Не дразните её котейшество, герцог!

— Уберите эту пакость! Немедленно! Слышите, Андре?

Рыжеволосая девица, одетая в нежно-бежевое платье, едва не переходила на визг и ожесточенно тыкала в меня пальцем. Я прижалась к ногам герцога. Смотрела на домашние сафьяновые туфельки незнакомки — с изрядно потрепанным бантиком на боку и темным пятнышком на полукруглом мыске. Явно не новые — на правой ремешок держала красивая пуговичка с фальшивой жемчужиной, а на левой его застегнули на простую железную пуговицу. «Главное — твердо держать себя в лапах», — думала я.

— Это не пакость, — уже в пятый раз повторил герцог, и я подивилась его терпеливости. — Это мой питомец. Кошка редкой породы. Сохранилось всего несколько экземпляров в мире. Я нашел это очаровательное существо на архипелаге Лани-Дель-Торро…

Я хмыкнула про себя. Красиво заливает! Но ведь и ни слова не соврал. Аниморфов в мире не так уж много — по словам его же светлости. А кошек-оборотней, может, и вовсе не осталось. И в моем-то роде они рождаются сейчас раз в два или даже три поколения. А в Нидерре…

— Мне на это плевать! — вопила вошедшая в раж девица. — У меня ведь Кокоша! А вы кошку в дом притащили!

Мы с герцогом оба посмотрели в ту сторону, куда тыкал указующий перст девицы со слегка обгрызенным ногтем. На попугая в клетке. Клетка была большая, позолоченная, чисто начищенная и очень красивая. Попугай был цвета яичного желтка, с голубым хвостом и ярко-малиновыми пятнами на щеках. Хохолок у него сейчас стоял дыбом и весь переливался разными оттенками: от аквамаринового до густо-фиолетового.

— Коко! Коко — хор-р-роший! Хор-р-роший мальчик! — заявил попугай, решив ради разнообразия поучаствовать в разговоре.

— Про Коко я забыл, — миролюбиво развел руками Андреас.

— Вы! Забыли! Ну конечно! — сардонически захохотала девица. — И про меня тоже забыли. Пять месяцев, Андре! Вас не было целых пять месяцев! Уехали внезапно, оставив лишь жалкий клочок бумаги…

— Вообще-то с моей личной печатью. Доставленное фельдъегерем.

— …с парой слов.

— Подробное объяснение на двух страницах.

— Не оставив мне достаточно денег на приличное содержание!

Последнее прозвучало особенно надрывно и искренне. Кажется, герцог тоже уловил это, потому что краешка его губ коснулась улыбка.

— Я исправлюсь, Трисс, — пообещал он. — Завтра же мы поедем к ювелиру, и вы выберете себе кольцо с самым большим камнем.

— Серьги, — моментально сориентировалась Трис, и ее голубые глаза алчно загорелись. Потом она перевела взгляд на меня, и в них снова полыхнул гнев. — Но я прощу вас только при условии, Андре, если вы избавитесь от этой своей помоечной зверушки!

Помоечной?! Меня переполнил гнев. Да ты знаешь, рыжая каракатица, какая древняя кровь бежит в моих венах? Мои предки служили арглийской короне! И получили за это титул! Ну а то, что потом попали в опалу, потеряли поместье и уехали в колонии — это просто несчастливое стечение обстоятельств.

Я вся кипела от злости, но сказать ничего не могла. Разве что мяукнуть. И даже вцепиться когтями в ногу противной визгливой девицы не могла. Приличные леди никогда не опускаются до уличной свары.

— Трисс!

— Не потерплю! — снова перешла на визг Трисс. — Она задушит Коко! Все кошки — грязные, мерзкие! Царапаются и мяучат с утра до вечера! Делают затяжки на одежде! Пачкают ее в шерсти! Я этого не вынесу! Выбирайте, Андре, я или она!

И палец с неровным ноготком снова ультимативно ткнулся в меня.

— Киса, — уже в который раз повторял мне герцог на корабле. — Придется сделать именно так.

Судно, носящее имя античного бога Пиктеона, медленно, но уверенно приближалось к столице Нидерры. Со свинцово-серого неба хлопьями падал мокрый снег. Нос корабля терялся в белесом мареве, и лишь магический компас не давал судну сесть на мель или разбиться о скалы, коварно разбросанные вблизи побережья Северского моря, или Нордмеера, как его называли в Арглии.

Я куталась в пальто с пышным меховым воротником, которое мы купили во время предыдущей остановки «Пиктеона». Мех отсырел, а рукава усеяли маленькие шарики влаги. Омерзительная погода! Я никогда в жизни такой не видела на своей родине. Там температура никогда не снижалась ниже двадцати двух градусов. А сейчас корабельный термометр опустился до плюс двух. Я прятала дрожащие руки в рукава с меховой опушкой, но это мне не помогало: было промозгло и холодно. На душе тоже.

— Лизз! — мягко продолжал внушать мне герцог, опираясь рядом со мной на мокрые перила, до которых время от времени долетали ледяные брызги. — Не спорьте со мной! Мы же хотим сохранить наш секрет? Поживете сначала в моем особняке как кошка. А через несколько дней, ну максимум неделю, вы въедете в мой дом уже в человеческом обличье.

— В качестве кого? — апатично спросила я.

— Как моя родственница… м-м-м… моя троюродная сестра по матери… Нет, матушку лучше не впутывать. Чревато. Младшая сестра моего друга. Которая приехала в столицу из колоний.

— Хм…

— Ну вашу легенду мы еще обсудим. Есть время, — с оптимизмом закончил Андреас.

Я обреченно качнула головой. Меня оптимизм его светлости абсолютно не согревал.

Чем ближе мы подплывали к Нидерре, тем сильнее у меня на душе скреблись кошки. Смешно звучит. Но именно так я себя и ощущала.

Игра в «изобрази хвостатую — изобрази человека» мне не была в тягость. Напротив, за время плавания мы с герцогом отточили мои артистические способности. Я с легкостью меняла свое обличье, представая в образе то хрупкой блондинки, то белой кошечки. Которую, кстати, герцог обозвал тем же именем, что и меня.

— Она Лиззи, и я Лиззи! — возмутилась тогда я. — Вы это нарочно, да?

— Так проще, — пожал плечами герцог, — исключает риск ошибиться.

— Мисс Лиззи, не видели куда делась ваша тезка? — спрашивал меня кок, выходя из камбуза с миской воды. — Хотел было кису попоить, но нигде не вижу.

— Кажется, недавно где-то тут вертелась, — не моргнув и глазом, отвечала я. — Давайте я отнесу в каюту его светлости воду.

Кормил меня герцог со своего стола, вернее, объяснял так матросам. Удивительно, но за все два месяца нашего неторопливого плавания ни один член экипажа не проник в мою тайну. Даже секретарь его светлости Эмиль. И никого из команды не насторожил тот факт, что меня ни разу не видели одновременно с кошкой. Зато поводов позубоскалить за моей спиной у команды было предостаточно. Матросы ржали:

— У нашего герцога теперь две кошечки.

— И одна даже спит в его постели.

— Которая? Или обе?

Ух, так бы глаза им и выцарапала! Как можно такие гадости думать и говорить о приличной леди?! И то, что они не знали, что я их слышу и понимаю, не могло служить оправданием!

Да за кого они меня принимали?! Пусть мой папенька был под судом, пусть разжалован из губернаторов, пусть на нашей семье теперь навеки останется позорное пятно, пусть я решила круто изменить свою жизнь и бежать с острова, чтобы стать агентом для тайных поручений при его светлости, пусть! Герцог ни разу не преступил черты приличия. Даже ни разу за все время путешествия не попытался за мной поухаживать! «Обещаю вам, мисс Макраен, что и пальцем вас не трону, если вы сами об этом не попросите», — сказал мне однажды Андреас в сердцах. И оказался, Дэйви Джонс его побери, человеком слова. Но нельзя же быть таким буквалистом! Это тоже оскорбительно, якорь ему в глотку! Ой! Нет, я не специально…

— Вы хорошо отточили ваш нидеррский язык, Лизз, — заметил мне герцог однажды. — И акцент почти не заметен. Но давайте будем всем говорить, что вы обучались в закрытом соларском пансионе. Это сможет объяснить маленькие огрехи в вашем произношении и незначительные ошибки. Только, когда одеваетесь, не обзывайте, пожалуйста, ваш корсет «червяком гальюнным» и «акульей требухой». Это может несколько смазать общее впечатление.

Моряки никогда не стеснялись в соленых словечках, когда я крутилась на палубе в образе кошки, так что за пару месяцев я поневоле «просолилась». И даже герцог в конце концов махнул рукой.

— Вряд ли грязь по-настоящему может пристать к такому белому и пушистому созданию, — недоверчиво пробормотал он, услышав, как во время шторма я ударилась о переборку и прошипела на нидеррском что-то вроде «абордажный крюк тебе во все дыры, мать твоя каракатица».

Но вот наше путешествие подошло к концу, и герцог явно выдохнул с облегчением.

