Навязанная жена чудовищного красавца

- Я приготовила тебе прощальный сюрприз, милый! Подарочек ко дню свадьбы. Хочешь развернуть свою вкусняшку? - с томным придыханием произносит слишком хорошо знакомый голос. - Давай же скорее, пока твоя несуразная невеста не пустилась на поиски пропавшего жениха.

- Почему же прощальный? – режет мне слух хриплой усмешкой того, кто несколько минут назад повторял вместе со мной ритуальные брачные клятвы. – Ты куда-то уезжаешь, Дурси?

Цепенею.

Они же обсуждают то, о чем я думаю?

Я совсем без опыта в пикантных игрищах, но даже своим неискушенным разумом понимаю, что происходит между этими двумя.

Между моей преподавательницей и моим женихом… Нет, уже мужем!

Магистр Дурсинея очень молода и привлекательна. Как, впрочем, и все Тёмные лерды.

За слапсшибательное очарование и яркую внешность их украдкой называют демоницами.

Они обворожительны, несравненны и слишком притягательны для любого мужчины. Будь то носитель загранной магии или вервольф.

Ими восхищаются. Ими болеют…

Даже несмотря на то, что многие Двуликие сторонятся Тёмных. Ведь невзирая на то, что их считают вероломными и непредсказуемыми, мало какой мужчина может устоять перед умелыми чарами демониц.

Но женатый!..

Нет-нет, только не это.

Возможно ли, что Джоварг по доброй воле… возлёг с лердой Дурсинеей?

Женатый же не мог поддаться магии тьмы. Только не после клятв, благословенных самой Луной!

О, Вечное Безлунье! Как же так?

Неужели мой Джоварг сам пожелал сейчас… с ней… в день нашей свадьбы!

Грудь словно стягивает обручем из булата. Таким, из которого в Академии Синих Озёр мастерят булавы для обучения ближнему бою.

И сейчас мой магистр боевых искусств, несколько часов назад назвавший меня женой и вынудивший покинуть стены академии, без зазрения совести вонзает острые шипы в моё колотящееся сердце!

- Нет, я не покидаю Озёрный край, но… Ты ведь всё-таки женился, страсть моя! – очевидно, лерда Дурсинея почти в такой же растерянности, как и я – его законная супруга!

Выходит, она не зачаровывала его. Тёмная лерда сама обескуражена тем, что Алый альфа, мой уже законный муж, не намеревается разрывать с ней отношений!

На меня накатывает такая слабость, что боюсь упасть под скамью, за которой притихла. Перед глазами на миг сгущается черное облако боли и давит на взор, вызывая солёные слёзы.

Зажимаю рот рукой, дышать боюсь, чтобы не всхлипнуть. Не разреветься бы жалкой отвергнутой невестой на собственной свадьбе.

Да как он мог?!

Зачем тогда надо было жениться на мне, если ему интереснее другая? Даже в наш день, в нашу ночь, которая уже так близко, он обнимает другую!

За что?!

- Ты же женился сегодня! – восклицает внезапно Дурсинея то, что рвёт мне горло желанием обрести звук.

Я хочу задать Джоваргу тот же вопрос.

Понять, почему?

- И что? Я ж не меткой истинности себя связал, чтобы перестать замечать вокруг других женщин. Софи просто жена. Ну, а ты…

- А я? – спрашивает пленительная лерда, и я замираю.

Раненное сердце, кажется, и биться перестаёт в ожидании решающего удара. Уничижительного, точного. Ответ Джоварга разрушит всё. Раздавит и без того обливающийся кровавыми слезами орган.

- А ты… МОЯ, - дальше не слышу. Голоса перебиваются сладкими стонами и шорохом одежды.

Они врезаются в мою стиснутую огненными жерновами голову, перемалывая остатки самообладания.

Мне чудится, что лечу в пропасть, объятая пламенем предательства.

Потому что он не добавил ничего к разъедающему душу слову «Моя».

МОЯ.

Так вервольфы называют своих избранниц.

Сильные альфы, каковым является и мой неверный муж, так обращаются к своим Лунным парам.

Дурсинея не Лунная дева. Не истинная пара Джоварга. Иначе Луна не приняла бы его брачной клятвы, данной мне.

Тогда получается…

Получается, что он любит ее….

Ведь выходит, что Джоваргу хотелось бы, чтобы ОНА была его единственной! Он грезит тем, чтобы быть вправе так называть Её.

А не меня… Меня же ему, как видно, не хочется… совсем.

«Я лишняя в его жизни!» – зажимаю уже не рот, а уши.

Готова наложить на себя проклятье глухоты, только бы не слышать сиплые звуки их удовольствия.

В груди разливается черная бездна отчаяния. И пустота расцветает там, где совсем недавно парила любовь.

Это ужасно. Кошмарно.

Тошнота подступает к горлу, когда представляю, что происходит за тонкой стеной, отделяющей меня от жестокой измены.

Но почему же я всё еще здесь?

Да потому что обязана остаться и убедиться. Я должна заставить себя поверить!

В то, что это не надуманная страшная история. В то, что всё происходит наяву.

Ведь сейчас мне наконец открыли глаза. И я поняла, почему Джоварг был так холоден со мной с самого первого дня нашего обручения.

Подружки шушукались тайком, делились друг с дружкой пережитыми щекотливыми ситуациями из-за несдержанности их собственных женихов. А мне было нечего рассказывать.

И на меня обижались за то, что я скрытная. Что не доверяю им свои секреты, а их признания слушаю с радостью. Но это не так. Мне… мне просто нечего было рассказывать.

Меня не зажимали в темных углах. Не пытались чмокнуть ненароком даже в щечку, притворившись для вида, что интересуются ароматом духов, который нечаянно уловили…

Я считала, что Джоварг просто слишком хорошо воспитан. Он уважает меня и мою семью, вот и не позволяет себе лишнего до свадьбы. А оказалось…

- Ах… да, да! Еще, милый! – тем временем горячо шепчет Дурсинея, втаптывая и дальше в пол моё женское самолюбие.

На непослушных ногах отступаю прочь.

Стены плывут перед взором, когда разворачиваюсь, чтобы уйти.

- Не останавливайся, - летит мне в спину гортанным эхом.

И я не сразу понимаю, что фраза Дурсинеи предназначалась не мне.

Это просьба, обращенная к ее жестокосердному любовнику. К моему мужу, который…

- Софи, - тяжелом камнем опускается на моё плечо мужская рука.

И я вздрагиваю всем телом, с трудом заставляя себя устоять на ногах.

Ну, разумеется. Альфа Алых волков не мог не учуять моего присутствия.

Наивно было надеяться, что я уйду незамеченной. Сохранив остатки достоинства.

Нет, увы. Мне предначертано испить эту чашу унижений до конца.

Любовники будут знать, что я стала свидетельницей их подлых утех.

Что получила сотню ударов невидимыми кинжалами ревности в своё легковерное сердечко…

- Какого демона ты тут забыла? – в голос Джоварга прокрадываются рычащие нотки.

Он недоволен.

Оборачиваюсь и вижу искаженное яростью лицо мужа. Грозное, сердитое, но даже сейчас до дрожи красивое.

Медовый оттенок выразительных глаз расчерчен льдистыми всполохами раздражения. Красиво обрисованные природой губы скривились в гневе. А на высоком лбу, обрамленном рыжими прядями, выступила испарина. Джоварг еще не остыл от своих утех. Даже волосы пропитаны потом его наслаждения, которое я оборвала.

И муж готовится отчитать меня за это непрошеное вмешательство.

- Софи! Я с тобой говорю, - встряхивает он меня, ощутимо сдавливая плечо. – Почему ты не с гостями?

- Гостями… - лепечу, теряясь от его натиска.

Он упрекает меня за то, что покинула тех, кто собрался на наш с ним праздник?

Когда сам оставил меня и всех в том зале, чтобы развлекаться!

Здесь.

С НЕЙ!

Меня пошатывает от боли, смявшей грудь. От обиды, расцветающей черными пятнами, питаемыми бесстрастностью его лицемерных обвинений.

- Ты… - содрогаюсь в жалкой попытке подавить рыдания, подступающие к саднящему горлу. – А ты сам… Ты бросил меня, чтобы…

Всё же я недооценила свои силы. Дыхание спирает, и на миг мне кажется, что сейчас задохнусь, рухнув к его ногам.

- Никого я не бросал, - зло рявкает Джоварг. – Не придумывай. Отошел ненадолго, а ты уже в падучей трясешься! Вернись сейчас же в зал, София. И жди меня там.

Всё это муж произносит тоном, исключающим возражения.

