Навязанная жена наглого лорда дракона

Если кто-то когда-нибудь скажет тебе, что дизайнер — это красиво, вдохновенно и гламурно, ты можешь смело плевать ему в душу. Из флакона с тестером ванильного освежителя воздуха. Потому что дизайнер в реальности — это спина закорючкой, вечно стертые на чертежах коленки и искусство не убиться на стремянке, балансируя с рулоном портьеры в одной руке и степлером в другой.

Вот и я — Василиса, 22 года, без парня (потому что выбираю я их бездарно), без ипотечной ямы, но зато с дипломом и твердым ощущением, что в этой жизни мне не достался ни принц, ни конь. Только табуретка и люстра из Икеи, на которую я уже дважды налетела, пытаясь «доработать композицию светом».

— Василиса, солнце, — пропищала в рацию наша офис-администраторша с голосом загнанной феи, — ну пожалуйста, повесь эту последнюю штору в переговорке, а то заказчик психует, у него там по фен-шую энергия через окно улетает!

Да конечно. Через окно. Сейчас, сейчас, я туда сама полечу и махну рукой.

Только вот… так и вышло.

Я стояла на подоконнике, хромая душой, но не телом, потому что телом я балансировала. На каблуках. На семидесяти восьми метрах над асфальтом. С новой коллекцией пастельно-мятных штор, которые мы с девочками назвали «Невинность утренней росы». Хотя, если честно, они больше походили на «Хитрую смерть под видом тюля». Потому что стоило мне дёрнуть за крепление, как карниз заскрипел, загудел, сделал "чпок" и...

…и я полетела.

Не красиво. Не в белом. Не как ангел. А как девчонка, у которой на голове был пучок серых волос, в зубах — иголка, а в сердце — обида на этот мир. Серьёзно, это что, моё великое завершение? Погибнуть из-за чёртовых штор?

Я даже успела подумать: «Ну хоть нижнее белье свежее. Мама будет довольна».

А потом было падение. Долгое. Странно ясное. Как будто время замедлилось. Я чувствовала ветер. Видела людей в окнах. Кто-то чесал собаку. Кто-то варил суп. А я... умирала. И одновременно — отпускала.

Я не кричала. Не ревела. Не молилась. У меня просто было чувство: "Не так. Я не это хотела. Я не это заслужила."

Я хотела любви. Хотела собственную студию. Хотела коллекцию под названием «Дикая нежность» и, может быть, кота.

А получила — «Свободное падение в пастельных оттенках». Одна штука. Без упаковки.

И вот в момент, когда я уже почти примирилась с мыслью, что вскоре мой нос поцелует асфальт, а мои шторы накроют меня, как саван, я ощутила удар. Но не об землю.

А об воздух. О что-то мягкое, пахнущее дымом, травами и… кровью?

И чья-то рука схватила меня за плечи. Крепко. Мужская рука. Холодная. Я открыла глаза.
Передо мной — алтарь. Каменный. На нём — узоры. Жрецы в красном и белом.
И мужик, который смотрел на меня так, будто хотел сжечь.
Рядом — светловолосая девочка в мехах. Лиса.

А потом… кто-то сказал:

— Да будет союз между Кровью и Снежной Нитью. Да воссоединятся кланы.

И всё.

Я вышла замуж.
Вместо смерти.
Вместо счастья.
За дракона.

А я просто хотела повесить шторы.

…Я моргнула. И еще раз.
Потому что, извините, но что за хрень происходит?

Передо мной стоял мужчина, как из самых запретных фантазий: высокий, как мои долги, мрачный, как отчёт по налогам, и такой красивый, что даже моё чувство самоуважения пискнуло и спряталось под стол.

Но взгляд у него был…
Как у человека, которому подложили дохлого скунса в тапки, и он только что понял, что виновата ты.

— Чёрт. — Это я сказала. Вслух.
Собственно, голос прозвучал... странно. Не мой. Чуть выше. Словно я — школьница на таблетках от стресса. Или... голосовой связкой переселилась в чужое тело.

