(не) детские сказки: Связанная светом

- Проснитесь! – моих ушей коснулся чужой крик, а в лицо щедро брызнули водой.

Поморщилась и еле разлепила веки. В голове колокола звенели, а по всему телу растеклась тяжесть, словно оно не мне принадлежало. Стерла с лица воду, которой сердобольная компаньонка меня окатила, и недовольно уставилась на сердитую девушку.

- Ты ничего не перепутала? – спросила холодно, пытаясь сесть.

Но мышцы ломило так, что пальцем-то пошевелить сложно. Жаль, но мне такое привычно. Оно преследовало с самого детства, временами, когда я не принимала на ночь успокоительных отваров или днем сильно нервничала. Лекари оказались бессильны. Матушка с отцом кого только не нанимали, все впустую.

- Не перепутала, госпожа, - криво улыбнулась компаньонка, - или вы забыли, что сегодня важный день?

- Какой еще день?! – я нехотя свесила ноги с перин, массируя руки, чтобы избавиться от судорог, - рассвет только занялся.

Сквозь распахнутые шторы виднелся край солнца, он лениво выкатывался из-за верхушек деревьев. Я зевнула, прикрыв рот ладонью, и сползла с кровати. Луиза – моя компаньонка – стояла, широко расставив ноги, а в руках до сих пор сжимала кувшин с водой. Именно из него она меня окатила, чтобы пробудить.

- Не ценишь ты труд служанок, Лиззи, - вздохнула я картинно и, еле передвигая ноги, отправилась к тазику с водой для умывания, - хоть воды-то оставила? Рот прополоскать.

- Оставила, Фел, вам уже ванну приготовили с маслами разными, до обеда-то рукой подать, - вздохнула девушка и полила мне из кувшина, чтобы я умылась, - опять вы забыли, что смотрины будут.

- У меня от этих смотрин уже несварение, - буркнула я, утираясь пушистым полотенцем, - зачем только матушке с батюшкой понадобилось меня замуж срочно отдавать? Неужели, я обуза?

- Не говорите глупостей, - Лиззи расплела мою косу, волосы мягкими волнами укутали меня, опустились до самой поясницы, - вы закончили гимназию. Теперь вам один путь остался – замуж. Не понимаю, почему вы так сопротивляетесь.

- Потому что не хочу я замуж, - сжала кулачки и нахмурилась, но Лиззи лишь грустно улыбнулась, пристроив кувшин на туалетный столик.

- Нас обычно не спрашивают, - сказала она тихо.

- Но ты-то не замужем, и не собираешься! – вспылила я, сбрасывая ночную рубашку прямо на пол, все равно в стирку заберут.

- Думаете, от хорошей жизни я в компаньонки пошла? – Лиззи тоже разозлилась, уперев руки в бока, - да кому нужна сирота без кола, без двора?! Только конюх если на сеновал утянет!

- Не сгущай краски, - отступила я на шаг, девушка в гневе пугала, - ты красавица, каких поискать, к тому же умница.

- Только титулов у меня нет, и ни гроша за душой, - Лиззи схватила меня под локоть и потащила в сторону ванной комнаты, - хватит мне зубы заговаривать, идите, мойтесь.

Я обреченно вздохнула и отдала себя в руки компаньонки. Вскоре к ней присоединились служанки, отчего настроение совсем испортилось. Терпеть все это не могла. С детства. Служанки опасливо на меня косились и старались все делать быстро. В расстроенных чувствах я вела себя непредсказуемо.

Я же прикрыла глаза и расслабилась. Как замечательно было в гимназии. Никто не заставлял натираться маслами, белить лицо и укладывать волосы в высокие прически. Да у меня голова теперь весь день ныть будет!

Дело в том, что мой батюшка не последний человек в государстве. Он носил титул барона, нам подчинялись больше сотни крестьян, а поместье наше процветало. Вот мне, как единственной наследнице, и приходилось участвовать в смотринах, чтобы батюшка мой спокойно спал. А то он сильно переживал, что не на кого хозяйство оставить, мало ли что с ним могло приключиться.

Только не понимала я, почему поместье нельзя оставить мне. Я ведь и счету обучена, и дела вести могла. Но не принято у нас в империи женщин допускать до власти. Как там говорили светские барышни, которые иностранных слов нахватались? Моветон? Хотя наш нынешний император сам страной и не управлял. За него это делала матушка. После смерти старого императора именно она заняла трон, хоть формально там сидел пятилетний ребенок.

Как же мне хотелось иметь столько сил, чтобы отстоять свою независимость и не выходить замуж. Хоть бы еще лет двадцать. Мне всего-то восемнадцать, совершеннолетие только через три года, неужели свадьбу надо сыграть так срочно?

Омовения закончились, когда солнце стояло высоко над землей. Оно золотило верхушки деревьев теплым светом, а листья с них по спиралям опадали к ногам, укладывались в разноцветный ковер. Осень в нашем краю всегда отличалась красками и теплом. Потому что имение наше рядом со степной границей располагалось, пряталось в тени Серых скал. Не то, что в столичных графствах и княжествах. Там всегда дули холодные ветра, приносили дожди и туман.

- Какая вы красавица, - выдохнула Марья – одна из служанок, - наглядеться не могу.

Я лишь фыркнула в отвращении и рассмотрела себя в зеркале. Корсет платья делал меня настолько хрупкой и тонкой, что страшно смотреть. От рождения пепельно-белые волосы подняли высоко наверх, закрутили их в крупные кудри, лицо присыпали белилами, не пожалели. Кожа моя и без того бледная совсем мраморной показалась.

- Это вы красотой называете? – спросила тихо, злясь на всех и вся, - да это просто посмешище, а не платье. Одни рюши с бантами, да каменья сверкают. Что за шутовские наряды?!

- Госпожа, - безнадежно вздохнула Лиззи, - это самый последний писк моды в столице. Даже при дворе все только так и ходят.

- Единственное, что не нравится мне в матушке императора, так это вкус, - вздохнула я и поплелась за компаньонкой на выход.

Гости уже давно собрались, все ждали только меня. А у меня маковой росинки во рту с вечера не появлялось! Только на званном обеде поесть не удастся, придется глупо улыбаться и знакомиться с женихами.

А завтра – званый ужин, там танцы и более близкое знакомство. Неудивительно, что меня ветром сносило периодически, кормить-то забывали частенько.

- О, доченька, - подлетел ко мне батюшка, стоило спуститься с лестницы, поддержал за локоток, - позвольте представить, - обратился тут же к беседовавшим в холле гостям, - моя дочь, любимая и единственная, баронесса Фелисия Солнцева. А сейчас прошу в столовую, обед нас уже заждался.

Я скрипнула зубами, стоило поймать на себе мужские взгляды, заинтересованные и сальные, и опустила глаза в пол. Здравствуйте, часы уныния.

Время смотрин тянулось лениво, нехотя, будто насмехалось. Я механически улыбалась и кивала на комплименты. Казалось, что эту приклеенную улыбку мне не стереть вовек.

Один жених сменял другого, сливаясь в моей памяти в единое многорукое и многоногое чудовище. Даже голова разболелась. Я уж не думала о том, что живот скручивало спиралью от голода, а мышцы натружено ныли.

Постаралась отрешиться от всего и не оттирать руку после каждого слюнявого лобызания. С моего места отлично просматривались огромные, распахнутые настежь окна. Погода не радовала, но с улицы веяло свободой. Находиться в «клетке» платья и имения вмиг стало невыносимо.

Скинуть все! И сбежать! Я вздохнула. Над землей низко нависали свинцовые тучи. Они скрывали верхушки Серых гор, еле видневшиеся на горизонте.

Горы эти вызывали во мне смешанные чувства. С одной стороны, меня тянуло пройтись по извилистым тропкам, пощекотать нервы обрывами, погреться на огромных валунах. Одно только представление о прогулке в горах разливалось у меня теплом в груди, а улыбка переставала быть механической, приобретала искренность и нежность. Только вот с другой стороны, я боялась приближаться к темным громадам. Однажды батенька взял меня на охоту, чтобы я развеялась. Только я даже границу гор переступить не смогла, забилась в истерике, захныкала. Страх тогда связал меня, заставил выворачивать руки и отключил голову. Больше в горы меня не водили.

Только никто не ведал, что я бывала в самых их недрах. Слишком часто. Болезненно и страшно. Тут же нахлынули воспоминания о прошедшем сне, отчего улыбка превратилась в оскал, а я тут же постаралась вернуться в реальность. Снова удалось отогнать липкий страх, и чувство скованности по рукам и ногам.

