Наука предательства. Хочешь похудеть? Спроси босса как!

Книга является дилогией.
Вторая часть в процессе выкладки.

Часть 1. 

Все началось, как это обычно и бывает, с банальности. Да и ситуация сама, как из дурацкой мыльной оперы. Обычно кажется, в жизни такое случиться не может. Это все придумали тупые сценаристы в тупом сериале. Но нет — это произошло со мной, и вполне наяву.

В тот день, после симпозиума по молекулярным частицам, которого я ждала больше года, решила зайти к мужу на работу. Делала я это достаточно часто, так как помогала ему с его разработками, ну как помогала… делала большую ее часть. Охрана меня знала и всегда пропускала без проблем, предварительно доложив о моём приходе, конечно. Но сегодня охранник куда-то отошёл, и вход в здание оказался пустым. Я решила его не ждать, всё равно ничего плохого не собиралась делать, и пошла по знакомому маршруту: сначала до лифта на шестьдесят седьмой этаж, а потом в кабинет номер шесть тысяч семьдесят пять. Кабинет моего обожаемого Тарри.

Я не стучала, просто распахнула дверь.

В кабинете никого не было, но из соседнего помещения доносились какие-то уж очень смущающие звуки. Мне кажется, я уже тогда догадалась, что там происходит, но просто не хотела в это верить. «Это кто-то другой», — пыталась убедить себя я и прошла дальше. Просто чтобы убедиться, что всё это неправда. Что это его помощница с кем-то развлекается, а он ушёл по делам. Но правда была более жестока, чем моя фантазия.

Пара в зоне отдыха была так увлечена, что меня и вовсе не заметила. Одежда валялась по пути от входа до дивана, где мой муженек с особым энтузиазмом вдалбливался в свою коллегу. А заодно и мою бывшую одногруппницу — Селесту. Его мускулистая спина блестела от пота, ягодицы ритмично работали, хвост ходил из стороны в сторону. Женщина обвила его талию и громко, не стыдясь, стонала на весь кабинет.

Сомнений в личности любовницы моего мужа у меня не было.

Только Селеста ещё с университета предпочитала так ярко красить свою длинную гриву в ядовито-синий цвет. И именно эта грива сейчас копной свисала с края дивана.

Мне бы, как нормальной женщине, закатить истерику. Заорать, разбить что-нибудь об стену. Но я лишь стояла и таращилась на эту картину.

Как? Почему? За что?

А как же наша любовь?

Буквально утром он называл меня своей «конфеточкой», целовал... А теперь вот это?

Эти вопросы звучали в моей голове.

Наконец я пришла в себя. Зажмурилась. Сделала глубокий вдох, затем медленный выдох. Надо как-то собрать себя в кучку. То, что от меня еще осталось.

Как назло, именно в этот момент произошла кульминация, и в помещении наступила тишина. Мой выдох прозвучал в тишине набатом, и меня наконец заметили.

Муж застыл на месте, развернулся и уставился мне прямо в глаза с растерянностью и удивлением, кажется, даже дыхнуть боялся. А вот Селеста только глаза закатила, как бы показывая, как ей все это надоело, затем пошевелилась, скидывая с себя вообще-то МОЕГО мужа. И это привело его в чувство. Тарр моргнул и неожиданно как рявкнет командным голосом в мою сторону:

— Скройся и жди в кабинете!

А я кивнула и вышла. Ещё и дверь за собой прикрыла. А пока они там приводили себя в порядок, стояла в коридоре и медленно доходила до очень логичного вопроса — а какого, простите, черта я вообще подчинилась его приказу?! И ведь именно что приказу. Что это было? Он никогда в жизни со мной так не разговаривал. Всегда был добрым, терпеливым и предупредительным. Да я сама себе завидовала.

Но подумать времени мне особо не дали. Через минуту эта сладкая парочка уже появилась в кабинете.

Тарри, как обычно, в белом халате, под которым проглядывала его дорогая модная одежда. Всё с иголочки — ведь он «ведущий специалист», ему нужно выглядеть на уровне. Черные волосы, зачесанные назад в идеальные волны, блестели при свете ламп. Нет, это не гены — это работа очень дорогого и профессионального парикмахера. Специалиста, который умел стричь так, чтобы волосы ложились волосок к волоску без укладки. А вы думали, да?

Более чем уверена, его любовница и не в курсе таких деталей. Ведь мастера в свое время искала ему я. Как и все его костюмы, рубашки, обувь, да даже трусы, все до мельчайших деталей… На все это я когда-то буквально выскребала последние копейки, чтобы он выглядел достойно, при этом отказывала себе даже в элементарном. Это теперь мы можем себе это позволить, не задумываясь.

Его такие яркие голубые глаза, которые всегда мне нравились. Еще в университете покорили своей голубизной и светом. Они как небо — чистые, яркие, сейчас смотрели на меня снова привычно тепло, нежно. Это меня успокоило. Это то, что я знаю.

Может, это всё случайность? Случайная глупость, наваждение? Может, я всё неправильно поняла? Ну не мог он. Только не он… Может, мне вообще показалось? Но как…

— Что ты там застыла, киса моя? — раздался вдруг его бархатный, привычный голос с мягкой вкрадчивостью. Мужчина подошёл, как всегда, плавно, тягуче, глядя на меня с щенячьей преданностью в глазах.

Тарри обхватил меня за талию, прижал к себе — и сердце не выдержало, предательски дёрнулось. В голове снова раздалось: вот сейчас он всё объяснит. Скажет, что это ошибка, что это всё Селеста, а он... он просто оступился… Да… да. Так и будет. Да и как иначе? Это же она!
___________________
Не забудьте добавить книгу в библиотеку — так вы точно её не потеряете! 💫
А ещё ставьте сердечки и пишите комментарии — ваши отклики вдохновляют меня писать новые истории! 💛

— Я… я… что это было? — всё, на что меня хватило. Голос звучал жалко и неуверенно, но это не смущало. Это же мой Таррик.

— Ничего. Это так… мимолётно. Бывает. Но люблю я только тебя, моя конфетка! — прошептал он мне на ухо, обнимая крепче.

А у меня внутри что-то дёрнулось, как и я сама. Прямо почувствовала, как струна, которая создавала непоколебимую веру в него, в нас, дёрнулась, и до меня вдруг дошёл смысл того, что он только что сказал. Я не просто слышала его ответ, а до меня дошёл смысл.

Мимолётно? Бывает?! То есть он у меня за спиной, на рабочем месте, с моей бывшей одногруппницей, да ещё Селестой, и это... «бывает»?! А главное, так спокойно и обыденно об этом говорит. Так… будто… не первый раз. И не второй. А это обыденность.

Эти мысли слегка привели меня в чувство. Я напряглась и, наверное, впервые с момента нашего знакомства начала анализировать всё, что происходит, а не тупо соглашаться и доверять единственному существу, которое осталось со мной и не бросило. Которому я привыкла доверять безоговорочно.

— Как так вышло? — уже чуть жёстче спросила я, выбираясь из его объятий.

Муж слегка напрягся, позволил мне отойти на шаг, но почти сразу взял себя в руки, снова расплылся в улыбке и уже было открыл рот, чтобы объясниться, как в разговор вмешалась Селеста:

— Да что ты с ней возишься? — раздражённо, громко и требовательно потребовала она. — Сколько можно с ней нянчиться? Реши уже вопрос! Я не собираюсь так жить всю жизнь.

Я замерла. В смысле?

— Почему она так со мной разговаривает? Я — твоя жена!

— Милочка… — сладко протянула Селеста, подходя ближе к нам, с такой плавной ленцой покачивая бедрами. От этого в свое время все парни на курсе от нее таяли, заливали коридоры слюнями. И даже я засматривалась. Красиво же. Я так никогда не умела. Но это ощущение длилось ровно до того момента, пока она не открывала свой рот. Она же своим голосом буквально мозг просверливает за минуту. Никогда не понимала, как, просто как мужчинам может нравится, когда об них буквально, а иногда и на прямую, вытирают ноги.