Несомненно, именно в эту его властность и несгибаемую мощь я когда-то и влюбилась.

И сейчас, глядя на нависающего надо мной высокого альфу с мрачно сведенными стрелами бровей, я и в самом деле близка к обмороку.

Однако уже не от восхищения перед его довлеющей аурой и хриплыми интонациями в тембре, а от жгучей обиды и жалости к себе, превратившей меня в предмет его гнева.

Мне бы и в страшном сне не привиделось, что вся эта нерушимая сила подчинения, цветущая в мужественном вервольфе, когда-нибудь обернется против меня. Раздавит. Уничтожит. Разорвет в клочья мою душу, стремящуюся к единению с ним. Мечтающую о его любви. И защите.

И всё же приходится принять, что сейчас Он защищает не меня.

Джоварг прогоняет неугодную супругу, чтобы отгородить от неприятного разговора ту… другую женщину.

Ту, которую он так страстно ласкал минуту назад…
- Ты не можешь требовать от меня такого, - мои глаза, наверное, сейчас как две огромные луны, расширившиеся на него в непонимании. – Я всё слышала, Джоварг! – надсадно хриплю то, что должно было прозвучать твердо. – Я знаю, что Она там. Что вы с ней… Да как ты мог?! – всё же задаю вопрос, который обжигает мне язык. – За что ты так со мной??

Надеюсь пробить в нем брешь. Вызвать эмоции.

Однако натыкаюсь на непроницаемую стену его отчужденности.

- Прекрати, Софья, - цедит Джоварг. В его голосе металл, а взгляд – тонкое лезвие, кромсающее душу.

Он произносит это тихо. И оттого еще более сурово. Джоварг пугает меня своим спокойствием.

Он похож на драконье пламя, что потрескивает в тиши, готовясь разразиться взрывом.

Но всё лучше, чем это безразличие, придавливающее меня, как толщей льда.

- Ты изменил мне. В день нашей свадьбы! А теперь требуешь, чтобы я ушла? Будешь продолжать бражничать с этой блудницей! С этой, - силюсь подобрать бульварное словечко, подходящее его распутнице, но не успеваю придумать.

- Молчи! - перебивает меня Рыжий альфа, порядком растеряв терпение.

Я лишь сейчас замечаю, что до того он сдерживался. А сейчас, когда я посмела оскорбить его избранницу, оборотень встал на волосок от того, чтобы грубо выволочь меня отсюда.

Это пугает.

Но отступить я уже не могу.

Мне не заставить себя позорно проглотить горечь испытанного унижения. Я не та, что сумела бы пойти к гостям, искусно продолжив играть роль счастливицы.

Это же ложь!

ЛОЖЬ!

Я несчастна!

Сдирает с меня это понимание остатки стойкости, и я, взревев, наступаю на хладнокровного мужа. Пусть и знаю, что рискую разгневать его окончательно.

И я на мгновение тушуюсь.

Джоварг сверлит меня блестящими радужками, почему-то сейчас отливающими густой зеленью. И я туго сглатываю, осознавая, что напрашиваюсь на бурю, занимающуюся в его широкой груди.

Однако никак не могу совладать со своей загубленной любовью, что рвется забросать предателя лоскутами нерастраченного чувства!

Это больше не любовь, а осколки израненного сердца, готовые разить своего обидчика.

- Тебя злит, что я могу сказать нечто оскорбительное в сторону твоей ненаглядной, - горестно усмехаюсь, не делая ни шагу назад. – Защищаешь ее от меня, муж мой? – говорю с издевкой, сетуя лишь, что губы предательски дрожат при этом. – Что ж, продолжай, - соскребаю остатки самообладания и бросаю ему в лицо: - Да, я лучше уйду! Но не к гостям, Джоварг. Я уйду навсегда. Найди способ расторгнуть заверенные магией клятвы.

Разворачиваюсь и гордой походкой иду прочь.

По меньшей мере, надеюсь, что моё отступление выглядит именно так.

Но не успеваю сделать и пары шагов, как меня больно хватают за запястье.

- Совсем ополоумела? – играя желваками на мужественном лице, вопрошает Рыжий вервольф. – Как же ты меня достала, - рычит глухо, в сердцах. Расковыривая мои свежие раны в груди. - Ты не можешь уйти, София! А мы не можем разрубить брак, - последнее добавляет с толикой сожаления.

И меня вновь передергивает от замораживающей боли, хлестнувшей по спине.

Его расстраивает, что нельзя отмотать время вспять. Что невозможно разорвать наш брак.

- Зачем ты женился на мне? – шепчу, неслушающимися губами. – Зачем, если я так противна тебе?

- Я не так сказал, - после сиюминутного замешательства отвечает Джоварг.

И я не успеваю тоскливо порадоваться, что удалось хоть на мгновение выбить из него нечто с отголоском совести, как муж пригвождает меня к полу рыком:

- Прекрати перевирать мои слова! Надоело выслушивать от тебя эти тошные укоры. Бесконечно всем недовольна. Постоянно скачешь между печалью и озорными выходками…

- Поэтому ты решил вогнать меня в печаль уже вечную? Без проблеска радости? – смотрю на его притягательное лицо, которое накрывает густая тень.

Ноздри Джоварга раздуваются в немом бешенстве. А на мощной шее пульсирует жила.

Это было опрометчиво.

Я ничего не добиваюсь своим справедливым замечанием.

Разве что его секундное смятение уступает место гневливым ноткам.

- Ты неугомонна! Идем, - мраком решимости затягивается его глубокий взор. – Поведу тебя сам, Софи.

«Он не выгоняет меня одинокую к гостям, чтобы самому остаться со своей разнузданной пассией. Какое жалкое утешение, - печально усмехаюсь про себя».

И прежде, чем я могу разобрать, выиграла ли я хоть в этом крошечном пункте. То есть уступили ли мне, решив проводить лично, как оседаю от следующей безжалостной реплики мужа:

- Подожди меня тут, Дурси. Никуда не уходи. Я только провожу свою упрямую женушку и буду здесь.

Меня колотит.

Не чувствую ног, которые приходится волочить за собой. Сейчас я даже признательна, что Джоварг придерживает меня, иначе мешком бы рухнула на холодные плиты из серого камня.

Так и доходим до зала.

И чем ближе страшная дверь, за которой на меня уставятся сотни любопытных глаз, тем сильнее озноб, расползающийся ядом по спине.

Он же не заставит меня туда войти?

Неужели не видит, что не справлюсь? Что разревусь, явив всем свою растоптанность?

В гаснущей надежде смотрю на резкий профиль Джоварга.

Просить и что-то объяснять этому бесчувственному изваянию я уже не в силах.

Мне только и остается, что безмолвно смотреть.

И, наверное, Джоварг ощущает на себе этот мой пронзительный взгляд, потому что на подступах к моей ярко освещенной плахе, он замирает.

И медленно начинает оборачиваться ко мне.

Каждая секунду длится вечность, прежде чем наши взгляды схлестываются.

Но в моем уже нет того огня, которым я нещадно отстреливалась минуты назад.

Он потух.

Не знаю, что видит муж в моем остекленевшем взоре, но я признаю сейчас в себе лишь пепел.

Любимый сжег меня дотла. И когда он внимательно изучает моё лицо, оно больше не отзывается восторженной стыдливостью. Его сосредоточенный взор не будит ни смущения, ни радости, которые я привыкла испытывать, стоило Джоваргу заметить меня.

В груди одни лишь тлеющие угли. Но и те тоскливо трещат, сдаваясь под натиском обступившего холода.

По всей видимости, всё это и читает в моих слезящихся глазах мой вероломный мучитель.

Он хмурится, и меж его жестко изогнутых бровей пролегает мрачная морщинка.

- Ты не сможешь вести себя разумно, - не спрашивает, а запечатывает он мне рот своим бездушным выводом. – Так. Тогда придется отвести тебя в спальню, - следует за тем иное решение, выбивающее из меня остатки сил.

Я оседаю.

Покои, куда я так беззаботно грезила попасть с любимым, сейчас мне видятся зловещей темницей.

Он же не запрет меня там… снова?

Да, увы, но я не учусь на своих ошибках.

И мы с Джоваргом уже проходили момент, когда он держал меня в заточении в одной из комнат этого бескрайнего замка.

Но мне наивно думалось, что всё позади. Я убедила себя, что мне удалось растопить лёд его застывшего сердца.

Какой же я была наивной и глупой!

Я поверила чудовищу! И вот моя расплата.

