберусь с ним позже.

— Тебя до дома подбросить? — обращаюсь к Лере, когда мы грузим полусонную Агату в машину.

— Да. — вежливо соглашается она. — Я только наши сумки найду и быстренько вернусь.

Она ненадолго удаляется, а я молюсь всем известным мне богам, чтобы Мышка не заблевала мне весь салон.

***

Через пятнадцать минут высаживаю Леру по указанному адресу. Она долго мнётся, выходя из машины:

— Может мне остаться? Помочь?

— Дальше я сам справлюсь.

Она ещё какое-то время обдумывает, стоит ли оставлять Агату со мной наедине в таком состоянии, но потом закрывает дверь машины и заходит в свой подъезд. Видимо чувство облегчения от избавления от ответственности за пьяную подругу перевешивает чувство тревоги на неё же.

Я на секунду даже обиделся. Я что маньяк какой-нибудь что ли? Лучше бы Костика так пасла, может тогда подруга не обожглась бы.

Смотрю на Агату в зеркало заднего вида. Съёжилась вся, замёрзла, бормочет что-то в сонном бреду. Какого чёрта её пришло в голову надеть это подобие платья, едва прикрывающего тело, вместо привычных толстовок и джинсов? Накрываю её своей курткой и прибавляю газу, почти приехали.

Что же мне с тобой делать, горе моё луковое? Домой тебе в таком виде нельзя, родители строгие, бед не оберёшься потом.

Паркуюсь у нашего дома и аккуратно заношу на руках маленькое тельце в свою комнату, укладываю на кровать. Такая она сейчас беззащитная, ранимая, заплаканная, что хочется вернуться назад и вырвать кадык этому уроду, чтоб не совал свои причиндалы куда не положено.

Достаю из её сумки телефон и пишу контакту «мама» сообщение от имени Агаты, что она останется ночевать на даче с друзьями.

Сегодня тебе, Мышка, везёт. Мать моя вчера уехала в санаторий на две недели, поэтому наша квартира в твоём полном распоряжении.

— Пить. — тихонечко шепчет она, приоткрывая глаза. — Хочу пить.

— Сейчас, малыш. — накрываю её пледом.

Набираю стакан воды прямо из-под крана, возвращаюсь и подаю подруге. Она осушает его в несколько больших жадных глотков, понемногу приходя в чувства.

— Спасибо. — она протягивает мне кружку дрожащими руками.

— Ты в порядке? — я присаживаюсь рядом с ней на край кровати и беру её руки в чащу своих ладоней.

— Он мне изменил. А ещё… фригидной обозвал. — хнычет она как маленький ребёнок, жалующийся на невкусную кашу.

На её глазах снова проступают слёзы. Может не стоило отпускать Леру? Не умею я утешать, и вообще девчачьи слёзы выбивают меня из колеи.

Она утыкается носом мне в грудь и даёт выход эмоциям, рыдая во весь голос, а я не придумываю ничего лучше, чем просто молча сидеть, гладить её по волосам и ждать конца бури.

Примерно минут через десять, которые показались мне вечностью, она успокаивается, лишь изредка всхлипывая.

— Котов, ты же парень. — в её глазах загорается свет внезапно посетившей гениальной идеи.

Хлопает мокрыми ресницами, пристально глядя на меня.

— Утром был. — отшучиваюсь я. — Ну, и что?

— Научи меня всем этим сексуальным штучкам, которые так заводят мужчин. — обращается ко мне лучшая подруга. — А лучше, лиши меня девственности.

Медленно неуклюже ползёт ко мне по кровати на четвереньках. Тянется за поцелуем, но эротический флёр перебивает запах текилы.

— Мышка, ты сколько выпила? Или ты там ещё и курила что-нибудь запрещённое? Не стану я тебя трахать, ты же мне как сестра, это же почти инцест. Ложись лучше спать, пока не отшлёпал.

Пытаюсь быть в меру строгим, но не перегибать, чтоб не обидеть.

— Ну пожалуйста. — она дёргает меня за рукав, ну точь-в-точь как капризный избалованный ребёнок, которому не дали вкусную конфету. — Не хочу быть фригидной.

— Никакая ты не фригидная! Да ты хоть знаешь значение этого слова? Мой ответ по-прежнему «нет». И чтобы я больше таких разговор не слышал. Проспись сначала. — жёстко на корню обрываю этот разговор.

Мелкая забирается в мою постель и обиженно сворачивается калачиком, а я совсем не по-дружески пялюсь на её округлую аккуратную попку, торчащую из-под задравшегося не в меру короткого платья. И когда она только успела превратиться из нелепого прыщавого подростка в красивую почти что женщину?

И я не ослышался, она девственница? Я думал они все вымерли, как мамонты. Где сейчас в современном мире, в котором четырнадцатилетние девчонки красятся и одеваются, да и выглядят как тридцатилетние, вообще можно встретить девственницу? Разве что в восьмом классе, и то не факт.

Агата засопела, уснув за считанные минуты. А я оставляю тазик у кровати на всякий случай и ухожу спать на диван от греха подальше.

*** Агата ***

Вж-ж-ж... Вж-ж-ж... Вж-ж-ж... Вж-ж-ж...

Почему так громко жужжит вибрирующий телефон? Шарю рукой в поисках виновника моего пробуждения, но никак не нахожу.

Чрезмерно яркий утренний солнечный свет болезненно слепит даже сквозь прикрытые веки. Почему, ну по-че-му так светло?

Во рту засуха как в пустыне Сахара, или какая там пустыня самая крупная в мире? С привкусом кошачьего лотка. Ужас. Сейчас стакан водички бы. И пописать.

Разлепляю тяжёлые веки, щурюсь, но сквозь ослепляюще-яркий свет постепенно начинаю различать очертания крупных предметов. Это не моя комната.

Лаконичный минимализм в дизайне, куча медалей и прочих спортивных наград по плаванию на одной из белых стен. Кажется, знаю где я. Я уже миллион раз была в этой самой комнате раньше. У Андрея. Неужели я вчера ему звонила? О, Боже...

За волной тошноты меня накрывает цунами стыда. Что он теперь обо мне подумает? Надеюсь я вела себя прилично и не сболтнула ничего лишнего в пьяном бреду.

Переполненный мочевой пузырь напоминает о себе совсем некстати. Нехотя встаю и, пошатываясь, по стеночке иду в направлении совмещённого санузла. Выглядываю из-за угла в поисках тëти Нади, опасаясь попасться ей на глаза в таком непотребном виде. По пути одëргиваю вниз постоянно задирающееся платье, но ткань упорно пружинит обратно вверх.

