Навязанная жена короля драконов

Вода смыкается надо мной, холодная и беспощадная. Она тянет вниз, обволакивает, словно хочет проглотить целиком. Я бью руками, пытаюсь вырваться на поверхность, но легкие уже горят, а перед глазами пляшут черные пятна. Сердце колотится так, будто вот-вот разорвется. Это конец? Неужели я сейчас умру?

Мысли путаются, и почти прощаюсь с жизнью, как вдруг чья-то сильная рука хватает меня за запястье. Рывок — и я вылетаю на поверхность, жадно хватая ртом воздух.

Кашель разрывает горло, ощущение, что воздуха все еще не хватает. Но я жива. Самое главное. Фух!

Мокрые волосы липнут к лицу, одежда тяжелеет от воды. Вот угораздило же свалиться в пруд. Только…почему одежды на мне так много? И… опускаю взгляд – что это вообще на мне одето?

— Надо позвать лекаря, — врывается чей-то женский голос, заставляющий меня поднять голову.

Вокруг люди. Много людей. Они смотрят на меня, испуганно так, словно приведение увидели, перешептываются, а их одежда… она такая же странная, как и моя. Не поняла. Что за прикол?

Мужчины в длинных сюртуках, женщины в платьях с пышными юбками, будто из старого фильма про восемнадцатый век.

Я моргаю, пытаясь понять, не мерещится ли мне это. Может, я ударилась головой? А может это сон? Или… может в этом месте снимают новый сериал? Я вполне могла пропустить эту новость за бесконечными заданиями в офисе.

— Вы в порядке, госпожа? — спрашивает мужчина с хвостом на голове, наклоняясь ближе. Его голос звучит обеспокоенно, но в глазах мелькает что-то еще — нетерпение?

— Госпожа, время поджимает! — вмешивается женщина в строгом сером платье. — Надо ее переодеть, скорее!

— Король ждет! — подхватывает другой голос.

Какой король? О чем они вообще? Или это чья-то кличка?

— Простите… — лепечу я, часто хлопая ресницами.

А они и не слушают, только подхватывают под руки меня и буквально тащат куда-то. Всей толпой.

— Погодите, что… что происходит? — мой голос хриплый, слова с трудом вырываются из горла. Я пытаюсь вырваться, но хватка у этих товарищей, скажу я вам, железобетонная. — Что происходит? Я вызову полицию! Я буду кричать! Да я вообще блогер! Накатаю про вас пост и вы… Эй! А ну опустите! Руки! Да как вам не стыдно!

— Видимо переживает, — переговариваются они между собой.

— Да это нормально, первый раз все-таки, я тоже переживала. Тем более король-то наш — красавчик!

— Алё! Какой король?

Никто мне, конечно, не отвечает. Они только переглядываются, и улыбки свои показывают дурацкие, словно все нормально, это я дурочка.

Пока меня тащат, словно мешок картошки, пытаюсь четко восстановить в голове картинку десяти минут назад.

Я стояла у пруда напротив офиса. Обычный день, куча заданий, совещания, после обеденный перерыв. Я смотрела на воду пруда, напротив нашего здания, а потом… кто-то толкнул меня? Или я сама поскользнулась? Пруд был мелкий, я точно знаю, но почему тогда я чуть не утонула? И почему теперь я здесь, среди этих странных людей?

Мамочки…

— Это сон, — бормочу я себе под нос, пока меня ведут по мощеной дорожке к огромному зданию, похожему на дворец. — Это точно сон.

Но все слишком реально. Камни под ногами, запах сырости от моей одежды, шелест юбок женщин рядом. Я щипаю себя за руку, и боль такая резкая, что я шиплю. Не сон. Или очень убедительный.

Меня заводят в какую-то комнату, полную зеркал и шелковых тканей. Несколько женщин тут же начинают суетиться вокруг, стягивая с меня мокрую одежду. Я пытаюсь сопротивляться, но они только цокают языками и продолжают свое дело. Через несколько минут я уже стою в сухом платье — тяжелом, с кучей нижних юбок и тугим корсетом, который сдавливает ребра. Я едва дышу, а они, кажется, довольны.

— Вы справитесь, госпожа! — говорит одна из них, поправляя мне волосы.

— Удачи вам! — добавляет другая, с улыбкой, которая кажется мне слишком многозначительной.

— Пусть будет много деток! — хихикает третья, и я замираю.

— Деток? — переспрашиваю я, но меня уже толкают к двери. — Погодите, о чем вы вообще?

Остановите кто-нибудь этот цирк! Или разбудите меня? Черт, а если сильно зажмурится, может тогда я проснусь? Пробую. Блин, нифига. Капец… полный капец. Что присходит-то?

— Какие дети? Вы…

Вместе пояснений, меня проталкивают в какой-то коридор. Мы успеваем сделать несколько шагов, как останавливаемся у какой-то двери, где стоят еще человек десять.

Двери распахиваются, меня заводят в огромный зал.