Итак, в хмурый ноябрьский день мы покинули судно. Лиззи-кошка была перенесена в карету, якобы, в наглухо закрытой переноске. А Лиззи-девушка прошествовала под руку с герцогом. В карете же Андреас закрыл шторки, отвернулся, я быстро сбросила с себя одежду, плотно сложив, запихнула ее не без труда в саквояж, а сама стала кошкой.

— Идите сюда, киса! — распахивая шубу, велел мне герцог, и я с удовольствием нырнула ему за пазуху.

— Смотрите, Лизз! Это Мастрадам! — взволнованно сказал Андреас и отдернул шторку.

Дорогие читатели! Мы рады вас приветствовать в нашей новой книге. Если вы хотите узнать предысторию знакомства Андреаса и Лизз, то можете заглянуть в книгу "". Но это не обязательно, потому что книга является самостоятельной, с отдельным сюжетом.
Будем очень признательны за лайки, комментарии и добавление книги в библиотеку. 💖💖💖

Столица Нидерры произвела на меня двойственное впечатление.

Расположенный в нескольких милях от моря на берегу широкой реки, город весь устремлялся ввысь. Горделивые храмы с острыми шпилями вызывающе возвышались тут и там над жилой застройкой. Узкие трех-, четырехэтажные дома с треугольными крышами стояли впритирку друг к другу. Как будто весь город ощетинился против серого неба, откуда летели клочья быстро тающего снега. Город разрезало множеством каналов, и было непонятно — то ли мастрадамцы поселились на речных островах, то ли первые зодчие разделили реку на многочисленные рукава и заставили литься через свой город, как сквозь сито.

— Почему было не построить город на морском берегу? — недоуменно спросила я, пока наш корабль плыл по реке, продвигаясь между низких голых берегов, покрытых чахлым кустарником, сейчас, в ноябре, совершенно безлиственным. — Талаверде, например, стоит в бухте.

— Особенности местного климата, Лизз, — пояснил Андре. — С севера дует ветер и гонит волны на побережье. Почти каждый год случается наводнение. На морском берегу просто-напросто опасно селиться. А все строения порта, которым пользуются в зимнее время, когда вода в реке и каналах замерзает, стоят на высоких сваях. Четыре века назад было большое наводнение, унесшее жизни многих мастрадамцев. И вот тогда король Клаус IV приказал перенести столицу в глубь материка. Вода доходит и сюда, но просто ее уровень в каналах поднимается, не затапливая дома.

— Очень разумно, — согласилась я.

Мастрадам компактный, очень аккуратный — такое расположение домов диктует его строение: узкие улицы, зажатые каналами. Очень нарядный — все дома окрашены в яркие цвета: малиновый, зеленый, голубой, розовый, синий… Наверное, нидеррцы, видящие серое небо две трети года, искали хоть какие-нибудь яркие краски.

Он очень чистый, не то что Талаверде, где многие жители окраин не считали зазорным разбрасывать мусор прямо под окнами своих жилищ. А здесь все улицы идеально чистые, засажены одинаковыми деревьями с аккуратно выровненными кронами. Снежные хлопья падают на блестящие камни мостовой и гладкие ступени лестниц, которые ведут к высоким крыльцам. Да, извечная боязнь затопления сказалась и на архитектуре домов.

— Площадь принца Флореса. Бульвар Победы. Вот тут проводят летом и осенью ярмарки… — комментировал Андреас.

Я, высунув голову из его шубы, с любопытством рассматривала проплывающие мимо окна кареты городские виды. Неужели я и правда здесь буду жить? Сейчас меня отделяли от родного архипелага огромное море и двухмесячный путь на корабле.

— Приехали, Лизз! — сказал герцог и взял меня на руки.

Вышел на улицу. Мне на нос тут же упала большая снежинка, и я чихнула.

— Привыкнете, киса, — усмехался Андреас. — Климат — не самое главное в жизни. Дайте Мастрадаму шанс, и город еще приятно вас удивит.

Дом герцога был нежно-салатового цвета, большой, трехэтажный. С высокими окнами, которые изо всех сил пытались уловить тусклый дневной свет.

— Ваша светлость! С приездом! — расплылся в радостной улыбке дворецкий в белом парике и с низким поклоном распахнул перед герцогом дверь. — Ваш секретарь приехал уже час назад и руководит слугами, которые разбирают сундуки с вещами.

— Часть вещей надо отнести в правое крыло, — спохватился герцог. Протянул саквояж слуге. — Это туда же.

— Те сундуки, что пометили? — уточнил дворецкий. — Нир ван Трайс обо всем распорядился. Не извольте беспокоиться, — тут его взгляд упал на меня. — Какая прелестная кошечка!

— Мой новый питомец, — погладил меня по спине герцог. — Назвал в честь одной знакомой. Кстати, она тоже скоро прибудет. Через неделю-другую. Пока подготовьте для моей гостьи правое пустующее крыло. Выбейте перины. Постирайте занавески. Расчехлите мебель. Расстелите ковры. Протопите комнаты.

— Непременно, ваша светлость! Кстати, о питомцах! Я вынужден сообщить вам неприятную новость…

— Что такое? — затормозил Андреас, уже было собравшийся идти дальше.

— Ваш слон, ваша светлость. Бедное животное скончалось, — сделал грустную мину слуга. — Не пережило холодную осень. Такая жалость…

— Слава богу! — воскликнул герцог. — Одной заботой меньше.

Он сбросил шубу слуге, который изобразил лицом сдержанное трагическое неодобрение. Спустил меня на пол.

Я начала принюхиваться и оглядываться. Дом. Теперь это мой дом. Он пах чуждо: пылью, чуть отсыревшей тканью, полиролью для дерева, жареной рыбой, запах которой просачивался издалека, еще множеством других непривычных вещей.

— Нира Трисс? — спросил герцог слугу, и мне послышалось в его голосе тревожное ожидание.

— У себя в покоях.

— Ах вот как!

Андреас вздохнул и направился вправо.

Мы прошли коридором, стены которого были обиты бордово-золотистыми обоями. Мои лапки ступали по мягкому ковру. М-р-р! Приятно, пожалуй! Намного приятней, чем плетеные коврики и циновки в моем родном доме. Андреас постучался и почти сразу вошел в роскошно обставленную комнату. Там-то мы и увидели ту рыжеволосую девицу, которая почти сразу начала кричать.

— Выбирайте, Андре, я или она!

И палец с неровно обкусанным ноготком ткнулся в меня.

— Трисс, дорогая моя… — голос герцога стал вкрадчивым, почти мурлыкающим, и я взревновала: обычно так он обращался ко мне! А тут к этой рыжей мочалке! — Зачем мы начинаем со ссоры? Я так соскучился по вас за время отсутствия.

— Правда?

— Ну конечно, моя огненная крошка…

И герцог, резко притянув рыжеволосую к себе, впился в ее губы поцелуем. Фу! Просто фу! Я раздраженно отвернулась. Эта Трисс! Ну точно! Эмиль однажды упомянул в разговоре, что герцог уже оставил «одну кошечку» у себя дома в особняке. Вероятно, речь шла про эту разнопуговичную особу, которая так небрежно пила кофий, что брызги попали на домашние туфли. Неряха! Грязнуля! Отлипни от моего герцога! Ш-ш-ш! Но они меня не слушали и самозабвенно целовались. Какая гадость!

— Андре! Я вся истомилась в ожидании… — все еще немного обиженно пролепетала Трисс, когда настала передышка.

— Я тоже. Считал дни до нашей встречи…

— Неужели? В постели девиц разных национальностей и рас? — голос рыжей охладел на пару градусов.

— Ну что за подозрение, Трисс? Клянусь чем угодно, что за это время в моей постели не побывала ни одна девушка!

— Девушка уж точно! — фыркнула Трисс.

— И женщина тоже! — торопливо поправился герцог.

Еще одна поправочка — ни одна, кроме меня! Но ведь кошки не считаются? Как-то так повелось, что каждую ночь я сворачивалась клубочком и засыпала рядом с Андреасом. Сначала мне просто требовалось утешение. Я ведь бросила родной дом. И семью. А спать в своей каюте было одиноко и неуютно.

Первая ночь на борту была самая страшная. Ветер завывал. Корабль тихо постанывал. Волны бились в борт, а грустные мысли в хрустальные стены моей души. Я прокралась в каюту к герцогу.

— Идите сюда, киса, — сказал он, услышав скрип двери, которую я приоткрыла лапкой, и сделав вид, что совсем не удивлен. — Хотите сказку на ночь?

— Мя-яу!

— Понимаю. Хорошие девочки всегда получают на ночь сказки, а потом принца в короне. Хотите принца, Лизз?

— Мяв!

— Не хотите? Странно! Тогда сказку?

Герцог привычно запустил пальцы в мою шерсть и стал нежно поглаживать. Я закрыла глаза.

— Ну, тогда я вам расскажу о Нидерре, куда мы плывем. Слушайте…

— Мур-р-р…

Вот так и повелось, что ночью я приходила спать в койку к герцогу. Так что теперь могла бы лично поклясться Трисс, что другие девицы там не водились. Но перебьется!