Наспех умываю лицо холодной водой, чтобы смыть остатки макияжа и хоть немного освежиться, прикладываю губы к крану и пью прямо из него большими жадными глотками. Это самая вкусная вода, которую я когда-либо пробовала в жизни, прям живительный источник на том конце водопроводной трубы. Вытираю губы от влажных капель тыльной стороной ладони и отправляюсь на поиски хозяев квартиры.

Голова совсем плохо соображает, всё вокруг как-то кружится и расфокусировано, кажется я ещё до конца не проснулась.

— Андрей? — зову его спящего, найдя лежащим на диване в гостиной.

Андрей крепко спит, лёжа на животе. Мирно посапывает в подушку и видит какой-то, судя по мимике лица, тревожный сон. Одеяло стелется по полу скомканными волнами, видимо раскрылся ночью, изнывая от августовской жары. Пижамы на нëм нет, лишь чёрные трусы-боксеры, плотно облегающие упругий юношеский зад.

А он симпатичный. Правда, чисто объективно. Мускулистый, подтянутый, но без фанатизма, не перекачан. Кожа светлая, без единого изъяна, с россыпью мелких симпатичных родинок на лопатке. Широкие плечи настоящего спортсмена-пловца, сильные руки с перекатами бицепсов. И вдобавок солнышко так красиво подчёркивает рельеф, отбрасывая тени.

Я невольно смущаюсь, но взгляд не отвожу. Посмотреть-то можно, хоть одним глазком, пока он спит. Никто ведь не узнаёт о том, что я бесстыдно пялилась на полуголого друга.

Лениво громко зеваю. Слишком громко. Андрей, наверное, услышал, потому что переворачивается на спину прямо во сне, не просыпаясь, и мой взгляд утыкается в рельефный ландшафт живота с чётко очерченными кубиками пресса. Даже на первый взгляд без пробы на ощупь живот кажется очень твёрдым, как камень.

И не только он. Ниже живота под натянутой тканью трусов рвётся наружу огромный комок набухшей твёрдой плоти. О, Боже...

Всё, я проснулась! Окончательно, на все сто процентов бодра, как свеженький огурчик.

— Доброе утро, Мышонок. — заспанным голосом хрипит Андрей и потирает глаза.

— Что это, Кот? — в моём голосе дрожь смущения и неподдельного интереса.

Он молниеносно отслеживает траекторию моего испуганного взгляда, ведущего к эрегированному мужскому достоинству.

— А, это. — он быстро прикрывается подушкой. — Это утро. Не принимай на свой счёт, малая. Он всегда просыпается раньше меня, это совершенно ничего не значит.

Я прикладываю ладони к пунцовым, горящим огнём щекам и стыдливо отвожу от него взгляд. Но любопытство так и распирает меня изнутри, требуя ответов.

— И так каждое утро? Даже когда ты один?

Андрей молча кивает, наспех натягивая домашние спортивные штаны. Его рука на секунду проскальзывает в трусы и поправляет то самое место, укладывая слегка успокоившегося бойца на левую сторону. Он попытался при этом отвернуться, но высокое зеркало в углу комнаты не оставило этот интимный жест скрытым от моего любопытного взора.

— Ежедневная проверка работоспособности всех систем организма. Но ты, пожалуй, прикройся на всякий случай, не провоцируй.

Ехидно улыбается и кидает мне в лицо свою свëрнутую в комок домашнюю растянутую футболку с названием спортивного лагеря на груди, а сам из-за этого остаётся щеголять по квартире с голым торсом.

— Мне бы в душ сперва. — подмечаю я, и в меня тут же следом летит полотенце.

Стоя под водопадом горячей воды, наконец начинаю чувствовать себя человеком, возвращаясь к прежней жизни. В памяти всплывают болезненные картинки двух потных тел в развратных позах, моей некогда лучшей подруги и любимого парня. Гоню их прочь вместе с непрошенными слезами, внезапно хлынувшими из глаз от обиды, унижения и злости.

Лучше праведная ярость, чем горевать – решаю я. Я ему покажу фригидную, нормальная я! Я им всем покажу и отомщу!

После того, как хорошенько проревелась в ванной, выхожу на кухню. Иду на запах свежесваренного кофе и шкварчание яичницы на сковородке. Есть не хочется от слова «совсем», хоть желудок и протестует, жалобно завывая, а вот от кофе не откажусь.

Привычно, почти по-хозяйски плюхаюсь пятой точкой на стул и тяну руки к любимой кружке Андрея, которую он так любезно уступает мне, когда я прихожу в гости.

Андрей молчит, не даёт нравоучений о вреде алкоголя и вообще не напоминает мне о моëм вчерашнем грехопадении. И за это я ему безмерно благодарна. Ещë бы вспомнить всё, что вчера произошло после того, как я... Даже думать об этом не хочу.

Андрей ставит передо мной на стол порцию яичницы и нависает сверху, заключив в капкан своих рук по обе стороны от меня, упираясь ими в стену так, что я оказываюсь в ловушке. Нервно сглатываю образовавшийся в горле ком слюны и поднимаю глаза. Мы нос к носу, слишком близко, так близко я не видела его лицо ещё никогда. Раньше у меня не было возможности заметить мелкие веснушки у него на носу, а сейчас я их вижу. От его близости становится неловко и очень жарко.

— Ну так что, когда лишаться девственности будем? — спрашивает он на полном серьёзе с широченной задорной улыбкой на лице.

— Что? — я в шоке раскрываю рот, вспоминая наш вчерашний разговор.

— Я обдумал твоё предложение, и я согласен хоть сейчас. — он продолжает хищным взглядом изучать моё лицо.

— Я... пошутила. — пытаюсь перевести всё в шутку, я не готова сделать это сейчас с ним.

— А я нет. Раздевайся. — он гипнотизирует меня взглядом, приближается, заставляя упереться спиной и затылком в стену.

Впервые в жизни мне становится некомфортно и даже немного страшно рядом с ним. Я не узнаю привычного мне Андрея. Глаза чернее обычного, дыхание участилось и стало поверхностным, он облизывает губы и не отводит взгляд от моего рта. Лохматая чëлка спадает на лоб, но он и не собирается зачëсывать её рукой назад, как делает всегда, потому что та ему мешает. Вжимаюсь в стену, съëживаясь.

А потом он как рассмеëтся прямо мне в лицо, отступив назад и освободив меня из тюрьмы своих сильных рук. Садится за стол напротив и с жадностью начинает уплетать свою порцию белкового завтрака.

— Мышка, ты такая смешная и доверчивая. Да разыграл я тебя, не собираюсь я с тобой спать, расслабься. Ешь давай.

— Не хочу. — с напускной обидой бурчу на него.

