(Не) Бывший. Верну своих девочек

Он все такой же. Прошедшие годы совсем не испортили его. Не обрюзг, не облысел и даже не поседел. 

Жгучий брюнет, синие глаза цвета глубокого, таинственного океана смотрят в сторону. Чуть загорел на ласковом южном солнце. 

Подтянутый торс не скрывает тонкая, шелковая рубашка, рукава чуть закатаны на три четверти, открывая, рисунок вен на его руках. Тугие мышцы скрученные натянутыми жгутами. Залипаю на этой картинке. Такой же молодой и привлекательный для всех представительниц женского пола.

В прошлое окунает, воспоминаниями захлестывает, как неспокойное море в шторм, волнами накатывает. Страшно представить себе, сколько не видела его. Совру, если скажу, что не считала года. Каждый год отмеряла днем рождения его дочерей.

Вопросы в голове роятся, Что он делает здесь? Неужели о детях узнал и нашел нас? Но почему так медлил?  И о боже! – а что, если он захочет их забрать?! Я же не выдержу даже миг разлуки с ними!

Но нет, не смотрит в мою сторону, оглядывается. Телефон в руках вертит. Меня не замечает совсем. Отступить в тень, спрятаться от него пока не увидел.

Отворачиваюсь с трудом. Нельзя, нельзя вспоминать, нельзя думать каким нежным и отзывчивым он может быть. 

Поздно.

Океан прожитых, таких живых, бушующий эмоций, накрывает с головой. 

Шесть лет назад была неопытной, смазливой студенточкой, которую на танец пригласил взрослый, солидный мужчина, подтянутый и очень привлекательный. Харизмой своей оглушал, улыбкой и разговорами обвораживал. Глазами синими завораживал. Не смогла устоять, протянутую руку приняла – приглашение на танец, волшебством окутанный.

Я уже давно не та наивная девчонка. Двое детей обязывает, нужно думать о их будущем. Да, точно! Раззевалась, стою тут. Нужно хватать детей и бежать из этого парка куда глаза глядят! Чем быстрее тем лучше. Подальше от этого лжеца, что заставил меня уехать из столицы оставив мечты об окончании обучения и стажировке на лазурном побережье.

– Саша! – доносится голос за спиной, ушатом холодной воды на голову. Стою оглушенная.

Мне послышалось, точно послышалось! Это не мне! 

Это не он!

Кто-то другой позвал какую-то другую Сашу.

Пальцы немеют, в кулаки их сжимаю, осторожно поворачиваюсь, как будто от этого зависит увидит он меня или нет.

Не послышалось!

Синий взгляд его встречаю.

Взгляд отпрыгивает от его.

Щеки кипятком ошпаривает. Он позвал меня!

Заметил и прямой наводкой в мою сторону направляется. Смотрит на меня только, как будто я его ориентир на местности, и если глаза отведет, то потеряется тут же.

Взгляд мечется по сторонам. Некуда скрыться. Вблизи нет даже замшелого автобуса. Схватить детей, запрыгнуть и умчать подальше от мужчины со сногсшибательной улыбкой, сейчас на оскал больше похожей.

Через несколько мгновений попытка сбежать становится неактуальной. Быстро подходит, ароматом парфюма своего обдавая.

– Саша, нашел тебя! Неожиданно так, – понижает голос до рычащего шепота и неприлично близко становится!

Меня пробирает до мурашек. Шелковый тембр его баса до сих пор слух мой будоражит. И, ежики меня дери, если я услышала радость в его голосе! 

Отступаю на шаг. Сердце итак норовит выпрыгнуть, а если он прислушается и вовсе громкий стук его уловит.

Так значит он не искал нас намеренно. Случайно увидел, подошел. Значит и про детей не знает. До сих опасаюсь нашей внезапной встречи.

Майский, моя первая любовь и первое разочарование в мужчинах. Я вовсе не рада его появлению.

Он никогда больше не должен был встретиться на моем пути, я сделала все для этого возможное. Спряталась, следы замела и нигде не светилась. Как умудрилась судьба нас столкнуть?

– Найдем спокойное место. Нам поговорить нужно, – оглядывается по сторонам, но спокойных мест в парке аттракционов в выходной день едва ли можно найти.

– Я никуда с тобой не пойду! – отвечаю слегка экспрессивно. 

Он прищуривается, взглядом своим прожигая, делая шаг и снова расстояние между нами сближая!

– Почему же? – вибрирует голос глубокий.

Что сказать ему? Как объяснить, что не могу никуда с ним пойти, чтобы оба чуда моих не рассекретить?

В этот момент из-за спины выныривает Маша.

Взгляд Миши в удивлении падает на мою кнопку. С ужасом понимаю – один мой секрет уже раскрыт.

– Ма-а, а кто это? – моя дочурка с детской непосредственностью дядечку незнакомого рассматривает, задрав голову и глазки свои распахнув на всю ширь. 

Она любит так делать – беззастенчиво прохожих разглядывать, а мне неловко и стыдно оправдываться перед людьми. Потом дома она с точностью принтера перенесет на бумагу увиденное, я не знаю от кого это умение у моей девочки, я всегда рисовала из рук вон посредственно.

Он присаживается на корточки, чтобы она лучше могла его рассмотреть. А я с замиранием сердца слежу за каждым его движением.

– Привет, меня Миша зовут. А тебя как?

– Маша.

– Ух ты! Мы как Маша и Медведь. Смотрела такой мультик?

Маша отзывчиво кивает.

– Ты совсем не похож на медведя.

В этот момент, выскакивает вторая моя дочка, которая только что на батуте за сеткой должна была прыгать. И да, второй мой секретик теперь тоже раскрывает себя.

– Маша, не разговаривай с незнакомцами, мама же говорила, – трясет ладошкой, объясняя как неразумной сестре, Дашка.

Выражение лица Миши в этот момент нужно видеть. Он озадаченно переводит взгляд с одной девочки на другую и сердце мое вовсе останавливается.

– Их двое! Близняшки! – констатирует очевидное. 

Взгляд на меня свой поднимает, в нем мелькают вопросы и догадки нехорошие. 

– А сколько вам лет девчонки?

О нет, Майский, тебе совсем не обязательно это знать! 

Но Дашка со мной не солидарна:

– Пять! – показывает растопыренные пальчики.

Кровь ударяет в виски, конечно он посчитает и все поймет!

– Ты не с женой? – демонстративно заглядываю за его спину, стараясь отвлечь и направить его мысли в другое русло от моих девочек и их возраста.

– У меня нет жены. А у тебя двое детей? Еще и близняшек! Которым пять лет, – задумчиво растягивает последнюю фразу.

– К чему эти вопросы, ты же видишь. В смысле нет жены? Ты же был… – догоняет меня смысл его ответа.

Господи, только не начинай считать, Майский! Глупость, мой мысленный крик и посыл останутся неотвеченными. Любой здравый человек способен сопоставить сроки, но я молюсь, чтобы на него свалилось внезапное тугоумие.

– Я в разводе, Саша, – спокойно уточняет, – а вот откуда ты узнала?

– Какая сейчас разница? Доброжелателей всегда хватает. Мне ты не соизволил сообщить, когда дарил обручальное колечко. – нотки невозмутимости в голос и надеюсь он быстрее отстанет со своими вопросами. 

– Так ты сбежала тогда, узнав, что я женат?

Бросаю на него уничижительный взгляд.

– Мне ты не посчитал нужным сказать о такой досадной оплошности.

– Я развелся через месяц, если бы ты не скрылась тогда, а спокойно спросила, знала бы это.

– Мама, – Машулька дергает меня за подол, – когда нас папа заберет? Я устала отдыхать, хочу отдохнуть.