— Не обманываете? — смягчаясь, спросила рыжая.

— Клянусь своей королевской кровью!

И снова раздался звук лобзаний.

Этого я уже вынести не смогла. Прыгнула на пуфик, а оттуда на подзеркальный столик хозяйки будуара. Стеклянный флакончик, стоящий рядом со шкатулкой, пах приторно-сладко. Омерзительный запах! Эта мочалка явно не разбиралась в тонких ароматах. Я тронула лапкой флакон. Дзынь!

— Андре! — комнату снова прорезал визг. — Я же говорила! Эта дрянь разбила мои духи!

— Ничуть! Флакончик просто упал на бок, — чуть смущенно сказал герцог, поправляя духи и хватая меня поперек туловища.

— Мря-я!

Я вырвалась и отпрыгнула в сторону.

— Нехорошая киса, — сделал мне хмурое внушение Андре. — Нельзя трогать чужие вещи.

— Избавьтесь от нее! — продолжала вопить Трисс.

— Я сделаю так, что Лиззи не будет ходить в ваши комнаты, — наступая на меня, торопливо пообещал герцог.

Ага, так я и далась тебе в руки! Бочком-бочком я стала обходить вокруг пуфика.

— Как вы можете это обещать? Это же кошка! У нее мозгов с наперсток не наберется! Вот куда она опять идет? — не сдавалась рыжая.

Это у тебя с наперсток не наберется! А я… А у меня…

— Ш-ш-ш!

— Она дикая! — взвизгнула Трисс, отскакивая. — Она сейчас на меня набросится! Унесите ее, Андре! Унесите! А-а-а!

И рыжая снова попыталась взять верхнюю октаву визга.

— Да что же это такое! Лиззи! Трисс!

— Ваша светлость! — кашлянул слуга, входя после стука в дверь.

Точнее говоря, после очередного стука, но первые два или три никто, кроме меня, не услышал. Трисс вопила. Герцог метался между нами двумя.

— Что? — рявкнул он на не вовремя вошедшего слугу.

— Там к вам гость.

— Какой к черту гость? — не скрывая своего раздражения, спросил Андреас.

— Его величество!

Андреас цокнул так злобно, что и я, и Трисс обе сразу примолкли и застыли на месте.

— Король? Он здесь? — пораженно ойкнула рыжеволосая.

— Его величество ожидает вас в курительном салоне, — с поклоном сообщил слуга.

— Лиззи! За мной! — процедил сквозь зубы герцог и вышел, не оборачиваясь.

Я бросила последний злорадный взгляд на Трисс и, победно подняв хвост трубой, потрусила за мужчиной. Можно ли считать, что первый раунд остался за мной? Я, по крайней мере, в этом была абсолютно уверена.

Король! Никогда не видела короля. На острове, где генерал-губернатор являлся самым важным человеком и, по сути, владел правом казнить и миловать, король казался чем-то совершенно фантастическим. В моих книгах, где были и иллюстрации, короля всегда изображали в длинной мантии, подбитой мехом, в высокой короне и в окружении многочисленных сановников. Интересно, они все приперлись в дом к герцогу? А мантия в дверях не застряла? А в короне не холодно ходить зимой? Все же она металлическая, и на нее шапку не наденешь.

Войдя вслед за Андреасом в большую комнату, часть мебели которой еще была покрыта чехлами, я увидела сидящего в кресле пожилого мужчину. Его удлиненное лицо обрамляла аккуратно стриженая бородка, в которой было изрядно седины и светлые, чуть рыжеватые волосы. Он был одет в простой серый сюртук. Из нагрудного кармана свисала золотая цепочка от часов. Серые глаза незнакомца скользили по стенам кабинета — все они были покрыты разнообразными гравюрами и картинами. Я, пользуясь моментом, проскользнула за ногами герцога и спряталась под еще не расчехленным диваном. Отсюда, из темноты, можно было спокойно наблюдать за происходящим.

— Андре? — холодно спросил мужчина, отрываясь от лицезрения картинной галереи.

— Отец? — не менее холодно вопросил мой герцог.

Это король? Вот это вот? Но раз Андре назвал его отцом, то…

— Я прибыл в Мастрадам меньше двух часов назад, а вы уже здесь? — усмехнулся герцог и, сдернув чехол со второго кресла, уселся напротив гостя.

Я смотрела во все глаза, оставаясь незамеченной.

— Мне доложили о твоем прибытии, стоило «Пиктеону» показаться из-за горизонта.

— Ах вот как!

— Где тебя черти носили, Андре?

— Где меня носили черти, отец? — мне показалось, что последнее слово было произнесено странным язвительным тоном. — Примерно в тех широтах, куда вы меня направили улаживать кризис. Причем, послали так срочно, что я даже не успел заехать домой. Я помню, что сидел в театре, а меня оттуда выдернули, как редиску.

— В театре? Это так теперь называется место, где на сцене танцуют полуголые девицы, задирая ноги выше ушей?

— Но они их задирают на сцене. Так что формально это место можно назвать театром.

— Но, кажется, в театре актрисы потом не оказываются на коленях у зрителей, которые начинают шарить у них в декольте.

— Обычно нет. Хотя и полностью исключать такую возможность не следует.

— Оставь молоть вздор! Я спрашиваю, почему тебя так долго не было?

Андреас хмыкнул. Достал из кармана трубку и стал неспешно набивать ее табаком.

— Отвратительная привычка! — раздраженно сказал король.

Встал и, заложив руки за спину, прошелся по комнате. Я вжалась в пол и прикрыла глаза, боясь, что их блеск выдаст меня. Обнаружить себя я не стремилась. Однако беспокойный взгляд серых глаз лишь равнодушно мазнул по тому месту, где я находилась и снова побежал по стенам. Теперь я заметила сходство, которое не сразу мне бросилось в глаза. Высокий лоб, прямой нос и глаза у отца и сына были схожи. Однако король был рыжеват, тогда как волосы герцога, собранные в хвост на затылке, за исключением пары седых прядок, были черны. Король был бледен, а кожа Андреаса покрыта смуглым загаром. Интересно было бы посмотреть на королеву, невольно пришло мне в голову.

— Итак, отец, — затянувшись, продолжил излагать Андреас. — Вы выдернули меня из театра…

— Из борделя!

— Фу! Как грубо и, главное, не соответствует истине! Погнали на корабле на другой конец земного шара. Где, кстати, меня чуть не съели крокодилы, не отравили, а уж что сделали мартышки, я и говорить не буду…

— Вздор! Все вздор! Ты решил вопрос с Лани-Дель-Торро?

— Полностью.

— Тогда не о чем и говорить. Представь отчет в Тайную канцелярию.

— И счет.

— Разумеется. Получишь оплату сполна.

— Счет будет достаточно круглым.

— Даже не сомневаюсь. Но надеюсь, что казна его выдержит.

— Так зачем вы так спешили меня увидеть, отец? Разумеется, чтобы заключить в нежные объятья? Сказать, что соскучились по мне?

В голосе Андреаса звучала явная издевка, и король ее уловил, потому что вспыхнул, и в его глазах зажегся гнев.

— Вздор! Все вздор!

— То есть вы не рады меня видеть?

Забавная парочка! Я улеглась поудобнее, потому что разговор явно только начинался.

— Ты пропал на полгода, Андре! Я просил тебя побыстрее разобраться в колониях и вернуться. Я ожидал, что ты приедешь уже в октябре.

— Я летел на всех парусах, отец, но разве я мог? Течения, приливы, отливы, муссоны, штормы и тому подобное.

— А Кракена ты не встретил? — уже успокаиваясь, добродушно усмехнулся король.

— Нас забыли представить друг другу.

Король прекратил кружиться по комнате. Уселся напротив Андреаса. С полминуты они играли в гляделки. Потом герцог отложил трубку и откинулся в кресле.

— Даже не попытаетесь изображать из себя отца, который рад возвращению сына? — с оттенком ядовитой грусти спросил он.

— Я рад, что ты дома, сын, — сдержанно сказал король.

— Как поживает маменька?

— Матильда в добром здравии.

— Вы ее не видели, — усмехнувшись, констатировал Андреас.

— Я предпочитаю держаться от твоей матери как можно дальше.

— Очень благоразумно.

— Но это не значит, что за ней не наблюдают.

— Еще разумнее.

— Не буду ходить вокруг да около. Ты мне нужен.

— Не я, не так ли? А мои таланты.

— Пусть так. Назревает очередной кризис.

— А предыдущий, улаживать который вы меня послали, вас уже не интересует?

— Конфликт с Арглией улажен, — отмахнулся рукой король. — Назревает новый!

— Ах да! Ну конечно! — усмехнулся Андреас. — И с кем же на этот раз?

— С Норландией!

— Как скучно! Буквально ничего нового.

— Это не шутки!

— Разумеется. Разве я смеюсь? Так в чем же дело?

