(Не)бесный хулиган для ведьмы

Я ненавижу считать деньги. Особенно когда их осталось ровно на три с половиной доширака, проездной в метро и смутную надежду, что стипендия упадёт на карту раньше, чем у меня закончится терпение.

Сижу на кровати в общаге, поджав ноги, и тупо пялюсь в экран телефона. Приложение банка светится зловеще-красным: «Доступно: одна тысяча двести сорок три рубля». До стипендии еще восемь дней. До зарплаты в кофейне - пять, если повезёт, и начальник не вспомнит, что я разбила чашку на прошлой неделе.

— Ну и где справедливость? — бормочу я, отбрасывая телефон в сторону. — Учусь на журфаке, работаю бариста, а живу как студентка девятнадцатого века. Скоро начну разводить костёр из учебников.

Оглядываю комнату. Общага, конечно, не «Пять звезд»: обои в цветочек, которые помнят ещё перестройку, кровать, скрипящая при каждом движении, вечно гудящий холодильник и горы конспектов на столе. Но это мой угол, мой дом после того, как не стало бабушки.

Мысль о ней привычно кольнула в сердце. Месяц прошёл, а я до сих пор ловлю себя на том, что хочу позвонить ей и пожаловаться на очередного хама-посетителя или рассказать, как профессор по истории завалил полгруппы. Бабушка умела слушать. И ещё умела странно шутить про каких-то духов и «родовую силу», но я всегда пропускала это мимо ушей.

— Бабуль, ну какая сила? — вздыхала я, закатывая глаза. — У меня сил хватает только дотащить рюкзак до универа.

Она только хитро щурилась и подсовывала мне в сумку мешочки с травами. Я, конечно, их выбрасывала. Я человек рациональный. Если проблема не решается гуглом и логикой, значит, это не проблема, а просто дурацкое стечение обстоятельств. Детективы я обожаю именно за это: за логику, за пазл, который можно собрать. В реальной жизни пазлы, к сожалению, часто без картинки.

Телефон завибрировал незнакомым номером. Хмурюсь. Мошенники? Отвечаю осторожно:

— Алло?

— Алиса Сергеевна Ветрова? — голос в трубке официальный, с нотками, от которых сразу хочется повесить трубку.

— Да, — напрягаюсь. Обычно такие звонки хорошим не заканчиваются.

— Вас беспокоит нотариус Соболевский. Примите мои соболезнования по поводу кончины вашей бабушки, Веры Павловны. Я занимаюсь её наследственным делом.

Я моргаю.

— Э-э... спасибо. А что за наследство?

— Дом по адресу... — он продиктовал улицу, которую я знала с детства. — И некоторые личные вещи. Вам необходимо приехать и вступить в права.

— Подождите, — я потёрла лоб. — Бабушка никогда не говорила...

— Все документы в порядке, — перебил нотариус. — Завещание составлено грамотно. Вы единственная наследница. Можете приехать? Я вышлю детали в СМС.

— Да, конечно, высылайте.

Сбросив звонок, я уставилась в потолок. Дом. Даже если это развалюха, земля чего-то стоит. Может, продать и наконец переехать из общаги в нормальную съёмную квартиру? Или хотя бы закрыть долги.

Через час я уже тряслась в маршрутке, вцепившись в рюкзак. За окном проплывали спальные районы, торговые центры, вечные пробки. Потом дома стали ниже, деревьев больше, и наконец маршрутка высадила меня у парка.

Дом бабушки стоял в глубине участка, спрятавшись за разросшимися кустами сирени. Деревянный, крыльцо покосилось. Сердце сжалось. Здесь я проводила каждое лето до универа. Бабушка пекла пирожки, травила байки про соседей и учила меня различать травы. «Полынь от бессонницы, зверобой от тоски, крапива от глупости», - приговаривала она.

Я вздохнула и полезла в рюкзак за ключами. Но едва коснулась калитки, как сзади раздался голос:

— Девушка, вы к кому?

Я обернулась. Соседка, тётя Зина из дома напротив, стояла с авоськой и подозрительно щурилась.

— Здравствуйте. Я внучка Веры Павловны. Алиса.

— Ой, Алиска! — тётя Зина расплылась в улыбке. — А я гляжу - кто шастает? А ты вон какая большая стала. Совсем не похожа на бабушку. Вера Павловна вон какая видная была, а ты... ну, ничего, тоже симпатичная, — она окинула меня оценивающим взглядом. — По делу приехала? Дом смотреть?

— Да, — я кивнула. — Нотариус сказал, оформлять наследство.

Тётя Зина понизила голос до заговорщицкого шепота:

— А ты в дом-то заходила уже?

— Пока нет. А что?

— Да так... — она замялась. — Странное там творится, Алиса. После смерти Веры Павловны по ночам свет горит. Я сама видела. И тени ходят.

Я мысленно закатила глаза. Ну вот, началось. Бабушка тоже вечно с этими «чудесами» носилась.

— Тёть Зин, наверное, бомжи забредают или проводка барахлит. Разберусь.

Она покачала головой:

— Ты аккуратнее там. Бабка твоя ведьмой была, царствие небесное. Не зря к ней люди со всего города ездили.

— В смысле - ведьмой? — я нахмурилась. Бабушка знала травы, да, но, чтобы ведьма...

— А ты не знала? — тётя Зина всплеснула руками. — Она ж отчитывала, порчу снимала, на суженых гадала. Правда, последние годы завязала, сказала, сил нет. Ну, я пойду, а ты заходи, не бойся.

Она ушла, а я осталась стоять с ключами в руке. Ведьма. Ну бред же. Бабушка была просто добрая старушка, которая любила возиться с растениями.

Я толкнула калитку, прошла по дорожке и вставила ключ в замочную скважину. Дверь открылась, не сразу. Внутри было сумрачно. Я нашарила выключатель, и свет зажегся, тускло осветив прихожую, старый комод, зеркало в раме и вешалку с бабушкиным платком. Ком подкатил к горлу.

Я прошла в комнату. Всё как раньше, тот же круглый стол под скатертью, этажерка с книгами, иконы в углу, и куча всяких баночек, коробочек, пучков под потолком.

Нужно осмотреться. Бабушка обычно прятала ценное в спальне, под кроватью.