Мой Таррик не такой. Не мог он. Теперь я это понимаю. Здесь точно ошибка. Он добрый, милый, заботливый. Как может быть такой, как он, и такая, как она? Никак. Тут же ничего общего. Да!

А в это время Селеста мягко отстранила моего мужа от меня. А он спокойно отошёл, предоставив ей пространство для маневра, что ввело меня в лёгкий шок. Я уже не знала, что и думать. Зачем он отошёл? Оставил меня с ней.

Женщина уперла руки в бока, при этом халат распахнулся, обнажив юбку-карандаш с разрезом сбоку, обтягивающую ее стройные бёдра, в разрезе которой виднелся кружевной край чулок, а шелковая блузка натянулась на груди, демонстрируя красивую сделанную грудь. Помнится, в университете она была сильно меньше.

Селеста оглядела меня с такой брезгливо-надменной улыбочкой, стрельнула глазками Тарру, мол, давай. Тот покачал головой, развел руки и молча махнул руками, отказываясь от сомнительной чести.

Что это было?

— Киара, приди в себя и не драматизируй, — заговорила она как-то спокойно, уверено, как начальник, объясняющий новые реалии недалекому сотруднику. — Что ты как первый день родилась?! Я тоже его жена. И ничего — жива-здорова, как видишь. И нисколько не против.

— Что? — мне казалось, я ослышалась, всё это мне привиделось и послышалось.

— Какая жена?! В смысле?! У нас многожёнство запрещено! — переходя на громкий хрип, озвучила я первую здравую мысль и посмотрела на мужа в поиске поддержки. Тот было дёрнулся, но одна только поднятая бровь его любовницы, и он остался там, где и стоял.

— Зато в системе Кёрта разрешено. — продолжила она. — Я, собственно, ее гражданка, если ты не знала.

Я заморгала, пытаясь осознать смысл её слов и вообще заставить включиться голову.

— Но ты не кёрт! — возразила я.

Кёрты, чтобы вы понимали, это раса, напоминающая разумных медведей, но небольшого размера. Ростом они достигают, как и бесты, около 1,20-1,50 м, если чистокровные. Их тело снабжено естественной защитой. Они способны прямо из шкуры стрелять длинными костяными шипами, которые находятся и формируются в специальных мешочках, находящихся по всему телу. Изначально это средство защиты, нацеленное защищать их от более крупных хищников. Они необычайно прочны за счёт особого состава веществ, который скапливается в костях мишек, а затем из излишков формируются эти самые шипы. Их представители этой расы периодически скидывают, как ящерица старую кожу. Происходит это раз в месяц. Мишки — народ достаточно миролюбивый, сплочённый в общем. Проявят агрессию в основном только, если есть прямая угроза их популяции, жизни, особенно детёнышей. Тут могут быть не в пример жестоки. Есть у них свои уникальные методы пыток, казней и тому подобного. Но осуществляется это крайне редко. Должен быть действительно повод. Всеядные. Живут на ряде холодных планетах Кёртского и прилегающих к нему секторов. Занимаются в основном добычей минералов. И поскольку раса замкнутая и популяция не самая большая — у них приветствуется многожёнство. Без этого даже в наш век раса бы не выжила. Слишком уж суровые условия жизни и непослушный молодняк. О чём эта расфуфыренная дива сейчас и толкует.

Давайте познакомимся с нашими героями?
Киара

Таррик и Селеста

— Я родилась и выросла на их планете. Так что официально — кёрт с человеческими корнями. — пожала плечами Селеста, словно речь шла о чём-то незначительном. И да, Селеста — человечка.

— Да даже не будь это официально, какая разница? — продолжила она. — Те же жители Солнечной системы заводят себе и по несколько любовниц, и отдельные семьи, и ничего. Все всё знают, молчат, улыбаются, никого ничего не смущает. Так что за трагедия? У нас, кёртов, просто это узаконено, и всех всё устраивает. Живём вместе большими семьями. Обязанности разделены: кого-то любят, а кто-то стирает носки. И все довольны.

— Что за бред?!

— Бред? — переспросила Селеста, приподняв бровь. — Ты в каком веке живёшь? Оглянись вокруг!

— Нет такого! Где ты этого только набралась! Это противозаконно. Ваш брак в нашей системе недействителен. Тебя это не смущает? — мне казалось, что я участвую в каком-то сильно больном сюре.

Селеста фыркнула и смерила меня ленивым взглядом с головы до пят.

— Ха! Ни меня, ни нашего сына это не смущает. — Она смерила меня взглядом с головы до ног и лениво усмехнулась. — А что не живёт, так мне же лучше. Не нужно его выстирывать и бегать вокруг, как послушная болонка. У меня для этого сын есть. Ко мне любимый приходит отдохнуть, расслабиться, получить удовольствие. Это ты у нас курица-наседка. Да что с тебя взять? В зеркало давно смотрелась? Да любой, только взглянув на тебя, его оправдает.

Я потеряла дар речи.

У него есть другая семья. Семья! Сын!

Боже, кому я так плохо сделала в прошлой жизни, что всё обернулось вот так?! Я же любила его. Всегда была рядом. Всегда поддерживала. Ни разу слова дурного не сказала. Ну да, не красавица. Да, с весом своим что только ни делала, а он упрямо продолжал расти. Но ведь я старалась! Я старалась для него! Всю жизнь вкалывал сутками для нас!

И ладно бы она была только любовницей. Просто разовая глупость... Это было бы больно, очень больно, но пережить можно. Но жена?! Ребёнок?! Полноценная вторая семья?!

— Киара! — ласково позвал меня мягкий, певучий голос за спиной. Голос, который раньше согревал душу, а теперь буквально прожигал нутро. Я сглотнула вязкую слюну. — Ну что ты так переживаешь? Тебе же лучше. Рожать никого не надо. Можешь заниматься собой, своим здоровьем.

Я даже не повернулась. Слушала его, а голова уже отказалась соображать и переваривать весь этот бред.

— Ты же у меня такая хрупкая… — Продолжал он с нежной интонацией, подбираясь всё ближе. — Чуть что — сразу голова болит. А при беременности было бы ещё хуже. Это и вес, и головные боли... Это ты работать бы временно не могла, а как же твои исследования? Ты подумай сама. Всё к лучшему.

— Нет! — схватившись за голову, ответила я, уже не понимая, куда ведет весь этот фарс, и отскочила от него подальше. От них обоих.

Сперва он наорал, затем стал почти шелковый, а теперь это. Какой он на самом деле?

А хочу ли я вообще детей?

Нет? Да?

Вспомнилось мое детство, редкие фото моих друзей детства со своими уже детьми.

Да, хочу.

Хочу нормальную жизнь, а не постоянное пребывание между лабораторией и клиниками. Да я больше ничего и не помню, кроме этого.

— Что «нет»? — не понял он и застыл между мной и второй женой. Второй женой! Второй!!!

Я глубоко вдохнула.

— Всё нет! Не хочу я думать. С меня хватит. Я ухожу… Развожусь... Да, да… Точно! Подаю на развод.

Сказав это, я даже сама испугалась своей дерзости, своей неожиданной решимости. Это я? Тихий, домашний цветочек? Да у нас все важные решения принимал Тарр, а я молча подписывала бумажки и кивала головой. Но сейчас почувствовала, что это действительно правильно. Теперь, когда я произнесла это вслух, в голове прояснилось и стало легче. Страшно, но легче. Да. Все верно. Все правильно.

— Мы честно разойдемся, — продолжила я уже твёрдо и уверенно. — Всё поделим. Живи с Селестой. Воспитывайте сына. Хоть ребёнок отца в лицо видеть будет, а то ты же то на работе, то «с другой своей семьей».

— Киара! — повысил голос муж.

Мы же почти никогда не ругались.