— Лепестки роз? — вслух шепчу, переступая по ним босыми ногами.

Все вокруг кричит о роскоши, но я не успеваю толком рассмотреть детали — меня ведут дальше, к еще одним дверям. Они массивные, украшены резьбой, и от одного их вида у меня мурашки по коже. Что-то подсказывает, я серьезно влипла.

— Король ждет, — шепчет кто-то за моей спиной, и двери распахиваются.

— К…король? — уже совсем неуверенно лепечу я.

Вхожу. Сердце замирает, дыхание перехватывает.

В центре комнаты стоит молодой мужчина. Высокий, широкоплечий, с темными волосами, небрежно падающими на лоб. Красивый, конечно, но выглядит он… мягко скажем не особо дружелюбно.

Тем временем двери за моей спиной захлопываются и в этот момент, незнакомец скидывает с себя одежды оставшись в одних белых, судя по всему, спальных, брюках. Его тело атлетичное, словно высеченное из камня: широкие плечи, рельефные мышцы груди и живота, руки, в которых чувствуется сила, но без излишней громоздкости. Кожа слегка блестит в свете свечей, подчеркивая каждый изгиб. Он словно сошел со страниц журналов, настолько в нем все – идеально.

Его взгляд тяжелый, почти суровый, останавливается на мне.

— Раздевайся, — приказным тоном говорит мужчина. — Пришло время ублажить короля.

Какого…

Фраза этого мужика оглушает сильнее, чем громкий рык из какого-то колокола. Я застываю, не в силах пошевелиться, пока он, этот идеально сложенный самец, небрежно касается пояса брюк, единственной одежды, что осталась на нем, в стремлении избавиться и от них.

Мои глаза невольно скользят по его телу, задерживаясь на каждом изгибе, каждом напряженном мускуле. Черт, он великолепен, как древняя статуя, высеченная мастером, который знал толк в мужской красоте. Но этот факт не отменяет того, что он почти обнажен, а я стою перед ним, как на эшафоте.

— Я… я не понимаю, — шепчу я, пытаясь отступить, но ноги словно приросли к полу. — Что это значит?

Его взгляд, до этого изучающий, становится еще тяжелее, в нем вспыхивает тень раздражения. Он делает шаг ко мне, и я инстинктивно вздрагиваю.

— Что непонятного я сказал, Лиарель? — его голос звучит как низкий рокот, каждое слово словно отбивается эхом от стен комнаты. — Выполни свой долг. Прямо сейчас.

Лиа… кто? Это он меня так назвал? Вообще-то я Саша… По батюшке Сергеевна, хотя это не важно.

Только я собираюсь вслух возразить, мужик явно что-то попутал, как он в момент сокращает еще расстояние между нами.

Мозг отчаянно сигнализирует: «Пора сваливать! Кричать! Капе-е-ец». Но тело… Вот уж с какой стороны я не ждала подлянки.

«Тело, ты чего? Ну-ка соберись? Мускулов всяких не видело, что ли? Да таких в рекламе парфюма пруд пруди!»

Однако несмотря на мои отговорки, я вдруг начинаю чувствовать острое, горячее возбуждение, от которого низ живота сжимается, а ноги норовят подогнуться. По коже пробегают мурашки, не от холода, а от какой-то первобытной реакции на эту близость. Щеки вспыхивают, дыхание становится тяжелым.

— Что вы… Не приближайтесь! — выпаливаю прерывистым тоном и тут же прикусываю губу. Это что еще за интонации у меня такие? С каких пор меня вообще ведет с незнакомых мужчин?!

— Прекращай строить из себя невинную овечку, Лиарель, — он останавливается в шаге от меня. Скользит по моей фигуре, заставляя корсет давить еще сильнее, а сердце — бешено колотиться. — Или уже забыла, как усердно пыталась добиться моего внимания, моя королева?

Королева? Это что еще за новости? Он ролевик?

— Я… я ничего не понимаю, — выдавливаю, пытаясь сглотнуть ком в горле. — Это какая-то ошибка. Я не…

Договорить не успеваю: мужская рука, сильная и уверенная, ложится на мою талию, рывком притягивая к себе.

От прикосновения в животе разливается странное тепло, а мышцы невольно напрягаются, словно готовясь ответить на этот жест. Мои руки сжимаются в кулаки, но тело… тело снова предает, оно хочет другого, а не сопротивляться.

Что за фигня?

— Ошибка? — с насмешкой шепчет незнакомец. — Ты всегда была мастерицей по части драматизма. Но сейчас это ни к чему, Лиарель. Наш брак должен быть консумирован*. И это произойдет сегодня.

Он обхватывает меня за шею, и я чувствую, как его пальцы перебирают еще чуть влажные пряди моих волос. Мужчина наклоняется, и я могу рассмотреть каждую черточку его лица: очерченные скулы, прямой нос, полные губы, которые сейчас плотно сжаты. И эти глаза… они как бездонные черные омуты, в которых тонет любой намек на сопротивление.