Я вернусь в каземат, из которого выходила счастливой невестой…

Вернусь обманутой женой, закованной в уродливые кандалы предательства…

Не помню, как преодолела страшное расстояние до своей спальни.

Джоварг, безусловно, проявил небывалое милосердие, приведя меня сюда. А не в ту опочивальню, где нас напрасно дожидалось супружеское ложе.

Меня б вид той огромной кровати, застеленной лишь для нас двоих, сломал бы безвозвратно.

А здесь я хотя бы могу дышать. Пускай и рвано. Лихорадочно проглатывая мелкие глоточки воздуха и оглядываясь в поисках спасения.

Помимо этой малости, доступной мне сейчас, я ухитряюсь вынуть ключ, заговорщически мелькнувший серебром в замочной скважине. Прячу его в руке, надеясь, что сумею как-нибудь закрепить в многочисленных кружевах бального платья.

А потом я вижу кровать.

Останавливаюсь как вкопанная.

На миг меня охватывает дикая дрожь. Накатывает ужасающее осознание, что Джоваргу может взбрести в голову узаконить брак прямо сейчас.

Чтобы я точно уже никуда не делась. Не сбежала от него.

Внутренности сводит морозным дыханием неминуемого.

Неужели я настолько обманывалась в Алом вервольфе?

Он, конечно, как и все альфы – несгибаем. Непреклонен в своих решениях. Но не станет же он так унижать меня, требуя разделить с ним ложе после другой?..

После его грязной любовницы, не погнушавшейся развратно отдаться жениху своей ученицы. На их свадебном пиру!

Однако муж, в сущности, только сгрузил меня в ближайшее кресло.

Да, рок не был столь безжалостен, как лерда Дурсинея. И мой муж не стал требовать от меня невозможного.

Не настоял на немедленном исполнении супружеского долга.

И я могла лишь благодарить Небеса за это попустительство в моем бедственном уделе. А еще… еще мне пришлось скомкать и запрятать в темном уголку души постыдное разочарование, которое я испытала, поняв, что никто не намеревается снасильничать меня…

Срам один!

Как я вообще могу быть такой слабовольной?.. Слишком влюбленной в это чудовище с алыми локонами, небрежно зачесанными назад и открывающими высокий лоб. Чересчур доверчивой и глупой! Ничего удивительного, что Джоварг со своей любовницей так поглумились над моей очень уж раздражающей наивностью! Меня саму она сейчас просто бесит в себе!

- Располагайся, - хмыкает, окидывая меня взглядом. – Раз добровольно отказываешься от своего праздника, то посидишь пока здесь.

Жестокость этого злого цинизма ударяет по расшатанным нервам.

Как можно быть настолько изощренным чудовищем? Засыпать кислотной насмешкой рану, зияющую моими обманутыми ожиданиями!

Я так готовилась к этому сказочному дню! Столько вложила в подготовку. И не только сил. Я частичку своей сущности вплела в эти белоснежные цветочки и яркие софиты, украшающие залу нашего торжества. Я неделями жила всеми теми репетициями бальных танцев приветствия, тонкостями сервировки, последовательностью блюд… А моё платье?

Сколько примерок и тонкого шлейфа магии вшито в алый узор, обозначающий переплетение заглавных букв наших с мужем имен!

Расплывающийся от соленой влаги взгляд падает на юбки.

Я так мечтала понравиться ему! Очаровать любимого в наш вечер, спустившись к нему в этом белом наряде, расшитом вензелями цвета его стаи!

Грудь заливает кипящим металлом разрубленных надежд. И я допускаю страшную оплошность.

Всплескиваю руками от хлынувшей наружу горечи разочарования и выдаю свою припрятанную ценность. Ключ!

В животе всё ухает вниз, когда альфа Алой стаи мажет по мне насмешливым взглядом.

- Серьезно? – усмехается Джоварг, приподняв левую бровь. – Сбежать в моё отсутствие рассчитываешь? И куда пойдешь?

- К альфе Герхарду! – не давая себе время, что-то взвесить и передумать, запальчиво восклицаю я. – Опекун любит меня, как родную дочь. И я всё ему расскажу! Пусть знает, как ты его уважаешь, - ядовито выплевываю всю накопившуюся обиду. – Как ценишь то, что он доверил тебе меня!

- Не смеши, Совушка, - иронично отзывается Джоварг. – Твой многоуважаемый покровитель первым делом чинно отчитает тебя. А затем за загривок притащит обратно ко мне. И знаешь, почему?

- Почему? – роняю я похолодевшими губами.

Джоварг так точно описывает моего лерда-опекуна. Всего две фразы, а перед мысленным взором уже встает сдержанный альфа Герхард, глядящий на меня с разочарованием в синих глазах.

- Как раз потому, что ты ему как дочь. И Герхард не потерпит позора. Подумай сама. Чем ты объяснишь наш разрыв в преддверии брачной ночи? Моей изменой? – и Джоварг испускает колючий смешок, царапающий моё и без того израненное сердце. – Будешь всем рассказывать, что конченый ловелас Джоварг Алый оказался неверным мужем? Да тебя на смех твои же подружки-адептки поднимут! Они ведь и сами тебя предупреждали, чтобы ты не ждала от меня преданности, не так ли?

Так.

Мне все говорили, что мужчины не меняются.

Только истинной или Лунной паре оборотни хранят верность.

А женитьба ничего в их гулящем характере не исправит…

Но я разве слушала?

Любовь не только ослепляет.

Я была глуха и глупа…

- Давай сюда ключ, - требовательно протягивает муж руку.

Такому тону не перечат. Он ровный, без агрессивного окраса, но сносит под корень малейшее желание сопротивляться.

Однако сейчас мне нельзя поддаваться интуитивным импульсам, рождаемым миром оборотней.

Я не одна из них. Вибрирующий тембр альфы ломает мою волю, но не иссушает ее.

При полной концентрации я умею собрать изломанные линии своего характера и твердо возразить.

Это непросто, но возможно.

Ведь на мне нет метки. Я не подданная своего мужа.

Не разрываю зрительного контакта, выдерживая его тяжелый взгляд. Мне снова мерещится, что мы с Джоваргом думаем об одном и том же.

Сейчас - о том, что некоторые обидные для женщины решения ее мужа могут сыграть ей на руку.

А конкретнее о том, что Джоварг не подарил мне метки.

Моя гордость задета этим пренебрежением, ведь вервольфы обычно спешат заклеймить любимую своей.

А моему всё равно, видят ли его собратья во мне свободную девушку на уровне инстинктов внутреннего зверя или нет.

И в то же время отсутствие метки развязывает мне руки. Оставляет мне крошечные лазейки в такие вот моменты, когда муж читает в моих глазах намерение оставаться непокорной до последнего.

- Ключ, София, - слышу, как скрежещут его клыки из-за чересчур плотного сжатия челюстей.

- Тебе придется отобрать его у меня силой, - тоже сжимаю зубы и выдыхаю туго.

Я полна решимости бороться за добытый мною путь к свободе.

Не отпускаю полыхающий огненными всполохами взгляд и транслирую ему свой план.

Хочет ключ - пусть сначала отнимет его у меня. Я готова драться за него даже с альфой!

- Это уже не смешно, Софи, - ходят желваки на его скулах. - Мне некогда заморачиваться на твои игры, - говорит Джоварг, опасно надвигаясь на меня. - Ты так увлеклась, что уже не замечаешь, когда пора прекращать! Ключ. Живо!

Меня легонько подбрасывает на подушечках кресла от этого рыка. Но альфе, видимо, не ведома мощь той энергии, что высвобождается из испепеленного женского сердца.

Я загрызть готова неверного мужа, растоптавшего мои чувства.

- Ты не запрешь меня, - шиплю, вкладывая в сказанное всю черноту своих перечеркнутых грез.

Пальцы возятся в складках юбки, пряча кусочек спасительного металла в них.

- Чего ты добиваешься? - выдержка всё же покидает Джоварга. - Чтобы я запирающей магией заговорил твою дверь?!

- Я легко ее перечарую, - улыбаюсь дерзко. - Я была очень прилежной ученицей, магистр Джоварг.

Улыбка дается мне неимоверным трудом. Она обжигает губы, от нее сводит судорогой боли. 

Я хорошо училась, это правда. Хотела произвести впечатление на своего отстраненного магистра. 

Лерд Джоварг преподавал нам мудрёные заклинания древних. Учил запирать замки и накладывать полог безмолвия. Показывал, как наложить морок и перенести свою магическую силу на предмет. Он тот, на чьих занятиях я узнала, как снимать старинные печати с пыльных артефактов и наделить их частичкой собственной магии.