Я опустила глаза. Руки. Узкие. Бледные. На мизинце кольцо с гербом.
Платье на мне — старинное, кружевное, без единого намёка на чашки и бюстгальтер. А обувь…
Обувь была адом. Один каблук ниже второго.
Или...или это у меня ноги такие.

Постойте.

Я хромала. НОГА. ХРОМАЛА.

— Что, снова зашаталась, невестушка? — раздалось сбоку, и я обернулась.
Маленькая лиса. Белая, пушистая, мерзкая — с мордой, как у преподавательницы бухгалтерии, которая вечно враждебно смотрела на твою душу. И разговаривает. Не, ну почему бы и нет. Это психоз, начало шизофрении.

— А ну не притворяйся! — пискнула она с таким отчаянием, будто я забыла её день рождения и ещё полила водой.

Я попыталась сделать шаг. Тело дернулось, как будто не моё. Рухнула бы — да он подхватил.
Мужчина. Жених.
Руки у него были, как у убийцы — холодные, крепкие, и с магией под кожей. Я почувствовала это, даже не зная, откуда. Это был не просто человек. Это было что-то…огненное, древнее, яростное.
Он смотрел на меня так, будто ненавидел всем сердцем, но обязан был стоять рядом.

— Всё в порядке, — процедил он сквозь зубы. — Завершим это.

Завершим.
Это.
Что — это?

А потом некто...типа жрец в алом поднял посох, и проговорил:

— С этого дня, отныне и навсегда, кровь дракона Фредерика из дома Кровавого Пламени сливается с нитью льда рода Бедфордов. Связь заключена.
И пусть смерть будет последней, что разлучит их.

Что?!
Связь?!
Фредерик?!
Бедфорд?!
Я что, в сериале?!

— Ты на себя посмотри, кривая, — прошипела лиса у ног. — Вот и доигралась, Аманда.

Аманда?
Какая, в пень, Аманда?!

И тут я поняла.
Вот он.
Финал.
Ты падала с восьмого этажа — и врезалась в чужую жизнь.
В чужое тело.
На чужую свадьбу.
С чужим мужем.
Который, судя по взгляду, либо ненавидит тебя, либо планирует поджарить и съесть.
Желательно — сегодня к ужину.

А я?
Я стояла. Хромая. С чужим голосом. С чужой лисой.
И единственной мыслью:

«Может, если я его ударю вазой — он не будет мстить?»
***

Он повёл меня прочь от зала церемонии, не сказав ни слова. Просто схватил за локоть — не как жених невесту, а как охранник особо буйную клиентку, сбежавшую с сеанса в психбольнице.

— Понежнее можно? — я прикусила язык, но вырвалось. — А то я, знаешь ли, хрупкая, женственная, и, по слухам, только что стала твоей женой.

— По необходимости. Не по желанию, — отрезал он, не глядя.

Ах вот как.
Ну, начинается.

Он открыл дверь — тяжёлую, дубовую, наверняка вырезанную из дерева, которое росло на костях врагов. И швырнул меня внутрь. Не сильно. По-драконьи бережно, если такое вообще бывает. Мы оказались в просторной комнате с камином, высоким зеркалом и… одной кроватью. На всю стену.

Я на автомате вцепилась в подол платья. Вот сейчас начнётся. Сейчас скажет: "Раздевайся, жена" — и всё, ЗАГС в аду, брачное соглашение на крови, акт первый, сцена пятая — пожар.

Но он просто закрыл дверь.
Опёрся о неё.
Скрестил руки.
И произнёс:

— Можешь не делать вид, что тебе плохо. Мне не интересно. Спать со мной ты не будешь. Тронешь — отгрызу руку.

Романтика с первых секунд. Ах, как волнительно.