- Баронесса, - как нельзя кстати подошел очередной претендент на мою руку и сердце, - позвольте представиться - Александр, граф Нижинский. Я сражен вашей красотой наповал.

- Мне так лестно, ваше сиятельство, - выдавила из себя я, всеми силами стараясь не отдернуть руку.

Вздохнула и присмотрелась к графу внимательнее. Первое, что привлекло внимание - это глаза. Миндалевидные, опушенные темными ресницами, они будто впивались в меня острыми ножами в попытке добраться до самых сокровенных тайн. Я сглотнула и опустила взгляд, мимолетом оглядывая графа с ног до головы. Красивый суровой красотой он вызывал восхищение. Парадный сюртук дивно контрастировал с его яркой внешностью, на поясе висел плотный, блестящий кнут. Сердце екнуло. Такие носили помещики, но никак не графы. Надеюсь, он не задержится надолго рядом? Мне почему-то стало неуютно.

Только граф Нижинский уходить не спешил. Он белозубо улыбался и беззастенчиво меня разглядывал, не выпуская мою руку из плена своих мозолистых ладоней. Я мельком оглянулась, но рядом не оказалось ни компаньонки, ни матушки. От того, что я осталась с мужчиной почти без защиты, по спине пробежал холодок.

- Позвольте завтра занять вас на три танца завтра вечером, - снова заговорил он, пока я пыталась придумать, как избавится от такого навязчивого внимания.

Такое предложение меня возмутило, потому что не принято приглашать незамужнюю девушку больше, чем на два танца. Три означало, что девушка совершила выбор. Я же графа видела впервые в жизни. Тем более, замуж не собиралась.

Я прищурилась, уголки губ опустились, поймала его прямой взгляд. Граф еле заметно дернулся. Я же отпустила контроль, показывая то, что обычно пряталось под напускной приветливостью и скромностью.

- Вам когда-нибудь говорили, что вы - нахал, - произнесла тихо, с нажимом и добавила немного громче, - ваше сиятельство?

Улыбка графа стала шире, а во взгляде появилась искренняя заинтересованность. Только мнение мое о Нижинском ничуть не изменилось. По спине все так же ползал холодок, а руку хотелось вернуть. Что я тут же и проделала, незаметно обтерев тыльную сторону о пышные юбки платья.

- Дамы мне такого еще не говорили, - ответил он, приподнял бровь, - а вот товарищи достаточно часто. Что ж, тогда могу я рассчитывать на два танца?

- Если только один из ваших конкурентов откажется вовсе, - мотнула я головой, пряча все свои истинные чувства за привычной маской, - где ваши владения, граф? - решила сменить тему разговора, потому что взгляд мужчины стал опасным на долю секунды, а улыбка превратилась в оскал хищника.

- О, ваша милость, - склонил он голову едва заметно, а правая рука легла на кнут, - я издалека, однако не так давно переехал по соседству. Вы, должно быть, слышали о моем графстве.

- Так расскажите, - невольно повела плечом, следя за его четкими движениями, военный?

- Я бы с удовольствием, но время нашей аудиенции подошло к концу, - на его лицо наползла тень, будто он желал порвать условности, - боюсь, что следующий претендент на ваше внимание оттопчет мне пятки.

И махнул рукой себе за спину. Там уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу худой и нескладный юноша, он раздувал ноздри и мял в руках кружевной платочек. Я едва сдержала улыбку, возвращая свой взгляд к графу.

- Хоть намекните, - вместо прощания предложила я, - или вы готовы оставить меня умирать от любопытства?

- Я слишком благороден, чтобы допустить несчастье для такой прекрасной девушки, - его взгляд прошелся по мне от макушки до пят, отчего меня будто встряхнуло внутри, а щеки против воли запылали, - мои владения располагаются у самого подножия Серых скал, граничат с морем. По легендам, мой замок когда-то принадлежал Белому богу. Как вам, ваша милость, знакомство с потомком бога?

По телу прошлась волна дрожи, а сердце забилось так часто, что стало трудно дышать. От упоминания богов меня всегда накрывал благоговейный страх. Имение же у подножия Серых скал давно пустовало. Оно располагало огромной территорией, имело выход не только к морю, но и граничило с соседней страной – Республикой. Многие мечтали его заполучить, только ходили слухи, что оно не пускало на свою территорию никого. Даже мать императора пыталась туда попасть, но тщетно. А тут какой-то граф.

- Очень жду завтрашнего вечера, - вновь склонил голову мужчина и исчез из поля моего зрения.

Меня залихорадило, пришлось впиться пальцами в юбки и прикусить губу. Нехорошее предчувствие разлилось по телу медленным ядом, а крупицы настроения, которые я собрала с таким трудом, испарились. Внутри осталось пламенное желание – ни за что не знакомиться с графом поближе. Такое знакомство могло принести только беды.

Сны. То, чего я страшилась и чего желала. Я никому не рассказывала о них. Но, сколько себя помнила, всегда видела их. Каждую ночь. Иногда отчетливо, будто жила там, иногда еле уловимо, на грани сознания. Во снах, моя жизнь виделась совсем иной. То, чего объяснить я не могла, будто во снах собой я не являлась. Страхи, одиночество, радость от одного единственного мужчины, что там присутствовал.

Лица его разглядеть за столько лет мне не удалось. Только ощущения. Откуда-то я знала, что ко мне являлся сам Белый бог. Наказывал или наоборот, окутывал нежностью. Странно, но рядом с графом я почувствовала что-то знакомое, будто отголоски далекого прошлого, которое я забыла. Неужели, он и, правда, потомок бога?

Я выдохнула и прижалась спиной к мраморной колонне. Она так приятно холодила, что я прикрыла глаза от удовольствия и дала себе немного свободы. От постоянного контроля.

Хорошо, что торжественная часть закончилась, все женихи представились, меня скоро отпустят в комнату. Я встрепенулась, раскрыла глаза и вновь встретилась взглядом с графом Нижинским. Щеки невольно опалил румянец, а всю расслабленность как рукой сняло. Граф отсалютовал мне бокалом с вином и подмигнул, отчего меня передернуло. Он за этот обед стал моим проклятием. Сколько бы я не уходила в свои мысли, пытаясь отрешиться от действительности, Нижинский постоянно появлялся в поле моего зрения, отвлекал ухмылками и прожигал оценивающими взглядами.

Еще больше мне не понравилось то, как он разговаривал с моим отцом. Панибратски, даже уничижительно. А батюшка сиял, как начищенный медяк. Неужели, он без моего согласия выбрал мне графа в женихи? Лучше уж тогда того, худого и нескладного, да любого из представленных сегодня женихов. Их взгляды меня не пугали так сильно.

Я поджала губы и нашла взглядом свою компаньонку. Лиззи развлекалась тем, что строила глазки лакеям моих женихов. Сколько бы она не жаловалась, но мужским вниманием ее никогда не обделяли.

Правда, замуж не звали, но я бы предпочла такую жизнь. Свободную от обязательств, полную неожиданностей, приключений.

Я поймала взгляд девушки и показала ей хмурым выражением лица, насколько я недовольна ее поведением и отсутствием рядом со мной. Лиззи тут же лукаво улыбнулась и покорно склонила голову.

Через несколько мгновений она оказалась рядом.

- Что случилось, госпожа? - спросила она, хитро стреляя глазами по сторонам, - ваши  женихи заставили вас скучать?

Я скривилась, будто горькую пилюлю проглотила, подхватила компаньонку под локоть и потащила в тень одной из статуй, заказанных отцом из самой столицы. Он очень старался соответствовать современной моде и тратил кучи сбережений на убранство имения.

- Лиззи, не потешайся надо мной, - строго оборвала я веселую речь девушки, - это тебе внимание приятно. Меня же утомляет. Лучше расскажи мне, кто такой, этот граф Нижинский.

Мы как раз скрылись от любопытных глаз под декоративным розовым кустом, можно было немного расслабиться.

- О, неужели у госпожи появился фаворит? - ехидство так и сквозило в каждом слове, захотелось назначить компаньонке розги для очистки души и тела, но я сдержалась.

- Мне не до шуток, Лиззи, - зашипела я не хуже гадюки, - меня волнует все, что ты можешь о нем разузнать у лакеев. И лучше, если ты подслушаешь, о чем он с батюшкой секретничает, - добавила я еле слышно, выглянув из своего укрытия.

- Расскажите подробнее, госпожа? - голос Лиззи утратил всю игривость, - он что-то сделал вам?

- Нет, - я даже головой мотнула, - но у меня от него мурашки по коже, и взгляд его мне не понравился.

