Назови меня вороном

– Прекратите немедленно!!!

Крик отразился от каменных стен и заметался. Усиливаясь, пошел гулять по верхним этажам. Мальчишки застыли. Они никак не ожидали услышать вопль разъярённой ведьмы от приличной респектабельной дамы. Послышались испуганные голоса, звуки захлопывающихся окон.

Эли тяжело дышала. Её волосы растрепались, а глаза горели. 

– Но, госпожа… – осмелился возразить самый нахальный на вид щербатый пацанёнок. – это же ворон! Все знают, что они приносит несчастья!

– Пока что несчастье принесли ему только вы. – отчеканила Эли. – Отпустите птицу, кому сказала! Ну?

Её потухшие было глаза опять начали наливаться золотым светом, и сорванцы с опаской начали отступать, ворча и вполголоса огрызаясь. Камни они продолжали держать в руках. Впрочем, больше никто открыто выступить не посмел. Но Эли понимала, что как только она уйдёт…

Она решительно шагнула вперёд, и подобрала грязного ворона с подбитым крылом с мостовой. Он не сопротивлялся. Будто понимал, что с ней будет безопаснее. Эли осторожно прижала его к груди, не обращая внимания на то, что он пачкает ткань её дорогого платья, и решительно зашагала домой.

 Весна в этом году была ранней. Минул только первый месяц, а солнце припекало уже по-летнему. Финеста прихорошилась после зимы – хозяйки распахнули вымытые окна, вывесили яркие разноцветные ловцы ветра,

вынесли на улицу горшки с цветами – во дворы, на балкончики, на подоконники. Горожане скинули теплые куртки и принарядились в лёгкие камзолы и жилеты. Женщины надели яркие платья всех цветов радуги – как будто и сами сбежали откуда-то с клумбы.

Эли выделялась в своём глухом тёмном вдовьем наряде. Строгое платье, наглухо застёгнутое под горло, рукава почти скрывают пальцы, подол чудом не задевает пыльные камни мостовой. Чудом – или воспитанием, вдолбленным намертво, ведь походка у истинной аристократки должна быть идеальной.

Единственной уступкой был цвет платья. Не чёрный. Темно-зелёный. Макс так любил, когда она надевала зелёное…

При мысли о Максимилиане привычно сжалось сердце. Никогда. Больше никогда она его не увидит. Не взглянет в задумчивые серые глаза, не ёкнет её сердце от его чуть кривой улыбки, не ощутит она вкус его нежного поцелуя, не запустит руки в гриву светлых волос…

Привычно же Эли отогнала слёзы. Нет. Не при всех. Это только её горе, её вина, её беда. Прошло уже три года, а больно нестерпимо – как в первый день, но никто, никто этого не понимал. На неё смотрели, как на ненормальную. Сколько можно оплакивать умершего? Уже через год можно снова начинать радоваться жизни! 

Теперь люди привыкли к её одиночеству и трауру. Посмеивались и считали чудаковатой – но больше не лезли в её жизнь. Почти.

Ворон сжался в комок – довольно большой такой, тяжёлый комок – и сидел в её руках тихо-тихо, только вздрагивал иногда и сжимал когтистые лапы. Эли чувствовала, как колотится его маленькое сердце.

– Потерпи, малыш. – ласково сказала она. – сейчас придём домой, и я вылечу тебя.

Уж на слабые целительские чары её сил хватит.

Она приветливо поздоровалась с соседками, которые глядели на неё во все глаза – наверняка будут обсуждать, как всегда – отворила калитку, мимоходом коснувшись янтарного перстня на левой руке, и зашла внутрь. Прошла по дорожке вдоль клумб с ранними цветами и поднялась на крыльцо.

– Будь моим гостем! – весело сказала Эли ворону, заходя в дом.

