Не будите в Альфе (зверя) ПАПУ!

Аррон Севвера

‒ Ты мой папа! ‒ указав на меня палочкой со звездой, уверенно заявило мелкое недоразумение в розовом платьишке с полупрозрачными, блестящими крылышками за спиной.

Это белокурое чадо сидело за моим рабочим столом. Тот, кто усадил её в моё кресло, постарался и поднял сиденье до максимума, и все равно девочка еле доставала до столешницы. Когда я вошёл в кабинет, малышка сидела, сложив ручки перед собой, и тяжко вздыхала. Видимо устала ждать, но не покидала место своей дислокации. Это была самая выгодная позиция, с которой хорошо просматривался и сам кабинет и три двери, ведущие соответственно, в приемную, конференц-зал и комнату отдыха.

Я зашёл через ту дверь, что вела в приемную, и как только белокуро‒розовое чадо увидела меня, тут же улыбнулась и, взмахнув своей «волшебной палочкой» со звездой на кончике, выдала заученную фразу.

‒ Ты мой папа!

Из-за спины послышался голос моего секретаря.

‒ Простите, господин судья, я просто не знала, как вам сказать об этом по телефону.

За десять лет её работы в моём офисе я впервые услышал в голосе этой степенной уже шестидесятилетней женщины неуверенность.

Впрочем, в данный момент и я сам, кажется, впервые ощутил себя не в своей тарелке. Поэтому сделал шаг назад и закрыл дверь. Сосчитав до трёх, я открыл дверь.

Белокурое недоразумение в розовом и с крылышками было там же, где и три секунды назад. То есть сидело за моим столом и, радостно улыбаясь, размахивала своей волшебной палочкой.

Я снова закрыл дверь и развернулся на сто восемьдесят градусов, чтобы задать вопрос секретарю.

‒ Откуда ЭТО в моём кабинете?

‒ Простите Ваша честь, но я не знаю, ‒ развела руками секретарь. ‒ Всё было как всегда, как в любой другой рабочий понедельник. С утра я занималась корреспонденцией, потом подготовила для вас папки с делами на завтра, отправила почту, а когда уходила на обед, пришла какая-то молодая женщина. Она хотела видеть вас, сказала, что пришла к вам по какому-то очень важному делу. И она сильно расстроилась, когда узнала, что вас нет, а приемные дни лишь вторник, среда и четверг. К тому же нужна предварительная запись. Она чуть ли не расплакалась и ушла. Уже потом когда я вернулась с обеда, вошла в ваш кабинет, чтобы положить папки с делами на место, я увидела девочку и позвонила вам.

‒ Та женщина приходила с этой девочкой и оставила её в моём кабинете, пока вы были на обеде? ‒ задал я вопрос и, логически поразмыслив, добавил. ‒ Уходя на обед, вы оставляете мой кабинет и сам офис открытым, миссис Филс?

‒ Что вы?! Господин судья, нет, конечно же! ‒ отрицательно замотала головой секретарь. ‒ Я всё закрываю и ставлю на сигнализацию, вы можете проверить по камерам на пульте охраны.

‒ Тогда, как это недоразумение, это розовое чадо появилось в моём кабинете? ‒ спросил я, указав на дверь за моей спиной.

Именно в этот момент дверь открылась и, прежде чем миссис Филс решилась хоть что-то сказать, мелкая блондинка ткнула в меня своей палочкой со звездой на кончике и, топнув ножкой, заявила.

‒ Я не чадо, а чудо! Так мама меня называет. А ты мой папа! Мне тебя мама сегодня подарила!

До этого момента волк внутри меня был ещё спокоен. Точнее я держал зверя под контролем. Но сейчас это удавалось с большим трудом. Такой близкий контакт был опасен.

Я альфа без семьи и без стаи. Когда-то всё это у меня было, но теперь я волк‒одиночка. Беспристрастный судья. Лишившись всего, что когда-то было мне дорого, я выбрал для себя одиночество.

Так было до сегодняшнего дня, это я понял, как только открыл дверь своего кабинета. Зверь учуял свою кровь в этой малявке с первой же секунды, поэтому я не вошёл в кабинет. Мой зверь врался наружу, чтобы убедиться в том, что это правда, и в венах этой полукровки течёт и моя кровь. В человеческом обличии все органы чувств оборотней работают лишь наполовину. Хотя по сравнению с простыми людьми и обоняние, и зрение и слух у оборотней намного сильнее развиты, даже когда мы люди.

Но сейчас сработало то самое шестое чувство.

Я почувствовал это!

Бесстрашная малышка сейчас стояла рядом со мной и не замечала, что теряя контроль, я выпустил силу альфы.

И случилось невероятное, ненамеренно я разрушил чей-то морок. Кто-то использовал в моём офисе неразрешённую магию ‒ морок!

Разорвав тонкую паутинку чужого морока, я вызвал сильный магический откат. Визуально этого никто не увидел, зато почувствовали все. Неслабовольная миссис Филс, повидавшая за годы работы моим секретарём многое, сейчас шмякнулась в обморок у меня за спиной.

Это я определил по звуку.

Тут же сработала антимагическая сигнализация: заморгали синие лампочки над всеми дверями, ведущими на выход из офиса и из здания. Завыла сирена.

Зная, что будет дальше, я поднял малышку в розовом платьишке на руки и развернулся, чтобы покинуть здание. Магическая чистка не очень приятное дело и лучше в это время быть в другом месте.

В этот же момент в мою приемную влетел охранник. Я указал ему на лежащую без сознания миссис Филс и вышел в коридор.

Реакция ребёнка на всё происходящее меня поразила. Белокурое чадо, удобно устроившись на моей согнутой в локте руке, вертело головой почти на все триста шестьдесят градусов и улыбалось.

‒ У меня сегодня день рождения! ‒ радостно заявила она мне. ‒ Папа, а мы поедем в тот парк, где такое большое колесо и много каруселей? Мама сказала, что если я буду вести себя хорошо, то ты отвезёшь меня в парк.

Миновав длинный коридор, я вышел на лестницу и начал спускаться вниз. При срабатывании любой сигнализации, не рекомендовалось пользоваться лифтами, поэтому мне простоял долгий путь вниз. И я уже понял, что помимо воющей сигнализации меня ожидает ещё и детский лепет.

‒ Я себя хорошо вела. Честно-честно! Я же ничего не трогала на твоём столе и с кресла не вставала, пока ты не пришёл. Я всё сделала, как мама сказала. Значит, я хорошо себя вела, и мы пойдём в парк, ‒ рассуждала вслух малявка.

