(Не)дракон по переписке

— Милая, я знаю, за кого ты выйдешь замуж!

Я отложила счета и посмотрела на матушку. После смерти отца моя свадьба с правильным человеком стала последним шансом вытащить семью из нищеты. 

— За кого? – устало откликнулась я.

На мамином лице нарисовалась лукавая улыбка:

— Как насчет Майкла Стимплтона?

Сердце заколотилось быстрее, кровь прилила к щекам. Майкл… Моя тайная первая любовь. О нашей переписке не знал никто. И не должен был узнать.

— Не понимаю, о ком ты, — сказала я, пытаясь не измениться в лице.

— О славном юноше, с которым ты переписывалась, когда училась в школе.

Мама знает! Откуда?

— Очень милый, вежливый, порядочный. А какие стихи он тебе писал… «Моя Нателла, я люблю твой свет, твоё дыханье на страницах писем…»

— Ты читала мою переписку! — вскочила я. — Ты рылась в моих вещах!

— Не понимаю, как ты могла скрывать от меня такого положительного и, главное, состоятельного молодого человека, — мама словно не замечала моего возмущения. — Мы уже полгода пытаемся выдать тебя замуж, а тут сам Стимплтон!

Стимплтоны были лордами Северных Земель, уважаемыми и очень-очень богатыми. Поговаривали, они даже дружны с самим домом Северных Драконов — истинных владык этих земель. Брак с Майклом стал бы спасительной соломинкой для всей нашей семьи, вот только меньше всего на свете мне хотелось марать память о светлом прошлом, превращая наши отношения в расчетливую сделку.  

Мне было пятнадцать, когда со школьной экскурсией я приехала на Север и увидела парня своей мечты. Стройного, светловолосого, с большими голубыми глазами и хитрой улыбкой. И самым неожиданным образом этот парень схватил меня за руку и заговорчески шепнул: «Я проведу экскурсию получше». И провел ведь. А потом завязалась наша переписка длиной в два года — наивная, чистая, полная мечтаний и надежд…

Все рухнуло после папиной смерти. Я подсела на азартные игры, научилась ругаться и охотно торговалась на базаре. Продала большую часть своих платьев и коротко постриглась. Нашла работу в лаборатории, чтобы помогать семье и сама колола дрова зимой. Я резко оборвала общение с Майклом Стимплтоном и после переезда даже не сообщила новый адрес.

— Нателла, послушай, — мама подошла ближе, доверительно накрыла мою ладонь своей. — Это лучший вариант для всех нас.

— Я не могу увидеться с ним снова! — вырвалось у меня. — Не могу! Я уже не та девчонка, которая писала наивные письма. Я не могу разрушить прошлое. Не хочу, чтобы он увидел меня такой.

— Если ты не разрушишь прошлое, то у твоей семьи не будет будущего! — мамины слова ударили, как пощёчина. — Ты подумала о сёстрах? А обо мне?

Мать закашлялась. Кровавые пятна проступили на платке, который она поспешно прижала к губам. Проклятье… Я выдохнула и помогла бедной больной матушке устроиться на подушках. Её лицо, когда‑то румяное и жизнерадостное, теперь было бледным, измождённым. Глаза всё ещё светились теплом, но в них читалась усталость — от борьбы, от боли, от бесконечных попыток держаться ради дочерей.

Три года назад начались все проблемы. Сначала умер отец, оставив нас без защиты и средств к существованию. Потом на мать неожиданно наложили проклятье, и она стала кашлять кровью и медленно затухать. Я искала лекарство, обращалась к знахарям, магам, алхимикам, но всё было напрасно. Проклятья не лечились.

— Я умираю, — сказала мама тихо, но твёрдо. — И до смерти мечтаю увидеть твою свадьбу.

— Мам, ты умираешь последние три года…

— И однажды все-таки умру.

— Мам…

Я боялась ее смерти больше всего на свете и отказывалась признавать неизбежное.

— Дочь, слушай! – мама повернула меня на себя. — Я написала Майклу Стимплтону от твоего имени и сказала, что ты едешь к нему в гости.

— Что?! — голос сорвался.

— Три года назад юноша пригласил тебя на зимние праздники, а ты тогда не ответила.

— Потому что папа умер! Мне было не до глупых переписок! И поездок!

— В любом случае, — мать подняла руку, показывая, что разговор закрыт. — Я написала Майклу, что ты с радостью принимаешь приглашение и будешь в Северных Землях послезавтра.

Где-то в Северных Землях

— Приезжает Нателла, – сказал Майкл Стимплтон с порога.

— Нателла?

Люциус, взъерошенный и небритый, застыл над чертежами, раскиданными на его рабочем столе. В этот момент он больше походил на безумного ученого, чем на наследного принца Северных Драконов, коим являлся.

— Да, – оскалился Майкл. – И не делай вид, что не понял. Это девушка, с которой ты переписывался от моего имени три года назад.
***
Эта книга участвует в литмобе

НАТЕЛЛА - охотница за богатством и картежница в завязке

МАЙКЛ СТИМПЛТОН - главный красавчик и богатый наследник

ЛЮЦИУС ДРЕЙКЕНС - принц-дракон и сумасшедший ученый

На губах Люциуса проскользнула едва заметная улыбка. Конечно, Дракон понял, о какой Нателле идет речь.

— У нее все хорошо? — спросил он не свойственным себе мягким тоном.

— Она приедет на Зимние праздники.

Пять лет назад во время осенних каникул Майкл познакомился с очаровательной брюнеткой. Они прогуляли всю ночь и даже поцеловались, встречая рассвет. А потом девушка написала письмо — длинное, замысловатое, полное романтичной наивности. Майкл не понял и половины и попросил друга-зануду написать ответ. Теперь же выяснилось, что Люциус не просто «ответил разок», а несколько лет переписывался с девчонкой, нагло подписываясь чужим именем.

— Представь мое удивление, — Майкл заходил по комнате, — когда вдруг ни с того ни с сего приходит письмо от некой Нателлы Вороновой, которая принимает мое приглашение, которого я, к слову, не отправлял, и скоро приедет в гости.

— В гости, — улыбка Люциуса стала смущенной. — Я звал ее три года назад, а она так и не ответила. Думал, я ей разонравился.

Майкл закипел.

— Ты не мог ей разонравиться, — сказал он. — Потому что она думала, что ты это я!

Люциус пожал плечами.

— Я вообще не знаю, на что ты рассчитывал, — продолжал Майкл. — Проклятье, ты ж Дракон! Ты выше по статусу, зачем было лгать и впутывать меня? Теперь какая-то деревенская простушка считает, что у нас с ней роман.

Вдруг взгляд Люциуса стал ледяным, пробирающим до дрожи. Майкл сглотнул, увидев вертикальные драконьи зрачки. Кажется, кто-то разозлился. А Люциус в гневе был страшен.

— В любом случае разбирайся с этим сам, — сказал Майкл спокойнее. — Нателла приедет, и ты скажешь ей правду.

Люциус отвернулся к чертежам нового изобретения. Майкл все гадал, почему друг не смотрит на женщин, а тут выясняется, что тот просто влюблен в дурочку по переписке.

— Когда она приезжает? — все-таки спросил Люциус.

— Послезавтра.

— Ясно.

— И было бы хорошим тоном встретить ее.

Люциус кивнул, и понимай это как хочешь. Майклу захотелось купить себе новые нервы.

— Я имею в виду, что именно тебе надо ее встретить, — сказал Майкл. — Встретить и сказать: «Привет, это я твой друг по переписке, я, а не Стимплтон!». На случай, если вдруг ты не знаешь, как принято в обществе.

Запоздало Майкл подумал, что девчонке, возможно, тоже невдомек, как принято. Нателла была родом с востока и смешно тянула букву «о». У нее были ангельские глазки и упругая попка — вот и все, что Майкл о ней запомнил.

— Нателла не деревенская простушка, — вдруг сказал Люциус. — Она истинная леди, утонченная и нежная.

Майкл и не подозревал, что дракон знает такие слова. Нежная? Утонченная? Стимплтон еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Кажется, после сегодняшнего он не удивится, если выяснится, что Люциус еще и стихи пишет.

Нателла

Я стояла перед зеркалом, а мать с упорством прикалывала искусственные пряди к моим волосам. Каждая закола впивалась в кожу головы, но я терпела. По глупости мы потратили на эту накладную шевелюру почти столько же, за сколько год назад я продала свои настоящие волосы.

Тогда, в преддверии Нового года, у мамы случился очередной приступ. Нужно было срочно купить лекарство. Нет, не от проклятья — от него нет исцеления, — но обезболивающие настойки могли облегчить мамины страдания. Денег не было совсем. Пришлось отхватить косы под самый корень и продать. Сейчас волосы уже отросли до плеч, но матушка уверяла, что это «недостаточно длинно для леди», особенно учитывая, что Стимплтон запомнил меня весьма волосатой.

