Навязанная целительница владыки

— То есть, ему меня навязали? — застегнув дорожную сумку, Аурика повернулась к жене своего брата, стоявшей в дверях.

— Ну почему сразу навязали? — поморщилась Лейла. — Просто, скажем так… очень настойчиво предложили. Аурика, мы же не замуж тебя отдаем в конце-то концов, всего-то поработать целительницей, давай спокойно…

— Я абсолютно спокойна и лишь спросила, чтобы знать, к чему готовиться.

Аурика уже собрала вещи перед отбытием из Эдема, но сейчас засомневалась в своем решении. Она не так много знала о повелителях Инферно, зато прекрасно понимала, что ни один из них не потерпит принуждения к чему бы то ни было. Он вполне может отыграться, а быть мишенью высшего демона опасно для жизни.

— Мы до последнего верили, что Мариус согласится добровольно, как-никак целители включены в мирный договор между Инферно и Эдемом, — тяжело вздохнула Лейла. — Но он… гм, не желает видеть на Первом круге никого с ангельской кровью. Мы надеялись, что ему будет проще принять тебя, бескрылую, однако недооценили его нрав.

О, Аурике сложно было винить повелителя Мариуса. Она прожила в Эдеме всю свою жизнь и прекрасно знала, как тяжело терпеть ангельские нравы. Красивые, величественные создания, но высокомерные до тошноты. Конечно, бывали и исключения, взять, к примеру, брата Аурики, но остальные…

Вот почему ей показалось хорошей идеей переехать в Инферно и начать новую жизнь там, где никто не станет смотреть на ее спину в поисках отсутствующих крыльев, где она не будет выделяться.

К сожалению, эта самая новая жизнь начиналась не слишком удачно.

— Я просто не понимаю, — вздохнула Аурика, опустив взгляд. — Если ему настолько невыносимо принять на своем круге даже полукровку, то зачем его заставлять?

Поскольку она видела, как повелители остальных кругов забирали из Эдема своих целителей. Они были рады, говорили вежливо, улыбались. А повелитель Мариус… он даже не пришел, чтобы самому ее забрать — прислал своего советника.

— Первый круг ждет тебя, — заверила Лейла. — Подданным нужен целитель, в том числе и детям. Они не должны страдать из-за того, что их повелитель ослеп от ненависти к ангелам. Твоя благодать им поможет.

— Дети… — прошептала Аурика. — Он бы оставил их без помощи?

— Не по злому умыслу, — спешно возразила Лейла. — Просто Мариус не верит, что ангельская сила способна приносить добро, и не хочет, чтобы кто-либо из светлых приближался к жителям его круга.

Лейла на мгновение замолчала, будто подбирая слова, которые не напугают еще сильнее. Потом тихо добавила:

— Про Мариуса ходит много сплетен. И лучше не все из них слушать. Поверь, ты сама все поймешь, когда увидишь его.

Аурика крепче сжала ремень дорожной сумки. Сплетни — последнее, что ей сейчас хотелось слушать. Тем не менее от того, что ее отправляют к высшему демону, о котором даже дочь Люцифера предпочитает говорить вполголоса, по коже пробежал холодок.

Видимо, заметив напряжение Аурики, Лейла вздохнула и, потянувшись, по-сестрински погладила ее руку.

— Не переживай. В Инферно жарковато, но все отнюдь не так ужасно, как ты себе сейчас представляешь. Демоны бывают резковаты, зато они справедливые, совсем не как ангелы. Там ты почувствуешь себя там дома, — добавила она мягко, тепло.

Кивнув, Аурика взяла сумку и шагнула к двери.

Климат Инферно пугал ее не так сильно, как мысли о его повелителе, значит, нужно просто держаться от него подальше, и тогда все точно пройдет хорошо.

— Я еду домой, — прошептала Аурика самой себе. — Первый круг меня ждет.

Неделю спустя

— Демоны бывают резковаты, зато они справедливы, да? — процедила Аурика, шоркая мокрой тряпкой стену домишки, куда ее поселили по приезде в Инферно.

А еще Лейла сказала, что подданным Первого круга нужна целительница. Затем, чтобы писать на ее стенах слово «убирайся» красной краской? И хорошо если краской, а не кровью какого-нибудь животного… кто знает, что за твари водятся в Инферно.

Как бы то ни было, алые буквы на глиняных стенах быстро высыхали, и оттереть их становилось неподъемной задачей. Первые два раза Аурика справилась, но сейчас уже устала. Жара стояла такая, что коже впору расплавиться.

Подданным нужна целительница. Ну да, как же!

Пациентов у Аурики не было. В первые два дня заходили кумушки, кажется, суккубы. Они — что одна, что вторая — лишь притворились больными, желая поглазеть на полукровку из Эдема и потом посплетничать. А вот с настоящей хворью никто ни разу не пришел.

— Нужна им целительница… — пробормотала Аурика, выжимая тряпку. — Конечно, нужна. Чтобы было на кого показать пальцем.

Потянувшись к ведру, она вдруг услышала хрип со стороны входной двери. Вскочив на ноги и приготовившись обороняться, Аурика увидела на своем крыльце худого мужчину. Он не стучал, не звал. Просто замер, словно его сюда ветром принесло.

Прищурившись, чтобы разглядеть его против солнца и заметив сплошь черные глаза без белков и радужек, она поняла без тени сомнений — демон. Достаточно молодой, судя по небольшим рогам, еще не выросшим до полного размера.

— Извините, вы ко мне? — спросила Аурика как можно дружелюбнее, несмотря на то что в свете демонского гостеприимства улыбаться ей становилось все сложнее.

Кажется, посетитель хотел ответить, но лишь пошатнулся и схватился за косяк.

— Вам нехорошо? — осторожно уточнила она.

«Конечно, ему нехорошо! — отругала себя Аурика. — Твой первый настоящий пациент, и ему ты нужна совершенно точно, поэтому пошевеливайся».

Демон шагнул к ней. Вернее, лишь попытался, поскольку у него подкосились ноги, но он все-таки успел уцепиться за косяк покрепче.

Отбросив тряпку, Аурика подскочила к нему и подхватила под локоть, рассеянно отметив, что его кожа чуть ли не обжигает. Так и должно быть у демонов? Не похоже на то, поскольку температура тела той же Лейлы была обычной.

— Эй, держитесь! — велела Аурика, подставляя плечо под его руку. — Давайте, пройдем внутрь. Здесь настоящее пекло, а вам и без того плохо.

Молодой демон что-то пробормотал в ответ, но его слова слились в невнятный хрип.

Кряхтя, Аурика перетащила его через порог и провела в комнатушку, которую обустроила для приема пациентов. Стоило ей усадить его на стул, как он обессиленно обмяк, чуть не упав на столик и не уронив графин с водой.

— Ладно, — подавив волнение, Аурика постаралась говорить спокойно, профессионально. — Для начала скажите, как вас зовут.

Она потянулась, чтобы убрать взлохмаченные темные волосы, упавшие ему на лицо, но тут все внезапно переменилось.

Демон дернул головой, вскинул ее и широко распахнул черные глаза, в которых больше не было ни капли осознанности, лишь дикая, звериная злоба. Оскалившись, он зарычал так громко и грозно, что Аурика чуть не подскочила на месте.

— Все хорошо, — заверила она, попятившись к порогу. — Я не сделаю вам больно.

Движения демона стали дерганными, резкими. Рука его взметнулась, сметя со столика графин. При падении на каменный пол стеклянная посудина разбилась с громким звоном, обдав подол Аурики брызгами воды.

Не ожидавшая такого, она на мгновение застыла и заметила, как пальцы молодого демона скрючились, став похожими на когтистые лапы или крюки. Он уже не выглядел слабым, о нет. Каждая мышца его худого тела напряглась от готовности к броску.

С оглушительным рыком демон кинулся к Аурике.

В последний миг инстинкты толкнули ее назад. Она отпрыгнула, и его пальцы рассекли воздух в том месте, где только что находилась ее голова.  