Её реально не пугала сирена, и она не боялась меня. Последнее ещё больше дезориентировало моего зверя. Всё ещё не веря, что это не обман, я принюхивался и уже не сдерживал силу альфы. Люди и нелюди, мимо которых я проходил, тут же шарахались от меня в стороны.

А девчонки было хоть бы хны. Она продолжала болтать. Половину из её слов я пропустил мимо ушей, потому как уже мысленно составлял план дальнейших действий. И поход в парк аттракционов в моём плане был на самом последнем месте.

‒ Папа, а торт будет? Со свечками? ‒ задала малявка мне вопрос, когда мы наконец-то вышли из высотного здания.

‒ Свечки? ‒ машинально переспросил я, доставая из кармана телефон.

‒ Ну да! ‒ закивала она. ‒ У меня же сегодня день рождения!

Эта информация была важной и поэтому я уточнил.

‒ Так и сколько тебе лет?

‒ Папа, ты что забыл? – с укоризной заявило чадо. ‒ Мне шесть лет, а значит, на торте должно быть шесть свечей.

Я ухмыльнулся, с логикой у этой мелкой всё в порядке. Чего нельзя сказать про мою память. И вопрос не в том, что я забыл, сколько ей лет. А в том, что я вообще не знал о её существовании. Так что придётся вспомнить, а точнее узнать, кто её мать и как так вышло, что я забыл её?

Нельзя встретить истинную пару, заделать ей ребёнка и не понять этого. У оборотней в этом плане всё никак у людей. Тем более у Альф. Такие как я, уже в момент зачатия могут определить пол будущего ребёнка.

Так как могло случиться, что я стал отцом шесть лет назад и узнал об этом только сегодня?

‒ Папа? Ты так и не ответил, торт будет?

Малявка дернула меня за бороду, чтобы привлечь к себе внимание, да ещё и звездочкой своей на палочке, стукнула в нос. Чисто на инстинктах, зверь внутри меня зарычал и я оскалился.

‒ Папа, не рычи! Я розовая фея! А на фей рычать, ругаться нельзя и обижать их тоже нельзя! А иначе они в ведьм превращаются, ‒ выдала малявка, ещё раз взмахнув своей волшебной палочкой. ‒ Так мама говорит.

Тут уже я задал ей вопрос.

‒ И кто у нас мама?

Понедельник не задался с самого утра.

А ведь у меня правило в первый день недели не заниматься делами. Уже достаточно давно я сам устанавливаю правила, по которым живу. Но сегодня точно был не мой день. Началось с того, что разъярённый Альфа одной из сильнейших столичных стай ворвался в мой дом, требуя дать ему официальное разрешение на убийство дарга.

И никого бы то ни было, а самого Ахерона Тубал Даркс‒Эр, одного из сильнейших представителей этой магической расы. Дарги всегда держались особняком. За все годы моей службы судьёй мне ещё ни разу не приходилось решать конфликт, одной из сторон которого был бы представитель этой расы.

Но всё когда-то случается первый раз.

В это утро, стоя в моей гостиной, старый Альфа Мангус с пеной у рта требовал справедливости, ссылаясь на древние законы. Он жаждал мщения.

Правда, он забыл, что по этим же древним законам я имел полное право вырвать ему глотку и вышвырнуть его тело за дверь. И это лишь за то, что он зашёл на мою территорию без моего согласия.

Но я списал забывчивость Мангуса на моральное состояние и оставил его в живых. Всё же в одночасье лишиться двух сыновей, и знать что третий твой отпрыск, скорее всего, скоро умрёт от полученных ран или же останется калекой ‒ это может лишить рассудка любого отца.

Поэтому я контролировал своего зверя и постарался беспристрастно выслушать Мангуса. Но не спешил принять решение. Именно в этот момент мне и позвонила миссис Филс. Она толком ничего не могла объяснить, но уверяя, что мне нужно срочно приехать в офис. Как она сказала, вопрос был безотлагательный. Меня удивила и её настойчивость, и тон, которым она сообщала мне о ЧП случившемся в моём кабинете. Таинственности всему этому добавляло то, что она практически шептала, будто боялась, что её кто-то подслушивает.

Теперь-то я понимаю, что её так смутило.

Белокурая малявка в розовом пальтишке с крылышками феи и «волшебной палочкой», сидящая за моим столом и утверждающая, что Аррон Севвера её папа! Неудивительно, что даже секретарь с большим стажем работы на меня не знала, как реагировать на это. Миссис Филс была лишь человеком и потому не могла опираться на своё обоняние или что-то еще, чтобы понять, это правда или же чья-то злая шутка.

Или того хуже провокация?!

За годы моей судебной практики,  что только не предпринимали некоторые личности, чтобы дискредитировать меня как судью.

Поэтому миссис Филс не вызвала полицию, а дождалась моего приезда.

Моего секретаря увезли на скорой. Всё же именно ей досталась большая часть магического отката. Помимо неё так же в больницу увезли ещё несколько сотрудников из соседних с моим офисов. Это означало, что эпицентром магического удара был именно мой офис.

При всём при этом ни я, ни малявка в розовом не пострадали. Но я не стал списывать это на наше родство. Скорее всего, дело было как раз в её родстве с тем, кто стал причиной такого сильного магического отката.

 Пока охранники наряду с полицейскими проверяли здание, надеясь найти причину сработавшей сигнализации, я решил не уходить далеко и дождаться результатов. В любом случае меня бы начали искать, так как в мой кабинет посторонним вход запрещён. И тут даже вопрос не в сигнализации, и даже не в том, что я Альфа. А в том, что я судья.

А стало быть, действует закон ‒ Судья неприкосновенен.  Неприкосновенность судьи включает в себя неприкосновенность личности, неприкосновенность занимаемым им жилых и служебных помещений, и так далее.

Так что, расположившись за столиком в кафе напротив стеклянной высотки, я заказал две порции мороженого и ждал, когда меня пригласят для досмотра. Время шло. Одним глазом я контролировал, как маленькая фея в розовом ела мороженое. А вторым наблюдал за действиями полицейских и службы безопасности Бизнес Центра, в котором располагался мой офис.

Да, как судья я мог занимать офис в здание городского суда или мирового судьи. Но ввиду того, что моя практика распространялась за рамки чисто административного или же уголовного права, и имела определённую специфику, я выбрал удобное для себя место и до сегодняшнего дня считал, сделал правильный выбор. Главное в чем я был уверен, так это в том, что посторонние не могут проникнуть в мой кабинет.