– Скоро милая, он уже едет.

– Ты замужем?

– А как ты сам думаешь?

Он хмурится, смотрит на моих двух кнопок. Потом на наши сцепленные руки. Я знаю, что он там ищет. Обручального кольца на пальце нет. Но есть другое колечко с небольшим бриллиантиком, недавно подаренное Костей.

– Значит вышла замуж, – делает он выводы осматривая два беловолосых чуда, и словно проводя параллель. 

На отца они ничуть не похожи, мои полные копии. Ну почти, за исключением насыщенно-синего цвета их глаз.

– Не ждать же тебя всю жизнь, Майский.

– Быстро ты, – хмыкает он.

– Мама я хочу на большой батут, на этом маленьком не интересно, – Дашка тянет меня в сторону, где стоит злосчастный аттракцион. Ей важно, чтобы я за ней последовала, но насупившаяся Маша не хочет на батуты, сложила на груди руки и недовольно смотрит на Мишу.

– Даш, Машулька не хочет на батуты. Том только для больших деток, дождемся Костю и поедем домой.

– Не хочу домой! – начинает хныкать. – Я хочу на большой батут, во-он тот, – показывает рукой и надувшись, складывает руки на груди отзеркаливая позу сестры и начиная кривить свое прекрасное личико.

Я сажусь на корточки и стараюсь успокоить дочурку, иначе крик поднимется на всю улицу.

– Пуговка моя, уже вечер. Машулька устала и бабушка очень ждет нас на ужин, она приготовила сегодня круассаны с вишневым джемом, – добавляю аргумент, от которого мои девочки не смогут отказаться.

Когда получено согласие обеих близняшек, я набираю Косте. Нужно узнать, где он и поторопить, если получится. Он обещал забрать нас вечером и отвезти домой. С недавних пор мы решили перевести наши отношения в более серьезный формат. Он хорошо относится к моим девочкам, а девочки наполовину приняли его. На Машину половину, Даша все еще держит осаду, хоть он и тренер ее по танцам.

Стараюсь не замечать рядом стоящего Мишу, но это очень сложно. Одно его присутствие будоражит кровь, а сердце заставляет надрывается от тахикардии.

Абонент не берет трубку. Наверно занятия еще не закончились. Никак не могу сосредоточится и вспомнить его расписание, Майский, маячащий рядом, сильно отвлекает и заставляет нервничать еще больше. 

У Кости такой пунктик. Тренировка длится сорок минут и в это время он педантично отключает звук на телефоне. 

Кусаю губы, раздумывая. Вызову такси. Что еще остается делать. До нашего поселка поездка обойдется не так-то и дешево, но что не сделаешь, чтобы отвязаться побыстрее от навязчивых предложений Миши и  воспоминаний, которые навевает одно его присутствие рядом.

Маша устала и прислонилась к моим ногам. Нам действительно лучше поехать домой, прямо сейчас.

– Что ты делаешь? – Майский бесцеремонно заглядывает в мой телефон, где уже открыто приложение для вызова такси.

Дашка настойчиво тянет меня за руку:

– Ну, мам!

– Подожди кнопка, сейчас поедем, – уговариваю ее.

Перевожу взгляд на Мишу.

– Вызываю такси.

– Не нужно такси, я отвезу вас куда скажете. Моя машина стоит почти у самого входа в парк. Хотите покататься на большой, быстрой машине? – спрашивает он у девочек.

Дашкины глаза тут же загораются любопытством.

Дочурка тут же перестает вытягивать мне руку и переключается на интересную ей тему.

– А какая у нее марка?

– Гелендваген.

– О, – округляются ее губки в идеальную О, – а я еще не каталась на таких!

Не знаю откуда она нахваталась, но Дашка уже знает почти все марки авто по их значкам и подозреваю по форме кузова тоже.

– Вот и покатаешься, – вдохновенно обещает.

– Мама, можно? – Дашка жалобно смотрит глазками кота из Шрека.

– А на твоем гелендвагене есть детские автокресла? – строго смотрю на него, ожидая ответ. 

– Нет, – озадаченно хмурит брови.

Бинго! Этот ответ мне и нужен.

– Но сейчас появятся, – обещает, открывая поисковик в телефоне и вбивает "детские автокресла купить срочно".

Нет, нет, Майский, мы не сядем к тебе в твою крутую машину. Последнее, что мне нужно это показывать где мы живем. И давать ему какие-то зацепки.

– Вот видишь, не судьба. Мы не можем ждать. У нас ужин остывает. – добавляю довольно.

Дашкин взгляд потухает, она так ждала ответа Миши. Прости, моя девочка, нам с ним не по пути. Машка и вовсе насупилась. Кажется, она всерьез восприняла отповедь сестры и не собирается больше разговаривать с дяденькой.

Нажимаю на выбранную машину в приложении, в которой точно есть два детских автокресла. К слову, в машине Кости с недавнего времени они тоже есть, он сам установил и предложил возить меня и детей, куда нам понадобится. Он точно понимает о безопасных перевозках детей намного больше Миши.

Значит вопрос решен.

– Мам, смотри, Костя приехал! – Даша теребит мой подол и тычет в направлении только что остановившейся машины, из нее выходит Костя.

Высокий, подтянутый, профессиональный танцор в прошлом, держит себя в форме, русые волосы всегда аккуратно уложены, а серые глаза серьезны.

Он год ухаживал за мной. Старался понравиться девочкам, правда не всегда у него это получалось. Когда я в первый раз привела в хореографическую студию Дашу, пытаясь направить неуемную детскую энергию вечного двигателя в нужное русло мы быстро нашли общий язык и много тем для разговоров. Дашины успехи меня радовали.

– Папа приехал! – вопит Маша и срывается к машине, не успеваю ухватить ее за руку и быстрым шагом иду за ней, Дашка на прицепе бежит за нами.

Костя распахивает свои объятия навстречу Маше. Она влетает в них со скоростью торпеды.

Майский не отстает от нашей процессии и уже когда мы почти доходим до Кости задает вопрос, сродни удару под дых:

– Твоя дочь называет отца по имени? 

Боже мой, что ответить ему на этот вопрос?!

Если сейчас выяснится, что дети его, он же не отстанет от нас!

А я так надеялась снова скрыться и не появляться ближайшее время в городе. Дождаться, когда он уедет. И навсегда забудет нашу встречу. 

От этой мысли сердце в груди сжимается в болевом спазме. Я думала забыла это ощущение полного опустошения, безнадеги и тоски от того, что нужно отказаться от своей любви, полностью вычеркнуть ее из своего сердца и как-то продолжить жить с пустотой, образовавшейся после этого. И вот оно ожило снова. 

Пока я мечусь в своих чувствах и мыслях, Миша спокойно подходит и протягивает руку Косте.

– Приятно познакомиться, Михаил.

– Константин, – подает ему руку. – А вы, простите, кто?

Очень популярный вопрос на сегодня. 

Мое сердце ухает в груди, в ожидании ответа Миши. Кусаю губы и поднимаю на него свой умоляющий взгляд.

Боже, лишь бы он не ляпнул ничего про наше прошлое. Мы только решили с Костей сблизится и начать отношения.

Бегать по утрам приучила меня подруга. Когда я только приехала в этот маленький курортный поселок, прогуливалась по пляжу с утра и заметила одну и ту же женщину, бегающую каждый день по кромке прибоя. Через неделю мы сдружились. Она подбивала меня на пробежки пока живот не стал слишком большим. Но я опасалась в своем положении начинать активности, которые раньше мне были не свойственны. 

Спокойные прогулки по пляжу, свежий морской воздух успокаивали и заряжали энергией утром, когда воздух еще теплый, приятный и не напоминает раскаленное нутро печи. 