— Через не хочу, надо. Полегчает. — он по-отечески заботливо пододвигает ко мне тарелку с хорошо прожаренными тостами с уже подтаявшим на них сливочным маслом.

— Почему нет? Я недостаточно хороша для тебя? — вместо того, чтобы радоваться, что избежала неловкой ситуации, я снова лезу на рожон, ну что за характер?!

— Во-первых, я тебе уже говорил, что ты мне как сестра. Во-вторых, я не связываюсь с девственницами, первый раз должен быть особенным, с любимым человеком. В-третьих, не доросла ты ещё до секса, маленькая.

— Я не ребёнок! — возмущаюсь. — И я не шутила, просто не готова прямо сейчас.

— Агат, выброси это из головы. Найди себе парня какого-нибудь, а я пас.

— Я не хочу какого-нибудь, я хочу, чтобы это был близкий родной человек, которому я могу безгранично доверять. Кто ещё, как не ты, идеально подходит на эту роль?

— Я сказал нет, и больше не будем об этом. — он резко обрубает наш разговор, и завтракать мы продолжаем в полнейшей тишине под ритмичное тиканье настенных часов.

— Кот, у тебя есть расчёска для волос?

— Угу... в.... ванной. — сквозь набитый едой рот до меня доносятся какие-то обрывки слов.

— Ты про тот малюсенький тонюсенький гребешок?

— Другого нет. Я не вожу сюда девушек, ты первая, кто остался здесь ночевать. — он пожимает плечами.

— Понятно. А где моя сумочка?

— В прихожей.

В поисках расчёски натыкаюсь на билеты на самолëт в Грецию на остров Крит, которые собиралась подарить Костику. Жаль, что полгода моих подработок пропадëт даром, путëвки уже не вернуть, вылет через неделю.

А почему, собственно говоря, я должна отказываться от долгожданного отпуска из-за этого козла? Прям злость берëт. Нет уж, я полечу и проведу там незабываемые десять дней, нежась на солнечном пляже и купаясь в чистейшем Средиземном море! Вот только надо найти другого попутчика.

Может Леру? Хотя должен же кто-то ходить на лекции и писать конспекты. Приглашу лучше Андрея, надо отблагодарить его за то, что прикрыл меня перед родителями и приютил вчера у себя. Он в последнее время очень много работал, и заслужил отдых уж точно побольше бывшего парня-изменника.

— Вот, держи, это тебе от меня подарочек. — кладу на стол один билет, а вторым размахиваю у Андрея прямо перед носом. — Составишь мне компанию?

Пока Котов подозрительно смотрит на дату вылета и пункт назначения, я, набравшись смелости, задаю следующий вопрос:

— Если не хочешь лишить меня девственности, тогда хотя бы научи целоваться по-взрослому с языком.

— Если не хочешь лишить меня девственности, тогда хотя бы научи целоваться по-взрослому с языком.

— Малая, учись на помидорах, а мне дай спокойно поесть.

— Помидоры не отвечают, не подскажут как нужно, как приятнее.

— Ты ведь не отстанешь от меня, пока я не соглашусь, верно?

Я радостно киваю, а Андрей обречённо вздыхает и трёт ладонью лицо, ведя какую-то внутреннюю борьбу с самим собой.

— Ладно, но на этом всё. — неохотно соглашается он.

Мой радостный восторг несдержанно вырывается наружу, и я подпрыгиваю на месте, хлопая в ладоши.

Продолжаю сверлить его взглядом, пока тот ест.

— Что, прямо сейчас? — восклицает он. — Ни минуты покоя! Вот тебе и благодарность за спасения девушки в беде…

Он поднимается со стула и медленно подходит ко мне, приобнимет за талию и легонько прижимает к стене своим весом. Так, чтобы я всё ещё могла дышать полной грудью, но достаточно сильно, чтобы я не могла пошевелиться.

С нежностью во взгляде осматривает лицо, убирает выбившуюся прядь ещё влажных после душа волос, гладит по щеке, от чего я с замиранием сердца прикрываю глаза.

Ресницы подрагивают от волнения, сердце бьётся в груди маленькой трепетной пташкой в клетке рёбер, стремящейся вырваться на волю.

Едва касаясь, он обжигает горячим дыханием мои губы, от чего я невольно облизываю их. Этот неосознанный жест будто бы являлся взмахом флага на стартовой линии, после которого начинается заезд. Именно после него Андрей страстно впивается в мои губы жадным поцелуем.

Я на мгновение замираю, но потом, взяв наконец себя в руки, стараюсь отвечать, копируя все его действия. Сначала он слегка посасывает мою нижнюю губу, а затем я повторяю за ним те же движения. Он пробегается вдоль сомкнутой линии моих губ языком, и я следом.

Но когда он с силой толкается в мой рот своим языком, преодолевая невольное сопротивление губ, я начинаю чувствовать что-то очень тёплое внизу живота. Какое-то тянущее ощущение, которое является одновременно и сладостно приятным, и раздражающим. Хочется, чтобы это чувство одновременно и нарастало, и вместе с тем поскорее прошло.

Из моей груди непроизвольно вырывается неожиданный приглушённый стон, которого я до чёртиков пугаюсь, разрывая поцелуй и прикрывая рот ладонями.

— Всё хорошо, Мышка. — успокаивает меня Андрей, гипнотизируя взглядом, сверлящим моё лицо с высоты его возвышающегося надо мной роста, и убирает мои руки от лица. — Так и должно быть. Не сдерживай стоны, от них ещё приятнее. Обоим.

Я, как примерная ученица с классическим синдромом отличницы, молча киваю и тянусь губами навстречу для продолжения урока, Андрей тут же подхватывает инициативу.

Я наконец расслабляюсь и позволяю его языку исследовать мой рот, сначала робко, несмело, затем по-хозяйски, освоившись, как у себя дома.

Это странное ощущение не было для меня чуждым или неприятным, просто необычным. Я старалась толкать свой язык навстречу ему, обводить им по кругу, представив, что это танец. Так для меня было гораздо понятнее, здесь я в своей стихии, и там и там партнеры, скользящие в одном ритме, только движения гораздо филиграннее, интимнее.

В ответ на мои более активные и раскованные движения Кот начинает тихонечко рычать, что мне очень импонирует. Получается, ему тоже приятно?!

*** Котов ***

Когда малая засопела сладким сном на моей кровати, я накрыл пледом её полуголый зад и поспешил выйти из комнаты от греха подальше. Какого чёрта она так выглядит? Сама на себя не похожа, и на девственницу кстати тоже. Если бы я не знал её так хорошо…

И почему её предложение показалось мне неожиданно заманчивым? Почему я вообще позволяю себе хоть на секунду задуматься об этом? Я не должен, она не понимает, что творит, наверняка делает это всем назло, особенно своему бывшему, а потом пожалеет. Но если она не оставит эту затею, то лучше я, чем какой-то урод, который попользуется ею и бросит.