Я открыла рот, чтобы сказать хоть что-то умное. Закрыла. Потом снова открыла, потому что, ну а что — я умерла, очнулась, меня выдали замуж, и теперь меня обвиняют в домогательствах? Серьёзно?

— Слушай, Федор…

— Фредерик.

— Вот именно, Федор. Мне плевать, кем ты там себя считаешь — драконом, господином, королём ночи, но я только что прошла через венчание с ароматом горелого ладана, с хромой ногой, с этой… — я кивнула в сторону двери, — ...пушистой белой паскудой, которая называет себя моим фамильяром, и ты, дорогой мой брачный приз, стоишь здесь и выдаёшь мне ультиматумы?

Он медленно обернулся.
В его взгляде — холод. Такой, что в нём можно замораживать души.

— Не строй из себя жертву, Аманда. Не тебе играть в чистоту. После всего, что ты делала, я вообще удивлён, что ты осмелилась появиться в белом.

Ага.
Вот мы и добрались.

— Поверь, я тоже была в шоке от выбора платья. Гнилая безвкусица. Но то, что я в нём стою — это заслуга исключительно силы воли и омерзения ко всему происходящему, включая тебя, милый.

Он подошёл ближе. Встал вплотную. Жар от тела — настоящий.
Магический.
Дракон. Всё-таки.

— Держись от меня подальше, Аманда. И я сделаю вид, что тебя нет.

— Идеальный план. Давай добавим к нему ещё один пункт: ты тоже не приближаешься, и не портишь воздух.

Он фыркнул. Словно удивлён.
А может — раздражён.
И это чертовски приятно.
Я его зацепила.

— Я не думал, что ты ещё способна на язвительность. Обычно ты только хныкала.

— Хныкала, возможно, та, которую ты в голове себе нарисовал.
А я… — я поправила подол платья, высоко подняв подбородок, — …я больше не хнычу. Я жалуюсь вслух. С иронией. И эффектом.

Он молчал.
Секунду. Две.
А потом отступил, развернулся, и бросил:

— Ты не нужна мне. Ни как союзник, ни как женщина.
Ты просто фигура. Шаг. Жертва. Пачка документов с глазами.
Поэтому не строй иллюзий.
Не подходи ко мне. Не разговаривай со мной.
Живи тихо. Желательно — в другом крыле замка.
И не смей… прикасаться ко мне.

Вот так.
Зашёл, выдал тираду, как сцену из драмы третьего сорта, и собрался уходить.

— Подожди, Федя.

Он замер. Медленно обернулся. В его взгляде вспыхнул огонь. Нет, не в метафоре. Реально — зрачки зажглись, как у плитки на четвёртом режиме.
— Не называй меня так.

— Что, Федя не по титулу?
— Может, ты — господин «Я-Супер-Мужик-и-Немного-Ящер»? Или князь Фредерик НеТроньМеня-Огнеметыч?

Он шагнул ко мне. Я отступила, уперлась в кровать, хромая, но гордо. Он склонился, прижал ладони по обе стороны от моей головы, жар от его тела обжигал, как солярий в аду.

— У тебя смелость или глупость?

— У меня злость. Слегка приправленная истерикой.
"Я умерла — и очнулась в теле женщины, которую ты ненавидишь.
Мне плюнули в мозг, выдали фамильяра с психозом, ноги с дефектом и мужа, который смотрит так, будто уже поджарил меня на медленном.
Так что если тебе не по вкусу моя рожа — представь, каково мне".

— Не трогай мои вещи. Не пытайся говорить со мной.
И если хоть один слух о твоём поведении дойдёт до короля — я выкину тебя за ворота. И никто не остановит.

Я улыбнулась. Сладко. Медленно.
Как подстава на свадьбе.

— Тогда давай начнём с простого: я не трону твои вещи.
Ты, в свою очередь, не трогай мою кровать.

Он захлопнул за собой дверь.
Оставив после себя только жар, злобу… и офигительно красивую спину.