Через пол года после рождения моих девочек я пристрастилась к привычке утренних пробежек. Для нас с Лерой это способ поддерживать форму и просто хорошее общение.

Мне нравится наш небольшой пляж, пустынный ранним утром. Всего через час он заполнится отдыхающими и будет уже не так комфортно.

– Ну что рассказывай, почему смурнее тучи с утреца сегодня?

Лерка мой верный друг вот уже  шесть годков. Мы подружились именно на этом пляже. Наши коттеджи по соседству и она заядлая приверженка ЗОЖ. Стройная, подтянутая, с фигурой легкоатлетки. Мне до ее параметров далеко. Но я стремлюсь к совершенству. По крайней мере своими, натренированными бегом, стройными ножками я горжусь.

– Я встретила Майского вчера в парке аттракционов.

– Да ла-а-адно! Детей видел, признал? – подруга даже приостанавливается, торможу вместе с ней, переходя на быстрый шаг.

– Я надеюсь, что он не понял, Машка назвала при нем папой Костю. Но Дашка сдала их возраст.

– Вот это Санта Барбара, – присвистывает подруга. – Ты думаешь он купится и не станет раскапывать историю их рождения?

– Очень надеюсь на это. Вчера он подошел и представился Косте моим давним и очень хорошим знакомым, представь себе? Я чуть не поседела! Думала расскажет о нашем романе или хуже того – навяжется в гости.

– А он не промах. Решительный мужик. Я бы посмотрела на него у вас в гостях. А за седину не переживай, с твоим натуральным блондом она грозит тебе не скоро.

Его вопрос: почему Дашка называет папу по имени? – ввел в ступор вчера на некоторое время, но смесь коктейля гормонов стресса заставил соображать быстрее и выдать неожиданную версию.

Растерянность, сменилась пониманием, что эту странность легко объяснить. Но не Майскому. Ему правду знать нельзя! Неизвестно, что он захочет сделать, если узнает от кого мои девочки. 

Моя личная жизнь только-только начала налаживаться. Я немного опустила вожжи самоконтроля и позволила расслабиться. Костя – моя первая попытка построить отношения с мужчиной. После провала первой любви с Майским я долго не могла общаться с лицами противоположного пола. Все они мне казались лжецами и неверными мужьями, скрывающими правду от жены и от невольной соучастницы – своей любовницы.

Моя отговорка, что Маша повторяет за мной и поэтому называет Костю по имени, сработала.

Мы уехали, а он остался на дороге смотреть вслед удаляющейся машине.

Уфф, я выдержала эту пытку, не опозорилась, не слилась, не закатила истерику, достойно продержалась. Остается забыть эту встречу и жить как жила до нее. На всякий случай не выезжать в город ближайшие пару недель, пока он точно не уедет.

Я очень старалась не смотреть назад, но один раз все же не удержалась. 

Майский стоял на дороге, заправив руки в карманы и на его лице было очень задумчивое выражение.

Вся эта путаница как называет Костю моя дочка всплыла неспроста.

Хоть он и не родной отец моим девочкам, но горячо прикипел именно Машке. Ей не хватает отцовского участия и внимания и хочется иметь папу как у всех деток. Я чувствую за это вину, поэтому согласилась на предложение Кости попробовать построить серьезные отношения. 

– Я еще помню, как ты дергалась при виде каждого высокого, широкоплечего брюнета, первое время, как приехала сюда, – напоминает Лерка.

Да, я подсознательно ждала, что Майский так просто не отпустит меня, будет искать и найдет. А после вынудит быть его любовницей.

В тот день, когда его обман раскрылся и я увидела своими глазами его с законной женой, я больше не смогла оставаться в городе, где все напоминало о нем, и где он мог спокойно меня найти. Я спешно собрала вещи и уехала к маме на приморское побережье, где она держит небольшой хостел.

– Как он вообще оказался в городе? 

– Я без понятия, Лер. Мы не успели толком поговорить, – скорее я старалась как можно быстрее сбежать от него.

Подруга цокает и качает головой

– Врага надо знать в лицо и собрать как можно больше сведений о нем, – наставляет Лерка, не знаю в шутку или всерьез.

Мы еще полчаса бегаем по пляжу. Возвращаемся домой, когда песчаную полосу наполняют шумные туристы.

Мама встречает, на кухне. Запах свежей выпечки и ароматного чая будоражат рецепторы.

– Мы уже позавтракали и пожелали играть, забирай кнопок, – указывает на моих близняшек. – Доча, к нам заселился представительный молодой мужчина. Вам обязательно надо познакомится.

Ну вот снова. Лишь бы сосватать меня какому нибудь мало-мальски приличному мужчине.

– Мам, ну Костя же. Куда мне еще? – пытаюсь превратить все в шутку. – Почему так рано? – на часах только шесть утра. – И кнопки сегодня ранние пташки. 

– Девочек я разбудила, вам же сегодня на прием к стоматологу.

Маленький приморский поселок, вторая линия, но и здесь полно желающих на жилье. В сезон обычно все комнаты нашего хостела заполнены.

Костя заехал за нами. Насыщенная программа сегоднящнего дня включает в себя профилактический осмотр у стоматолога, Маша жаловалась, что у нее десны болят, надеюсь все обойдется. После у Даши танцы, а у Маши рисование.

Я все таки рискнула и заглянула в городе по магазинам, надеясь не пересечься с Майским. Девочи быстро растут и приходится значительно обновить детский гардероб.

Возвращаемся домой ближе к вечеру. Костя, терпеливо катавший нас весь день целует в щеку и быстро уходит. Его ждет трансляция футбола в местном спорт баре. Я не очень люблю этот вид спорта, но это Костина отдушина, и я смирилась.

После своей порции сказок перед сном мои кнопки, уставшие за день, засыпают.

Тихо выскальзываю из детской.

Ищу маму. Нужно спросить какая помощь нужна по хозяйству и с гостями. Она весь день сегодня справляется одна.

Возле кухни торможу. Она разговаривает с кем-то.

– Дочка у меня замечательная, закончила институт по специальности менеджер по туризму. Вот мне помогает, хорошая девочка, я вас познакомлю. – слышу голос доносящийся с небольшой кухоньки, нашей личной, где обычно обедает только моя семья. Отдыхающим сюда путь заказан. Человек, видимо, очень понравился моей родительнице, если она решила потчевать гостя в святая святых.

Мама такая мама, любит поговорить за жизнь, заодно и разболтать все про умницу дочку. Неужели очередного жениха мне нашла? Я же уже сообщила, что с Костей у нас теперь все серьезно.

Толкаю дверь на кухню, обозначая свое присутствие, пока она не успела сдать меня с потрохами незнакомому человеку.

– А что это вы тут делаете? – задаю вопрос до того, как вижу с кем разговаривала мама. 

Застываю на пороге, пораженная увиденным. Ноги врастают в пол.

Мои щеки снова шпарит кипятком и губы пересыхают. 

Встречаю взгляд серьезных глаз глубокого синего оттенка. 

Не зря низкий тембр голоса показался мне знакомым.

Майский! Сидит на нашей кухне собственной персоной!

Как он здесь оказался?

И что потерял на нашей кухне?!

– Да вот, чайку попиваем, у нас вкусный малиновый с липой. Проходи, садись с нами, дочка. – мама мигает левым глазом, словно у нее внезапно образовался нервный тик. Знаю, чего она добивается. Заманивает меня к столу. 

Она встает, неторопливо доставать еще одну кружку и наливает мне порцию из пузатого заварочного чайника закаленного стекла.

А я не могу пошевелится. Сердце в груди трепещет как птица в силках, неспособное вырваться и выпорхнуть Так и стою схватившись за дверной косяк. 