Я слышала, как он повышает голос от силы несколько раз, и, может, только пару из них это было адресовано мне.

— Все! — уже не слушая и не обращая ни на что внимания, ответила я и, подхватив сумочку, развернулась на выход.

Меня потряхивало и подташнивало от страха. Я никогда не оставалась вот так одна, не считая того первого и второго курса в университете, когда моя жизнь превратилась в ад. Но я уже решилась. И я не хочу так жить. Как было уже никогда не будет. Жить в семье, где уже есть семья, а я… Кем тогда буду я? Тетя Киара — никто и ничто?

Да, так правильно. Так верно. Я ухожу. Не хочу жить вот так.

Как я могла так обмануться? Как такое вообще такое могло произойти?

С этими мыслями я уже почти добралась до двери, рука поднялась к сенсору — но приложить её я тупо не успела. В следующее мгновение затылок опалило резкой режущей болью. Я закричала, потеряла опору и полетела назад на пол.

Упала я, больно положившись боком и головой, вдобавок, кажется, лишилась клочка волос. Когда мир хоть немного перестал кружиться, я подняла взгляд. Передо мной стоял мой будущий бывший муж. И такого его я ещё никогда не видела — взгляд изменился. Если бы не та же одежда, которую я знала слишком хорошо, вообще подумала бы, что это кто-то другой. Кто-то жесткий, холодный, с перекошенным лицом и пыхтящий, как паровоз.

И он медленно вытаскивал ремень из брюк. Что это он собирался делать?!

— Не подходи!

Страх ледяным комом встал в горле, и я начала отползать назад.

— Никуда ты не пойдешь! — натурально зарычал он, раскалился, да так, что сходство с нашим дальним предком показалось мне не таким и далеким. — Ты — моя! И всегда была моей!

— Нашей! — добавила Селеста, от чего у меня глаза чуть не выпали из орбит от удивления. В смысле?!

— Как это вашей? — сорвалось с моих губ.

— А что ты думала, я сама обеспечиваю нашу семью, как ты? Пашу сутками, пропадаю на работе? Это ты пашешь за всех нас! — Селеста громко рассмеялась. И смех этот прозвучал, как пощёчина.

— И будешь пахать и дальше! — поддакнул Тарр, уже нагнав меня и, несмотря на мое вялое сопротивление, с силой подтащил меня к ближайшему столу, к его массивной металлической ножке, прочно вмонтированной в пол.

Холод металла врезался в кожу. Это отрезвило. Я снова задержалась. Но Тарр лишь сильнее затянул ремень, лишая меня последней попытки к сопротивлению. А когда закончил, вышел вперёд, отдернул одежду и продолжил:

— Я не для того с тобой столько лет носился, чтобы ты, когда мы наконец выбились в люди, почти у цели, вздумала свалить. Кому ты вообще нужна? Жирная корова!

— У тебя железная выдержка, дорогой, — похвалила Селеста, поправляя его помявшийся халат.

— Заткнись! — неожиданно рявкнул он на нее. Но женщина, вместо того чтобы обидеться, лишь ещё больше расплылась в улыбке. — Скажите это ещё раз! Накричи на меня!

— Селеста, мне не до тебя сейчас! Потом.

— Как скажешь. Но дело уже сделано, — кивнула она в мою сторону, а я снова напряглась. Такие «высокие» отношения чужды для меня. Орать друг на друга и от этого ещё и удовольствие получать. С кем я жила все это время? А ведь главное он был таким добрым, милым, полной противоположностью этому всему.

А мой будущий бывший тем временем схватил девушку за ее длинные волосы, намотал их на кулак и поцеловал. Да с такой страстью, что я себя тут лишней почувствовала.

Слезы потекли по лицу. Хочу домой!

О мысли о доме, где все его меня бросило в жар, а потом в холод. Мы ведь все на него оформляли!

Таррик будто подслушал мои мысли.

— Да. Все верно. Куда ты пойдешь? — произнес Таррик, все еще обнимая в ответ Селесту, но глядя на меня. — Ты — никто. У тебя ничего нет. Даже захудаленького кара. Диплом-то у тебя есть, конечно. Но с окончания университета прошло двенадцать лет. Ни опыта, ни публикаций. НИЧЕГО!  Для мира науки ты пустое место.

А кто я? Я — имя. Я — достижения. Со мной считаются, мною гордятся, меня знают. Одного моего слова достаточно, чтобы было так, как я хочу. Пусть ты за меня и работала, но ты никому ничего не докажешь. Все патенты оформлены на мое имя. Весь процесс исследований хранится на моих серверах. А то, что я якобы в основном работаю удаленно, так что не простишь светилу науки? Скопировать или сделать что-либо ты уже не сможешь. Я просто заблокировал твой доступ: в лабораторию, в квартиру, закрыл доступ к счетам.

Он ухмыльнулся, глядя, как я дрожу, и упивался этим. А меня распирало уже не от ужаса и страха, а от ярости.

— Я пытался по-хорошему, но ты же так не хочешь. И знаешь, я даже рад. Надоело, — выдохнул он и наконец отпустил Селесту. — Столько лет сдерживаться.

Парочка разошлась в разные стороны. Селеста села в кресло, а он подошёл ко мне ближе и, присев на корточки в шаге от меня, продолжил:

— Так что слушай и привыкай! Если хочешь жить, как и раньше жила. Как в масле кататься и бегать по своим клиникам, заниматься разработками — заткнись и успокойся. Теперь мы заживем все большой и дружной семьей. Ты будешь работать, помогать с чем скажу, когда скажу, а мы делать вид, что ты нас устраиваешь. Квартира будет только в твоём полном распоряжении.

Я дёрнулась, ремень больно впился в запястья, но это лишь придало мне сил. Страх пропал. Осталась только разъедающая сердце боль.

— Нет! — зашипела я не хуже змеи, чувствуя, как слёзы полились из глаз. — Я не буду ничего делать. Сдохну, но палец о палец больше для тебя… для вас не ударю!

Слова вырвались наружу сами, обжигая горло, разрывая тишину.

— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! — как-то слишком уж спокойно ответил он.

И прежде, чем я успела хоть что-то осознать, моя щека вспыхнула от хлёсткой пощёчины. Острая боль обожгла кожу. Во рту растёкся металлический вкус крови. В глазах на секунду потемнело, и забегали звёздочки.

— Ну? — довольно усмехнулся он, развернув за подбородок моё лицо и с нежностью теперь поглаживая красную щёку. Глаза впились в меня, ища нужные ему ответы. А главное, он весь такой уверенный в себе, улыбается. Уверен, что я сейчас резко поглупею и стану согласна на всё. Что если он вот так сейчас со мной поступает, то я поверю, что больше такого никогда не будет. Нет. Будет. Маминой коллеги, тёти Маши, именно потому в своё время не стало. Всё верила, что каждый это он не специально, что в последний раз.

И да, я всегда боялась боли. Тарр это знает. Слишком чувствительная с самого детства.

Полукровка. Мы либо берём сильные стороны от обеих рас, либо слабые. Конкретно я получилась слабой. Гораздо нежнее и чувствительнее чистокровных бестов, да и людей тоже. Зато, в противовес, мой мозг никогда не мог насытиться. Я с детства всё схватывала налету и даже придумывала своё.

Но сейчас... Его грубое, даже жестокое отношение резко меня… отрезвило. Перечеркнуло всё, что было до этого. И прогнало панику.

— Да иди ты! — произнесла я и плюнула кровью ему в лицо.

На мгновение он застыл, не веря в то, что я это сделала. Так уверен был, что если предложить оставить всё как было и даже квартиру, то я соглашусь? Зная всё?

Его глаза так смешно округлились, что захотелось смеяться. Что я и сделала. Захохотала на взрыв. 

От увиденной картины он ещё больше растерялся, а я ещё больше расхохоталась. 

— Ну и дебильная у тебя рожа! — прохрюкала я, захлёбываясь смехом.