Она стремительно прошла на кухню. Осторожно сгрузила птицу на стол. Ворон закрыл глаза и дрожал, крылья бессильно свисали, оба. Эли сжала зубы и со свистом выдохнула. Нелепые предрассудки! Все знают, что вороны провожают души мёртвых – но не обычные птицы, а призрачные спутники Повелителя Воронов, духа смерти! Живые их могут увидеть только в древних храмах Ворона – как они обычно называют Повелителя! И вроде образование обязательно для всех – но нет, многие до сих пор верят, что простые вороны приносят несчастье. Хотя это им люди приносят смерть!

Сняв перчатки, Эли прикрыла глаза, сосредоточилась. Кончики пальцев слабо покалывало, пока она шептала обезболивающее заклинание. Слабенькое, но уж какое есть, лучше, чем ничего. Вряд ли у неё было время, чтобы нести ворона к целителю животных, и вряд ли бы он согласился помочь.

Вправить крыло. Второе. Проверить лапы, ощупать всё тело. Сосредоточиться…

Импульс!

Ворон вздрогнул, громко каркнул, подскочил, метнулся в сторону. Распахнул крылья, не удержался на краю – и свалился на пол.

С грохотом.

Эли сделала осторожный шажок влево. Ещё один. Ещё. Руки тряслись, сердце громыхало.

На полу валялся черноволосый патлатый парень.

Абсолютно голый.

Эли подавила крик. Удержалась чудом. В последний момент оглушила мысль, что прямо сейчас в доме наводит порядок наёмная бытовичка, милая простая девушка. И голый мужчина на кухне будет истолкован совершенно однозначно.

Как же! 

Скромная и неприступная госпожа Элиза, до сих пор горюющая по своему погибшему мужу, на самом деле не так уж горюет!

Эли в жар бросило, когда она представила, что её ждёт. После такого не отмыться! 

Его срочно надо куда-то убрать! Нет, сначала прикрыть! Нет…

– Госпожа Элиза, вы так быстро вернулись с прогулки! А я всё закончила!

Теперь Эли побледнела. Она шагнула вперёд и в сторону, закрывая торчащие из-за стола ноги. Вовремя. Бытовичка радостно заглянула на кухню. Эли натянуто улыбнулась, вся напряжённая, как струна.

– Так, вспомнила, что кое-что забыла. Спасибо, Ани. Я…

Эли с ужасом почувствовала сзади шевеление. Незнакомец задел её платье ногой. Нет-нет-нет-нет-нет! Только не это! “Лежи тихо, пожалуйста!” – мысленно взмолилась она, лихорадочно пытаясь придумать причину, почему ей ОЧЕНЬ СРОЧНО нужно остаться одной.

А бытовичка, как назло, послушно ждала продолжения.

– Я… мне… письмо надо срочное написать, ты извини…

И тут сердце Эли ушло в пятки. Сзади послышался слабый, но хорошо слышный стон.

Эли оцепенела.

На секунду.

Но это была одна из самых страшных секунд за последние три года.

Потому что почти одновременно со стоном со стороны улицы донёсся пронзительный молодецкий свист, и какой-то парень заорал во всё горло:

– Ани!!! Выходи скорей, я жду!!!

– Ой! Это мой парень за мной приехал! – Ани расцвела, смущённо алея щеками, и опрометью бросилась к выходу. – До свиданья, госпожа Элиза! 

Эли мелкими шажками, на подгибающихся ногах, подошла к столу, дрожащими руками отодвинула тяжёлый стул, и медленно-медленно на него опустилась. Её бросило в пот, сердце колотилось, как ненормальное. Демонов ворон! Лучше подкинула бы его незаметно какому-нибудь лекарю!

Но кто же знал?

Ужасно хотелось пить. Но для этого надо было встать, а Эли совсем не была уверена, что сможет это сделать.

– Пить… – тихо и хрипло донеслось с пола. Незнакомец пришёл в себя. 