Спасло Аурику лишь то, что она уже стояла на пороге.

Выскочив в прихожую, она ударилась плечом о косяк, но боли не ощутила, слишком ошеломленная. С заключительным усилием Аурики схватилась за дверь и захлопнула ее. Пусть она практически не чувствовала пальцев, но умудрилась нащупать засов и закрыть его одним резким рывком.

Щелчок задвижки потонул в яростном рычании зверя, упустившего свою добычу. Сразу же в дверь влетело тяжелое тело, и она загрохотала, заходила ходуном на петлях. Древесина затрещала, прогнулась, но выдержала.

«Ему же больно, — промелькнуло в голове у Аурики, пока она, задыхаясь, пятилась к выходу. — От таких ударов кости должны трещать».

Однако демон не останавливался. Удар. Еще удар! С каждым новым толчком дверь вздрагивала на массивных петлях, с наличников осыпалась пыль. Сквозь треск дерева доносился хрип — не животный, не человеческий и даже не демонский.

Разум Аурики, затуманенный паникой, лихорадочно искал выход. Надо бежать! Но куда? Она никого не знала на проклятом Первом круге. Соседи лишь смотрели на нее с презрением или любопытством, как на диковинную зверушку.

Кто вообще станет помогать ангелу-полукровке, на которую бросился демон? Скорее, пинком отшвырнут, чтобы не пачкала им порог. Или… добьют.

От очередного удара, еще более сильного, одна из петель оторвалась от косяка. Дверь покосило, и через образовавшуюся щель Аурика увидела искаженное безумием лицо с черным, бездонным глазом.

Ждать своей кончины она не собиралась. Не для того она годами выживала в Эдеме. Бежать! Бежать куда глаза глядят, покуда хватает сил. И дышать! Аурика снова вспомнила цену каждого своего вдоха.

Она потянулась к ручке, чтобы вырваться на улицу, в этот невыносимый зной, вдруг показавшийся ей спасительным, как внезапно дверь распахнулась сама.

При виде огромной мужской фигуры на пороге, стоящей против солнечного света, Аурика вскрикнула, но ее вскрик потонул в громоподобном треске, от которого содрогнулись даже стены. Дверь в комнату для приема пациентов вылетела в прихожую облаком щепок и глиняной пыли.

Мужчина на пороге взмахнул рукой. Он не просто оттолкнул Аурику — отбросил прочь с пути преследователя. Ударившись о стену, она снова вскрикнула, ухватилась за нее пальцами и чудом не рухнула.

Тут же на него накинулся обезумевший демон.

Незнакомец даже не сдвинулся с места.

Он встретил атаку одним ударом кулака — быстрым, точным, сокрушительным. Раздался глухой хруст кости, и яростный рык оборвался. Молодой демон рухнул как срубленное дерево, растянулся на полу и больше не шевелился.

Повисла тишина, тяжелая и гнетущая.

В молчании незнакомец перешагнул через тело и вошел в дом. Шаги его были тяжелыми, чеканными. Сейчас, когда он не стоял против яркого солнечного света, Аурика смогла его рассмотреть.

Настоящий гигант. Каштановые его волосы вились, и пара прядей зацепилась за рога, но эта незначительная небрежность ни в коей мере не смягчала облик. Острые скулы, правильные черты, сплошь черные глаза и чешуя, проступившая на лбу и щеках… еще и искры огня, плясавшие на кулаке…

Высший демон! Высший демон, который чуть не перешел в боевую ипостась.

Медленно осмотрев тело у своих ног, он перевел взгляд на сжавшуюся у стены Аурику, оценивая ее с явной неприязнью.

— Что ты устроила на моем круге? — прорычал повелитель Мариус.

Низкий голос повелителя окутывал, словно ядовитый дым, заволакивающий комнату, которая внезапно начала казаться слишком маленькой. Тем не менее Аурика выпрямилась у стены и, совладав с собой, присела в почтительном, но не рабском реверансе.

— Повелитель, — хоть ее голос дрогнул, однако не прервался. — Уверяю вас, что в случившемся нет моей вины, — выпрямившись, она постаралась не смотреть Мариусу в лицо, чтобы не провоцировать его лишний раз. — Пациент оказался не в меру буйным.

Присутствие высшего демона ощущалось физически, и Аурика невольно напрягла плечи, пытаясь противостоять этой невидимой тяжести, не согнуться под ее весом в глубоком поклоне.

Избегая взгляда в глаза, она посмотрела вниз, на его руки, мощные, смуглые, наполовину покрытые темной чешуей. Даже огромное и мускулистое, тело Мариуса казалось хлипкой оболочкой для той силы, которая клокотала внутри, заставляя огонь плясать на его костяшках.

Медленно, словно хищник, Мариус шагнул вперед, и пламя на его кулаке вспыхнуло ярче, после чего медленно поползло вверх, к локтю.

— Пациент? — недобро протянул повелитель. — И чем же ты лечила его, целительница? Из-за каких таких припарок он на тебя напал?

Вспыхнувшее возмущение опалило лицо Аурики некстати заалевшим румянцем.

«Поверь, ты сама все поймешь, когда увидишь его», — сказала Лейла.

Ну вот, Аурика увидела. И поняла, что снисходительности или хотя бы презумпции невиновности ей не видать как своих ушей.

— Я не успела ничего сделать, — проговорила она, прилагая немало сил, чтобы сохранять хотя бы внешнюю невозмутимость. — Он пришел ко мне, едва держась на ногах. Я провела его в дом, усадила на стул. Затем он взбесился и набросился на меня.

Взгляд ее скользнул к телу на полу. За все то время, пока Аурика говорила с повелителем, молодой демон ни разу не пошевелился... вся ее злость моментально испарилась, сменившись щемящей тревогой. Ни единого движения…

«Повелитель ведь мог проломить ему череп своим кулачищем! — вдруг поняла она. — А я тут стою, глазами хлопаю…»

Не думая о последствиях, Аурика обошла повелителя, намеренного грозно нависнуть над ней, и опустилась на колени перед молодым демоном. Осторожно, почти нежно она дотронулась до его лба и заскользила дальше, проверяя, нет ли шишек или вмятин на черепе. Сразу же ее пальцы наткнулись на липкую влагу и неестественную податливость кости под ней — перелом.

Затем Аурика прикоснулась к шее демона, чтобы нащупать биение пульса. К счастью, оно было, но слабое, угасающее, едва уловимое, как трепет крыла мотылька.

«Нет! — мысленно возмутилась она. — Я — целительница и не для того сюда приехала, чтобы позволить умереть тому, кто пришел ко мне за помощью».

— И что ты делаешь теперь? — раздался позади нее ледяной голос.

Вздрогнув, она обнаружила, что Мариус стоял прямо за ней, накрывая ее и молодого демона своей тенью.

— Осматриваю его, — отрезала Аурика, прижав ладони к вискам демона. — Он по-прежнему мой пациент.

Страх перед Мариусом и тем, что ее преследователь может очнуться и снова напасть, отошли на второй план. Осталась только цель, простая и понятная: спасти. Закрыв глаза, Аурика отогнала последние сомнения и заглянула вглубь себя, где таилась ангельская искра — источник благодати.

Аурика не взывала к ней и не просила. Она просто приказала, и свет откликнулся.

Привычное мягкое сияние вспыхнуло, просачиваясь наружу сквозь кожу и окутывая ее руки, лежавшие на висках молодого демона. Она стала проводником, и от проходящего через нее потока ей казалось, что внутри нарастает тихий гул, вибрация.

Когда свет хлынул из ладоней, Аурика услышала позади себя шипение, выдающее такие злость с брезгливостью, что у нее похолодела спина. Вскинув глаза, она увидела, как повелитель Мариус отшатнулся, словно обжегшись. А затем он развернулся и просто вышел из дома.

Вот и отлично. Хоть стоять над душой не будет. Конечно, если молодой демон очнется и попытается напасть, Аурика останется беззащитна… но сейчас ей важнее была хрупкая жизнь, которую она держала в своих руках.