— Вот, почитай! — буркнул король и протянул Андреасу папку.

Герцог погрузился в чтение, а король вскочил и снова закружился по комнате.

В дверь тихо постучали. После разрешения в кабинет вошел слуга в ливрее нежно-бежевого цвета, который катил перед собой сервированный столик на колесиках. Быстро сдернул чехол с круглого стола и дивана. Я отползла подальше, боясь, что меня обнаружат. Теперь я видела лишь ботинки. Слышала, как звенела расставляемая посуда. Вот заскрипели пружины дивана, а рядом со мной оказались две пары ног: в сапогах — Андреаса и в ботинках — короля.

— Прочитал?

— Да, отец, — сухим и деловым тоном сказал герцог. — Когда прибывает принцесса?

— Через неделю.

— Помолвка?

— При согласии обеих сторон.

— А вы?

— Мне подсказали, что эта партия будет наилучшей.

— Кто подсказал?

— Преданные люди.

Повисло молчание.

— Вы знаете, отец, — спокойно сказал герцог, — как дорого порой обходится умалчивание?

— Вздор! — возмутился король. — Я ни о чем не умалчиваю! Все детали в папке!

— Я бегло просмотрел. Позже ознакомлюсь с ними подробнее.

— Ты берешься уладить этот кризис?

— Как всегда, отец, — вздохнул Андреас. — Как всегда.

— Тогда до встречи, сын!

Снова застонали пружины.

— Последний вопрос, отец!

— Что еще?

— Откуда взялась эта скоропалительная женитьба? Аугусту еще девятнадцать. Можно было и повременить. Когда я уезжал полгода назад, о невесте не шло и речи.

— Так надо!

— Простите, отец, но мне нужен честный ответ.

Несколько секунд раздавалось только сердитое сопение. Я так и видела, как король и герцог снова играют в гляделки. Затем услышала тяжелый вздох.

— Камни в желчном пузыре, — сухо сказал король. — Обнаружили два месяца назад, после того как начались боли.

— Операция?

— Да, конечно. Но ты же знаешь, Андре, что шанс лишь пятьдесят на пятьдесят. Хочу устроить все, до того как… — король замолчал.

— Понимаю.

— Так я на тебя полагаюсь. До встречи, Андре!

Королевские ботинки направились в сторону двери. Стукнула, закрываясь, дверь.

— Нехорошо, совсем нехорошо, — задумчиво произнес герцог, шурша бумагами.

Я вылезла из-под дивана. Вспрыгнула на подлокотник дивана и вопросительно посмотрела на герцога.

— Хэллоу! — рассеянно сказал Андреас, продолжая листать бумаги. — А вы умница, Лизз! Не стали себя обнаруживать. Это правильно, очень правильно…

— Мя-а-а!

Я прыгнула и уселась поближе к герцогу, подставляя спину, которую мужчина машинально погладил, даже не глядя на меня.

— Мря-ау! — возмутилась я такому небрежению.

Андреас вздрогнул.

— Простите, Лизз! У вас, наверное, куча вопросов?

— Мя-я-яу!

— Нет, так решительно невозможно общаться, — заметил герцог. — Сидите здесь! Надеюсь, что слуги хоть частично распаковали мои вещи.

Он вышел. Пользуясь моментом, я тщательно перенюхала все емкости на столе. Сливочник и сахарница не привлекли моего внимания, а вот маленькие сдобные сухарики, сладко пахнущие орехами и ванилью, очень даже. Как и шоколадные конфеты, аппетитно лежащие горкой в вазочке.

Андреас вернулся с чашкой в руках и синим бархатным халатом, который покрывал затейливый узор на сиамландский манер. О, мой любимый халатик! Когда мне надо было срочно перекинуться в человека из кошки, но одежды рядом не было, я всегда пользовалась герцогским халатом. Более того, он мне его когда-то подарил, закрепив этот предмет туалета, таким образом, за мной навечно. Но держал всегда поблизости от себя, что было логично: в своей комнате я бы нашла и другую одежду.

Пока герцог, отвернувшись, закрывал дверь на ключ, я быстро оборотилась и закуталась в халат. Забралась с ногами на диван: когда мы были наедине с герцогом, я могла позволить себе вольности. Не дожидаясь приглашения, схватила конфету и положила в рот. О боги, какая вкуснота! Удивительно — на архипелаге, который был родиной какао-бобов, шоколад тоже делали, но лани-дель-торрцы предпочитали горький вкус, более того, любили шоколадный напиток с острым перцем. А этот шоколад был сладким и просто таял во рту. Интересно, что в него клали местные кондитеры?

— Нравится, Лизз? — с мягкой улыбкой спросил герцог, наливая мне чая в принесенную кружку.

— Вы обещали мне жалованье, — напомнила я Андреасу. — Не возражаю, если его часть будет выплачена конфетами.

Мужчина рассмеялся, показывая ямочки на щеках. Как я любила смех Андре! И вообще видеть его веселым. Но с той минуты, как мы ступили на землю Нидерры, на лицо моего любимого патрона словно легла мрачная тень.

— Я буду вам платить любым удобным для вас способом, киса. Кстати, за ваше участие в преодолении кризиса с Арглией вы тоже получите награду.

Я лишь пожала плечами. Не буду скромничать: я действительно приложила свою лапку к раскрытию злодеяний. И даже спасла один раз герцога. Но моя помощь ничто по сравнению с его заботой обо мне.

— Бедный король, — сказала я осторожно.

— Да, — коротко сказал Андреас, и я поняла, что эта тема ему неприятна.

— Что там, в папочке? — тогда поинтересовалась я, кивая на бумаги.

Брать без спросу документы я не посмела. Это была наша с герцогом договоренность: я могла шпионить за кем угодно, но лезть в секретные документы его светлости не имела права. Впрочем, у меня бы и не получилось: на всякий случай герцог ставил на важные папки и на запертый ящик с документами своим амулетом магические печати. Полагаю, что многие хотели бы завладеть тайной информацией, так что безопасность для Андреаса не была формальностью.

— Очередная проблема, — сказал со вздохом мужчина. — И дело не терпит отлагательств, тут отец прав.

— А он и правда король? — спросила я, начиная хрустеть сухариком.

— Отец часто покидает инкогнито королевскую резиденцию в обличье простого человека, — пояснил герцог. — Чаще, чем следовало бы, — почему-то сухо добавил он.

У меня на языке вертелось множество вопросов, но я решила не докучать сейчас Андреасу: было видно, что настроение у него испортилось, а радость от возвращения домой сильно поубавилась. И в этом было виновато два человека. Во-первых, та рыжая мочалка, которая закатила истерику, едва он перешагнул порог ее комнаты. Неужели не могла…

— Трисс давно живет у вас в доме? — невольно вырвалось у меня.

— Полтора года, — сухо ответил герцог.

— А… почему она у вас живет? Она же не родственница.

— Леатрисс — вдова брата моего старого друга. Брендон содержал ее после смерти брата. А когда мой друг уезжал на войну, то написал мне письмо, в котором попросил позаботиться о Трисс.

— Он не вернулся с войны? А какая война?

— Между Арглией и Северной Коалицией. Вы были тогда еще совсем ребенком, Лизз, когда Норландия, Нидерра и Веерланд объединились и бросили вызов Арглии. Брендон был капитаном корабля. Погиб в бою.

— Я вам очень сочувствую.

Я погладила Андреаса по рукаву. Ненавижу, когда он хмурится и становится таким грустным.

— Это было давно, Лизз.

— Ну хорошо, вы позаботились о Леатрисс. Но потом… Трисс — ваша жена?

— Упаси боже!

— А кто? Любовница?

— Я слышу осуждение в вашем голосе.

— Но это неправильно! — строго сказала я. — Если вы живете с девушкой, то это ее компрометирует.

— Вы забываете, Лизз, что Трисс — вдова.

— Это не может служить вам оправданием.

— Если Леатрисс все устраивает, то почему бы и нет? — пожал плечами Андреас.

— А вас? Вас тоже все устраивает?

— Лизз, — герцог бросил на меня насмешливо-тревожный взгляд. — Понимаете, молодому здоровому мужчине требуется женщина.

— Не очень понимаю, если честно, — прохладно заметила я. — Для общения с женщинами не обязательно селить их у себя дома.

Герцог чуть ли не смутился.

— Есть особая сторона общения между двумя полами, киса, о которой вы пока не подозреваете. И, ради бога, не спешите с ней знакомиться.

Я нахмурилась. Да, многое было окутано для меня загадкой. Я знала, что мужчина и женщина могут уединяться в постели. Где они чем-то там занимаются. Вроде бы, для того чтобы появились дети, им необходимо полежать вместе. Или один должен полежать на другом. Эти обрывочные и явно недостаточные сведения мы с сестрой с трудом смогли выцарапать у нашей кормилицы. Затем она покраснела и отказалась рассказывать больше. За всем этим стояла какая-то большая и пока недоступная мне тайна.