Я поднялась на второй этаж по скрипучей лестнице и заглянула в бабушкину комнату. Там тоже ничего не изменилось. Та же железная кровать с горой подушек, платяной шкаф, комод. Под кроватью действительно стоял старый окованный сундук.

Я ухватилась за ручку и потянула. Тяжёлый, зараза. Пришлось выволакивать на середину комнаты. Крышка не поддавалась, замок был хитрый, с наборным кодом. Я попробовала дату рождения бабушки - нет. Свою - нет. День смерти? Тоже.

— Ну бабуль, ты и даёшь, — пробормотала я, поглаживая крышку.

Внутри шевельнулось что-то вроде азарта. Бабушка явно не просто так поставила замок. Значит, там что-то важное.

Я огляделась. Принялась обыскивать комнату, посмотрела под подушками, в шкафу, даже в бабушкиных старых валенках. Ничего интересного не нашла. Уставшая, спустилась вниз, налила себе воды из-под крана (кстати, вода была, хорошо) и села за стол. Взгляд упал на этажерку с книгами. Среди затрепанных томиков Цветаевой и Ахматовой торчала тонкая тетрадь в клеточку.

Я взяла её в руки. Дневник. Бабушкин почерк.

Открыла наугад. Дата стояла год назад.

«Сегодня опять видела тень во дворе. Они не успокоятся, знают, что артефакт здесь. Хорошо, что Алисочка далеко, в городе.»

Я перечитала абзац. Кто - они? Что за артефакт? Бабушка, ты что, фэнтези начиталась?

«Сердце Ангела спрятано надёжно. Ключ там, где свет встречает тень в полдень. Надеюсь, внучка сможет разгадать. У неё светлая голова, хоть и не верит ни во что. Но кровь ведьмовская рано или поздно проснётся».

Я захлопнула тетрадь и откинулась на стуле. Ладно, бабушка была старенькой, может, чудилось. Или это такая игра, загадка? Она знала, что я люблю детективы, и оставила мне квест. Типа: «Найди клад».

Но тени, про которые говорила тётя Зина? Свет по ночам?

Я посмотрела на часы. Уже почти семь, скоро стемнеет. Ночевать здесь или ехать в общагу? Решила, что осмотрю дом ещё раз при свете, а ночевать поеду «домой». Не готова я пока спать в пустом бабушкином доме.

Спустилась с дневником в руках, сунула его в рюкзак. Заперла дверь, проверила окна. Уже выходя за калитку, обернулась.

В окне мансарды мелькнула тень человеческой фигуры. Но дом же заперт! И внутри я точно никого не видела.

— Показалось, — сказала я вслух. — Устала, нервы.

Я зашагала быстрее, на ходу оборачиваясь через плечо. Дом бабушки темнел на фоне вечернего неба, кусты сирени качались от ветра, и в их шелесте мне чудился шёпот. Глупости. Просто нервы.

Тень в окне? Показалось. Конечно, показалось. Я же рациональный человек. В доме никого нет, дверь заперта, ключи у меня в кармане. А то, что бабушка писала про кого-то и артефакты... ну мало ли что пишут пожилые люди в дневниках. Может, она увлекалась мистическими романами под конец жизни.

«Сердце Ангела. Ключ там, где свет встречает тень в полдень». Что за бред? Где в этом доме свет встречает тень? И при чём тут вообще какой-то артефакт?

Я так углубилась в мысли, что перестала замечать дорогу. Ноги сами несли меня к остановке, а голова была забита бабушкиными записями, тётей Зиной с её ведьмами и тенью в окне.

Остановка была через дорогу. Я ступила на проезжую часть, краем глаза отметив, что вроде бы никого нет.

Рык мотора возник из ниоткуда. Я даже повернуть голову не успела. Осознала: что-то несётся сбоку, очень быстро, слишком близко. Свет фар выхватил из темноты асфальт передо мной, и тело сковало параличом - те самые доли секунды, когда мозг уже понял, что сейчас произойдёт, а мышцы ещё не получили команду бежать.

Чья-то рука вцепилась мне в талию железной хваткой и дёрнула назад с такой силой, что я по инерции пролетела добрых два метра, едва удержавшись на ногах. Край тротуара больно врезался в пятку, рюкзак съехал с плеча, ветер от пронёсшейся в сантиметрах машины хлестнул по лицу выхлопными газами.

— Твою мать, смотреть под ноги надо! — рявкнули прямо над ухом. Грубый, прокуренный мужской голос, злой до предела. — Жить надоело?!

Я развернулась, судорожно хватая ртом воздух, готовая рассыпаться в благодарностях или оправданиях - и замерла.

Рядом никого не было.

Тротуар пустовал метрами вперед и назад. Кусты у дороги слишком жидкие, чтобы в них спрятаться. Я огляделась по сторонам. Ни души.

— Эй? — позвала я.

Никто не откликнулся.

Я ощупала талию, куда только что вцеплялись пальцы. Под курткой горела кожа. Я задрала свитер, посмотреть, не будет ли синяка, но в темноте ничего не разглядеть. Только странное тепло расходилось от того места, словно след от чужой ладони никак не хотел остывать.

Машина уехала. Спаситель исчез.

Я вжалась спиной в столб на остановке и попыталась отдышаться. Сердце бешено колотилось. Только что меня чуть не сбила машина. Только что чьи-то руки выдернули меня с проезжей части. Но никого нет.

— Это... это просто адреналин, — прошептала я вслух, чтобы услышать хоть какой-то звук. — Я просто не заметила, как он отошёл, спрятался… Да.

Звучало неубедительно даже для меня самой.

Я лихорадочно огляделась ещё раз. Окна ближайших домов тёмные. Фонарь освещает пятачок асфальта, где только что могло случиться непоправимое. И ни одной тени, кроме моей собственной.

Голос был. Я чётко его слышала. Грубый, злой, очень реальный. И рука была. Жёсткая, сильная, явно мужская. Я слышала запах сигарет.

— Эй! — крикнула я громче, отклеиваясь от столба. — Спасибо! Вы где?

Тишина. Только ветер шуршит листвой и где-то лает собака.

Подъехал автобус. Двери открылись с шипением, водитель глянул на меня с подозрением. Наверное, видок у меня был тот ещё. Я влетела в салон, приложила карточку к валидатору трясущимися руками и рухнула на сиденье у окна.