Но маленькая розовая фея, уплетающая уже вторую порцию клубничного мороженого, легко опровергла этот убеждение.

‒ Папа, а можно ещё мороженого, ‒ хлопая ресничками, спросило чадо.

‒ А что тебе ответила бы на этот вопрос мама? ‒ решил я пойти обходным путём.

На мой прямой вопрос: «‒ Кто у нас мама?», малявка ничего не ответила. Она просто пожала плечиками и развела руки.

‒ Мама, она же мама!

Вот вам и весь ответ. Проведенный после такого ответа мини допрос так же не дал результатов.

‒ Как маму зовут?

‒ Мама!

‒ Где она сейчас?

‒ Наверное, дома.

‒ А где дом?

‒ Как где? Дом там, где мама.

‒ Хорошо, скажи адрес, и мы поедем к маме, ‒ думал я, что уловка сработает.

‒ К маме нельзя, ‒ вздохнув, сказала малявка и тут же улыбнулась. ‒ Сегодня мой день рождения, и мама подарила мне тебя. А сейчас я покажу тебе фокус!

До этого дня я вообще не общался с маленькими девочками и поэтому с недоверием наблюдал, как почти минуту она пыталась безуспешно сломать свою волшебную палочку. Видимо именно в этом и заключался фокус. Когда же она смирилась с тем, что у неё это не получается, она протянула мне свою палочку со звездой со словами.

‒ Давай ты попробуешь сам.

Я и попробовал. Палочка сломалась, а малявка заплакала. Поэтому и пришлось купить ей мороженое. Пока ждали заказ и склеивали скотчем рабочий инструмент феи, я всё же смог выяснить, в чем был фокус. Внутри палочки была пустота, а в ней была спрятана записка с адресом.

И этот адрес был мне хорошо знаком.

Именно туда я и собирался поехать, после того, как получу, кое‒какие ответы от службы безопасности и сам осмотрю свой кабинет. Ведь как-то незнакомка смогла провести в мой кабинет ребёнка?

  А пока приходилось ждать. Телефон постоянно трезвонил. Старый Мангус всё ещё надеялся получить официальное разрешение на вендетту. Но мне сейчас нужно было решить свои семейные вопросы, прежде чем вникать в чужие.

‒ Так, что сказала бы мама, про третью порцию мороженого? ‒ повторил я свой вопрос.

Было забавно наблюдать за тем, как на лице шестилетней девочки отражается вся гамма её внутренней борьбы. Соблазн соврать был очень велик, и всё же победила совесть. Тяжко вздохнув, малявка сказала.

‒ Мама сказала бы, что много сладкого есть вредно.

‒ В этом вопросе я с твоей мамой полностью согласен, ‒ кивнул я.

‒ Но папа, у меня же день рожденья, ‒ театрально хмыкнула малявка.

И я бы с удовольствием посмотрел пьесу «одного актёра», если бы к нам не спешил охранник. Но малявка об этом ещё не знала и уже начала вживаться в роль «несчастной». Она насупилась и пыталась выдавить из себя слезу, прижимая к себе свою сломанную волшебную палочку и повторяя.

‒ Папа, я розовая фея, меня надо любить и баловать.

Смотря на неё, я поражался тому, что ей всего шесть лет. А волку внутри меня нравилось, как просто, тепло и по-настоящему звучало её «папа». И в остальном она не переигрывала, потому как верила, в то о чём говорила.

‒ Ну, со мной ты точно вырастешь ведьмой, ‒ усмехнулся я.

Малявка не успела понять моей шутки, а я уже достал бумажник, чтобы оплатить счёт. Нам пора было уходить.

‒ Господин судья, не могли бы вы проследовать со мной, ‒ обратился ко мне подошедший охранник. ‒ У комиссара и начальника СББЦ к вам просьба.

Этого я и ждал. Мне и самому было интересно узнать, что ещё оставила в моём кабинете мама розовой феи. Я надеялся получить зацепки, и наконец-то узнать, кто она и где её искать.

Зверь внутри меня бесновался, и я не знал, что меня больше злило. То, что от меня скрыли рождение дочери или, что её мать сбежала не оставив и следа?

Поразительно, но мама розовой феи и вправду не оставила ни единого следа своего присутствия в моём кабинете. Но я точно знал, что кто-то посторонний был сегодня в этом помещении и оставил ещё кое-что, помимо ребёнка.

Малявка прибыла в мой офис, а точнее сказать в мою жизнь со своим багажом. У стеночки стояли два чемодана на колёсиках, один огромный, в который легко могла бы поместиться парочка розовых фей, а второй маленький. О том, какого цвета были чемоданы, думаю ни у кого вопросов не возникло.

Как ни возникло вопросов у сопровождавших меня полицейского и начальника Службы Безопасности Бизнес Центра. Ни один из них не спросил у меня, откуда эти чемоданы и что они тут делают. Они так же не спросили у меня, кто эта девочка, сидящая у меня на руке и размахивающая своей волшебной парочкой. Комиссар полиции и начальник СББЦ  знали, что я волк‒одиночка. Но про девочку, постоянно называющую меня папой, они не задали ни единого вопроса.

Меня сопроводили в мой кабинет и практически сразу оставили одного с ребёнком. По сути, досмотр помещения был лишь формальностью. Прежде чем впустить, кого бы то ни было в помещение, его полностью просканировали на магическую активность. И ничего не выявили.

Но так как по всем показателям именно мой офис был эпицентром, отправной точкой магического отката, его должны были досмотреть. Я дал добро, зная, что вряд ли кто-то что-то найдёт.

Морок был наведён так искусно, паутинка магии была такой тонкой, что если бы я смог контролировать зверя, и сила альфы не вырвалась, то со временем паутинка сама бы истончилась, не оставив и следа.

Чтобы убедиться в своих подозрениях, я попросил предоставить мне копии видеозаписей с камер наблюдения. До сегодняшнего дня я и не предполагал, что существуют те, кто могут создавать такой тонкий, но сильный морок. И зверь внутри меня не находил себе места, я ловил себя на ощущении, что что-то подобное уже было.

Но пока у меня не были ни доказательств, ни зацепок, я решил не спешить. Начальник безопасности БЦ пообещал отправить мне файлы на электронку.  Но на это соответственно потребуется время, которое я не собирался проводить в пустом ожидании.

‒ Это тоже мои подарки, ‒ заявила малявка, указывая волшебной парочкой на чемоданы. ‒ Папа, хочешь, я покажу тебе, что там?