— Ну бог с ней, с этой вашей Трисс! — не стала спорить я с герцогом. — А еще король упомянул, что вас вытащили из борделя…

Тут я запнулась. Папенька запрещал нам с Бель произносить подобные слова. Однажды в детстве мне сильно досталось, когда я повторила услышанное случайно неприличное слово. Я даже не понимала его смысла, но это не остановило папеньку, который приказал меня высечь. С тех пор многие слова стали для меня табу. В арглийском языке. После начала путешествия мы разговаривали с герцогом исключительно на нидеррском. Чтобы я смогла усовершенствовать его. И мне стало значительно легче. А многие морские ругательства я просто повторяла, не вдумываясь в их смысл. И даже не понимая их. Но зато как они звучали!

— Ну, это скорее варьете с некоторыми дополнительными функциями, — поморщился Андреас. —  И пошел я туда на встречу с нужным мне человеком. Я не осуждаю людей, которые пользуются домами терпимости, Лизз, но сам не отношусь к числу таких людей. И подхватить срамную болезнь тоже не стремлюсь…

— Болезнь? — расширила я глаза.

— Вы даже не понимаете, о чем я говорю, милая киса? — грустно улыбнулся герцог. — Ну и хорошо! И не надо вам это знать. По крайней мере, пока.

— Есть люди, которые ходят в дом… как вы его назвали? Короче, в этот самый бордель, где могут подхватить страшные болезни? Но зачем они туда ходят?

— Прекрасный вопрос! Я сам этого не понимаю. Скажу честно, я предпочитаю вместо этого иметь постоянную любовницу. Может, это и дороже, но спокойствие того стоит.

Я нахмурилась и постаралась побуровить герцога осуждающим взглядом. Но он лишь насмешливо поиграл бровями и, взяв из сухарницы сладкий сухарик, задорно захрустел им.

— Оставим это! — сказал Андреас. — Не берите все это, Лизз, в вашу очаровательную головку. К тому же, у нас есть дела поважнее.

Он с намеком кивнул на папку.

— У нас?

— Да, это будет ваше первое дело. Я уже решил, что вас можно к нему привлечь.

Я еще немного подулась. Рыжая Мочалка не понравилась мне с первого взгляда, но все же… Ладно! Они взрослые люди, так что пусть сами разбираются.

— Внимательно слушаю, — сменив гнев на милость, кивнула я головой. Подхватила последний сухарик и захрустела в такт герцогу.

— Через неделю в Мастрадам прибывает ее высочество норландская принцесса Биритта из королевской семьи Хальсворрен. Официальный повод — празднование Зимнего Коловорота. Неофициальный — она и принц Аугуст должны приглядеться друг к другу. Если все пойдет хорошо, то принцесса станет невестой наследника престола…

— Принц Аугуст… Это ваш брат?

— Да.

— А в чем проблема? Вы должны заставить их полюбить друг друга?

— Слава богу, нет. Никто не заставляет их жениться. Но, как вы понимаете, не всем нравится такой брак. При дворе есть партии. Кто-то может быть подкуплен иностранными дипломатами. И каждая партия радеет за свою претендентку. Хм… — герцог встал и взял со стола свою любимую трубку. Неспешно раскурил ее. — Надо бы все же узнать, кто предложил кандидатуру принцессы Биритты. Это бы многое прояснило…

Я не стала прерывать размышлений герцога. Пила чай и методично уничтожала конфеты из вазочки. Чем больше я съем, тем меньше достанется Рыжей Мочалке, злорадно думала я.

— Так в чем проблема? — решилась я наконец на вопрос.

— А проблема в том, что по сведениям Королевской охраны, кто-то хочет сорвать визит ее высочества.

— И мы…

— Мы должны не дать погубить принцессу, дорогая киса! — твердо заявил Андреас. — И помешать заговорщикам!

— Ее хотят погубить? — округлила я глаза.

— Скомпрометировать, как минимум. И мы должны этому помешать. На подготовку у нас всего несколько дней.

— Говорите, что делать!

— Пока еще не придумал окончательно, но…

Тут я схватила Андреаса за рукав и прижала палец к губам. Герцог понятливо замолчал.

Даже в своей нынешней ипостаси я обладала слухом, превосходящим обычный человеческий. И сейчас я тоже услышала тихие шаги — кто-то крадучись шел по коридору. Потом шаги замерли за дверью.

Я двумя пальцам, «шагая» по ладони, изобразила, что какой-то соглядатай подкрался и подслушивает наш разговор. Герцог хмыкнул и пошел к двери. Я быстро скинула халат и снова стала кошкой.

— Ой! — воскликнула Трисс, когда Андреас быстро провернул ключ и рванул на себя створку. Но она тут же кинулась герцогу на шею. — Андре! Вы ушли так резко! А я не успела извиниться перед вами. У меня был нервный срыв! Я испугалась вашего питомца. Где он, кстати?

Рыжая Мочалка заоглядывалась. Увидела меня, непринужденно разлегшуюся на диване, и поджала губы.

— Только не начинайте снова, Трисс! — торопливо сказал герцог.

— Даже не буду! Я очень рада, что вы дома. Я правда соскучилась…

И голубки слились в поцелуе. Я сердито забила хвостом. Ну что герцог нашел в этой дешевке? Чем она смогла его увлечь? Загадка!

— Поужинаем вместе? — предложил герцог.

— Я поздно вернусь из театра, — смущенно сказала Трисс. — Вы же не возражаете? Там сегодня поет Камелия. Я пригласила в вашу ложу пару друзей… — тут рыжая умоляюще посмотрела на герцога.

— Разумеется, дорогая, развлекайтесь! Вы не обязаны оставаться дома из-за меня.

— Вы такой добрый! Тогда я пойду собираться.

Мне показалось, что они оба выдохнули с облегчением. Трисс снова подставила губы, чем герцог не преминул воспользоваться. Дверь за девушкой закрылась.

— М-да, — поерошил волосы Андреас. — Кажется, мы не сможем нормально поговорить дома. Тут слишком много ушей. Давайте прогуляемся! Вы не против, киса?

— Мяу? — недоуменно вопросила я.

— Ну конечно, не в таком виде, — пояснил герцог. — Пойдемте!

И я побежала за ним вон из курительного салона.

Мы прошли коридором, причем герцог комментировал: «Мой кабинет. Моя спальня. Гардеробная…» и тому подобное. Из каждой комнаты раздавались звуки уборки и голоса горничных — слуги спешно приводили господские комнаты в порядок. Коридор закончился дверью, которую герцог открыл ключом.

— Это, Лизз, правое крыло, в котором вы будете жить.

Он распахнул высокие створки, и на меня пахнуло холодом и запустением. Я с любопытством прошла вперед, наблюдая, как мои лапки оставляют в пыли следы. Человеческие тут тоже были. Герцог замкнул дверь на ключ за собой.

— Пока слуги не взялись за уборку этого крыла, но потом здесь все станет чисто и уютно, — извинился герцог. — Смотрите, не так уж и плохо. Тут есть спальня, гостиная, отдельная ванна с туалетом. А главное — вы будете здесь единоличной хозяйкой. Ключ от правого крыла хранится только у Эмиля и меня.

— Мя-я-яу-у!

— Рад, что вам нравится. Я дам вам ключ, и вы будете держать дверь, которая ведет в коридор, постоянно закрытой.

— Мяу? — озадачилась я.

— Да. Вы правы! Прикажу столяру сделать маленькую дверцу-лаз внизу. Чтобы вы могли свободно ходить туда-сюда как кошка.

Герцог пригласил меня жестом в одну из комнат. Я прошла внутрь.

Судя по зачехленной кровати, это была спальня. Слой пыли намекал на то, что в этих комнатах давно никто не жил. Посередине на ковре стояли сундуки с моей одеждой и другими вещами, которые в путешествии мне накупил герцог. И он не поскупился!

Рядом с сундуками стоял саквояж. Герцог с трудом вытащил из утрамбованной одежды меховое пальто.

— Переоденьтесь, Лизз! А шляпка… шляпка должна быть в одной из тех картонок, — растерянно сказал он, обводя рукой груды багажа. — Неужели я вам все это накупил? Вы меня, наверное, загипнотизировали. Не мог же я в трезвом уме и твердой памяти согласиться на такое транжирство?

— Ш-ш-ш!

— Ну да, ну да. Вспомнил! Именно к этому аргументы вы прибегали каждый раз, когда я пытался остудить ваши шопоголические потуги.

— Мря-у-у! Ш-ш-ш!

— Ладно. Вам помочь одеться?

— Мя-яв! — решительно заявила я, прыгая на сундук: уходи, мол, сама разберусь.

— Вы с таким постоянством мне отказываете в этом невинном удовольствии.

— Ш-ш-ш!

Подумать только! Пять минут назад целовался с Мочалкой, а теперь и ко мне подкатывает!

— Мя-я-я!

— Понял, не дурак! Тоже ухожу одеваться.

И Андреас ретировался.

Через десять минут я была полностью одета.

— Побили все рекорды по переодеванию, — заметил герцог, ожидающий меня в коридоре, и захлопнул крышку карманных часов.