Но что бы я ни делала, я оставалась для него лишь тенью. Незаметной и скучной. Пока однажды мой опекун альфа Герхард ни попросил альфу Джоварга укрыть меня в своем зловещем замке от преследователей.

На мой дар началась охота, и Джоварг, будучи другом моего покровителя, спрятал меня от недругов.

О, Луна! Как же я благодарила тогда ночное светило, покровительницу всех пар! Я узрела в том шанс для себя. И не ошиблась. Через время Джоварг сам сделал мне предложение!

Но теперь… теперь я перестала понимать, почему. Зачем ему понадобился этот брак? 

Неужели его темный дар или коварная крепость, лишенная жизненной силы, потребовали меня в жертву?

Может, Джоварг решил сделать меня вечной узницей своего замка? Может, я понравилась этим стенам, и он пошел у них на поводу?

Вся трагедия в том, что мой муж владеет страшной силой.

Его зловещая способность – это выуживать жизнь и яркость из всего сущего.

Нет, Джоварг Алый не делает это как Светлый эльф смерти. Не убивает живые существа, лишая их магии и сил.

И всё же альфа Алых волков награжден жутчайшей мощью. Он тянет силы из всего. Вообще из ВСЕГО.

Живого, неживого… воздуха, камня… из самого пространства, из тьмы и света. Из… всех и вся…

Однако мой рыжеволосый муж обладает и другим редчайшим талантом.

Он умеет не только впитывать в себя магию жизни, но и передавать её туда, где в ней нуждаются более всего.

Как результат, его крепость, весь этот гротескный замок чахнет и иссыхает в тех частях, где не бывает Джоварга в данную минуту. А там, где он появлялся – всё вновь цветет и светится.

И лишь немногие комнаты мой муж поддерживает в состоянии жизни даже в своё отсутствие. Мою, свою, кухню, сегодня вон зал для торжеств и… ту спальню, где нам предстояло провести брачную ночь. Ночь из моих девичьих грёз, которой уже не случится…

- В последний раз прошу по-хорошему, - совершенно недобро скалится Джоварг, - ключ, Софи!

Молчу.

Только вскидываю голову, задирая вверх нос и смотрю на предателя в упор.

Сердце бешено бухает у горла, предсказывая, что альфа сейчас наплюет на все нормы приличий и беспардонно броситься изымать у меня ключ.

Но я держусь.

Не поддаюсь страхам.

Стараюсь верить, что манеры возьмут верх, и Джоварг, махнув рукой, уйдет оставив мне мой крошечный трофей. Побежденным ведь полагаются утешительные призы? А я разгромлена в прах.

Но, как выясняется через тягучий миг безмолвного напряжения, я переоцениваю вежливость мужа. Как, впрочем, и всё благородство в нем.

Разъяренный вервольф резким движением головы откидывает назад челку, алеющую кровавыми руинами моего разочарования, и с глубоким рыком несется на меня…

Вдох застрял в горле. Я откинулась до упора назад и по наитию вжала в себя согнутые в коленках ноги. Ступни уперлись в плоский живот супруга, рельефом которого он не без оснований гордился, и толкнулись вперед.

Перед глазами почему-то вспыхнули картинки из академических занятий по Воспитанию телесного здоровья.

Наверное, потому что их нам преподавала пластичная лерда Дурсинея. Она демонстрировала грациозные позы и жесты, которые помогают укреплять мышцы. А однажды пригласила на занятия магистра Джоварга, чтобы наглядно показать адептам, как нужно защищаться при внезапных нападениях в местности с приглушенным магическим фоном.

Помню, как бесподобен был Алый вервольф, в форменной одежде, обтягивающей его подтянутый торс. По альфе Джоваргу можно было строение мускулистой массы изучать, а не только лишь самозащиту.

На него засматривались не только мои сокурсницы, но и сама лерда Дурсинея временами цеплялась за альфу горящими глазами. И я в который раз осознала, насколько невидящей была всё это время.

Вероятнее всего, они с Алым Джоваргом были парой уже тогда, до меня. Как и сейчас, когда он назван моим мужем. И, наверное, будут вместе и после меня.

Только я не позволю иссушить меня в угоду их безжалостным планам.

«Они сами научили меня быть сильной, - пронеслось в моей голове в тот момент, когда Джоварг, опешивши, согнулся от удара моих ног по своему животу. - И я постараюсь не разочаровать моих премногоуважаемых магистров!»

- Ах ты! - проглотил вервольф бранное словечко, сцепив челюсти.

И ринулся на меня уже прицельно. Предварительно приметив, где я прячу ключ.

Мой постыдный визг тонет в его рокочущем рыке, когда оборотень зарывается руками в мои юбки, в попытке найти треклятый кусочек кованой бронзы.

Он не оставил мне выбора. Хм… Вспыхнула, взревела и вцепилась пальцами в темно-алые локоны, которые некогда так мечталось погладить!

Вервольф гневно захрипел, подался ко мне вместо того, чтобы вырываться, и тем самым свел почти на нет мой отчаянный выпад. А его крупная ладонь пришла в яростное движение, заползая под исподнюю ткань моего свадебного наряда.

Попробовала вывернуться, но оказалась зажата в позе брыкающегося калачика между воинственно настроенным супругом и подлокотником кресла. Его рука уже почти нащупала ключ, а я внутренне скукожилась, готовясь к неизбежному поражению, когда горячая ладонь внезапно замерла. Эмм… на моем бедре. Ой! На уже фактически обнаженном бедре.

Мгновение, и Джоварг шумно задышал. Втянул несколько раз воздух раздувшимися ноздрями. И выпустил его со свирепым свистом.

Что-то было не так.

Чутьё подсказывало, что оборотень не столько зол сейчас, сколько… иначе неистовствует теперь. На свой страх и погибель отыскала глазами его медовые топи и слегка остолбенела от жара, полыхающего в его зрачках.

С секунду мы остервенело мерялись взглядами. А после низкий рёв заклокотал в гортани мужа. Он с рыком вдавил меня в мягкие объятия кресла. И в исступлении… зарылся лицом в мои сбившиеся локоны. Дыхание Джоварга стало рваным и громким. Он зычно сипел, глотая воздух, и мне чудилось, что оборотень старается вобрать в себя побольше аромата, льющегося по моим спутанным прядям.

Но ведь это невозможно.

Джоварга не притягивает мой запах. А моя нежная кожа, до покраснения сжатая его крепкими пальцами, не заставляет его тембр дрожать в урчании. Моя душа не задевает грубых струн его звериной ипостаси. А миловидное личико и большие глаза цвета ясного неба не будоражат в нем дикой жажды древнейших желаний.

Я обмерла, прислушиваясь к происходящему. Алый вожак вервольфов тоже не шевелился.

Мне казалось, напрягся каждый мускул его огромного тела, а могучие плечи одеревенели под моими ледяными ладошками.

Прошла минута длиною в вечность. Я удержала в себе вдох, чтоб не нарушить шаткий покой нашей причудливой позы. Оборотень неестественно дёрнулся, и мелкая дрожь прошла по его окаменевшим мышцам. И неожиданно всё прекратилось.
Джоварг отстранился.

Холодный и закрытый, как и обычно.

Мазнул по мне прохладным взглядом потухших медовых солнц.

И, наказав никуда не выходить, шагнул к дверям.

На толику мгновения мне почудилось, что он хотел добавить что-то. Сказать нечто важное. Но та невесомая эмоция вспыхнула, как последняя искорка потухшего костра, и погасла на дне янтарных глаз.

Лицо Алого альфы вернуло себе тот нечитаемый лик, к которому мне, очевидно, предстояло отныне привыкать.

Я тоже не отважилась что-либо спросить или добавить к уже сказанному между нами.

Меня неожиданно накрыло таким бессилием, что впору было поверить, будто Джоварг вытянул из меня жизненные силы, пользуясь своим скверным магическим даром.

Не знаю, сколько я просидела, как мраморное изваяние. Но в какой-то миг Луна сжалилась надо мной, и свет для меня ненадолго померк. Не уверена, что заснула. Вероятно, это был обморок от потери сил. Я вымотала себя, обдумывая произошедшее.

Ночное Светило! Как же беззаветно я любила Джоварга! Всю жизнь, сколько себя помню, только и мечтала о том, чтобы он заметил меня. Признал во мне девушку. А не капризную институтку, принятую на воспитание его старшим другом.

Джоварг очень уважает моего благочестивого опекуна – альфу Герхарда. И ценит дружбу с ним.

Через наш брак они бы еще и породнились, тем самым укрепив приятельство более прочными узами.