Зажмурившись, Аурика представила, как ее свет латает раны и соединяет обломки кости, словно жидкое золото, заливающееся в бороздки на керамике. По биению под своими пальцами она четко отследила момент, когда сердце молодого демона забилось в такт с ее собственным — ровнее, сильнее.

Наконец, его кости полностью срослись, болезненная бледность исчезла, дыхание стало глубоким, как у спящего. Похоже, работа целительницы была сделана, причем сделана безупречно.

Вот только что-то все равно шло не так.

Благодать — в иное время послушная, вышколенная — продолжала сочиться из ладоней Аурики, не останавливаясь. Демон впитывал ее, вытягивал, как если бы в нем зияла невидимая, незаживающая рана, обнаружить которую ни одному целителю не под силу.

А еще он никак не приходил в себя. Молодой демон так и лежал на полу, словно благодать вернула ему здоровье, но не сознание.

— В чем дело? Не могла же я что-то упустить? Или… — прошептала Аурика.

Однако только она решила направить в тело молодого демона побольше благодати, как ее отвлекли крики с улицы, прекрасно слышные через открытую дверь дома.

— Эмиль! Эмиль, ты здесь? — раздался женский голос, срывающийся на визг, словно его обладательница находилась на грани истерики.

— Тихо, — строго оборвал ее Мариус.

— П-повелитель! — ахнула женщина. — Я… я не знала, что вы здесь… моего брата нет дома, с утра ему было плохо… подруги видели, как он направился к этой… этой целительнице… но он никогда бы к ней не пошел! Он ненавидит ангелов. Я решила, что с ним что-то случилось…

Аурика замерла, слушая этот сбивчивый рассказ. Руки ее все еще лежали на висках Эмиля, и благодать по-прежнему вливалась в его тело, будто в бездонный колодец. Однако слова женщины за стеной, полные страха и предубеждения, звенели в ушах громче любого набата.

Эмиль ненавидит ангелов. И теперь эта ненависть стояла на пороге в виде его сестры, в то время как повелитель, казалось, уже сделал свои выводы, вынес приговор.

Стиснув зубы, Аурика оторвала ладони от кожи демона. Она не собиралась сидеть здесь, как мышь в углу. Если уж ее хотят обвинить, то пусть сделают это, глядя ей в глаза.

Стоило ей выйти на палящее солнце, как алый свет ослепил ее на мгновение. Сперва Аурика зажмурилась, потом пару раз моргнула, и лишь тогда сцена перед ней обрела очертания.

Повелитель, неподвижный и угрюмый, стоял гранитной глыбой недалеко от крылечка. Рядом с ним — демоница, высокая, подтянутая, в рабочих штанах и рубашке без рукавов, обнажавшей смуглые мускулистые руки. Черные ее волосы были заплетены в две тугие косы, обвивавшие изогнутые рога и полностью открывавшие лицо с волевыми чертами: острые скулы, высокий лоб, сплошь черные глаза, гневно поджатые губы.

— Где мой брат? — выпалила демоница, угрожающе шагнув вперед. — Как ты его сюда заманила?

Ох, час от часу не легче! Она была на добрую голову выше Аурики и раза в два сильнее, а то и в три. Не возникало никаких сомнений, что если такая ударит, то потом не встанешь.

— Он в доме, целый и невредимый, просто без сознания, — ответила Аурика, собравшись с силами, хоть ее выдержка и трещала по швам, уступая место панике. — Лежит на полу в прихожей, — добавила она, отойдя с пути в надежде, что демоница бросится к брату и забудет о ней.

— На полу? — зарычала демоница, сжав кулаки. — Да я сейчас…

— Уймись, Герта.

Мариус говорил негромко, но с такой неоспоримой властью, что демоница замолкла на полуслове, будто ее схватили за горло. Медленно и спокойно он перевел взгляд на Аурику.

— Целительница только что спасла твоему брату жизнь, — отчетливо произнес повелитель. — Он на меня напал, я защищался и проломил ему голову.

Аурике показалось, что у нее от потрясения подкашиваются ноги. Она ожидала чего угодно: обвинений, язвительности, новой вспышки гнева, но только не констатации не просто фактов — правды!

Герта выглядела не менее потрясенной, однако ее, в отличие от Аурики, изумило признание Мариуса в том, что он нанес Эмилю сокрушительный удар.

— Повелитель… — выдохнула она. — Мой брат никогда бы и мухи не обидел! Я… я не представляю, что могло…

— Я лично свидетельствую, что он был не в себе и опасен, — припечатал Мариус, посмотрев на Герту тяжелым взглядом. — И ты сама подтвердила, что с утра он чувствовал себя плохо, поэтому я склоняюсь к тому, чтобы считать его визит к целительнице логичным и добровольным. Аурика, Эмиль полностью исцелен? Можно его забирать?

— Кости срослись, опасности для жизни нет, — осторожно ответила Аурика. — Вот только… он впитывал и впитывал благодать, поэтому мне кажется, что ему требуется больше.

— Нам ничего от ангелов не нужно! — перебила демоница, посмотрев на повелителя так, словно он своим вердиктом предал ее, вонзил ей нож в спину. — Сначала подсадишь на свою благодать, потом будешь дергать за ниточки!

— Герта, хватит, — одернул ее Мариус. — Ты заберешь брата. В ближайшие дни вы замените дверь, которую он выломал. И воздержись от голословных обвинений. Мы еще не знаем, кто пишет оскорбительные надписи на стенах этого дома. Своим поведением ты даешь мне основания заподозрить тебя.

К тому моменту Герта уже открыла рот, чтобы заспорить, но, услышав о подозрениях в свой адрес, резко его закрыла, поджала губы.

— Ничего я не знаю об этих проклятых надписях, — прошипела она. — Мне нужно к брату, — не дожидаясь разрешения повелителя, демоница поспешила в дом.

С ее уходом во дворе повисла тягостная тишина, ощущавшаяся на зное еще острей, нежели в доме.

Аурика осталась с Мариусом один на один. Теперь его присутствие снова начало на нее давить, разве что к опаске прибавилась хрупкая, несмелая надежда. Может, не такой уж он и монстр? Вдруг в нем все-таки есть чувство справедливости, о котором говорила Лейла?

— Повелитель, — собравшись с духом, Аурика робко обратилась к Мариусу. — Спасибо, что выслушали меня и заступились.

— Я за тебя не заступался, — равнодушно отозвался он. — Как повелитель, я обязан быть на стороне фактов, хочется мне того или нет.

Когда Мариус шагнул вперед, она инстинктивно попятилась и наткнулась спиной на раскаленную стену. Лишь ткань хитона уберегла ее от ожога, но жар все равно опалял, словно сам Первый круг хотел выжечь чужеродный элемент со своей плоти.

— И у меня до сих пор нет ответа на главный вопрос, — продолжил Мариус, скользя взглядом по лицу Аурики и фигуре. — Почему Эмиль взбесился во время визита к тебе? С виду ты маленькая, хрупкая, беззащитная, я бы даже сказал — трогательная. Однако именно такие под прикрытием света оказываются самыми коварными. К сожалению, политический статус, данный тебе мирным договором между Эдемом и Инферно, не позволяет мне допросить тебя должным образом. К слову, тот же самый договор обязывает меня обеспечить тебе безопасность на территории моего круга. Именно поэтому я здесь. Нужно вычислить автора оскорбительных надписей, — его взгляд скользнул к стене позади нее. — Судя по всему, эта как раз одна из них.

Резкая смена темы застала Аурику врасплох. Раньше она была слишком занята тем, что гадала, как ей отбиться от обвинений, и до этого момента не задумывалась, с чего вдруг повелитель вообще объявился у нее на пороге.

— Надписи?.. — медленно проговорила Аурика, силясь собраться с мыслями. — Откуда вы о них узнали?

Ладно, одну он увидел собственными глазами, а вот остальные, стертые на следующее же утро после появления…

Мариус усмехнулся, коротко и сухо, но в его сплошь черных глазах не промелькнуло ни искры веселья.