Ноги одеревенели и отказываются сгибаться в коленях. Пройти два шага, присесть на стул – для всего этого нужно, чтобы мышцы начали меня слушаться.

Долгие годы я старалась не думать о нем, не вспоминать, но разве ж это возможно, имея в закромах две прелестные девчонки с такими же синими глазами как те, что нечитаемым взглядом обращены на меня?

Он нашел меня. Снова! 

Ни вымолвить слово, ни отвести взгляд от него я не в состоянии.

Сесть с ним рядом, за один стол и светски пить липово-малиновый мамин сбор – это что-то за гранью реальности.

В голове всплывает утренний разговор с мамой. Значит это он представительный и молодой. Втирается в доверие моей общительной мамочке. Чаи тут попивает.

– Проходи, проходи, ну же. В ногах правды нет, особенно за столом, – мама невзначай отпихивает меня от двери, заставляя тем самым сделать первый шаг.

Еще один шаг и я неловко отодвигаю стул, со скрипом протаскивая ножками по полу. Руки не слушаются, совершить такое простое действие Сажусь за стол рядом с Майским, стараясь смотреть куда угодно, только не на него. Шеки до сих пор пылают. Хочется приложить к ним пакетики льда и хорошенько остудить.

Он не сказал еще ни слова и от этого становится только хуже.

– Липовый – мой любимый, – говорю невпопад, стараясь заполнить неловкую паузу.

– И мой любимый – липа и… малина, – его бархатный тембр, пониженный до полу шепота, проходится острыми шипами по моим нервам.

Боже мой, ну зачем он это сказал? 

Он так явно выделил "малина" интонацией, воскрешая в моей памяти воспоминания.

Малинка – так называл меня Майский, когда мои щеки рдели от смущения. Ему нравилось так называть меня и смущать, каждый раз. Майский – моя первая и неудачная любовь, я всегда очень остро ловила от него все эмоции, а ему очень легко получалось смутить меня, и тогда мои щеки окрашивались ярко малиновым цветом, словно неопытный визажист щедро мазнул мне румян не подходяще яркого для моей светлой кожи оттенка.

И сейчас я чувствую, как мои щеки горят и он видит это. Кажется, он так и не переставал на меня смотреть.

Кусаю губы

Неловкая пауза снова образовывается. Я уже не помню зачем шла сюда. Нужно было оставаться с девочками.

Вечер, я только уложила их спать, после насыщенного дня они устали и заснули на середине первой же сказки.

Маленькое пространство кухни и аромат липового цвета с малиной должны расположить к сближению и доверительному общению, но не в этот момент. Не с Майским, которого я не видела много, много лет.

Мама спасает положение. Ставит кружку передо мной, затем вазочку с домашним печеньем и клубничным вареньем.

– Александра, познакомься с Михаилом Сергеевичем. Он в город приехал на конференцию, а теперь пару дней решил отдохнуть у нас.

Слышу плохо скрываемый восторг в голосе мамы. А как же. Такой мужчина и бесхозный. Наверняка уже узнала, холост ли и есть ли отношения в анамнезе. А я вот не знаю, но по сватовству родительницы могу предположить, что ответил он по обоим пунктам отрицательно. Как оно на самом деле стоит только догадываться. Одного его обмана мне было достаточно и теперь я тщательно проверяю наличие штампа в паспорте.

– Сегодня обещали туристы приехать, чего то не едут. Пять человек, хотят занять большую общую. В прошлом году у нас были. Им так понравился наш хостел, что они решили в этом году тоже остановиться у нас. Большой, хвалебный отзыв оставили на сайте. И вели себя прилично, не шумели, не разгромили ничего. Такие хорошие детки. Всегда бы подобных постояльцев, – в голосе ее слышны отчетливые нотки гордости за наше маленькое дело. 

Хостел наш доход и пропитание, без него нам туго пришлось бы, растить и воспитывать сразу двоих детей.

– Пойду посмотрю, может приехали и снова не шумят, такие воспитанные дети.

В шоке смотрю, как мама выскальзывает из кухни, оставляя меня наедине с Мишей!

Дорогие мои!

Решилась таки сделать визуалы на новую историю)

Не судите строго, автор на пару с нейросетью очень старались)

Наша серьезная Александра

Мама двоих неугомонных девочек и просто красавица)

Жгучий брюнет с глазами глубокого синего океана.

Приехал в курортный городок и совершенно случайно встретил девушку, которую любил, да не одну, а с двойным сюрпризом)

И наши кнопки)

Шкодят, но всегда держатся вместе.

Угадайте кто из них неугомонная Даша, а кто художница Маша?

Ну как вам, понравились герои?

Пишите в комментариях обсудим)

Не успеваю даже крикнуть ей вслед: Постой! 

В опустевшем пространстве только острее ощущаю присутствие мужской, витальной энергетики рядом.

Майский, Майский, как же я надеялась забыть тебя. Зачем ты сноа появился в моей жизни? 

Разве не хватило тебе той боли, что причинил своим обманом. Поднимаю на него взгляд. Встречаюсь с его темным прищуром. Если захочет, он прочитает всю эту боль в моих глазах.

Слышу шлепание босых ножек по полу.

– Ма-ам, – жалобно тянет Машулька.

Глаза Майского устремляются мне за спину ко входу на кухню.

Я оборачиваюсь.

В даерях стоит сонная, взъерошенная дочурка.

– Машуль, что случилось? Почему не спишь, кнопка? 

Подбегает ко мне ныряя под крылышко, подтягиваю ее к себе на колени. 

– Мне страшный сон приснился, я не могу уснуть, я боюсь, что тот дядя вернется, – шепчет мне тревожно.

Она доверчиво прижимается к моей груди и замирает. 

– Какой дядя? – мягко высппрашиваю у дочурки.

– Страшный дядя пришел, схватил моего мишку и оторвал ему все лапы, – улавливаю нарастающую тревогу в шепоте дочки.

Прижимаю к себе крепче. Моя маленькая девочка. Как же хочется защитить ее от всех кошмаров не только во сне, но и на яву.

– Ну что ты, это всего лишь сон. Мы дома. Здесь нет страшных дядей. И мы с бабушкой всегда тебя защитим.

– А потом пришел Костя и зашил ему лапы. Он был в белом халате и шапочке как Айболит. И мой мишка снова побежал по дорожкам как в сказке.

Так и знала, что нельзя читать эти стихи девочкам на ночь. Да еще и с картинками. Они у меня очень впечатлительные. Особенно Маша.

– У тебя синие и у меня синие, – шепчет дочурка, показывая сначала на глаза Майского, а потом на свои.

Замираю с дочкой в руках как кролик в свете фар. Машка, блин, зачем же подкидывать Майскому лишние факты для сравнения?

– Я заметил, очень красивые у тебя глаза, – шепчет он таким же доверительным голосом.

Мягко стелешь, Майский, втираешься в доверие

– И у тебя, ты красивый, – вдруг замечает Маша.

Взгляд ее устремлен на Мишу. А он внимательно изучает ее личико, уложенное мою грудь.

– Мне мама говорила не разговаривать с незнакомыми дядями и тетями. 

– Мы же познакомились с тобой. Ты знаешь как меня зовут, а я знаю как тебя.

Бросаю на Майского осуждающий взгляд.

– Машенька, даже если незнакомые дяденьки и тетеньки сообщают свои имена они не становятся автоматически твоими друзьями. Нужно сначала спросить разрешения у мамы или бабушки.

– Хорошо, мамочка. А с этим дяденькой можно?

Взгляд Майского нечитаем, кажется он тоже с напряжением ждет моего ответа.

– Можно, – тихонько выдыхаю я.

– Ма-а, у тебя сердце стучит.

Ежики! С потрохами сдала!