Оттого-то и непонятно, как муж мог так жестоко надругаться над чувствами воспитанницы своего друга! Почти старшего брата, каковым для него является лерд Герхард. Он всегда помогал и в некотором роде опекал и самого Джоварга.

За что? С какой блажи Алый вервольф всё разрушил? Зарубил на корню. Не дав нам ни шанса.

На этой мысли меня и унесло в беспокойную дрёму.

Однако, когда я очнулась, сразу же определила, что в комнате нахожусь не одна.

Кто-то стоял поодаль и сверлил меня напряженным взглядом.

- Вижу, ты отдохнула. Хорошо. Значит, можем обсудить случившееся спокойно, - приковал меня Джоварг к креслу прохладным тоном.

Не осталось ни малейшей надежды, что произошедший кошмар мне приснился.

Это было, увы, наяву.

Его измена. Моё сердце, разодранное его хладнокровием в лоскуты. Насмешливые слова Дурсинеи, ядом заполнившие дыру, что оставила после себя моя поруганная любовь.

Мажу глазами по не до конца задернутым шторам на узких окнах, откуда пробивается багрянец солнечного сияния. Оказывается, я проспала до рассвета.

Складывается чувство, что даже рыже-алым лучикам светила неловко за хозяина этого замка. Густые пряди Алого вервольфа ниспадают к широким плечам, поразительным образом продолжая солнечную дорожку, заглядывающую в мой хмурый новый дом.

Я могла бы любоваться Джоваргом вечно. Его подтянутой фигурой, мощным торсом, резким профилем, словно высеченным из рыжего гранита прямо вместе с обрамлением из копны блестящих волос…

Но сейчас мой альфа совсем чужой.

Он больше не мой.

И засматриваться на него я больше не вправе…

- Меня едва ли можно назвать отдохнувшей, - опускаю на ковер затекшие ступни и смотрю на мужа.

Где он встречал восход?

С кем?

С Дурсинеей?

Ну, разумеется.

Зачем же отказывать себе в удовольствии, когда супруга заперта на засов.

- И кто в том виноват? – укоризненно выгибает Джоварг бровь. – Спальня была в твоем полном распоряжении.

Еще одна отравленная стрела, щедро вываленная в насмешке.

Перед глазами сгущается тьма не то от резкого пробуждения, не то от немилосердного замечания мужа.

Смотрю на него, как на гомункула, восставшего из пепла, но лишившегося всяческих эмоций.

- Ты правда не понимаешь? – становлюсь твёрже на ноющие ноги, чтобы не чувствовать себя настолько мелкой перед ним.

У меня видный рост для девушки, но по сравнению с альфой я всё равно как мотылек на фоне коршуна.

- Жаль, - с показной печалью цокает Джоварг, - я надеялся, что сегодня ты соизволишь вести разговор без излишнего драматизма. Но ты, я так понимаю, намерена и дальше натужно страдать? – уточняет он, пристально впившись глазами в моё лицо.

Оно у меня наверняка опухло от слез и беспокойного сна. Однако сегодня впервые меня не тревожит, понравлюсь ли я вервольфу внешне. На то больше нет никаких причин. Их спалили вчера, оставив догорать в лучах занимающегося рассвета.

- Для тебя моя боль притворство? – у меня в груди горит от негодования. – Или ты убеждаешь себя в фальшивости моих страданий, чтобы приуменьшить свою вину? Неужели у тебя всё же есть крупицы совести, мой дорогой муж? – спрашиваю, сердясь на себя за колебания в голосе, взвивающиеся к слишком высоким ноткам.

Не хочу, чтобы я выглядела как дама в истерике.

Молю все Четыре стихии и магию, их роднящую, чтобы дали мне сил сохранить лицо.

Но не буду врать, мне интересно, с чем муж заглянул ко мне. Интересно до подспудного страха, щекочущего внутренности металлом. До ледяного пота меж лопаток, когда Алый альфа принимается озвучивать мой приговор:

- Софи, ты как была ребенком, так им и остаешься, - разочарованно качает Джоварг головой. – Ну, что ты опять придумала? Вжиться в роль оскорбленной супруги и точить мне разум зимними вечерами? Так вот этого не будет. Ты просидишь взаперти до тех пор, пока не будешь готова принять всё как должно.

- Что же я должна принять? Твоё бессовестное право на измены? Или, может, пилюлю беспамятства дашь? Прекрасный подарок ко дню свадьбы! – язвлю, не помня себя. – Хотя нет. Главный подарок ты мне уже преподнес!

- С тобой невозможно разговаривать, - сетует вервольф, меряя шагами мою помпезную темницу.

Странно, что решеток на окнах нет.

Хотя о чем это я?

Отсюда не уйти. Ни по воде, ни по воздуху я передвигаться не умею. А крепость воздвигнута как раз посереди моря на одиноком утесе.

Я же, увы, далеко не драконша. И даже не магичка. Пусть и окончила академию с отличием.

К тому же сейчас зима. Снег повсюду. Морозы в этих краях лютые. Ведь замок Джоварга возвышается на границе Озёрного края и непросто Северных земель, а вплотную к самой бескрайней Белой Пустоши.

Да, есть у меня слабые таланты к легкому колдовству. И, как говорит ректор Герхард, скукоженный магический потенциал, даруемый Луной всем переселенкам из других миров.

Им можно пользоваться, чтобы удавались простые заклинания. И то, если заучила последние назубок. А еще меня не отвергают артефакты. Ими тоже могу орудовать.

Но на этом всё.

Наколдовать себе крылья или открыть портал без особых ритуальный предметов мне не по силам.

«Блинчик пережаренный! – вспомнила я, как бранился папа, которого давно уже нет со мной. – У меня же даже фамильяра-ночнужки нет, как у других попаданок. Потому что перенеслась я в мир Вервольфов еще ребенком. И мой Тёмный фамильяр махнул на меня рукой, решив, что я не стою хлопот».

- Мне незачем разыгрывать спектакли, - фырчу, всё же дотолкав свои непослушные ноги до зеркала и взявшись привести себя в божеский вид. - Этим пусть твоя… Дурси-и-и занимается, - намеренно передразниваю я услышанное обращение. – У нее отлично это выходило до сегодня. Прикидываться достойной лердой!

Джоварг секунду мешкает, и в глубине янтарных радужек мелькает нечто схожее с удивлением.

Не ждал от меня такой упрямой ненависти в адрес своей испорченной возлюбленной? Полагал, я всё забуду или приму?

Напрасно. Меня лютой неприязнью точит изнутри.

Ни за что не соглашусь на судьбу всепрощающей юной послушницы, бегающей, как ненужный хвостик, за мужем. И благодарящей его за гордый статус замужней лерды.

Я видела таких барышень. Они такие убогие и несчастные. Так стараются показать всем, что счастливы этой иллюзии семьи. А на деле их замужество лишь оболочка полая внутри. А то и забитая одними горестями.

Не хочу себе такой участи. Если не любит, пусть отпустит.

Меж тем черты вервольфа успели преобразоваться обратно в каменную маску безразличия с тенью угрюмого раздражения.

- Прекрати оскорблять Дурсинею. Ты даже не знаешь, что у нас с ней, - говорит, прикрывая на мгновение веки.

Последняя реплика хлёстко ударяет по бунтующей душе.

И меня трясти начинает. Омерзительное состояние. В ногах лед, а под мышками - жар. Словно само тело перекручивается от неприемлемости творящегося со мной.

«Что же у них такого, о чем я не имею представления? – рву себе душу, самостоятельно отыскивая ответы на его возглас. - Любовь, наверное, у них. И страсть. Безусловно, мне неведомы эти чувства в понимании Джоварга. Он считает меня пустой и красивой куклой. Той, чье предназначение украшать его бальный зал. А не дарить тепло и нежность. Тем более – взаимную».

Это вымораживающее озарение что-то ломает внутри меня. Меняет. Тушит огонь, полыхавший в груди.

Вдыхаю прохладный воздух спальни. И даю себе время, чтобы успокоиться. Но покой какой-то блёклый. Бесстрастный и пустой.

- Мне всё равно, - звучит из моих уст тихое эхо отзвучавшего крушения. – Ты напрасно слышишь в произнесенном мною желание скандалить. Приглядись, Джоварг. Я даже упрекать тебя уже не в силах, - смотрю на его отражение в зеркале, мысленно прощаясь со своей наивной влюбленностью. Через стекло это легче мне даётся. Оно холодное и бесчувственное. Помогает пересилить себя и увидеть оборотную сторону нашей безнадежной связи. – Просто отпусти меня.

Не знаю, что видит в моих глазах муж, не сделавший меня женой, но смотрит он долго.