Эли опять бросило в жар. Она ещё раз пожалела о том, что притащила птицу в свой дом. Дурное предчувствие подсказывало, что не в последний раз…

…но она и предположить не могла – насколько. 

Послышался ещё один стон, потом невнятное ругательство. Найдёныш, видимо, пытался встать, но у него не получалось.

Эли вдохнула-выдохнула несколько раз. Схватилась за столешницу. И решительно встала.

– Эй, ты! Парень! Если хочешь, чтобы я тебе помогла, лежи тихо! Слышишь? Я накину на тебя… что-нибудь. 

Против воли, взгляд метнулся в сторону исхудавшего тела, но Эли поспешно отвела взгляд и задрала подбородок. Вот ещё! Смотреть на какого-то…

– Подожди. Дай пить. Сначала. – сипло, еле слышно.

Парень тяжело дышал, видно, говорить ему тоже было нелегко. Внезапно Эли обеспокоилась тем, что при исцелении ворона могла что-то упустить – а теперь лечить придётся уже человека! Если он, конечно, человек…

А это значит, что придётся вызывать лекаря и как-то объяснять присутствие в доме постороннего мужчины!

С первого взгляда бывший ворон не вызывал никакой жалости и симпатии. Закралась даже крамольная мысль, что он заслужил то, как с ним поступили дети… но нет! Эли рассердилась на себя за такие нетипичные для неё кровожадные мысли – и решительно изгнала их из головы.

Но на просьбу парня не откликнулась.

– Подожди! – властно сказала она. – Ты голый! Я не буду подходить к голому мужчине!

В ответ с пола раздался мучительный стон. 

Эли, чувствуя себя уже почти уверенно на ногах, ринулась к выходу. Остановилась. Где-то здесь же есть запасные скатерти! Развернулась. Безошибочно нашла взглядом нужную дверцу шкафа, и через минуту уже доставала белоснежную, выглаженную и аккуратно сложенную скатерть, про себя прощаясь с ней навсегда. Использовать её по назначению она больше не собиралась.

Не глядя, она кое-как набросила скатерть на парня, накрыв того с головой. В голову пришла мысль, что обычно накрывают трупы… пришлось давить неуместное нервное хихиканье.

Теперь вода.

Эли взяла графин с водой и стакан, опустилась на колени рядом с парнем. Он лежал тихо, молчал и не шевелился. Только скатерть тихо поднималась-опускалась от еле слышного сиплого дыхания.

Эли откинула скатерть по грудь, стараясь не смотреть ниже шеи. Незнакомец лежал с закрытыми глазами. Он был очень худ. Черные спутанные волосы ниже плеч были в ужасном состоянии. Глаза запали, щёки ввалились. Но четы лица были правильными, хоть и резкими. А кожа – бледной, хотя когда-то наверняка была смуглой.

Он резко открыл глаза.

Эли вздрогнула.

Чёрные, как ночь. 

Острый, режущий взгляд. 

Который, впрочем, сразу же смягчился, как только незнакомец увидел, с кем имеет дело. Он даже попытался улыбнуться! Криво, еле-еле, как смог.

– Вот вода. – Эли чуть дрожащей рукой протянула ему стакан, гадая, как он будет пить, сможет ли он подняться… и снова он её удивил. Приподнялся на локтях и резко выхватил стакан у неё.

Вода исчезла вмиг.

Не пролилось ни капли.

Он отставил стакан, стремительно сел – Эли испуганно отшатнулась – жадно схватил графин и припал к нему.

Отбросил его, вскочил… Эли протестующие вскрикнула. Тогда он, замер, поднял-таки скатерть с пола и ловко завернулся в неё – как будто всю жизнь только так и делал – одевался в парадные скатерти! Он уже не выглядел задохликом, и внезапно Эли осознала, что ей может грозить нешуточная опасность! Её мысли заметались между тем, что хуже – всеобщий позор – или то, что он может с ней сделать? Но она не успела прийти ни к какому результату.