– Родная, оно у всех стучит.

– Нет, у тебя сильно стучит. Тук-тук-тук-тук, – изображает нервный стук моего сердца.

Кидаю быстрый взгляд на Майского.

Оно не может успокоится с тех пор как я увидела его на нашей кухне.

Шесть лет назад я бежала из столицы не зная, что под моим сердцем скоро забьется два новых моторчика – сердечки его детей.

Задумчиво потирает подбородок.

Не смотрю на него больше. Тихонько укачиваю малышку. Кнопка засыпает в моих объятиях, пригретая на груди. Слышу как сопит, успокоенная моими укачиваниями.

Молчание теперь повисает надолго. Нужно отнести Машу в кроватку, но боюсь не справлюсь с такой задачей. Меня прошибает внезапная слабость и оцепенение. Просто не могу пошевелится под внимательным взглядом рядом сидящего мужчины.

Скрип стула в пространстве маленькой кухоньки взрывает тишину. 

Проходится наждаком по нервам. Старое рассохшееся дерево – давно пора выкинуть эти стулья. Им просто не судьба выдержать тяжесть рослого, здорового мужчины. 

– Я тоже был светленьким в их возрасте, – его голос, какой же он вибрирующий, тембральный. В нем слышна сила, хоть и понижен до тихого шепота.

Не понимаю, к чему он клонит. Удивленно поднимаю на него взгляд.

– Потом классе в первом потемнел.

Господи, он же не намекает на сходство девочек с ним? Если Машулька сейчас не спала, она услышала еще более надрывный стук моего сердца.

– Саша, – мое имя произнесенное на выдохе с надрывом, – как ты могла так поступить со мной?

Я уже понимаю о чем. Он, но все же спрашиваю:

– Как? – голос не слушается, из меня выходит едва слышный сип.

– Ты думала я не догадаюсь? Хм, за какого идиота ты меня держишь?

Меня бьет понимание. Догадался. Конечно он не дурак. Такой глупостью было надеяться на это.

Я отворачиваюсь, стараясь скрыть свои эмоции. Снова кусаю губы, Майский, блин, что ты со мной делаешь? Я долгие годы заталкивала чувство вины, что мое сердце выбрало не того человека и теперь моим девочкам не хватает любви отца. 

– Нет Саша, смотри на меня, – разворачивает к себе вместе со стулом, заставляя смотреть в глаза. – Как ты могла скрыть от меня моих детей?

Шесть лет назад

– Танюш, он такой милый, чуткий, ласковый, такой пылкий и нежный одновременно, – мечтательно закрываю глаза представляя своего Мишу, какой же он – мечта, а не мужчина!

– Да поняла я, ты вся в новых чувствах, – закатывает глаза подруга.

– Нет, ты не понимаешь! Я его люблю, это та самая любовь – на всю жизнь!

– Твой Миша хоть в курсе? – скептически хмыкает она.

Эх, отмахиваюсь, ей не понять, у нее никогда не было таких сильных чувств, захлестывающих и переполняющих всю тебя.

– Боже, там мой Миша! Ты же не против, я тебя кину, сделаю ему сюрприз! – говорю подруге торопливо.

Через дорогу у входа в пафосный ресторан стоит мой Миша. Хочу подбежать к любимому со спины и закрыть глаза ладошками, пока он разговаривает по телефону. Пусть угадает: кто это? А если не угадает останется без поцелуев на месяц! Ну ладно на неделю или лучше три дня! Не буду жестокой. Мечтательная улыбка не сползает с моих губ, не могу перестать улыбаться. 

Делаю шаг к дороге, стоит дождаться, когда в плотном потоке образуется лазейка и проскользнуть к нему. По сути одобрение подруги мне уже не нужно. Чувствую жесткий захват на своем локте. Не понимая ничего, оборачиваюсь к Танюшке. 

– Что такое? – меня взрывает возмущением, я мыслями уже рядом с Мишей, а рука подруги ощущается как досадное недоразумение, которое хочется быстрее скинуть.

– Так твой новый краш Майский? 

– Кто это? Отпусти, Миша сейчас уедет, – оглядываюсь на ресторан. Ко входу подъезжает такси и мой Миша направляется к нему. – Я сейчас опоздаю, он уедет!

– Да подожди ты. Так ты не знаешь? 

– Что не знаю? – вытягиваю руку из захвата Танюшкиных цепких пальцев настойчивее.

– Ты не знаешь зама департамента городского хозяйства? Это же Майский Михаил Сергеевич. И он женат.

– Женат? Не придумывай, Тань. Не может быть он женат! Ты его с кем-то путаешь. Миша бы мне сказал. Мы любим друг друга и он сделал мне предложение.

На моем безымянном пальчике красуется красноречивое тому доказательство. Красивое колечко с большим блестящим камушком. Не из дешевых, стал бы человек испытывающий ко мне не настоящие чувства дарить такой ценный подарок, да еще и обручальный?

– О-о-о, да ты темнота провинциальная, сама посмотри, – подруга кивает на вход в ресторан. Я оборачиваюсь и вижу, как только что выпархнувшая из здания брюнетка направляется к тому же такси. Миша подает ей руку и помогает сесть в машину, а затем садится сам и такси трогается.

Я смотрю за происходящим как в замедленной съемке. 

Он уехал с той женщиной, оставив меня в растерянных чувствах.

Я уже не сопротивляюсь Танькиному захвату. Но он уже и не требуется. Я опоздала. 

– Это его деловой партнер скорее всего. Да, точно! Он был на деловом обеде, – нахожу оправдание увиденному.

Мне кажатся слова подруги настолько нереальными, что я легко верю в эту версию.

– Да очнись ты! – тормошит меня подруга. – Он женат! Я его сразу узнала. Видела часто, когда работала на Медиа групп на сверстке в газете. Его как раз в должность поставили и он часто мелькал на первой полосе. И свадьбу я их освещала, это действительно его жена. Насколько я знаю они не в разводе, – припечатывает фактами подруга, а я словно лечу в пропасть.

– Нет, нет, нет, неправда все это, – шепчу в отчаянной попытке собраться с мыслями.

Как обухом по голове ударяет новая информация. Ноги слабеют, в ушах нарастает шум, перед глазами встает белая пелена, голова кружится, унося меня в молочную, зыбкую хмарь.

В этом тумане я слышу отдаленный голос подруги.

Она кричит истерически:

– Да помогите же кто-нибудь, девушке плохо!

Я не понимаю, почему никто не хочет помочь этой девушке?

Почему люди стали так черствы и равнодушны к чужому несчастью?

Прихожу в себя от резкого запаха. Не соображаю ничего. В голове до сих пор туман. Осматриваюсь по сторонам. Я в карете скорой помощи. 

– Пришла в себя? Вот и замечательно. Жалобы есть? В больничку едем? – спрашивает фельдшер.

Мотаю головой сразу на все.

– Эй, вы чего? ее в больницу точно надо, она в обморок свалилась просто так на улице, ни с того ни с сего. Вдруг у нее что-нибудь серьезное! – встревает подруга, стоящая у распахнутых дверей скорой.

– Не нужно мне в больницу, я знаю из-за чего у меня обморок – низкое давление, – и "хорошие" новости, добавляю мысленно.

– С давлением у вас все в порядке, – снимает с моей руки тонометр.

– Я не могу в больницу, – говорю настойчивее. 

– Не местная? С документами что ли проблема? 

– Не местная, на учебу приехала.

С небольшими усилиями встаю с койки, голову немножко кружит и я придерживаюсь за поручни на каталке.

– Ясно. Вы случайно не беременны? – безразлично кидает женщина-фельдшер. – я когда первым была беременна постоянно шлепалась в обморок.