Может, нам изначально надо было общаться с оборотнем вот так, через зеркала?

Они считаются реликвиями магии. В ритуалах они выступают граалями истины. Являют на свет то, что сокрыто от глаз смертных.

И сейчас мне мерещится, что это напольное зеркало показывает всё без прикрас. Охватывает в полный рост стоящего за моей спиной двуликого. Знакомит меня с его темной стороной. Которую я упрямо старалась не замечать.

- Тебе надо было в другое училище поступать, малыш, - отступает Джоварг на шаг и мажет по мне мутным мёдом своих глаз. - Театральные подмостки многое потеряли, когда ты выбрала колдовство!

- О чем ты? - особо не стараюсь вникнуть в его слова.

Зачем? Все равно ничего от Джоварга не добиться. Ни извинений, ни объяснений.

Да мне уже и не надо.

Выяснить бы, для чего он меня позвал в жены. А там может и планы его разрушу, как он не сжалился над моими.

- Я о том, моя милая, что ты, очевидно, сменила амплуа? Теперь ты бледная тень отвергнутой супруги. Так? - отпускает вервольф очередную колкость в мой адрес.

Но эти ядовитые иголки больше не ранят. Они только стойко приживаются в моем опустошенном сердце.

А оно больше не в состоянии биться для него.

И я вижу в его сощуренном взоре, что альфа понимает это. Не признает, но уже улавливает изменения во мне.

- Ну, как знаешь. В сущности, меня это устраивает. Так с тобой будет спокойнее уживаться, - какая фраза, как острый кинжал.

Но мне уже не больно. Не так больно, как вначале. Ощущения тупые и ноющие. Однако нет больше того жжения, что расплавляло внутренности.

Алый вервольф говорит, а я смотрю уже не на него. Я уткнулась померкшими глазами в стекло, разделяющее нас. И на зеркальную гладь я взираю с благодарностью.

Может, оно магическое? Целебное?

- Пока будешь вести себя так, - меж тем объявляет мой жестокий муж, - можешь даже выходить из комнаты, - он старается придерживаться прежней стратегии поведения со мной, но она уже не срабатывает.

Я не отвечаю.

- Очаровательно, - улыбается Джоварг уголками губ, но глаза остаются непроницаемыми. – Молчаливая женушка мне подходит по всем статьям. И пока безмолвствуешь, скажу, как всё отныне будет. Для всех будем благопристойной семьей. Ты перестанешь устраивать свои трагикомедии. И займешься поместьем. Крепость в твоем распоряжении. Так что, как моя, - на этих словах я не удерживаюсь и кривлю губы. Поэтому Джоварг заменяет слово «жена» на более подходящее, - как Высшая Волчица моего дома, ты можешь распоряжаться хозяйством. Однако моя личная жизнь тебя не касается. Я буду жить, как и до навязанного Герхардом брака, - всё же изловчается он оставить еще один болезненный порез на моем раскромсанном сердце. - И если не будешь впредь совать свой миленький носик в мои дела, то и я в свой черед обещаю отыграть роль заботливого и благочестивого супруга перед лицом вельмож клана. Заметь, не выставляя тебя неугодной женой. И повторюсь, в мои намерения не входило вчера унизить тебя. Тебя вообще не должно было там быть, Софи.

- Но я была. Была невестой в твоем замке, Джоварг, - совершаю я последнюю оплошность, замогильным голосом выдавая свои чувства.

- Об этом и речь. Не ворвись ты туда, куда не просят, ты бы ничего не узнала, София. Жила бы себе беззаботной пташкой.

- В золотой клетке? – падают плетьми мои руки, обхваченные брачными браслетами.

Их у меня два. На правом запястье – символ клана Озёрных в честь моего опекуна альфы Герхарда. На левом – браслет Алых волков.

И сейчас они по иронии рока видятся мне тяжеловесными кандалами.

- Я же обещал, что не стану больше запирать, - слышит Джоварг совсем не то, что я говорю. - Просто веди себя тихо. И достойно. Знаю, это тебе не присуще, Совушка. Но ты уж постарайся. Иначе и я не сумею притворяться добрым мужем, - проскальзывает на дне янтарных глаз нечто зловещее.

И я вижу незнакомца, проглядывающего в облике мужа. Таким Джоварга я не знала.

Наверное, он прав. Я выдумала свою любовь, как и весь его образ.

- Хорошо, - произношу то, что он хочет услышать.

Хочу, чтобы этот тяжелый разговор прервался наконец.

Не могу больше видеть его такого.

Двуликий не очень-то верит в моё смирение. Это заметно по его цепкому прищуру. Но всё же решает уйти.

И только, когда его чеканный шаг раздается уже у самого выхода, я позволяю себе последнюю правду, произнесенную вслух:

- Ты чудовище, Джоварг. Бесчувственное и лицемерное. Обвиняешь меня в театральщине, а сам обещаешь играть роль моего мужа, - продолжаю говорить, всё так же наблюдая за ним через отражение в зеркале. – Чудовище.

Алый оборотень оставляет мои слова без ответа.

Но прежде, чем за ним захлопывается тяжелая дверь, до меня доносится еле различимое:

- Я знаю.

Когда первая встряска уже позади, я понемногу заставляю себя двигаться дальше.

Ну как двигаться? Скорее, ползти раненной птицей с обломанными крыльями.

Замок Джоварга встречает меня унылой тишиной.

Серый, мрачный с потрескавшейся кладкой стен и искривленными лапами металлических держателей факелов. Потухших, конечно же. Ни света, ни красок, ничего.

За окнами грусто завывает вьюга, а деревья и скалы плотнее закутываются в блестящий предновогодний снег.

Праздник Новогодья я тоже ждала с замиранием нетерпеливого сердца. Впервые готовилась встречать его с мужем!

Наши первые друг другу подарки, первые пожелания...

Мечты сверкнули на краешке сознания, но не согрели замерзшую душу.

Я и не заметила, когда всё это успело отгореть во мне.

Хожу, как под освещающим меня софитом. Это муж милостиво подарил мне крошку жизненной магии.

То есть над моей головой вращается магический диск, излучающий энергию света и жизни. Под ним и передвигаюсь. Грустно радуясь, что диск улавливает мои подспудные решения и поворачивает туда же, куда намерена ступить я.

Слуг у нас, можно сказать, нет.

Только заговоренные пестрые птицы, напоминающие земных попугаев.

Они тоже наделены частичкой джоваргской силы. И так же, как и мой световой диск, излучают жизненные краски, когда летят по дому.

Попугаи здесь исполняют обязанности прислуги.

Но кухарки быть должны.

Не умеют птицы готовить еду. Только разносить ее. На бронзовых подносах с замысловатой резьбой, с изогнутыми завитками и характерным зеленоватым налетом старины.

Направление к предполагаемой кухне и держу в мыслях, чтобы магический диск чуял моё желание дойти туда. И вел меня к цели.

Попутно размышляю, стоит ли сообщать лерду Герхарду о случившемся. И о своем желании развестись.

Меня растили в строгости.

В мир Вервольфов я попала еще в дошкольном возрасте. Маму потеряла еще на Земле, а отца уже здесь.

Мой темный фамильяр, как я уже говорила, отказался брать за меня ответственность. За что жестоко поплатился впоследствии.

Ведь передумать он бы уже и не успел.

Трагедия в том, что, когда меня всё же утянуло в портал мира Вервольфов, где я должна была стать чьей-то истинной парой, случилась беда.

Я была ребенком, легким и с малой аурой души. Так что папу, находящегося на тот момент рядом, подхватило магией вместе со мной.

Произошел страшный взрыв в чреве магического межмирового туннеля из-за энергетической перегрузки.

Из портала нас вынесло не туда.

А подоспевшему предателю-фамильяру только и оставалось, что, жертвуя собой, спасти наши невинные жизни.

Что он и сделал, вечной милости Луны ему в загробной жизни!

Мой фамильяр искупил свою вину. И… погиб.

А мы с папой остались неприкаянными в измерении Вервольфов.

Всё, что папа сумел мне дать в сомнительной сказке, куда нас с ним занесло – это хлипкое убежище в стенах Академии Синих Озёр.

Он устроился туда младшим помощником магистра артефакторики, пусть работа и была ему не по возрасту.

Зато нам дали кров.

Мы ели в академическом буфете, спали в коморке, выделенной нам на мансарде, и очень редко виделись.

Меня воспитывала лерда-хозяйка, которая выполняла обязанности экономки в огромном здании, кишащем чудесами, студентами, тайнами, книгами, рукописями, артефактами и слухами.