Автобус тронулся, я уставилась в темноту за стеклом, но ничего не увидела.

Расстегнула куртку, задрала свитер и при свете салонной лампы наконец разглядела кожу.

Синяка не было, но на том месте, куда вцепилась невидимая рука, остались пять бледных полос, будто след от пальцев.

Я заморгала. Протёрла глаза. Провела ладонью - обычная кожа, чуть тёплая.

— Спокойно, — сказала я себе. — У тебя стресс. Шок. Травма. Тебе показалось.

Я затолкала свитер обратно, застегнула куртку до подбородка и вжалась в сиденье. В рюкзаке лежал бабушкин дневник с записями про Сердце Ангела. На талии горели следы от пальцев, которых не существовало. Здорово.

Я достала телефон, включила диктофон и прошептала в микрофон:

— Голос. Мужской. Грубый. Сказал: «Смотреть под ноги надо, жить надоело?» Спас меня. Исчез. Никого не было. Проверить: возможные объяснения.

Логика. Я человек логики. Я найду объяснение. Обязательно найду.

Всю дорогу в маршрутке меня не отпускало странное чувство, что за мной наблюдают. Я списала это на паранойю и бабушкины записи.

Дома, в общаге, первым делом открыла дневник и принялась читать с начала. Бабушка писала сумбурно, перескакивая с рецептов отваров на какие-то ритуалы и упоминания «падших», «охотников» и «стражи». Если это шизофрения, то очень последовательная. Если это правда...

Я заставила себя закрыть тетрадь. Рациональное мышление, Алиса. Бабушка была одинокой пожилой женщиной, много читала, вот и напридумывала.

Я легла, пытаясь заснуть. В голове крутились обрывки фраз. И тень в окне. Она точно была.

***

Университетская библиотека. Сижу за дальним столом, уткнувшись в учебник по истории журналистики, но строчки перед глазами почему-то плывут, не складываясь в предложения. Рядом кто-то дышит. Очень близко. Настолько, что тепло от дыхания разливается по моей шее.

Я повернула голову.

Дима.

Высокий, спортивный, с вечной лёгкой небритостью, из-за которой он выглядит старше своих лет. Учится на факультете международной журналистики, ведёт студенческое телевидение, и каждое его появление в коридоре заставляет половину девчонок курса делать вид, что им срочно нужно пройти именно там, где стоит он. Я не исключение.

— Привет, — сказал он, улыбаясь. — Что читаешь?

— Историю, — ответила я. Почему-то я услышала свой голос так, будто он доносился ко мне со стороны, а не шёл из меня. — Готовлюсь к семинару.

— Скука смертная, — он отодвинул учебник и сел на стол, прямо напротив меня. — Хочешь, помогу? Я это уже сдавал.

— У вас другая программа.

— Какая разница? — он наклонился ближе. Я видела его серо-голубые глаза, видела, как шевелятся его губы. — Журналистика везде одинаковая. Люди, факты, истории. Я расскажу тебе историю.

Он протянул руку и убрал прядь волос с моего лица. Пальцы задержались на щеке, погладили скулу. По телу пробежала дрожь.

— Какую историю? — спросила я шёпотом.

— Про нас, — ответил он и поцеловал меня.

Библиотека исчезла. Вокруг было только тепло его губ, его рук, которые обхватили мои щёки. Я забыла, как дышать. Забыла, где мы. Забыла, что вообще существует что-то, кроме него.

— Ты даже не представляешь, как долго я на тебя смотрел, — выдохнул он мне в шею, и от его голоса внутри всё сжалось в тугой узел. — Такая красивая, умная…

— Я не... — попыталась возразить я, но он снова поцеловал меня, и слова потеряли смысл.

Мы падали куда-то, кружась в воздухе библиотеки, которая превратилась в бесконечное пространство, залитое мягким светом. Его руки скользили по моей спине, забирались под свитер, гладили кожу. Горячо. Жарко. Невыносимо хорошо. Я отвечала на поцелуи, вцепившись в его плечи, растворяясь в тепле его тела и биение его сердца - или это моё собственное колотилось так?

— Алиса, — шептал он, целуя уголок моих губ, шею. — Алиса...

— Дима...

Откуда-то сверху очень громко засмеялись и до меня донеслось насмешливое:

— Фу, ты серьёзно?!

Я замерла.

Дима замер тоже, но как-то странно, будто его выключили. Руки всё ещё лежали на мне, но он не двигался. Смотрел в пустоту стеклянными глазами.

Я подняла голову.

Никого не было. Только стеллажи с книгами, уходящие в бесконечность.

— Серьёзно?! — повторил голос. Теперь я узнала его. Тот самый. Грубый, прокуренный. Который орал на меня на дороге. Который спас меня. Который исчез. — Тебе нравится вот это?

Голос шёл отовсюду и ниоткуда. Он звучал в моей голове, но был невероятно реальным и близким.

— Где ты? — спросила я, озираясь. — Кто ты?

— Я тут, — хмыкнул голос. — Рядом. Наблюдаю. И, знаешь, разочарован.

Дима так и стоял истуканом. Я отпустила его плечи, сделала шаг назад. Он даже не пошевелился.

— Что ты сделал с ним?

— Да ничего. Это же твой сон, Алиса. Я просто зашёл в гости. Решил посмотреть, чем тут моя подопечная занимается.

— Подопечная? — переспросила я. — Ты о чём?

— О том, что ты чуть под колёса не угодила пару часов назад. О том, что я тебя вытащил. А ты вместо того, чтобы спать спокойно, видишь вот это... — в голосе явственно послышалось презрение. — Димочка. Студент. Будущий журналист. Глазки, зубки, ручки шаловливые. Он же тебя даже в постели толком не удовлетворит, дурочка.

Я вспыхнула от стыда и от непонятно откуда взявшейся обиды.

— Ты вообще кто такой, чтобы лезть в мои сны и комментировать мою личную жизнь?!

— Личную жизнь? — голос засмеялся. — Это ты называешь личной жизнью? Алиса, детка, ты правда думаешь, что этот мальчик способен на что-то большее, чем поцелуи в библиотеке?

Дима стоял и молчал. Я посмотрела на него - красивый, да. Милый. Тот, о ком я мечтала полгода. И вдруг увидела, что он какой-то... плоский. Будто нарисованный. Ненастоящий.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я. — Зачем ты здесь?

