Наваждение попаданки, или Выжить в академии магии

А случалось такое с вами? Влюбиться по уши в кого-то, кто… вообще не существует? Нет-нет, не в актера или айдола, а в того, кого придумал другой человек. Существо из букв, сюжетных поворотов и типографской краски.

Сначала это кажется милым чудачеством. Ну да, симпатичный персонаж, интересная история. Ловишь себя на том, что думаешь о нём в метро? С кем не бывает! Прощаешь ему все грехи по сюжету? Так у него же было трудное детство, его все обижали! Ну плачешь в подушку над его печальным финалом… Эй, подождите, это же вообще-то книжка! Так и задумано!

Но у меня это «милое чудачество» как-то незаметно переросло в настоящую манию. Тихое помешательство, которое однажды взяло, да и выпрыгнуло со страниц прямо в мою, в общем-то, вполне нормальную жизнь.

Всё началось с одной популярной книжки. Точнее, с целой трилогии — «Магические осколки судьбы». Мировой хит, все с ума сходили. История вроде бы обычная для фэнтези: добро против зла, свет против тьмы, любовь и жертвы. Почему все так помешались? Не знаю. Может, людям просто надоели сложности и захотелось чего-то простого и ясного. А недавно грянула новость — её экранизируют! Кастинг уже объявили, интернет трещит по швам.

Среди всех этих героев, злодеев и мудрецов меня с первой же страницы подцепил на крючок один конкретный тип — Эйнар Арденхейм. Второстепенный персонаж, но какой! Сын главных подпевал Темного Владыки, он умудрился перессорить весь фэндом надвое. Предатель? Шпион? Убийца? Спаситель? У него были и лютые ненавистники, и фанаты, готовые на всё. Нетрудно догадаться, к какому лагерю примкнула я.

Ах да…я забыла представиться! Меня зовут Дженифер Брук, но лучше просто Джен. Когда называют полным именем, сразу возникает ощущение, что сейчас явится мама и так осуждающе посмотрит в глаза. Брр…

И знаете, я всегда была не из романтичных особ. Наоборот — прагматик до кончиков пальцев. Всю жизнь в спорте: графики, тренировки, чёткие цели. Всё просто — либо ты быстрее, либо сильнее. Никаких вздохов у луны.

Никогда не влюблялась, считала это выдумкой для впечатлительных подростков и книжных персонажей. Мои редкие отношения были скорее договорённостями — удобно, приятно, без лишних эмоций. Я всегда рвала их первой, чтобы не зашло далеко и никому не делать больно. Мне и одной было хорошо.

И вот, в двадцать шесть лет, мой железный рационализм дал сбой. Я влюбилась. Вы не представляете, насколько это нелепо!

Читаю я, вообще-то, мало. Свободное время — скалодром, бег, походы. Но подруга впихнула мне в руки этот чертов «Осколок судьбы» и велела «развиваться». Она, как и все, бредила главным героем, Дэвином Лайтом — эталоном доброты и правильности. Даже фамилия у него была ангельская — Свет.

Сюжет мне показался скучным и предсказуемым. Я уже собиралась загулить краткое содержание, чтобы просто поддержать разговор… как вдруг на сцене появился ОН.

 Эйнар.

 Сейчас уже сложно объяснить, что именно в нём цепляет. Но его образ встал перед глазами с пугающей чёткостью. Самое забавное — все фанатские арты изображали его одинаково, хотя автор описал его очень скупо: волосы — чёрные, безжизненные; кожа — бледная; глаза — цвета жидкой ртути, холодные. Высокий, худой, вечно хмурый, с вечной язвительной усмешкой. Одежда — всё тёмное, строгое, без изысков. Красивый? Ну по описанию и не ясно, но для меня — безумно. Хотя красота эта была колючей, опасной.

С его появлением я проглотила все три книги за пару дней, выискивая каждую его реплику. Я знала их наизусть и то и дело вставляла в обычные разговоры. А потом начались сны. Яркие, навязчивые. Я ловила себя на том, что в толпе ищу его профиль, а в шуме города мне чудился его низкий голос. Картинки с ним в сети заставляли сердце колотиться и тут же замирать от тоски.