— Я узнаю обо всем, что происходит на моем круге. Рано или поздно, неизбежно, — многозначительно заявил он, явно подразумевая свои прежние обвинения, о которых, конечно, забывать не собирался. — Ты не видела, кто это сделал?

— Нет, — под его напором Аурика крепче прижалась к стене. — Каждый раз пишут одно и то же слово — «убирайся». Сначала я думала, что написано краской… но цвет слишком насыщенный. Может, кровь…

Сделав еще шаг вперед, Мариус встал так близко к Аурике, что она почувствовала тепло его тела. Еще шаг, и они бы соприкоснулись. Между ним и горячей стеной она чувствовала себя в раскаленном капкане, пахнущем костром и совсем немного — потом.

Когда Мариус протянул руку, Аурика замерла, затаив дыхание. Он же сейчас до нее дотронется… но его пальцы скользнули по шероховатой стене, обведя одну из букв по контуру.

— Нет, не кровь, — заключил Мариус, опустив руку и попятившись. — Я с этим разберусь.

И, развернувшись, он просто ушел, оставив Аурику и лишь напоследок скользнув по ней своей тенью.

С его уходом напряжение не ушло окончательно, ведь в доме оставались Герта с Эмилем, но все равно значительно ослабло. Наконец-то Аурика смогла вдохнуть полной грудью и отойти от горячей стены, на которой все еще алели буквы. Стирать их сейчас у нее точно не было сил.

Она терпеливо ждала, пока Герта бегала за каким-то рогатым парнем и вместе с ним уносила Эмиля, до сих пор не пришедшего в себя. Проходя мимо Аурики, демоны пытались убить ее взглядом и все же не проронили ни слова. Видимо, хотел того Мариус или нет, но его заступничество в этом инциденте дало ей некоторую защиту и во всем остальном.

Вернувшись в опустевший дом и заперев входную дверь на засов, Аурика наконец-то позволила себе проявить свои истинные чувства. С нее будто сняли невидимые, тяжелые доспехи. Однако даже тогда перед ее мысленным взором все еще стоял повелитель.

— Жестокий и справедливый… это ведь лучше, чем жестокий и капризный, верно? — попыталась утешить себя Аурика.

Не устояв на ослабевших ногах, она опустилась на пол, наплевав на свой белый хитон, который будет безвозвратно испорчен. Руки затряслись, и Аурика больше не пыталась унять дрожь.

Прежде она старалась держаться перед повелителем и Гертой, но сейчас… сейчас позволила себе минуту слабости, выстраданную и необходимую. Позволила себе побыть уставшей и испуганной.

— Дорогие пациенты, — сдавленно сказала Аурика в пустоту, — прошу прощения за то, что прием приостановлен… ваша целительница сегодня не может помочь даже самой себе. Придется вам подождать до завтра.

Стоило Мариусу пройти пару кварталов по направлению к таверне, где ждал у коновязи вороной, как у него наконец-то расслабились плечи, прежде сведенные от напряжения.

Казалось бы, поводов для тревоги нет, однако с самого утра он почему-то был на взводе. Настолько, что из-за малейшей угрозы чуть не перешел в боевую ипостась, поддавшись необоснованной ярости, словно сопливый демоненок, у которого только прорезались рога и появились первые искры на пальцах.

И к чему это привело? Эмиль мог погибнуть от руки своего повелителя, обязанного быть опорой и защитой для подданных. Недопустимо!

Поняв, что снова закипает, Мариус вдохнул поглубже, набрав полную грудь воздуха своего круга. Здесь, на перекрестке у гончарной мастерской, он пах потом и металлом из кузни, дымом жженой ольхи, пылью сухой глины. Если принюхаться, можно было различить в нем манящие ноты свежеиспеченного хлеба из пекарни на соседней улице и горечь костра, приносимую ветром с берегов огненной Наар Динур.

Первый круг везде пах по-разному, однако все оттенки, даже самые резкие, были родными и слагались в один-единственный аромат — аромат дома.

Вот только сейчас Мариусу чудилось, будто он чувствует также намек на сладость. Правда, не такую приторную, как у чистокровных ангелов, но от того не менее раздражающую, настораживающую его не только как высшего демона, но и как повелителя.

Одного лишь того, что целительницу буквально навязали Первому кругу, уже было достаточно, чтобы ее невзлюбить. Прямое покушение на авторитет повелителя! И на безопасность подданных.

Невозможно было знать наверняка, как благодать повлияет на порождения Инферно. Пока что целители, прибывшие на другие круги, еще никого не довели до беды, однако выводы делать было рано. Вдруг сегодня случилась первая ошибка, пришедшаяся как раз на Эмиля?

Оставалось дождаться пробуждения молодого демона, чтобы он рассказал обо всем, поскольку целительница неприкосновенна, нельзя просто взять и вытрясти из нее правду.

Ощутив зуд от проступающей чешуи, Мариус осознал, что снова начинает выходить из себя. Да что ж такое! Он никогда не жаловался на самоконтроль, но сейчас… и все из-за этой полукровки!

— Ого-го! — раздался возглас со стороны таверны. — Кто-то не в настроении.

— Арно, — Мариус с трудом сдержался, чтобы не врезать своему помощнику за неуместное подтрунивание.

К счастью, он вовремя осадил себя, помня, что этот бородатый здоровяк в первую очередь его друг и лишь во вторую — помощник.

— Ну и как тебе благодатный презент из Эдема? — Арно хохотнул, весьма довольный своей шуткой. — Говорят, там какая-то бледная моль.

Подойдя к коновязи, Мариус потрепал своего коня по холке.

— Внешне... весьма недурна, — признал он, не собираясь идти против правды. — Не красавица, конечно, но и не безобразна.

И в этом тоже мог таиться подвох. Слишком миленькая. Слишком светленькая. Слишком добренькая. Слишком маленькая, чтобы казаться угрозой. С виду еще и слишком наивная со своими попытками исцелить того, кто хотел ее растерзать. Такие, как она, не кажутся врагами. Такие вызывают жалость. А жалость ослепляет.

Мариус не мог позволить себе ослепнуть, в то время как остальные повелители во главе с Утренней звездой едва ли не приплясывают от радости, заводя на своих кругах целителей. Интересно, как они запляшут, если выяснится, что кого-то из подданных благодать способна убить из-за ее несовместимости с тьмой порождения Инферно? Или же она начнет убивать не сразу, спустя годы… этого никто из демонов не знает.

Зато могут знать ангелы. На это намекал и факт того, что они послали Мариусу, ярому противнику пернатых святош, самую ценную целительницу, которую он не посмеет тронуть — пусть бастарда-полукровку, но все же члена правящей династии Эдема. И это подводило Мариуса к еще одной проблеме…

— Арно, за домом целительницы по-прежнему приглядывают?

— Разумеется.

— Прикажи своим подчиненным наблюдать за ним не только днем, но и ночью, постоянно, незаметно. Хочу выяснить, кто пишет слово «убирайся» на стенах.

— И наказать? — напрягся Арно.

— Тебя что-то не устраивает? — выгнул Мариус бровь.

— Пойми меня правильно, я тоже не рад ангелу на Первом круге, даже полукровке без крыльев, — вздохнул его друг, рассеянно почесав себя между рогами, — но ведь подданные смотрят на тебя, и ты не скрываешь, как относишься к целительнице. Да, кто-то из них перегнул палку, считая себя вправе расписывать стены, тем не менее они могут искренне считать, что ты не будешь против.

— Хочешь сказать, виноват я? — Мариус и сам не понял, как его голос стал низким, хриплым, переходящим в рычание.

— Кто-то должен говорить тебе правду, — Арно не отвел взгляда, не стушевался, продолжая смотреть прямо, открыто. — Вот я и говорю, как твой друг.