Стимплтон… Для пятнадцатилетней девушки наша переписка была настоящим волшебством. Казалось, я нашла родственную душу, человека, который понимал с полуслова. Мы обсуждали книги, музыку, философские идеи, строили наивные планы на будущее. Когда-то все было так просто. 

— Это идеальный вариант, — проговорила мать, закалывая последнюю прядь. — Тебе нравился он, а ты — ему. Майкл Стимплтон возьмёт тебя замуж, и закончатся наши голодные времена.

— Мы последний раз писались три года назад. Я изменилась, мам. У меня руки в мозолях, я люблю охоту, а ещё я картёжница в завязке. Идеальная девушка, не правда ли? Не говоря уже о том, что последний год я работала химиком на фабрике зельеварения.

Мать повернула меня к себе, и во взгляде её читалось сочувствие, смешанное с непоколебимой решимостью.

— Детка, — тихо сказала она, — у тебя есть долг. Мне жаль, но это так. Ради семьи, ради сестёр ты должна поступиться гордостью и выйти замуж.

У меня три младшие сестры семи, десяти и тринадцати лет. Им ещё заканчивать школу и вставать на ноги. В отличие от них, моё детство было относительно беззаботным. Как бы ни было больно признавать, но мама права, у меня есть долг.

— Мам, я сделаю всё, что нужно, — наконец согласилась я. – Притворюсь идеальной леди, той девушкой, с которой Майкл Стимплтон познакомился когда-то. И если понадобится, заново влюблю его в себя.

Когда я подняла голову, в зеркале на меня смотрела девушка, в которой осталось поразительно мало от прежней пятнадцатилетней Нателлы: заострившееся лицо, серьёзный взгляд. Я попыталась изогнуть губы в подобие улыбки, но получился оскал. Нелёгкая мне предстояла работенка — притворяться легкомысленной девчонкой, какой я была до смерти отца, пока жизнь не превратилась в сплошную борьбу.

— И хорошенько подумай, что ты подаришь Майклу на Новый год, — добавила мать. — Правильный подарок очень важен.

– До Нового Года почти месяц, — ахнула я. – Ты думаешь, я проведу на Севере так много времени?

— Я надеюсь, ты там выйдешь замуж.

Глава 3 – Люциус

Впервые Люциус Дрейкенс – принц Севера увидел Нателлу пять лет назад, во время осенних каникул. Он летел охотиться в горы, но звонкий увлечённый голос, внезапно нарушивший тишину ночи, заставил изменить планы. Другой бы не услышал, было слишком высоко, но Люциус в облике дракона обладал идеальным слухом. Его внимание привлекла девушка внизу, которая что-то оживленно рассказывала какому-то парню, размахивая руками и захлёбываясь словами. Дракон не разобрал речей, но был зачарован её воодушевлением. Эта девушка горела тем, о чём говорила, и Люциусу захотелось разделить её пыл.

Он превратился в человека прямо на крыше чужого дома (к счастью, к шестнадцати годам принц-Дракон уже научился оборачиваться вместе с одеждой), и сохранив драконье зрение, двинулся по крышам, по следам темноволосой незнакомки с заразительным смехом. И только позже Люциус разглядел рядом с девушкой своего лучшего и, чего уж таить, единственного друга — Майкла Стимплтона.

Тогда он впервые испытал ревность, хотя и не сразу понял это. Драконья натура требовала унести девушку в свою пещеру в горах и спрятать среди сокровищ, чтобы Майкл никогда её не нашёл. Да и никто другой тоже. Но несколько глубоких вдохов прояснили мысли, и Люциус снова стал больше человеком, чем драконом. Иметь две ипостаси порой бывает сложно, особенно когда твоя драконья сущность тащится от хорошей драки и временами готова спалить полмира, а человеческая шарахается от незнакомых людей и мечтает навсегда запереться среди книг.

Не в силах дольше наблюдать за Майклом с самой прекрасной девушкой на свете, Люциус улетел в горы. Он отдался охоте со всей яростью, разрывая тушу за тушей, и вернулся домой под утро сытым, уставшим и злым. Каково же было его удивление, когда днём появился раздосадованный Стимплтон с жёлтым конвертом, на котором было выведено: «Майклу Стимплтону от Нателлы». Люциус мгновенно узнал этот витиеватый почерк, хотя никогда раньше его не видел.

— Её зовут Нателла, — сказал Майкл. — И, честное слово, она умеет утомить своей болтовней. С меня что угодно, если напишешь ей ответ. Что-нибудь такое, чтобы девчонка поняла — мы отлично провели время, но продолжения не будет.

Так началась переписка длиной в два года. Нателла оказалась ещё восхитительнее, чем Люциус представлял. Она зачитывалась классической литературой и цитировала философов, исписывала страницы теориями происхождения мира и мечтала, что когда-нибудь люди создадут крылья и смогут летать, как драконы. Тогда Люциус поклялся себе, что однажды станет её крыльями и будет носить на спине по небесным просторам.

Нателла верила, что люди по природе добры и чисты, что все мечтают о любви и счастье, а если кто-то зол — значит, его просто недолюбили. Казалось, всё, к чему прикасалась Нателла, становилось лучше. Включая самого Люциуса.

И вот однажды принц решился позвать её на Зимние праздники в Северные Земли. Он несколько месяцев брал уроки танцев, чтобы не опозориться, приглашая Нателлу на первый вальс. И вот письмо было отправлено: «Нателла, приезжай ко мне на Новогодний бал». На этом балу он намеревался признаться во всём, а потом посадить её на спину и взлететь в небеса...

Ответ пришёл быстро и был разочаровывающе краток: «Прости меня, Майкл... кажется, нашей переписке пришёл конец. Я переехала, так что не пиши. Спасибо за всё, твоя Нателла». Даже в последнем письме она назвала его чужим именем.

И вот теперь Люциус летел навстречу самой прекрасной девушке и не знал, как себя вести. Почему Нателла приняла приглашение спустя три года? Почему решилась на встречу после того, как сама всё оборвала?

Стимплтон сказал, что девушку надо встречать на подъезде к Северным Землям, но Люциус не мог ждать до завтра, поэтому полетел ей навстречу. Дракон пролетал над горными лесами на границе, когда внизу услышал недовольное ворчание. Голос звучал грубее и старше, но это был несомненно её голос.

— Конечно! — говорила Нателла сама с собой. — Именно зимой надо отправляться в дальнее странствие!

Люциус застыл, растянувшись в широкой драконьей улыбке. Сколько раз он почти срывался с места, чтобы найти её дом, но здравый смысл останавливал: появление принца Дракона скомпрометировало бы и девушку, и Север.

Нателла продолжала что-то ворчать, и Люциус понял, что больше ждать не может. Обращаться в человека у нее на виду было бы слишком, так что он приземлился поодаль и, раздвигая ветви густого леса пошел на голос. Люциус волновался: ведь он окажется совсем не тем, кем представлялся в письмах. Размышления прервал свист, и в следующее мгновение Дракон на лету поймал нож, запущенный в него. Это раззадорило внутреннего дракона, и Люциус почти настроился на хорошую драку, как вдруг из кустов вышла Нателла.

Она была невероятна. В тяжелой меховой шубе, перехваченной ремнями, в высоких сапогах. Щеки покраснели от мороза. Длинная коса выбилась из-под платка, и пара прядей прилипли к вискам. Она дышала тяжело. И выглядела… обворожительно. Увидев Люциуса, Нателла схватилась за сердце.

— Драконово пламя! — выругалась она. — Я думала, тут дикое животное! Вы что, не понимаете, как пугаете людей?

Нателла метнула в него нож? Неожиданно. И… завораживающе.

Люциус поймал себя на том, что рассматривает её так внимательно, будто пытается впитать каждую черточку: крохотную родинку на подбородке, яркие карие глаза, похожие на расплавленный янтарь, чуть дрожащие губы.

Совершенна.

— А если бы я вас убила! — выкрикнула Нателла. — Из-за вас меня чуть не посадили за убийство!

На Люциуса впервые кричала женщина, и это оказалось... занимательным. В ней было столько огня, столько жизни, что дракон внутри пришёл в восторг. Потом до принца дошел смысл ее слова.

— То есть вы не за меня беспокоились? — уточнил он.

— А о вас что беспокоиться! — Нателла, кажется, злилась ещё сильнее. — У вас лицо доброго человека, вы бы наверняка попали на небеса, а мне бы в тюрьме сидеть! А у меня, знаете ли, не та ситуация, чтобы мотать срок. Да и тюремная роба мне не к лицу.

Люциус едва не рассмеялся. В его представлении не существовало одежды, в которой Нателла могла бы выглядеть плохо.

— Что вы вообще делаете в лесу? — спросила она. — Вы маньяк?

— Вы только что назвали меня добрым человеком.

— Было дело, но сейчас вы стоите с ножом, и мысли невольно...

Люциус протянул Нателле ее нож, и девушка вздохнула, вдруг становясь уставшей и какой-то несчастной. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, оценивая, и Люциусу все больше хотелось выяснить, зачем же Нателла вдруг решила наведаться в Северные Земли.