А вот когда показали актёра на его роль в фильме, я психанула. Это был миловидный юнец с пухлыми губами! Милый, безопасный, краш для подростков. Совсем не он! Смотреть это кино я тут же передумала.

Но, несмотря на всю эту любовную лихорадку, моя жизнь шла своим чередом. Работа, тренировки, друзья. Это было моим тихим, личным сумасшествием… до того самого дня.
***

 Утро было самым обычным. Я спешила на работу, спустилась в метро. Воздух, как обычно, пах пылью, чужими бутербродами и легкой тоской по выходным. И тут краем глаза я поймала движение — длинный, смоляной локон, мелькнувший в толпе. Мужчина. Высокий, в длинном темном пальто, он стремительно шел в сторону дальней платформы, его фигура растворялась в потоке людей.

Мозг тут же выдал: «Джен, стоп! Это не он. Просто похожая стрижка. Успокойся». Но что-то щелкнуло внутри — не в голове, а на уровне инстинктов. И я, всегда такая рациональная, вдруг как дура сорвалась с места и помчалась за ним, бормоча «простите» и расталкивая людей.

Я почти настигла его, моя рука уже потянулась, чтобы дотронуться до рукава его пальто… И тут меня накрыло.

В глазах потемнело, земля уплыла из-под ног, и накатила такая тошнотворная слабость, что я едва не рухнула. Пропал гул метро, крики, все звуки — осталась только оглушительная тишина и чернота.

Когда я снова смогла видеть, я судорожно огляделась, всё ещё пытаясь найти в толпе тот чёрный локон. И обомлела. Ледяной ужас сковал меня с ног до головы.

 Я стояла не в метро. Определенно. Я по-прежнему была окружена людьми, куда-то спешащими, но... их одежда. Плащи, мантии, камзолы, расшитые причудливыми узорами, кожаные портупеи, поблескивающие странными металлическими застежками. Да и помещение, в котором я находилась было удивительным. Где в наше время можно увидеть такое? Разве что на съемочной площадке дорогого фэнтези-блокбастера. Но масштаб... Гигантский зал с устремленными ввысь арочными сводами, стены из темного, отполированного до блеска камня, в который были вмурованы светящиеся сферы, заменяющие лампы. Это было слишком масштабно и нереально, чтобы быть декорациями. Сон? Слишком уж реально давила на плечи тяжесть происходящего.

— Дженифер Рейвенлок! Вот ты где!

Пронзительный голос выдернул меня из ступора. Ко мне, ловко лавируя в толпе, подбежала стройная блондинка в изящной голубой мантии.

— Я уже полдня ношусь по Главному корпусу, пытаясь тебя найти!

 — Рейвенлок? — переспросила я, и мой собственный голос прозвучал чужим и слабым. — Простите, вы ошиблись. Это не моя фамилия.

 — Да, да, очень смешно, — она смерила меня насмешливым взглядом и нахмурилась, накручивая на палец идеальный белый локон. — Будешь убегать и издеваться над своей будущей наставницей — останешься без моих конспектов за прошлый год. Тебе пока нельзя в Главный корпус! Ты не прошла Наречение. Всем же известно, что после прибытия на остров Крайфол нужно получить благословение Светоча и только потом пройти распределение на факультет!

Крайфол. От этого слова по спине пробежали мурашки. Я знала его. Знала так же хорошо, как название своего родного города. Остров Крайфол — главное место действия первых двух книг «Магических осколков». Сердце света и магии, где располагалась знаменитая Академия Серебряных Врат и где в Первозданном храме несколько веков назад поселился Светоч — живое воплощение силы света. Самая охраняемая территория во всем мире, куда могли попасть лишь избранные, прошедшие десятки испытаний и доказавшие и свой потенциал, и преданность свету.

 Такого не бывает. У меня галлюцинации. Или я в коме после падения с эскалатора? Или... Это самое безумное «или» повисло в воздухе, холодное и невероятное.

— Эй, Дженифер? Ты в порядке? — девушка нетерпеливо дёрнула меня за рукав куртки, которая здесь выглядела дико неуместно.

Что ж... Если это сон, то он чертовски детализированный. Если безумие — то придется в нем жить.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Я? Да, просто... Никак не могу поверить, что я наконец-то здесь.