— А затем, — голос приблизился. Я чувствовала чьё-то присутствие за спиной, хотя обернуться боялась. — Что теперь ты моя, Ветрова. Нравится тебе это или нет.

— Я ничья.

— Ошибаешься. Бабка твоя заключила договор со мной, и по нему я обязан присматривать за наследницей. А уж как присматривать - это моё дело.

Я резко обернулась. Никого. Пустота. Только лёгкое движение воздуха, будто кто-то стоял в сантиметре и отошел.

— Покажись, — потребовала я. — Хватит прятаться!

— Рано, — усмехнулся голос. — Не доросла ещё. Давай, досматривай свой сон, мечтай о своём Димочке, но сильно тут не фантазируй, а то я подглядываю.

— Я не хочу, чтобы ты приходил!

— А тебя никто не спрашивает. Бабка твоя попросила, чтоб я тебя от глупостей оберегал. От таких вот, как сейчас. Чуть под машину не шагнула. В сны глупые ныряешь. Ведьмовская кровь, а ведёшь себя как...

Он не договорил. Вместо этого я почувствовала прикосновение к щеке. Прохладные пальцы провели по скуле и прямо в ухо мне шепнули:

— Сладких снов, Алиса. Только мужиков выбирать учись. Этот тебе не пара.

Я хотела ответить, но мир вокруг начал таять. Библиотека растворилась, Дима рассыпался пылью, и я провалилась в темноту, чувствуя на губах привкус дыма.

***

Я открыла глаза.

Общага, серый рассвет за окном, гудящий холодильник.

Села на кровати и первым делом посмотрела на талию, куда вцепилась та рука. Следов не было никаких, но на подушке, рядом со мной, лежал лист бумаги, которого вчера точно не было.

Я взяла его дрожащими пальцами. На листе размашистым почерком было выведено:

«Ты перепутала расписание, тебе к первой паре. Не опаздывай, Ветрова. И оденься потеплее, сегодня будет сыро».

Ни подписи. Ни объяснений.

Я выронила лист и уставилась в пустоту.

— Эй! — позвала я шёпотом. — Ты здесь?

Тишина.

***

Я выбежала из общаги и меня настиг противный моросящий дождь, который за полчаса превратился в настоящий ливень. Я стояла на остановке, вжав голову в плечи, и слушала, как капли барабанят по куполу зонта. Джинсы снизу промокли насквозь, потому что я, идиотка, надела кроссовки.

— Ну и где этот автобус?! — простонала я, глядя на пустую дорогу. По расписанию должен был прийти десять минут назад. — Ладно, вызову такси. На последние деньги…

Достала телефон, открыла приложение, начала вбивать адрес университета.

— Погоди ты, — раздалось прямо над ухом.

Я вздрогнула, выронила телефон, поймала его у колена, выругалась сквозь зубы.

— Ты?! — зашипела я, оглядываясь по сторонам. Рядом стояла только тётка с огромным пакетом и какая-то девушка, уткнувшаяся в телефон. Никого похожего на обладателя прокуренного голоса. — Ты где?

— Здесь, — лениво отозвался голос. — Не ори. Люди подумают, ты из психушки сбежала.

— Сам псих, — буркнула я, но понизила голос. — Чего тебе?

— Автобус задерживается, — сообщил он. — Там бабка с водителем разругалась в хлам. Стоят, выясняют, кто кому должен сдачу. Он уже едет, но медленно. Минут через пять будет.

Я замерла с открытым ртом.

— Откуда ты... — начала я, но осеклась. — Ладно, не отвечай. Я не хочу знать.

— И правильно, — усмехнулся голос. — А теперь слушай внимательно. Открой зонтик и выставь перед собой.

— Он уже открыт, — огрызнулась я. — Слепой, что ли?

— Полностью открой, — терпеливо, как дебилке, объяснил голос. — Раскрой его шире. И держи перед собой, как щит. Через три... два...

Я ничего не сделала. Просто стояла и пялилась в пространство, пытаясь понять, издевается он надо мной или у него крыша поехала. Зонт и так был открыт нормально. Что за бред?

— ...один, — закончил голос с обречённым вздохом.

Мимо, на бешеной скорости, пронеслась маршрутка. Прямо через огромную лужу, которая натекла у края тротуара. Грязная вода взметнулась черной волной, накрыла меня с головы до ног, залилась за шиворот, в уши, в глаза, оставила на куртке, джинсах, рюкзаке мокрые разводы с какими-то маслянистыми пятнами.

Я застыла статуей. Вода стекала с волос на лицо, смешиваясь с наворачивающимися слезами. Зонт, бесполезный и жалкий, сиротливо торчал над головой, прикрывая только макушку. Вся остальная часть меня являла собой образец тотальной катастрофы.

— Я же сказал тебе, идиотка, — раздался голос. — Зонт надо было раскрыть полностью. Диагонально. Щитом. Чтоб вода отлетала. Думаешь, я развлекаюсь?

Я медленно повернула голову в ту сторону, откуда, как мне казалось, шёл голос. Сквозь пелену дождя и слёз никого не было видно.

— Пошёл ты, — прошептала я.

— Уже ушёл, — хмыкнули в ответ. — Автобус подъезжает. Давай, садись.

Автобус и правда подъехал. Я залезла внутрь, оставляя за собой мокрые следы, и поймала на себе сочувственные взгляды. Тётка с пакетом, та самая, которая стояла на остановке, перекрестилась.

Я села у окна, вся мокрая, грязная, воняющая городской жижей. Хотелось плакать. Хотелось убивать. Хотелось провалиться сквозь землю.

«Следующий раз будешь слушаться», — проплыло на задворках сознания.

— Не будет следующего раза, — прошептала я. — Я вызову экзорциста.

Тишина в ответ была красноречивее любых слов.

***

До универа я добралась чуть живая. В гардеробе тётенька посмотрела на меня с таким выражением, будто я пришла прямо из сточной канавы, но куртку взяла, повесила сушиться. Мои мокрые кроссовки противно хлюпали при каждом шаге, джинсы липли к ногам, а от волос можно было отжимать воду прямо в вестибюле.

В туалете я попыталась привести себя в порядок. Высушила руки под сушилкой и пригладила ими волосы - бесполезно, они торчали в разные стороны мокрыми сосульками. Кофта противно липла к телу. Из зеркала на меня смотрела мокрая крыса с красными глазами.