— Ладно, пойдёмте к костру, — сказала она наконец. — Раз уж я на вас напала, хоть накормлю обедом. Недавно с охоты вернулась.

— Вы охотились?

Дракон внутри подпрыгнул от восторга. Он уже представлял, как можно прямо сейчас предложить ей охотиться вместе, вдвоём. Посадить её на плечи, взмыть к облакам, рычать и дышать огнём… Наездница и дракон. Образ вышел слишком ярким. Чересчур.

— Конечно, охотилась, не помирать же с голоду, — Нателла раздвинула ветви, показывая путь.

— Почему вы одна? Где ваше сопровождение?

— Моё что? — рассмеялась она. — А вы шутник!

Нателла провела Люциуса к костру. На полянке стоял привязанный, навьюченный конь. Никакой повозки, никакого сопровождения. Она на самом деле была одна. Абсолютно одна.

У костра Нателла опустилась на бревно и перевернула заячьи тушки — ловко, уверенно. Она сама поймала добычу. Сама освежевала. Сама пожарила.

Невероятно…

— Вы так легко одеты, — заметила девушка с укором и кивнула на бревно. — Погрейтесь, а то совсем окоченеете. Кстати, меня зовут Нат.

— Нат? — переспросил Люциус. — Это…

— Сокращение от Нателлы. Но не вздумайте звать Нателлой, я ж не какая-то вычурная девица в рюшечках, в самом деле.

Она протянула руку. Люциус взял её и потянулся, чтобы прикоснуться губами. Но Нателла вдруг… тряхнула ему ладонь. Пожала. С силой. Как мужчина мужчине.

— Что вы делаете? — растерялся Люциус.

— Привычка. Я работаю с мужиками, и...

Дальше Люциус не слушал. «Работает с мужиками»? Он представил, как куча похотливых мужчин пожимают тонкую маленькую ручку Нателлы, а потом хлопают по плечу, как товарища. Дракон внутри встрепенулся и уже приготовился схватить Нателлу и утащить в пещеру в горах, туда, где ее не найдет ни один мужик… Люциус ощутил, как гнев затмевает сознание и зрачки становятся вертикальными и проступает драконье зрение. Он залез в карман, доставая магические очки, скрывающие его вторую сущность.

— Так у вас плохое зрение, — выдохнула Нателла. — Это многое объясняет.

— Что именно?

— Почему вы шатались по лесу и не заметили меня. Кстати, как как вас зовут? — и задумчиво пожевала губы. — Хотя можете не говорить, мы всё равно вряд ли увидимся снова.

И почему-то Люциусу не захотелось называться настоящим именем. Он чувствовал себя обманутым и хотел обмануть в ответ, чтобы узнать больше. Скажи он настоящее имя – Нателла поняла бы, что он тот Люциус – наследник Северных Чернокрылых Драконов, а сейчас не самое подходящее время для подобных открытий.

— Майкл, — сказал он первое, что пришло в голову.

— Майкл? – переспросила Нателла, а Люциус мысленно ругался на себя – какой же он дурак! Ничего умнее, чем снова подписаться именем друга не придумал?

— Майк, — исправился Люциус, чтобы хоть как-то смягчить отсутствие фантазии.

— Майк, — протянула Нателла. – Знаете, а вам почему-то это имя совершенно не идет.

Зайчатинка вышла, что надо. Я срезала мясо и ела прямо с ножа, с блаженством прикрывая глаза. Но окончательному блаженству отчаянно мешал пристальный взгляд Майка. Он таращился на меня так, словно у меня все лицо измазано золой или, может, я выгляжу как дикарка, вылезшая из чащи. Ну… возможно, так и выгляжу. Но всё равно было неприятно. Я в отместку уставилась на него, демонстративно, чтобы знал: вижу, как ты на меня вылупился.

Любопытный экземпляр. Высокий и худой. Волнистые чёрные волосы в беспорядке падают на плечи. Небритый, мятый, нос с горбинкой. Из-под очков в широкой тёмной оправе на меня смотрели далеко посаженные серые глаза. И ему совершенно не шло его имя. Майк… Ну нет, какой же из него Майк?

– Почему вы сидите в лесу? – спросил мой собеседник.

– Природу люблю. Хорошо мне здесь.

– Вы словно бы ждёте чего-то. Или кого-то.

Неприятно кольнуло внутри. Попался умник на мою голову.

– Да, я жду, – призналась я и вздохнула. – Не рассчитала время и теперь выжидаю, потому что истинные леди не приезжают раньше, чем сказали.

– Почему нет?

– Ну вот вы любите, когда вы позвали гостей на ужин в шесть, а они приперлись в два?

– Нет.

– Почему же?

– Это нарушит мои планы.

– В яблочко! Именно поэтому леди просто не может приехать раньше. Особенно на целый день.

Он чуть нахмурился, будто не ожидал такой логики от девицы, которая ест зайцев прямо с ножа.

– Неужели лучше быть съеденной волками? – спросил мой собеседник.

– В вашей компании мне это не грозит, – я изобразила хитрую улыбочку. – Не правда ли?

– Весьма рискованно для леди ехать без сопровождения через лес.

Он это серьёзно? Я же пошутила про «леди»… Какой забавный человек. И очки у него забавные. Я вообще редко встречала очкариков, на морозе у них стёклышки запотевают и ничего не видно.

– Я вас умоляю, какая из меня леди? – отмахнулась я. – Сижу в лесу и ем мясо с ножа. От леди у меня только эти волосы.

– У вас прекрасные волосы.

– Спасибо, они накладные. Настоящие я продала ещё год назад. О, видели бы вы меня тогда!

Лицо Майка вытянулось так, будто я только что сообщила, что продала ещё и душу в придачу. Я рассмеялась.

Смех вырвался неожиданно и был наполнен теплотой, о которой я давно забыла. Плечи задрожали, голова запрокинулась, и холодный воздух вошел в легкие. И в этот момент мне вдруг стало необыкновенно легко, будто я стряхнула усталость и страх, накопленные за последние дни. Странно, но я искренне радовалась неожиданному спутнику. Да, он слегка чудаковатый… но это лучше, чем сидеть одной в мёртвом лесу, слушая собственные мысли.

А если вдруг нападут волки… что ж, хоть умру не одна. Хоть будет человек, которому я успею пожаловаться на всё на свете. Рядом кто-то живой. Живой и удивительно человечный.

Мужчина слегка наклонил голову, продолжая изучать меня из-под очков так внимательно, словно видел во мне что-то, чего я сама о себе не знала. Никто и никогда прежде так не смотрел. От этого трепетного взгляда, нежного, но настойчивого, с примесью искреннего любопытства, мне вдруг захотелось пасть ниц и покаяться в грехах.

Будучи по природе своей ужасно разговорчивой, я неожиданно уцепилась за эту мысль. Ведь вряд ли судьба когда-нибудь сведёт меня с этим бродягой снова. А незнакомец — лучший вариант для откровений, особенно когда душа набита всяким, а выговориться некому. Тем более этот очаровательный очкарик молод и безобиден, едва ли он хоть кому-то расскажет об услышанном.

— Я еду в Северные Земли выходить замуж, — прямо сказала я, и стало еще легче.

Незнакомец некоторое время разглядывал меня, словно проверял, всё ли у меня в порядке с головой. В старой шубе, пропахшая костром, укутанная, лохматая… да, невесты обычно выглядят иначе.

– Жених в курсе? – наконец он обрёл дар речи.

— Как вы хорошо спросили.

Конечно, мой жених не в курсе. И я понятия не имею, как заставить его жениться. Одно дело — когда переписываются подростки, это можно назвать дружбой. Но когда к тебе домой вваливается девушка брачного возраста — это уже почти то же самое, что выйти на площадь с табличкой «Возьми меня… замуж!».

— Проклятье! – ругнулась я, и нехотя пнула снег в костер. – Не в курсе мой жених. Кажется, я вообще по дурости разбила ему сердце.

Повисла странная тишина, в которой треск костра стал слишком громким, и я ясно поняла, что нуждаюсь быть выслушанной. Надо было вывалить на кого-нибудь, все, что таилось в моей душонке. Когда-то я вела переписку с Майклом и рассказывала всё ему, потом стала вести дневники… Но сейчас, за неимением ни того, ни другого, пришлось довольствоваться случайным парнем из леса.

— Короче я собираюсь соблазнять свою первую любовь, — сказала я, как ни в чем не бывало. – У вас вот была первая любовь?

Мой собеседник застыл с непонятным выражением лица, мне вдруг показалось, что у него что-то странное случилось с глазами, будто бы зрачки из-под очков на меня смотрели вертикальные зрачки. Но он поправил оправу, и все вернулось в норму. Ух, это все мои нервы.

— Была, — наконец прозвучал ответ. – Мы писали друг другу письма.

— О, значит вы меня понимаете! Я тоже писала письма! Драконово пламя, вас послали мне сами небеса!

— Да уж… Сами небеса.