 — О, можешь мне не рассказывать! — она рассмеялась, и ее смех был таким живым и настоящим. — Когда я впервые сюда попала, тоже пялилась на каждую арку. Но сейчас, дорогая, нам надо спешить, не то я останусь без завтрака, а тебя выставят за пределы острова за нарушение инструкций. Распределение начнется уже через два часа.

 Тут я вспомнила. По книге, Храм Светоча находился не в Академии, а в городе, на центральной площади. Времени и правда было в обрез.

 — А... как тебя зовут? — спросила я, чувствуя себя полной идиоткой. — Прости, в голове все перемешалось...

 — За что простить? Я еще не успела представиться. — она широко улыбнулась. — Рэйчел Кэрол. Студентка второго курса, направление ритуалистики. А теперь — бежим, чтобы успеть к церемонии!

Не раздумывая, я вцепилась в её руку, и мы рванули вперёд. Рэйчел, взвизгнув от неожиданности, через секунду уже сама уверенно вела меня сквозь пеструю толпу. Я бежала за ней, и каменные стены мелькали по бокам как сюрреалистичный клип.

Сердце колотилось, но уже не от страха, а от безумного, оглушительного восторга. Похоже, моё самое сумасшедшее приключение только что началось. И чёрт возьми, мне это уже нравилось.

Мы неслись по мощеным улицам города у подножия Академии, и мои кроссовки отчаянно скрипели по непривычно гладкому камню. Воздух, чистый и прохладный, звенел в легких, а незнакомые запахи щекотали ноздри: сладковатый дымок из труб пекарен, аромат свежестроганого дерева и повсюду — тонкий, едва уловимый шлейф озона, признак активной магии.

— Рэйчел, прости за глупый вопрос! — выпалила я, запыхавшись, стараясь не отставать от моей проворной спутницы. — Какой сейчас год от Подписания Мира?

Девушка на бегу бросила на меня удивленный взгляд, словно я спросила, не плоская ли Земля.

— Ты и правда вся на нервах, да? Тысяча семнадцатый, конечно. Разве не месяц назад все отмечали очередную годовщину? Самый масштабный праздник в году. С фейерверками и всё такое?

 Тысяча семнадцатый. Это был второй год обучения главных героев в Академии. Начало второй книги. Самый разгар интриги. Что я помню из сюжета?

Дэвин Лайт и его друзья уже сплотились, столкнулись с первыми серьезными испытаниями и одержали победу. А Эйнар? Эйнар тоже уже здесь. Два года назад он формально отрекся от своей семьи и темной стороны и был принят в Академию в качестве профессора артефакторики. Его взяли нехотя, скрепя сердце. Где это видано, чтобы тёмный маг, да ещё и сын ближайших соратников Владыки Теней, ступал на святую землю Крайфола? Но он был одним из пяти Великих Мастеров-артефакторов во всём мире, живой легендой, чьи знания могли поднять престиж Академии на невиданную высоту. Ради этого поступились принципами. Впрочем, доверия и принятия от жителей Крайфола Эйнар так и не получил. Его скорее боялись, а многие и ненавидели.

Что до главного героя трилогии, то для него Эйнар Арденхейм был не просто подозрительным перебежчиком с Тёмной стороны. Он стал живым воплощением самого кошмарного эпизода его жизни — той ночи, когда двенадцатилетний мальчик, спрятанный родителями в потаенной комнате, через щель в стене увидел, как его мать и отец пали от руки высокого мужчины с безразличным лицом и волосами цвета воронова крыла.

Годы спустя Дэвин узнал страшную правду: целью нападения был он сам. Совет Тёмных — правящий орган противоборствующей стороны — принял решение устранить юного интуита. Его редкий дар, позволявший видеть магические потоки и сущность вещей, а также влиять на них, представлял стратегическую угрозу. По сюжету главный злодей Малкор, Владыка Теней, был вторым человеком в магическом мире, который обладал тем же даром, но поглощённый масштабными военными кампаниями, на тот момент даже не знал о существовании светлого интуита.

Так Дэвин, маленький аристократ, который никогда ни в чем не нуждался, любимец семьи, в одночасье потерял всё. Потратив годы и большую часть состояния рода, он узнал имя убийцы: Кассиус Арденхейм, мелкий дворянин Сумеречной Империи и приближённый Владыки Теней. Единственным законным способом попасть в столицу Империи для него было присоединиться к дипломатической миссии свиты Императора светлых — а для этого требовалось окончить Академию Серебряных Врат.