Парень с радостным возгласом обнаружил запасную зачарованную бадью с водой – на случай засухи, когда пересыхает водоём, и трубопровод не работает – и припал к ней.

Нет.

Он точно не был человеком.

Люди так не могут.

Он пил, пил и пил.

И выпил целую бадью досуха.

А потом повернулся к Эли.

Он остался почти таким же худым. 

Почти.

Теперь его можно было назвать, скорее, стройным и гибким. 

Его кожа сияла. Лицо потеряло остроту – слегка – черты его всё ещё оставались такими же резкими, хищными. Но щеки больше не вваливались, под глазами не было синяков, цвет стал здоровым. Волосы всё так же оставались спутанными, но теперь они были не тусклыми – блестящими.

Вместо замученного доходяги перед Эли стоял полный сил и здоровья молодой мужчина. Маг. Кто же ещё может претерпеть такое разительное изменение буквально за несколько секунд? Не нечисть же он.

Парень шагнул к ней – Эли отпрянула. И…

Встал перед ней на колени.

– Благодарю тебя, прекрасная госпожа! – произнёс он низким глубоким голосом. Склонил голову в коротком поклоне, потом посмотрел в глаза – открыто, прямо. – Ты спасла мне жизнь. Теперь я твой должник. Каково будет твоё желание?

“Неужели всё-таки нечисть? – в панике подумала Элиза, пытаясь подобрать слова. – Только они так щепетильно относятся к долгам!”

– Моё желание будет простым. Чтобы вы, молодой человек, немедленно убрались из этого дома. Я выполнила свой долг милосердия, лучшая награда для меня – то, что я смогла кому-то помочь. Выметайтесь!

Эли старалась говорить твёрдо. Не пропускать в голос предательскую дрожь. Но, кажется, это у неё не очень получилось… Парень широко, нагло улыбнулся, и невинно спросил:

– Прямо сейчас? В таком виде?

Ах ты..! Эли стремительно покраснела. Да уж! Если сейчас из ворот её дома выйдет… это! – ей не отвертеться от вопросов, допросов и навеки погубленной репутации. Другое дело, если бы она познакомилась с каким-нибудь мужчиной у всех на виду, или даже лучше – по чьей-то рекомендации. Ей давно сватали перспективных вдовцов. Но ей не нужен никакой мужчина! Не нужен никто другой, кроме того, кого уже не вернуть…

А значит, от неудобного гостя нужно избавиться как можно скорее, кем бы он ни был на самом деле.

– Хорошо. – после паузы произнесла Эли. – Я найду вам одежду. И ночью незаметно проведу из дома. А пока…

– Я буду безмерно благодарен, если мне предоставят возможность помыться и подкрепить силы едой. Желательно, хорошим куском мяса.

– Сырого? – уточнила Эли, слегка вздрогнув.

– Зачем сырого? – недоумённо спросил парень.

– Ну… мало ли, что вы, вороны, любите. – смутилась Эли. – А… Как мне вас называть?

– Зови меня… Вороном. 

Он поднялся с колен, ещё раз поклонился. Застыл у двери, не сводя с Эли горящего взгляда. Ждёт когда его проведут в купальню? Нахал! Ещё и имя выбрал такое – как сам дух смерти! На языке у Эли так и вертелась ядовитая фраза, не называть ли ей тогда уж его заодно и Повелителем – но она сдержалась, хоть и с трудом. Тем более, он же и согласиться может! Как она тогда будет выглядеть? 

Эли мечтала, чтобы он исчез, испарился – прямо сейчас. Но увы. Незваный… – а хотя почему незваный? Она же сама его в шутку пригласила в дом! Вот балда! – гость был вполне материален. Разве что ступал за ней слишком бесшумно. 

Он с интересом оглядел купальню в виде грота, внимательно выслушал, какие флакончики для чего нужно брать, куда нажимать, чтобы полилась тёплая вода, а куда – холодная. Где брать чистые полотенца. И уже когда она уходила, лукаво кинул в спину:

– Может, помоемся вместе? Ммм?