Мое тело ощущает эту близость совсем иначе, чем разум. Оно тянется к этому хаму, несмотря на страх, который сковывает. Грудь начинает тяжело вздыматься, а между ног возникает невыносимое жжение, смешанное с липким страхом. Я хочу вырваться, но в то же время что-то внутри меня, какая-то первобытная сила, хочет остаться и избавиться от противной одежды.

Мужчина опускает взгляд на мое лицо, его глаза пробегают по моим приоткрытым губам, затем по шее, к ключицам. Он медленно, с какой-то хищной грацией, опускает руку и расстегивает верхнюю застежку моего корсета.

Щелк. Щелк.

Каждое действие словно разряд электрического тока, заставляет мои соски вибрировать от ощущения, сродни возбуждению.

— Король Кайрос, — это говорю я? Откуда знаю это имя? Неожиданно. — Пожалуйста…

Он не отвечает. Занят. Мамочки…

Ведет губами медленно от виска к скуле, затем к шее, каждый поцелуй — словно метка, властная и неторопливая. Печать, которую невозможно выдрать даже с корнем. В его движениях есть что-то хищное, как у зверя, который знает, что добыча не ускользнет.

Но я… мозгами не хочу этого. С ним. Отдать себя. Этих прикосновений.

С глаз срываются слезы. Предательские. Горькие. Обессиленные.

И Кайрос неожиданно замирает. Он немного отстраняется, но продолжает при этом держать меня за талию. Взгляд его меняется чем-то сродни удивления, будто он не ожидал такой реакции.

— Что за… — он вдруг отпускает меня.

Я стою, дрожа, слезы текут по лицу. Кайрос отшатывается, словно я обожгла его. Воткнула нож в спину.

— Что за спектакль? Разве не твой многоуважаемый клан ждет, когда их наследница активно раздвинет передо мной ноги?

Молчу. Не знаю, что и сказать. То ли я спятила, то ли… сон такой странной.

— Или ты думала, что так я паду к твоим ногам? — последнюю фразу он выплёвывает в меня, словно пускает стёрлу, отравленную ядом.

Он не смотрит на меня. Король Кайрос, властный и сексуальный, стоит спиной ко мне, его идеальное тело, к которому так тянулось мое, дрожащее от странного возбуждения, теперь кажется непробиваемой стеной.

— Больше я не переступлю порог твоей комнаты, запомни! Ты сделала свой выбор, а попробуешь еще раз навредить Афелии, я тебя в порошок сотру, ясно?

Мои пальцы дрожат, но я сжимаю их в кулаки, пытаясь унять предательскую слабость. Король уходит, и каждый его шаг по каменному полу звучит как удар молота, отмеряющий конец чего-то, чему я даже не успела дать имя.

Дверь за ним с шумом захлопывается, оставляя меня в полном одиночестве и непонимании. Я снова окидываю взглядом покои, а затем замечаю свое отражение в зеркале. Эта девушка похожа на меня, но она не я. И этот мир — не мой. Я никакая я не королева, а обычный офисный клерк. Вот только…

Додумать не успеваю. За моей спиной раздаётся тихий скрип. Оборачиваюсь, и сердце замирает — в тени у двери стоит фигура, в черном. Лица не видно, но голос, низкий и хриплый, прорезает тишину:

Примечаение: «Консумирован» – первое осуществление супружеских отношений после свадьбы. В Средние века брак считался «консумированным» (завершённым) только после первой брачной ночи

Лиарель

Дорогие читатели, рады приветствовать вас на нашей новинке. Обещаем, будет жарко! Если вам понравилась история, поставьте нам, пожалуйста, звездочку. Вам не трудно, а нам приятно)

— Госпожа, я… мне жаль.

Мужчина в черной одежде, с мечом за спиной, делает шаг, окончательно показавшись передо мной.

Я замираю, мое дыхание обрывается, и лишь слабый шепот срывается с губ.

— Вы…

Он низко кланяется, его движения плавные, слишком изящные для человека в таком мрачном, строгом одеянии.

— Господин предполагал, что и в этот раз король ограничится лишь видимостью, — произносит он.

— Видимостью? — я непонимающе моргаю. — О чем вы…

— Наложница Афелия — его слабое место, — продолжает мужчина. — Мы делаем все, чтобы ее уничтожить.

Уничтожить? Мысли кружатся вихрем, словно их затягивает куда-то в водоворот. Это что, не сон? Может, пора просыпаться? Я щипаю себя за руку, надеясь очнуться в своей кровати, в своем времени. Но щипок отзывается болью, а комната остается прежней — роскошной, средневековой и совершенно чужой.

— Вы… ты… я… — запинаюсь, слова путаются, будто спотыкаются друг о друга. — В этой маске я тебя не узнаю.

Он тихо смеется, но так по-доброму, словно мы с ним старые друзья. А что если… мы и правда, в хороших отношениях? Господи, о чем я? Кто «мы»? Я знать не знаю этого мужика. Снимая маску, он произносит:

— Прошу прощения, моя госпожа. Это я, Дрейк.