Лиззи кивнула и, больше ничего не спрашивая, просочилась сквозь толпу к тому месту, где общались отец и Нижинский. Я прикусила губу и вернулась в свое укрытие. Не хотелось наблюдать и оказаться застуканной. Подумают еще, что я особый интерес проявляла.

Вскоре мои мучения подошли к концу, обед завершился, и я с чистой совестью отправилась отдыхать и хоть немного перекусить. Лиззи пришла, когда служанки успели освободить меня от тяжелого платья и многочисленных шпилек.

Выражение лица компаньонки заставило меня нервничать. Лиззи покусывала нижнюю губу, свела брови на переносице и нервно перебирала подол платья.

- Свободны, - махнула я рукой служанкам.

Те почтительно поклонились и бесшумно покинули мою спальню. Я пригласила Лиззи за кофейный столик, где прислуга оставила нехитрый обед: несколько мягких булок, свежие овощи и фрукты.

- Рассказывай, - я нетерпеливо постучала ногтями по столешнице и отломила небольшой кусочек от румяной булки.

- Я не знаю с чего начать, госпожа, - продолжила Лиззи хмуриться, перекатывая меж пальцами виноградину.

- Начни с того, что узнала о Нижинском, - от волнения желудок скрутило, пришлось отложить нетронутый кусок обратно на тарелку.

- Хорошо, - Лиззи выдохнула и начала рассказ, повернув лицо в сторону окна, - граф живет на склоне Серых скал. Появился в наших краях пару лет назад. Его графство огромное, замок больше напоминает королевский дворец, - компаньонка судорожно вздохнула и облизала губы, - влияние его тоже велико. Ходят слухи, что он фаворит императрицы. Я так и не поняла, с чего он заинтересовался простой баронессой. Только вот, - Лиззи вдруг повернулась ко мне и посмотрела мне прямо в глаза, я невольно отпрянула, а по спине поползла змея холода, - граф всегда добивается того, чего хочет. И, ходят слухи, что он очень суров со слугами, - Лиззи запнулась и добавила, будто ядом плюнула, - даже жесток до крайности.

- А что с батюшкой? - спросила я глухо, голос вдруг пропал.

- Я немного слышала, - Лиззи снова отвела взгляд к окну, - но барон Солнцев казался слишком увлеченным разговором и ловил каждое его слово. Я считаю, что барону выгодно выдать тебя за такого влиятельного человека. Тем более, статус у него выше.

Я откинулась на спинку кресла, создалось впечатление, что из меня весь воздух выкачали. Я сдулась, как воздушный шар, который совсем недавно изобрели. Посмотрела на компаньонку и спокойно сказала, только голос звучал глухо:

- Тогда я сбегу.

- Не говорите ерунды! - снова повернулась ко мне компаньонка.

Она даже вперед подалась, сверля меня возмущенным взглядом.

- Вы не привыкли к внешнему миру, - понизила она голос, чтобы, не дай бог, кто услышал, - не обучены сами себя прокормить, работать не приучены. Да вас любые разбойники попользуют, ограбят, да бросят умирать в первой попавшейся канаве.

Я поджала губы и посмотрела на Лиззи с неодобрением. В чем-то девушка права, я не приучена спать на голой земле, носить мужские одежды или долго идти пешком. Самое дальнее, куда я отбывала из отчего дома - это гимназия, что стояла на самой границе с соседним царством. Да и то, пока я добиралась туда на поезде и на возницах, настолько умаялась, что пару дней в себя приходила. Что там, что по возвращению домой.

Только упрямство родилось вперед меня.

- А на что мне ты? - спросила еле слышно, буравя компаньонку взглядом исподлобья, - или ты хочешь нарушить условия контракта, что папенька заключил между нами?

Лиззи раздавила виноградину после моих слов, зрачки ее сузились, а губы превратились в тонкую нить.

- Нет, госпожа, - обронила она скупо, - куда вы, туда и я. Только об одном прошу, не рубите с плеча. Сначала с родителями поговорите. Может, вы убедите их, что граф вам не пара?

Я лишь грустно на это улыбнулась, а внутри кошки заскребли от того, что пришлось обидеть самого близкого мне человека на всем свете. Я не хотела, но иногда Лиззи была просто невыносима.

- Ты сама веришь в то, что говоришь? - произнесла я более миролюбиво, - чтобы папенька и маменька поинтересовались моим мнением? Да где это видано?

- Вы можете хотя бы попытаться, - повела плечом Лиззи, - вас же не заставляют выходить замуж немедленно. Времени достаточно.

Я шумно выдохнула и вновь откинулась на спинку кресла. Взяла в руки бокал сухого вина, которое принесли вместе с обедом, пальцами покрутила ножку бокала и хлебнула. Залпом. В голове сразу зашумело, а щеки загорелись огнем.

Сжала хрупкий хрусталь со всей силы, зажмурилась и отбросила бокал в сторону. Прислушалась мигом, как мелодично растекся по комнате звон бьющегося на миллионы осколков стекла.

Тут же в комнату ворвались служанки. Они, видимо, стояли и только ждали, что я снова что-то выкину эдакое. Или подслушивали. Я же взглянула на Лиззи так, что девушка тяжело вздохнула и кивнула еле заметно.

После этого сразу вскочила на ноги и помогла добраться до ванной, а затем и до кровати. Силы меня тут же покинули, но сон не шел. Я лежала плашмя, на животе, и смотрела, как мерно тлела свеча на туалетном столике.

А в голове проносились тысячи планов побега. Один бредовее другого. С каждым новым неудачным планом настроение мое снижалось, а сон отдалялся. Кажется, сомкнуть глаз у меня не получится, хоть тело смертельно устало за такой длинный день.

Наутро я не стала дожидаться, пока меня разбудят студеной водой или чем похуже, и нехотя встала с кровати. Солнце едва показало свой жаркий диск над верхушками деревьев на горизонте. Голова гудела от мыслей, а в глаза будто насыпали песок.

Компаньонка еще спала в своей комнате, что прилегала к моим покоям, а служанки, видно, только приступили к утренней уборке. Я лениво потянулась, растирая затекшие мышцы и, широко зевая, отправилась в уборную.

Причесалась, надела простое прогулочное платье и ополоснула лицо заготовленной служанками с вечера водой. Делать оказалось совершенно нечего, в постель обратно не хотелось, поэтому я отправилась на поиски кухни. Я редко бывала на территории слуг, поэтому запоминать местоположение хозяйственных комнат не стала.

Только сейчас мой живот сообщил мне, что неплохо бы подкрепиться, чтобы ветром не сносило. Я глубоко вдохнула и толкнула тяжелую дверь.

От скрипа несмазанных петель я невольно вздрогнула и воровато огляделась. Но в коридоре, слабо подсвеченном настенными светильниками,  оказалось пустынно. Из соседних комнат никто не выбежал, грозный крик отца не раздался. Оставила себе мысленную заметку, отругать служанок за лень. Петли же должны быть смазаны всегда. Особенно, когда решается судьба моего побега!

Криво ухмыльнувшись, я притворила за собой дверь и поспешила к боковым лестницам, которыми пользовались слуги. Ступеньки скрипели под домашними туфлями, а сердце колотилось в груди перепуганной птицей. Я еще никогда не бродила по дому так рано и в одиночестве.

Меня всегда сопровождали либо служанки, либо компаньонка. Это настолько взбудоражило мою кровь, что я твердо решила сбежать и попробовать вольную жизнь, если родители не уступят пару лет до замужества. Минимум!

Странно, но на лестнице, как и в коридоре, мне никто не попался. Может, я слишком рано встала, и даже слуги еще не приступили к работе? Спустившись до цокольного этажа, я принюхалась. В воздухе присутствовал слабый аромат свежеиспеченного хлеба. Я улыбнулась и пошла на запах.

Да так увлеклась, что не заметила преграды, на которую с силой налетела. Преграда оказалась достаточно серьезной - меня отбросило назад на несколько шагов. И если бы не чужие сильные руки, собирать бы мне пыль с пола, да обзаводиться синяками. Синяки на моей светлой коже появлялись даже от слабого нажатия, что уж говорить об ударах?

Я вскинула голову и недовольно уставилась на преграду. Тут же будто в пропасть ухнула, все тело сковало холодом, а сердце замерло, притаилось, чтобы через доли секунды забиться с утроенной силой. На меня смотрели в упор, по спине поползло ледяной змеей ощущение, будто мои мысли все на ладони. Настолько взгляд темных глаз оказался пронзительным.

Только хозяина его я видела впервые.

- Госпожа? - бархатный голос вывел меня из состояния крайнего ступора.

Я ведь как замерла под этим прожигающим насквозь взглядом, так и стояла, удерживаемая сильными ладонями.