Эли как будто влетела в каменную стену. Медленно-медленно развернулась. Вперила в парня разгорающийся золотым сиянием взгляд.

– Знаешь… мне сейчас очень хочется закончить то, что начали мальчишки. Правда. И если ты думаешь, что изнеженная аристократка, почти без магии, неспособна с тобой справиться… ты очень, очень ошибаешься. У меня есть козырь в рукаве. И лучше не доводить меня до крайности. Очень не советую!

Её голос вибрировал, воздух звенел от напряжения так, что закладывало уши. У Эли только что искры из глаз не сыпались.

Ворон серьёзно кивнул. Должно быть, понял, что лучше с ней не связываться. Правда, несмотря на его непроницаемое лицо, в глубине глаз мерцали смешинки. И… восхищение? Эли не стала разбираться. Чтобы не сорваться, и не натворить чего-нибудь, она быстрым шагом вылетела из купальни. От души бахнула дверью. И стремительно понеслась в свою комнату. Переодеваться.

Предчувствие говорило ей, что сегодня будет тяжёлый день. Хорошо, что завтра всё будет по-старому! Только бы перетерпеть… только бы перетерпеть!

Если бы она могла видеть мечтательную улыбку Ворона, развалившегося в бассейне с тёплой водой, она бы не была в этом так уверена. Но увы. Эли не имела привычки подглядывать за купанием молодых красивых парней. Иначе решила бы все вопросы сразу, избавив себя от долгих переживаний.

И кто знает, как бы тогда сложилась её судьба?

– Что ты сказал? 

Эли подумала, что ей послышалось. Этого же не могло быть? Он пошутил?

– Я не говорил, что согласен уйти. – терпеливо повторил Ворон. – Не говорил, что исполню именно это желание. Ты сама так подумала. Твоя услуга слишком велика. Поэтому желание должно быть ей равнозначно. Загадывай настоящее желание.

– То есть… – Эли старалась дышать глубоко, медленно и ровно. – Я. Зря. Потратила. Целый. День?

– Почему? Мы очень мило провели время вместе. Мне понравилось! Знаешь, я вообще-то обычно свободен, как птица… – он сбился и нахмурился на мгновение, – как ветер – но на тебе я бы, наверное, с удовольствием женился! С тобой так уютно…

Эли окаменела. Она сжимала-разжимала кулаки и пыталась вместить в сознание то, что услышала. И никак не могла. Не могла даже разъяриться по-настоящему, потому что ей казалось, что это какая-то ошибка. Вот так, целый день морочить ей голову… когда она помогла, спасла…

Так с ней ещё никто никогда не поступал.

Такой дурой она никогда ещё себя не чувствовала.

У неё запекло в груди. И кинуло в настолько сильный жар, что даже кончики пальцев стало покалывать. Ворон отступил, с опаской глядя на неё. Неужели она такая страшная в гневе, подумала Эли.

А потом посмотрела вниз.

Её кожу окутывало ровное зеленоватое сияние.

Магия.

Её дар, который иссяк, перегорел и не вернулся, оставив жалкие крохи. 

Как??? Она же обегала всех целителей, всех магов! Не сразу, конечно. Когда немного пришла в себя после смерти мужа. Тогда – она хотела утопить своё горе в работе. В помощи другим. У неё был очень сильный дар жизни. Она была лучшей ученицей в академии, одной из лучших работниц в больнице… что не нравилось Максу. Из-за чего они поссорились.

И когда Эли влила все силы в умирающего мужа до дна и больше, чуть не истратив свои жизненные силы, только обморок спас её от смерти – она перегорела.

Но сначала не заметила этого, потому что сильно заболела. И ей не разрешали пользоваться магией.

Когда она выздоровела – телесно, потому что душевную боль не излечить было ничем – она хотела вернуться на работу.