Так… Стряхиваю воображаемых ангелочка и беса со своих плечей, и ухожу спать, плотно прикрыв за собою дверь.

Всю ночь ворочался на неудобном диване, изнывая от жары и беспокойных мыслей в голове. Наверняка утром она даже не вспомнит об этом, а вот мне теперь не забыть эту фразу никогда.

«Научи меня всем этим сексуальным штучкам, которые так заводят мужчин. А лучше, лиши меня девственности».

Раньше я никогда не воспринимал её как девушку, но сегодня после этих слов что-то изменилось в моём взгляде на Агату. Она уже не та маленькая девчонка с косичками, она женщина, чёрт возьми! Почти женщина, за исключением одной маленькой детали. Легко поправимой детали.

— Андрей? — слышу сквозь сон знакомый тонкий голосок, но реагирую не сразу, не различая, это просто сновидение или нет.

Громкий зевок рядом, и я окончательно просыпаюсь. Поворачиваюсь сначала на бок, а потом и на спину, разминая руку, онемевшую от того, что пол ночи пролежал на ней всем телом. Без всякой задней мысли, так как не привык к утренним гостям, особенно противоположного пола и в такую рань.

— Доброе утро, Мышонок. — продираю хриплый голос ото сна.

— Что это, Кот? — испуганно спрашивает она, разглядывая мой стояк.

Бли-и-и-и-ин… Этого еще не хватало!

— А, это. — быстро прикрываюсь тем, что первое под руку попалось. — Это утро. Не принимай на свой счёт, малая. Он всегда просыпается раньше меня, это совершенно ничего не значит.

Пытаюсь убедить её, что эта эрекция никак не связана с тем, что мне пол ночи снился её маленький упругий зад.

Она, как примерная девочка, смущается и краснеет, отводя взгляд.

Натягиваю штаны, укладывая поудобнее бедолагу, а футболку бросаю подруге, иначе, если она продолжит ходить в этом платье, я невольно приму её пикантное предложение о дефлорации.

Специально выбираю футболку поуродливее, максимально растянутую, чтобы не облегала её точёную фигурку.

Те двадцать минут, что она пребывает в душе, дают мне небольшую передышку, возвращая к нормальному ритму субботнего утра. Желудок упорно требует жрать, да и Мышке не мешало бы подкрепиться, было бы невежливо оставить гостью без угощения.

Она выходит явно заплаканная, с красными опухшими глазами, но причина мне и без того ясна, поэтому не пристаю с расспросами, делаю вид, что ничего не замечаю. Слыша жалобное урчание у неё в животе, моя первоочередная задача – накормить. Хочется ещё добавить «и спать уложить», но гоню от себя эти мысли прочь, вместе с назойливыми слишком откровенными картинками, которые рисует моя фантазия.

Но упустить возможность по-дружески подколоть Мышку, а заодно и возможно развеселить погрустневшую соседку, выше моих сил.

Ставлю перед ней на стол порцию яичницы и нависают сверху, упираясь руками в стену. Она поднимает на меня испуганный взгляд, долго рассматривает и молчит, тихая как реальная мышка. Я впервые перешёл дружескую черту и настолько к ней приблизился. От неподдельного девичьего смущения даже мне становится как-то неловко, зато член слегка подрагивает в боевой готовности, но я вовремя мысленно приструняю его, не давая вволю разгуляться, пресекаю на корню все его поползновения в сторону Агаты.

— Ну так что, когда лишаться девственности будем? — хотел сказать это с серьёзной хищной миной, но не могу перестать улыбаться от всей комичности данной ситуации.

Интересно, она хоть помнит о нашем вчерашнем разговоре. Вот я дебил, если нет, то я сейчас выгляжу как маньяк полоумный.

— Что? — приоткрывает свой ротик с пухлыми губками, на которые я слишком долго пялюсь, залипая. — Я... пошутила.

Значит помнит, не выходим из роли.

— А я нет. Раздевайся.

От этих слов она прирастает к стене, пытаясь слиться с ней воедино. Испугалась не на шутку, но такая она хорошенькая, когда дрожит и хлопает своими глазами-блюдцами, что просто взгляд не отвести. И даже эта уродливая футболка на несколько размеров больше, чем надо, не скрывает от меня тот факт, что у Мышки каким-то чудесным образом незаметно от меня выросла грудь, соски которой сейчас выпирают через тонкую хлопковую ткань.

Шутка явно затянулась, но зато она хотя бы впредь перестанет предлагать подобные вещи, как следует не подумав, ведь кто-нибудь другой с радостью бы согласился в тот же миг.

— Мышка, ты такая смешная и доверчивая. Да разыграл я тебя, не собираюсь я с тобой спать, расслабься. Ешь давай.

— Не хочу. — бубнит под нос словно недовольный капризный ребёнок. — Почему нет? Я недостаточно хороша для тебя?

Ну здрасьте, приехали. Снова-здорово. Закрыли же тему…

— Агат, выброси это из головы. Найди себе парня какого-нибудь, а я пас. — хватит на меня давить, ещё чуть-чуть и соглашусь.

— Я не хочу какого-нибудь, я хочу, чтобы это был близкий родной человек, которому я могу безгранично доверять. Кто ещё, как не ты, идеально подходит на эту роль? — тут она отчасти права, но всё равно я буду чувствовать себя так, будто не она меня использует, а я её.

— Вот, держи, это тебе от меня подарочек. Составишь мне компанию?

Только обезоружила меня одним вопросом, как тут же следом добивает выстрелом в голову другим, и даже не вопросом, а просьбой. Нет, не просьбой, приказом:

— Если не хочешь лишить меня девственности, тогда хотя бы научи целоваться по-взрослому с языком.

Мышка, ты сегодня нарываешься. Я вот на столечко близок к тому, чтобы трахнуть тебя здесь и сейчас. Ты сама не понимаешь, что играешь с огнём, оно тебе не надо. И даже мои убедительные доводы про пользу томатов для развития девичьей чувственности она находит неубедительными.

Чего ещё я ожидал? Она упорная, никогда не сдаётся.

— Ладно. — неохотно соглашаюсь. — Но на этом всё.

Последнее произношу как установку скорее для себя, чем для неё.

Как-то это глупо вот так целоваться без контекста, поэтому решаю сделать всё максимально естественно. Подхожу к ней, обнимаю, прижимаюсь, как если бы она была моей настоящей девушкой. Любимой девушкой.