В ответ я утвердительно кивнул и спустил ребёнка с рук. Как я и предположил, большой чемодан был по высоте почти ростом с ребёнком. Самостоятельно ни положить его, ни открыть малявка не смогла. Всё это пришлось делать мне самому. Но под её чутким руководством.

Когда же розовый гардероб на колёсиках был открыт, у меня зарябило в глазах от такого количества оттенков розового, блестящего и ультра‒яркого.

‒ Папа, смотри, вот это мама всё мне купила, ‒ хвасталась своими обновками малявка. ‒ Мама, сказала, что на первое время мне этого хватит, а потом ты мне ещё купишь. Ну когда я ещё немного подрасту.

Все вещи и вправду были новыми. На некоторых даже не были срезаны ярлычки с ценниками. Увидев это, я тут же зацепился за эту мысль.

‒ Так говоришь, всё это вы купили сегодня? ‒ переспросил я, уже открыв в телефоне видеокамеру и фотографируя название магазина.

‒ Да! ‒ закивала малявка. ‒ У мамы был список, всего, что мне нужно подарить. Мы его с ней вчера составили, а сегодня после завтрака мы пошли в большой‒большой магазин и мама начала дарить мне всё это!

Девчонка с таким воодушевлением рассказывала про магазин и про то как они с мамой выбирали ей платьишки, костюмчики, пижамы, аж три штуки, футболки, шорты, штаны, юбки, блузки, рубашки и прочее, прочее-прочее, что смогло уместиться в этот огромный розовый чемодан.

‒ Папа, мама сказала, что к зиме я вырасту, и поэтому зимние вещи ты должен будешь купить мне сам, ‒ отдавая мне свернутый листок, заявила мелкая. ‒ Вот мама список составила, что нужно девочкам, чтобы зимой не замерзнуть. А то вдруг ты не знаешь.

Этот листок она достала из внутреннего кармана чемодана. Забрав листок, я развернул его, и это действительно был список. Ровным, красивым почерком был написан список из тридцати семи пунктов. Я ухмыльнулся.

‒ Как всё-таки много вещей нужно для маленьких девочек.

‒ Ты прочитал? ‒ пытаясь забрать у меня листок, спросила малявка. ‒ Там внизу самое важное.

Подняв руку вверх, чтобы она не дотянулась, я дошёл глазами до самого конца списка и попробовал прочитать. Последний пукнт явно был дописан кем-то другим, так почерк был не таким ровным и красивым. Но точно нельзя было даже подумать, про отсутствие уверенности у того, кто писал этот пункт. Как впрочем, и наличие у автора этого пункта понимания, что я не волшебник.  

№37.2  коньки, санки, снегоход, елку с подарками, Санта Клаус, большую снежную горку, много снега, тёплые варежки для мамы и саму маму, ну на денёчек, один.

Перечитав пункт два раза, я посмотрел на ребёнка.

‒ Мама обещала вернуться к Новому году? ‒ спросил я.

Розовая фея отрицательно покачала головой и шмыгнула носом.

‒ Мама сказала, что подарит мне тебя надолго. Потому что раньше у тебя меня не было, и тебе было плохо без меня. А у мамы я была вот столько, ‒ она показала на пальчиках цифру шесть. ‒ Мама вернётся ко мне, когда мне будет два раза по столько.

‒ Двенадцать лет, ‒ вслух посчитал я.

‒ Угу, ‒ кивнула она. ‒ Но это же очень много и я подумала, если ты не жадный, то может, мы подарим маме меня на один день.

Она говорила медленно, пытаясь не запутаться в местоимениях. Хотя это было очень легко сделать, но я всё же понял суть её последнего предложения.

Мы сидели с малявкой на полу посередине моего кабинета перед открытым чемоданом с детскими вещами. Такое количество розового цвета в моей жизни ещё никогда не было. А ещё в моей жизни никогда не было таких чистых голубых детских глазок, смотрящих на меня с таким доверием и верой. Зверь внутри меня готов был вывернуться из кожи вон лишь бы оправдать доверие и не разрушить детскую веру в волшебство.

Дистанция, которую я так настойчиво держал, общаясь с эти ребёнком, сократилась до минимума, и я понял, что назад дороги уже нет. Да это мой ребёнок, моя дочь. Меня не было в её жизни целых шесть лет, но теперь я есть и если она хочет маму, то придётся её найти. Хотя про жадность я бы поспорил, на самом деле я жуткий собственник. Но пока малявке знать об этом ненужно.

Зато, я теперь понял, какой самый важный вопрос не задал ей. Не с того я начал знакомство с дочерью. Пришлось исправляться.

‒ Как тебя зовут, розовая фея? ‒ спросил я, доставая из кармана носовой платок.

Кажется, я затянул с ответом на её вопрос про маму, и дочка уже готова была расплакаться по-настоящему. Пришлось успокоить.

‒ А маму мы постараемся найти ещё до Нового Года. Обещаю!

‒ Аррон, а ты уверен? ‒ задал мне вопрос Андрей Тарасов, переведя взгляд со списка зимних вещей на ребёнка.

Мы сидели за столиком в кафе в центре парка аттракционов, прямо напротив колеса обозрения. Малявка уже в четвёртый раз делала большой круг, и сейчас как раз её кабинка зависла в самой высокой точке.

У этого ребёнка напрочь отсутствовал страх высоты, как впрочем, и других страхов я пока не выявил. Она готова была прокатиться на всех аттракционах этого парка. Но славу богу, по росту проходила лишь половина из них. Так что до приезда Тарасова мы побывали на всех доступных.

Колесо обозрение вызвала самый большой восторг.

Первый раз я сам прокатился с ней и понял, что там, в кабинке, я лишний. Малявка прилипла к окну и не по-детски, забыв обо всём,  наслаждалась видом с высоты птичьего полёта. Моему же зверю было некомфортно, когда застыв в высшей точке, кабинка остановилась, начала раскачиваться. Впервые я испытал такую сильную потребность, немедленно оказаться на твёрдой земле и перекинуться в волка, чтобы всеми четырьмя лапами стоять на земле.

Поэтому-то сейчас малявка каталась на этом чёртовом колесе, а я сидел в кафе и наблюдал за ней, слушая отчёт Тарасова.

С ним я работал уже не первый год и хотя Тарасов был просто человеком, но именно это и позволяло ему быть неприметным. Все нелюди, населявшие этот мир, будь то оборотни, вампиры, драконы, наги, дарги, не говоря уже об орках, всегда выделялись из общей массы. Даже в человеческом обличие мы «НЕ люди», и подсознательно нас боятся из-за этого и сторонятся. Как судья я знаю, что иногда это оправдано.