Не вышло. 

Ничто не помогло.

И Эли смирилась.

Потому что в глубине души она знала, что так и должно быть. Что это она виновата в смерти мужа – значит это всего лишь справедливая расплата.

И теперь…

Вот так просто!

Всего лишь доведя её до бешенства!

Какой-то неудачливый, случайно расколдованный чародей вызвал у неё магический всплеск?

Сияние истаяло, заставив Эли очнуться. И вернув решимость.

– Вон из моего дома. Не нужно мне от тебя ничего. 

– Я не могу так. – нахмурился он. – Я должен…

– Мне плевать, что ты там должен. Смотри, из-за тебя во мне проснулась магия, которую я не могла вернуть три года! Будем считать, мы квиты.

– Нет! – упрямо возразил Ворон. – Это получилось случайно, а значит не засчитывается! Пожелай что-нибудь важное! Вот если бы ты сразу, кстати, вспомнила про магию, не пришлось бы столько меня терпеть… хотя – хорошо, что не вспомнила. Мы прекрасно провели время!

– МЫ???

И вот тут Эли сорвало. Она с рычанием кинулась на этого гадкого, мерзкого, противного, невыносимого Ворона. Рвать, бить, ломать!

Как она выглядела в этот момент – ней было всё равно. Пробегали ли по её вздыбленным волосам искры, светились ли золотом глаза, сияла ли зеленью кожа… Её переполняла чистая ярость!

А он, этот гад, даже не испугался!

Он… смеялся! И отскакивал, чтобы появиться за её спиной. А когда она поворачивалась – снова ускользал. Он играл! Ему было весело!

Стоп!

Эли замерла.

Пока она тут бегает, как ненормальная, пытаясь достать противника, он над ней насмехается? Опять? Мало того, что весь день позволял ей думать, что уйдёт вечером – так он и исчезнуть мог в любой момент? Не подвергая её репутацию никакой опасности?

Стой. Подумай, Эли. Что ты можешь сделать, чтобы от него избавиться? Не убить же? Эта мысль казалась всё более соблазнительной…

Но Ворон опять удивил её.

Эли росла балованной и любимой дочерью. Её мать умерла вскоре после её рождения, и отец вложил в дитя всё своё сердце и время. 

У Эли были лучшая нянька. Лучшие учителя. Лучшие наряды. Куча подруг.

У Эли было столько свободы, сколько она хотела – но Эли хотела только радовать любимого папочку – и радовала. Учила языки. Экономику, историю, географию. Верховую езду. Езду на новомодных магомобилях. Танцы. Делала успехи в артефакторике. Старалась быть достойной наследницей. 

А потом объявила, что станет целителем. Чтобы лечить людей, чтобы никто не умирал, оставляя детей без родителей. И поступила в академию.

Отец рвал и метал. Оказалось, что он собирался выдать дочь замуж и ждать наследников. Отец Эли был аристократом провинциальным и не слишком родовитым – но с чутьём на выгодные сделки. Он был очень богат. И желал пристроить это богатство не в хрупкие женские, а в твердые мужские руки. В этот первый и последний раз отец с дочерью едва не разругались навсегда. Но они были одни друг у друга – и уступили. Отец смирился с обучением, Эли согласилась выйти замуж за того, кого выберет отец – но только после учёбы.

Время шло. Эли стала проходить практику в больнице, всё чаще заговаривать о работе… и отец не выдержал.

Он представил Эли своего нового делового партнёра, красавца Максимилиана, в надежде, что дочь образумится. И в надежде, что достойный молодой человек отвлечёт Эли от безбашенных студентов, среди которых у неё было много поклонников. Партнёр был из древней, но разорившейся аристократической семьи. Он не стал холить и лелеять свою родовую гордость, занялся торговлей, поймал удачу за длинный хвост – и разбогател, и теперь сотрудничал с отцом Эли.