— Таки вот, я еду, чтобы выйти замуж за Майкла Стимплтона ради денег и статуса. А что? Возраст у меня соответствующий. Видали таких? Если нет, то вот она я – живой пример, брошусь в объятия мужчины, лишь бы обогатиться и плевать будет, что он лучший человек на свете, что он называл мои глаза озерами чистой воды и рисовал меня красивее, чем я есть на самом деле. Плевать, что он единственный понимал мои мечты и поддерживал любую глупость. Он был таким… чистым и светлым… А теперь вот она я! Еду разбивать все, что между нами только могло быть! И было.

Получилось сумбурно и как-то бессмысленно, так что я просто отчаянно рассмеялась. Как же я ненавидела себя за то, что должна сделать. Оправдываться совсем не хотелось, тем более перед каким-то незнакомцем. Наоборот, мне вдруг стало нужно, чтобы он осудил меня. Чтобы сказал, какая я дрянь. Чтобы посмотрел со стороны и ткнул в очевидное.

— Я плохая, — сказала я, не получив заслуженного укола. – Плохая!

— Один человек сказал мне, что не бывает плохих людей, лишь те, кому не хватило любви.

— Дурость какая! Меня хорошо любили, залюбили даже. А толку-то? Однажды плохие поступки становятся правильными решениями, вот ты и не замечаешь, в какого человека превращаешься.

Когда-то я любила Майкла Стимплтона. Он был моим лучшим другом, его письма до сих пор греют душу, вот только все в прошлом. И меньше всего на свете мне хотелось бы, чтобы он увидел меня нынешнюю. Такую он бы никогда не смог полюбить. Я вспомнила его — голубые глаза, светлые кудри, хитрую улыбку.

— Что с тобой случилось? – спросил мой собеседник, неожиданно перейдя на «ты».

Почему он не осуждает? Почему не говорит, какая я дрянь? Щекам вдруг стало особенно холодно.

— Что-то в глаз попало, — пробурчала я, отворачиваясь. – Снег, наверное.
Или слезы. Проклятье. Еще не хватало разрыдаться перед левым парнем.
***
Друзья, наш моб продолжается! Встречайте историю от
Любой уважающий себя дракон будет счастлив стать нянькой для леди!
С таким посылом, словно подарок на Новогодье, матушка вручила меня старому другу детства.
Дракон не то, чтобы обрадовался... Скорее, он обомлел от неожиданности, но спорить с великой герцогиней не стал.
Теперь вопрос: сможет ли новоиспеченный дракон выдержать двух родовитых, довольно капризных и весьма амбициозных женщин нашей семьи?
Ведь мама... Мама всегда идёт в комплекте..

Что с Нателлой случилось? Что могло так глубоко ранить, так надломить её душу? Люциус захотел утешить её, хотел обнять, укрыть собой от всего плохого. И одновременно в груди взревел дракон, яростный и мрачный. За кого она там решила выйти замуж?! За Майкла Стимплтона? Из-за денег? Из-за статуса? Да у Люциуса и денег, и статусов куда больше, чем у его друга. Но не давала покоя сама идея выйти замуж по расчету за человека, которого должна любить?

— Поехали ко мне домой, — внезапно сказал Люциус. — Ночи в лесу холодные.

Нателла нахмурилась, скривив губы так, будто он предложил ей спуститься в логово чудовища. Ну, в принципе, так оно и было. Люциус имел в виду не дворец, а своё укрытие в горах — небольшую хижину среди гор. До домика было полчаса пути верхом на коне или пять минут на крыльях дракона. Принц часто оставался там ночевать после охоты, когда не было сил возвращаться во дворец.

— Вы живёте в горах? — с подозрением спросила Нателла.

— Да. И ночевать там куда приятнее, чем в лесу.

— Так-то оно так… Вот только вы для меня незнакомый мужчина.

— Мы сидели у одного костра, разделили еду, поговорили. По-моему, этого достаточно, чтобы считать знакомство состоявшимся.

— Э, нет, — Нателла деловито покачала головой. — Это вы… ты со мной познакомился. А я о тебе ничегошеньки не знаю.

Она перешла на «ты», и Люциус невольно улыбнулся.

— Что ты хочешь знать? — спросил он.

Ах, какая же она была… Невероятная. Обманщица, заговорщица, хитрая лиса — девушка-загадка, которую хотелось разгадать до конца.

— Твой любимый напиток? — спросила Нателла неожиданно.

— Вода.

— Ну допустим… Сколько тебе лет?

— Двадцать один.

— Любимая книга?

— «Чёрное озеро в солнечной долине».

Да уж. Можно было назвать что-нибудь более распространённое. «Чёрное озеро» — сборник странных, безумных, и местами гениальных экспериментов тёмного зельевара Роя. По-настоящему смешная книга, но только для истинного ценителя. Вряд ли девушки читают подобное…

— Вот это да, — на лице Нателлы появилась довольная улыбка. — Зельями балуешься?

— Ты знаешь «Чёрное озеро»? — изумился Люциус.

— Обижаешь! Я как пошла в зельеварение, так перечитала всё, что у Роя было в городской библиотеке. Кроме третьего тома «Испорченного эликсира бессмертия». Его нигде невозможно найти.

— У меня он есть.

— Серьезно?

Люциусу до безумия захотелось её поцеловать. И это было желание не только дракона, но и человека. Они оба изо всех сил пытались разбить стену, тщательно выстроенную здравым смыслом, и впиться губами в мягкие губы Нателлы. Она всегда была удивительной, а теперь… выясняется, что она еще и варит зелья. Девушка, варящая зелья! 

— Я подарю его тебе, — пообещал Люцис. — Третий том.

— Нечестно играешь.

Он рассмеялся, и Нателла подхватил его смех.  Как же легко рядом с ней дышалось…

— И последний вопрос, — заявила Нателла, внезапно становясь серьезной. — Ты когда-нибудь убивал?

Этот вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Люциус растерялся. Разве тут есть правильный ответ? Здесь нельзя лгать. Почему-то дракону показалось, что она почувствует ложь.

— Да, — коротко ответил Люциус. – Убивал.

Дракон вспоминал, как в облике дракона подавлял мятежи с отцом, как карал преступников. Нателла долго смотрела в его глаза и неясно было, что она там видела. Наконец она медленно кивнула, что-то для себя поняв.

— Я тоже, — сказала она твердо и отвела взгляд.

Что? Светлая чистая девочка из писем убивала? Нет. Только не она. Только не нежное солнышко, которое мечтало поймать облака и верила в беззаветную человеческую доброту. Люциусу стало так больно и тяжело, словно на него свалилось небо.

— А теперь самый-самый последний вопрос, — сказала Нателла уже насмешливо. — Ты насиловал женщин?

— Конечно, нет!

— Я так и думала. Лицо у тебя доброе. Как я уже сказала. Да и очки… — она покосилась на них. — Они тебе прибавляют очков доверия. Не представляю насильника-очкарика.

— Спасибо? — растерялся он.

— Пожалуйста.

С ней невозможно было предусмотреть ход событий. Она никогда не была простой. Но сейчас она стала ещё сложнее, чем он помнил.

— Ты всем такие проверочные вопросы задаёшь? — спросил он.

— Нет. Только тем, кого встречаю в лесу, и кто называется не своим именем.

— С чего ты взяла, что я назвался чужим именем?

Главное, два года переписки Нателлу ни на какие подозрения не натолкнули, а теперь она сразу раскусила ложь с именами.

— Оно тебе ну уж слишком не идёт! — фыркнула она. — Майк… Всё равно, как если бы я назвалась Жозефиной.

Люциус усмехнулся. Он никак не мог представить Нателлу Жозефиной.

— И какое же имя мне подошло бы? — спросил Дракон.

Было интересно. Еще никто не играл с ним в такую игру. Признаться, слушать, как Нателла своим волшебным голосом зовет его другим именем, именем так сильно похожим на имя Майкла, было крайне неприятно, поэтому Люциус с радостью бы принял любое другое выдуманное имя.

— Тебе бы пошло имя Люций, — медленно произнесла Нателла, чуть приподняв подбородок.

Он перестал дышать. Почти угадала. Почти назвала его настоящим именем.

— Можешь звать меня Люцием, — сказал Люциус, стараясь скрыть восторг.

— Хорошо, Люций, — Нателла самодовольно улыбнулась. — Я принимаю твоё великодушное приглашение, и мы едем к тебе домой. Но, — она ткнула в него пальцем, — только попробуй меня тронуть, заражу всем, чем можно.

Какая нелепая угроза. Люциус посмотрел на девушку поверх очков и мягко улыбнулся.

— Это срабатывает? — спросил он.

— Если честно, да. Мужики обычно такие трусишки.

Ему было больно от одной мысли, что Нателле приходилось защищаться самой, а его не было рядом. Что после: «Не пиши мне больше» Люциус не прилетел и не узнал правду о случившемся с Нателлой. Тогда его маленьких мозгов хватило только на то, чтобы обидеться.