Разглядываю внимательно: острый подбородок, пронзительные зеленые глаза и дерзкая ухмылка, от которой мое сердце на миг сбивается с ритма. Черт, да он красавчик. Дрейк протягивает мне небольшой кожаный мешочек.

— Это вам.

Беру его, несмотря на то, что пальцы дрожат.

— Что… это?

Лицо Дрейка мрачнеет, а голос становится тяжелым, как могильный камень.

— Король убьет вас.

Я задыхаюсь от ужаса. Король хочет меня убить? Приехали, товарищи…

— Клан пытается заставить вас провести обряд брачной ночи, чтобы зачать наследника, но я не уверен, что вы переживете это.

— Дрейк, я… — обрываю себя, не зная, что и сказать на это. Убьет? Обряд? Наследник?

Матерь божья, что происходит-то?

— Я знаю, вы никогда не позволите мне опередить короля и убить его первым, — говорит Дрейк, взгляд его при этом вспыхивает, словно спичка в темноте. — Но это, моя госпожа, ваш шанс. Ваш единственный шанс.

— Шанс? — мешочек выскальзывает из моих пальцев и мягко падает на ковер. Он что, серьезно предлагает мне убить короля? Мне, которая даже муху не прихлопнула с умыслом? — Ты спятил! — выпаливаю я, позабыв, где нахожусь. — Я что, по-твоему, королей убивать буду? Ютуб пересмотрел? Трукрайм?

Дрейк хмурится, слегка склоняя голову.

— Ю… что, простите?

Я машу рукой, чувствуя, как щеки горят от смущения.

— Неважно. Там дураков всяких показывают. Но этим, — я киваю на упавший мешочек, — я пользоваться не буду.

Он смотрит на меня, словно оценивая, затем снова кланяется.

— Подумайте, моя госпожа, — говорит Дрейк и, откланявшись, исчезает в тенях.

Полная растерянности, я падаю на кровать. Это точно сон. Завтра я проснусь, и все закончится. Не хочу никаких убийств! Хочу крылышки из КФС, пиво и любимый сериал, а не это все. У меня ведь, итак, жизнь не сахарная вата.

Шеф — мудила тот еще, с парнями полный провал. Долгов выше крыши. С повышением все тянут. А я ведь… не так многого хочу. Обычного женского счастья. Убийства королей в этот список желаний не входят.

Укрываясь тяжелым одеялом, закрываю глаза.

Сон. Это сон. Я проснусь и все забуду.

***

Утро приходит слишком быстро, но вместо привычной квартиры я открываю глаза в той же роскошной комнате.

Дьявол! Да как же! Агрх! Толстого тролля за ногу! Что за фигня???

Золотистый свет льется сквозь витражные окна, отбрасывая цветные узоры на каменный пол. Я сажусь на кровати, сердце ухает в пятки. Если это не сон, выходит я… я застряла в другом мире? В чужом теле? В теле Королевы? И как мне быть теперь?

Дверь неожиданно скрипит, заставив меня вздрогнуть, в покои входит служанка — растрепанная, с нервным взглядом. Ее руки теребят подол передника.

— Что с тобой? — спрашиваю я, пытаясь скрыть собственную панику.

— Король приказывает немедля собрать вас, — выпаливает она. — В час змеи мы выезжаем на Юг.

— В час… чего? Какой змеи? — я моргаю. — И кто это «мы»?

— Вы, король и свита, — отвечает она, уже суетясь у сундука с одеждой. — Говорят, нас не будет две недели. Мне нужно срочно вас собрать, госпожа.

Я замираю. Дрейк. Его слова. Король убьет вас. Если он прав, то эта поездка… идеальный шанс для него. Или для меня? Две недели с королем, который, возможно, хочет моей смерти. Офигеть…

___ Дорогие читатели! Будем благодарны вам за обратную связь. Как думаете, кто говорит правду? Дрейк? И король реально хочет убить нашу девочку? Или же все это чьи-то хитрые игры? Делитесь в комментариях.)

Служанка суетливо заканчивает со сборами, её пальцы ловко застёгивают последние пуговицы на моём платье, затягивая ленты и поправляя тяжёлые складки ткани. Она что-то бормочет себе под нос, явно обеспокоенная.

Солнце уже высоко, а воздух в комнате становится нестерпимо жарким, пропитанным ароматом цветов, доносящимся из открытого окна. Я чувствую, как ткань наряда слегка липнет к спине, а корсет сдавливает грудь ещё сильнее, будто желая окончательно лишить меня воздуха.

— Готово, госпожа, — вздыхает служанка, вытирая лоб рукавом. Она мягко, но настойчиво направляет меня к двери. — Нам надо поспешить, иначе Его Величество будет недоволен.

— Я уже поняла, что Его Величество редко бывает доволен, — ворчу себе под нос.

Мы выходим, я оглядываюсь, вроде уже все видела, но пытаюсь выцепить хоть какие-то моменты, которые помогут мне существовать в этом мире. Уповать на сон уже не имеет смысла, нужно попытаться понять — как выбраться из этого проклятого тела.