Поступив на боевой факультет, Дэвин всецело посвятил себя оттачиванию навыков для будущей мести. И вот, на первом курсе его обучения, в Академии появляется новый преподаватель. Артефакторика никогда не была в сфере интересов Дэвина, но каково же было его изумление, когда он узнал имя мужчины — Эйнар Арденхейм. Единственный сын и наследник Кассиуса, который по слухам раскаялся в злодеяниях тёмных и перешёл на сторону света, чтобы помогать людям.
Что за абсурд?! Дэвин никогда не поверил бы в такую ложь. Он был уверен — этот человек что-то замышляет, и он, Дэвин, обязательно выведет его на чистую воду.

Попытка попасть на курс артефакторики окончилась неудачей: Эйнар холодно отказал ему, указав на недостаток необходимых знаний и несоответствие профилю. Тогда Дэвин использовал последний козырь — статус интуита и связи. Он обратился к ректору, старому другу своей матери, и излил ему свои — отчасти искренние, отчасти надуманные — подозрения. Ректор, после некоторых колебаний, лично настоял на зачислении Дэвина "для наблюдения".

И вот два важных для истории персонажа столкнулись в тесной аудитории башни артефакторов. Дэвин, для которого магия была даром, данным свыше, с лёгкостью схватывал то, над чем другие корпели месяцами. Он видел магические связи в артефактах так же ясно, как видны прожилки на листе, и это вызывало у Эйнара лютую, глухую ярость.

Для Эйнара артефакторика была не наукой — она была спасением. Крепостью, которую он строил годами ценой невероятных усилий, одиночества и насмешек, по крупицам собирая знания, которые этот избалованный аристократ получал просто по праву рождения. Он видел в Дэвине всё, что презирал: легкомысленное, потребительское отношение к великому искусству, пренебрежение к фундаментальным основам, за которыми стояли века кропотливого труда и жертв.

Их столкновения были тихими и ядовитыми. Едкие, отточенные как бритва, замечания Эйнара о «лени и дилетантстве» натыкались на высокомерные, намеренно провокационные насмешки Дэвина о «консерватизме вырождающейся аристократии Тьмы». Они ненавидели друг друга с самой первой встречи, и каждый их взгляд был подобен удару отточенной стали.

Пока основные события первой книги проносились у меня в памяти, мы промчались мимо витрины какого-то магазинчика магических безделушек. В тёмном стекле мелькнуло моё отражение. Я резко замедлила шаг. Миловидное лицо, собранное в тугой хвост каштановые волосы, подтянутое, спортивное тело в моей же привычной футболке и куртке. Я — это я. Совершенно точно. Так почему же эта девушка зовет меня Дженифер Рейвенлок? Этого персонажа в книге не было. Или он был настолько блеклым и незначительным статистом, что автор даже не счёл нужным упомянуть его имя? И что это значит? Кто я теперь в этой реальности?

— Эй, не отставай! — крикнула Рэйчел, хватая меня за рукав и таща за собой. — Храм уже близко!

Я позволила ей вести себя, пытаясь упорядочить в голове всё, что знала о Светочах. В магическом мире их было двое. Они появились тысячелетия назад, в эпоху Великого Раздора, когда мир, истерзанный бесконечной войной магов, стоял на грани полного уничтожения. Говорили, они — воплощение великой скорби умирающей планеты, последняя её попытка сохранить жизнь. Мудрецы в телах вечных детей, обладающие силой, способной уничтожить всё и начать заново. Но они не уничтожили. Они остановили войну, истратив на это львиную долю своей мощи, и заставили светлых и тёмных подписать хрупкий мир. Мир разделился на два государства Сумеречную Империю, где заправляли темные маги и Авриллию – империю светлых. Светочи остались жить среди людей, как вечные заложники равновесия, источники силы и процветания для своих народов. Но в жизнь магов они не вмешивались, лишь изредка давая советы и благословляя избранных.