Нателла ловко взобралась на лошадь. Под подолом платья мелькнули поддетые штаны. Практично. Люциус сел позади, взяв поводья. Лошадь фыркнула, почувствовав вес ещё одного всадника, и двинулась вперёд.

Нателла сидела слишком близко, и дыхание сбивалось. Люциус чувствовал её плечи, ощущал её запах — лёгкий, чуть горьковатый, с привкусом костра. Нереально… Пять лет он робко мечтал о такой близости, а сейчас чувствовал ее тело совсем рядом. Люциус не часто ездил верхом — обычно он летал. Но сейчас он бы отказался от крыльев навсегда, лишь ехать так… с ней.

— Почему ты влюбилась в Майкла Стимплтона? — спросил Люциус неожиданно.

— Ну уж точно не из-за фамилии, — рассмеялась Нателла. — Во-первых, Майкл красавчик. Я увидела его и подумала: «Вот он, принц из сказки».

— Он красивее меня? — спросил Люциус, и сразу же захотел провалиться под землю. Что он вообще несёт?!

Нателла обернулась и с деловым видом посмотрела на Люциуса, она скривила губки и прищурила глаза, оценивая.

— Так… очки.

Её пальцы коснулись его висков — лёгкие, тёплые. Стоило огромных усилий не переключиться на драконье зрение.

Нателла наклонила голову.

— Майкл определённо красивее, — решила она. — У него черты правильнее. И он благородный — это прямо видно.

Отлично, принц Люциус Дрейкенс не похож на благородного, докатились. Только сейчас он подумал о том, как выглядит со стороны. Одетый в первые попавшиеся лохмотья, мятый и взъерошенный он не помнил, когда брился в последний раз.

— Но не грусти, — добавила Нателла смешливо, словно все происходящее было для нее шуткой. — Ты соревновался с моей первой любовью. Тут сложно выиграть.

Она вернула очки на нос Люциусу, и дракон почувствовал себя круглым идиотом. Снова.

— А, во-вторых, — продолжила Нателла с печальной улыбкой. – Ты бы знал, какие Майкл Стимплтон стихи писал. Мое тогдашнее сердечко юной романтичной натуры не смогло устоять.

И как тут поймешь, в кого из них двоих она влюбилась? В настоящего Майкла – красавца или в Майкла – Люциуса – который писал ей стихи.

Домик оказался небольшим, но удивительно уютным. Здесь пахло сухими травами и древесиной. Люций как-то подозрительно быстро растопил печь, и минуту спустя от неё уже шло приятное тепло, и я с облегчением скинула верхнюю одежду, оставаясь в шерстяном дорожном платье.

Я медленно прошлась по домику, оглядываясь. Здесь была маленькая кухня и две комнаты… Одна совсем пустая, а другая… Я заглянула и застыла. Там, на большом столе, царил такой творческий хаос, который всегда вызывает у меня восторг. Шестерёнки всех размеров, колбы с дымящейся жидкостью, книги раскрыты, чертежи раскиданы. Губы растянулись в широкой улыбке. Это логово ученого. Я вчиталась в одну из книг. Так-так, что-то про теорию оборотности. Это же о том, что кровь магических существ – оборотней может оборачивать проклятия. Любопытно. Здесь же стояла колба с желтоватой жидкостью и фиолетовым осадком, я принюхалась.

— Откуда у тебя кровь оборотня? – ахнула я. – Признавайся, у тебя в знакомых ходит волк или медведь?

— Почему ты не предполагаешь, что у меня в знакомых может ходить дракон? – Люций появляется незаметно и с улыбкой разглядывал меня.

Казалось, ему приятно, что какая-то малознакомая девица рассматривала его вещи. Я рассмеялась и представила здесь Дракона. Домик, конечно, восхитительный, но король или принц бы расчихался от запаха древесины и химикатов. Да чего уж, король бы не поперся в такую даль.

— Это ты писал? – я заметила пометку, но Люций захлопнул книгу быстрее, чем я успела вчитаться в заметки или рассмотреть его почерк.

— Я, но это еще не готово, — поспешил он, убирая книгу.

— Мм… секретики учёного? Тогда покажи что-нибудь из готовенького. Что не стыдно показать. Пожалуйста.

— Это надолго. Если я начну показывать, то не остановлюсь.

— О, я рассчитываю на это.

Он улыбнулся так, что внутри меня что-то дрогнуло. Каким же он был красивым в этот момент — искренним, увлечённым, живым. Его глаза горели, как у человека, нашедшего свое дело.

И он показал.

Камень для быстрого розжига костров, зелье, заставляющее человека говорить только правду, цепи, способные сдержать любое магическое существо, хоть самого дракона, усыпляющий порошок…

Потом он показал печь. Она оказалась не просто печью, и работала на пружинах, заряженных особым зельем. Эта реагировала на тело людей вокруг и подстраивалась, нагреваясь на столько, на сколько нужно каждому конкретному человеку.  

— Даже так?.. — прошептала я, восхищённая. – Ты должен это продать! Ты столько денег можешь заработать!

Люций рассмеялся и мы вместе залезли на печку, счастливые, как дети.

— Как ты увлеклась зельеварением? – спросил Люций.

— Мне нужна была работа, — честно призналась я. — А в лабораторию зельеваров нужен был лаборант. Я притворилась парнем и устроилась.

— Парнем?

— Понимаю, сейчас сложно представить, но тогда волосы едва прикрывали затылок. Оставалось найти одежду на пару размеров больше, сделать походку поразмашистее – и вуаля. Меня приняли. А потом… понравилось. Перечитала всё, что нашла, работала сверхурочно, выросла до заместителя начальника отдела. К тому времени все уже поняли, что я женщина, но увольнять не стали, работала я хорошо.

— И чем вы занимались?

— О! В основном создавали элексиры для плодородия или защитные штуки. Или для поддержания здоровья. На самом деле я пошла в зельеварение, чтобы научиться изготавливать зелья, укрепляющие иммунитет.

— У тебя кто-то болен? — догадался Люций.

В груди что-то сжалось. Не надо. Только не это. Если признаться, то Люций станет жалеть, а жалость – это последнее, что мне нужно. Нет-нет, сейчас, когда я иду на полностью аморальную миссию, надо быть холодной и злой, и я не допущу жалости ко мне. Я сжала кулаки, заставляя себя улыбнуться:

— Не бери в голову. Просто хороший иммунитет всем пригодится. Никто у меня не болен.

Как же я хотела рассказать. Обо всем. Про маму, которая задыхалась от кашля, пока мы с сёстрами держали её за руки. Про голодные ужины, когда оставалось только картофельное пюре на двоих, а нас пятеро. Про то, как мы переехали в маленький домик на окраине востока, так далеко, что старые друзья сразу испарились, а, может, я сама их прогнала, потому что в новой жизни им не было места. Но я сдержалась, потому что не заслуживала жалости.

— Короче, очень полезная работа, — сказала я, сглатывая подступивший ком. — Зелья упрощают жизнь. Например, я придумала элексир, который приманивает зайцев.

— Ты убиваешь саму идею охоты, — неожиданно возмутился Люций и рассмеялся.

Я не заметила, как заснула на печке в его объятиях. Снилось мне что-то тёплое и светлое. И никаких кошмаров о смерти отца.

Люциус долго смотрел на спящую Нателлу, и только когда её дыхание стало совсем ровным и глубоким, а лицо полностью расслабилось, дракон бесшумно сполз с печи и отправился на охоту. Летая в поднебесье, он не мог отделаться от навязчивых мыслей о маленькой фигурке, укрытой одеялом, об её умиротворённом лице, тихой улыбке.

Люциус твёрдо решил, что признается во всём утром. Не вести же Нателлу в самом деле к Майклу? От одной мысли о том, что девчонка всерьёз приехала «выходить замуж ради денег», Люциуса воротило.

Он вернулся под утро и минут двадцать просто стоял в темноте, глядя на спящую Нателлу взглядом дракона, ощущая её дыхание и желая оставить её здесь навсегда, своей. А потом она чуть повернулась и открыла глаза.

— Ты что делаешь? — спросила она.

— Смотрю, — честно ответил Люциус. — Ты красивая.

— Приятно, конечно. Что у тебя с глазами?

Люциус моргнул, возвращая зрачки в обычное состояние:

— А что с ними?

Нателла странно посмотрела на него, чуть щурясь, будто пытаясь поймать взгляд в полумраке, а потом тряхнула головой, отбрасывая сонные мысли.

— Ничего, показалось, — махнула рукой Нателла и счастливо потянулась, выгибая спину, как котёнок.

Люциус смотрел, заворожённый, как плавно двигаются её плечи, как шея изящно вытягивается, и по телу пробежала тёплая волна. Он не мог оторвать глаз от этой простой, но такой естественной грации.

— Спалось потрясающе, — призналась Нателла. — Надеюсь, ты не всю ночь на меня пялился и тоже успел подремать.