— Алиса? — раздалось сзади.

Я обернулась. В дверях женского туалета стояла Катька, одногруппница, и смотрела на меня круглыми глазами.

— Ты чего? Упала в лужу?

— Меня маршрутка облила, — выдавила я.

— Ой, бедная! — запричитала Катька. — Слушай, у меня в шкафчике запасные леггинсы есть, хочешь? И футболка сухая. Мы с тобой примерно одного размера. А волосы можно вон, в сушилке подсушить.

Я чуть не разревелась от такой неожиданной доброты.

— Кать, ты меня спасаешь.

— Да ладно, — махнула она рукой. — Пошли, а то на пару опоздаем. У нас же сегодня Семёнов, он терпеть не может, когда входят после звонка.

Переодевшись в сухое (леггинсы оказались в полосочку и слегка маловаты, но это было в сто раз лучше мокрых джинсов), я кое-как причесалась чужой расчёской и влетела в аудиторию за минуту до звонка.

Семёнов, с вечно недовольным лицом, окинул меня взглядом и хмыкнул:

— Ветрова, полоски вам к лицу.

Группа захихикала. Я залилась краской и уткнулась в конспект.

— Держись, — шепнула Катька, толкая меня локтем.

Я кивнула и попыталась сосредоточиться на лекции. Но мысли упорно возвращались к утру. К голосу. К его тону, когда он назвал меня идиоткой. К тому, что он оказался прав. И к тому, что он вообще существует.

Пара закончилась. Я собрала вещи и вышла в коридор. И тут же нос к носу столкнулась с Димой.

— О, привет, — улыбнулся он. — Алиса, да?

Сердце пропустило удар. Я вспомнила сон. Его губы. Его руки. И то, как всё это рассыпалось от одного чужого голоса.

— Привет, — выдавила я.

— Ты чего такая мрачная? — он склонил голову, разглядывая меня. Взгляд скользнул по полосатым леггинсам, по моим уже слегка влажным волосам. Улыбка стала чуть шире. — В лужу упала, что ли?

— Вроде того, — буркнула я.

— Бывает. Слушай, у нас тут вечеринка намечается в пятницу. Приходи, оторвёмся.

Мимо сновали студенты, а я стояла и смотрела на Диму, и почему-то вместо того, чтобы радоваться, чувствовала только опустошение.

— Я подумаю.

— Отлично! — он подмигнул и ушёл, растворившись в толпе.

Я проводила его взглядом и вдруг поняла, что жду. Жду, когда раздастся этот прокуренный голос и скажет какую-нибудь гадость.

Но голос молчал.

— Эй, — позвала я. — Ты здесь?

Тишина.

Стало почему-то обидно.

— Трус, — прошептала я. — Боишься показаться.

В ответ - ни звука. Только гул коридора и смех студентов.

Я вздохнула и поплелась на следующую пару, раздумывая о том, что надо бы перечитать бабушкин дневник. Раз уж заключила договор, должна была и написать о нём. Одно дело – бояться неизвестности, и совсем другое, когда неизвестность говорит с тобой, называет идиоткой и… заботится? Дико.

— Ветрова, ты чего застыла? — толкнула меня Катька. — Пошли, опоздаем!

Я встряхнулась и пошла за ней. А в спину, сквозь шум коридора, мне почудился смешок. Тихий, почти неразличимый. Но отчего-то стало теплее.

После второй пары я уже практически сроднилась с Катькиными леггинсами в полоску. Они сидели на мне как родные, и я даже поймала себя на мысли, что неплохо бы такие купить. Если, конечно, доживу до стипендии.

— Слушай, — Катька подхватила меня под локоть, когда мы вышли из аудитории, — ты сегодня вообще как? Может, в столовку сходим? Я умираю с голоду.

Я задумалась. Денег оставалось - кот наплакал, но морить себя голодом вообще не вариант.

— Я угощаю, — улыбнулась Катя, будто прочитала мои мысли.

Интересно, как так вышло, что я раньше не обращала на неё внимания? Вроде вместе учимся, пересекаемся постоянно, а вот чтобы вот так, по-человечески…

В столовой было шумно. Мы взяли подносы и двинулись вдоль раздачи. Я высматривала что-нибудь бюджетное и съедобное.

— О, смотри, хот-доги! — Катька ткнула пальцем в сторону прилавка. — Свежие вроде. Давай возьмём?

Я посмотрела на хот-доги. Сосики выглядели подозрительно румяными, булочки лоснились. Желудок согласно заурчал.

— А давай.

«Только попробуй», — раздался ленивый голос где-то в районе затылка.

Я замерла.

— Ты чего? — удивилась Катька.

— Да так... — я покосилась по сторонам. — Показалось.

«Не бери хот-дог. Я, конечно, люблю смотреть, как ты мучаешься, но тут даже мне захочется тебя пожалеть».

— Почему? — одними губами спросила я, делая вид, что поправляю волосы.

«Потому что эту сосиску час назад уронили на пол. Прямо в то место, где повара ногами топчут. Подняли, кое-как обмыли под краном и запихнули обратно. А булка вообще вчерашняя, её просто паром нагрели. Съешь - и всю ночь проведёшь в обнимку с унитазом».

Я брезгливо поморщилась. Хот-дог сразу перестал казаться аппетитным.

— Знаешь, Кать, — сказала я как можно небрежнее, — что-то я расхотела. Давай лучше суп возьмём? Или макароны с котлетой.

— О, точно, — согласилась Катька. — Суп вроде сегодня грибной, я слышала.

Мы взяли по тарелке супа и устроились за столиком у окна. Дождь за стеклом всё еще барабанил.

— Слушай, — начала Катька, хлебая суп, — а я и не знала, что ты прикольная. Думала, ты вечно такая серьёзная, занятая, может, с мужиком своими...

— С каким мужиком? — опешила я.

— Ну... — Катька сделала неопределённый жест ложкой. — Всё время одна ходишь, ни с кем не тусуешься. Я думала, может, у тебя парень есть, который истерики закатывает, или вообще работаешь где-то сутками.

— Работаю, — вздохнула я. — В кофейне. И учусь. И денег вечно нет.