Его лицо перекосило от ярости. Он вытер лицо рукавом и психанул окончательно. Как сорвавшийся с цепи зверь.

И да, я знала, к чему это приведёт. Но чувство самосохранения мне отказало.

Удары полетели в меня один за другим. Между вспышками боли я слышала только: «Ты — моя! Ты — никчёмная жирная корова! Тебе некуда деться! Жиртресина! Боже, как меня все эти годы от тебя воротило! Зато теперь заживу! Да я тебя ещё страшнее сделаю! Ты обязана…! Обязана!».

«Стой! Ты её убьешь!» — последнее, что я услышала.

Очнулась уже в больнице, замотанная бинтами как мумия, если судить по рукам и лицу.

И только слабая ноющая боль по всему телу напоминала: всё это не кошмар. Это — реальность.

Первая связная мысль, которая пришла мне в голову, когда я окончательно пришла в себя и поняла, где нахожусь, была проста:

Когда я стала такой слепой?

Когда это все началось?

А немного поразмыслив, я поняла, что нужно быть честной хотя бы самой с собой.

Я всегда была такой. Трусихой. Да, да. Именно трусихой. Я боялась бороться, защищать себя, привыкла плыть по течению. И стала из трусихи уже дурой. И с возрастом это не меняется. Есть такое выражение, что «Мудрость не всегда приходит с возрастом. Бывает, что возраст приходит один». Кажется, это Михаил Жванецкий сказал, человек из очень далёкого прошлого. И это — целиком про меня.

Я смотрела мужчине в рот и верила каждому слову, тупо положилась на него во всем. И так из года в год. Двенадцать лет. Вот как так?!

Полагаю, лучше всего рассказать мою историю с самого начала.

Я глубоко вдохнула. Мысли закрутились в голове, сплетаясь в единую нить, из глаз снова полились слезы.

Я родилась в семье бесты и человека. Вполне благополучной, хорошей семье. В наше время такие межрасовые браки нередки.

Бесты — одна из самых распространенных рас Альянса.

В Альянс входят нескольких тысяч разумных рас, гуманоидных и нет. На этой огромной территории вселенной проживают также ещё миллионы неразумных видов. Точную цифру входящих рас и видов сейчас сказать можно разве что, загрузив актуальные данные на данный момент. Потому что постоянно открывают новые территории. Соответственно появляются новые виды.

Из основных рас выделяются, как самые распространенные, это:

Люди — самая многочисленная раса. И самая легко совместимая почти со всеми гуманоидными видами. За исключением тех, которые совместимы только с себе подобными и ещё несколькими исключениями.

Люди крайне живучие, обладают высокой способностью приспосабливаться к новым условиям, с гибкой и устойчивой психикой. За счёт чего проживают во многих, самых разных уголках Альянса. Можно сказать присутствуют на всей территории. Легко ассимилируются с местными.

Бесты — гуманоидная раса, напоминающая людей. Имеющая с людьми общих предков, но обладающая внешними и внутренними отличиями. Это такие как небольшой рост — от 1.20м до 1.50м, кошачьи пушистые уши, посаженные чуть выше человеческих, кошачий же гибкий, длинный, пушистый хвост, более удлиненные клыки, чуть более выдающийся нос с, как правило, более темным и чувствительным кончиком на конце, кошачьи глаза (другой зрачок и более миндалевидный разрез глаз). С длинными складными когтями, которые заменяют ногти на ногах и руках. Соответственно чуть отличающееся строение кончиков пальцев. На голове, как и у людей, растут волосы. Они могут быть разной длины, но исключительно прямые. Цвет волос обычно соответствует окрасу шерсти.

Шерсть у представителя моей расы растет: на хвосте — это единственное место, где шерсть может быть как короткая, так и длинная, на ушах и вдоль позвоночника дорожка из коротких густых волосков. У мужчин шерсть растет также на коленях и локтях. Расцветка может быть самой разной. Как правило, представители моей расы отличаются худощавым, жилистым телосложением. Крайне редки представители, которые полные. Обычно это означает, что бест имеет в близких предках человека (как у меня). При смешивании крови с человеческой зачастую могут быть как самые неожиданные раскраски, так и отличия в росте, комплекции.

Внутренне мы, бесты, отличаемся тоже. Мы бесконечно любопытная раса, энергичная, по-кошачьи гибкая. Обычно представители моей расы крайне вспыльчивые, но отходчивые. С высоким уровнем интеллекта. Можем спать сутками, чтобы восстановить свои силы, как и кошки. В глубокой древности образовывали прайды. Но к нашему времени давно уже создаем семьи только из пары — мужчина-женщина. Многоженство или многомужество неприемлем совсем.

Иронично, не правда ли? Представители моей расы большие собственники и крайне ревнивы. И вот так со мной случилось. Было бы смешно, если бы не было так больно, как физически, так и морально.

Моллины — гуманоидная раса, напоминающая древа. Высотой примерно с человека. Руки и ноги представителя этой расы непропорционально длинные, разветвляются, как переплетённые стволы деревьев. Чем ближе к самому телу, ветви уплотняются и создают сплошное тело. Так что корпус и голова напоминают человеческое. Лицо узкое, с тонкими чертами лица и витыми рожками на голове.

У мужчин рожки — это скорее полноценные рога. Длиной могут достигать до тридцати сантиметров. Волосы могут быть разной длины. Часто могут содержать природные элементы, вроде цветов или листьев, которые выбрасывают споры и прорастают прямо из волос. Цвет кожи — чаще разные оттенки зелёного. Жёсткие веганы.

Умны. Основной род деятельности — научный. Из них получаются хорошие медики, учёные. Отличаются крайне миролюбивым характером. Предпочтут решить конфликт любым способом, кроме открытого противостояния.

Кроссы — самая неоднозначная раса. Высокие, около двух метров. Имеют перепончатые крылья с яркими пятнами на них небольшого размера, что располагаются от центральной части крыла и тянутся до самого «оборванного» края. Крыльев две пары. Два больших и два маленьких, начинающиеся из спины между лопатками. Основной цвет кожи разные оттенки светло-серого. Чем-то похожи на бабочек, но крылья меньше, они перепончатые, со рваными краями. Лица у них с острыми чертами лица, приплюснутыми носами, чуть вытянутыми вперед острыми подбородками, большими глазами навыкат, что в два раза больше человеческих, и полный рот очень острых в три ряда зубов. Питаются преимущественно мясом. Телосложение худощавое. Обладают недюжинной силой. В схватке даже с самым подготовленным человеком при использовании именно грубой силы чаще всего победит именно кросс. Причем легко. На голове растут волосы, совпадающие цветом с пятнами на крыльях, которые они традиционно заплетают во множество косичек или носят очень короткими.

Представители этой расы в массе своей не отличаются большим умом, хотя есть исключения из этого правила. Работают военными, наёмниками исключительно.

Это три самые распространённые расы, что активно бороздят космос и спокойно проживают как на кораблях, так и на планетах почти всю свою жизнь.
_______________
Милые стройняшки и прекрасные плюшки!

Спасибо, что вы со мной.

Жмите ♥️, кидайте в библиотеки, подписывайтесь — и вас ждёт всё самое сокровенное: тайный ужас «ночного ДОЖОРА», разоблачение чудо-таблеток и признания о том, почему тренеры садисты, а беговая дорожка — орудие пытки.

Так вот, вернёмся ко мне. Я родилась в смешанной семье двух инженеров, которые путешествуют по вселенной с научными экспедициями.

Детство моё прошло в тёплой семейной атмосфере на большом разведывательном корабле «Странник». На нём к моменту моего появления основной состав давно уже устоялся и стал одной большой сплочённой семьёй. Конечно, часть команды сменялась от задания к заданию, но большая часть оставалась на корабле и работала вместе годами. Приключений хватало, так как каждое новое задание — это новое место, новые планеты, новые исследования. Для меня со временем это всё стало рутиной и одной большой детской площадкой.