Простой вопрос бьет наотмашь. Ноги снова подкашиваются и я обратно оседаю на койку. 

– Не знаю, – растерянно шепчу.

Миша сделал мне предложение пару недель назад. Был так мил и настойчив в тот день, нетерпелив и я сдалась под его напором, решила, раз уж нам быть вместе на всю жизнь, то разочек до свадьбы можно. Всего лишь раз. Божечки, после первого же раза, разве это реально?

– Документы, полис с собой есть? – нетерпеливо спрашивает фельдшер.

Мотаю головой.

– Тогда берете документы и идете самостоятельно в больничку, у нас следующий вызов на очереди. Нам некогда ждать ваши рассусоливания.

Выпроваживают из скорой и уезжают.

– Ну ты… слов нет! Мать героиня! – негодует Танюшка.

Буквально пророческие слова подруги, тогда пролетели мимо ушей. Некогда разлеживаться и скакать по больничным койкам. Меня ждут более важные дела.

Сердце мое все отказывалось верить Танюшке. Оно истошно надрывалось и болело, когда я думала об обмане любимого. Мне нужно срочно проверить ее слова.

Я нагуглила Майского Михаила Сергеевича. Нашлось с десяток статей о нем, хоть и не медийная личность, особо в новостях не мелькает. 

Он действительно оказался женат. Майская Юлия Аркадьевна – дочь депутата местного самоуправления. Красивая, ухоженная, шикарная – так я охарактеризовала ее образ. Вот она часто мелькала в светской хронике. Вечеринки, тусовки, светские мероприятия. Ее я видела часто, но как же упустила ее замужество?

Боже мой в какую семью я влезла! Они женаты три года. Детей пока нет, но это дело наживное. Может как раз уже вот-вот появятся. А я как распоследняя змея вторглась в их семью со своей никому не нужной любовью! 

Боль поселилась в моем сердце и осталась там на долгие годы. Боль предательства любимого, жестокий обман, которым наградил за мою любовь, за мою наивность и неопытность. Моя первая любовь оказалась обманом, пшиком, ненужным чувством. Сердце отказывалось смириться с этим, но разум мой был непреклонен. Мне придется принять этот факт.

Я спешно собрала и упаковала вещи, сдала ключи хозяйке. Выкинула старую симку. На время перебралась к Танюшке, пока не закончу с оформлением всех документов в институте. Спряталась и разорвала все контакты с Майским. 

Мама звала меня на лето отдохнуть на побережье. Я думала отказаться, найти подработку на каникулы, а если повезет практику по специальности, что для меня предпочтительнее. Год магистратуры еще нужно на что то жить. Мама конечно высылала деньги и помогала, чем могла, но я уже давно решила, что не буду сильно напрягать ее и самостоятельно начну обеспечивать себя.

Мой новенький красненький диплом должен был помочь мне в жизни, жаль я не смогу окончить магистратуру, а я так хотела! Мой научный руководитель очень осуждающе смотрела на меня. 

– Александра, ты делаешь очень необдуманный шаг, заканчивая на этом обучение, ты стипендиатка, отличница, тебе все дороги будут открыты. После окончания получишь хорошую характеристику в лучшие отели на практику, только выбирай.

Этот аргумент не подействовал. Теперь я знала больше о своем внезапно образовавшемся головокружении. Я сходила в больницу, сдала анализы, убедиться в правильности десяти тестов на беременность, которые я сделала в панике. Все они показали положительный результат. 

Мне не оставалось иной дороги как распрощаться с мечтой работать в шикарном отеле где-нибудь на лазурном побережье и уже самой помогать маме. Все вышло по другому. Помогать маме мне пришлось на своем родном, Черноморском побережье.

В тот, последний раз, когда я была в стенах института, я едва не столкнулась с Майским у парадной лестницы. Быстро ретировалась и спряталась за гардеробными в глубине здания. Он прошел мимо, на посту охраны выписал пропуск, направляясь в деканат. Когда он скрылся из поля моего зрения, я пулей вылетела из здания и с бешено колотящимся сердцем запрыгнула в первый попавшийся автобус. Долго кружила по неизвестному маршруту, приходя в себя. Это был последний раз, когда я его видела. 

На следующий день меня уже не было в городе. Танюшка довезла меня до Нижнего – своего родного города, оттуда на поезде с пересадкой я добралась до Адлера, где меня встретила мама. Она сразу же поняла, что со мной что-то не так. Не смогла таить от нее новость, что она скоро станет бабушкой. Первой реакцией было осуждение. Неизвестно от кого! Надо же такому случится! Но вскоре смирилась. Я была тверда в своем решении оставить ребенка. 

Как бы я не осуждала Мишу после его обмана, я не смогла избавиться от зародившейся во мне жизни. Частичку, которая будет постоянно напоминать мне о моей юной, бесшабашной любви к взрослому мужчине. Частичек, которых внезапно оказалось двое. 

Сейчас

– Отпираться бесполезно, Саша, я все понимаю и могу сделать экспертизу, с твоего согласия или в судебном порядке. Но сомневаюсь, что тебе это нужно.

Хватаю ртом воздух. Он смеет мне угрожать судом!

– Нет, мне это не нужно и даже не смей! – отвечаю поспешно. – Не думаю, что у тебя есть моральное право осуждать меня за мое решение, я сделала по своему убеждению, следовала своим принципам и не тебе меня винить за них! – стараюсь говорить тихо, но надрыв просачивается сквозь контроль, ломая голос.

– Ты должна была сказать мне, – он напрягается, придвигаясь ко мне ближе, делая расстояние между нами вовсе ничтожным, – а не скрываться и исчезать в неизвестность.

Маша резко, слегка нервно вздыхает в моих руках. Мы замираем, переводя наши беспокойные взгляды на малышку. Она спокойнее выдыхает, не проснувшись. Еще несколько мгновений прислушиваемся к ее мерному дыханию.

Не могу держать в себе эмоции, которые уже через край накипели. Продолжаю еще более тихим шепотом, стараясь не тревожить малышку:

– Как и ты мне. Думаешь я мечтала узнать, что ложью оказалась моя первая… – запинаюсь, не рискуя продолжать фразу, запоздало понимая, что последние слова лишние.

Я столько раз признавалась ему тогда, шесть лет назад что люблю его, что он мой единственный. А сейчас мне стыдно и неловко вспоминать былые чувства. Он поймет по моим словам, что все еще не угасло. 

– Я имел право знать, Сашенька, ты же понимаешь это? – говорит он мягче.

– Как и я, что ты женат, – говорю с горечью в голосе. – Стоило быть друг с другом честными? – смотрю на него, а сердце щемит.

Воспоминания о той боли и тоске, которые я пережила, всплыли в памяти и я ощущаю их здесь и сейчас. Мне так нехорошо от этих чувств. Ну зачем он вновь появился в моей жизни и мучает меня?

Он отодвигается, поджимает губы, высверливая своим взглядом.

Нечего ответить, конечно, ведь я же права.

– Мне нужно отнести Машульку в кроватку, я не могу здесь просидеть с ней всю ночь.

– Да, нам стоило поговорить тогда. Ты не дала нам такой шанс. Я искал тебя, везде. Но ты как сквозь землю провалилась. Документы забрала из института, номер заблокировала, потерялась…

– Миша, поздно об этом говорить. Ты приехал. Увидел, что у нас все в порядке. Дети живы, здоровы, счастливы. Не порть мою жизнь пожалуйста!

Он резко делает вдох, раздувая крылья носа, желваки играют на его лице, он снова недоволен моей отповедью.

– Саша, твою жизнь я портить не собираюсь. Но теперь, когда я узнал о своих девочках, я хочу участвовать в их жизни, – чеканит твердо.