— О, это я понимаю, — закивала Катька. — У меня тоже с финансами беда. Стипендия - смех, родители помогают, но немного. Тоже работала в прошлом семестре в магазине, но уволилась - сил не было.

Мы разговорились. Оказалось, Катька родом из маленького городка, живёт во второй общаге. Мечтает стать журналистом, как и я, но её больше тянет на телевидение. Любит сериалы, кошек и готовить - в общаге у неё даже маленькая мультиварка припрятана от коменданта.

— Там такие котлеты можно делать! — восторженно рассказывала она. — Приходи как-нибудь, я тебя накормлю.

— Обязательно, — улыбнулась я.

«Котлеты из мультиварки. Боже, храни эту студентку»

Я поперхнулась супом.

— Ты чего? — Катька заботливо протянула мне салфетку.

— Ничего, — прокашлялась я. — Подавилась...

«Ага, подавилась. Слушай, спроси у неё про парней. Интересно же, есть у этой мышки кто-то или как ты, фантазирует по ночам о всяких додиках».

— Заткнись, — прошипела я еле слышно.

— Чего? — не поняла Катька.

— Да я это... — я замахала руками. — Не обращай внимания. Просто день дурацкий. Слушай, а у тебя парень есть?

Катька вздохнула и закатила глаза:

— Был. До того, как в универ поступила. Расстались, потому что он в своём городе остался, а я уехала. Обещал приезжать, писать, звонить - стандартный набор. Писал две недели, потом забыл. А теперь вон, говорят, с другой встречается. А у тебя?

— Никого, — призналась я. — Ну... нравится один, но так, издалека.

— О-о-о, — глаза Катьки загорелись. — Кто? С нашего?

— С международного, — я замялась. — Дима. Который ведёт студенческое телевидение.

— Дима?! Серьёзный улов. Он красавчик, конечно. Многие по нему сохнут. А вы общались?

— Да так... — я пожала плечами. — Пару раз здоровались. Он сегодня на вечеринку пригласил.

— Ничего себе! — Катька аж подскочила. — Это ж почти свидание! Пойдёшь?

— Не знаю. Подумаю.

«Подумает она, — раздался в голове насмешливый голос. — Димка-то, конечно, мечта поэта. Глазки красивые, ручки белые, мозгов - кот наплакал, как ты выражаешься. Он на прошлой неделе на журфаке такое ляпнул на семинаре, что препод в осадок выпал. Весь курс ржал. А этот красавчик даже не понял, над чем смеются. И ты с таким встречаться собралась?»

Я сжала ложку.

— Да что ты понимаешь! — вырвалось вслух.

Катька уставилась на меня с недоумением:

— Алис, ты с кем разговариваешь?

— С собой, — выкрутилась я. — Мысли вслух.

— А, понятно, — кивнула Катька, но посмотрела с подозрением. — Слушай, ты какая-то странная сегодня. Всё в порядке?

— В полном, — заверила я. — Устала.

«В полном порядке она. Конечно. Психует на пустом месте, сны дурацкие смотрит, под машину лезет. Алиса, ну какая из тебя ведьма? Ты ж обычная растяпа».

— Заткнись, а? — устало попросила я.

— Так, — Катька отложила ложку и посмотрела на меня в упор. — Колись. Или ты слышишь голоса, или у тебя крыша едет. Что, в общем-то, одно и тоже. Я, знаешь ли, за испорченные леггинсы не подписывалась помогать потенциальному пациенту психиатрической клиники.

Я выдохнула. Ну вот как ей объяснить?

— Понимаешь... — начала я и осеклась. Рассказывать про голос? Про то, что он спас меня от машины, а потом явился во сне и издевался над Димой?

«Не вздумай, — предупредил голос. — Она не поверит. Или поверит и сдаст тебя в дурку. Я, конечно, присмотрю, но тебе там не понравится».

— Ничего, — сказала я Катьке. — Просто стресс. Проблемы с деньгами, с учёбой, бабушка умерла недавно...

Катькино лицо смягчилось.

— Ой, прости, я не знала. Соболезную. — Она накрыла мою руку своей. — Тяжело, да?

— Тяжело, — кивнула я. Бабушки мне действительно не хватало.

«Ой, давай только не киснуть, а? Потом нос опухнет, голова болеть станет, оно тебе надо? А насчёт Димы я серьёзно. Он тебе не пара, и не только потому, что туповат. Через полгода сама поймёшь, какой он, а мне потом расхлёбывай. И вообще...»

— Замолчи, — перебила я мысленно. — Демон недоделанный.

«Обижаешь, — в голосе послышалась усмешка. — Я ангел. Твой личный ангел-хранитель. Прикольно, да?».

Я фыркнула.

Катька доела суп и отодвинула тарелку.

— Слушай, а пойдём сегодня ко мне в гости? Посидим, сериал посмотрим, отвлечёшься. А то сидишь одна, грустишь.

Я посмотрела на неё. Простая, добрая, без всяких там «родовых сил» и «артефактов». Может, и правда стоит отвлечься от всей этой чертовщины?

— Пошли, — согласилась я.

«О, сериальчики! Это нам надо! Давненько не смотрел».

— Только, — добавила я вслух, — я сегодня немного не в себе. Ты не обращай внимания.

— Да ладно, — Катька махнула рукой. — Мы все немного с приветом. Журфак, детка.

***

Катькина комната была такая же маленькая, как моя, но у неё, признаюсь, уютнее. На стенах висели постеры с котами и кадры из старых фильмов, на подоконнике чахли какие-то растения в горшках, а в углу стоял обеденный стол, на котором гордо возвышалась та самая мультиварка.

— Проходи, располагайся, — Катька скинула рюкзак на пол и метнулась к шкафу. — Я чайник поставлю. У меня печенье есть, с шоколадной крошкой. И зефир.

— Роскошно, — улыбнулась я, усаживаясь на стул. — Прямо как в ресторане.

— Ага, в ресторане «У Катьки в общаге», — хихикнула она, раскрыла ноутбук и запустила какую-то романтическую комедию. — Короче, тут главная героиня работает в издательстве, а её начальник - жуткий зануда, но потом они случайно застревают в лифте и... ну, ты поймёшь. Лёгкое, глупое, но расслабляет.

— Отлично, — кивнула я. — Люблю глупое.