В общем, детство было вполне безоблачным. А вот с друзьями моего возраста из-за такой жизни было непросто. В основном только редкие дети коллег моих родителей. Впоследствии эти дети, привыкнув к такой жизни, в большинстве своём продолжили дело родителей. Я от них в этом не отличалась.

Стоит ли говорить, что, когда я выросла и поступила на бюджет в МНУЗ (Межрасовый Научный Университет Земли), родители мной очень гордились. И не только они. Училась я всегда хорошо. Науки давались мне легко, играючи. Интеллектом я пошла в мать, а гены отца только усилили эту способность. Разум требовал новых свершений, открытий.

Любопытство не оставляло в покое. Это одна из основных отличительных особенностей бестов, от которых я взяла всё же больше, чем от людей.

Поэтому я часто не могла успокоиться, пока не находила причины, объяснения чему-то мне непонятному.  В итоге к подростковому возрасту мой интерес всё же приобрёл направление.

Я так увлекалась всем, что связано с вирусами, бактериями и подобным, что стала всё время пропадать в лаборатории «Странника» у профессора Эль Сиалоина. Собственно, он и помог мне подготовиться перед поступлением. Аннариэль Эль Сиалоин — великий деятель, доктор медицинских наук и один из ведущих биоинженеров-вирусологов Альянса уже не одно десятилетие.

Деда Эль так гордился мной. Обещал великое будущее. Которое я пустила коту под хвост.

Весь первый и второй курс я буквально пропадала на занятиях и в библиотеке. Мне безумно нравилась учёба! Я буквально горела. Но были и недостатки. И большие. В силу того, что я всю жизнь прожила, грубо говоря, в замкнутом обществе, совершенно не умела налаживать новые знакомства. Особенно со сверстниками.

С учителями у меня всё складывалось не в пример легко. Они видели мой потенциал, сами стремились приблизить меня, дать больше, чем требовалось по программе.

А вот сокурсники... Они меня за это ненавидели. Заклеймили выскочкой. Придумывали всевозможные, часто крайне неприятные пакости. Разговаривать с ними и быть милой я пробовала. Стало только хуже. Отстаивать же себя против почти всей группы у меня не получалось. Желание завести друзей испарилось к началу второго курса — всё же хоть в чём-то я оказалась реалисткой.

Поэтому, когда к третьему курсу за мной начал ухаживать один из однокурсников, я даже не сразу поняла, что происходит.

Но он был настойчив. Стал защищать меня перед остальными. Даже помог влиться в какой-никакой коллектив. Душой компании я, конечно, не стала, но с несколькими девушками мы нашли общий язык и интересы. Стали общаться.

И всё это время Таррик — так звали моего ухажёра — был рядом. Поддерживал, ободрял, подставлял плечо.

Стоит ли говорить, что, когда моя жизнь наконец начала налаживаться и причиной тому был он, я не устояла? Тем более, что учебе он не мешал, а только поддерживал.

Сам же он не мог похвастаться такими выдающимися результатами. И со временем я стала его поддерживать и в этом, подтягивая хвосты и вытаскивая его на нужный уровень.

К началу аспирантуры я сама договорилась, используя свои знакомства, чтобы мы проходили её вместе. Помогала ему, как и раньше, во всём.

А потом всё закрутилось ещё стремительнее.

Во время аспирантуры Таррику поступило предложение, от которого сложно отказаться.

Ему предложили работу в «Носте» — жемчужине научного мира. Корпорация занималась разработками в вирусологии, косметологии, медицине... Множество филиалов по всей вселенной, самые амбициозные проекты. Мы с ним очень гордились этим достижением. Круче — только исследовательские государственные структуры определенного уровня.

Тогда же Таррик сделал мне предложение.

Помню, как он нервничал, как дрожали его пальцы, когда он надевал мне на палец простое серебряное колечко с крошечным бриллиантом. Помню его обещания: что всё будет иначе, что мы будем жить лучше. У нас все будет.

Я была на седьмом небе.

Хотя уже тогда у меня появились проблемы со здоровьем.

Где-то на четвёртом курсе я заметила, что начала стремительно набирать вес. Для бесты, пусть даже полукровки, это крайне необычно. Тем более в таких размерах.

Я пыталась бороться: садилась на диеты, пропадала в зале, всё без толку. Обратилась к врачу, он посоветовал меньше есть.

Хороший совет, да?!

Проблема была в том, что ела я как раз таки очень немного.

А если сравнивать с порциями моего мужа, то я съедала едва ли четверть от его порции.

Кроме этой проблемы, у меня ещё с начала учебы начались головные боли. Чаще всего они возникали от перенапряжения. От этой напасти я пила сперва одно лекарство, потом второе. Затем уже подобрала специальную пищевую добавку, которая снижала давление на сосуды, и стало легче. А если принимать ее постоянно, то болей и вообще нет. Добавка безвредная, поэтому я принимала ее вместе с витаминами.

Не знаю, чтобы я без нее делала. Впрочем, боли вызваны, скорее всего, тем, что я слишком много времени в детстве провела в космосе. Недаром детей стараются растить на планетах.

После окончания университета и практики, на которой я работала на износ, помогая не только себе, но и Таррику, началась взрослая жизнь.

Мне тоже предложили работу. Не такую престижную, как Таррику, но всё же...

И поначалу я думала согласиться, но Таррик каждый раз уговаривал меня отказаться. Одни конторы казались ему слишком мелкими, другие жуликами, третьи слишком далеко находятся от его работы, четвертые слишком мелкой должностью для специалиста моего уровня. Угу, ну как же. Предложения были разные, но он всегда находил повод отказать. И я верила. Верила, что он прав, а я не понимаю, как правильно выбирать, и просто плохо знаю этот мир.

Со временем он оборудовал мне рабочее место дома. Эдакую мини-лабораторию с удаленным доступом к его рабочей лаборатории. Там я проводила все свое время, заходя под его аккаунт. А ему оставалось только контролировать процесс, собирать результат и оформлять на себя патент. А я и рада была стараться.

Чего бояться, думала я, он же о нас заботится? Ему повезло устроиться в действительно классное место. Плюс Тарр берет на себя всю скучную часть по общению со спонсорами, задабриванию клиентов, разруливанию сложных ситуаций и вообще общению с людьми. Я все это не любила. Быть на публике. Чувствовала себя там всегда странно, инородно и потерянно. Так что была только рада такому распределению ролей.

Мне же оставалось то, что я любила больше всего — сами исследования.

И вот сейчас я осталась у разбитого корыта. В этом он был совершенно прав. У меня нет опыта работы. Все деньги я отдавала мужу. Точнее, он просто давал мне немного денег на ежемесячные расходы, а остальным распоряжался сам.

Для всех я та, кто потерял квалификацию, так как специалист в моей профессии должен поддерживать себя в тонусе. Интересоваться новинками, технологиями. Уметь это использовать. Постоянно быть в работе и развиваться. За десять лет технологии меняются так, что можно заново идти учиться, если ты не держал руку на пульсе. И слушать меня, что я не такая и все знаю, умею, никто не будет. Они просто дойдут до пункта «опыт работы» в резюме, и всё.

Вот как я могла быть такой слепой?

А ведь родителям он так не нравился, но я слушать ничего не хотела. Совсем. Это единственное в моей жизни решение, в котором я проявила характер. Дошло до того, что перед свадьбой мы сильно поругались с отцом. На саму свадьбу он пришел только из-за уговоров матери и всю ее просидел в темном углу.

А получается, родители были правы. Сразу видели его натуру. Да только я ничего не хотела слушать.

—    Как чувствует себя сегодня моя белая, пушистая пациентка? — раздалось от двери, и ко мне вошёл мой лечащий врач.

Он проверил показатели, аккуратно прощупал повреждённые места — и, судя по виду, остался доволен увиденным.