Смотрю в глаза, поправляю волосы, дотрагиваюсь до лица, от чего она словно бы мурлычет и прикрывает глаза.

Сердечко в груди стучит так быстро и громко, будто это самый первый поцелуй в её жизни. Хотя, я не удивился бы, узнай, что это действительно так.

Останавливаюсь в каком-то жалком миллиметре от её губ, давая ей последний шанс передумать. Но как только её язычок скользит по собственным губам и оставляет за собой мокрый блестящий след, я понимаю, что поздно, я уже не остановлюсь, даже если она передумает.

Она сперва замирает под напором моих губ, но затем, пусть и не сразу, повторяет за мной. Что ж, хотела учиться, учись. Вот так…

Крышу сносит от естественного аромата её волос вперемешку с моим шампунем. Ловлю себя на мысли, что мне нравится ощущать собственный аромат на её коже, будто я её пометил, словно она моя. Бред какой-то…

Грубо толкаюсь языком вглубь её рта и слышу пьянящий нежный стон.

Она так застенчива, что пугается даже собственного желания. Эх, Мышка… Что же тогда будет, когда ты впервые кончишь?

Ох, девочка моя, ты ведь раньше к себе никогда не прикасалась, верно?

Разум мгновенно рисует живую картинку яростно стонущей и извивающейся подо мной Мышки, и член мгновенно наливается кровью, а яйца начинает болезненно сводить.

Какого чёрта? Когда это последний раз у меня был стояк от поцелуя?

— Всё хорошо, Мышка, — не знаю кого я успокаиваю, себя или её. — Так и должно быть. Не сдерживай стоны, от них ещё приятнее. Обоим.

И это правда, звуки зарождающегося сексуального желания, которое она даже не осознаёт, доносящиеся из её милого ротика, – музыка для моих ушей.

Она снова льнёт ко мне всем телом. Сама.

Зажгла меня как спичку, и я готов сгореть дотла ради неё.

Жадно трахаю языком её рот, не сдерживаясь, от чего из груди вырывается несдержанный животный рык удовольствия.

Мне никогда не было так хорошо ни с одной девушкой, и это просто поцелуй! Что же будет, когда… Если я…

Нет! Хватит!

Аккуратно, не спеша, разрываю наш поцелуй, пока всё не зашло слишком далеко. Мышка недовольно стонет, ёрзает, сжимая бёдра вместе. Да, малышка, я тебя понимаю, у самого там сводит от желания так, что аж больно, но нам надо остановится, иначе дружбе конец.

— Ну как? — она приходит в себя и распахивает глаза, смотрит на меня в упор, а я любуюсь искусанными мною до красноты пухлыми губами. — У меня получилось?

Ещё как, малышка. Тебе лучше не знать, что у меня сейчас творится в штанах. Её бывший просто неотёсанный чурбан, если не смог разглядеть в ней такую чувствительную отзывчивую на ласки девочку. Ему же хуже.

Продираю горло кашлем и нарочито сухо отвечаю:

— Да, для первого раза неплохо. — она заливается краской от смущения. — Тебе пора домой.

Указываю на часы в надежде, что она не заметит мою вновь появившуюся благодаря её стараниям эрекцию, и подгоняю её к входной двери, а сам спешу в душ снять скопившееся сексуальное напряжение по старинке с верной подругой под названием «правая рука».

Давненько мне не приходилось дрочить, лет с шестнадцати наверное, всегда как-то обходился девчонками на пару ночей, которые так и липли ко мне сами, согласные даже на секс без обязательств. А тут такое…

Дело идёт очень слаженно и быстро, стоит мне только вспомнить как она прикусывает пухлую нижнюю губку и тихонечко постанывает рядом со мной.

*** Агата ***

— Агат, ну пойдём… — с умоляющими глазами упрашивает меня Лера.

— Нет, Лер. И не уговаривай. Ты знаешь, почему я не хочу идти.

И пусть мне сейчас как никогда в жизни необходимо развеяться и повеселиться в компании близких друзей на студенческой вечеринке в честь начала учебного года, но тот факт, что там со стопроцентной вероятностью будет Катя, перечёркивает для меня все плюсы мероприятия.

— Я всё понимаю, но что же теперь стать затворницей из-за них? А в универ как планируешь ходить на занятия? В одной группе же с… ней.

Лера с тех пор боится даже имя её произносить вслух в моём присутствии. Прям не разлучница, а Волан-де-Морт какой-то.

Лера не меньше меня удручена предательством подруги, но ей хотя бы не больно от этого так сильно, как мне. По Лериным словам, она больше не разговаривала с Катей с того вечера и упорно игнорирует её при каждой встрече. А Катя не устраивает допросов, не навязывается, сама всё понимает, она сделала свой выбор, и не в пользу давних близких подруг.

— Агаточка, миленькая, там будет Володя, мне никак нельзя упускать такой шанс встретиться с ним вне стен пустой спортивной раздевалки. А одна я глупостей натворю, ты же знаешь, мне нужен второй пилот в твоём лице.

Ох уж этот Володька, будь он неладен. Иногда складывается такое ощущение, что все мужики в мире сговорились портить жизнь женщинам, разбивая сердца и используя их лишь в качестве интимных игрушек.

Их история стара как мир. Девочка запала на мальчика, но симпатичному мальчику в расцвете сексуальности серьёзные отношения не нужны, поэтому девочка соглашается на секс без обязательств, в тайне мечтая со временем приручить и перевоспитать дикого жеребца. Ведь он не такой, как все другие мужики, и обязательно разглядит в ней любовь всей своей жизни.

Вот только прошло уже полгода, а воз и ныне там. И как она не старалась выкладываться по полной при их коротких встречах, какое эротическое бельё только не надевала, даже на курсы орального секса записалась, но любовью там и не пахнет. Володя упорно работает по одной и той же накатанной схеме: классный секс, рваный поцелуй в лоб и «пока, малыш, увидимся через неделю», когда ему в очередной раз приспичит почесать причинное место или откажет какая-нибудь более разборчивая девушка.

Но в одном Лера права, рано или поздно мне придётся встретиться с Катей лицом к лицу. Не знаю, смогу ли я теперь при каждой встрече не представлять её стонущей и голой. Возможно со временем.

— Ладно. Но всего на один часик, а потом сразу домой. Только скажешь своему Володьке всё как мы планировали: либо отношения, либо досвидос. И не смей поддаваться его обаянию и снова вестись на уговоры типа «малыш, мужчины от природы полигамны» и всё такое.

В отличие от Леры, даже не стала заморачиваться с прикидом, пошла в чём была: привычные джинсы и толстовка оверзайз. Не перед кем красоваться.