- Не гневайтесь, госпожа, - продолжил обладатель колючего взгляда и мягкого голоса.

Его голос патокой растекался внутри, заставляя замирать и вздрагивать те струны моей души, о которых я могла только догадываться. Я пригляделась к его обладателю. Взгляд из колючего и пробирающего до самых потаенных глубин моего сердца, стал виноватым. Мужчина, который вызвал у меня такую странную реакцию, выглядел, как обычный крестьянин. Нечесаные темные волосы торчали во все стороны, а густая борода скрывала черты лица. Мне даже не удалось определить, сколько лет мужчине. Ему могло оказаться и двадцать, и сорок лет. Мысленно обругав свои чувства и освободившись из его объятий, я отошла на пару шагов назад. Вздернула подбородок, как баронессе полагалось, скрестила руки на груди и пытливо уставилась на внушительную фигуру, которая, казалось, занимала половину прохода.

- Кто ты? - спросила властно, правда, голос прозвучал совсем не так, как я планировала.

Он вибрировал, будто выбирался откуда-то изнутри. Щеки невольно обожгло жаром, а я поспешила отвести взгляд, потому что не пристало баронессе показывать свои чувства перед всякой челядью.

- Я новенький здесь, госпожа, - усмехнулся слуга в бороду и сверкнул глазами, - приехал с дальней деревни неделю назад. Меня помощником садовника Их Милость взяли.

- Откуда ты знаешь, что я госпожа? - требовательно спросила, и продолжила стратегическое отступление.

В памяти тут же всплыли нудные наставления начальника охраны. Он каждый вторник с утра и до самого обеда рассказывал нам - гимназисткам - о том, какие опасности могут поджидать юных дев голубых кровей.

Про похитителей с целью выкупа он любил рассказывать больше всего. Жаль, я большую часть этих самых наставлений проспала. И что делать, если мне попался именно похититель, не знала.

Взгляд мужчины блеснул каким-то внутренним огнем, отчего я мысленно содрогнулась. Неужели, мои догадки верны? Однако, слуга стоял спокойно, плечи его виновато опустились, а голова поникла. В моей душе это зародило сомнения, может, и правда, новенький?

- Так как же не знать-то? - спросил он как-то грустно, - своих хозяев знать даже младший конюх обязан. А я помощник садовника. Повыше конюха-то буду.

Я немного расслабилась и огляделась. Коридор в обе стороны пустовал, разветвляясь темнеющими провалами поворотов. Даже настенные фонари светили как-то тускло, в треть силы. Видно, с ночи не разожгли как следует. Кроме меня и незнакомого слуги вокруг больше никого не наблюдалось.

- Как тебя зовут? - спросила, чтобы потянуть время и придумать, куда идти: обратно в комнату или продолжить поиски кухни.

- Тарас, госпожа, - склонил голову мужчина и снял с макушки не замеченную мной ранее соломенную шляпу.

- Фелисия, - ответила на автомате и прикусила губу от досады.

Ведь если он знал меня в лицо, то и имя выучил.

- Красивое имя, госпожа, - я скорее почувствовала, чем увидела, что Тарас улыбнулся в бороду, отчего сердце вновь пустилось вскачь, - может, чем помочь смогу? Вижу, в беду вы попали.

- Ты ошибаешься, - резко бросила я, смерив Тараса недовольным взглядом, - я не в беде и туда не собираюсь, я просто ищу кухню.

Хоть внешне я выглядела спокойной, мысли в панике разбегались. Как какой-то садовник разузнал о моих проблемах с браком и с графом Нижинским?! Или мои догадки верны и никакой он не помощник садовника, а самый настоящий преступник?

- Так разве не беда это? - удивился вдруг Тарас, - когда кушать хочется, а нечего. Мне частенько приходилось голодать. Поэтому урчание в животе я ни с чем не перепутаю.

Щеки вновь опалил жар. Только на сей раз жар стыда, смешанный со смущением. Не пристало баронессе вести себя, как какой-то простолюдинке. Я ведь обязана для всех окружающих выглядеть куклой. Без души, чувств и мыслей.

Как матушка. Она ведь всего-то украшение батюшки, не больше.

- Давайте я провожу вас, госпожа, - продолжил он свою речь, не обращая внимания на мои терзания, - я выучил, где тут в замке что, чтобы не мешаться старшим служанкам, и хозяевам на глаза не попасться.

- Кажется, у тебя плохо получилось, - не сдержала я улыбки.

Впервые мне попался такой разговорчивый слуга. Остальные старались не общаться, либо лебезить. А видя сейчас искреннее недоумение, сменившееся страхом, поспешила успокоить несчастного.

- Не бойся, я не расскажу батюшке и старшим служанкам, что видела тебя, а ты в ответ не говори, что я бродила по замку в одиночестве, - добавила тише и подмигнула.

Тарас просиял глазами, потому что за бородой я так и не разглядела его выражения лица, и бодрым шагом направился к лестницам, что вели на нижние этажи. Шаг у слуги оказался широкий, я еле поспевала. А к концу ступеней выдохлась так, как никогда не уставала.

- Тарас, - позвала я, тяжело дыша, когда поняла, что мне надо немного отдохнуть, чтобы продолжить свой путь, - не спеши так, я же не умираю от голода.

Слуга замер на последней ступени и обернулся, уставившись на меня растерянно. Я же моментально смутилась, представив, как сильно от быстрого шага раскраснелось мое лицо, а волосы выбились из простой косы.

Точно на баронессу теперь не походила.

- Простите меня, госпожа, - склонил голову Тарас, - не привык я медленно ходить, все время бегать надобно.

Вдруг он подобрался, а глаза засветились каким-то заразительным весельем, что я еле сдержала ответную улыбку.

- А давайте, я вас донесу? - спросил он, от спешки глотая окончания слов, - как в давние времена барынь носили? Я сильный!

- Не надо, - смутилась тут же я, краснея еще больше, - я сама дойду, не тростиночка же. Просто не беги так резво.

Тарас сник, но, согласно кивнув, дождался, пока я его догоню. Когда мы поравнялись, он предложил мне свой локоть, чтоб я ухватилась. От локтя отказываться не стала, положила ладошку на сгиб. Мои пальцы тут же потерялись в широком рукаве рабочей рубахи. Только не успели мы и пары шагов сделать по мощеному камнем полу, как сзади раздались гулкие шаги. Кто-то громко спускался по лестнице. Я подобралась, ожидая быть обнаруженной отцом. Только ошиблась в выводах.

Не папенька направлялся в нашу с Тарасом сторону, печатая шаг, темной тучей на нас надвигался граф Нижинский. Сегодня он был одет в военную форму, вместо парадного сюртука, и предельно собран. В глазах не осталось вчерашних хитринок, а брови почти сошлись на переносице. Я невольно вцепилась в Тараса второй рукой, хоть понимала, что слуга мне ничем против графа помочь не сможет.

- А вы рисковая, дорогая невеста, - резкий звук голоса Нижинского заставил меня вздрогнуть, - в такую рань гулять по территории слуг. Еще и в сопровождении мужчины.

Сердце ухнуло вниз и забилось где-то в районе живота, пришлось одернуть себя и принять гордый вид. Если я сейчас не отошлю графа, он, скорее всего, доложит папеньке о моих утренних прогулках. А там и до слухов недалеко, о моей доступности.

- Разве, вам есть дело до того где и с кем я хожу? – я выгнула бровь в наигранном удивлении.

Привычная маска Ледяной принцессы сама собой наползла на мое лицо. Пусть хоть режет меня, но я не покажу ни единого чувства, не дам ему знать, что творилось у меня на душе и какие мысли меня беспокоили. Для всех - я фарфоровая кукла без чувств и желаний. Пусть оно так и будет.

- Представьте себе, - ответил Нижинский, поравнявшись с нами.

Шпоры на лакированных сапогах жалобно звякнули, когда граф остановился в нескольких сантиметрах от меня. Я невольно отпрянула, вжимаясь в теплый бок Тараса. Граф нависал над нами несколько мучительных секунд, буравя нас пронзительным взглядом, потом переключился на слугу и хлестко бросил:

- Пошел вон, я сам провожу баронессу.

Я обмерла. Оставаться один на один с неприятным мне мужчиной совсем не хотелось. Тем более с тем, которого заочно уже женили на мне.

Тарас засопел и попробовал отцепить мои пальцы от своего локтя. Только я не пустила, впившись в него со всей силы. Глаза графа округлились, а брови поползли вверх, от того, что слуга сразу не подчинился. Правда, его удивление длилось недолго. Спустя несколько мгновений крылья его носа затрепетали, а глаза посветлели. Широкая ладонь же легла на ручку хлыста, который граф снова прикрепил к поясу.