Он уже был одет в шубу, но, сюда по запаху, не в ту, в которой приехал: от нее прилично так несло нафталином. Кажется, в правом крыле у герцога был дополнительный гардероб. В одной руке у него были перчатки, а в другой трость с серебряным набалдашником. Одет он был теперь по здешней моде — насколько я смогла это понять, выглядывая в окно кареты.

— Могильный холод, который стоит в комнатах, не способствует долгому переодеванию. А пыльные зеркала прихорашиванию, — заметила я.

— Замерзли, киса? — ласково спросил герцог и взял мои руки в свои. Поводил вдоль тыльной стороны ладоней, и от его рук разлилось тепло. — Пальчики совсем ледяные. Простите! Прикажу слугам завтра же протопить и убраться в комнатах.

— Ничего, — смягчилась я, улыбаясь: никогда не могла сердиться на герцога долго.

— Из крыла есть потайной выход на улицу. Скажу честно, я им сам пользуюсь в случае необходимости. Вот смотрите! — герцог нажал на правый угол стенной панели, и она отошла, открывая ступени вниз. — Запомнили?

Я принюхалась — пахло сыростью и грибами. Неприятный какой-то проход. Вопросительно посмотрела на герцога.

— Ступени ведут в подвал, из него есть выход в маленький сад позади дома. Там калитка. Не беспокойтесь!

Он первым ступил на лестницу и подал мне руку, помогая спуститься по ступенькам. Короткий путь привел к другой двери. Ключ от нее висел на гвоздике. Герцог забрал его с собой, пробормотав тихо:

— Надо будет сделать для вас дубликаты всех ключей.

Подвал был самым обычным подвалом, но пахло здесь затхлостью и грибами.

— Однажды наводнение пришло и в Мастрадам, — пояснил Андреас, видя, что я принюхиваюсь. — Вода стояла на мостовых по щиколотку. Ну и подвалы затопило.

Другая дверь привела нас в дальний угол сада. Выход была сделан так удачно, что из окон его нельзя было увидеть. Мы шагнули на дорожку, которую обрамляли высокие туи, чьи верхушки были переплетены между собой. Настоящий тайный проход, который закончился калиткой в каменной стене.

— Еще один ключ, — заметил герцог, вынимая камень из кладки. — Уходя, берете с собой, потом возвращаете на место.

Я лишь кивнула, не желая комментировать: мне и так было ясно, что работа герцога заставляла его порой уходить из дома тайком.

Узкая дорожка шла между каменными стенами садов. Дома в Мастрадаме стояли нарядными фасадами к улице, а на задах были небольшие садики, обнесенные оградой.

В конце прохода показалась широкая улица. Я продела руку под локоть герцога. Вдохнула сырой воздух. Снег продолжал идти, ложась на зеленый газон палисадников, и кое-где уже скопились редкие белые островки.

— Хочу вам еще кое-что показать, — сказал герцог и повлек меня между ярких разноцветных домов по улице.

Город стремительно погружался в сумерки. Снег вдруг повалил гуще, падая крупными хлопьями на черную воду каналов, облепляя сиротливо-голые ветви деревьев, огибая фиолетово-белые ореолы уличных фонарей. Казалось, что не снег падал на землю, а сама земля устремлялась вверх, пытаясь взмыть к набухшим ватой сиренево-серым небесам.

— Как красиво! — прошептала я, поймав снежинку кожаной перчаткой.

— Напомните, киса, чтобы я купил вам большую муфту, — заметил словно невзначай герцог. — Это такой меховой мешочек, открытый с двух сторон, куда можно засунуть руки в холод.

— Я видела на картинке в книгах. Но спасибо, не надо.

— Почему это?

— А потом вы скажете, что я вас разоряю. Или гипнотизирую.

— Когда я смотрю в ваши бездонные, как море, и такие же зеленые глаза, Лизз, я и в самом деле чувствую себя загипнотизированным.

— Купите муфту этой вашей Рыжей Мочалке!

— Кому-кому? Ах Трисс! Не могу не заметить, Лизз, вы умудряетесь подобрать очень меткие прозвища. Подумать только — мочалка!

Я покосилась на Андреаса, но он не сердился, напротив, мне показалось, что он изо всех сил старается не рассмеяться.

Мы переходили каналы по изогнутым, как древко лука, изящным мостикам, по бульварам, где ездили экипажи — большие и богато украшенные резьбой. На одной из площадей герцог задержался перед круглой афишной тумбой, сплошь заклеенной объявлениями.

«На обновленной экспозиции Исторического музея будет несколько дней демонстрироваться знаменитый алмаз «Тайна шаха», привезенный из Итрайи. Спешите увидеть!»

«Певица Камелия дает последние представления перед отъездом на гастроли в Арглию…»

«Храм мурлычия» открывает десятую ежегодную выставку…»

Я лишь бегло пробежалась по афишам глазами и уставилась на высокую крышу храма. Сделанный из серого камня, он весь казался удивительным переплетением ажурных деталей и узоров. В Новом Свете я ни разу не видела такой красоты. Нет, как же все-таки хорошо, что я сбежала в Нидерру! Сколько всего нового я увижу. А если…

— Гм! — весело хмыкнул Андреас, отлипая от объявлений и наконец проявляя интерес ко мне. Снова завладел моей рукой.

— Гм?

— Я знаю, с чего начать, Лизз! А это уже стоит немалого! Но пойдемте скорее! Сейчас мы повернем за угол, и вы увидите… Нет, лучше вы сами!

И он потащил меня по городу в одному ему известном направлении.

Замок был красив. Очень красив. Он стоял на другой стороне широкого канала, выпячивая, как каменный живот, свою стену вперед. И, казалось, что выходил прямо из воды. Не сыро ли там жить, невольно подумалось мне. Но зато безопасно — с реки мало кто сможет пробраться, да и высоко расположенные окна первого ряда были забраны решетками.

Замок был нежно-кремового цвета — это был природный цвет камней, из которых он был сложен. Я насчитала в отдельных башнях целых пять этажей. Ничего себе!

— Это же королевский дворец, — догадалась я.

— Хаар-каштель, если упомянуть его название.

Герцог обнял меня за плечи, и мы продолжили, стоя у чугунной ограды канала, молча любоваться на замок. Его окна уютно светились, отражаясь в черной воде. А снег падал, укутывая вечерний город в белое кружево. Никогда не видела ничего подобного. Только на картинках в книге.

— Как в сказке, — шепнула я.

— Не замерзли, киса? — ласково спросил Андреас.

— Нет. Тут так красиво. Я могу любоваться на это всю ночь напролет.

— Увы, внутри не так волшебно, как снаружи, — вздохнул герцог. — А вам надо будет попасть внутрь.

— Мне?

— Ну, я и так имею право войти в королевский дворец в любое время. Но я же не могу находиться с принцессой круглые сутки. Вообще наедине не смогу.

— А мне позволят? — заволновалась я, выпадая из сказочного настроения.

— У меня есть идея. И я с вами ею поделюсь.

— Делитесь!

— Не здесь же, — заметил герцог, выпуская меня из своих объятий. — Судя по той скорости, с которой вы уничтожали дома сухари, вы снова голодны.

— Ну да. Мы же ели последний раз на корабле. И было это боги знают когда.

— Я удивляюсь, что вы, с вашим здоровым аппетитом, еще не разорвали меня на части, киса, — усмехнулся Андреас.

— Я подумывала.

— Тогда я поспешу спасти свою жизнь. Вон в том доме есть приличный ресторан.

И герцог повел меня к двухэтажному дому, стоящему неподалеку.

— Ваша светлость! Какая радость! Вы вернулись!

Слуга, подскочивший к нам, так почтительно раскланивался и сиял такой радостью, что я сразу поняла, что герцог частенько захаживал сюда поесть. Что и подтвердили слова метрдотеля.

— Ваша любимая комната занята, — скорбно сказал он, но тут же замахал руками: — Но есть другая, не хуже.

— С видом на Хаар-каштель? — уточнил Андреас.

— Разумеется!

Нас проводили через общий зал, где большинство столиков тоже было занято, на второй этаж. Там уже горели лампы, освещая уютную комнатку со столом и четырьмя стульями. Два лишних стула слуги тут же отставили в сторону. Метрдотель взмахнул рукой, и на стол легла белоснежная хрустящая скатерть. А слуги так быстро начали расставлять посуду, что у меня замелькало в глазах. Андреас сам поухаживал за мной: забрал пальто и шляпку и помог сесть. Я расстелила на коленях салфетку и в ожидании уставилась на герцога.

— Принесите нам… ну, вы знаете, что я люблю, — сказал тот, загадочно пощелкав пальцами.

— А нире?

— А нире гороховый суп, семгу под медовым соусом, отварной картофель, огуречный салат. И обязательно на десерт ваши фирменные трубочки, — почти не задумываясь, велел Андреас.

— Слушаюсь.