Мариус сразу же остыл. Он и впрямь ценил Арно за его прямолинейность, считая ее достоинством, пусть иногда и весьма раздражающим. Вот и сейчас…

Несмотря на злость, Мариус не мог не признать, что лишь гордо ухмыльнулся, когда ему доложили о первой надписи на стене домика, куда поселили Аурику. В тот момент ему, уязвленному необходимостью принимать навязанную целительницу, казалось, что жители круга с ним заодно.

Однако если первую надпись Мариус счел не более чем демонским «добро пожаловать», то вторая явно была лишней. Третья — уже напоминала начало травли.

— Я тебя услышал, — процедил он. — Организуй наблюдение, Арно.

Больше ничего не сказав, Мариус поднялся в седло и, тронув пятками бока своего вороного, направился в цитадель, зная, что друг присоединится к нему, когда закончит исполнять поручение.

Путь к цитадели не занял много времени, да и был приятным — Мариусу нравилось ездить по широкой проторенной дороге мимо полей, небольшой реки и домишек тех своих подданных, которые решили поселиться возле воды. Зачастую на берега переезжали люди, обретающие в Инферно новую жизнь, но не готовые попрощаться со старой, потому и выбирающие места, хотя бы отдаленно похожие на их жилища в мире смертных.

Первый круг во все века был самым маленьким из девяти, зато плодородным, наименее жарким, отдаленным как от пылающего устья Наар Динур, так и от морозных окраин. Самое мирное место во всем Инферно… Мариус готов был пролить всю свою кровь до последней капли за то, чтобы так оставалось и дальше.

На вершине холма возвышалась его цитадель — корона на челе Первого круга, выстроенная из черного, закопченного камня, которого полно в Инферно. Невысокая стена опоясывала ее, но была скорее формальностью и символом порядка, нежели настоящим защитным сооружением.

Да и от кого обороняться? Повелители между собой не враждуют, слишком занятые борьбой с недружелюбной природой своих земель. Разве что однажды, чуть более шести лет назад, вспыхнул конфликт между Седьмым и Третьим кругами, короткий, но весьма кровавый. А потом всех заново объединила ужасающая война с Эдемом, бушевавшая два с половиной года назад, прежде чем был заключен мирный договор.

Проклятая война! Проклятый договор! Мариус запретил себе о них думать, иначе снова начинал злиться, чего не хотел делать в собственном доме, куда как раз приехал.

Во дворе цитадели царила привычная суета, слышался звон горшков, лязг натачиваемых мечей, стук долото, цокот копыт бесов, несших на кухню тюки с продовольствием, недавно доставленным из города.

— Повелитель! — сразу же подскочил к нему конюх, чтобы забрать поводья вороного.

Кратко кивнув, Мариус спешился и направился в замок, чтобы поскорее приступить к делам, от которых его оторвала полукровка, вернее, вынужденная забота о ней.

Тем не менее, пересекая пустынный холл и слыша свои собственные шаги меж темных каменных стен, Мариус не смог пройти мимо огромного портрета.

На холсте были запечатлены двое: мужчина и женщина, стоящие плечом к плечу и облаченные в сияющие доспехи, какие никогда не носили при жизни, предпочитая легкую кожаную броню, но она, к сожалению, не совсем подходила для величественного полотна.

Светловолосые, с высокими лбами, острыми скулами и золотистыми рогами, они были похожи, разве что глаза различали их: мужские — сплошь черные, женские — самые обычные, голубые. И еще… в чертах ее лица читался едва уловимый отпечаток ангельской крови.

Глядя на них, Мариус, как и во множество других дней, на мгновение почтительно опустил голову, затем преклонил колено и замер в тишине.

— Ты рано вернулся, — раздался низкий мужской голос, прервавший момент.

— Летум, — поднявшись, Мариус повернулся к своему советнику.

Один из немногих светловолосых демонов, Летум выглядел сегодня идеально, как и в любое другое время: длинные волосы в тугой косе, проходящей между рогами, белоснежная рубаха, по вороту расшитая золотом, и начищенные сапоги, которые всегда блестели так, словно черная пыль Инферно обходила их стороной.

Лицо… с виду юное, как у большинства бессмертных, оно все же выдавало отпечаток прожитой вечности — с каждым столетием на нем отражалось все меньше эмоций, вытесненных маской непоколебимого спокойствия.

Летум служил здесь с тех самых пор, как заложили первый камень цитадели, помогал правителям советом и брал на себя решение насущных проблем, за что Мариус был ему признателен. Если бы не советник, первые годы его правления прошли бы гораздо сложнее.

— Нечасто ты балуешь себя отдыхом, — заметил Летум, изучающе глядя на Мариуса. — И, скажу прямо, самое время начать.

— Я не собираюсь отдыхать, — покачал головой Мариус. — Как продвигается подготовка к фестивалю? — спросил он, чтобы увести разговор от бесполезных рассуждений.

— Превосходно, — сдержанно улыбнулся Летум. — Жители города рады помочь, ведь давно ждут возобновления празднеств. К слову, фестиваль — удобный случай, чтобы представить всем полукровку, — осторожно заметил он.

— Нет, — поморщился Мариус. — Там ей не место.

— Слушай, —Летум нахмурился, — я ненавижу ангелов не меньше твоего. Будь моя воля, я бы вышвырнул эту полукровку из Инферно. Или, еще лучше, скормил бы адским гончим. Но мы должны быть умнее, хитрее. Она здесь никому не нужна, так давай покажем ангелам, что ты относишься к ней с уважением. Пусть все увидят твою милость. Зато потом, когда она сама сбежит обратно в Эдем с поджатым хвостом, твои руки будут чисты.

Аргументы советника и впрямь выглядели весомыми, привлекательными. Оно и немудрено, ведь Летум был умен и рационален, но сейчас Мариус не согласился с ним, предпочитая перестраховаться.

Фестиваль имел отношение исключительно к жителям круга и являлся традицией, положенной изначальными повелителями. А целительница… все равно что пригласить чужачку на семейный ужин.

Горожане не обрадуются. И без того на стенах ее дома пишут оскорбления, к ней не приходят за лечением... кто-нибудь из демонов, выпив лишнего, захочет проучить «ангельское отродье», как многие ее называли. А она… она не сумеет дать отпор, не сумеет даже убежать. Да уж, не чета демоницам, способным постоять за себя.

— Мой ответ остается прежним, — отрезал Мариус. — Если ее покалечат, Эдем использует это как предлог для давления на Первый круг или того хуже. Вот почему полукровка будет сидеть дома. Никто не станет ее приглашать, а одна она не пойдет. Просто не осмелится. Мышь и есть мышь.

— В последнее время ты стал слишком категоричен, — покачал головой Летум, не став спорить. — Отдохни немного, сынок, — с отеческой заботой посоветовал он. — Я за тебя волнуюсь.

От его слов у Мариуса в груди кольнуло. Он знал Летума с самого детства. Советник видел его первые шаги, слышал его первые слова. Вот почему Мариус не смог и не захотел говорить Летуму, что повелитель сам способен решать, когда ему отдыхать.

— Я тебя услышал, — сказал он то же самое, что и ранее Арно.

После чего развернулся и пошел прочь. Нужно было написать послание повелителю Седьмого круга, чтобы запросить несколько полезных душ на обмен, изучить все детали продовольственной сделки с Третьим кругом и торговое предложение Четвертого насчет открытия новых рудников на границе.

Отдых — это прекрасно, однако он неуместен, пока есть более важные вещи. Например, долг перед той, которая сейчас смотрела с портрета Мариусу вслед, погибшая от его руки.

— Похоже, наше солнышко к вам недружелюбно, — ухмыльнулся торгаш под выцветшим навесом. — Полторы недели в Инферно, и вы наконец-то решили поискать укрытия? — спросил он с такой интонацией, что двусмысленность его фразы сложно было пропустить мимо ушей.

— Мне достаточно будет шляпы, — ровным голосом ответила Аурика и, взяв с прилавка одну из них, осторожно согнула, проверяя прочность полей. — Кажется, вот эта спасет от любого солнца.