Светлый Светоч, Арейта, девочка-альбинос с серебряными глазами, жила здесь, в Первозданном храме на Крайфоле. Её тёмный брат, темноволосый мальчик Люмен с глазами цвета ночной бездны, был сокрыт тёмными где-то в их глубинных владениях. Мир длился веками, но в последние годы трещал по швам. Новый правитель тёмных, Владыка Теней Малкор, пришёл к власти двадцать лет назад. Он был поглощён амбициями и жаждой абсолютного господства. Ходили слухи, что его мотивация — не просто власть. Когда-то, в юности, он был идеалистом, но светлые маги, нарушив договор, убили его возлюбленную, и с тех пор его сердце очерствело, а душа заполнилась лишь холодной жаждой реванша и тотального контроля, чтобы больше никто и никогда не мог причинить ему боль. Он вёл теневую войну, и его шпионы уже подбирались к самому сердцу света. Одним из таких шпионов, которым поручена важная миссия на светлой стороне, и был мой любимый Эйнар.

- Мы наконец-то месте. Быстрее, Дженифер, нас уже ждут.

Мы замерли перед величественным зданием. Храм Светоча не поражал вычурностью, он подавлял своей древней, незыблемой мощью. Казалось, его белые стены были высечены не людьми, а самой природой, а высокие стройные шпили устремлялись в небо, словно застывшие лучи света. Внутри пахло ладаном, холодным камнем и чем-то неуловимо сладким, словно мёд и старые книги. Воздух гудел от скрытой силы, и по моей коже бежали мурашки.

Служители в белоснежных одеждах молча кивнули Рэйчел и жестом указали мне следовать за ними. Мы прошли через несколько залов, и наконец я предстала перед Ней.

Она сидела на простом каменном троне в центре круглого зала, купаясь в луче света, падавшем с высоченного купола. Арейта. Но это было не просто тело ребёнка. Это было воплощение чего-то нездешнего, древнего и бесконечно чужого. Воздух вокруг неё не колыхался, свет не отбрасывал обычных теней, а будто обтекал её, не решаясь коснуться. Её кожа была не просто бледной, она была подобна пергаменту, на котором столетия писались звёздные карты. Белые, почти прозрачные волосы казались невесомыми, как туман. В её присутствии время теряло смысл. Сердце замерло не от благоговения, а от первобытного ужаса перед существом, чья самая суть была непостижима для человеческого разума. Я почувствовала, как задрожали ноги, и непроизвольно опустилась на одно колено, охваченная внезапным, животным трепетом.

 — Встань, дитя, — её голосок был тихим, но отчётливым, и звучал он не в ушах, а прямо в сознании, как тихая музыка сфер, не предназначенная для смертных. — Тебе не нужно кланяться мне.

Я поднялась, с трудом переводя дыхание.

— Я... Я не понимаю, что происходит. Как я здесь оказалась? Это сон? Галлюцинация? Или... это всё по-настоящему?

Девочка удивленно подняла бровь.

— Реальность — понятие многогранное, дитя. Но раз ты здесь, — это твой путь. Твоя судьба. 

Её слова не внесли ясности, но почему-то успокоили парализующий ужас. Если это моя судьба... значит, у меня здесь есть шанс. Шанс на что? — пронеслось в голове. Страх сжал горло: я одна в чужом, смертельно опасном мире. Но потом я вспомнила его. Его горькую усмешку, его одинокую фигуру у окна в башне артефакторов. Этот мир подарил мне невозможное — возможность быть рядом с ним. Возможно, даже... спасти его. Это был мой единственный шанс на настоящее, всепоглощающее чувство, на которое я могла лишь надеяться в своей прошлой жизни. И ради этого я была готова на всё. Страх отступил, сменившись жгучей, ослепительной решимостью.

— Мне сказали, что ты даруешь благословение жителям Кайроса. Что это значит?

— Я могу даровать людям искру, — сказала она. — Особый дар. То, что помогает людям исполнить свое предназначение. Как и остальным, тебе я дам выбор. Что тебе нужно больше всего? Особая магия? Ловкость? Умение видеть сокровенное в душах людей?

Мой разум тут же услужливо подсказал ответ. Эйнар. Я хочу учиться. Хочу стать артефактором. Как он. Пойти к нему в ученицы, чтобы стать ближе.