Я радостно потерла руки. Как хорошо, что можно не скрывать от герцога свой хороший аппетит. И вообще, Андреасу, кажется, доставляло удовольствие меня постоянно подкармливать и угощать разными вкусностями. Как будто я была его домашним питомцем. Что, в прочем, частично соответствовало действительности. Жаль, что делать это он мог лишь изредка, во время остановок «Пиктеона». Питание на корабле во время плавания, как вы понимаете, оставляло желать лучшего.

Я невольно залюбовалась волевым профилем герцога, который задумчиво продолжал смотреть в окно. Смоляная прядка упала ему на высокий лоб, где белел тонкий шрам. О происхождении раны Андреас мне так ничего не поведал, хотя я пыталась осторожно любопытничать. Грустные глаза в свете уличных фонарей казались аметистового, а не привычного серого оттенка.

— Это же ваш родной дом? — прервала я затянувшееся молчание.

— Нет, Лизз, — тут же вышел из задумчивости мужчина. — Я родился и провел детство в Арглии.

— Но как же?.. Ах вот почему вы так хорошо говорите по-арглийски.

— Именно. Детство в маленьком арглийском городке… Скорее даже деревушке. Потом несколько лет в закрытой школе для мальчиков. Не самой аристократичной, отнюдь. Откуда меня еще и выгнали с позором.

— Что вы такое сделали?

— Ничего, — грустно улыбнулся Андреас. — Вы сейчас скажете, что все так говорят. Но в моем случае и правда причиной стало не мое поведение… Поверьте, оно нисколько не отличалось от поведения других шалопаев. А вот происхождение…

— Королевское?

— Нет, Лизз!

Мы немного помолчали. Но я продолжала вопрошать глазами, и Андреас сдался.

— Хорошо, я расскажу все. В конце концов, это не моя вина, мне не за что стыдиться. К тому же, это даже не тайна.

— Я слушаю…

Но тут нам пришлось замолчать, потому что пришел слуга и принес тарелки с дымящимся супом. Поставил перед нами. Рядом еще и круглую мисочку с хрустящими гренками. Я с воодушевлением схватилась за ложку. Бог с ней, с «не тайной» герцога! Тогда как суп ждать не может!

Несколько минут в комнате раздавалось лишь деликатное бренчание ложек. Слуга убрал пустую тарелку и поставил передо мной блюдо, где лежала нежно-розовая семга с аппетитной коричневой корочкой, политая медовым соусом. И несколько небольших клубней картошки, посыпанных укропом. Как же хорошо, что можно питаться нормально, а не той гадостью, которой нас пичкал корабельный кок.

— Чай, нира! — почтительно сказал слуга, разливая по чашкам ароматную жидкость, пахнущую домом.

— Ройбос! — радостно воскликнула я, вдыхая сладкий аромат. — Я его ни с чем не перепутаю. Это растение завезли в Лани-Дель-Торро с первыми рабами.

— Да, и оттуда его поставляют в Нидерру вместе с какао-бобами, чаем и другими товарами.

Андреас проследил глазами, как слуга, оставив десерт и заваренный чайничек на столе, удалился и закрыл за собой дверь.

— Рассказывайте! — возбужденно сказала я и с хрустом откусила кончик завернутой в трубочку вафли.

— Вкусно? — улыбнулся герцог.

— Очень! Но вы мне зубы не заговаривайте! — погрозила я мужчине пальцем.

Он столько раз убегал от ответов о своем прошлом и семье, что я сбилась со счета. Не позволю убежать и сейчас!

— Хорошо… — Андреас сжал зубы и нахмурился.

Достал свою неизменную трубку и раскурил ее. Начал говорить медленно, время от времени останавливаясь и выдыхая дым.

— Моя мать, Лизз, была единственным потомком древнего, но обедневшего нидеррского рода. А ее мать и вовсе была соларкой. Мои дедушка и бабушка умерли во время эпидемии в один год, и мама осталась одна. Захудалый замок, запущенное хозяйство — вот и все ее наследство. Но она очень умна. Умна и амбициозна. Продала все и поехала в столицу.

— В Мастрадам?

— Да. Вы не поверите, но матушка возымела одну цель — познакомиться ни много ни мало, как с самим наследником престола. Познакомиться, очаровать и влюбить в себя. Вот такая авантюристка…

Губы Андреаса тронула горькая улыбка.

— Думаю, она не одна имела такое желание, — заметила я, осторожно поедая десерт.

— Вы правы. Но ей одной удалось осуществить задуманное. Отец… тогда еще только наследный принц, увидел ее и влюбился. Их роман был стремительным. Замечу в скобках — мало кто может противостоять напору матушки.

— А потом они поженились?

— В том-то и дело, Лизз, что нет. Как не был влюблен наследник, жениться он на своей любовнице не собирался.

— Нехорошо, — строго заметила. — Отнять у девушки ее невинность и не жениться потом на ней.

Андреас пожал плечами.

— Я не могу ни осуждать, ни винить ни в чем родителей.

— Естественно! Они же ваши родители!

— Когда мать узнала, что в Нидерру едет сосватанная невеста отца, она была уже беременна мной. Отец обещал, что позаботится о своем незаконном сыне. И о матери. Но ее это не устроило.

— Я где-то понимаю вашу матушку, — медленно сказала я, собирая вилочкой крошки от вафли с тарелки.

— А я нет, — резко ответил Андреас. — Но, как я и говорил, не имею права судить своих родителей. Матушка горда. Очень горда. И горяча. Смертельная обида подтолкнула ее к бегству. Продав все драгоценности, которые она получила от отца и захватив остаток денег своего наследства, она бежала под фальшивым именем в Арглию. Поселилась в маленьком городке, сказалась вдовой, воспитывала меня в одиночестве, потом отдала в школу…

— Это была ее месть вашему отцу?

— Именно. Но все изменила случайная встреча. Мать узнали, был скандал. Обнаружилось, что она не уважаемая вдова, а незамужняя женщина, которая растила сына, рожденного вне брака. Меня с позором выгнали из школы. Это был для меня удар…

Андреас замолчал и сжал губы. Трубка осталась дымить, лежа на столе. Я протянула руку и погладила мужчину по тыльной стороне ладони. Бедный Андре! Бедный, бедный мальчик, который пережил такое! Бедный мой герцог! Андреас ласково кивнул мне, поднес мою руку к губам и поцеловал.

— Спасибо, Лизз!

— А что было дальше?

— Боюсь, что я повел себя не лучшим образом. Обвинял во всем мать. В отместку связался с дурной компанией. Мне стыдно вспоминать эти несколько лет моей жизни. Хотя… Они во многом определили то, кем я стал.

— Я не понимаю…

— И не надо.

— А потом?

— А потом отец нашел мать. Умолял простить его. Дать шанс искупить свою вину. Обещал ей титул в Нидерре. Поместье. А также признать меня как своего сына. Но, разумеется, не наследником.

— А принц Аугуст?

— Мой единокровный брат был зачат в браке, стал законным наследником. Мне был дан титул герцога. А также даровано сомнительное право разгребать все проблемы, которые постоянно возникают в королевской семье…

— Вам больно это вспоминать, Андре? — тихо спросила я, потому что герцог снова замолчал. — И рассказывать.

—  Вспоминать — возможно. Рассказывать вам — нет. Я очень ценю ваше дружеское ко мне отношение.

Андреас пожал мои пальцы, и я смутилась. Непонятное выражение, с которым мужчина порой смотрел на меня, меня неизменно заставляло чувствовать не в своей тарелке.

— Так вот! — вдруг сменил тон герцог и заговорил своим обычным, чуть насмешливым тоном. — Теперь вы знаете про меня много. Надеюсь, не начнете презирать бастарда?

— Не дождетесь! — с достоинством сказала я и отпила из чашки чая.

— Ну и прекрасно! Ведь нам вместе работать!

— Да! Я вся во внимании! Как мы будем спасать принцессу?

— Для этого вы мне нужны! В который раз я благословляю судьбу, которая столкнула нас, и ваше плохое знание математики, которое заставило перепутать номера.

— Эй! Это неправда!

— Сколько будет, если умножить 38 на 42?

— Ну-у-у… Какое это имеет отношение к моей миссии? — обиженно и смущенно поинтересовалась я, поняв, что с таким сложным заданием мне не справиться.

— Никакое! — рассмеялся герцог. — Мне просто очень нравится, милая киса, когда вы так краснеете.

— Вы!..

— И когда сердитесь. Ваши прекрасные глаза зажигаются гневом и начинают походить на болотные огоньки. Но шутки в сторону! Я пристрою вас к принцессе.

— В роли фрейлины? — восхищенно спросила я, сразу забывая все свои обиды.

Перед моим мысленным взором предстала восхитительная картина. Я, одетая в роскошное платье и унизанная драгоценностями, иду по коридору того сказочного замка, на который сейчас любовалась из окна. Танцую на балу с самыми красивыми вельможами. Или…

— О нет, Лизз! — покачал головой герцог. — Боюсь, что на роль фрейлины вы не подходите. Туда берут девушек из самых родовитых семей Нидерры. Вряд ли вы сможете попасть в этот список. К этим девушкам слишком пристальное внимание. Придумай мы вам ненастоящее имя, вас тут же разоблачат.