Я рухнула на кресло. Обняла колени. Закрыла глаза.
— Господи, — прошептала я. — Это был не сон.
— Нет, ты просто, — фыркнула Фифи, вылезая из-под кровати. — попала в персональный ад.

— Он всегда такой?

— Хуже. Он ещё пока сдерживается.

Я зажмурилась.
Окей. Новый мир. Новое тело. Новый муж.
Старая проблема: я опять выбрала засранца. Только теперь — с крыльями.

Солнце садилось за горизонт, окрашивая стены Драконьего Утёса в цвет свежей крови — мой любимый оттенок заката. Обычно этот вид успокаивал дракона во мне, но сегодня даже багровое небо не могло унять бешенство, клокочущее в груди как расплавленная лава.

Я стоял на балконе своих покоев и сжимал каменные перила так крепко, что мрамор начал трещать под пальцами. Ещё немного — и я оставлю на нём отпечатки когтей. Но мне было плевать на мрамор. Мне было плевать на всё, кроме одной простой, как удар молнии, мысли:

Что за чёрт случился с Амандой Ройс?

Пятнадцать лет назад отец вызвал меня в главный зал. Мне было двенадцать, возраст, когда драконья кровь начинает кипеть особенно яростно, требуя выхода. Я помню тот день до мельчайших подробностей — как пахло дождём за окнами, как трещали поленья в камине, как скрипело перо в руке королевского писца.

— Ты понимаешь важность этого союза, сын? — голос отца звучал как приговор, не допускающий апелляций. — Род Ройсов — один из древнейших в королевстве. Их дочь станет идеальной матерью для твоих наследников.

Идеальной. Я тогда ещё не знал, что "идеальная" в устах политиков означает "удобная". Покорная. Бесхребетная. Готовая молча сносить всё, что на неё свалится.

— Когда девочке исполнится восемнадцать, она станет твоей женой, — продолжал отец, не обращая внимания на моё молчание. — Это честь для нашего рода, Фредерик. Король лично благословил этот союз.

Честь. Сделка, скреплённая чернилами и кровью, где я был товаром, а Аманда — оплатой.

Я встречал её несколько раз за эти годы. На балах, приёмах, светских мероприятиях, где аристократы демонстрировали друг другу своих потомков, как торговцы скотом на ярмарке. Она всегда стояла у стены, опустив глаза, скромная до тошноты. Говорила только тогда, когда к ней обращались, и то односложно. Идеальная кукла для продолжения рода.

Меня она не интересовала. Вообще. Ни как женщина, ни как личность, ни как союзник. Она была пустотой в красивой оболочке, обязательством, которое я должен был исполнить.

До сегодняшнего дня.

Она не та, кем была раньше.

Голос моей драконьей сущности прозвучал в голове с интонацией, которую я редко слышал — заинтересованностью. Обычно дракон презирал людей, считая их слабыми червяками, недостойными внимания. Но в отношении сегодняшней Аманды...

— Да, я заметил, — пробормотал я в пустоту. — Вопрос в том, что с ней случилось?

Не знаю. Но она... другая. Сильная. В ней есть огонь.

Огонь. Да, чёрт возьми, есть. Когда она огрызнулась мне во время церемонии, когда посмотрела прямо в глаза, не опуская взгляд, когда её голос зазвучал с металлическими нотками — я почувствовал, как дракон шевельнулся внутри с любопытством хищника, учуявшего достойную добычу.

— Но она всё ещё навязана мне, — напомнил я сам себе. — Всё ещё часть сделки, которую я не заключал.

А что, если она больше не та девочка из договора? Что, если она стала кем-то... кого ты мог бы выбрать сам?

Эта мысль ударила меня, как удар хлыста. Я резко развернулся от перил и прошёлся по комнате, чувствуя, как внутри всё кипит и бурлит.

— Невозможно, — процедил я сквозь зубы. — Люди не меняются настолько кардинально за одну ночь.

Не люди. А она?