— Поторопись. — бурчу на Лерку, крутящуюся перед зеркалом и осматривающую себя придирчивым взглядом. — Я такси уже вызвала.

— Но ведь не подъехало ещё. — она по-прежнему не отрывает пристального взгляда от своего отражения и поправляет на губах помаду, заново чётко очерчивая контур губ.

— Выйдем заранее, не хочу доплачивать за лишние минуты ожидания.

— Ну пошли.

Лера наконец довольна своим видом, а я натягиваю капюшон на голову, чтобы окончательно подчеркнуть образ недоступной зубрилы и пацанки.

На выходе из подъезда нас встречает сильный ливень, а таксист как назло неожиданно отменил заказ. Время ожидания новой машины от сорока минут, да и ценник увеличился почти вдвое. Не удивительно, с таким проливным дождём и количество заказов возросло, вот они и гнут цены.

— Лер, ну это судьба. — киваю на толстые мощные струи воды, стекающие с козырька подъезда. — Давай дома останемся, кино посмотрим.

И тут так некстати к подъезду подъезжает Андрей. Наверное, возвращается после очередной смены в такси.

— Привет, девчонки. — вежливо кивает нам с Лерой. — Куда намылились в такую погоду?

— Нет, Агаточка, вот это судьба. — указывает она на надпись Uber на машине Андрея, светясь от счастья, что всё-таки попадёт на вечеринку.

— На тусовку по случаю начала учебного года. — Лера тут же придумывает новый план по доставке наших тушек на студенческий сходняк. — Не подбросишь? А то погодка шепчет, как ты верно подметил.

Он пристально осматривает меня с ног до головы своим лучезарным взглядом, в котором, я могу поклясться, промелькнула задорная искорка.

Хорошо, что на мне капюшон, скрывающий почти половину лица, но всё равно опускаю голову вниз и пытаюсь максимально прикрыть наливающиеся румянцем щёки спадающими прядями волос.

После того нашего «урока» прошло три дня, в которые я старалась всячески избегать Андрея. С учётом того, что он почти всё время проводил на работе и появлялся дома только чтобы поспать, мне вполне себе удавалось скрываться от друга. До сегодняшнего дня.

Я не знала, как теперь смотреть Андрею в глаза, хотя для него, судя по всему, это не было проблемой. Конечно, ведь для него поцелуи – это обычное дело, не то что для меня. Наверное, я придаю слишком большое значения данному событию, ну поцеловались и поцеловались, я ведь сама его об этом попросила, хотя всё равно как-то неловко.

В общем дальнейшие «уроки», а также совместную поездку в Грецию, как вы понимаете, мы так и не обсудили.

— Запрыгивайте. — Андрей галантно открывает перед нами дверь своей Тойоты, и мы живенько перебегаем от подъезда, плюхаясь на заднее сидение.

По пути успеваю заметить, как Андрею идёт мокрая чёлка, небрежно спадающая и налипающая на лоб. Вот зачем он всегда зачёсывает её назад, так он кажется ещё старше, а сейчас почти что мой ровесник.

Пока навигатор строит оптимальный маршрут до указанного адреса, Андрей переключает радиостанции, пока не находит свою любимую – Ultra, основу эфира которой составляют в основном представители современного и не очень рока и металла. Лера недовольно морщится, но вслух возразить не осмеливается, как говорится водитель выбирает музыку, а пассажир помалкивает. А вот мне выбор радиостанции приходится по душе, и я всю дорогу залипаю в окно, любуясь мокрыми дорожками дождя на стекле под песню группы Depeche Mode.

— Слушай, а может составишь нам компанию? Мы ненадолго. — хитренькая Лера пытается подбить нашего случайного водителя остаться, чтобы он потом ещё и по домам развёз нас на халяву.

— Я не очень смахиваю на студента, староват уже для таких вечеринок. — отшучивается Андрей, в упор глядя на меня.

— Ой, да глупости всё это, правда Агат? — Лера поворачивается ко мне за поддержкой.

— Конечно, вовсе ты не старый. — поддакиваю, сама не зная, чего сейчас хочу больше, чтобы он уехал или чтобы остался.

— Разве я могу бросить свою Мышку. — вздыхает он и по прибытии следует за нами.

Вечеринку закатил один из вечных заводил группы, Алёшка Громов, лучший друг Леркиного Володьки. Его родители баснословно богаты, поэтому на восемнадцатилетие любимого сыночка исполнили очередной его каприз и подарили тому отдельную квартиру в сто пятьдесят квадратов в центре города. На этих квадратных метрах он и закатывает масштабные вечеринки по поводу и без в отсутствие строгого родительского надзора.

Андрей чувствует себя немного неловко в незнакомой компании, поэтому постоянно жмётся ко мне. И то, что он делает это по каким-то другим причинам, я себе только нафантазировала.

— Ой! — Лера резко разворачивается в нашу сторону на каблуках и заговорчески шепчет. — Только не смотри налево.

Серьёзно? Хоть кто-нибудь после этой фразы способен удержаться и не посмотреть в запретном направлении? Только не я!

Мельком бросаю взгляд в толпу студентов слева, где моя заклятая подруга без стыда и совести на глазах у всех сосётся с моим бывшим.

— Я и подумать не могла, что она может притащить его с собой. — запричитала Лера. — Прости, Агат. Давай уйдём.

Слишком поздно, худшее уже случилось, я всё видела.

— Бывало и похуже. — выдаю, с отвращением отворачиваясь и вспоминая тот кошмар на даче, от чего пробегает мелкая дрожь по телу.

Андрей недовольно хмурится, искоса поглядывая на Костю.

— Иди давай к своему Володьке. — толкаю подругу в бок, найдя взглядом в толпе её благоверного. — Только как репетировали, без импровизации.

— Пожелайте мне удачи. — она явно нервничает.

А я искренне надеюсь, что хотя бы у моей подруги на личном фронте всё сложится, но нехорошее предчувствие выкручивает нутро.

— Принести тебе чего-нибудь выпить? — если бы не Андрей, я бы наверняка расплакалась.

— Да, сок пожалуйста. — пить не хочу, мне бы просто незаметно смахнуть одинокую слезинку со щеки, пока он не видит.

— Не уверен, что в этом алкогольном кошмаре найдется сок. — хихикнул он, но всё же отошёл.

А моё внимание снова привлекает компания слева, которая безудержно и слишком громко гогочет над какой-то шуткой. Невольно прислушиваюсь и понимаю, что предметом беседы являюсь я.

— Я же тебя недавно вроде с Агатой Мышкиной видел. — спрашивает Костю какой-то незнакомый мне парень.

— Угу. — кивает он, упорно делая вид, что не заметил меня.