— От солнца — да, — не унялся торгаш, видимо, считая себя остроумным.

— Сколько с меня? — спросила она, снова проигнорировав шпильку.

На мгновение демон задумался, но затем все-таки назвал цену, явно завышенную. Не собираясь с ним спорить, Аурика отсчитала указанное количество монет и передала ему.

— Удачного вам дня, — надев шляпу, она вышла из-под навеса. — Надеюсь, качество вашего товара соответствует стоимости, — не удержавшись, добавила Аурика, поскольку они оба знали, что это не так.

Проходя по рынку со своей маленькой корзинкой, она чувствовала на себе взгляды, разве что теперь, помимо неприязни, в них читалось еще и обвинение. Видимо, Герта успела растрепать всему городу о злой целительнице, сведшей ее брата с ума. К счастью, теперь широкие поля шляпы позволяли Аурике скрывать лицо, не склоняя головы.

По крайней мере, повелитель Мариус оказался тверд в своем слове.

Прошло пять дней, но на стене больше не появилось ни одной надписи. Оставшиеся буквы Аурика все-таки стерла следующим утром после нападения Эмиля, тогда же сделала и уборку в доме, но выбитая дверь, которую до сих пор никто не починил, все равно напоминала о случившемся.

Разумеется, пациентов по-прежнему не было, поэтому Аурика смогла позволить себе среди дня отправиться на рынок. А кого ждать-то? Все равно никто не придет, стоило уже с этим смириться.

Видимо, на мечте стать важной целительницей можно поставить крест и просто учиться как-то жить на Первом круге. Вдруг получится? Ведь вернуться в Эдем с поджатым хвостом успеется всегда.

С этой невеселой, но странным образом успокаивающей мыслью Аурика подошла к своему дому и замерла, обнаружив, что ее там уже ждут.

У крыльца стояла Герта. Правда, сегодня она выглядела не так воинственно в льняной рубахе свободного кроя и с волосами, подвязанными в небрежный хвост. Да и поза… демоница больше не выпячивала грудь, не сжимала кулаки, лишь переступала с ноги на ногу, будто нервничала.

Тем не менее приближалась к ней Аурика медленно, осторожно, прекрасно помня все обвинения в свой адрес.

— Здравствуй, Герта, — первой заговорила она, надеясь тем самым добавить себе уверенности.

Поджав губы, демоница резко, коротко кивнула, словно это заменяло приветствие, которое ей явно не хотелось произносить.

— Мой брат… — ее голос прозвучал сдавленно. — Он до сих пор не пришел в себя.

Несмотря на мирный вид Герты, по спине Аурики пробежал холодок. Вот и все. Сейчас начнутся обвинения, крики, угрозы… ладно бы только они, тут бы до рукоприкладства не дошло…

— Мне очень жаль, — осторожно отозвалась Аурика.

Пусть ей сложно было в полной мере сочувствовать Эмилю — он ведь напал на нее! — но она могла понять боль и беспокойство его сестры. Если бы на месте молодого демона оказался брат Аурики, она бы переживала не меньше, хоть и почти его не знала.

— Ты должна ему помочь! — выпалила Герта.

— Каким образом? — уточнила Аурика, поначалу решив, что слух ее подводит.

— Ты говорила, что ему требуется больше этой твоей благодати, — с неохотой подтвердила демоница. — Он… он так и лежит без сознания. Лекари его осмотрели, но ничего не нашли, ни единой раны, ни единого признака болезни. Не от чего его лечить. Я стараюсь хотя бы поить его, но получается плохо. А кормить… невозможно! — она запустила пятерню в волосы между рогами, видимо, не впервые за сегодня, отчего стало ясно, почему ее хвост выглядит так неопрятно.

 В ответ Аурика ничего не сказала, промолчала. Видно же, что Герта еще не закончила, поэтому разумнее подождать, чтобы случайно не спровоцировать ее лишним словом.

— Эмиль зачахнет, — наконец, обреченно вздохнула демоница. — Можешь поверить мне, полукровка, не будь я в отчаянии, никогда бы к тебе не обратилась. Не верю, что ты сумеешь ему помочь, но я обязана хотя бы попытаться…

Заметив, как ее плечи обессиленно опустились, Аурика поняла: надавить на нее сейчас будет все равно, что пнуть упавшего. Однако также она знала, что стоит один раз позволить кому-либо вытереть о тебя ноги, и потом будет вытирать не только он, но и все вокруг.

— Я помогу, — заговорила Аурика тихо и твердо. — Разве что у меня будут условия.

— Условия? — вскинулась Герта, снова превращаясь в пугающее порождение Инферно. — По-твоему, Эмиль просто так взбесился? И случайно оказался у тебя в доме? Ты обязана все исправить!

Сжав кулаки, она угрожающе шагнула вперед, и Аурика, пискнув, инстинктивно отскочила, резкостью движений выдав свой страх. Ну и пусть! Бояться не зазорно, особенно когда напротив тебя стоит мускулистая демоница с острыми рогами.

— Это одно из условий! — спешно заявила Аурика. — Я помогу как целительница, а не преступница, искупляющая вину за проступок. С Эмилем я ничего дурного не делала!

Герта опять шагнула вперед, и Аурика всерьез задумалась о том, чем ей отбиваться от разъяренного порождения Инферно. А отбиваться придется, поскольку Аурика медленно бегала и быстро уставала.

Однако Герта остановилась, сжала кулаки, потом разжала. У нее раздувались ноздри, словно она боролась, но не с кем-то чужим — с самой собой. Наконец, она глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

— Ладно, — прошипела Герта. — Хорошо. Только помоги ему.

— И будет еще одно условие, — не отступила Аурика, почувствовав, как после маленькой победы ее уверенность немного окрепла. — Ты считаешь благодать уловкой, чтобы вызвать зависимость или вроде того. Не хочу, чтобы потом, если Эмилю станет лучше, вы с ним в чем-либо меня обвинили. Я использую свою силу исключительно для исцеления, ни на что другое она просто неспособна.

— Кроме него у меня никого нет… — прошептала Герта, и ее слова прозвучали так, словно были с кровью вырваны из души уставшей, испуганной женщины. — Сделай уже хоть что-нибудь! Пожалуйста...

— Я не знаю, получится ли у меня, — вздохнула Аурика, — но сделаю все, что в моих силах.

До дома демоницы они шли в напряженном молчании, и Аурика не могла отделаться от мысли, что ее заманивают в ловушку.

«Вдруг Герта соврала про Эмиля, чтобы увести ненавистную целительницу в уединенное место и там убить? Возможно, при участии брата, который давно уже очнулся…»

Аурика не хотела плохо думать о тех, кто просил ее о помощи, но и наивна не была, слишком часто за улыбками обнаруживая жестокость. Среди ангелов такое встречалось повсюду, и в последнее время она начала подозревать, что демоны не сильно от них отличаются.

К облегчению Аурики, Герта всего лишь привела ее к дому, над большими дверьми которого висела выкованная эмблема: подкова, обрамлявшая молот и наковальню.

— Сегодня моя кузница закрыта. Думаю, причины пояснять не надо, — безрадостно сообщила Герта, заметив, что ее спутница разглядывает вывеску. — Вход с заднего двора, — она направилась к углу здания, резким взмахом руки велев следовать за ней.

Они миновали сарайчик — видимо, склад металла — и поднялись по ступенькам в небольшое жилище. Едва Герта открыла дверь, как раздался заливистый собачий лай, и на нее напрыгнула огромная собака, чуть не сбившая ее с ног.

Гладкая черная шерсть, мощные лапы и глаза, мерцающие красным светом… адская гончая! Аурика сразу узнала эту породу — гордость Инферно.

— Никса, нет, — ровным голосом велела Герта. — Не бойся, полукровка, она мирная и не тронет тебя, так что проходи в дом.

«Конечно, не тронет, если только ты не прикажешь. Адские или нет, все собаки в первую очередь слушают своих хозяев», — подумала Аурика, однако сказала совсем другое:

— Я не боюсь.