На вид ему было около ста лет (по меркам землян двадцать первого века — лет пятьдесят): подтянутый, с короткими седыми волосами, зачёсанными назад, с прямыми, немного строгими чертами лица и заострённым подбородком, с небольшой бородкой.

Мне почему-то всегда казалось, что люди с такими чертами должны быть либо военными, либо учёными, либо дворецкими. И никак иначе. Почему — кто его знает. Но врачом он оказался хорошим, профессионалом своего дела.

— Киара, сегодня я зашёл к вам не только для того, чтобы проверить, как вы выздоравливаете. У меня к вам, возможно, неприятный разговор для вас, — начал он, сворачивая все приборы. — Но я хочу, чтобы вы понимали, с такими травмами, с какими вы поступили к нам, я обязан спросить. Вы видели, кто на вас напал? С вами хочет поговорить полиция по этому поводу.

Все то время, пока доктор говорил, он и как-то странно на меня косился, словно прикидывал что-то, ставил некий тест. Но стоило мне поднять взгляд и посмотреть ему прямо в глаза, как ловила в них среди прочего и жалость.

Стало стыдно. Горько стыдно за то, что снова вызываю жалость. Как и всегда.

Но этот урок я уже усвоила. Нельзя поддаваться этому самобичеванию. Если я хочу жить и жить хорошо, я должна бороться, стать решительнее, смелее. Особенно сейчас. Это самое сложное, потому что я никогда так не делала.

Так что я сжала кулаки и произнесла:

— Мне не нужно время. Я знаю, кто это, и хочу подать.

— Мм… хорошо, — закивал доктор. — Приятно знать, что я в вас не ошибся и что удалось разглядеть нападающего, — похвалил меня врач.

А я по его реакции сделала вывод, что не так часто люди все же решают заявить и бороться. Чаще замалчивают, боясь, что обидчик отомстит или общество будет видеть в них только жертв.

— Да, ещё… Ваш муж ожидает около палаты. Вы в состоянии с ним встретиться? Он очень переживал о вашем здоровье. Всё это время цветы приносит и…

— Нет!!! — резко перебила я. Паника мгновенно накрыла с головой, захотелось спрятаться. Да хоть под тем же одеялом!

— Что такое?  — напрягся он. — Ваш муж очень волновался, когда нашёл вас в своём разгромленном кабинете. Вам повезло остаться в живых. Воры почти ничего не взяли, но вы сильно пострадали. Вы это помните?

— Это всё наглая ложь! — выдохнула я не своим голосом от напряжения. — Это он сделал! Мой муж!

Брови доктора подскочили на середину лба в удивлении и иронии, что ли. Он покивал, пролистал какие-то графики и, опустив очки, ещё раз внимательно вгляделся в мое лицо.

— Вы уверены? Вам попали и по голове… — устало произнёс он и снял очки вообще, помассировал переносицу. — Ваш муж предупреждал, что у вас могут быть фантазии…

— Какие фантазии? Никогда таким не страдала. Я всё помню. В мельчайших деталях. Пожалуйста… Я очень буду благодарна, если вы не пустите его сюда и вызовете мне моего адвоката. Прямо сюда, — сев ровнее, хотя такое положение мне было сложно удерживать, решительно заявила я, сжав в кулаке простынь.

А внутри вся тряслась от страха, как затравленная мышь. Неужели я решилась?

А если он мне не поверит? Решит, что я всё придумала? Что это последствия удара? Тарр же наплел им уже что-то. Сам сказал. Получается, это слово мужа против моего.

— Совершенно точно уверены? — ещё раз переспросил врач, сверяясь с данными в комме.

— Да, — твёрдо кивнула я. — Пожалуйста.

— Так и знал! — искренне обрадовался врач, и почти сразу смутился, потупил глазки как нашкодившая девица. — Простите. Думаю, я должен пояснить, — произнес он, тяжело вздохнув и даже расслабившись как-то.

— Просто медсестры так удивлялись, что он прямо скачет вокруг вас. Все восхваляли такое поведение перед мужской частью персонала. Это, конечно, ничего предосудительного и даже похвально, но уж слишком напрягается, на мой взгляд. Я пятьдесят лет в браке и таких танцев за собой даже в молодости не помню. Да и ваши травмы точно нанесены с близкого расстояния, запястья натерты. Это странно. Когда ваш муж заявил, что вас пытали воры, чтобы вскрыть сейф, это все объяснило, и я успокоился. А потом начались эти его танцы вокруг… В общем, не знаю чем, но мне не понравилось все это. Странно звучит. Хотя, конечно, это не мое дело.

Его речь я слушала с открытым ртом и боялась поверить в то, что, кажется, он мне поверил. Так просто.

— Не переживайте. Он к вам не попадет. Мало того, я сейчас попрошу охрану подежурить у вашей палаты, — рассердился и засуетился доктор. — Да, у нас современные технологии, но кого-нибудь подговорить из женского персонала, который ему явно симпатизирует, или прошмыгнуть ещё как-то он может. Так что пусть мальчики постоят. Я всех предупрежу, конечно, но мало ли. Не хотелось бы… неожиданных последствий. Судя по вашим анализам и снимкам, повреждений мозга у вас нет. Так что иллюзий и прочих проблем с памятью тоже нет. Да, был удар, но там лишь небольшая шишка.

Он подошёл ближе, помог лечь обратно на кровать. А затем взял мою ладошку в свою большую и тёплую, а второй легко похлопал сверху, жест получился почти отеческим:

— Всё будет хорошо. Вы не одни. Если бы я знал наверняка, сам бы написал на него заявление. Но доказательств у меня не было, лишь подозрения. Поэтому в палату его впускать, пока вы не придёте в себя, я отказался. Хотя он был крайне убедителен. У него даже оказалось несколько свидетелей.

— Каких свидетелей? — насторожилась я.

— Женщина-коллега и ещё охранник. Они вместе обнаружили вас, как он заявил при вашем поступлении.

— Женщина с синими волосами?

— Да.

— Они вместе всё это сделали, — я сжала кулаки ещё сильнее, так что когти впились в кожу. — Пожалуйста, позвоните моему адвокату. Мистеру Сомерсу.

— Непременно, — кивнул доктор. — Вы в состоянии встретиться с полицией? Они настаивали на встрече с вами сразу, как проснетесь. Всё-таки они должны зафиксировать детали, взять показания. Если вы собираетесь возбуждать дело — это очень важный момент. Да и при разводе тоже. Он все-таки ваш муж. Присяжные сразу будут на вашей стороне.

— Да-да! Пожалуйста, и их.

Доктор кивнул, что-то быстро отметил в комме и вышел, аккуратно заперев дверь палаты. Но отошёл от нее только когда на его вызов подошли ещё люди, заглянули внутрь, представились и встали на страже.

Я была очень признательна такой оперативности и опеке. Ведь это понятно, что, если Тарр сюда проникнет, ни к чему хорошему для меня это не приведет, ведь я сейчас даже не в состоянии защититься. Как повезло, что попался такой опытный и зрелый врач.

Выдохнула и легла. Вот теперь можно хоть немного перевести дух. Мне всё равно некуда бежать: дома я не сомневаюсь, что муженёк меня сразу прижмёт к ногтю и повторит все с самого начала. И это при условии, если я вообще туда попаду. Вставать я пока не могу. Так что сидеть под охраной — это прекрасно в данном случае.

Полиция и адвокат прибыли только на следующий день. Доктор лично привёл их ко мне, объяснил ситуацию и подтвердил, что я в здравом уме и твёрдой памяти.

Разговор получился долгий и утомительный: подробности, уточнения, куча записей, демонстрация моих повреждений. Показания врача, комментарии, как именно и чем могли бы быть нанесены такие повреждения. В общем, мало приятного. Тем более, что, как выяснилось, я и половины всего о своих травмах не знала.

Представители закона кивали, адвокат что-то быстро набрасывал в своём планшете. В итоге я попросила его не только следить за продвижением дела, но и подать на развод от моего имени и на раздел имущества.