А временами до меня снисходили строгие преподавательницы. Или, если повезет – добрые магистры.

Самым мягким со мной был ректор Герхард.

Его-то я и считала больше своим отцом, чем настоящего, который скоро, увы, покинул и этот мир…

Тогда ректор Герхард взял на себя опеку надо мной. Заботился, помог с поступлением в подвластную себе Академию, следил, чтобы училась, гувернанток нанял. Он всегда старался казаться суровым родителем и… баловал.

Очень скоро я смекнула, что наказаний от надменных гувернанток можно избежать, если побежать к альфе Герхарду и попросить его о заступничестве. Суровый ректор оказался очень мягким и уступчивым опекуном.

И чересчур любознательная, непоседливая и энергичная девчонка, в которую я росла, не могла не воспользоваться таким положением вещей!

Но одно дело безобразничать, будучи капризной воспитанницей, и совсем другое – подвести своего благочестивого опекуна, вернувшись позорной женой в его дом.

Здесь царит патриархат. На разведенку будут смотреть косо. А я не хочу подводить своего благородного опекуна.

Надо всё как следует продумать, а затем уже пускаться в бега.

***

И минуточку внимания в сторону нашего волшебного Литмоба "(С)нежные сказки"

https://litgorod.ru/books/view/40566

В прошлой жизни мы работали в одной компании, в одном офисе, в одном кабинете. И, несмотря на то, что виделись каждый день, ненавидели друг друга.
Но произошёл несчастный случай, в следствии которого мы оказались в фэнтезийном мире прочитанного им романа. Отныне он фермер, я же владелица овощной лавки, и мы друг другу никто.
Новая реальность, новые правила жизни, новые «мы», но старые обиды и обоюдная ненависть.
Однако сказка, в которой мы оказались, в опасности. И, по всей видимости, нам всё же придётся сотрудничать...
*************************************************************************************************

До кухни не дохожу.

В вестибюле, ведущем в восточную гостиную, сталкиваюсь с высоким незнакомцем, растерянно озирающимся по сторонам.

- Добрых Солнц, прелестная лерда, - произносит он непринятое здесь приветствие, завидев меня.

Недоверчиво смотрю на улыбающееся лицо высокого брюнета и киваю в ответ. Теперь он кажется мне смутно знакомым. Но вспомнить, где я его видела, пока не получается.

- Добрых! – приближаться не решаюсь.

Он красив, статен и до трепета загадочен.

А в мире Вервольфов я научилась одной простой истине. Всё, что притягательно и шикарно – непременно, таит в себе опасность.

Жаль, что при встрече с Джоваргом я об этом напрочь забыла…

- Вы лерда София Алая? – интересуется он, обжигая меня восхищенным взглядом. – Не удивляйтесь. Я был гостем на вашем свадебном пиру.

Упоминание того загубленного торжества остриём проходится по лёгким.

Задерживаю на миг дыхание и даю себе время собраться.

Не знаю, замечает ли мужчина эту сиюминутную слабость, но уступает моему желанию не торопиться с ответом.

- Да, - выдавливаю из себя настороженную улыбку. – А вы? Вы с Амареза? – произношу предположение.

Это далекий мир. Порталы из которого под силу открывать только очень сильным магам. Не знала, что у Джоварга есть и столь экзотические знакомые.

А еще там два Солнца. И приветствие, которое я только что услышала, тому соответствует.

Однако считается, что Дневному Светилу поклоняются светлые расы. С загорелой кожей и пшеничного цвета шевелюрой.

А этот таинственный бледный мужчина далеко не блондин.

Его смоляные волосы ниспадают к широким плечам, заставляя относить незнакомца к темным народам. И, если он не вервольф, что я опровергаю сразу, то, скорее всего…

- Нет. Я житель мира за Гранью, - без обиняков признает он себя демоном, вынуждая меня еще сильнее напрячься. – Я просто предположил, что жительницей Амареза являетесь вы, обворожительная Софи. Давно не встречал девушек с такой яркой внешностью, - летит в меня еще один неприкрытый комплимент. – Вы словно светитесь, украшая эту угрюмую крепость!

- Благодарю, - одариваю его исключительно улыбкой вежливости. – так, в какое крыло вы направлялись? Наверное, искали… альфу Джоварга? – язык не поворачивается назвать предателя мужем. – В это время суток он, с большей вероятность, в своем кабинете. Это налево.

Я знаю расписание Алаго вервольфа.

Мне принес его скребущийся в дверь спальни разноцветный птиц. И с важным видом всучил вместе с вложенной в свиток запиской.

«Подумал, нам неплохо было бы поделиться распорядками дня. Чтобы не мешать друг другу», - хранила она в себе ёмкую информацию.

Две тонкие строчки. Как лезвия ножа.

- О-о, вы знаете, как туда попасть? – сверкают глаза гостя глубокой синевой. – Не смею обременять вас, но… - замявшись, он виновато улыбается. – Здесь очень сложно не потеряться.

Очерчивает рукой развилку, открывающую дорогу сразу в два узких коридора, лишенных освещения. И в еще один крошечный холл, у края которого можно найти лестничную площадку. Если, конечно, не растеряться и обойти две зловещие колонны, украшенные барельефом голодных чудищ.

Только сейчас обращаю внимание на то, что у странного визитера отсутствует магический нимб над головой.

Как же он тогда выдерживает такую пустоту в пространстве и в материи?!

Так долго стоит тут. Непринужденно улыбается. Будто совсем не ощущает леденящего холода потерянного света!

Другой бы на его месте уже в три погибели сложился. И одышкой мучался.

А этому хоть бы что.

Любезничает, волосы манерно откидывает со лба. Позёр!

- Вас проводить? – предлагаю, втайне надеясь, что он откажется.

У меня мурашки по спине бегут от безмятежности этого неискоренимого типа!

- Был бы вам крайне признателен, прелестная Софи! Кстати, я ведь не представился. Какая непростительная невежливость с моей стороны, - сетует он, слегка наклоняясь в подобии поклона. – К вашим услугам, драф Дисгармонд, - называется мне, а я на секунду торопею.

- Высший? Высший демон? Тёмный драф? - повторяю, как не в себе, не в силах оторвать глаз от горделивой фигуры Дисгармонда.

Имечко-то какое! Хм… славное. Прям всё сразу о своем хозяине и говорит.

Может, ему потому так вольготно дышится в бездушном доме Джоварга?

А вообще, да. Высший ведь.

Его недостатком света не спугнуть. У подобных ему чистая тьма по жилам течет.

- Очень… очень приятно, - моя улыбка, несомненно, выглядит фальшивой до неловкого.

Но что поделать? Искренне радоваться новому знакомству я сейчас не умею.

Драфы. Безжалостные соблазнители и безнадежные сластолюбцы. Жестокие и праздные. Играющие людскими жизнями, считая смертных назойливыми нытиками, зацикленными на бессмысленных догмах морали.

Как же меня угораздило в столь необъятной крепости столкнуться именно с НИМ??

- Вы не умеете скрывать эмоций, милая лерда, - тихо посмеиваясь, ловит Дисгармонд мою руку и подносит ко рту, чтобы запечатлеть на ней невесомый поцелуй светского приветствия. – Не смущайтесь, я не в обиде. Понимаю, встреча с нашим братом – не то, о чем обычно мечтают юные барышни. Но вам ведь подобная оказия не сулит ничего… мм-м… предосудительного, верно? За спиной у такого сильного альфы, как ваш супруг, с его несмываемой меткой на точеной шее, вам нечего опасаться, милая моя, - напоминает он про Джоварга, заставляя моё сердце пуститься в суетливый аллюр.

Нет на мне никакой метки! Даже запаха мужа нет.

Однако даже обзаведись я всем этим ореолом благочестивой супружницы, не факт, что это спасло бы меня от коварного соблазнителя, коим может оказаться драф.

Он же не вервольф, чтоб учуяв сильнейшего, отступить. Издевается надо мной?!

Он Высший!

А с этими себялюбивыми прохиндеями единственная защита – это посредственность.

Не быть им интересной.

Предстать скучной и обычной. Вот, что может отбить у драфа охоту начать… охоту.

А он уже с полдюжины раз назвал меня яркой!

- Я принимаю ваше столь милостивое предложение, - сбивает Дисгармонд меня вдруг с мысли. - Вы проводите меня? Не дадите угаснуть в одиночестве в этих мрачных стенах? – теперь его тон и вовсе слышится мне насмешливым.

Но отказать уже не могу.

Не буду же я выставлять себя трусишкой перед ним!

Ловушка захлопнулась. Вот же попала!