- Мне лестна, Ваше Сиятельство, ваша забота, - поспешила я спасти слугу, и скривила губы в глупой улыбке.

Пришлось придумывать на ходу, как избавиться от графа, чтобы не досталось Тарасу и не попало мне, но уже от отца.

- Но без компаньонки я не смогу пойти с мужчиной, который не является моим мужем, либо родственником, - слова вырывались из моего рта стройными рядами, - поэтому смею отказать вам в вашем предложении.

- А ваш слуга разве не чужой мужчина? - глаза графа сузились в подозрении, от злого огонька, зародившегося в их глубине в этот момент, я внутренне содрогнулась.

- Он евнух, - соврала я первое, что пришло на ум.

Тарас дернулся, но промолчал. Правда дернулся настолько незаметно, что это почувствовала лишь я. Глаза же графа снова в удивлении расширились, а где-то в их темной глубине даже заплескалось сочувствие.

- Ваше Сиятельство, - поклонился вдруг Тарас, - это территория слуг, вы, видать, заблудились, может, вас проводить в ваши комнаты?

- Не стоит, - поморщился граф на косноязычие слуги, - я сам найду дорогу обратно, - тут же он перевел взгляд на меня и, криво улыбнувшись, сообщил:

- Очень жаль, Ваша Милость, что вы опасаетесь меня. Поверьте, я человек строгих правил, лишнего себе не позволю. Но, воля ваша. Тогда жду с нетерпением вечера, чтоб пообщаться с вами по всем правилам.

Он склонил голову, обошел нас с Тарасом и, спустя секунду, удалился в одно из ответвлений коридора. Звук его шагов уже затих, а я все никак не могла заставить себя продолжить движение. Та гордость и наглость, которые меня держали, испарились без следа, внутри все трепетало от страха, а сердце отчаянно желало находиться от Нижинского как можно дальше.

Я даже объяснить не могла самой себе, почему он так пугал меня.

- Да, беда у вас тяжелее, госпожа, чем мне виделось, - нарушил молчание Тарас.

Он стоял все это время, не шелохнувшись, и терпеливо ждал, пока я приду в себя.

- Не лезь туда, куда не просят, - произнесла я, передернув плечами, - идем на кухню.

- Как прикажете, - слуга склонил косматую голову и шагнул в ближнее ответвление коридора, - кем только не побывал я, а вот евнухом впервые назвали, - донеслось до меня еле слышное бормотание.

Щеки тут же опалил румянец стыда, но я задушила в себе это чувство. Тарас - слуга. Он и не такое стерпит. Но осадок от сказанного остался. Мало ли, я серьезно его обидела?

Кухня оказалась просторнее, чем я себе представляла. Там уже суетились кухарки, месили тесто, заваривали напитки на день, готовились к праздничному ужину.

Нас с Тарасом они заметили не сразу, а как заметили, так замерли, огромными от испуга глазами принялись меня разглядывать. Будто привидение увидели, честное слово.

Я с привычной холодностью подошла к деревянному столу, за которым, скорее всего, обычно обедали слуги, и совсем не манерно перешагнула через лавку, подхватив подол платья. Уселась спешно и выжидающе уставилась на кухарок. Одна из них тут же заохала, захлопотала. Другие зашикали на Тараса, чтобы он держался подальше от продуктов и не тряс с одежды землей.

Выручивший меня слуга улыбнулся мне одними глазами и покинул территорию кухни. Я пожала плечами, мысленно поблагодарила его за помощь, и принялась с аппетитом уплетать нежнейшие круассаны с маслом. Слона готова съесть, так сильно я проголодалась!

- Ваша милость! - срывающимся голосом позвала меня одна из гувернанток.

Я закатила глаза к потолку и покорно сложила руки перед собой. Завтрак прошел без приключений, одна из младших кухарок даже отважилась проводить меня до комнат. Правда, она отчаянно краснела и испуганно семенила следом. Когда я выходила из кухни, в душе теплилась надежда, что Тарас остался ждать под дверью. Но надежда не оправдалась, вызвав глухое раздражение и обиду на мужчину. Потому что след его простыл, даже удаляющихся шагов я не расслышала. Если встречу его еще раз, обязательно выскажу все, что я надумала о его благородстве и воспитанности.

От воспоминаний меня отвлекла подошедшая гувернантка. Она смешно хмурила брови и размахивала узкой палочкой. Подобными обычно били школьников по рукам за шалости. Почему-то именно сегодня батюшка озаботился моими манерами и знании нюансов брачной жизни. Он отрядил ко мне в наставницы столичную гувернантку.

Ходили слухи, что она девиц при императорском дворе готовила к замужеству. Рассказывала, как надо ублажать будущего мужа, как сделать так, чтоб заинтересовать. Поэтому я настроилась внимать совершенно ненужную мне информацию и стараться не зевать.

Странно, что батюшка решил пригласить ее перед вечерними смотринами. Неужели, собрался прямо сегодня меня замуж за Нижинского отдать? От таких мыслей меня передернуло. Гувернантка осеклась на полуслове, а я даже не заметила, что она что-то мне увлеченно рассказывала. Я сглотнула, это громко прозвучало в воцарившейся тишине.

Наверное, мой взгляд не выражал заинтересованности. Ведь я представила, что сделала бы с батюшкой, матушкой и их одержимостью моим замужеством, будь на то моя воля.

Я тут же опустила ресницы и намеренно покраснела.

- Вы еще так юны, ваша милость, - вздохнула гувернантка, - но вы обязаны знать, что вас ожидает после свадьбы.

- Я еще не вышла замуж, - вдруг сорвалось с губ, - да и не обручена. К чему такая спешка?

Женщина открыла и закрыла рот, как рыба, попавшая на сушу, но не нашлась сразу, что ответить. Потом поджала губы и сухо сообщила:

- Ваш отец настоял на моем скором приезде. Планировалось, что я прибуду к вашей помолвке и отправлюсь с вами в дом жениха. Чтобы обучать...

- Что? - вскинула голову, невольно перебив женщину, в груди от ее слов неприятно запекло.

- Вам не рассказывали разве, что девушка, по традиции, уезжает сразу после помолвки в дом жениха? Там ее обучают быту и семейному этикету, будущая свекровь учит, как надо вести себя с ее сыном, - ответила гувернантка крайне удивленно, ее брови полезли на лоб.

Нет, о традициях я, конечно, слышала. Ведь именно для этого батюшка приставил ко мне компаньонку. Потому что каждой незамужней девушке благородного происхождения полагалось жить в доме жениха. Порой политические браки заключались между двумя странами. Тогда это просто необходимо, чтобы после свадьбы невеста не испортила будущему мужу репутацию.

Чтобы девушки сохраняли невинность до первой брачной ночи, в чужой дом они отправлялись с компаньонками, которые оберегали их чистоту и не позволяли женихам неприличности.

Таковой для меня стала Лиззи. Только я до слов гувернантки, наверное, не осознавала, что мне предстояло именно это. Тем более, в имение к незнакомому человеку. Графу Нижинскому. Какой моветон! Как сказала бы моя матушка.

- Рассказывали, - ответила неохотно, отведя глаза в сторону, - просто я до сих пор не выбрала жениха. Да и балы еще не закончены. На следующую неделю назначен очередной званый обед.

Я снова посмотрела на женщину, она прикусила губу и, наклонив голову, буравила меня пристально. Я поежилась и спрятала взгляд вновь, ощущая всем нутром, что гувернантка знала что-то, о чем не ведала я. Мне это сильно не понравилось.

- Я не могу пойти против воли вашего батюшки, ваша милость, - выговорила с трудом женщина и снова приняла ученый вид, - поэтому вернемся к искусству соблазнения.

Я выпустила воздух через нос и снова постаралась отключиться от реальности, не забывая краснеть щеками и охать, когда того требовал момент.

Вскоре час одних издевательств закончился, и наступил другой - банные процедуры и одевание. В такие моменты я действительно ощущала себя куклой. Почему я не родилась какой-нибудь дочерью пирата? Бороздила бы просторы океана на реквизированном флагмане, пила ром с матросами и устраивала дуэли за сердца прекрасных дам.

Помотала головой и подала вторую руку служанке, она обрабатывала мои пальцы специальным раствором, чтобы они выглядели еще более хрупкими. Сама мысль о том, чтобы оказаться так далеко от отчего дома, напугала. Я бы ни за что не смогла проделать такой огромный путь до морского берега. Тем более, вести себя, как простолюдинка.