А потом наступила благословенная тишина. Такая спокойная, обволакивающая, в которой я могла отдохнуть и спокойно восстановиться…

До тех пор, пока не пришёл счёт от адвоката.

И только тут я поняла, что у меня нет денег. Всё, что у меня оставалось — жалкие пару тысяч — ушло на оплату его услуг.

Какая глупая я была, что позволяла перечислять мне деньги только по потребностям. Ещё ведь и экономила часто! Доэкономилась! Теперь жить негде, есть тоже, одеваться во что-то надо. Слава богу, госпиталь, в который я попала, оплатит страховка. Но куда мне деваться потом? Из-за бракоразводного процесса мне нельзя покидать планету. Жить с бывшим я не смогу. Просто сама не выдержу, да и он не даст. Что делать? Родителям написать, спустя семь лет с последнего нашего звонка? Стыдно. И вдвойне стыдно просить денег. В какой ситуации бы я ни оказалась — это целиком дело моих рук. Сама выбирала. Так что учись, Киара, признавать свои ошибки и брать за них на себя ответственность. А то слишком уж давно ты этого не делала, и вот к чему это привело.

В итоге покрутив мысль с разных сторон, я решила, что придумаю что-нибудь позже. А пока надо восстановиться.

Восстановление проходило долго. Из-за моей особой восприимчивости использовать медицинские капсулы было нельзя, так что лечили меня по старинке: капельницы, процедуры, реабилитация.

Радовало меня в этой ситуации только одно: если судить по одежде, в которую меня переодели по прибытию, я впервые со студенческих времён похудела.

Не сильно, конечно. Но всё же. Маленькая победа на фоне большой катастрофы.

Через две недели доктор разрешил мне перемещаться и даже выходить на улицу. А ещё — наконец-то принять нормальный душ.  До этого он боялся, что я могу намочить швы на сломанной руке.

Тогда же я первый раз увидела себя в зеркале.

Что сказать… Красотка.

Мои сто тридцать килограммов при росте метр шестьдесят — это уже диагноз, а тут ещё бонусом: всё лицо в синяках, нос в гипсе. Красота неземная.

Волосы, торчащие в разные стороны, лишь дополняли картину.

На последнее я совсем скривилась.

Таррик убеждал меня целых пять лет, что ему очень нравятся короткие стрижки, и таки уговорил постричься.

А я верила. Дура.

А у Селесты, между прочим, что тогда в университете, что сейчас  шикарная грива до талии.

Вот как так врать и не краснеть, а?

Я развернулась боком.

Одежда сидела свободнее. От этого даже мои ушки резко встали торчком, а хвост радостно заходил из стороны в сторону. Это очень неожиданный и приятный бонус, пусть и действительно на фоне развалин, которые остались от моей жизни.

Внешне я унаследовала больше расу мамы. Что, впрочем, неудивительно: у бестов гены сильнее. Они вытесняют остальные. От отца мне достались только более высокий рост, цвет и разрез глаз, а также необычная расцветка шерсти.

Мама у меня — обычная серая полосатая кошка.

Я же вышла белоснежно белой с более тёмной шерстью на краях ушей и на кончике хвоста. Раньше вроде как на Земле были похожие кошки, но из тех фотографий, которые я видела, они сильно темнее. У меня же самый тёмный оттенок — скорее лёгкий дым, чем настоящий «тёмный».

Умывшись, я натянула обратно больничную пижаму, накинула халат и вернулась в палату. Принесли завтрак. Он состоял из диетической несолёной каши и нескольких тостов хлеба. В целом есть можно, но не сильно вкусно. Вот обед у них удавался намного лучше. Чего стоили только морковные или свекольные котлеты — м-м-м… Я бы в жизни не смогла такие приготовить. Говорю, так как действительно пыталась — попытка провалилась и не единожды.

После завтрака заглянул врач. Проверил бинты, сменил повязки и велел хотя бы раз в день выходить в сад при госпитале и гулять. А после этого настойчиво вытолкал меня из палаты. Сад находился на крыше здания. Лишние люди туда попасть не могли. Вход только для персонала и пациентов.

Так что, подхватив свой комм, я пошла на выход.

А выйдя на крышу, встала и некоторое время просто стояла и смотрела, как плывут облака, ветер теребит ёжик моих волос. Люди и нелюди проходили мимо, иногда оборачиваясь, разглядывая живописную меня, но меня это не волновало. Мне было хорошо, тихо и спокойно. Наверно, впервые за много лет я никому ничего не должна, не нужно ничего делать, работать. Можно просто отдыхать. С этими мыслями и улыбкой на лице я пошла вдоль дорожки.

Сад был самый обычный: деревья, цветущие кусты, трава и гравийные дорожки. Но как же тут хорошо и спокойно. Солнышко светит, птички поют, лёгкий ветерок шевелит волосы.

Побродив немного, я выбрала двойную скамейко-беседку. Это две небольшие скамеечки, всего на два-три человека, установленные спиной к спине, разделённые высокой стенкой и крышей сверху. Сделано это для того, чтобы обеспечить некоторую приватность, но и сэкономить место. Все же мы находимся на крыше, а не в наземном парке. Так что такое решение весьма оправдано.

Я присела, достала комм и стала просматривать почту.

Судя по всему, в госпитале мне осталось находиться уже недолго. Надо искать работу. Но бывший был прав: без официального опыта работы это будет ой как непросто. А счета, как назло, не собирались оплачивать себя сами. Мне еще где-то жить надо, чем-то питаться, да и чтобы найти работу, нужны деньги на транспорт. Как все сложно.

Я все еще помню, как это было нелегко, когда у нас почти не было денег, но работа была всегда. Я знала, что через столько-то времени будет новое поступление, и могла рассчитать бюджет или взять халтурку. А сейчас непонятно, когда что будет и что делать.

— Что это вы там так вздыхаете? — раздалось где-то совсем рядом.

 А?! Кто это? Где это?! Я закрутила головой, но никого поблизости не увидела. Даже под ноги посмотрела.

Раздался громкий смех, и этот же голос произнес:

— Я на скамейке за вами сижу. Вам меня не увидеть, только если обойдете беседку.

Я поднялась и обошла перегородку. И правда, на соседней скамье сидел кто-то, судя по фигуре — мужчина, весь замотанный в бинты. Виднелись только глубокие серые глаза, которые сейчас лукаво, с любопытством смотрели на меня.

Заразный что ли?!

Как будто прочитав мои мысли, мужчина ответил:

— Я не заразен, не переживайте. Это, — он показал на свое лицо, тоже обмотанное бинтами, — аллергическая реакция.

— А разве такая бывает?

— Бывает, если реакция на вещество, выявленное при разработке в лаборатории, — пояснил он и отпил что-то из термокружки.

— Сочувствую. Очень больно?

— Нет, но чешется ужасно. А чесать нельзя. Я уже что только не делал, чтобы не фокусироваться на чесотке: и семечки щёлкал, и успокаивающие чаи пил, и препараты разные. Кажется, от них только хуже стало. Теперь просто жду, когда само пройдёт.

— А что врач говорит?

— Что я — идиот. И он, в общем-то, не далёк от истины, — Мужчина мягко рассмеялся. Его смех был чем-то средним между «хо-хо-хо» и «хей-хей». Задорный, хоть и слышно было, что сейчас ему не до веселья. Просто смех у него, видимо, всегда такой.

— Вы были неосторожны в лаборатории? — Решила я проявить участие. Может, если выговорится, ему станет полегче.

— Не я, — покачал головой он. — Помощник. Собственно, за это его и уволили. Где-то тут теперь прячется от меня. И правильно делает. А то я ему ещё одну лекцию прочитаю.

— Понимаю, — Кивнула я. — С персоналом вообще тяжело. Я тоже в лаборатории работаю и знаю, какую опасность она может таить не понаслышке. Правда, я обычно работаю одна.