Фильм пошёл. Безупречная девушка с тяжёлой судьбой носилась по офису, роняя бумаги, начальник с каменным лицом отдавал распоряжения, и было понятно уже через пять минут, чем всё кончится.

— Ой, смотри, смотри! — Катька ткнула в экран. — Сейчас он ей скажет, что она плохо работает, а она обидится и убежит. Я уже видела этот момент.

— Предсказуемо, — согласилась я.

«А чего она бегает всё время? — раздался вдруг прокуренный голос. — У неё ноги не устают? На каблуках, между прочим, так носиться - это ещё надо уметь. И волосы ни разу не растрепались».

Я чуть не поперхнулась чаем. Ангел-хранитель решил высказаться?

«А этот начальник, — продолжил голос, — он чего такой бука? Девушка симпатичная, бумажки роняет смешно, а он только брови хмурит. Я бы на его месте уже давно... — он красноречиво прокашлялся. — Идиот просто!».

Катька заверещала, и я дёрнулась:

— Смотри-смотри, сейчас сцена в лифте!

На экране лифт дёрнулся и замер. Девушка взвизгнула, начальник закатил глаза. Началось сближение.

«А чего без света? — вдруг озаботился голос. — В лифте же аварийное освещение должно включиться. И как они дышат? Вентиляция же отрубается. Они через полчаса сознание потеряют».

Я закусила губу, чтобы не рассмеяться вслух.

— Алис, тебе смешно? — удивилась Катя. — Это же самый трогательный момент!

— Да, да, трогательный, — закивала я. — Извини, вспомнила анекдот.

«Какой анекдот? — заинтересовался голос. — Ты расскажи, я тоже посмеюсь. А то тут любовь-морковь, но я никак не пойму, чему и когда радоваться. Ну застряли они. Ну поговорили. А он всё ещё букой ходит. Где страсть? Где огонь? Где, в конце концов, нормальные человеческие эмоции? В моё время...»

— В твоё время? — тихо спросила я, прикрываясь кружкой.

«Ну, не в моё, а вообще... — голос запнулся. — Ладно, не отвлекай. Смотреть мешаешь».

Фильм тем временем дошёл до сцены, где начальник вдруг признаётся, что на самом деле он всегда любил героиню, просто боялся показать чувства. Девушка замерла с открытым ртом. Заиграла трогательная музыка.

— Ой, сейчас будет поцелуй! — Катька поджала ноги и вцепилась в подушку.

Я приготовилась к очередному комментарию, но голос молчал.

На экране герои медленно приближались друг к другу. Музыка нарастала.

— Красиво, — выдохнула Катя.

И тут я услышала:

«Гляди, а у буки-то, оказывается, душа есть. И она… ля, как смотрит! А они точно играют?»

— Алиса, ты чего застыла? — Катька толкнула меня локтем. — Тебе не нравится?

— Нравится, — ответила я, глядя в одну точку.

«А скажи, — голос стал чуть бодрее, — а почему он раньше молчал-то? Если любил, зачем мучил и себя, и её? Вот я не понимаю. У нас, если что, сразу говорят. Ну, или делают. А тут... Пять лет вместе работали, а он только в лифте признался. Слабохарактерный какой-то».

— Может, боялся, — мысленно ответила я.

«Чего бояться? — искренне удивился голос. — Что она откажет? Ну откажет - значит, не судьба. А так пять лет потеряно. Глупо. Нет, я так не умею. Я если что - сразу в глаза. Эх, люди».

Я улыбнулась. В его тираде было столько непосредственности, что я почти забыла, с кем разговариваю.

— Алис, ты улыбаешься, — заметила Катька. — А говорила, что фильмы не любишь.

— Люблю, — сказала я. — Очень.

«Слушай, а у них там продолжение есть? Что за сериал? Я б посмотрел, что дальше. Они поженятся? Дети будут? Или он опять в буку превратится?»

— Не знаю, — мысленно ответила я. — Я первый раз смотрю.

«Ну так давай посмотрим следующие серии! — оживился голос. — Только ты, если что, объясняй, если я не пойму. А то я в этих ваших сериалах не очень. У нас там, знаешь, другие развлечения».

— Какие, например?

«Ну... — голос задумался. — Разное. Неважно. Давай фильм смотреть, не отвлекайся. Вон там, кажется, опять конфликт назревает. Что она ему говорит? Почему она плачет? Он же только что признался, чего она рыдает? Он её обидел?!»

— Это от счастья, — объяснила я мысленно. — Бывает.

«От счастья? Странные вы, люди. От счастья надо смеяться и прыгать, а не слёзы лить. Но если уж так положено... Ладно, пусть плачет».

Катька тем временем долила нам чаю и принесла печенье. На экране герои мирились, обещали друг другу вечную любовь и строили планы на будущее.

— Обожаю хэппи-энды, — мечтательно протянула Катя. — В жизни-то всё сложно, а тут - красота.

— Ага, — согласилась я. — Красота.

«Хэппи-энд, — задумчиво повторил голос. — Хорошее слово. Надо запомнить. Значит, это когда всё хорошо кончается и все счастливы. У вас в жизни часто так бывает?»

— Не очень, — честно ответила я.

«Ну ничего, — голос стал тёплым, почти ласковым. — У тебя будет. Я прослежу. Обещаю».

Вдруг стало так тепло, будто кто-то накрыл меня тёплым одеялом.

— Ты чего замерла? — Катька щёлкнула пальцами перед моим лицом.

— Задумалась просто. Давай следующую серию.

***

Я выскользнула на улицу, когда часы показывали без четверти одиннадцать. За дверью общаги выл ветер, бросая в лицо пригоршни ледяного дождя. Ноябрь в этом году выдался злым.

— Давай быстрее, — подгоняла я себя, на ходу застёгивая куртку. — До закрытия общаги полчаса. Успею, если побегу.

«На автобус садись», — раздался голос, непривычно серьёзный.

— Какая разница? — буркнула я, вжимая голову в плечи. — Тут две остановки.

«Садись на автобус, я сказал».

Я закатила глаза, но послушно свернула к остановке. Подошла к табло, вгляделась сквозь дождь в расписание.

— Блин, — выдохнула я. Последний автобус ушёл пять минут назад.

«Чёрт», — голос прозвучал глухо, сдавленно. — «Ты не успеешь до закрытия общаги, если пойдёшь пешком».