Какие дикости от нервов только в голову не приходили. А ведь все эти идеи появлялись не просто так. Единственной отдушиной, заставляющей меня позабыть обо всех невзгодах, стали книги. Приключения, детективные истории, научные эксперименты. Кажется, за пять лет, проведенных в гимназии, я прочитала все, что находилось в ее библиотеке. Пожилая матрона, которая заведовала книгами, даже приносила мне что-то из дома, умиляясь моей тяге к познаниям.

А я видела в книгах глоток свободы, всего лишь. Там я могла совершенно не быть собой, растворяться в персонажах и путешествовать вместе с ними по выдуманному миру.

- Госпожа, - раздался над ухом голос Лиззи, - перед вечером танцев ваш батюшка просил передать, чтобы вы зашли в его рабочий кабинет.

Компаньонка выглядела замученной, будто ее заставили вручную перекапывать ржаное поле. Обычно идеально-строгая прическа сбилась на бок, несколько прядок торчало в разные стороны, а щеки раскраснелись.

- Что он хочет? - спросила лениво.

В такой просьбе я не увидела ничего необычного, отец временами проводил со мной воспитательные беседы. Особенно, когда я вела себя не по его плану.

Лиззи на мой вопрос лишь плечами пожала, смахнула со лба пот и попыталась покинуть ванную комнату. Только остановилась в дверях, когда я спросила:

- Ты пойдешь со мной?

Надеюсь, мой голос не прозвучал жалко, потому что в глазах компаньонки загорелись нехорошие огоньки, а губы тронула ехидная ухмылка.

В кабинете батюшки мы оказались как раз перед началом торжественной части. Слуги уже начали запускать прибывающих гостей, поэтому Лиззи повела меня одним из потайных коридоров для слуг.

Отец, как обычно, изображал из себя каменную статую, отвернувшись к окну. Он привычно сложил руки за спиной, вытянувшись по струнке.

Что меня удивило больше всего, так это наличие матушки в одном из гостевых кресел. Она сидела прямо, будто палку проглотила, только руки, мнущие кружевной платочек, выдавали ее волнение.

- Луиза, - строгий голос отца прокатился рокотом по кабинету, заставил меня внутренне трепетать, - выйди, этот разговор не для твоих ушей.

Я умоляюще посмотрела на компаньонку, но девушка не смела противиться воле отца. Она лишь с жалостью посмотрела на меня, шепнув одними губами, что дождется меня, и бесшумно вышла, притворив за собой тяжелую дверь.

Отец даже не повернулся, а матушка прикусила губу и смотрела куда угодно, но не на меня. Да что они такое хотели мне сказать?! Меня уже потряхивало от волнения, хотелось разбить что-нибудь, только чтобы затянувшееся молчание нарушилось, когда отец развернулся. На скулах его ходили желваки, а брови были сведены у самой переносицы. Такое выражение могло означать только одно - отец настроен крайне серьезно. Именно с таким лицом он отправлял меня в гимназию.

- Фелисия, - начал он привычно строго, - нам надо обсудить твое поведение сегодня на приеме.

Я поджала губы, готовясь к самому худшему. От напряжения заболела шея, но я совершенно этого не заметила. Отец же прочистил горло и продолжил, не дождавшись от меня никакой реакции:

- Ты ведь уже знакома с графом Александром Нижинским?

Я кивнула, а внутри все коркой льда покрылось. Я предполагала, что разговор пойдет о нем, но до последнего надеялась, что виной хмурости отца послужил какой-нибудь мой проступок. Например, разбитый вчера коллекционный бокал. Или самовольный поход на кухню.

- Так вот, - отец снова прочистил горло, а я не понимала причин его беспокойства, - я рекомендую тебе сегодня отдать ему три танца.

- Что?! - возмущение вспыхнуло во мне взведенным курком.

- Я понимаю, что отбор еще не окончен, - отец впервые отвел глаза в сторону, - но сегодня тебе стоит определиться с выбором жениха.

- Почему Нижинский? - просипела я, от напряжения и злости, клоками нарастающей внутри, голос пропал.

- Потому что он единственный согласился на наши условия, - ответила мне мать.

Я впервые за всю свою жизнь слышала сталь в ее голосе. Она никогда не проявляла ко мне особой любви, мало разговаривала и больше занималась своей внешностью. Сейчас же я не узнавала ее.

- На какие условия? - слова давались с трудом, а голос все не возвращался, но родители расслышали мой вопрос.

- Тебе ведь няньки рассказывали, что свадьба по традиции должна назначаться строго через месяц после обручения? - задала матушка встречный вопрос.

Я напряженно кивнула, сжав веер пальцами до боли.

- Так вот, эта традиция непреложна, и мало кто соглашается ее нарушить, - матушка посмотрела на меня прямым взглядом, отчего по моему позвоночнику прошлась полоса неприятных мурашек, - граф Нижинский согласился.

- Что вы имеете в виду? – моргнула я растерянно, потому что слова матушки меня запутали и напугали одновременно.

- Граф согласен сыграть свадьбу через неделю после обручения, - ответил отец, а у меня душа в пятки ушла.

- Но почему так скоро? - не выдержала я, голос вернулся, но прозвучал надломлено, капризно.

- Потому что твой день рождения через две недели.

Я раскрыла рот, чтобы продолжить возмущаться, но ответ меня настолько удивил, что грубые слова застряли в горле.

- Причем тут мой день рождения? - спросила я надломлено.

- Тебе необходимо оказаться замужем до того, как тебе стукнет девятнадцать, - поморщился отец от резкого звука моего голоса.

- Да почему это так важно?! Я не понимаю…

Голос в очередной раз сорвался, а к глазам подступили слезы. Но я сдержалась. Я всегда сдерживалась перед родителями и чужими людьми, пряча все то, что кипело в моем сердце. Сейчас это оказалось почти невыполнимо.

- Потому что в противном случае ты умрешь, - отвел взгляд отец.

Я обмерла всем телом и тяжело упала в кресло, оказавшееся рядом.

- Вы можете объяснить, с чего вы это взяли? - спросила слабо, и поразилась от той пустоты, что разлилась внутри.

- Поэтому мы и решили поговорить с тобой, - ответила матушка, а в глазах ее плескалось сочувствие, - нечестно дольше скрывать от тебя правду.

- Какую правду?

- Ты же знаешь, что мы приложили много усилий, чтобы ты у нас появилась? - зашел издалека отец.

Он единственный остался стоять, в его глазах угадывалась тревога. Она плескалась и клубилась, грозясь перелиться через край. Я кивнула, пока слабо понимая, к чему он вел.

- Поэтому мы обратились ко всем лекарям империи, каких смогли разыскать, - продолжил он, снова прочистив горло, - и лишь одна травница смогла помочь. Мы были на седьмом небе от счастья, но оно долго не продлилось. В тот вечер, когда ты родилась, небо разверзлось грозой, какой не видели никогда в нашей империи. Та травница, которая нам помогла, пришла в наш дом, - отец осекся и отвел взгляд в сторону.

Мне показалось, что он прятал слезы.

- Она поведала нам, что одна из отвергнутых нами лекариц затаила обиду, наслала на тебя нерушимое проклятье, - продолжила матушка, шумно выпустив воздух, - жить тебе на этом свете в мучениях только восемнадцать весен, так оно звучало, дальше тебя ждет забвение и смерть. Да только старуха-травница смогла проклятие изменить. Ты избавишься от него, если обручишься с носителем священной крови до дня девятнадцатой весны.

- Какой крови? - на автомате переспросила я, пытаясь понять, о чем именно вещали родители.

- Священной, - поджала губы матушка, - ты разве плохо историю учила?

Я посмотрела на нее огромными от удивления и непонимания глазами.

- Носителями священной крови заведено считать тех, кто носит в себе божественные начала, - с укоризной в голосе поддержал матушку отец.

- А граф Нижинский потомок Белого бога, - с толикой благоговения дополнила матушка, - обычные люди не имеют права жить на священной земле, - добавила она еще тише, видимо, намекнула на замок у подножия Серых скал.

- Ты должна гордиться тем, что такой важный и влиятельный человек возжелал тебя, Фелисия, - поучительно дополнил отец и сжал пальцами спинку кресла, на котором восседала матушка.

- Вы в своем уме? - вырвалось у меня против воли.

Никогда бы не подумала, что родители настолько суеверны, что доверились словам какой-то шарлатанки. Та травница обвинила кого-то еще в преступлении, видно, захотела дополнительного вознаграждения. Или сама приложила к этому руки. Я никогда не верила в проклятия и тому подобное, ведь человек - творец своей жизни! Тем более, что магия исчезла из нашего мира несколько сотен лет назад, вместе с травницами, духами и остальной нечистью.