Как ни запирала она своё сердце, как бы старалась найти в новом знакомом что-то отталкивающее – все её щиты рухнули. Когда она увидела своего жениха – её сердце сбилось с ритма. Высокий. С правильными и мужественными чертами лица. Со светлыми волнистыми волосами, спадающими на плечи в выверенном беспорядке. Строгий деловой костюм только подчёркивает широкие плечи и тонкую талию. А улыбка! Улыбка просто сражает наповал!

Но первое, что она сказала ему, поджав губы, было: “Не люблю блондинов.”

А Максимилиан улыбнулся ещё шире, наклонился к ней, и произнёс интимно, вполголоса: “Обожаю рыжих…”

Эли вспыхнула и сделала вид, что оскорблена. Хотя было поздно сопротивляться, яд влюблённости уже отравил её.

Несмотря на то, что её сердце горело, Максимилиану пришлось добиваться Эли. Она держала его на расстоянии. Делала неприступный вид. Уходила в учёбу. И только иногда Максимилиан видел в её глазах то, что давало ему отчаянную надежду на успех – восхищение и нежность. Эли боролась с собой, как могла – и в конце концов проиграла. Сдалась. Но как сладко было это поражение! 

Счастливый, Максимилиан сделал Эли предложение – и она согласилась.

Примерно в это время она растеряла оставшуюся часть своих подруг – первая отсеялась, когда она выбрала неподходящую для девицы её круга профессию. Но Эли была слишком счастлива, чтобы долго огорчаться. Ведь у неё был Он.

Помолвка длилась до окончания академии. Несмотря на то, что отец рассчитывал, что жених отвратит Эли от целительства, Макс гордился своей невестой. И радовался её успехам в учёбе. А после получения диплома состоялась пышная свадьба.

А потом…

Иногда Эли думала, что счастья не должно быть слишком много. На исходе медового месяца, когда они вернулись из путешествия к морю, как она надеялась, уже с будущим малышом – случилась трагедия.

Отец Эли погиб. 

Старый мост, который, как оказалось, собирались закрыть на ремонт, рухнул, когда её отец возвращался домой из деловой поездки. 

Куча народа погибла. Полетели головы, виновные в халатности слетели с должностей – ведь время начала ремонта оттягивалось, а мост поддерживался в основном магией. Но отца было уже не вернуть…

У неё не осталось больше близких родственников, кроме мужа. Дальние нагрянули с утешениями и соболезнованиями, но она никого не хотела видеть. Горе обрушилось на неё, первое большое горе. Макс поддерживал её. У него и у самого не было родителей – их унесла эпидемия, когда он был ещё совсем юным. Эта трагедия сблизила их ещё больше.

Только одно омрачало их идеальные отношения – Эли пошла работать в больницу. Не могла не пойти. Она всё время думала – успей целители чуть раньше – и отец был бы жив. Окажись рядом человек, с таким даром, как у неё, с такими умениями – отец мог бы быть жив.

А Макс, который гордился своей женой, когда она училась лучше всех, оказался против того, чтобы она видела грязь и смерть. Он предлагал устроить ей свою больницу, заниматься там бумажной работой, организацией – и Эли соглашалась. Кивала головой, но снова и снова уходила помогать людям. Объясняла, что должна уметь делать ту работу, за которую будет спрашивать с других – и категорически отказывалась увольняться.

Максимилиан мрачнел, но терпел. Он не хотел расстраивать свою молодую жену, которую так долго ждал. Потом терпение заканчивалось, и он опять принимался уговаривать её – ведь она может быть беременной! Или забеременеть в любой момент! Разве хочет она подвергнуть малыша опасности?

Эли грустнела. Она хотела ребёнка. Но почему-то никак не получалось…

А потом Макс захотел переехать.

У него появилась возможность закрепиться в столице, и даже – чем демон не шутит – сделать политическую карьеру.

И тогда случилась их первая серьёзная ссора.