Я почти физически ощутила, насколько это безумная мысль. По книге артефакторика была не просто «сложной наукой». Это была вершина магического знания, синтез всех дисциплин. Чтобы создавать или хотя бы понимать артефакты, нужно было быть блестящим ритуалистом, знать свойства каждого магического растения, минерала и частиц волшебных существ для создания компонентов, виртуозно владеть чарами для их активации и стабилизации, быть искусным алхимиком и рунологом. Это была наука для гениев-отшельников, готовых посвятить ей всю жизнь без остатка, ибо малейшая ошибка в расчёте могла привести не просто к взрыву, а к разрыву реальности. Только истинные учёные, помешанные на своём деле, достигали в этой науке высот.

— Дай мне знания! Все знания, которые мне нужны, чтобы стать блестящим артефактором. — выдохнула я.

Арейта мягко покачала головой.

— Знания нельзя подарить, как монету. Их можно только добыть трудом, опытом, пытливостью ума. Это не в моей власти. Я могу дать лишь инструмент.

Отчаяние сжало мне горло. Я представляла себе, как приду к нему полным нулём. Он, ценящий только ум и упорство, высмеет меня или, что хуже, даже не взглянет в мою сторону.

И тогда меня осенило. Если я не могу получить готовые знания, я получу то, что поможет мне добыть их быстрее всех на свете.

— Тогда... дай мне память! — почти выкрикнула я. — Идеальную память. Чтобы всё, что я прочту или услышу, оставалось со мной навсегда. Чтобы я могла учиться быстрее всех. Чтобы доказать ему, что я достойна.

Серебристые глаза Светоча внимательно изучали меня. Казалось, она видит все мои страхи и надежды.

— Память — это не только дар, но и проклятие. Ты осознаешь это? Помнить каждую секунду, каждое слово, каждую боль? Помнить вечно?

Я думала о нём. О его одинокой судьбе. О своей решимости изменить её. Этот дар был моим единственным оружием.

— Да. Готова.

— Да будет так, — просто сказала она.

Она подняла руку, и её тонкие, почти прозрачные пальцы коснулись моего лба. В висках будто лопнула ослепительная вспышка. Мир на мгновение пропал, заполненный белым калейдоскопом сверкающих образов и звуков. Я ощутила, как что-то щёлкает в мозгу, как невидимый замок открывается, и лавина информации, которую я когда-либо видела или слышала, разом хлынула наружу, упорядочиваясь, раскладываясь по идеальным полочкам. Я могла с лёгкостью процитировать случайную статью из школьного учебника биологии, вспомнить каждую цифру номера телефона, увиденного мельком неделю назад, и каждую строчку из «Магических осколков судьбы».

Когда я пришла в себя, я стояла на коленях, опираясь руками о холодный камень пола. Голова была ясной и невероятно лёгкой, переполненной знанием.

— Иди, — прозвучал в моей голове голос Арейты, уже удаляющийся и безличный. — Иди и учись. Твой путь только начинается.

И тут меня осенило, словно удар молнии. Стоп! А ведь я могла попросить у неё отправить меня домой. Возможно, это был мой единственный шанс — вырваться из этого безумия, вернуться к привычной реальности. Сердце заколотилось от внезапной надежды. Я подняла взгляд на Арейту, готовясь изложить свою просьбу, но слова застряли у меня в горле, не успев сорваться.

А действительно ли я хочу вернуться назад? В мир, где он был всего лишь фантомом, порождением чернил и бумаги? Где мне оставалось лишь ловить его образ в отражениях стёкол и слышать эхо его голоса в своей голове? Здесь, как бы страшно ни было, он настоящий. И этот шанс — уже точно единственный.

Я поднялась и вышла из зала, не оборачиваясь. Во мне горел новый огонь. Теперь у меня был план. И ценный инструмент для его исполнения. Я была до ужаса напугана. Но я была здесь. И я буду бороться. За него. За нас. За свой шанс на счастье.

Эйнар Арденхейм во времена преподавания в Академии Серебряных Врат 

Эйнар в молодости

Светлый Светоч, Арейта, девочка-альбинос

Вернувшись на территорию Академии, я на мгновение застыла, поражённая масштабом открывшейся картины. В прошлый раз у меня не было времени смотреть по сторонам а сейчас, я была впечатлена. Это был не просто учебный городок — это был город в городе. Величественные здания, каждое из которых являлось архитектурным воплощением своей магической дисциплины, терялись где-то в облаках. Остроконечные шпили Башни Чародеев соседствовали с приземистыми, основательными зданиями Алхимического корпуса, от которых тянулись ароматы странных трав и реактивов. Территория была разделена на учебные корпуса и жилые кампусы, и, как пояснила Рэйчел, хотя каждый студент и выбирал основной факультет, многие лекции и практики были общими, а общежития — смешанными.