К тому же у Тарасова был талант видеть и находить то, что другие не замечают. Нюх у него был человеческим, а вот, как он сам говорил, «чуйка» досталась от прабабки, которая на четверть была не человеком.   

За время нашего пребывания в парке Тарасов уже побывал в том самом ТЦ, который сегодня утром посетили мама с дочкой. Но результат был нулевым, Тарасов подтвердил рассказ о походе по магазинам, который я уже слышал ранее от самой именинницы.

Как только малявка пошла на второй круг, я с детективом занял столик в уличном кафе и заказали кофе. Тарасов дал полный отчёт.

‒ Расплачивались наличкой. Мелкие купюры, не отследить. Эту парочку потому и запомнили, что деньги на кассе отдавала не мама, а ребёнок. Ну и по двум розовым чемоданам. Посетили несколько магазинов, потом пообедали в кафе и скорее всего пешком дошли до здания Бизнес Центра. Он всего в паре кварталов от того Торгового Центра, где она были.

‒ Камеры? ‒ задал я стандартный вопрос.

‒ Лиса уже работает над этим, ‒ кивнул детектив. ‒ Но по тому материалу, что я сам успел посмотреть, думаю, это ничего не даст.

И хотя я был такого же мнения, но всё же задал ему вопрос.

‒ Почему?

Молчание детектива подтвердило мои догадки. Дело в том, что я уже сам успел посмотреть видео, присланное мне начальником СББЦ.

‒ Её изображение размыто? ‒ уточнил я.

Детектив кивнул.

‒ Неприметная блондинка, невысокая, не худая, в общем обычная? ‒ повторил я слова охранников, дежуривших сегодня на входе в Бизнес Центр. ‒ Так продавцы в магазинах и работники кафе её описали?

‒ Да, ‒ снова кивнул Тарасов. ‒ Именно так и сказали. Вот девочку описывали более подробно, а про маму почти никто ничего не мог вспомнить.

‒ Значит всё-таки морок, ‒ сделал я вывод.

‒ Но разве такое возможно? ‒ высказал свои сомнения Тарасов. ‒ Я проверял партитивным детектором. Лиса сразу же обработала все полученные данные, никакого магического фона. Конечно, прошло несколько часов, но даже если и были, то камеры? Как?

‒ Вот и я хочу понять как? ‒ задал я вопрос вслух.

А про себя продолжил этот вопрос: как давно была сплетена эта паутинка морока, который развеялся сегодня? И развеялся ли он полностью?

Так как ответов на эти вопросы не было ни у меня, ни у Тарасова. Мы какое-то время, молча, думали каждый о своём. Я отдал Тарасову список зимних вещей. По почерку мало что можно было бы сказать, но всё же этот листок пока был единственной уликой. Мой зверь не учуял никакого запаха, так может что-нибудь найдёт Лиса со своей цифровой чудо техникой.

Пока Тарасов изучал список, я смотрел, как крутится колесо обозрения.

В этом парке предоставлялась услуга «няня на час». Так что малявка была не одна в кабинке и как только ей наскучит кататься, она могла сказать об этом няне и они сошли бы перед следующим кругом. Но вот они пошли на четвёртый круг и я понял, что зря дал свое розовой феи безлимит.

Придётся самому снять её с этого колеса, а иначе мы останемся жить в этом парке аттракционов. Мысленно я составлял дальнейший план, а Тарасов задал мне вопрос, который, видимо, не решался задать с самого начала.

‒ Аррон, а ты уверен?

‒ В том, что она моя дочь? ‒ уточнил я и усмехнулся, кивнув на листок в руке Тарасова. ‒ Или в том, что маленькой девочке нужно столько вещей?

Тарасов шутку не оценил, сложил лист и спрятал его в карман.

‒ Что дочь? ‒ серьёзно спросил он. ‒ У вас же это по-другому, не как у людей! Ты сказал ей шесть лет, но ты же одиночка!

‒ Да, она моя дочь! ‒ твёрдо ответил я и встал, собираясь пойти к колесу обозрения.

‒ Но, как? ‒ не унимался Тарасов, идя следом за мной. ‒ У вас же у Альф истинная пара должна быть. Или это всё сказки?

‒ В том-то и дело что не сказки. Поэтому ты и должен найти мать моей дочери. Задание понятно?

Тарасов кивнул в ответ.

‒ Вот и хорошо! Все остальные дела отложи, найди любую зацепку. Если из видео ничего не получится вычислить, то найди отель, в котором они сегодня ночевали. Я так понял, что они приехали сюда на машине вчера вечером. Начни с отеля, потом может, сможешь найти машину, и так далее. Не мне тебя учить работать, ты сам всё знаешь.

Мы уже стояли у помоста, где останавливались кабинки. Нанятая няня на час увидела меня и что-то говорила своей подопечной. На лице малявки снова отразилась гамма эмоций. Посмотрев на меня, она радостно замахала своей палочкой, потом вдруг резко личико её погрустнело, а потом так же резко она заулыбалась и отрицательно замотала головой и захлопала в ладошки. Зверь внутри меня почуял неладное, но я контролировал его. И, как только няня фактически выпрыгнула и отошла в сторону, я смело шагнул в кабинку, чтобы забрать дочь.

‒ Всё, нам пора домой, ‒ сказал я, поднимая ребёнка на руки и разворачиваясь к выходу из кабинки, пока она ещё не тронулась и не поехала на следующий круг.

‒ Папа, ещё один разочек и домой, ‒ закивала малявка головой и чмокнула меня в щеку, радостно заявив. ‒ Папа, ты самый лучший папа!

Как только кабинка, сделав полный оборот, снова притормозила внизу у площадки, я тут же покинул её. Розовую фею я, конечно же, нёс на руках. Она уже привычно обосновалась на моей левой руке и, размахивая своей волшебной палочкой, опять что-то болтала.

В итоге так же сидя у меня на руке она покинула и парк аттракционов.

Шестилетний ребёнок вполне мог ходить и сам, в этом проблем у малявки не было. Она умела и ходить, и бегать. Просто стоило отпустить её с рук, как проблемы начинались у меня.

Сахарная вата, воздушные шарики, плюшевые игрушки и конечно же куклы. Этому ребёнку хотелось всего и сразу. И на все мои протесты и запреты у малявки был один ответ.

‒ Папа, у меня сегодня день рождения!