Люциус не смог сдержать смущённую улыбку. Вообще он был не из тех, кто часто улыбается, но сейчас, рядом с самой прекрасной девушкой, уголки его губ сами тянулись наверх.

— Ты немного жуткий, — сказала Нателла. — Ты как сумасшедший учёный, от которого ничего плохого не ждёшь, а потом он раз — и уничтожает мир.

— И много ты таких учёных знаешь?

— Надеюсь, таких в принципе не много.

Она слезла с печки с печки и громко приземлилась на половицы, снова потянулась, на этот раз выше, к потолку.

— Мне пора ехать к жениху, — сказала Нателла. — А дороги я не знаю, поэтому… раз уж ты и так меня приютил, обеспечил самый теплый сон и даже, прошу заметить, не убил и не посягнул на мою честь, то я попрошу ещё об одной услуге…

— Разумеется, я провожу тебя до особняка лорда Стимплтона.

Нателла кивнула и облегчённо выдохнула. Она подошла к дорожной сумке и выудила оттуда нежное голубое платье, совсем не походный вариант.

— Разрешишь переодеться?

Люциус молча вышел в другую комнату и стал думать, какими словами признается в авторстве писем. Ему дико хотелось оглянуться, украдкой посмотреть на Нателлу, на то, как она сбрасывает дорожную одежду, но он сдержался, упираясь взглядом в стену.

— Драконово пламя, — ругнулась Нателла. — Ненавижу корсеты, слушай… Это неловко, но… можешь помочь?

Конечно, Люциус мог помочь.

— Это несложно, — продолжала Нателла. — Просто перешнуровываешь…

Люциус вмиг оказался за её спиной. Её волосы пахли травами и дымом. Он медленно, затягивал шнурок, чувствуя под пальцами тонкую ткань и упругое сопротивление корсета… И когда его горячие пальцы коснулись её холодной кожи, Нателла вздрогнула.

— У тебя очень тёплые руки, — сказала она.

Потому что я дракон.
Потому что я хочу тебя согреть.

Но Люциус проглотил ответ, заканчивая со шнуровкой.

— Ты очень ловкий, — похвалила Нателла и обернулась.

Корсет обтягивал тонкую талию, делал осанку королевской. Нателла распустила косу, встряхнула волосами, и они волной опустились по спине, до самой талии. Люциус уставился на неё так, будто впервые видел женщину. И это было заметно. Нателла поймала его взгляд, приподняла бровь и подарила кокетливую, уверенную, почти наглую улыбочку.

— Ой, мужчины… — улыбочка стала шире.

Она отвернулась, достала зеркальце, румяна, какие-то пузырьки и начала краситься легкими движениями, без спешки, с непонятным наслаждением. Тени ложились на веки, ресницы становились длиннее, темнее, гуще.

— У меня есть план, — заявила Нателла. — Я приеду в особняк Майкла Стимплтона и скажу, что меня ограбили по пути.

Люциус совершенно ничего не понимал. Как ограбление может быть связано с этим нежным, совершенно не походным платьем?

— Это объяснит, почему у меня так мало вещей, — продолжила Нателла. — И почему я без сопровождения и повозки. Нельзя же, чтобы жених счёл меня последней нищенкой и решил, что я собираюсь выходить за него из-за денег.

Нателла захлопнула зеркальце и посмотрела на Люциуса прямым трезвым взглядом. Ресницы дрогнули. В этот момент она больше не была похожа на девушку из прошлого, на ту, чьи письма он бережно хранил все эти годы.

— Зачем ты надела самую неподходящую для дороги одежду? — спросил Люциус.

— Да говорю же, я ехала в повозке со своими слугами, со всеми удобствами, конечно, на мне было красивое платье, — Нателла лукаво подмигнула. — Я должна предстать в лучшем виде, чтобы с порога покорить сердце Майкла. Ну как, сойду за леди?

Нателла повернулась одним боком, потом другим, демонстрируя свой наряд. Если бы Люциусу было свойственно краснеть, он бы непременно покраснел. И за неё, и за себя.

— Не лучшая идея начинать встречу с первой любовью с откровенной лжи, — сказал Дракон, а про себя заметил, что сам-то он начал встречу именно со лжи.

— Как раз лучшая идея! Я вообще допускаю, что Майкл может меня не ждать. Я не писала три года, а тут на тебе: «Милый, возрадуйся, приезжаю!». Поэтому, дабы у господина Стимплтона не возникло соблазна меня выпроводить куда подальше, пойду с козырей. Не погонит же он ограбленную бедняжку?

Нателла захлопала глазками, и в них появились наигранные слёзы. Актерские способности девушки должны были вызвать восхищение, но вызвали лишь разочарование.

— Значит, такого ты о нём мнения… — протянул Люциус. — О своём друге по переписке.

— Мы писались, когда были детьми, а детям свойственно вырастать и меняться. Я не дурочка и не питаю иллюзий насчёт парня из дурацких романтических писулек. Нет, конечно, будет здорово, если Майкл до сих пор чистая душа и хранит наивную влюблённость в своём сердечке, но надо быть готовой к худшему.

Наивная влюблённость? Дурацкие писульки? Люциусу захотелось вымыть руки, стереть последние двадцать минут и переместиться обратно в утро, когда Нателла тихо спала и молчала. Что ж, девушка оказалась права насчёт настоящего Майкла, вот только насчёт автора писем ошиблась.

— А что насчёт тебя? — спросил Люциус. — Для тебя те письма ничего не значат?

Нателла снисходительно пожала плечами:

— Было хорошо, и я благодарна, — ответила она. — Но письма — это только строчки на бумажке, а я больше не та девушка, которой они адресовались.

Вот значит, как… Люциус с горечью в сердце осознал: письма из прошлого для Нателлы больше ничего не значат, а значит, признаваться в авторстве будет глупо. Дракон сжал челюсти и ухмыльнулся. Что ж, пускай тогда едет к Майклу Стимплтону и убеждается в своей правоте, а Люциус посмотрит и посмеётся.

— В знак признательности за помощь я помогу тебе заработать, — продолжала Нателла, и до Люциуса не сразу дошло, что обращаются к нему. — Мы выдадим тебя за того самого героя, который спас меня от разбойников! В одиночку победил с десяток плохих парней, — Нателла бросила на Люциуса оценивающий взгляд. — Ладно, вряд ли ты бы справился с десятком разбойников, но допустим… с пятью? С тремя? О, я знаю! Ты учёный и устроил ловушку.

И чем только Люциус заслужил такое отношение? Неужели Нателла на самом деле видит его таким? Слабым и нищим.

— Ты меня недооцениваешь, — сказал Люциус мрачно.

— Отличная самоуверенность! Запомни её. Так и скажешь лорду Стимплтону.

Интересно, где-то глубоко под панцирем циничной девицы ещё осталась чистая девушка, которая свято верила в любовь и доброту? Смогла бы она влюбиться в нищего учёного, или теперь её волнуют лишь деньги? Да, она умна и начитана. Да, варит зелья и умеет охотиться. Она самодостаточна и храбра. Она не может не восхищать, и всё же… И всё же.

— Короче, ты приведешь меня к Майклу Стимплтону и получишь награду за моё спасение, — закончила Нателла. — Не отказывайся, люди науки всегда зарабатывали немного.

Люциус стоял с каменным лицом, но внутри было отнюдь не спокойно.
***
Друзья, наш моб продолжается! Приглашаю в историю
Скандал и сенсация! В канун Новогодия в провинциальном городке пропала звезда! Да что вы говорите? Ещё и не одна? Расследование ведут столичный сыщик и его нахальный дракон. Вот только в процессе поисков иногда можно найти совсем не то, что искал. Впрочем, так или иначе, всё будет хорошо, ведь новогодние сказки не могут заканчиваться по-другому!

— Господин Стимплтон, к вам прибыла дама! — прямо над ухом раздался торжественный голос дворецкого.

Майкл высунул голову из-под одеяла. Интересно, сколько сейчас времени?

— Ты уверен, что ко мне? – хриплым ото сна голосом спросил Майкл.

— Или так, или девица разыскивает какого-то другого Майкла Стимплтона, проживающего по нашему адресу.

Рей работал дворецким уже год, с тех пор как родители Майкла уехали с дипломатической миссией и увезли почти всю прислугу с собой. Пришлось нанимать людей заново. Новый дворецкий с коротким именем Рей был едва ли старше своего господина, но быстро соображал и получил лучшие рекомендации от каких-то графов с Юга. Долговязый, с резкими чертами лица, светлыми в рыжину бакенбардами и лисьими глазами. Он всегда одевался в многослойный костюм и носил на шее платок. Угадывал мысли хозяина быстрее самого хозяина и все делал заранее. А еще... Рей двигался бесшумно и никогда не выказывал эмоций. Казалось, упади метеорит – дворецкий и бровью не поведет. С такой рожей, как у него, надо было в шпионы идти, а не в дворецкие.

— Ее зовут Нателла… — продолжал Рей.

— Проклятье!