— То-то я смотрю лицо знакомое. Быстро ты к её подружке переметнулся. — кивает парнишка на Катю, напоказ обнимающую Костю максимально крепко и развязно.

Мы уже поняли, что он твой, угомонись. Удивлена, что после того, как он назвал тебя «дешёвой шлюшкой», ты всё ещё с ним, ну да ладно, фиг с тобой. Флаг в руки как говорится.

— Она ему не подходит, не доросла ещё, Костику нужна настоящая женщина, а не холодная маленькая девочка. К тому же негоже такому видному парню западать на невзрачных серых мышек в мальчишеских толстовках. — вклинивается в разговор парней Катя, нарочно унижая меня так громко, чтобы как можно больше народу это услышало.

От её слов и Костиного безразличия мне становится трудно дышать. В лёгких резко кончается воздух, как будто весь его из меня выбили сильным ударом под дых. Сердце пропускает удар от очередной порции унижения, но теперь уже на глазах у всех, публично.

— А, вот ты где, милая. Я по тебе соскучился. — Андрей вовремя подхватывает меня под локоть и ласково чмокает в щёку.

Он произносит это нарочито громко, привлекая к себе внимание тех, кто ещё секунду назад смеялся надо мной.

— Никак не могу забыть, что ты вытворяла со мной этой ночью. Чувствую себя самым счастливым мужчиной на земле. — и игриво, совсем не по-дружески шлёпает меня по попе.

Не до конца понимаю, что происходит, но возражать у меня просто нет сил после услышанного из уст бывшей подруги.

— Пойдём. — продолжает Андрей свой спектакль одного актёра. — Мне не терпится повторить ещё разок, ты такая горячая, моя ненасытная тигрица.

Подхватывает меня на руки, закидывает на плечо и направляется к выходу, за что я ему очень благодарна, потому что ноги что-то совсем стали ватными и отказываются идти.

— Друг, походу это с тобой что-то не так, раз она только тебе не давала. — поднимают на смех Костика парни.

Последнее, что я помню – это удаляющееся растерянное лицо Кости и разгневанный взгляд моей заклятой подруги.

Когда мы вышли на улицу, Андрей наконец опускает меня не землю, всё ещё придерживая за талию на всякий случай. Наверное, у меня сейчас слишком болезненный вид, но я ничего не могу с собой поделать, только съёживаюсь в своей безразмерной, как там Катя сказала, мальчишеской толстовке, пытаясь спрятаться от всего мира, закрыться ото всех в своём маленьком безопасном мирке.

— Поехали. — кивает на свою тачку, подталкивая меня, Андрей.

— А как же Лера? — вдруг вспоминаю причину, по которой я вообще согласилась сюда приехать.

— Нормально у неё всё, я видел, как тот самый парень потащил её в одну из спален. Ей сейчас не до нас.

Надеюсь, они решили так отметить начало своих официальных моногамных отношений, но верится в это с трудом.

— Я согласен. — сердито произносит Андрей, поглядывая на заплаканную меня в зеркало заднего вида.

Всё-таки не удержалась, разревелась.

— На что? — тихонечко всхлипывая, спрашиваю я.

— На уроки. — бурчит он. — Насчёт девственности ничего не обещаю, но кое-чему я могу тебя научить.

Вытираю рукавом мокрый нос и тихо благодарю его.

— На Грецию тоже согласен. — бросает он вдогонку. — Нельзя тебе сейчас на учёбу.

— Лер, ну хватит уже тайком подбрасывать мне в чемодан всякое такое. — бурчу на подругу, уже начиная жалеть, что позвала её помочь мне со сборами в отпуск.

— Какое такое? — она строит мне невинные глазки, часто хлопая ресницами.

— Такое... кружевное, открытое и прозрачное. — На отдыхе мне это не пригодится. — брезгливо зажимаю тончайшую ткань между двумя пальцами и отбрасываю в сторону Леркин белый чересчур откровенный пеньюар, абсолютно не способный что-либо прикрыть от посторонних глаз.

— Эй, относись пожалуйста поуважительнее к моему выбору гардероба! — возмущается подруга и бежит подбирать свою прелесть из дальнего угла. — Это мой любимый. Он, между прочим, стоит целых три стипендии, но при этом затраты на него абсолютно оправданы, Володька был в восторге.

— Ну вот Володьке в таком случае его и подари, ему пойдëт. — язвлю я, выплëскивая на лучшую и единственную подругу всё своё волнение от предстоящей поездки в виде недовольства её эротическим бельëм.

— Ну и зря, пожалеешь ещё потом, что не послушала меня. Упускаешь шанс закрутить курортный роман с каким-нибудь горячим греком. Или соблазнить своего Андрюсика. — она крутит на пальце лёгкое кружево в ожидании того, что я непременно одумаюсь и послушаюсь непрошеного совета.

— Мы с ним просто друзья, я тебе это уже сто раз говорила. — закатываю глаза.

— Знаешь, как говорят, хороший друг ебëт подруг. Это не я придумала если что, просто повторяю известную народную мудрость. — она подняла руки вверх, изображая саму невинность, а затем игриво мне подмигнула.

— Фу, ну и пошлость! Общение с Володей тебе явно на пользу не идëт. Кстати, как у вас прошëл разговор? И спойлер, я знаю, что он закончился в горизонтальном положении.

— Если честно, никак, я так и не решилась. — пожимает она неопределённо плечами — Зато мы всю ночь провели вместе, представляешь? Спали рядом и всё такое... Мне кажется, это что-то значит.

Лера мечтательно закатила глаза, придумывая, как они назовут своего первенца и где сыграют свадьбу. Мне не хватает духу вырвать её из розовых грёз, да и своих проблем достаточно.

Да, я просила Андрея лишить меня девственности, но с ним мне не нужно наряжаться в развратную стриптизëршу. Если это и случится, чего он мне не обещал, то всё будет чисто механически, без эмоций.

Лера помахала нам вслед, когда мы отъезжали от подъезда на машине Андрея, о чём-то подозрительно подмигивая мне в боковое зеркало и указывая пальцем на багажник с чемоданами, но я не придала этому значения. В аэропорт мы добирались в полной тишине.

Без проблем прошли регистрацию на рейс и ожидали приглашения на посадку в небольшом местном кафе за чашечкой горячего шоколада.

Когда принесли счёт, я на автомате потянулась к чеку, но Андрей легонечко игриво шлёпает меня по руке.

— С тебя путёвка, с меня всё остальное. — беспрекословным, не терпящим возражения тоном осаждает меня он.