Я подошёл к письменному столу, где лежал наполовину написанный план. Холодность, пренебрежение, намёки на любовниц — классический набор для того, чтобы сломить дух нежеланной жены и заставить её самостоятельно попросить расторжения брака.

Но после сегодняшнего дня план казался... неактуальным.

Аманда, которая ответила мне дерзостью на дерзость, которая не испугалась моего гнева, а разозлилась в ответ, которая не опустила глаза даже когда я навис над ней — такая женщина не сломается от холодного обращения. Скорее всего, она даст сдачи. И честно говоря...

Мне это начинало нравиться.

Ты хочешь её, — констатировал дракон с нескрываемой насмешкой.

— Хочу понять, что с ней произошло, — поправил я.

Хочешь её. Признай это.

Я сжал кулаки, чувствуя, как под кожей начинает проступать чешуя — верный признак того, что эмоции берут верх над разумом.

— Даже если и так, это ничего не меняет. Она всё ещё...

Она вызывает тебе. Сопротивляется. Показывает когти. Как равная.

Равная. Когда в последний раз женщина осмеливалась считать себя мне равной? Когда кто-то из людей смотрел мне в глаза без страха, без подобострастия, без желания понравиться?

Я сел за стол и взял свежий лист пергамента. Старый план полетел в камин, где сгорел синим пламенем — магия крови в чернилах.

Значит, так. Если Аманда изменилась, если она стала... интересной, то игра меняется. Вместо того чтобы отталкивать её, я буду изучать. Вместо того чтобы ломать, буду проверять на прочность.

Драконы любят загадки. А Аманда Ройс определённо стала самой интригующей загадкой в моей жизни.

Наконец-то ты начинаешь соображать, — фыркнул дракон.

— Заткнись, — пробормотал я, но без злости. — У меня есть план.

И какой же?

Я обмакнул перо в чернила и начал писать.

"Операция по изучению новой жены. Этап первый: проверка на прочность."

На следующее утро я решил начать с малого. Завтрак подали в малой столовой — интимная обстановка, возможность наблюдать за ней вблизи. Аманда появилась с опозданием на пятнадцать минут, что уже было нарушением этикета. Старая Аманда никогда не позволила бы себе такого.

Но эта... эта вошла в столовую, словно она здесь хозяйка. Спина прямая, подбородок высоко поднят, взгляд цепкий и насмешливый. Даже хромота не делала её жалкой — наоборот, придавала особую грацию, как у раненой хищницы.

— Доброе утро, муж дорогой, — сказала она, садясь напротив меня. — Надеюсь, ты хорошо спал? Без кошмаров и угрызений совести?

Первый удар. Я почувствовал, как уголки губ предательски дрогнули в подобии улыбки.

— Совесть меня не беспокоит, жена, — ответил я, намеренно подчёркивая последнее слово. — А вот сон действительно был беспокойным. Новые... обстоятельства требуют привыкания.

— Какая жалость. А я спала как младенец. Видимо, чистая совесть — лучшее снотворное.

Второй удар. Она намекала на то, что в отличие от меня, она ни в чём не виновата. Интересно.

— Чистая совесть — привилегия тех, кто ещё не жил по-настоящему, — парировал я.

— Или тех, кто умеет жить, не превращаясь в чудовище.

Третий удар, и самый точный. Я почувствовал, как дракон внутри зашевелился, заинтересованный этой словесной дуэлью.

— Осторожнее с определениями, Аманда. Чудовища иногда кусаются.

Она подняла на меня взгляд — прямой, бесстрашный, полный вызова.

— А иногда и лают больше, чем кусают.

Тут я не выдержал и рассмеялся. Искренне, впервые за много лет. Эта женщина была... восхитительна.

Теперь ты понял? — усмехнулся дракон.

Да. Теперь я понял.

Аманда Ройс умерла. А на её месте появилась кто-то другой. Кто-то достойный дракона.

И я намеревался выяснить — кто.