Нателла. Здесь. Но какого дракона эта девчонка не у дракона?! Неужели Люциус проспал и забыл встретить? Или еще хуже, он ее встретил, но по какой-то идиотской причине решил вести Нателлу сюда, а не в свой дворец? Хотелось накостылять по наглой драконьей морде, чтобы впредь Люциус приходил не раньше обеда. Это драконы могут копить бессонные ночи, а потом отсыпаться сразу за несколько дней, а простым смертным нужен полноценный восьмичасовой сон ежедневно!

— Советую избавиться от девицы, — продолжал дворецкий, сохраняя маску ледяного спокойствия.

— Как избавиться?

— Решительно и быстро.

— Но она же только приехала!

— Я про другую девицу.

Майкл запоздало услышал чужое дыхание на подушках и медленно повернулся. Рядом, укутавшись в одеяло спала блондинка, чьего имени Майкл даже не помнил.

— Эй, — Майкл чуть толкнул девушку в плечо. – Просыпайся, дорогуша. Тебе пора.

Дорогуша завертелась и сонно пожевала щеки.

— Идите к Нателле, господин, — сказал дворецкий. – С вашей ночной гостьей я разберусь.

Вот за это Майкл и любил Рея. Вот поэтому и нанял.

Спустя десять минут Майкл Стимплтон стоял у парадного входа. Выглаженный, причесанный, лучезарный. В темном зеленом камзоле, сшитом по последней моде. Он умел выглядеть идеально независимо от ситуации и настроения.

Двери со скрипом отворились, и на пороге появилась тоненькая фигурка яркой брюнеточки, и Майкл вспомнил, чем Нателла так привлекла его пять лет назад. Правда же хорошенькая. Эти пухленькие губки, вздернутый нос, большие выразительные глаза. Кажется, она стала еще симпатичнее.

— Майкл! – воскликнула девушка с порога и полезла обниматься. – Родной мой!

Для девушки, с которым Майкла связывала одна ночь разговоров и короткий, но очень слюнявый поцелуй, такое приветствие было более чем странным. Стимплтон в очередной раз проклял друга-дракона и его письма. Ну что надо было писать девушке, чтобы она спустя пять лет после встречи бросалась тебе на шею с криками: «Родной!».? Майкл ответил на объятия, отметив, что у девушки приятные духи.

— Майкл, на меня напали разбойники! – сказала Нателла, отстранившись. – Они были такими страшными, такими большими…

— Кто напал? Разбойники?

Ох уж этот Люциус. От него требовалось одно простое дело – встретить девушку на подъезде к Северу, доставить в целости и сохранности. А тут разбойники.

— Где твои сопровождающие? – спросил Майкл, и тут девушка заплакала.

Ой нет, только не женские слезы! Это даже хуже ранних подъемов. Майкл в очередной раз поклялся хорошенько врезать Люциусу при встрече.

— Я осталась одна, — продолжала Нателла. – Я чудом сбежала. Удалось спасти лишь одного коня и немного вещей…

— Пойдем скорее в дом, — Майкл помог Нателле снять верхнюю одежду и, приобнимая за талию, повел вверх по лестнице в покои для гостей.

Хорошо, что родители сейчас на Западе с дипломатической миссией и пробудут там до весны точно, а то появление одинокой хорошенькой девушки в преддверии Нового Года вызвало бы уйму вопросов. Нателла вся дрожала, она ступала медленно и не отводила от Майкла своих больших собачьих глаз.

А Майкл с отчаянием думал о том, что сейчас не лучшее время для того, чтобы сказать: «Кстати, с тобой переписывался не я, поезжай-ка ты лучше в замок Дракону!». Девчонка и так натерпелась по пути.

— Все будет хорошо, — мягким тоном сказал Майкл. – Я рад тебя видеть.

Рад ли он? Хотя бы каплю?

— Я тоже, — смущенно улыбнулась Нателла. – Я тоже рада тебя видеть.

Она вдруг закусила губку, и Майкл вспомнил их поцелуй пятилетней давности. Может, не таким уж и слюнявым он был? К тому же прошло время, наверняка девчонка научилась целоваться получше.

— Ты совсем не изменилась, — сказал Майкл. – Такая же восхитительно прекрасная.

— А ты вот изменился, — Нателла остановилась, и сделала рваный вдох, приоткрыв рот в букве «о», заставляя признать — тот поцелуй определенно был не слюнявым, а таким как надо, просто Майкл в свои пятнадцать не сумел оценить счастья.

— Изменился? – тупо повторил Майкл.

— Ты стал выше и раньше у тебя волосы были длиннее.

— Мода была другая.

Нателла поднялась на носочки, и соблазнительно закусив губу, потрогала Майкла по коротким волосам, прикосновение оказалось на удивление приятным.

Майкл с хищным удовольствием понял, что девчонка-то весьма соблазнительна.

— Мне не следовало, — пробормотала Нателла, отстраняясь и томно хлопая ресницами. – Прости.

Было бы за что извиняться.

Нателла развернулась и осторожно поднимая подол платья пошла вверх по лестнице. Майкл ухмыльнулся и поспешил за ней следом.

— Мы поймаем разбойников, — пообещал он, подстраиваясь под ее шаг.

— Не сомневаюсь, мой герой.

Ух ты… Интересно, а письмах она тоже звала Люциуса своим героем? Если да, то Майкл почти понял, почему друг продолжал глупую переписку.

— Ай! — вдруг воскликнула Нателла, оступившись на ступеньке.

Майкл среагировал мгновенно. Его рука обвила тонкую талию, прижимая девушку к себе, чтобы удержать от падения. Она вцепилась пальцами в его плечо, и на мгновение время замерло. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Он смотрел в её широко раскрытые карие глаза, в которых плескалось сначала испуганное удивление, а затем смущенная благодарность.

— В мире вихрей и сомнений… будет лишь прикосновение, — выдохнула Нателла и тихонько улыбнулась.

Чего? Что за бред? Каких вихрей?

— Я помню твои стихи, — ее улыбка стала шире.

Стихи? Значит Люциус все-таки писал стихи. В любой другой ситуации Майкл бы поспешил придумать тысячу шуток, чтобы при случае заприкалывать друга, но сейчас он мог лишь тупо кивнуть:

— Приятно, что ты помнишь. Мои стихи.

Нателла отвела глаза и замялась, словно собиралась что-то сказать, но в последний момент передумала.

— Тебе надо отдохнуть с дороги, — нашелся Майкл. – И, наверное, ты голодная. И, я распоряжусь, чтобы тебе привезли все необходимые вещи, взамен похищенных разбойниками. К тому же…

Она снова разомкнула губки, распахнула шире глаза, и Майкл заткнулся. Да что с ним, во имя драконов, творится? Ну да, горячая штучка. Да, сама пришла к нему в дом с утра пораньше и называет своим героем, обнимает, трогает за волосы.

— Что хочешь на завтрак? – спросил Майкл, понимая, что молчание затянулось.

— Блинчики, — пролепетала Нателла. – Со сгущенным молоком.

И Майкл распорядился приготовить блинчики. Отвел Нателлу в комнату для гостей, чтобы располагалась и сообщил, что ждет ее на завтрак через… двадцать минут ровно. Он послал служанок, чтобы приготовили ванну, если это необходимо, успел представить девушку, плескающейся в горячей воде и решил, что точно необходимо.

Нателла поцеловала его в щеку и пообещала не опаздывать на блинчики. Она была скромна, нежна, улыбчива… и при том горяча. Как она смотрела, как наклоняла головку, как закусывала треклятые губы. Майкл снова захотел провести с ней ночь, только на этот раз не за разговорами. 

Майкл с силой распахнул дверь и вышел на балкон, чтобы прогнать навязчивые мысли. Ему отчаянно нужны были эти двадцать минут в одиночестве, чтобы холодный воздух проветрил голову.

— И как тебе Нателла?

Майкл аж подпрыгнул от неожиданности – Люциус стоял рядом, прислоняясь к стене, и в тени оставался незаметным.

— Напугал! – проворчал Майкл. – Треклятый дракон.

Люциус пожал плечами, словно бы подтверждая: «Да, это я!». Люциус был мастером неожиданных появлений. Майкл даже спрашивать не стал, как друг попал к нему на балкон и почему никто из прислуги не заметил подлетающего крылатого ящера.

— Ты должен был встретить Нателлу, — опомнился Майкл. – А не встретил, и ее ограбили. По твоей вине. Бедняжка приехала вся в слезах, а потом еще чуть с лестницы не свалилась.

— Полагаю, ты ее вовремя подхватил? – в голосе Люциуса послышалась насмешка, хотя лицо оставалось холодным.

— Разумеется, подхватил. Она была вся замерзшая, подумать только, ночевала в лесу в таком легком платье!

— Легком и весьма обтягивающем, верно?

Люциус вел себя странно. Нет, он, конечно, в принципе странный человек, но сейчас как-то особенно это ощущалось. Зрачки его стали вертикальными.

— Ты хоть понимаешь, в какое положение меня поставил? — продолжил Стимплтон. – Подсунул мне гостью на все зимние праздники. А ведь у меня, возможно, были планы.