И если этот аргумент не срабатывал, то мелкая манипуляторша переходила к тяжелой артиллерии. Она снова целовала в щеку меня и повторяла.

‒ Папа, а я тебя уже люблю. Ты же самый лучший папа, потому что ты мой папа!

Здравомыслящий я понимал, что это лишь слова, но зверь внутри меня млел каждый раз, когда слышал «папа». А тут ещё и глупые слова о любви добавились, но больше всего ласкала слуг гордость, звучавшая в детском голосе, ласкала слух «ты мой папа!». 

Несколько часов общения и зверь уже готов был сам ластиться к этой малявке. Из парка мы ушли на два часа позже, чем я планировал.

Тарасов уже успел отчитаться, что нашёл отель, где вроде бы провели эту ночь похожая парочка, мама и шестилетняя дочь блондинки.

‒ Ночная администраторша божилась, что брала документы и зарегистрировала их. Но записи в журнале регистрации нет.

Такой ответ Тарасова меня не удивил. Исходя из того, что я уже знал, мать моей дочери обладала невероятной силой. Её морок работал безотказно, и она умела не оставлять за собой следы. Причем не только магические.

Всё, что было в розовых чемоданах, все было куплено сегодня.

Ни одной старой вещи, ничего!

Единственное, что могло сохранить в себе след матери моего ребёнка ‒ это две записки и сама дочка.

Но парадокс заключался в том. Что мой зверь чуял в девочке лишь свою кровь. Это и лишало зверя здравомыслия.

Но я знал, что это заложено в генах. В момент когда зверь становится отцом, он меняется. Меняются все его жизненные приоритеты. Альфы не просто так наделены возможностью почувствовать зачатие. Для сильного зверя ребёнок становится центром его вселенной, не когда родился, а когда был зачат. Потому что с этого момента альфа обязан защитить своё потомство любой ценой.

Кровь не водицы!

А кровь альфы ‒ это сила, власть и магнит, притягивающий к себе и подчиняющий себе всю стаю. Но чем сильнее сам альфа, тем меньше значение играет его кровяное родство со стаей. Да у волков один закон, кто сильнее тот и прав, тот и закон.

До сегодняшнего дня я был Альфой без стаи, я был сам себе закон и мог вершить справедливый суд.

Но сегодня у меня снова появилась своя стая. Поэтому зверь так реагировал на малявку. Как наркоман он впитывал в себя то, чего был лишён последние десятилетия, с того момента как лишился всего и принял решение стать судьёй.

Я надеялся, что через пару дней смогу уже трезво оценивать ситуацию.

Эйфория должна пройти. Когда я смогу привыкнуть к её присутствию, я смогу разложить её запахи на составляющие и найти зацепку. Нельзя стереть себя из жизни своего собственного ребёнка полностью.

А пока придётся немного скорректировать свою жизнь и набраться терпения. Первые изменения уже начались. После посещения парка мы поехали по тому адресу, что был указан во второй записке, той, что была спрятана в волшебной палочке.

Заднее сидение моей машины было завалено новыми игрушками. Плюшевый мишка, кукла, синий заяц, какая-то зверюга непонятной масти с зубами, как у акулы, но при этом розового цвета. Коробка с конструктором и ещё какой-то бокс с «ужином», как заявила малявка. Она уговорила меня купить ужин из-за игрушки, которая должна быть там внутри помимо еды. Вспомнив, что я не знаю, что едят на ужин дети, я согласился. И сейчас этот вскрытый бокс валялся на сидении, а малявка сжимала какую-то фигурку в своей ладошке. Сам «ужин» она решила отложить на потом.

А по салону моей машины болталось несколько шуршащих воздушных шаров, в форме сердечек и звездочек.

Среди всей этой вакханалии в новом детском автомобильном кресле сладко спала моя розовая фея.

Какого цвета было кресло? Розовое!

Моя жизнь как-то слишком быстро становилась розовой.

О детском кресле позаботилась Лиса. Помощница Тарасова была сегодня моим спасителем. Волчица по имени Василиса была затворницей, но дистанционно она умела и могла сделать то, что другим не под силу.

Сейчас на неё так же легли обязанности моего временного секретаря.

Я и не вспомнил про детское автомобильное кресло. А Лиса позаботилась об этом, как и о многом другом.

‒ У вас завтра в десять утра заседание по делу Санчес против Лердман, ‒ напомнила она мне про расписание моих дел на завтра.

‒ Перенеси на следующую неделю, ‒ решил я и, кинув взгляд в зеркало заднего вида, принял решение. ‒ Завтра меня не будет в офисе. Все дела и встречи перенеси на следующую неделю. На среду и четверг скорректируй расписание. Всё важное перенеси на послеобеденное время, а неважное…?

В голове я прикидывал, как скоро смогу упорядочить свою жизнь. Найти няню, оборудовать детскую, оформить ребёнка в…? В школу…?

‒ Неважные тоже перенести на следующую неделю? ‒ голос Лисы вырвал меня из раздумий.

‒ Нет, неважные отложи на неопределённый срок, ‒ сказал я, сворачивая с трассы. ‒ Лиса, а шестилетние дети уже ходят в школу?

‒ Тут зависит от решения родителей, ‒ ответила она. ‒ Но если вы про вашу дочь, то сейчас лето. А к осени я уверена, вы решите отдавать её в школу в этом году или в следующем. Многие родители не спешат сейчас с этим. Но всё индивидуально.

Мысленно вычеркнул школу из списка. Малявка ещё такая маленькая, что, наверное, ей всё же рано в школу, решил я.

‒ Ты подала заявку в агентство по найму?

Сейчас этот вопрос был более актуален.

‒ Да, ‒ тут же ответила Лиса, поняв, о чём речь. ‒ Анкеты кандидаток мне уже прислали, я проверила их, трёх отбраковала, у двух тёмное прошлое, а третья вообще не няня. Судя по её активности в сети, в рабочее время она не детьми занимается. Анкеты оставшихся шести переслала вам на почту.

‒ Хорошо, гляну утром.

‒ И я составила расписание собеседований, ‒ уточнила Лиса. ‒ Его я тоже отправила вам. Не думаю, что вам понравится, когда они все скопом заявятся. Или же вы хотели сами поехать в агентство и там?

‒ Нет! ‒ тут же отмёл я последний вариант. ‒ Завтра мы будем дома.

‒ Так я и подумала, ‒ согласилась Лиса. ‒ Ваша честь, вижу вы уже подъезжаете, и поэтому последний вопрос. Ваш секретарь, миссис Филс не успела занести это дело в вашу картотеку и деловой календарь.