— Кстати, я ещё с самой встречи хотела спросить, — Рэйчел с любопытством разглядывала мои джинсы и кроссовки, — что это за диковинный наряд? Ничего подобного я раньше не видела.

— Это… личный дизайн, — нашлась я, — разработан для длительных путешествий. Очень практично.

— Выглядит странно, но, возможно, в этом есть свой смысл, — пожала она плечами. — Ладно, мне пора на завтрак, а тебе — на распределение Дженифер. Встретимся вечером в общежитии, я покажу тебе нашу комнату.

— Джен, — почти машинально ответила я. — Мои друзья зовут меня Джен. Так привычнее.

Когда Рэйчел скрылась за поворотом, я поспешила к Главному корпусу, лихорадочно обдумывая ситуацию. Нужно было как-то аккуратно выведать у неё вечером информацию о «персонаже», чьё место я заняла. Кто такая Дженифер Рейвенлок? Почему её тут знают?

На пути я крутила головой, пытаясь разглядеть в толпе студентов знакомые по книге лица. Мимо прошла группа парней в форменных пиджаках с синими манжетами — студенты боевого факультета. Сердце ёкнуло. Если я хочу помочь Эйнару, логично занять его сторону. А значит, от главного героя и всего, что с ним связано, включая этот факультет, нужно держаться подальше. Я ускорила шаг, стараясь не привлекать внимания, и в этот момент резко врезалась во что-то твёрдое, потеряв равновесие и с грохотом приземлившись на камни мостовой.

Боль пронзила копчик, а перед глазами заплясали звёздочки. И тут кто-то протянул мне руку. Мельком заметив форменный пиджак с синими манжетами, я машинально подняла глаза на лицо незнакомца — и дыхание перехватило. А вот и первое знакомое лицо.

Русые короткие волосы, добрые голубые глаза, загорелая кожа. Внешность приятная, но ничем не примечательная, если бы не ужасный шрам — страшный ожог, пересекающий большую часть левой стороны его лица и оставивший мутное бельмо на глазу. След от тёмного проклятия, полученный в прошлом году в стычке, где он сражался плечом к плечу с Дэвином.
Гаррет Стокер. Лучший друг главного героя.

На секунду я онемела, вспомнив его печальную судьбу. Добрый, отзывчивый парень из бедной семьи, мечтавший стать алхимиком, но поступивший на боевой факультет ради дружбы с Дэвином. Неразлучная парочка: всеобщий любимец-интуит и его верный друг, староста факультета, мозг и разум их пары. Гаррета через пару лет ждал бесславный конец в какой-то бессмысленной стычке с тёмными, парень даже не дожил до финальной битвы.

— Почему так пристально смотришь, влюбилась? — его голос, глуховатый, но с доброй иронией, вывел меня из ступора.

Я покраснела и, отведя взгляд, всё же приняла его руку, позволяя помочь себе подняться. Хороший парень. Может, и ему можно помочь? — мелькнула мысль. Но я тут же отогнала её прочь. Нет, Джен, выбрось эти мысли из головы! У тебя и своих забот полно. Нечего спасать всех, кого не пожалел автор. А этот парень — максимально близок к тому персонажу, от кого нужно держаться подальше.

— Простите, это я не смотрела куда бегу, — пробормотала я, отряхиваясь и избегая его взгляда. — Мне пора!

И, не дожидаясь ответа, я сорвалась с места и побежала прочь, оставив его в некотором недоумении.

Главный корпус встретил меня гулкой, почти пустынной тишиной. Я безнадёжно заблудилась в лабиринте одинаковых коридоров, пока наконец не наткнулась на массивные резные двери, из-за которых доносились приглушённые голоса. Я распахнула их и замерла на пороге.