— И что дальше?

Майкл надел маску мученика и шумно вздохнул:

— Ладно, раз уж Нателла не знает правду. То так уж и быть приму ее у себя как добрую гостью.

Майкл вспомнил, как «добрая гостья» поцеловала его в щеку и невольно улыбнулся.

— Я тебя понял, — кивнул Люциус, явно думая о чем-то своем. – Хороших праздников, Стимплтон.

Нателла

Я легла на кровать и раскинула руки. Двадцать минут уже прошли, но я планировала опоздать, дабы заставить жениха немного понервничать. Раньше я часто представляла нашу с Майклом встречу и мечтала, что он коснется моей щеки, как по коже пробегут мурашки и я, прикрыв глаза улыбнусь. В реальности ничего такого не было.

Я вообще ничего не почувствовала рядом с ним. Даже когда падала, а он меня подхватил. Даже когда губами коснулась его щеки. Может, дело в том, что инициатива исходила от меня? Будь всё наоборот — результат был бы иным… Я не знала, но играть соблазнительницу мне не нравилось.

«Дочка, тебе надо стать путаной-скромницей, — перед отъездом наставляла мама. – Ты должна быть желанной, но недоступной. Соблазнительной, но невинной. Загадочной, но наивной. И любой мужчина станет твоим».

На мой недоуменный вопрос: «И как же мне стать путаной-скромницей?» мама подсказала, что сначала надо держать долгий зрительный контакт и закусывать губу так, словно думаешь о всяких непристойностях, а потом с видом святой наивности отводить глазки и извиняться, а еще нужно побольше попадать в неприятности, из которых твой герой сможет тебя вытащить.

В глубине души я надеялась, что наши с Майклом отношения окажутся выше каких-то «законов соблазнения», но господин Стимплтон поплыл, подтвердив мамину «теорию одинаковых мужчин».

— Нателла, — из-за двери вдруг донесся голос Майкла. – Я жду тебя на завтрак…

Так-так, я вскочила с постели и скорее натянула платье.

— Майкл, — мягко позвала я, и самой стало противно от сладости в голосе. – Я не справляюсь со шнуровкой… не мог бы ты…

— Я позову служанку.

Проклятье!

— Там несложно, — протянула я. – Ты справишься и сам.

Даже Люций справился, ой. При мысли о Люцие на моих губах появилась усмешка. Какой всё-таки занятный тип. Майкл потоптался у двери и наконец вошел.

Я повернулась спиной, демонстрируя незашнурованный корсет. Его пальцы, такие неуверенные и неловкие по сравнению с тёплыми и умелыми руками Люциуса, с трудом справлялись со шнурком. Я слышала его сбивчивое дыхание у самого затылка и притворялась хрупкой и ранимой, слегка наклоняясь вперёд, чтобы подчеркнуть линию талии.

— Почти готово? — прошептала я, стараясь вложить в голос лёгкую дрожь.

— Да… Сейчас, — его пальцы дрогнули, касаясь моей спины.

Когда Майкл наконец завязал последний узел, я медленно обернулась, даря ему добрую и слегка смущённую улыбку, все, как учила мама. Щёки Стимплтона порозовели, и он не сразу смог отвести взгляд.

— А теперь блинчики! — воскликнула я с таким видом, словно вот-вот захлопаю в ладоши от восторга, и выпорхнула в коридор, ощущая его горячее, неровное дыхание у себя за спиной.

Что ж, мамины советы и впрямь творили чудеса.

 ***
Друзья, наш моб продолжается! Приглашаю в историю

Я привыкла есть жадно. Быстро заталкивать в себя еду, часто по дороге на работу. Но сейчас надо было играть леди. А леди держат нож и вилку в правильных руках и вкушают медленно, величественно и, в моем случае, еще и соблазнительно. По заветам матушки я не забывала облизывать масляные губы и ахать от наслаждения, словно с блинчиками пью не чай, а самый настоящий афродизиак.

— Как тебе мой особняк? – Майкл попытался завести светскую беседу.

— О, прекрасно. У тебя великолепные виды из окна.

— На сад.

— Да… только сейчас зима…

Мы заткнулись одновременно. Ой-ой, это плохо. Молчание – это самое ужасное, что только может случиться с двумя молодыми людьми на начальных этапах отношений. Я удивилась сама себе. Как можно наши отношения считать начальным этапам? А как же годы переписки? Мы как минимум должны были находиться на ступени «старые знакомые», если уж не «друзья».

— Как поживает твой пес? – неожиданно спросил Майкл. – Как там его звали…

— Заводила, — напомнила я. — Он умер. Четыре года назад, я писала об этом.

Ну кто меня за язык тянул! Леди не должна даже намекать мужчине на то, что он дурак. А забывчивым дураком уж тем более никто себя чувствовать не хочет.

— А, точно, — пробубнил Майк. — Да… Заводила умер. Я помню. Жаль пса. Надеюсь, у собак есть загробная жизнь, — и неловко хохотнул, как идиот.

Захотелось встать на стул с табличкой «ПОМОГИТЕ!» и умолять Небеса повернуть время вспять. Меня до глубины души задело, что Майл забыл про Заводилу. Четыре года назад моего пса загрызли волки в лесу, печальная гибель, я проревела несколько дней и в отчаянии написала Стимплтону. Ответ пришел быстро: «Нателла, жаль, что тебе пришлось встретиться со смертью, но такова жизнь. С каждой новой потерей ты будешь становиться старше и циничнее, постарайся не озлобиться и не разучиться улыбаться. У тебя очень красивая улыбка. Ради тех, кто жив».

Майкл Стимплтон, сидящий напротив, совершенно точно не выглядел тем, кто мог написать подобное. Я почесала нос, и тут же одернула руку – леди не чешутся за столом. 

— Сегодня ночью у меня будет прием, — сказал Майкл. — Я собираю гостей у себя, это традиция. Мы будем играть в Королевского Петуха.

Я жадно сглотнула. Королевский Петух был известной азартной карточной игрой. В ней надо было рассчитывать ходы противника и делать ставки. Игра для рисковых, умеющих быстро считать в уме и разбирающихся в людях. После смерти отца я подсела на неё: сначала спустила личные накопления в тавернах, а потом отыгралась и даже вышла в выигрыш. Мама называла меня зависимой, игроманкой, но я не могла остановиться. Остановиться означало смириться с реальностью, а Нателла Воронова не из тех, кто мирится, она из тех, кто бежит.

— Если хочешь, можешь пойти со мной, — продолжал Майкл. – Конечно, вряд ли леди интересуют азартные игры, но ты пообщаешься с другими женщинами, потанцуешь…

В голове застучало. Да разве ж я смогу сдержаться, когда кто-то рядом начнет играть? Я сжала челюсти. Другие женщины, значит, там будут? Проклятье! Я должна прийти. Должна прилюдно взять Майкла за руку, дабы отбить у всех девиц желание даже смотреть в его сторону.

— Ты прав, — проворковала я. – Я не одобряю игрищ, но с удовольствием приду, дабы составить тебе компанию.

— Очень хорошо, я прикажу служанкам подобрать тебе платье.

— Ты так добр, мой герой.

Майкл зарумянился, и мне стало противно и от себя, и от него. В глубине души, я надеялась, что мой друг будет проницательным, посмотрит мне в глаза и прямо спросит: «Нателла, чего тебе здесь надо?». Надеялась, что он не поведется на дешевые трюки. Где моя табличка «ПОМОГИТЕ!»?

— Майкл, — позвала я. – Помнится, ты писал о своей библиотеке…

— Моей? – он закашлялся. – Библиотеке? Да-да, у меня прекрасная библиотека и… Хочешь взять роман на вечер?

Мысленно я вздохнула. Нет, я хочу взять пару книг по зельеварению, но раз уж Майкл помнил меня читающей романы, то, к чему спорить, в очередной раз выставляя его дураком?

— Да, — согласилась я. – Пару романов.

— Я прикажу подобрать для тебя лучшие.

— Но я бы… хотела сама посмотреть и выбрать.

Книги по зельеварению я хочу выбрать! Сдались мне ваши романы. Если верить тому, что Майкл писал четыре года назад, то его библиотека – настоящая кладись интересной научной литературы.

— Моя эээ библиотека сейчас на ремонте, — сконфузился Стимплтон, — так что лучше я попрошу служанок подобрать для тебя свежие женские любовные романы…

Какие, к драконам, любовные романы? Я распахнула рот, но тут же сомкнула губы, внимая голосу здравого смысла. Дура, что ты творишь! Не хочет человек показывать тебе книги — не настаивай, пока окончательно не испортила впечатление.

— Хорошо, — я коснулась его руки, изо всех сил надеясь, что прикосновения затмит неловкость. – Пусть служанки отыщут мне самые романтичные книги про любовь с первого взгляда. Это то, что читают истинные леди.

Надеюсь, прозвучало достаточно легкомысленно и наивно.