И убедиться, что все ровно так, как я сказала – красной, бегущей строкой идет посыл в его словах.

– Почему ты решил что можешь ворваться в мою жизнь и диктовать свои правила?

– Я их отец и имею право на шанс. Один шанс, который ты не дала мне, когда сбежала из Москвы.

– Вот и прекрасно! Посмотрим на твое поведение, как ты справишься пару дней. А потом будем решать.

Хочу встать, не получается. Девочки уже тяжеленькие и подняться с таким весом стоит большого труда. Онемевшие мышцы отказываются слушаться. Раньше я очень любила носить моих маленьких кнопок на руках. Жаль, дети так быстро вырастают. 

Спустя пару безнадежных телодвижений Майский спохватывается

– Я помогу! – тянет к моей деточке руки.

– Я сама справлюсь, как-то же справлялась с двумя детьми все эти годы и сейчас справлюсь, – категорически не хочу отдавать ему дочку, во мне играет странное чувство, я просто не хочу, чтобы он брал ее на руки.

Складка между бровей у Миши так и не проходит, отчего взгляд его постоянно темный и мне чудится – недовольный. Кажется, он просто разучился не хмурится и просто расслабится.

– Я всего лишь хочу помочь. Она наверняка тяжелая.

– Для матери свои дети никогда не будут тяжелой ношей! – выговариваю слегка на пафосе.

С трудом поднимаюсь на ноги, стараюсь поудобнее перехватить мою малышку, чтобы не потревожить ее сон. Если доверить ее Майскому, он наверняка сделает что-то не так и разбудит Машульку.

Майский маячит рядом пока мы идем в детскую. Неужели верит, что я способна выронить свою малютку из рук?

Мягкий, голубоватый свет ночника рассеивает полумрак комнаты. Девочки боятся спать в темноте. Пришлось найти вот такой компромисс. 

Аккуратно укладываю дочурку на кровать, укрываю одеялком. Она мило складывает ручки под щечку. Ее крепкий сон вряд ли способен кто-то потревожить.

Даша в позе звезды раскинулась на своей кроватке.

Их кроватки придвинуты очень близко. Они отказывались спать на соседних кроватях, пришлось и в этом пойти на компромисс. Так они согласились спать на отдельных кроватях. Хотя иногда Машулька умудряется переползти на кроватку к сестре и закинув на нее свои руки и ноги мирно соседствовать со "звездой" на краю кроватки.

Майский стоит у кроватки Маши несколько минут, тихо наблюдая за сном обоих девочек. О чем он думает в этот момент остается только догадываться.

Я не мешаю ему, тихонечко стою позади. Так странно видеть его в детской своих девочек. Сильного и невозмутимого, уперевшего руки в бока, в голубоватом свечении комнаты – вовсе нереального. 

– Так значит, ты даешь мне испытательный срок в два дня? Если я справлюсь, что ждет нас дальше?

– Ух, какой мужик вышел на пляж, смотри, – взгляд подруги то и дело летит мне за спину. 

Мы делаем разминку перед пробежкой и мне совершенно не интересно заглядываться на мужиков в этот момент.

– Темненький какой, подтянутый, не местный, – выдает сразу свою характеристику Лерка. – У-у-у, такого бы совсем на другие трениррвки затянуть. Случайно не Майский твой? Глаза синющие, что смерть, как у твоих кнопок.

Резко дергаюсь и смотрю себе за спину. Ежики колючие, он конечно. Где на нашем пляже найдешь еще такого? Руки в боки, темные шорты до колен и белая футболка. Расслабленный, какой-то даже домашний, никогда не видела его таким. В нашей прошлой жизни он больше предпочитал деловой стиль – рубашки и костюмы.

Ничего, это ненадолго, уговариваю себя. Мама сказала он остановился у нас на пару дней. Поиграется с детьми, попробует с ними пообщаться и сбежит в свою Москву. Надо просто пережить эти дни и все быстро закончится.

– Да он. Ну и что? – недовольно выговариваю. –  И чего потерял на пляже в такую рань?

На пляже практически безлюдно. Лишь пожилой сосед с собакой, прогуливается туда сюда, да незнакомая парочка, похожая на семью, тоже ранние пташки, видимо приезжие, решили застолбить место с раннего утра.

Продолжаем тренировку. Жму плечами. И складываюсь пополам. По программе растяжка всех продолговатых мышц спины и ног.

– Сказала бы я тебе подруга, да не поверишь же, – насмешливо тянет Лерка. – Ууу, глянь как смотрит на твою растяжку, того гляди и сожрет глазами.

Я резко подскакиваю, выпрямляясь.

Чорт! Совсем не подумала какой вид ему открывается сзади в таком согнутом положении.

– Все, я закончила разминку!

Разворачиваюсь к кромке прибоя, начиная бег легкой трусцой.

– А напомни ка мне, почему ты все еще не с ним? 

– Костя, – коротко бросаю ей. 

– Пфф, Костя, – скептически выдает подруга, нагоняя меня, – может и подвинуться.

– На что ты меня толкаешь?

– На то, чем взрослой девочке давно бы пора заниматься, а ты все монашкой себя держишь. Костя-то вон до сих пор на голодном пайке.

– Только после свадьбы! Одного раза мне хватило, поверь. Теперь только законные отношения со штампом в паспорте!

– Пфф, откуда у тебя такие древние, замшелые понятия. Давно уже никто на это не обращает внимания.

– Мне так спокойнее на душе. Я буду знать, что в этот раз все сделала правильно. 

– Смотри, смотри как бежит, красавчик, – Лерка посекундно оглядывается назад и стреляет глазками, улыбается.

– Что ты делаешь? Прекрати оглядываться! – шиплю на нее. Мне никогда не было так стыдно и неловко за поведение подруги. Зачем она строит ему глазки?

Я стараюсь не смотреть назад, только одергиваю Лерку. 

– Погоди, ускоряется, сейчас догонит.

– Что?! – кричу громким шепотом.

– Девушки-красавицы, присоединюсь к вам. Вместе бежать веселее, – слышу по правую сторону от себя глубокий голос Майского и сердце мое подпрыгивает к горлу в нервном припадке.

Ноги заплетаются, спотыкаюсь буквально на ровном месте, едва не растягиваюсь на песке, удерживаюсь на ногах, пробегая еще несколько метров согнувшись, торможу.

– Ты в порядке? – Майский тянет ко мне свои загребущие руки. 

– Не надо, – выставляю руку перед собой, – я в порядке.

– Точно?

– Точно!

Сердце бешено колотится, дыхание сбилось, я стараюсь выровнять его. Но присутствие Миши все портит. 

Как так можно то! Он что, собирается преследовать меня? 

Раньше утренние пробежки были только нашим с Лерой развлечением – поболтать с утра, заодно взбодриться и зарядиться энергией на весь день. А он влезает и вмешивается в этот практически интимный процесс!

– Что ты здесь делаешь?

– Вышел на пробежку, – пожимает плечами и упирает руки в бока, отчего ткань футболки натягивается и все мышцы на его груди отчетливо прорисовываются сквозь нее. 

Поднимаю глаза выше к его лицу. Не хватает еще залипать на его торс! 

– Ты же сказал, что не будешь вмешиваться в мою жизнь!

– Я и не вмешиваюсь, решил пробежаться с утра увидел приятную себе компанию и подумал присоединиться. Вы против?

– Нет, нет, мы не против, просто Саша еще не проснулась, – заискивающе улыбается подруга.

Возмущенно смотрю на Лерку. Она на чьей стороне вообще? Дарит Майскому ослепительные улыбки и играет голосом, едва ли не мурлыча слова. Я не собиралась никого приглашать в нашу тесную компанию по пробежкам. А Майского тем более!