Зал распределения был почти пуст. С трибуны поднимались несколько преподавателей, а студенты уже разошлись. Во главе стола сидел седовласый, статный мужчина с властным, умным лицом и пронзительным взглядом — Ректор Академии, Армон Валлорион. Его взгляд, тяжёлый и неодобрительный, упал на меня.

— А вот и Рейвенлок. Опоздать на церемонию распределения? — его голос, тихий и холодный, прозвучал как приговор. — Эта Академия — величайшая честь для любого, кто стремится к свету. А вы проявляете непростительное легкомыслие. Мне кажется, всем теперь очевидно, что вам здесь не место.

 Мои извинения затерялись где-то в горле. Я чувствовала, как на меня смотрят с десяток осуждающих взглядов остальных преподавателей. Мир поплыл у меня перед глазами. Всё? Так быстро всё и закончилось? Все мои надежды рассыпались в прах, едва успев возникнуть. Что мне делать? Вернуться к Светочу? Но смогу ли я попасть к ней снова?

В этот момент дверь позади меня с мягким скрипом открылась. В зал уверенной походкой вошёл высокий парень со шрамом на лице. Гаррет. Он прошёл прямо ко мне и встал рядом, словно щитом прикрывая от тяжёлых взглядов.

— Господин Ректор, профессора, прошу прощения за вторжение, — он склонил голову в почтительном поклоне. — Вина за опоздание этой студентки целиком лежит на мне. Мне срочно потребовалась помощь с переноской нескольких томов древних фолиантов из библиотеки в лабораторию защиты, а поблизости никого не оказалось, кроме неё. Я не подумал, что задержу её так надолго. Как только освободился, сразу поспешил сюда, чтобы объяснить ситуацию.

Ректор нахмурился, но его взгляд смягчился, когда он обратился к Гаррету.

— Мистер Стокер, ваша ответственность делает вам честь, но правила есть правила.

— Я понимаю, сэр, — кивнул Гаррет. — И готов взять на себя ответственность за её дальнейшую адаптацию.

Ректор вздохнул и, наконец, кивнул.

— Хорошо. На первый раз я готов простить. Но впредь — никаких подобных происшествий. — Он повернулся ко мне. — И вам, мисс Рейвенлок, следовало бы сразу объяснить возникшие обстоятельства. Куда вы хотите быть распределены?

Я сделала глубокий вдох, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— На артефакторику, господин Ректор.

Среди преподавателей прошелестело удивление. Пухлая женщина в ярких одеждах, преподаватель чар, подняла бровь.

— Прямо с первого курса? Это… очень амбициозно, дитя. Попасть к мастеру Эйнару можно только после сдачи экзамена по пяти базовым дисциплинам. Экзамен — через месяц. И второй попытки он, как правило, не даёт. Может, подготовитесь и попробуете на втором курсе?

Я знала, что после этого года Эйнар будет вынужден бежать. У меня не было лишнего времени.

— Месяца мне будет достаточно, — твёрдо заявила я, глядя ей прямо в глаза.

Преподавательница удивлённо улыбнулась.

— Что ж… Не мне отговаривать упорных. Завтра приходи ко мне на кафедру, я дам вам список литературы для подготовки по моему предмету.

Остальные преподаватели также кивнули, не видя препятствий. Ректор сделал отметку в большом фолианте.

— Так тому и быть. Мистер Стокер, проводите, пожалуйста, мисс Рейвенлок в церемониальный зал.

Когда мы вышли в коридор, я обернулась к Гаррету.

— Спасибо, — выдохнула я. — Но… зачем ты это сделал?

Он пожал плечами, и на его изуродованном лице мелькнула лёгкая, смущённая улыбка.

— Меня терзало какое-то неясное беспокойство за девушку, которую я сбил с ног. Решил проведать, на какой факультет ты попадёшь. А услышав, что ректор гневается… Ну, я не мог оставить свою первую и единственную поклонницу в беде.

Я почувствовала, как заливаюсь краской. Он, конечно, шутил, но мне стало неловко.

— Ты даже не представляешь, как сильно ты мне помог. Я… я в долгу. Если что-то понадобится…

Гаррет внимательно посмотрел на меня своим единственным зрячим глазом, и в его взгляде промелькнула какая-то сложная, непонятная мне эмоция.

— Если настаиваешь… я что-нибудь придумаю. Но позже. А сейчас нам действительно пора на церемонию.