Тот факт, что Лиса сейчас отслеживала передвижение моей машины, меня не смутил. Будь это кто-то другой, я бы разозлился. А Лиса это делала по моему же поручению, как и многое другое. Поэтому я и не удивился, услышав её последний вопрос.

‒ Грёбенная вендетта Мангуса!

‒ Не выражайтесь, у вас в машине ребёнок! ‒ забывшись с кем она говорит, осадила меня Лиса.

Вряд ли по мобильной связи она поняла, что зверю не понравилось это. Альфа не терпел такого отношения к себе ни от кого. И Лиса это знала, но видимо забыла. По моему молчанию она поняла, что допустила ошибку и тут же извинилась.

‒ Простите, ваша честь.

Приняв извинения, я вернулся к затронутой ею теме.

‒ Свяжись с Ахероном Даркс‒Эр или главой его службы безопасности. Договорись о встречи, это не телефонный разговор. Прежде чем взять дело в работу, я должен пообщаться со всеми сторонами конфликта.

‒ Даркс‒Эр сейчас на Нальдивах, ‒ коротко ответила Лиса. ‒ И ещё вчера его пресслужба сделал официальное заявление, что Ахерон Тубал Даркс‒Эр и некая Сания Грей теперь вместе. Дату свадьбы пока, правда, не сообщали.

Светская хроника меня никогда не интересовала. Но в данном случае, если Даркс‒Эр признал ту девушку совей парой до того, как сынки Мангуса напали на неё, то это меняло дело в корне. И можно было ожидать, что скоро я получу второе прошение на вендетту, но уже от самого Ахерона.

‒ Собери мне всю информацию и официальную и неофициальную по этому даргу и его паре. И получи доступ ко всем гаджетам сынков Мангуса, ‒ дал я последние указания Лисе и сбросил скорость.

Мы уже подъехали к тому самому месту, адрес которого был в записке.

Нажал две кнопки на сенсорном дисплее управления автомобилем, дистанционно открыл ворота и въехал на территорию своего загородного дома. Да, мать моей дочери дала ей мой адрес. Как заявила малявка:

‒ Мама сказал, что теперь это мой дом и если я потеряюсь, то полицейским нужно отдать эту записку и они отвезут меня к тебе.

Какая у нас предусмотрительная мама, сделал я вывод тогда.

А сейчас смотря на спящего ребенка, я так не думал. Вместе с дочерью нужно было не только чемодан вещей оставить в моём кабинете, а ещё и подробное пособие «Что делать с шестилетним ребёнком». А ещё лучше саму маму, это сэкономило бы мне нервы, время и деньги. Вот с последним вопросов не было, тратить их мне не было жалко. А вот нервы и время…?

‒ Лиса, сейчас лишь восемь вечера, а она уснула. Мне стоит её разбудить и накормить ужином?

Я сначала задал вопрос, а потом лишь задумался, корректно ли это. Лиса была прикована к инвалидному креслу, у неё не было детей и вообще…

‒ А днём она спала? ‒ тут же задала мне встречный вопрос Лиса.

Мой ответ был коротким.

‒ Нет.

‒ Ну, тогда не стоит будить, ‒ последовал ответ Лисы. ‒ Пусть спит. Просто перенесите её в дом и уложите в кровать. Девочка умаялась, такой насыщенный день.

Так я и сделал. Попрощавшись с Лисой до завтра, я припарковался перед домом. Даже не верилось, что этот сумасшедший день почти закончился, осталось дело за малым, уложить ребёнка спать.

Вызволить ребёнка из автомобильного кресла и не разбудить оказалось нелёгкой задачей. Но я справился. Хотя в том была больше не моя заслуга.

 Просто малявка так крепко спала, что мне казалось, она не проснётся, даже если бы рядом бомба взорвалась. Поэтому посыпавшиеся из машины игрушки и шары её не потревожили.

Сначала я понёс её в гостевую спальню.

Но на полпути решил, что сегодня она будет спать со мной.

Так мне будет спокойнее. Я не был уверен, что усну сам этой ночью.

Зверь сожрёт меня изнутри, если я его не выпущу.

А моя спальня просторней и имеет выход сразу на задний двор.

Малявка тихо посапывала на моих руках, пока я решал где она будет спать. Она так и не выпустила из своих рук волшебную палочку. Крылья мы сняли с неё ещё перед тем, как я усадил её в новенькое детское автомобильное кресло.

Моя маленькая розовая фея по этому поводу очень сокрушалась. Но в итоге она согласилась, так как не хотела их сломать. Кажется, она верила, что они настоящие и поэтому не хотела с ними расставаться. Пришлось пообещать ей, что они никуда не денутся, и мы их снова наденем, как приедем домой.

‒ У всех фей есть крылья и у меня теперь тоже!

С таким заявлением сложно было спорить. И я был уверен, что завтрашнее утро начнётся с поисков крыльев.

Уложив малявку в кровать, я снял с неё розовые кеды и попытался снять платье. Но она забухтела и я решил оставить как есть. Чемодан с пижамами и прочим лежал в машине. Да и ничего страшного, что одну ночь она поспит в платье. Приняв такое решение, я укрыл малявку и застыл в нерешительности. Сидя на полу у кровати и смотря на спящую девочку, я смаковал эти слова на вкус.

‒ Моя дочь…

Именно в этот момент я мог признаться, что сегодняшний день стал самым важным в моей жизни, у меня появилась дочь. Эта новость свела с ума не только зверя.

‒ Моя дочь! ‒ повторил я и, наклонившись, поцеловал её в лоб.

Малявка тут же обняла меня своими ручками за шею и, не просыпаясь, сказала.

‒ Папа, я так давно о тебе мечтала. Ты же никуда не денешься, да?

‒ Спи, ‒ прошептал я. ‒ Я никуда уже не денусь!

Детски ручки, обнимающие меня за шею, снова ослабли и опустились.

Где-то вдалеке зазвонил телефон. Я поправил покрывало,  поднялся на ноги, чтобы пойти ответить на звонок и поставить телефон в режим «беззвучно».

Уже в дверях спальни я услышал тихое.

‒ А торт? И свечки…

Обернувшись, в полумраке спальни я увидел, что малявка повернулась на бок, уронила свою волшебную палочку на пол, но не заметила этого. Она сложила две ладошки под голову и улыбалась во сне. Она не проснулась. Болтала во сне, но глазки её были закрыты.

‒ Будет тебе и торт и свечки, ‒ усмехнулся я. ‒ Всё будет.