А и… не умереть. Тоже было бы неплохо.

Этот Король, как его там? В общем-то, он не должен убить это тело, пока я не сбегу. Осталось понять, где тут кнопка выхода. Может мне надо прыгнуть в пруд? Точно… а это идея. Вдруг там портал в мой мир? Блин, и почему я об этом вчера не подумала.

— Мне нужно… — выпаливаю, но служанка перебивает.

— Поспешим.

План побега отменяется. Надежды рушатся слишком быстро.

Пока мы шагаем по узкой, выложенной гладкими камнями тропинке, я не выдерживаю и спрашиваю то, что не давало мне покоя со вчерашнего дня. Ладно, это не самая важная мысль, однако и на нее хотелось бы узнать ответы.

— Скажи, а кто такая Афелия?

Служанка резко останавливается и смотрит на меня с таким искренним удивлением, будто я только что спросила её, какого цвета небо.

— Госпожа, вы серьёзно?

Это звучит так, типа: “вы дура?”.

Ох, милая, знала бы ты, кто я и откуда. Не задавала бы таких вопросов.

Понятное дело, что настоящая Лиарель не могла не знать такой элементарной информации. Все же… она супруга короля.

— Ох… что-то жара сегодня такая, что аж голова кружится, — я начинаю обмахиваться ладонью, притворяясь, что не услышала изумления в тоне служанки. Пусть лучше считает, что я несу бред из-за солнечного удара, чем ходить в неведении. — Совсем из памяти вылетело, так кто эта девушка? Она с нами едет?

Служанка ещё несколько секунд молчит, буравя меня взглядом и явно сомневаясь.

Мы выходим на широкую площадку перед дворцовыми воротами, где уже собралась многочисленная свита. Среди всех этих людей, нарядных и суетливых, служанка осторожно кивает в сторону девушки, стоящей чуть поодаль от остальных.

При виде нее у меня аж пульс заходится от волнения.

— Вон она. Но госпожа не поедет, по закону наложницы не имеют права покидать дворец короля.

— Офигеть… — слетает с моих уст.

— Офи… что?

— Да неважно, — машу рукой, а сама разглядываю эту Афелию.

Она выглядит словно настоящий ангел, сошедший с небес: длинные золотистые волосы собраны в высокую прическу, нежно-голубые глаза сияют яснее летнего неба, а кожа кажется настолько идеально ровной и белой, что я инстинктивно беспокоюсь, не обожжёт ли её солнце.

При виде нее в груди у меня что-то странно екает, вызывает раздражение. Видимо, это тело ее не любит Хотя… Неудивительно, ощущение, что король к Афелии неравнодушен. С такими девушками сложно конкурировать даже при желании.

— Они с королём… действительно любят друг друга? — тихо спрашиваю я, стараясь скрыть любопытство в голосе.

Служанка снова мнётся, её взгляд мечется, будто она боится сказать лишнего.

— Они… Госпожа, все во дворце знают о нежных чувствах Его Величества к ней. Но об этом лучше не говорить вслух, понимаете? Особенно, вам…

— Нет, ну так-то Короля понять можно. Она красотка.

— Что… вы разве…

— Слушай, а они… ну… вместе? Спят там? Дети есть?

Божечки, куда меня несет? С другой стороны, я же должна знать, с кем и чем имею дело. Не факт, что смогу выбраться отсюда быстро.

— Уже несколько лет, Король любит Наложницу Афелию.

— Но детей у них нет?

— Нет…

Мы подходим к карете, служанка открывает дверцу, и я осторожно забираюсь внутрь, с трудом уместив пышные юбки. И кто придумал носить столько слоев? Это же так неудобно.

Она садится напротив, а через минут десять наша орда, иначе и не назвать, столько лошадей со слугами позади, выезжает со двора.

Сквозь окна кареты мелькают бесконечные, залитые солнцем поля и луга, воздух пропитан тяжестью, ароматами полевых цветов и сухих трав. Не знаю, сколько мы так едем, час, два или больше. Я молчаливо разглядываю пейзажи и думаю о своем.

О том, как далеко остался тот пруд, который мог бы вернуть меня домой. И… почему король женился на этом теле. Кажется, он ненавидит Лариэль, а значит и меня. Интересно, что между ними? На чьей стороне я должна быть? Почему он жаждет меня убить?

Блин… так много вопросов.

Внезапно карета резко останавливается с таким рывком, что я едва не падаю на пол, успевая лишь схватиться за край сиденья.

— Что случилось? — испуганно спрашиваю.

Служанка бледнеет, выглядывает наружу и тут же резко отдёргивает шторку, её лицо становится ещё белее.

— Нападение, госпожа! На нас напали!

В ушах раздаётся звон металла и громкие, хаотичные крики. Сердце бешено колотится, а жар, который раньше казался томным и ленивым, теперь словно вспыхивает внутри меня огнём паники и тревоги.