Миша все понимает прекрасно и без слов.

– Окей, – поднимает руки в примирительном жесте, – я бегу один. 

Разворачивается, позволяя рассмотреть его широкую спину в мельчайших подробностях, натягивающую футболку и просто бежит дальше.

– Ну и зачем ты это сделала? – осуждающе выговаривает подруга, – обидела мужика почем зря.

– Никого я не обижала! Он сам принял правильное решение не докучать нам!

– Ну и докучал бы, приятный же мужик. Эх!

Я тоже возобновляю бег. Впереди маячит подтянутое, крепкое тело Майского, ноги выверено делают каждый шаг. И я жалею, что не развернулась и не побежала в обратную сторону.

– Мама сказала, что он снял комнату на пару дней. Значит спустя этот срок он уедет восвояси и забудет о нас.

– Эх, подруга, такая большая, выросла, а элементарных вещей не понимаешь.

– Да что я не понимаю? Я как раз все прекрасно понимаю! – психую неожиданно. Все это, Леркины подколки и намеки выводят меня из себя. Майский одним своим появлением выбил из привычной колеи мою обычную жизнь. 

– Он же не просто так приехал именно к вам. Комнату снял, чтобы быть ближе к тебе, к девочкам. Ты же не маленькая, должна понимать это.

– Ой все! Я домой. Девочки наверно уже проснулись.

Разворачиваюсь и бегу в обратном направлении. Лерка не следует за мной, продолжает бежать за Майским, вот и прекрасно! Пусть бегут вместе, как им и хотелось! А я больше не могу видеть маячащую передо мной спину Миши. 

На обратном пути я немного успокаиваюсь. Пробежка в одиночестве помогла привести мысли и чувства в порядок. Благодарна подруге, что она не стала преследовать меня и капать на мозг своими умозаключениями.

Не важно для чего в нашем хостеле появился Майский, у него на все про все два дня! 

И время пошло!

Утро благодатное время в нашем хостеле, тихое и спокойное. Вернуться с пробежки, выпить кофе, и еще немного остается времени для себя, пока мои кнопки еще не проснулись. 

Сегодняшний день исключение из обычного распорядка. Девчонки уже сидят вместе с бабушкой на кухне. Перед ними на столе свежеиспеченные панкейки и яблочный компот. Сна ни в одном глазу. Куда это они вскочили в такую рань? Всего шесть утра, а до восьми обычно их можно не будить – бесполезное занятие. Не сегодня. Будто чувствуют мое беспокойство и переживания.

Мама включила им мультики на небольшом телевизоре и они тихонечко смотрят его.

– Ма-а, а можно мы сегодня на пляже ракушек наберем? Я хочу сделать коллаж, – спрашивает Маша, увидев меня. Моя художница, любит творить и мастерить разные поделки, дай только кисть в руки или пластилин, наваяет очередной шедевр.

– Чуть позже выйдем все вместе, милая, и наберем. Хорошо?

– Угу, – берет еще один панкейк и жирно мажет его малиновым джемом.

Я прохожу к маме, которая крутится у плиты, соображая новые панкейки. Мне нужны от нее некоторые уточнения.

– Саш, садись позавтракай, вчерашние обещанные туристы все таки нагрянули, работы будет хоть отбавляй.

– Подожди мамуль, дело есть. А на сколько у нас Михаил Сергеевич остановился? – понижаю голос до шепота, чтобы девочкам не было слышно. Они у меня кнопки любопытные, сразу начнут выспрашивать кто это и зачем он маме.

– Ох, он тоже тебе понравился? – оживляется она. – Да, на пару дней снял комнату, но я надеюсь, что останется подольше. Не знаю, как у него там с конференциями и его делами. Но грех же не отдохнуть, когда уже  приехал к морю.

Мамина незамутненная доброжелательность, готова всех оставить у нас отдыхать на подольше.

– Мамуль, как бы тебе так спокойнее сообщить, чтобы ты не нервничала, – смотрю на округлившиеся мамины глаза и понимаю не с того начала, если хотела не заставлять ее нервничать. – В общем, Михаил имеет непосредственное отношение к появлению девочек у нас.

– Александра, что ты загадками говоришь?! Скажи прямо, я ничего не понимаю!

Ну вот, я опять Александра. Мама переходит на мое полное имя только в двух случаях: когда возмущена и когда хочет меня за что-то пожурить.

Зависаю на несколько секунд. Что-то мешает вот так ляпнуть маме всю правду. Судя по всему Майский ей понравился.

– Это что, он их отец? – наконец догадывается она и ее глаза округляются еще больше.

– Так это ему я обязана бессонным ночам и твоим слезам?

Она прищуривается и воинственно поднимает лопаточку, которой мгновение назад переворачивала румяный панкейк.

– Я ему все выскажу, что о нем думаю, не сомневайся! Так это он обидел тебя тогда, что ты сбежала из столицы и не закончила магистратуру?! 

– Подожди, подожди, мама! – пытаюсь утихомирить разбушевавшуюся родительницу, уже готовую биться коршуном за своих птенцов, – не так все было.

– Я его между прочим с распростертыми объятиями тут приняла, а надо было сразу скалкой огреть, а не кормить домашним печеньем. И на завтрак к нам его позвала с утра. И подсказала, где тебя искать, – она охает и хватается за голову, – он как лис хитростью пробрался в курятник и перехватал всех кур!

– Мама! Да подожди же! Выслушай меня! – пытаюсь остановить беспрерывную, экспрессивную речь. Дожидаюсь, когда мама будет меня слушать, а не высказывать все более изощренные планы мести. – Я дала ему два дня, для того, чтобы он смог подружиться с девочками.

– Очень зря. Я ему даже часа не дала бы! – угрожающе трясет лопаточкой.

– Мама горим! – показываю на сковородку, от которой уже исходит едва уловимый запах пригорелого.

Мама спохватывается и убирает слегка почерневший панкейк. А затем выключает плиту и убирает сковородку.

– Посмотри на него, а я тут завтрак ему готовлю, стараюсь, – высказывает свое негодование мама, – какой же лжец и развратник!

Вздыхаю, теперь жди маминой отповеди.

– А кто такой развратник? – спрашивает Даша, смотря на меня любопытствующим взглядом, готовым поглощать новую информацию. Маша тоже повернула к нам свой невинный взор и ждет.

Вот, мама, теперь попробуй объяснить девочкам значение слова. Смотрю на родительницу с укоризной.

– Это такой нехороший человек, милая, с ним не нужно дружить. – приходит на помощь она.

Девчонки удовлетворяются таким объяснением и снова переключаются на мультики. Горка панкейков отодвинута, наелись мои птенчики.

– Что у вас случилось тогда? Хоть сейчас мне расскажи. Я должна быть в курсе событий. 

– Он женат был, – признаюсь тихо, стараясь не смотреть ей в глаза. Стыдно.

– Женат! Александра, как ты могла связаться с этим человеком?! – возмущается она шепотом.

– Я не знала, мама! Он мне не сказал.

– Значит грешит обманом. А сейчас? Сейчас-то женат?

– Говорит, что развелся, в тот же год.

– А я то думала ты от студентика какого-то забеременела. Отправил тебя на аборт вот ты и сбежала. Эти столичные совсем с ума посходили, могут думать только о деньгах, а о душе забывают!

Если было бы так просто, моя милая мамочка.

– Ну погоди у меня, пусть только явится, я ему горячей сковородки-то отхвачу, а не этих панькейкоф!

– Терпения, мам, два дня, – напоминаю.

– Добрая ты у меня выросла девочка, вот тебе в жизни и не везет, – вздыхает тяжело, – ладно, два дня я потерплю, потом вылетит отсюда как пробка!