А Дисгармонд еще и усиливает эффект, протягивая мне руку.

Так и доходим до нужного крыла замка, прохаживаясь под руку. Он меня еще и анекдотичными историями по пути развлекает. С неприличным контекстом. О неверности супругов!

Точно насмехается гад!

Тянет меня нахмуриться и одернуть беспардонного болтуна.

Однако мелкая гордячка внутри, за которую меня часто отчитывал лерд Герхард, упрямо преследует намеченную цель. Не показывать слабости. Не выглядеть смущенной барышней. Держаться свободно и непринужденно.

Рот судорогой уже сводит от приклеенной улыбки. Но мы наконец на месте.

- Ну вот, мы и пришли, - отнимаю руку. – Сверните налево по коридору. Четвертая дверь справа. Хорошего дня, драф!

- Как?! Вы со мной не пойдете? – наигранно удивляется тип. – Выходит, мои представления о новобрачных ложны. Вы рушите мои воздушные замки, чудесное создание! Я всегда думал, что молодожены только и стремятся воспользоваться малейшей возможностью повидаться. По поводу и без, - расплывается он в коварной улыбке.

Теряюсь на секунду.

Ощущение, что демону известно гораздо больше, чем допустимо, рвет пределы выдержки.

- Не буду вам мешать, - церемонно прощаюсь, даже скомканный реверанс изобразив, - драф Дигармонд. Наверняка у вас с моим мужем очень важные дела на обсуждение. А мне пора по своим, - намекаю, что он и так отнял у меня много времени.

- О, простите! Не смею вас долее задерживать. Понимаю, хозяйство и все дела, - ловит он мою ладошку в последнюю секунду, беспардонно поглаживая. – Буду счастлив пообщаться с вами как-нибудь еще. Вы украсили моё серое утро. И в знак признательности я просто обязан отплатить вам ответной услугой. Если когда-либо понадобится помощь, - понизив голос до сокровенного шепота, оставляющего на моих нервах въедливые царапинки, вещает он, - буду счастлив прийти на выручку. Без разницы в каком вопросе, - подмигивает заговорщически.

Невольно содрогаюсь. А это еще что значит?!

- Рада была помочь, - аккуратно продолжаю вытягивать руку из цепкой хватки Темного, но… поздно!

- Что здесь происходит? – нависает над нами грозный вопрос Джоварга.

Он покинул границы своего любимого кабинета и сейчас испепеляет нас недобрым блеском в янтарных глазах. Не знала бы доподлинно, что мужу все равно на меня, решила бы, что его одолевает ревность.

- Оу, а вот и счастливый муж! – вроде бы бесхитростно восклицает Дисгармонд, чересчур медленно освобождая мои заледеневшие пальчики. – Доброго света Луны, альфа! А мы с вашей пленительной супругой как раз прощались после упоительной беседы, которою она меня одарила, - сверкает он взором, поедом поедая меня им.

Так что его слова звучат иносказательно. Чего же демон добивается? Хочет вывести Алого вервольфа из себя?

На ум приходит лишь одна догадка.

Наверное, мужчинам в самом деле предстоит нелегкий разговор, и Дисгармонд поставил себе целью предварительно взбесить Джоварга. Не дать моему мужу мыслить трезво при последующих прениях о заключении какой-то сделки. Или чего еще.

Однако Темный делец однозначно просчитался в своем лукавом плане. Мужу нет дела до меня. И он, скорее всего, изображает сейчас ревность, а не испытывает ее воздействие по-настоящему.

- Софи? – переводит Джоварг колючий взгляд на меня. – Тебе разве не надо было проверить поставки продуктов для кухни? Я не стал заниматься всем этим, думая, что ты наконец возьмешь на себя часть обязанностей по крепости, - его прохладный тон и укоряющее за бездельничанье замечание остро ранят сердце.

До кухни всё же дохожу сегодня. Но в таких расстроенных чувствах, словно прибежала тарелки бить. А не порядок наводить.

Кухонщики, которые оказываются исключительно мужского полу, и помогающие им юные поварята, очевидно, чувствуют мой настрой. Потому что прям-таки шарахаются от меня в стороны.

Наверное, думают, что я сейчас начну верещать и капризно топать ножкой. Гнать их по пустяковым делам и мешать работе.

Даю себе минутку. Вдох и выдох. Прям не супружеская жизнь, а сплошные медитации, как перед общением с бешеными раптусами.

И сейчас я даже не на Джоварга сержусь. От него-то добра я уже ждать перестала.

А вот почему меня так корежат ремарки, отвешенные в мой адрес Дисгармондом – загадка.

С чего он решил, что предел моих мечтаний – это праздное времяпровождение на балах?

Я, может, вообще о Детективной гильдии мечтала!

Грезила, что мои навыки, накопленные в Академии, пригодятся на этом загадочном поприще.

Ну ладно. Признаю, при этом я еще умудрялась мечтать о счастливом гнездышке с магистром Джоваргом. Но это было как-то в параллель.

Я, если честно, вообще представляла нас эдакой таинственной парой, прибывающей в небольшие уездные городишки развязывать сложный клубок интриг.

За нами бегали бы любопытные ребятишки и восхищались бы нашими магическими умениями. И просили бы по секрету показать редкие артефакты, которые мы с мужем привезли в их скромную обитель. И которые использовали бы при раскрытии магически приправленных преступлений…

Из Джоварга бы вышел бесподобный детектив! Он же просто рожден для всего таинственного и…

Мотаю головой, отгоняя от себе привычные мысли о своем бывшем кумире, свергнутом теперь с пьедестала. Его же трудами, между прочим!

Джоварг сам сломал свой образ. И его монумент, прочно осевший прежде в моей душе, пошел жирными трещинами.

Кстати, про жир.

- Это еще что такое??! – смотрю выпученными глазами на огромную мусорную корзину, доверху набитую всякими кастрюлями и сковородами.

Перевожу ошарашенный взгляд на молодого повара, который на моих глазах перекладывает жаркое в глубокую тарелку, а чугунная гусятница затем летит в ту же корзину!

- Так ведь… - мнется кулинар, что постарше, - испорчена ведь.

- От чего? От готовки? У нас разве посуда одноразовая? – недоумеваю, подходя ближе и рассматривая мусорку.

Вроде нет.

Самые обыкновенные кастрюли из прочного металла. Зачем их выбрасывать?

- Так ведь не отмыть теперь, - жмет плечами нескладный увалень с поварской шапкой набекрень.

Подошел за приятеля заступиться.

Смотрю на него с открытым ртом и понимаю, что три пары глаз выпучились на меня в ответной оторопи.

А еще на их грубоватых лицах застыли насмешливые улыбки, которые мои повара сейчас не очень-то и скрыть стараются!

Не сомневаюсь, что у них в голове в эту минуту творится. Небось решили, что я вся из себя такая расфуфыренная фифа, понятия не имеющая о тяжелом труде. Примчалась от скуки их уму-разуму учить! И за вымышленные провинности корить как начну тепе-е-ерь!

- А тарелки и кубки чем моете? – допытываюсь, не обращая внимания на их кривые гримасы.

- Понятно, чем, - заступается старший кок за свою команду. – Водой горячей. Ну там еще эфирные масла добавляем всякие.

- Какие? – щурюсь, без малейшего намерения сдаваться.

- Тимьян. Ну там, полынь бывает.

- И отмывается? – недоверчиво морщу нос.

- С песком, бывает, что и отмоется, - признается тот, что неуклюж и с шапкой.

- Как зовут? – строгим голосом, позаимствованным у своих преподавательниц, требую я имя.

- Ролло, - отвечает мне этот простоватый блондин с веснушками, - Люк, Джогер, - представляются и остальные.

Джогер – это старший. Невысокого ранга вервольф, судя по рыжим волосам и повторяющемуся «р-р», которое я успела приметить.

Память даже особо напрягать не приходится. Там сразу всплывают всякие составы из курса «Алхимии в диких условиях». Некоторые формулы как раз применить можно для создания средств, удаляющих что угодно!

- Отлично, Ролло, - хвалю нескладного парня, - тащи сюда песок, это ты хорошо придумал! А еще воду и золу. Будем готовить смесь для оттирания жира. Нечего нам посуду переводить!

- А золу зачем? – удивляется Джогер, старающийся удержать главенство.

- Щелок изготовим, - улыбаюсь, улавливая, что их настрой всё же изменился. – Меня теперь с неприкрытым интересом слушают. – Чтоб легче было растворять жир.

Говорю и встречаюсь с восторженными взглядами жаровщиков, совсем не похожими на первое приветствие в мой адрес!