Проклятье. Неужели Дрейк был прав?

Прямо сейчас меня… убьют?

В карету неожиданно врывается мужчина. Его лицо — сплошные резкие линии, щетина, шрам, пересекающий бровь, и черная повязка, скрывающая один глаз.

Одежда потрепанная, но кожаный жилет и кинжал на поясе выдают в нем кого-то, кто заскочил к нам явно не для того, чтобы составить компанию в милой беседе. Разбойник? Наемник? Пират, в конце концов? Черт его знает. Я до сих понятия не имею, в каких окрестностях с точки зрения географии обитаю и какой народ населяет эти места.

Мужику же плевать на мои внутренние дилеммы. Он двигается быстро, решительно, и в следующую секунду его грубые пальцы сжимают мое запястье. Настолько сильно, что я не могу сдержать болезненного оха.

— Эй, руки убрал! Ты! Чертов псих! — кричу я, пытаясь вырваться. Уже плевать, кто он, лишь бы не трогал.

— Заткнись! — рычит мужик, и не давая мне опомниться, тащит из кареты на улицу.

Я спотыкаюсь, подол платья цепляется за порог, каким-то чудом не падаю. Оглядываюсь в ужасе и понимаю: вокруг — хаос. Сражение. Настоящее, черт возьми, сражение!

Армия короля скрещивает мечи с фигурами в черных одеждах. Эти черные — они двигаются как тени, ловкие, стремительные, словно ниндзя из какого-то боевика. Сталь звенит, кто-то кричит, где-то неподалеку ржет раненая лошадь.

Офигеть, конечно! А что так жутко-то?

— Шевелись! — рявкает разбойник, вырывая меня из оцепенения, и снова толкает. Да так сильно, гад эдакий, что я чуть не падаю.

— Тебя вообще с женщинами учили обращаться? — возмущаюсь в его адрес. Правда, из-за стресса горло сжато и голос звучит писклявым.

— Замолчи!

— Да у тебя, небось, и подружки-то нет, — за каким-то фигом продолжаю словесно цепляться за бандюгана. Я всегда несу ерунду, когда нервничаю. — Так бы с ней отжигал, а не в боях без правил участвовал.

— Замолчи, пока я тебе язык не отрубил!

Хочу еще что-то ляпнуть, но вдруг замечаю короля. Он в центре схватки, его меч мелькает в воздухе, отражая удары.

Движения Кайроса точны и смертоносны. Он словно танцует среди врагов, и каждый шаг, каждый взмах оружия завораживает. Мышцы играют под тканью его одежды, спина напряжена, а в глазах вспыхивает опасный, почти животный огонь. Я невольно теряю дар речи, очарованная этим зрелищем. В бою он выглядит словно бог войны, великолепный, свирепый и совершенно неотразимый.

Но тут же внутри вспыхивает возмущение: и почему он там, сражается со всеми подряд, а не здесь, рядом, защищает меня лично? Что за муж такой! Красуется там, машет своим мечом на радость публике, пока меня тут, значит, похищают? Никакого уважения!

— Ваше величество! — кричу я, вкладывая в голос всю панику и надежду.

Давай же! Помоги мне! Ты же Король. Пусть мы и враги, но не может же ты потерять свою Королеву вот так…

Его голова поворачивается в мою сторону. Наши глаза встречаются, и я замираю, ожидая, что сейчас он бросится ко мне, отмахнется от мужиков, и вырвет меня из лап этого одноглазого громилы.

Но… ничего.

Его взгляд скользит по мне, холодный, равнодушный, как будто я — пустое место. Он отворачивается, парируя очередной удар, и продолжает бой, будто меня и нет.

— Вот же сволочь, — бормочу себе под нос, закипая от злости.

Неужели Кайрес реально решил меня, свою супругу, вот так бросить? Убить, отдав на растерзание этим… кем бы они ни были?

— Ну уж нет, — шепчу я, сжимая кулаки.

Я выживу. И устрою тебе такую чунга-юнгу, что ты пожалеешь, что вообще родился!

Разбойник, не теряя времени, внезапно подхватывает меня, как мешок с картошкой, и закидывает на круп лошади. Я даже не успеваю толком возмутиться, как уже лечу через его плечо, а воздух вышибает из легких от резкого толчка.

— Урод! Ты… Эй! Я буду жаловаться! Отпусти! — ору я, барахтаясь, но он, не обращая внимания на мои вопли, ловко запрыгивает в седло позади меня. Лошадь срывается с места, и меня начинает трясти так, что зубы клацают.

Подташнивает, голова кружится, а пейзаж вокруг сливается в мутное пятно. В какой-то момент кажется, что я сейчас рухну на землю и разобьюсь вдребезги. Но нет — мы резко тормозим, и я едва не соскальзываю с седла.

Мужик грубо стаскивает меня с лошади и толкает вперед. Я спотыкаюсь, но успеваю оглядеться. Мы в каком-то лагере — шатры из потрепанной ткани, костры, дым, вонь горелого мяса и пота. Вокруг снуют люди с кинжалами и мечами на поясах. Разбойничий лагерь, точно.