Что же касалось графа и его происхождения – что-то всплывало в памяти про наследие богов. Только вот о них не слышали с тех самых пор, про богов этих, как магия исчезла. Жрецы появились, храмы возвели. Жаль, подробности в моей голове не сохранились, я на уроках книги о приключениях читала. А граф, видимо, приписал себе внушительную родословную, чтоб иметь влияние при дворе.

- Что за манеры? - скривилась матушка, а отец нахмурился еще больше, - стоит указать твоей компаньонке и гувернанткам, что тебя плохо обучили сдержанности. Мы с отцом не накажем тебя только потому, что понимаем, что ты не ожидала подобного.

- Матушка, - постаралась я успокоиться и не вывести родителей из себя, чтобы они не закрыли меня в моей комнате с томиком хороших манер, - почему вы слепо поверили какой-то шарлатанке? Ведь понятно, что женщина хотела вознаграждения…

Отец ударил кулаком по спинке кресла, отчего я и матушка вздрогнули, и резко перебил мои разумные объяснения:

- Мы тоже не сразу поверили, Фелисия. Мы прогнали травницу взашей, но все ее предсказания сбылись. Я навещал ее, когда тебя поразила хворь, - я сглотнула, вспоминая свои кошмары, - просил прощения за недоверие и грубость, но та лишь рассмеялась мне в лицо и сказала, что все только начинается. Тогда я попросил ее указать, которая из лекариц наслала такое страшное проклятие, да только травница отказалась помогать, исчезла тут же, как не бывало. Своими силами мы решений не отыскали.

- Хорошо, - поджала я губы, стараясь успокоить заполошное сердце, - пусть травница не лгала, но с чего вы взяли, что у богов осталось наследие? Это же сказки. Может, мне суждено умереть?

- Я прикажу гувернантке помыть тебе рот с мылом! - взвизгнула матушка, раздувая недовольно ноздри, - чтобы ты не говорила таких страшных вещей! Кому достанется поместье и крестьяне, когда не станет хозяев?!

- Прости, матушка, - склонила я голову, негодуя внутренне, - духи попутали. Просто я хотела уточнить, откуда такая уверенность, что граф - истинный потомок? Такое ведь не докажешь.

- Он смог поселиться в замке Белого бога, остальным это не удалось, - пояснил отец спокойнее, - или ты считаешь, что мы приглашали женихов на смотрины просто так? Каждый из них - потенциальный носитель божественной крови. Каждого тщательно проверила имперская служба безопасности. Благо, мне удалось договориться с покойным императором о таких услугах. Он очень проникся нашей трагедией, ведь сам потерял не одно дитя, да здравствует его последний сын, Великий император.

- И сколько бюджета вы уже потратили на поиски? - поинтересовалась я, все больше осознавая, что родители помешались.

Глаз отца дернулся, а на лице матушки появилось раздражение.

- Это не твоя забота, - хлестко ответил родитель, - я настаиваю, Фелисия, чтобы ты отдала графу Нижинскому три танца сегодня. Для твоего же благополучия. А сейчас ступай, продолжай приготовления.

- Ты прелестна, дочь, - краем губы улыбнулась мне мать, - служанки отлично сегодня поработали.

Я лишь подавила гримасу отвращения, и быстро покинула кабинет батюшки. В душе царил хаос, а в голове стучала одна мысль - бежать. Лучше смерть, чем жизнь с жестоким человеком, который пугал до печенок.

Предложив Лиззи следовать за мной знаком, я решительным шагом отправилась в свою комнату. Времени совсем не осталось, а без совета компаньонки я вряд ли могла до вечера привести мысли в порядок.

- Так что, госпожа? - нетерпеливо спросила компаньонка, когда тяжелые двери спальни оказались надежно закрыты, а служанки удалены, - чем вас так напугали, что на вас лица нет?

- Сказками, - ответила я еле слышно, распахивая настежь балконную дверь.

Тут же промозглый ветер ударил мне в лицо ледяными каплями дождя, а хмурящееся с вечера небо решило, наконец, низвергнуться. Я поежилась, но твердо отвела руки Лиззи, которая попыталась затащить меня обратно в комнату. Погода, по чудесному стечению обстоятельств, полностью соответствовала тому, что творилось в моей душе.

- Какими сказками, госпожа? - девушка отчаялась бороться за наведенный служанками марафет и сердито прислонилась к створке двери.

- Чудными, Лиззи. В общих чертах, если я не выйду замуж за Нижинского через неделю, то я умру в страшных муках.

Лиззи не нашла, что мне ответить на такое заявление. Вечер танцев неумолимо приближался, а решения я так и не приняла. Ведь бежать сейчас - глупая затея, потому что все слуги стояли на ушах из-за приема. В такой повышенной бдительности попасться ничего не стоило. А идти на вечер танцев - отдать свое тело в распоряжение жестокого графа. Потому что я не в силах пойти против воли отца. Сколько бы я не возмущалась, не кричала и не топала ногами, мне в итоге приходилось делать все в точности так, как велели. Так было всегда.

- Лиззи, - произнесла я убито, стискивая пальцами край кружевного платочка, - скажи хоть что-нибудь, не молчи.

Компаньонка бросила на меня нечитаемый взгляд и прикусила губу, отчего внутри все сжалось от страха. Если она не в силах мне помочь, все пропало. Одной мне не справиться с такой сложной задачей. Я шумно выдохнула и громко хлопнула балконной дверью. Надо что-то разбить! Иначе слез не удержать. Именно их мне не хотелось, потому что не привыкла показывать свои истинные чувства на публику.

- Если все так, как вы рассказали, - начала Лиззи медленно, хмурясь на мое поведение, - то я бы посоветовала вам отдать графу три танца сегодня. Возможно то, что сказали хозяева, и сказки. Только, - она вздохнула и посмотрела так, что мне стало не по себе, - вдруг, это правда? Просто так никто не будет кидаться словами о проклятиях, особенно, когда такое почти никому не под силу. Без магии-то. За неделю вы вряд ли от проклятия избавитесь, раз родители ваши не смогли за восемнадцать лет.

- Лиззи, - я остановилась посреди комнаты и решительно посмотрела на компаньонку, - я всю свою жизнь следовала указаниям батюшки и матушки. И никогда не делала что-то для себя. Если я поеду к графу Нижинскому, то никогда не смогу сделать ничего для себя. Потому что я не знаю, чего от него ожидать. За два разговора, которые мне пришлось с ним вести, я поняла одно - он крайне опасен. С таким не то, что жить, с таким в одной комнате страшно находиться. Поэтому единственное, что в моих силах - это сбежать сейчас. Как бы опасно и безнадежно это не выглядело.

- Но, Фел… - начала было Лиззи, шагнув ко мне, на что я выставила между нами ладонь и четко сказала:

- Лиззи, если судьба моя - умереть в свои девятнадцать, то так тому и быть. Пары недель для того, чтобы насладиться простой жизнью, вполне хватит. Да, мы не успеем найти еще одного потенциального спасителя. Зато я смогу получить настоящие воспоминания, а не те, которые на страницах книг. А потом вернусь к графу, если придумать ничего не удастся.

- Ох, Фел, - Лиззи прижала ладошки к щекам, а глаза ее наполнились слезами.

Мы помолчали, смотря друг на друга, после чего компаньонка выдохнула и отвела взгляд.

- Только бежать нам не сейчас надо, - сообщила она, покусывая губу, - а после званого вечера. Я, пока вы будете вальсировать с графом, соберу нужные вещи и найду повозку, которая незаметно доставит нас в город. Когда вечер закончится, у нас будет время, чтобы уйти. На нашей стороне то, что поездка в имение графа назначена на завтра.

Я прикусила губу и отвернулась, борясь со страхом перед будущим, как вдруг в дверь забарабанили.

- Ваша милость! - послышался голос одной из служанок, - пустите нас, Ваша милость! Через полчаса вам надо спуститься в бальный зал, а вы еще не до конца намарафечены!

Я переглянулась с Лиззи и обреченно ей кивнула. Она ведь права. Сейчас сбежать не удастся. Запертой в комнате в случае поимки сидеть еще хуже. Тогда убежать не удастся вовсе. Закусила губу до крови и зажмурилась. Ради свободы я готова потерпеть вечер и отдать постылому графу три танца!

Служанки закружили меня, стоило им ворваться в комнату, подправили растрепавшуюся на ветру прическу и обновили макияж, который почти смыло холодными каплями дождя.

В зале волнение охватило меня с головой, поэтому я слабо понимала, что происходило вокруг. Лишь в голове билась мысль: “Ночью все изменится!” К губам приклеилась фальшивая улыбка, даже лицо заболело, настолько сильно я напрягала мышцы.