— О! А вы кем работаете? Врач? — заинтересовался мужчина. Он даже неуклюже развернулся в мою сторону.

— Нет. Я — биоинженер-контрспециалист. Работаю с геномным редактированием, это когда, например, нужно отредактировать какой-то ген в организме, который мешает по жизни существу. Могу синтезировать организмы, то есть создавать новые виды. С медициной тоже работаю, в последнее время это основное мое занятие. В общем, много всего.

— О-о-о! А антивирусные коды, обратные ферменты, антиботы? Вы такими вещами тоже занимаетесь?

— Эм... Чисто в теории могу. Несколько лет назад пришлось разрабатывать микроорганизмы, которые должны были нести усиливающий иммунитет эффект. Только не спрашивайте для кого и как. Я не имею права разглашать. Скажу одно: всё было полностью легально.

Дальше наш разговор перетек на профессиональные темы. Было интересно. Мужчина действительно многое понимал, о чём я говорю, и в то же время чувствовалось, что работает несколько в иной области, пусть и рядом.

Но в какой-то момент он заметил кого-то у дверей, ведущих обратно в здание, и замахал рукой. Я не успела разглядеть, кто это был, похоже — доктор.

— Приятно было с вами пообщаться!  — улыбнулся он. — Просто глоток свежего воздуха за последнее время.

Мужчина встал, чуть повёл плечами в попытке унять зуд и вдруг выпалил:

— Знаете что? Если вдруг будете искать работу — приходите к нам!

Он активировал голоэкран своего комма и скинул мне что-то.

— Это контакты отдела, где я работаю, — объяснил он. Затем извинился и поспешил к двери.

Я проводила его крепкую поджарую фигуру взглядом и осталась сидеть в одиночестве на скамейке. Открыла комм.

На экране светилась надпись:

«Отдел разработок Алекса Рыыса», дальше — телефон, адрес.

Так его зовут Алекс?

Странно, никакой дополнительной информации. Да и сейчас, когда присваивается имя гуманоида фирмам, отделам, часто ставят и фото. А тут ничего.

Странный он всё-таки.

Мне ведь и так работу искать. Попробую обратиться, если ничего другого не найдётся, — решила я и свернула экран.

А когда возвращалась обратно в палату, на входе в отделение столкнулась с доктором.

— Хорошо погуляли?

— А? Да, спасибо, — слегка растерялась я.

— Познакомились с кем-нибудь? — ещё больше вгоняя в растерянность, спросил доктор, листая документы и отмечая что-то в них.

Он что, специально? — догадалась я и, обмерев, сглотнула. Этот мужчина пока что делал для меня лишь хорошее, но кто знает, что у него на уме. Я уже была непростительно доверчива один раз и поплатилась за это.

— Да, там такой замотанный мужчина был, немного пообщались на профессиональные темы.

— Это хорошо, — не отрываясь, ответил он.

— Что «это»?

— Приятная компания. Настрой — очень важная часть выздоровления. — ответил он и, попрощавшись, вышел.

Странный он все же. Ведь явно не про настрой ему интересно было.

Но мое желание обратиться к этому Алексу в самом крайнем случае он укрепил.

Выписали меня спустя еще неделю. К этому моменту единственное, что я смогла снять для проживания, это маленькую кабинку для путешественников класса «эконом». У нас есть такие отели, где ты снимаешь капсулу с широкой койкой внутри, встроенную в стену со стороны узкой части с дверцей, как сота в улье. Внутри на стенах находятся кармашки для одежды и всевозможных мелких предметов, есть личное освещение и небольшой столик.  Капсула закрывается лёгкой прозрачной крышкой-дверцей, которую можно сделать сплошной, если захочешь. Но если внутри никого нет, она будет прозрачной.

Так что на улице я всё-таки не осталась. Хотя денег хватило только на бронь капсулы на неделю и ещё на еду... Если питаться крайне экономно. Раз-два в день.

Так что руки в ноги и шевелиться.

Всю оставшуюся неделю, что провела в больнице, я составляла резюме. Но выглядело оно, конечно, странно: написала, в какого рода проектах принимала участие, но не могла ссылаться на конкретные компании и на то, что конкретно делала. Поскольку многие исследования — это личная собственность компаний, и любая информация подпадала под описание «засекречено». В итоге моё резюме больше напоминало список типов исследований, чем реальный опыт.

В графе «стаж» и вовсе зияла пустота. И это после двенадцати лет работы!

Нет, я могла включить туда халтурку, что и сделала, но реального места работы не было.

По всем нормам мой профессиональный срок годности давно истёк. Без официального опыта диплом практически ничто.

Я прекрасно понимала, что моя ситуация... печальна. И даже, наверное, безнадёжна.

По-хорошему, мне стоило бы идти искать какую-нибудь другую работу. Или идти на поклон к бывшему.

Но не дождется! Не после всего, что он устроил.

Может, где-то и возьмут. Должны! Обязаны!

Я просто не имею права сдаваться!

С этим настроем я начала свой поиск лучшей жизни.

К вечеру первого дня я была ещё полна энтузиазма и фыркала на тех, кто отказал. К вечеру второго дня уже начала сомневаться. А к пятому и вовсе пребывала почти в панике. Ответ везде был один: отказ. Они даже не объясняли, почему.

Я не знала, что делать.  Паника накрывала, и от этого у меня начинались очередные мигрени. Я старалась бережно расходовать свою смесь от болей, но всё-таки в один прекрасный день в баночке осталась лишь чайная ложка порошка. А моя доза — сто грамм.

Так что пришлось идти в аптеку.

Я понимала, что после этой вылазки денег у меня останется только на один энергетический батончик, но выбора не было: боли были такими, что я полдня лежала в капсуле, зарывшись в одеяло.

Мудрить я не стала — пошла в ближайшую аптеку. Это оказалась аптека сети «Бамита» — одной из самых крупных и популярных. Цены там были приемлемыми, да и выбор хороший.

На улице вовсю жарило солнце. На небе ни облачка.

Идти было не близко, но я уже привыкла. Позволить себе транспорт я просто не могла.

И вот, спустя почти два часа, мокрая, как такая очень крупная мышь или скорее хомяк, я оказалась перед входом в трехэтажное здание. Аптека оказалась центральной — фух, повезло. Почему-то на карте это не было указано, и я волновалась.

Значит, здесь полный ассортимент, и не придется ждать, пока доставят мой заказ, а это время… Время, которое я бы провела, скрутившись в жалкий комок в углу и поскуливая от боли.

Да и доставку я себе тоже позволить не могла — за неё доплачивать нужно, даже если заказываешь через дрона. А это значит, что пришлось бы идти в другую аптеку.

Дожила! Эхххх... Тяжело начинать все с начала. Даже можно сказать, с минуса.

Адвокат предупредил, что муж упирается. Поэтому дело займет больше времени и потребует денег. Стоимость своих услуг он может придержать, и платить прямо сейчас не нужно будет... Но это только пока.

Вот Тарр — засранец!

Тццц!

Ладно. Сейчас главное — купить нужное мне средство.

Обычно этим занимался Тарр: у него была возможность брать его по скидке, большими партиями. Поэтому я этого очень давно не делала. И чувствовала себя, честно говоря, крайне неуверенно.
_________________________

Дорогие читатели!

Спешу познакомить вас с интересной книгой 

от автора

Киара, изгнанная за преступление, которого не совершала, нашла покой в глухом лесу. Но её уединение рушит появление Ардана Шаддарона — генерала драконов, холодного и беспощадного исполнителя воли своего Властителя.

Его приказ — доставить её любой ценой. Её решение — бороться до конца.

Но дорога в Драконий край полна опасностей и тайн, а древняя магия волшебного озера откроет страшную правду: их души сплетены самой судьбой. Теперь Ардан должен выбрать между долгом  и чувством. А Киара — довериться тому, кого презирала.