Я делаю глубокий вдох и решаю, что пора брать ситуацию в свои руки. Если король меня бросил, а этот одноглазый псих явно не собирается быть моим рыцарем в сияющих доспехах, то я сама за себя постою.

— Слушай, дружище, — начинаю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, — может, договоримся?

— Заткнись, — обрывает он, даже не глядя на меня.

— Да ладно тебе, ты вон какой умный. Чего отказываешься? — я пытаюсь улыбнуться, но выходит, наверное, криво.

Он останавливается, поворачивается ко мне, и его единственный глаз сверлит меня так, что по спине пробегает холодок.

— Если ты не уймешь свой грязный рот, я его использую для других назначений, — цедит он сквозь зубы.

Я моргаю, пытаясь осмыслить.

— Каких это «других»?

Он не отвечает, но его взгляд становится ещё мрачнее, и мне вдруг делается дурно. Мамочки… не о таком я просила боженьку, когда мечтала о приключениях, сидя на диване с книжкой. Это не романтическое фэнтези, это какой-то чертов триллер!

Не давая мне времени на дальнейшие размышления, мужик хватает меня за локоть и толкает в темную палатку. Внутри пахнет сыростью и чем-то кислым. Он швыряет меня на кучу соломы, и я падаю, больно ударившись коленом. Прежде чем успеваю встать, он наклоняется и ловко связывает мне руки за спиной грубой веревкой. Кожа горит от трения, но я стискиваю зубы, чтобы не показать слабость.

— Сиди тихо, — бросает он напоследок и выходит, оставляя меня в полумраке.

Король явно меня предал, этот одноглазый — не мой союзник, но я не собираюсь сидеть и ждать, пока меня прикончат. Я выживу. И я найду способ отомстить. Сперва… точно, надо руки развязать.

В углу палатки замечаю палку — крепкую, с острым краем. Как раз то, что надо, в фильмах всегда срабатывало. Кое-как, пыхтя и чертыхаясь, поднимаюсь на ноги. Колени дрожат, платье цепляется за солому, но я упрямо сажусь спиной к палке и начинаю тереть веревку о её край. Дерево грубое, с зазубринами, но процесс идет так себе — верёвка не поддаётся, а руки уже ноют от напряжения.

Кажется, я вожусь с этим уже пару часов. В кино главные герои явно справлялись с этим быстрее! Но я не отчаиваюсь, торопиться мне некуда, уже, вроде как, даже нигде не ждут… Да уж. Вляпалась ты, Сашенька. Еще бы понять, куда.

Снаружи раздается гром, воздух становится прохладным, и вскоре по крыше палатки начинает барабанить дождь. Капли просачиваются через дырявую ткань, падают на пол, и я чувствую, как сырость пропитывает платье.

Проклятье, ничего не выходит! Веревка чуть истрепалась, но всё ещё крепко держит мои запястья. Мысли становятся всё мрачнее — что, если одноглазый вернётся? Что, если его угрозы не пустые слова?

Может, притвориться блаженной? А вдруг не поверят?

Я вздрагиваю, когда полог палатки резко откидывается. Сердце замирает, я напрягаюсь, ожидая увидеть одноглазого разбойника с его зловещим взглядом.

Но вместо него в палатку, пригнувшись, входит… король.

Кайрос стоит передо мной, его силуэт в темноте кажется еще выше и внушительнее, чем обычно. Взгляд голубых глаз скользит по мне, оценивающе, с какой-то досадой, словно я специально напросилась на похищение, чтобы испортить ему настроение.

— Освободи её, — бросает он сухо.

Заглядываю ему за спину, не сразу сообразив, кому относятся эти слова. И только заметив какую-то возню на улице, понимаю — армия тоже здесь. Вероятно, они лагерь уже подмяли под себя. Фух… Наверное, можно выдохнуть.

— Следом найди её служанку и скажи, пусть приведёт мою супругу в человеческий вид.

Солдат беспрекословно подчиняется: его грубые пальцы развязывают верёвки, и я невольно морщусь — запястья чертовски ноют. Смотрю на них, на красные отметины, что красуются браслетами на моих руках, и шумно вздыхаю.

— Хм, — задумчиво произносит Кайрос, когда солдат удаляется из шатра.

— Что за «хм»? — не выдерживаю я. — Что, увиденное не соответствует вашим ожиданиям?

— Признаться, не ожидал, что тебя оставят в живых, — бросает он без эмоций.

— Чего ты не ожидал? — я аж перехожу на “ты”, позабыв о том, что должна этому нахалу “выкать”. — Вот прям серьёзно? Ни слова сочувствия, ни слова сожаления о том, что тебя чуть не лишили жены? Ты что совсем ее не уважаешь даже… банально как человека?

Кайрос слегка приподнимает бровь, то ли его моя дерзость удивляет, то ли переход на непочтительный тон.