Графа я заметила еще издали, он, разодетый по самой последней имперской моде, стоял почти в самом центре бального зала. Стоило ему заметить меня, как на его лице расцвела коварная улыбка, а взгляд приклеился к моей разодетой в шелка и рюши фигуре.

По позвоночнику зазмеился холод, а в горле пересохло от страха, но я не отвела взгляда, продолжила улыбаться, будто ничего другого больше не умела.

Нижинский отставил бокал с красным вином на поднос одного из слуг и уверенным шагом направился в мою сторону. Жаль, что танцы еще не начались, чтобы на время сбежать от общества графа, ведь меня не обязали танцевать только с графом с самого первого танца.

Казалось, что от каждого размашистого шага графа у меня внутри что-то обрывалось, но я старалась не подавать виду. Стало неуютно от его колкого взгляда, массивной фигуры и неизменного кнута на поясе.

- Баронесса, - склонился он передо мной, когда не случилось чуда, и на его голову не обвалился потолок, - вы хорошеете день ото дня, я вновь поражен вашей красотой и юностью.

Легкий поцелуй в запястье заставил вздрогнуть. Мою кожу обожгло даже сквозь атласную перчатку. По спине прошлась новая холодная волна, а сердце забилось чаще.

- А вы все продолжаете мне льстить, - ответила наигранно весело, когда граф, наконец, отпустил меня и отступил на шаг.

- Тогда, позвольте пригласить вас на первый танец, - сорвалось с его губ.

От того, с какой уверенностью граф произнес эту фразу, я поняла, что Нижинскому уже пообещали три моих танца. Даже не оставили мне возможности оттянуть столь неприятный момент. Улыбка сошла с моих губ, но тут же появилась вновь, не механическая, а зловещая, как у самого графа, потому что за его спиной я заметила одного из женихов. В голове тут же созрел план, а с губ сорвалось ядовитое:

- Боюсь, Ваше Сиятельство, вы опоздали с первым танцем, очередь уже занята.

Зрачки графа нехорошо сузились, а полуулыбка превратилась в оскал.

- Тогда я рассчитываю на второй, - процедил он сквозь зубы и наклонил голову.

Очень хотелось сообщить Нижинскому, что все мои танцы заняты другими, но в его взгляде промелькнула такое, что я пожалела остальных женихов, которые будут вальсировать со мной сегодня.

- Это честь для меня, Ваше Сиятельство, - моя улыбка также стала похожа на оскал.

Граф продолжал сверлить меня взглядом, пока я широко улыбалась одному из женихов, который действительно уже успел пригласить меня на танец. И если бы не желание оттянуть неизбежное, я бы не согласилась танцевать с бароном из соседнего владения. Потому что за танец он успел оттоптать мне все туфли, а от его несвежего дыхания начало подташнивать.

Танец, наконец, закончился, отчего я облегченно выдохнула и отошла к столику с напитками, пока снова не заиграла музыка. Я бы предпочла зал совсем покинуть, но за мной бдительно следили недовольный прищур Нижинского и неодобрительный взгляд отца.

Стало неимоверно душно, хоть окна в зале раскрыли нараспашку. Я опустила глаза в пол и схватила первый попавшийся бокал с напитком, надеясь на лимонад. Только в нос тут же ударила пузырящаяся волна игристого, отчего я закашлялась, прикрыв нижнюю часть лица платочком.

Главное, не опозориться в такой момент, отец мне вряд ли подобное простит. Не успела я отдышаться, как церемониймейстер объявил о следующем танце.

- Вы готовы, Ваша милость? - глубокий баритон заставил меня вздрогнуть и поднять глаза.

Тут же встретилась с довольным прищуром Нижинского. Кончики пальцев вопреки духоте заледенели, а в горле встал ком. Не думала, что неизбежное случиться так скоро. Граф выглядел, как кот, поймавший мышь за хвост и решивший с ней поиграть. Я себя ощутила той самой мышью на миг.

- Нет, - сорвалось с губ против воли, - но я всегда выполняю свои обещания, - добавила тут же твердо, мне не понравились те чувства, что я испытала.

Протянула ему чуть подрагивающие пальцы, будто не широкая ладонь мужчины передо мной раскрылась, а ядовитая змея пыталась напасть. Через силу улыбнулась и шагнула навстречу графу. Его губы растянулись в довольной улыбке, а глаза победно сверкнули. Сердце упало куда-то в район желудка, но я продолжила фальшиво улыбаться и подстроилась под его шаг.

Надо отдать должное графу, вальсировал он мастерски, а обоняние тревожил еле уловимый хвойный аромат. Только я не могла с собой ничего поделать, замирала под его взглядом, а тело напряглось, как струна арфы. Этот бы танец вытерпеть, а на горизонте еще два! Повелела себе просто дышать и сосредоточилась на вороте камзола мужчины. Там переливалось золотом филигранное кружево, ловя в свои сети яркие огни тысячи свечей, что горели в зале.

Вот и граф напоминал паука, который только и ждал, пока бабочка совсем запутается в сетях, чтобы беспрепятственно ее съесть.

- Поведайте мне, баронесса, - вдруг обратился ко мне Нижинский, наклоняясь ниже к моему уху, - почему в вашем взгляде столько отвращения?

Мы как раз совершали один из ключевых разворотов, поэтому я сбилась с шага и задохнулась. Граф плотнее прижал меня к себе и вывел меня в следующий шаг, даже не поморщился.

- Отчего вас посетили такие мысли? - подняла я брови в притворном удивлении, а внутри все сжалось от страха.

Как бы граф со своей проницательностью не раскрыл мои планы на побег.

- Скажем так, я обладаю уникальной способностью - видеть души людей по их взгляду, - ухмыльнулся граф совсем тихо.

Ледяная змея страха теперь и движения мои сковала, но я решила не придавать большого значения его словам. Все знали, что магия давно утеряна, остались только такие шарлатанки, как та травница, проклявшая меня. Не мог граф на самом деле прочитать мою душу. Иначе, сидеть мне в запертой комнате, а не свободно танцевать.

- Что ж, - выдохнула я в район его шеи, - ваша способность подвела вас на этот раз, вы не вызываете во мне отвращения.

Я почти не солгала, потому что чувства, которые я испытывала, не имели никакого отношения к отвращению. Я совершенно точно, до коликов в животе его боялась. Как в своих снах боялась Белого бога.

В этот самый момент музыка затихла, я тут же отстранилась и вежливо улыбнулась, пряча взгляд под опущенными ресницами. Иначе граф отлично бы понял, что я насмехалась.

- А что вызываю? - голос Нижинского стал глуше, а рука легла на неизменный кнут, который он не соизволил снять даже на бал.

От этого простого движения по позвоночнику вновь забегали мурашки, а ответить оказалось очень трудно. Но я сглотнула и снова посмотрела на графа прямым взглядом. Внутри будто все морозом обдало от тех чувств, что таились в глубине его льдистых глаз.

- Ужас, ваше сиятельство, - сорвалось с моих губ, но я быстро продолжила, - а сейчас позвольте мне перевести дух. Танцы выматывают.

Нижинский сверкнул глазами и склонил голову. Так и замер, зная, что общение продолжится при следующем танце. Я не стала задерживаться, поспешила к спасительным столикам с напитками.

Не знаю, какой темный дух дернул меня сказать графу правду, только теперь я даже не представляла, как пережить еще два танца. Всерьез начала задумываться о том, чтобы шлепнуться в обморок и изобразить недомогание, как кто-то подхватил меня под локоть и потащил подальше от разношерстной толпы женихов.

- Все готово, госпожа, - прошипели мне на ухо голосом Лиззи до того, как я успела испугаться, - я договорилась с помощником конюха, он выведет для нас к задним воротам телегу с лошадью. Осталось только дождаться, когда бал объявят закрытым, а гости разъедутся.

- Как думаешь, - еле слышно прошептала я, - имеет смысл потерять сознание? Или батюшка тут же приведет в чувства и вытолкнет обратно в объятия Нижинского?

Лиззи лишь усмехнулась, правда как-то нервно, и подтолкнула меня в спину со словами:

- Крепитесь, госпожа, осталось всего тридцать раз повальсировать по залу. Два танца для графа можете оставить на самый конец. Вон сколько желающих глаз с вас не спускает.

Я послала компаньонке злой взгляд, но уверенно шагнула к следующему претенденту на танец. Если и у этого скользкого типа будет невыносимо пахнуть изо рта, притворяться не придется, я на самом деле упаду в обморок. Очередной жених широко мне улыбнулся и протянул узкую руку потной ладонью вверх.