С этими словами она шагнула в демонское логово.

Аурика и сама не знала, с чего вдруг удивилась тому, что оно оказалось очень уютным: пестрая скатерть на столике в углу, лоскутное одеяло на диванчике, на каменных стенах — картины. Невольно она засмотрелась на них.

Одна изображала огненную реку, текшую среди черных скал. Аурика знала о ней, слышала от Лейлы. Великая Наар Динур — душа Инферно, без которой оно превратилось бы в ледяную пустошь. И по сей день ее фрагменты можно найти на морозных окраинах, особенно на заснеженном Девятом круге.

Казалось бы, в картине не было ничего примечательного, но художник изобразил поток лавы так, что Аурика смогла как почувствовать его мощь, так и восхититься изяществом извилистого русла. Сила и гибкость, от которых любой, кто смотрит на полотно, ощутит жар пламени на своих щеках.

На другой картине Аурика увидела замок. Вернее, не просто замок — целую цитадель на холме, черную и приземистую. Рассветное небо позади нее, хоть и должно было подчеркивать ее мрачность, наоборот, заставляло почувствовать надежду, будто говорило: новый день наступит для всех.

— Полотна Эмиля, — с гордостью заявила Герта, заметив, что ее гостья остановилась напротив картин, любуясь твореньем кисти.

— Он художник? — изумилась Аурика, с трудом сопоставив утонченного и, несомненно, таланливого творца с тем диковатым демоном, который на нее напал.

— На Первом круге их полно, — пожала Герта плечами. — Художников, поэтов, музыкантов, славящихся на все Инферно, — пояснила она. — Пробиться сложно, но Эмиль смог, как и мечтал с самого детства. Вскоре он должен был впервые выставить свои работы на фестивале…

Сглотнув, Герта недоговорила и лишь кивком указала, куда идти дальше. Едва Аурика направилась туда, как Никса сорвалась с места, однако не напала, лишь обогнала ее и побежала впереди.

К тому моменту как Аурика вошла в комнату, гончая уже растянулась у кровати, охраняя того, кто лежал в постели — Эмиля. К счастью, собака даже не зарычала и позволила приблизиться к своему хозяину, словно понимала, что эта странная женщина со сладковатым ангельским запахом пришла сюда с добрыми намерениями.

А в том, что именно Эмиль хозяин Никсы, сомнений не возникало. Об этом говорил и коврик в углу, и миска с водой у двери неподалеку от мольберта.

Осмотрев своего первого пациента, Аурика сразу заметила, что он выглядит гораздо хуже, нежели в тот день, когда объявился на пороге ее дома. Под его глазами пролегли тени, губы были бледными и сухими. Казалось, даже его лицо осунулось, руки похудели.

— Я останусь здесь и буду присматривать за тобой, — заявила Герта таким тоном, что спорить с ней осмелился бы лишь отчаянный смельчак.

Спорить Аурика и не собиралась, хоть и понимала, что демоница хочет присутствовать лишь из-за своего недоверия. Тем не менее, если благодать подействует, и Эмиль очнется, ни одна целительница не захочет оказаться с ним наедине, в его собственном доме. Вдруг его безумие не прошло окончательно или же являлось для него обычным состоянием? Аурика не знала.

Пока она стояла у кровати, адская гончая так и не пошевелилась, лишь тихо заскулила, словно просила вернуть ей любимого друга. От этого тихого, печального звука у Аурики дрогнуло сердце. Художник, мечтавший о призвании… одаренный художник.

Уютный дом, талант, верная собака… портрет Эмиля в ее глазах постепенно менялся, словно поверх лица разъяренного демона появлялись новые и новые мазки, сделанные таким же талантливым творцом, как и он сам.

Наконец, сняв шляпу и положив ее на прикроватную тумбочку, Аурика присела на край кровати. Прежде чем взяться за дело, она поерзала и устроилась удобнее, подозревая, что быстро ей не управиться, учитывая, как жадно в прошлый раз ее пациент тянул благодать.

— Не забудь, что я сделаю все от меня зависящее, но успех гарантировать не могу, — напомнила Аурика, прижав пальцы к вискам Эмиля.

Не успела она как следует сконцентрироваться, как благодать хлынула из нее, словно его тело превратилось в магнит. На мгновение свет ярко вспыхнул и, впитавшись в кожу Эмиля, полился потоком.

— Милостивые создатели… — прошептала Герта, похоже, впервые наблюдая за работой ангельского целителя. — Сейчас ему станет лучше?

— Я не знаю, сколько потребуется времени и благодати, — честно призналась Аурика. — Может, уйдет несколько минут. Может, несколько часов.

Тяжело вздохнув, Герта на пару минут вышла из комнаты и вернулась уже со стулом, который расположила у изножья кровати. Она опустилась на него, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Взгляд ее впился в Аурику, отслеживая каждое движение, что нервировало и очень мешало работать.

Несколько минут Аурика терпела, считая, что рано или поздно демонице надоест, но нет, ничего подобного. Похоже, Герта считала, что стоит вынужденной гостье лишний раз моргнуть, и случится непоправимое.

— Не могла бы ты не смотреть на меня так? — в конце концов, попросила Аурика.

— И как же я на тебя смотрю? — усмехнулась Герта.

— Так, будто не ты позвала меня, а я сама навязалась.

— Ты ведь и навязалась Первому кругу, полукровка, — сказала она грубовато, но беззлобно, без обвинения, лишь констатируя факт, с которым Аурика не могла поспорить.

— Вообще-то, у меня есть имя, — заметила она вместо того, чтобы обсуждать условия мирного договора. — Я же не называю тебя демоницей.

— Меня это никак не заденет, — фыркнула Герта. — Я горжусь своим происхождением, так что смело можешь называть.

— А я своим не горжусь, — заявила Аурика, не собираясь скрывать правду. — И мне неприятно, когда меня называют полукровкой.

— Ну конечно, разбавлять чистую ангельскую кровь нельзя, как жаль.

Вот это уже стало последней каплей. Аурика невыносимо устала, что здесь ее считают изгоем точно так же, как и на родине, в Эдеме. Чужая везде, где бы ни появилась, и все из-за проклятого происхождения! Даже прося о помощи, Герта принимала ее так, словно делала одолжение, соглашаясь на лечение собственного брата, который, между прочим, ранее напал на целительницу!

— Слушай, — начала Аурика голосом, практически лишенным всяческих интонаций, — ангелы не приняли меня, поскольку моя кровь разбавлена человеческой. Но мне говорили, будто демоны принимают всех, ни к кому не относятся предвзято, однако теперь я вижу, что меня обманули. И еще вопрос, лучше ли вы ангелов в остальном. Они тоже воротили от меня нос, зато и о помощи не просили.

Она понимала, что сейчас была еще уязвимее, чем у порога своего дома, оказавшаяся в чужом жилище и с ослабленной концентрацией из-за необходимости исцелять Эмиля. Впрочем… Аурика была готова остановить поток благодати в любой момент.

Однако Герта даже не пошевелилась и не проронила ни слова. Более того, она отвела глаза и принялась смотреть в окно, словно о чем-то глубоко задумалась. Очевидно, демоница больше не собиралась отпускать язвительные замечания, поэтому Аурика, наконец, немного расслабилась, пусть воцарившаяся тишина и была неуютной.

— Ангелы убили нашего отца, — внезапно заговорила Герта, так и не посмотрев на нее. — Мама умерла еще раньше, поэтому друг у друга остались только мы. И все по вине Эдема. Если бы он не напал на Инферно…

— Первый круг пострадал больше всех, — сочувственно подтвердила Аурика, пусть поверхностно, но все же знавшая историю той войны.

— Все круги пострадали, — наконец, посмотрела на нее Герта. — Но ты права, больше всех досталось нам и Шестому кругу. Он лишился едва ли не всей своей армии, мы — повелителей. Нам очень их не хватает.

Астарот и Астрата, отец и мать Мариуса. Аурика слышала о них от Лейлы, когда еще была преисполнена надежд на новую жизнь и стремилась узнать как можно больше о том месте, где ей предстояло жить.