— Ты собираешься платить за меня все десять дней? Везде? — смущаюсь я неожиданной щедрости друга. — Мне как-то не по себе от этого, ведь это я тебя уговорила поехать со мной, ты этого даже не хотел. И я знаю, что ты пашешь на двух работах ради того, чтобы купить квартиру. Ты делаешь мне одолжение, поэтому...

— Одолжение? — он вертит головой, будто ослышался. — Мелкая, быть рядом с тобой, иметь возможность прикоснуться, и вообще делать всё то, о чем ты меня просила, это не одолжение. Это величайшая привилегия для любого парня. Всегда помни об этом.

Ближе к середине фразы его голос плавно переходит на интимный полушёпот, от чего у меня по всему телу разбегаются предательски колкие мурашки. Почему моё тело вдруг стало так остро реагировать на его близость? Неужели всё дело лишь в одном-единственном поцелуе? Он, конечно, был замечательным, непередаваемо прекрасным, аж коленки подкашиваются, но это просто поцелуй. Что же будет дальше?

Даже не хочу об этом думать, это просто ничего не значащая сделка с другом, чтобы набраться опыта!

— Кот, только не воспринимай всё это всерьёз. Мне кажется, ты увлёкся. Не вздумай в меня влюбиться, я не хочу портить дружбу... отношениями.

— Ты такая забавная, Мышка. Это ты не вздумай в меня влюбиться. Я всего-навсего преподношу тебе очередной урок по соблазнению мужчин, ты ведь об этом просила? И он заключается в том, что парни любят уверенных в себе девушек. Научись ценить себя, и от поклонников отбоя не будет. — он игриво тычет меня указательным пальцем в кончик носа, будто я маленький несмышлёный ребёнок, только звука «бип» не хватает для пущего эффекта.

Какая же я глупая, если и впрямь решила, что на меня может клюнуть такой взрослый, уверенный в себе парень, как Андрей.

— Я тебя так и не поблагодарила за... В общем за то, что выручил меня на той вечеринке... — смущаясь, выдавливаю из себя слова искреннего признания за заботу.

Он молча кивает в ответ, от чего-то играя желваками и стискивая зубы до оглушительного скрежета.

По громкоговорителю объявляют посадку на наш рейс, и мы спешим к телескопическому трапу, чтобы занять свои места. При входе в салон самолёта улыбчивая стюардесса указывает нам направление, осматривая Андрея с головы до ног. Он же вообще не удостаивает её даже мимолётного взгляда, помогая мне с ручной кладью. Анна, как написано на её форме, обиженно надувает свои пухлые губки, подчёркнутые красной помадой, и уже более грубым тоном приветствует следующего пассажира.

Андрей вежливо уступает мне место у окна, зная, что это мой первый полёт, и позволяя насладиться пейзажами за стеклом с высоты птичьего полёта. Помогает застегнуть ремень и постоянно подбадривает, видя, как я дрожу от страха перед предстоящим перелётом.

— Дамы и господа, добро пожаловать на борт рейса 4B7 из Новосибирска в Ираклион. В настоящий момент мы являемся третьими в очереди на взлёт и, как ожидается, будем в воздухе примерно через семь минут. — вещает та самая бортпроводница по радиосвязи, рассадив по местам всех пассажиров. — Мы просим вас пристегнуть ремни безопасности и закрепить весь багаж под вашим сиденьем или на верхних полках. Приведите кресла и столики перед вами в вертикальное положение во время взлёта. Пожалуйста, выключите все личные электронные устройства, включая ноутбуки и мобильные телефоны. Во время полёта курение запрещено. Через полчаса после взлёта вам будут предложены прохладительные напитки. Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию. Наслаждайтесь полётом!

Затем она проводит инструктаж по технике безопасности в случае нештатных ситуаций, показывая на аварийные выходы и демонстрируя на себе использование кислородной маски и спасательного жилета, и наш самолёт начинает потихонечку двигаться по взлётной полосе.

Для таких слишком впечатлительных пассажиров, как я, этот инструктаж является явно излишним, ещё больше усиливая панику.

Со всей силой цепляюсь за руку Андрею, сжимая пальцы до белых костяшек, чувствуя, как внутренности переворачиваются с набором высоты.

— Спокойно, Мышка. Без паники. По статистике самолёт – это самое безопасное транспортное средство. — он прижимает меня к себе. — Просто дыши.

И я пытаюсь повторять за ним глубокие вдохи через нос и резкие выдохи через рот, скручивая губы в трубочку.

*** Андрей ***

Через несколько минут Агата успокаивается и даже набирается смелости выглянуть в окно. А ещё через час она сладко засыпает на моём плече. Я нежусь в облаке аромата её волос, нежно потирая большим пальцем её руку, всё ещё лежащую в моей ладони.

Откидываю голову назад, глубоко вдыхаю, устало растираю второй свободной ладонью лицо и пытаюсь понять, какого чёрта я творю. Если б не те уроды на вечеринке, ни за что бы не согласился на эту авантюру, но стерпеть унижение лучшей подруги было выше моих сил. Хотелось хоть как-то её утешить.

Она такая нежная, ранимая и… грустная, что мне самому становится не по себе. Я хочу снова увидеть её лучезарную улыбку, услышать мелодичный смех. Верните мне мою жизнерадостную Мышку!

А притвориться её парнем оказалось очень даже приятно, и дело не только в физиономиях её бывшего и его новой пассии, и не в задорном гоготе парней, приструнивших Костю, а в близости Агаты. После того поцелуя я постоянно думаю о ней. О том, как она сладостно стонала, сопротивляясь собственному желанию, и как робко смотрела на меня. Чувствую себя хищником, загнавшим в угол добычу, и мне это нравится.

— Хотите ещё чего-нибудь? — подплывает неугомонная бортпроводница, стреляя глазками.

Она прошла мимо нас уже раз десять по поводу и без. И я не мог не заметить её игривого взгляда, скользящего от моего лица к области паха и обратно. То, как она соблазнительно облизывает губы и повышает тон голоса, обращаясь именно ко мне.

Взгляд непроизвольно падает на кромку кружевного белья, перетягивающего пышную грудь, выглядывающую из чрезмерно откровенно расстёгнутой блузки. Анна, ты конечно красивая, и будь я сейчас один, непременно воспользовался бы твоими услугами, но нехорошо как-то бросать подругу ради случайного перепихона в кабинке туалета самолёта с незнакомкой. Мышка и так напугана до чёртиков, а проснись она одна, наверняка впадёт в панику, так что не сегодня, красные губки, не сегодня.

— Нет, спасибо. — охлаждаю её пыл максимально отстранённым тоном.

Хотя сбросить напряжение в ближайшее время не мешало бы, чтобы подойти к нашим с Мышкой «урокам» максимально беспристрастно.