— Ее? Королева, ты видимо в процессе похищения получила серьезную эмоциональную травму, вызову тебе лекаря, — равнодушно отвечает он, глядя на меня как на капризного ребёнка.

— Конечно, получила! — резко бросаю я. — Кто вообще может оставаться в себе после того, как муж бросил на растерзание разбойникам и даже не моргнул? Или вам, Ваше Величество, награду дать за самообладание?

Его губы сжимаются в тонкую линию. Злится, похоже. Что ж… Я тоже злюсь. Капец как злюсь.

— Я не обязан перед тобой оправдываться.

— Конечно, нет, — иронично соглашаюсь я, отворачиваясь. — Зачем оправдываться, если можно просто забыть, что у вас есть супруга?

— Госпожа! Вы живы? Вас не ранили? Ой-ой-ёй, как же так? — В этот момент в шатер вваливается моя служанка, причитая во весь голос, будто не замечает никого, и изображая сцену такой трагедии, что любой театр позавидовал бы её актёрскому мастерству.

Судя по тому, что Кайрос молчит, изучая нас со служанкой тяжёлым взглядом, он тоже пришел к такому выводу.

В его глазах мелькает тень сомнения, и мне кажется, что он хочет сказать что-то ещё, но сдерживается. Наконец, король вздыхает и произносит спокойнее, прерывая спектакль:

— Приведи королеву в порядок. Мы заночуем здесь.

— Да, Ваше Величество! — Служанка кланяется, почти утыкаясь носом в землю.

— Подождите, что значит «мы заночуем здесь»? — нервно спрашиваю я, чувствуя, как ужас подкатывает к горлу.

Серьёзно, ночь в лагере разбойников? Он что, страшилки не смотрел? Ах, да, это же король средневекового мира, какие там фильмы ужасов…

Скверненько, однако.

— То и значит. Провизия испорчена, карета сломана, среди моих людей есть раненые, — перечисляет Кайрос с холодным спокойствием. — Мы отправили гонца за лекарем, но до его возвращения придётся ждать здесь.

— Великолепно, — бурчу я себе под нос, понимая, что спорить бесполезно.

Он поворачивается, чтобы выйти, и только сейчас я замечаю, что его левая рука прижата к боку. На ткани проступает темное пятно.

— Вы… вы ранены! — вырывается у меня, прежде чем я успеваю себя остановить.

— Не слышу восторга в твоем голосе, — коротко бросает он через плечо.

— Я не настолько хладнокровная стерва, чтобы радоваться чужим ранам. И лекарь нужен Вам…

— Хватит! — обрывает он резко. — Свое мнимое сочувствие оставь для служанки. — И быстро выходит наружу, оставляя меня в замешательстве.

— Ох, госпожа! — тут же бросается ко мне служанка, теперь уже искренне выказывая беспокойство. Или мне так кажется? — Вы целы? Я едва не умерла от страха! Как можно спорить с Королём? Вы знаете, что он лично возглавил нападение на лагерь, чтобы спасти вас? И даже потерял несколько лучших бойцов!

Я хмурюсь, не понимая, кому верить. Что-то не сходится. Но решаю пока не уточнять. В глазах служанки я и так странная. Интересно, а её как зовут? Надо бы при случае уточнить…

***

Остаток дня проходит в суматохе и напряжении: раненых укладывают в шатры, солдаты суетятся, разбирая вещи и оценивая потери. Служанка беспокойно кудахчет вокруг меня, постоянно поправляя платье, которое достала из сундука и нацепила на меня.

Наконец, поужинав скромной похлёбкой, приготовленной у костра, я ложусь спать. Но сон не идёт. Вокруг слишком тихо, а мысли громко стучат в голове, не давая покоя. Что если на нас снова нападут? А если из леса выйдут дикие звери? А Кайрос? Кто-нибудь обработал его рану?

Не выдерживаю и сажусь, затем тихонько выхожу из шатра, аккуратно приподняв полог, чтобы никого не разбудить. Ночь ясная, луна ярко освещает лагерь, в котором царит подозрительная тишина. Дозорные солдаты лениво дремлют у костров, даже не замечая, как я прохожу мимо них. Вот же беспечность! А если снова разбойники нападут?

Неожиданно я оказываюсь возле небольшого пруда. От воды поднимается пар, воздух наполнен ароматом трав и ночных цветов. Осторожно касаюсь воды пальцем и удивляюсь — вода тёплая, словно нагретая солнцем. Неужели здесь есть горячие источники?

Оглядываюсь — никого. Желание искупаться побеждает все мои опасения. В конце концов, душа тут нет, а нам еще неизвестно сколько быть в пути. Неплохо было бы обмыться. Вроде в эти времена девушки так и делали.

Медленно стягиваю платье. Прохладный ночной ветер приятно касается кожи, и я невольно улыбаюсь, предвкушая долгожданный момент покоя.

— Что ты делаешь? — звучит неожиданно низкий, знакомый голос из темноты.

Ох, только не говорите, что это…