‒ И ма‒ааа?

‒ И ма, ‒ эхом отозвался я.

Пока ребёнок спал, я наслаждался тишиной и покоем.

Раньше я даже не задумывался, насколько я привык к одиночеству. Всё в моей жизни было чётко и понятно. Никаких лишних людей. В город я ездил лишь три дня в неделю, остальное время работал дома. Гостей у меня практически не бывало, а если и приезжал кто-то то только по деловым вопросам и на ночь никто не оставался. Поэтому гостевыми спальнями в этом доме никогда не пользовались.

Но то, что они есть в наличие, я помнил. Ещё когда покупал этот дом, риелтор расхваливала, что у каждой из двух гостевых свой санузел. Помниться, риелтор предложила переделать гостевые спальни в детские комнаты. Даже хотела дать контакты дизайнера, чтобы и детские были сделаны в том же интерьерном стиле, что и сам дом. Но я ответил, что в этом нет необходимости.

И вот пришло время снова вернуться к этому вопросу.

О том, что мой ребёнок будет теперь жить со мной, я принял решение сразу же. Так будет в независимости от того, что случиться дальше. Когда я найду её маму и выясню все обстоятельства рождения моей дочери, вот тогда я решу что делать с её мамой. Малявка точно любит свою маму, так что придётся учитывать и этот факт при принятии решения.

 Но сначала нужно найти беглянку.

Поэтому подняв с полу волшебную палочку, я пошёл с ней на кухню. Большой слабопрожаренный стейк и крепкий кофе, вот что мне сейчас нужно было чтобы мозги заработали. Открыв холодильник я достал мясо и занялся приготовлением своего ужина. Параллельно я писал сообщение своей домработнице.

Миссис Павловски работала у меня уже пять лет. До неё несколько лет работала её кузина. В обязанности домработницы входили уборка, стирка, и так далее, но делала она всё это в моё отсутствие. Мы практически не пересекались и меня это устраивало. Готовила она редко, так как я предпочитал делать это сам или же ужинал в городе. Так же в будние дни миссис Павловски перед работой заезжала в магазин за продуктами. Суббота воскресенье у неё были законные выходные. И хотя холодильник был забит продуктами, миссис Павловски нужно будет завтра с утра снова посетить магазин и купить детскую еду.

Меня сложно было назвать специалистом в воспитании детей, но я был уверен, что помимо мяса в рационе ребёнка должно быть что-то ещё. Фрукты, овощи, творог и какие-нибудь там йогурты и прочее, чего в моём холодильнике нет.

Прочитав моё длинное сообщение, миссис Павловски не стала задавать никаких вопросов, а дала короткий ответ, что всё купит и привезёт.

Уже вдогонку я вспомнил про торт и свечи.

Это сообщение было отмечено смайликом.

Решив один вопрос из длинного списка я занялся другими.

За самим ужином, я по кругу пересматривал видео с камер слежения и пытался увидеть то, что так успешно скрывала мать моей дочери. Но все попытки были тщетны. Ребёнка было видно хорошо, а вот изображение её мамы было размыто. Толком я не мог рассмотреть не то что её лица, но даже фигуру. За всю мою судебную практику я ещё не встречал обладателей такого сильного дара наводить морок.

Мать моего ребёнка точно ведьма, и скорее всего потомственная. Только это могло объяснить наличие такой силы. Но настоящих ведьм на самом деле мало. С некоторыми из них мне даже приходилось встречаться в самом начале моей судебной практики. Сейчас ужесточили законы, многое, что раньше было нормой, сейчас под запретом и в первую очередь ‒ морок.

Поэтому поисками моей ведьмы сейчас займутся многие. И не только полиция, но и те, кто захотят использовать такой сильный дар в своих интересах, а так же те, кто испугаются, что морок могут использовать против них. В подтверждение этому я уже получил сегодня сообщение от комиссара полиции. Завтра к нам приедет детектив с детским психологом, чтобы допросить мою дочь.

На камерах чётко видно, как незнакомка оставила ребёнка под присмотром охраны и поднялась наверх. Затем она вернулась в фойе, дождалась, когда миссис Филс ушла на обед, а затем уже с ребёнком и чемоданами поднялась на этаж, где располагался мой офис.

А вот дальше ничего не известно. Камеры в лифте и на этаже отключились. Запись остановилась сразу на всех камерах. Это было проще сделать, чем сам морок. Поэтому возникал вопрос, зачем было тратить столько сил, а не просто выключить все камеры, в объектив которых она могла попасть?

А сил потрачено много. Пока Тарасов выяснял, откуда приехали две блондинки в столицу вчера вечером. А меня интересовало, куда делась мама малявки, после того как оставила дочь в моём кабинете.

Она не могла просто испариться, и её потребуется время, чтобы восстановить силы. Так долго поддерживать столь сильный морок ‒ это фактически невозможно. Скорее всего, она сейчас уже далеко, прячется где-то в какой-нибудь глуши и восстанавливает свой магический резерв.

Она должна понимать, что на неё открыта охота.

И для неё же будет лучше, если первым найду её я.

После ужина, я пару часов провёл в кабинете. Просматривал файлы по старым делам с участием ведьм. Потом отправил Лисе и Тарасову несколько сообщений, давая задание на завтра.

Когда взошла луна, я вышел на прогулку. Зверя нужно было выпустить на волю, размять мышцы и просто замотать себя физически так, чтобы на мысли уже не оставалось сил.

Именно так я и сделал. Несколько кругов по лесу, два часа безостановочной гонки и вот я усталый возвратился домой. Малявка спала беспробудным сладким сном. Не сменив ипостась, я подошёл к ней в облике волка и втянул звериный носом воздух.

Зверь кайфовал чувствуя свою кровь в этом ребёнке. Всё же волком я сильнее ощущал связь с дочерью, и злился на её мать, из-за того чего она меня лишила.

Я так и уснув у сидя кровати, а утром меня разбудил радостный детский крик.

‒ Папа ты настоящий волк!

И видимо, чтобы убедиться в этом, малявка дергала меня за волчьи уши и пыталась открыть мою пасть, чтобы проверить остроту моих зубов.

‒ Совсем страх потеряла! ‒ подумал я и рыкнул, оскалившись на любопытную малявку.

‒ Папа, не рычи! ‒ бесстрашно заявила она и действительно полезла своими маленькими пальчиками в мою волчью пасть, попутно задавая очередной глупый вопрос. ‒ Папа, а ты всегда спишь волком и на полу?