Эта пара была настоящей легендой — перворожденные ангелы, низверженные в Инферно и принявшие тьму, чтобы выжить. Поговаривали, будто они были созданы вместе, как единое целое, и не могли существовать друг без друга. Вместе и погибли, после чего к власти пришел Мариус.

— Ваш повелитель кажется весьма справедливым, — примирительно улыбнулась Аурика.

И она действительно так считала, несмотря на все его заявления после того, как он за нее заступился.

— Он такой и есть, — подтвердила Герта. — Всегда таким был. Это в нем осталось неизменным. А вот все остальное… — она удрученно покачала головой. — Раньше Мариус был другим: смешливым, порой даже легкомысленным…

От изумления Аурика не нашла что сказать. Честно говоря, у нее не получалось представить повелителя Первого круга ни легкомысленным, ни уж тем более смешливым. Неужели все эти качества когда-то в нем были?

Зато теперь она и на Герту посмотрела иначе. Могла ли эта жестокая демоница когда-то быть другой? Тоже смешливой и легкомысленной, пока не лишилась отца и не осталась вдвоем с юным братом…

Внезапно этот самый брат дернулся всем телом под руками Аурики, распахнул глаза и посмотрел прямо на нее. От неожиданности она вздрогнула и отдернула руки от его висков. Готовая в любой момент броситься наутек, Аурика уставилась на своего пациента.

— Эмиль! — вскочив с места, Герта вмиг оказалась подле брата, Никса же сразу оживилась, подняла голову. — Ты дома, ничего не бойся, я рядом.

Переведя взгляд на сестру, он разомкнул бледные губы, но с них сорвался лишь тихий вздох. И затем Эмиль снова потерял сознание.

— У тебя почти получилось! — воскликнула Герта.

— Он так и не пришел в себя, — огорченно вздохнула Аурика.

— Значит, надо продолжать, — неожиданно демоница положила ей на плечо ладонь, теплую и мозолистую. — До твоего появления Эмиль ни разу не шелохнулся. Нельзя сдаваться сейчас. Давай попробуем еще раз, Аурика.

За окном давно стемнело. Около часа назад Герта зажгла несколько свечей, и теперь они освещали комнату, правда, горели не так ярко, как сияние, лившееся из ладоней Аурики который час подряд.

Она устала, очень устала. Мало того что от гула благодати у нее разболелась голова, так еще и тело затекло из-за долгого сидения в одной позе, особенно руки, лежавшие на висках Эмиля.

С тех пор он больше не приходил в себя, и Аурика сомневалась, что сегодня преуспеет. Милостивые создатели, да она даже не знала, от чего именно его исцеляет, и действовала наугад! Какие уж тут прогнозы…

— Прости, но нам придется прерваться, — вздохнула Аурика, отняв руки от Эмиля и погасив свой свет. — Я слишком вымоталась, и мой обморок никому из нас не принесет пользы.

Она ожидала, что Герта заспорит и потребует продолжить лечение, но этого не случилось. Демоница лишь печально посмотрела на нее и кивнула.

— Завтра ты попробуешь снова? — спросила она, поднявшись со стула.

— Да, я к вам вернусь.

В действительности же Аурика не особо верила в успех. Она ни разу не слышало о том, чтобы в живое существо вливали столько благодати разом, сколько получил Эмиль. Хотя… наверняка такие случаи бывали, например, со смертельно раненными воинами после боя, на которых живого места не осталось, в то время как молодой демон выглядел более чем здоровым, не считая, конечно, истощения.

— Не хочешь остаться на ночь? — предложила Герта. — У нас есть свободная комната.

— Ох… — Аурика растерялась.

Конечно, она была приятно удивлена — несмотря на то что демоница всего-то хотела, чтобы завтра целительница пораньше приступила к работе — однако оставаться здесь не собиралась. Лишь каких-то несколько часов назад Герта перестала относиться к ней враждебно, да и вдруг Эмиль все-таки очнется среди ночи? Он точно не обрадуется полукровке в соседней комнате, если вообще будет в своем уме.

— Спасибо, — вежливо улыбнулась Аурика, — но я предпочту переночевать дома.

— Как хочешь, — согласилась Герта, но недовольства своего не скрывала. — Пойдем, — она направилась к двери и коротко, тихо свистнула.

Сразу же Никса вскочила со своего места у кровати, где лежала на протяжении всего дня, и потрусила за хозяйкой, сонно виляя хвостом.

— Куда? — нахмурилась Аурика, глядя вслед удаляющейся демонице с гончей.

— Провожу тебя, — сообщила Герта из соседней комнаты. — На дворе ночь, а я крайне заинтересована в том, чтобы ты оставалась целой и невредимой.

Отказываться Аурика не собиралась. Она еще ни разу не выходила из дома с наступлением темноты и не хотела в одиночестве идти по темным улицам. На Первом круге ее приняли отнюдь не гостеприимно, и, как знать, не захочет ли один из горожан — потерявший на войне кого-то близкого так же, как и Герта — пролить ангельскую кровь без лишних свидетелей.

Вот почему, схватив свою шляпу, Аурика поспешила за демоницей и Никсой.

В отличие от знойного дня, ночью воздух на Первом круге не был раскален и мягко окутывал теплом, нежно лаская оголенные плечи ветерком с запахом костра. В противоречие ему огромная кровавая луна над головой заливала городок алым светом, позволяя разглядеть лишь очертания домов, отчего они казались картонными декорациями к пугающему спектаклю. И в этом противоречии Аурика нашла странное, особое очарование.

Едва выскочив на улицу, Никса побежала к тротуару и принялась деловито что-то вынюхивать, похоже, уловив какой-то след. Благодаря угольно-черной шерсти она мгновенно сливалась с тьмой, из которой то и дело выныривала на свет редких фонарей. В остальном ее выдавали только красные глаза, во мраке горевшие ярче прежнего.

В сопровождении Никсы и Герты Аурика неспешно пошла по тихой улице. Из-за усталости она не могла шагать слишком быстро, да и, честно говоря, не хотела. Когда еще ей выдастся шанс без опаски прогуляться по ночному городу?

Днем шумный и суетливый, сейчас он притих, задремал. Вдоль мощеных улочек тянулись вереницы домиков, подмигивая горящими окнами. Воздух пах остывающими камнями стен и дорог, дымом из труб и возле каждой двери — чем-то уникальным, своим. Кажется, в одном из жилищ готовили рагу с говядиной, но добавили слишком много чеснока, на вкус Аурики. В другом намечался романтический вечер, судя по аромату лаванды. А где-то держали много собак, ведь оттуда сильно несло шерстью…

Все время, пока Аурика глазела по сторонам, вдыхала запахи и слушала тишину, Герта молчала, чем безмерно ее порадовала.

Между ними установилось хрупкое, зыбкое перемирие, основанное исключительно на отчаянии одной и уступках другой. Любое слово могло разрушить этот шаткий мостик, так что Аурика предпочитала напряженное, но безопасное молчание.

Внезапно Никса замерла, и из ее глотки вырвался тихий, предупреждающий рык. Все ее мускулистое тело напряглось, и взгляд горящих глаз метнулся к повороту впереди.

Притормозив, Герта насторожилась и отвела руку в сторону, останавливая шедшую за ней Аурику.

— Никса, в чем дело? — пробормотала она, всматриваясь в темноту.

Не прошло и секунды, как до них донесся звук, который ранее и уловил острый слух адской гончей — женский крик, приглушенный стенами домов. Тем не менее Герта не сдвинулась с места, все так же глядя вдаль и удерживая Аурику позади себя.

Крик повторился, громкий, панический.

Грязно выругавшись, Герта потянулась к своему поясу, похоже, собираясь выхватить кинжал, которого при ней не оказалось.

— Мы должны помочь! — рыкнула она и, не теряя ни секунды, помчалась к повороту, бросив через плечо: — Не отставай, полукровка.