— Такси вызову, — я достала телефон, открыла приложение. Посмотрела на цену и закусила губу. Половина последних денег.

«Вызывай», — приказал он. — «Не жалей».

— С ума сошёл? — огрызнулась я. — Если потрачу деньги на такси, до стипендии буду сидеть на воде. Пешком дойду, тут всего ничего. Через парк перебежать - и я на месте.

«Алиса, нет. Не ходи через парк. Обойди по проспекту».

— По проспекту в два раза дольше! Я не успею!

«Я сказал — не ходи через парк!» — голос рявкнул так, что у меня заложило уши. Я даже остановилась.

— Да что случилось? — спросила я, озираясь. Рядом никого не было, только ветки раскачивались на ветру.

Тишина.

— Эй! Ты где? — позвала я.

Молчание.

Поёжилась от холода и навалившейся тревоги. Извини, но общага закроется через двадцать минут, и, если я пойду по проспекту – точно не успею! Комендантша у нас злюка, откажется впускать, придётся унижаться, объяснять, доказывать…

Парк встретил меня чёрными силуэтами деревьев и несколькими фонарями, которые освещали мокрый асфальт под ногами. Дождь хлестал по лицу, зонт давно вывернуло ветром наизнанку, и я несла его, как бесполезную палку. Ни машин, ни прохожих. Слышно только мои шаги, чавкающие по лужам, и вой ветра в кронах.

Я ускорилась, почти побежала.

«Алиса».

Голос возник внезапно, прямо в голове, но такой громкий, что я споткнулась.

— Что? — выдохнула я.

«Остановись. Сейчас же».

— Ты чего? Я уже почти вышла, вон там огни...

«Остановись, идиотка!» — заорал он.

И тут я увидела.

Метрах в пятидесяти впереди, на скамейке под фонарём, сидели трое. Бутылки в руках, гогот, раскачивающиеся фигуры. Пьяные мужики. Обычная компания, каких много, но в пустом парке в одиннадцать ночи они выглядели как стая волков.

Они меня ещё не заметили. Сидели, перебрасывались фразами, смеялись.

— Чёрт, — прошептала я, пятясь назад.

«Тихо, — голос звучал напряжённо. — Не беги. Не привлекай внимания».

Я сделала шаг назад, потом ещё, и тут один из них поднял голову. Увидел меня.

— О, смотрите, — протянул он сипло. — Зайка.

Остальные зашевелились, повернулись. Четыре пары пьяных глаз уставились на меня.

— Красивая, — хрипло выдохнул другой. — Иди к нам, зайка, не бойся.

Я сделала ещё шаг назад. Они поднялись со скамейки. Тяжело, переваливаясь, двинулись ко мне.

— Не хочешь? А чего так? Мы хорошие, — заржал первый.

Я пятилась, чувствуя, как подкашиваются ноги. Телефон в кармане, но пока достанешь, пока наберёшь... А если бежать? Куда? Они быстрее.

Мужики приближались. Я видела их опухшие, небритые лица. Видела, как они скалились, переглядываясь. До них оставалось метров пятнадцать, и вдруг я почувствовала, как чьи-то руки обхватили меня за талию.

— Извини, родная, — раздалось над ухом. Молодой, звонкий голос, чуть насмешливый... прокуренный. — Задержался немного. Ты замёрзла, наверное?

Я замерла, чувствуя, как его пальцы сжимаются на моей талии, притягивая меня ближе. Парень стоял вполоборота, закрывая меня собой. Я видела только его профиль - чёткая линия челюсти, тёмные волосы, мокрая куртка. Он смотрел на мужиков спокойно, даже лениво.

— Провожаете? — спросил он их, чуть наклонив голову. — Спасибо, конечно, но мы сами справимся.

Мужики остановились. Переглянулись. Тот, что был заводилой, окинул нас взглядом - парня, меня, мои трясущиеся руки.

— А ты кто такой?

— Парень её. А что, не похоже?

Он чуть повернулся, и я увидела его расслабленную улыбку, да вот в глазах его было что-то такое, от чего у меня пороз пошёл по коже, будто бы интуиция велела от него бежать быстрее, чем от этих мужиков. Видать, они тоже что-то ощутили, потому что ещё раз переглянулись и тот, что был заводилой, дёрнул своего друга за рукав:

— Пошли, Серёг. Не надо.

Серёга сплюнул под ноги, буркнул что-то неразборчивое, и компания, покачиваясь, двинулась мимо нас, обходя по широкой дуге. Когда они поравнялись, я затаила дыхание. Но никто не остановился. Прошли, косясь, и скрылись в темноте аллеи.

Я стояла, вцепившись в руку парня, и не могла пошевелиться. Сердце колотилось, дыхание сбилось.

— Отпусти, — прошептала я.

— Уже можно? — усмехнулись сверху. — А мне нравится.

Я резко повернулась, чтобы посмотреть на него в упор, и...

Никого.

Руки на талии не было. Рядом ни души. Только дождь, ветер и чёрные деревья.

— Ты... — выдохнула я, крутясь на месте. — Ты где?

«Беги», — раздался голос. Усталый, хриплый.

— Что?

«Беги в общагу, Алиса. Быстро. У меня нет сейчас сил быть рядом».

Я сорвалась с места, побежала, не разбирая дороги, перепрыгивая лужи, не чувствуя холода. Вылетела из парка, пронеслась мимо закрытых ларьков, влетела во двор общаги, рванула дверь.

В холле горел свет. Тётя Рая выглянула из своей каморки, подозрительно оглядела меня:

— Ветрова, ты чего как ошпаренная? Пять минут оставалось, я уж думала, не пущу.

— Успела, — выдохнула я, прислоняясь к стене. — Успела.

В комнату я вползла на ватных ногах. Скинула мокрую куртку прямо на пол, села на кровать и уставилась в одну точку.

«Прости», — тихо сказал голос. Совсем тихо, почти неслышно.

— Ты... — я сглотнула. — Ты был там. Ты был настоящим!

Молчание.

— Я чувствовала твои руки!

«Я не должен был. Если бы они поняли...»

— Кто они? — спросила я. — И кто ты?

Долгая пауза. Потом вздох, будто он собирался с силами.

«Моё имя... — он запнулся. — Ложись спать, Алиса. Завтра поговорим».

— Нет, стой...

Но голос исчез.