Обидно! Ну пусть!

— Тогда как я могу оказаться рядом с принцессой? Да еще и находиться с ней круглосуточно?

— У меня есть идея, как это устроить, — загадочно улыбнулся герцог. — Вам понравится. Вернее, я надеюсь на это.

И герцог, откинувшись на спинку стула, принялся пыхтеть трубкой и насмешливо поглядывать на меня.

Зал был полон людей. И кошек. Одни животные находились в клетках — просторных, блестящих позолотой решеток. Другие хвостатые свободно восседали или возлегали на атласных подушках — голубых, с золотыми кисточками. Кошки были самых разнообразных пород: арглийские, с гладкой шерстью и слегка миндалевидными голубыми глазами, норландские, пушистые дымчато-серые, сиамланские, соларские… Да каких только не было! Все — холеные, с кокетливыми бантиками на шее.

— Ни за что! — возмущалась я, когда герцог объяснил, что путь ко двору принцессы Биритты лежит через кошачью выставку. — Я не хочу быть ничьей кошкой!

— Ничьей?

— Разве что вашей!

— Лизз! Но это же идеально! Вы все время будете незаметно наблюдать за принцессой, будете рядом с ней круглые сутки. Даже ночью, когда фрейлины оставляют принцессу. Ну подумайте, какай шанс! В конце концов, ваши предки аниморфы именно так служили королям Арглии. Вы просто продолжите славную традицию вашего рода!

Ну ведь и глухого уговорит! Я еще немного покочевряжилась, но сдалась. Уже не раз убеждалась — герцог всегда предлагает дельные вещи. Один раз я его не послушалась и попала в большую беду. Правда, в другой раз я его не послушалась и спасла от смерти. И еще раз не послушалась и… Но это все же были исключения из правил.

— Но я не хочу быть выставленной, как музейный экспонат. Не хочу, чтобы на меня все пялились!

— Хорошенькая женщина не хочет, чтобы ею любовались? Первый раз такое слышу!

— Не женщина, а кошка…

— Хорошенькая киса не хочет, чтобы ею любовались?

— Вы просто невозможны!

— Это вы уже говорили!

— Так послушайте еще!

— С удовольствием. Но после того как напишу письмо в кошачий клуб.

Я махнула рукой. Все равно же будет так, как Андре хочет. Я знала, что герцога не переубедить, если он что-то задумал.

Заявку на участие приняли достаточно быстро, что неудивительно, учитывая положение его светлости в Нидерре.

— Вашу шейку, киса! — сказал Андреас, прежде чем везти меня на выставку.

— Ш-ш-ш! — возмутилась я, увидев предмет, который держал в руках герцог. Не позволю на себя ошейник вешать! Что он себе позволяет, в конце концов?!

— Лизз, — мягко сказал мужчина, и на мою голову опустилась рука, которая принялась хозяйственно меня ласкать. Ни за что не поддамся его уговорам! — Это, увы, необходимо. Все домашние животные должны иметь ошейники. А тут, по сути, легкий ободок. Он вас нисколько не стеснит….

Я покосилась на ошейник, сплетенный из атласных розовых лент, с которого свисал, сверкая гранями, изумруд в золотой оправе. Все равно не хочу!

— Ш-ш-ш!

— Ну ладно вам, будет! — вторая рука герцога присоединилась к первой, и он начал нежно почесывать меня за ушками и под шейкой.

Вот мерзавец! Знает ведь, что я не могу устоять перед этим. Глаза сами стали невольно блаженно закрываться. А через секунду я почувствовала, как меня окольцевали. Встрепенулась, но было поздно!

— Ш-ш-ш!

— Ну все, Лизз! — уже строже сказал герцог. — Вы, в конце концов, секретный агент, а не капризная барышня! Если надо будет одеться в лохмотья — оденетесь! Если надо будет скакать в цирке на шесте — тоже будете! Будете делать то, что я приказываю! Слышите? Или вы передумали? Могу отправить вас назад в Лани-Дель-Торро на корабле! К папеньке!

Его глаза опасно сузились. Я испуганно захлопала глазами. Все же забываю, что герцог — это не Эдди, мой бывший жених, из которого я могла вить веревки. С Андреасом такой номер не пройдет. Он умел быть жестким. И я прикусила язык.

— То-то! — так же строго продолжил герцог. — Это украшение, Лизз, вы должны носить постоянно. Оно магическое, и я настроил его специально на вас. Когда вы в обличье кошки, то оно выглядит, как ошейник. Когда вы примете человеческий облик, оно превратится в дамское колье из золота. Размер, естественно, изменится. Не бойтесь, ошейник не удушит вас. Изумруд изумительно подходит под ваши глаза.

— Мрям? — с сомнением спросила я.

Заоглядывалась, и герцог понятливо поднял меня на руки. Поднес к зеркалу, давая разглядеть себя. Его губы изогнулись в улыбке, но я не стала смотреть на мужское ехидство. Ну да, женщины такие женщины! Я имею право знать, как на мне выглядит эта удавка!

На удивление, смотрелось украшение на мне изящно, было легким, на шею не давило, а камень действительно подходил к глазам. И я частично примирилась с положением.

Когда мы вошли в людный зал выставки, которая проходила в кошачьем клубе «Храм мурлычия», то я испуганно прижалась к герцогу.

— Тихо, Лизз! — шепнул мне Андреас. — Все хорошо! Я не отойду от вас ни на минуту. Выставка продлится три часа. Потом небольшой конкурс, затем мы вернемся домой.

— Мря-я!

Наше место было в уютном закутке между двумя колоннами. Меня посадили на подушку, разумеется, без всякой клетки — уж это я бы герцогу не позволила! Хотя… куда бы я делась, если бы он настоял? Лежала и разглядывала без всякого стеснения неспешно прогуливающуюся публику. Все же в положении кошки есть свои плюсы: можно смотреть в упор на человека и не думать о светских манерах.

Я с любопытством рассматривала наряды дам. Вот такое платье хочу! И такой палантин. И веер! Как же все-таки мода на моем архипелаге отличается от здешней! Пышные кринолины, кажется, из моды выходят. Юбки дам перестали напоминать шляпки грибов. И декольте у некоторых здешних аристократок более чем фривольное.

— Здесь одни сливки общества, Лизз, — сказал герцог, прикрываясь газетой, чтобы не было видно, что он говорит.

А то я сама не догадалась.

— Очень удачно, — продолжил герцог, — что весь аристократический класс Мастрадама собрался в одном месте. Я вам когда-то рассказывал, что кошачьи выставки стали популярны в последнее время. А теперь вы и сами можете в этом убедиться.

— Мря-я!

— Некоторых из этих людей вы вскоре встретите при дворе. Вот, обратите внимание на ту даму в палевом платье. С лорнетом в руке. Это бывшая главная фрейлина королевы графиня ван Саксен. Ее величество умерла несколько лет назад, но нирина ван Сактен задержалась при дворе. Именно графиня занималась подбором двух фрейлин, которые должны помогать принцессе освоиться по приезде.

Я посмотрела на сильно напудренное лицо немолодой дамы. Над губой и под глазом были прилеплены несколько мушек. Прическа была монументальна, и в седых волосах застряло немало драгоценных украшений. Плечи, несмотря на духоту и жару, царящие в зале, украшала меховая накидка. Графиня ходила и, приставив старинный лорнет к глазам, внимательно разглядывала каждую кошку.

— Вот тот мужчина в сиреневом сюртуке, — снова зашептал герцог, поворачиваясь в другую сторону. — Маркиз ван Ульриц. Обер-гофмейстер. Заведует всеми расходами двора. Важный человек. Кстати, один из учредителей клуба «Храм мурлычия». Обожает кошек. Их у него дома, кажется, что-то около пятнадцати. И к каждой приставлен слуга. Не все люди в Нидерре живут так хорошо, как кошки маркиза.

Я фыркнула. Просто поразительно! У меня дома кошки в иерархии популярности и ценности среди домашних животных занимали, пожалуй, самый низкий уровень и ценились гораздо меньше, чем куры. А тут их выставляют на выставке, как драгоценности. Слуга у кошки! Подумать только!

— Разделяю ваше недоумение, киса, — улыбнулся Андреас. — Мне кажется, что большинство посетителей просто отдают дань моде. Уверен, что вон те молодые люди, которые сопровождают двух нир, с большим удовольствием провели бы время в театре или, скорее, в кабаке.

Я кинула взгляд на мужчин, которые покорно шли за высокомерного вида брюнеткой и худенькой рыжей девушкой. На лицах молодых людей была скука и обреченность. Будь я человеком, я бы рассмеялась. Но кошки не умеют смеяться, поэтому я просто стала тереть лапкой нос, скрывая очередное фырканье.

— Ваша светлость! — воскликнул недавно показанный мне сиреневый маркиз, подходя к нашему столику.

— Ваше сиятельство! — ответно поклонился Андреас.

— Какой интересный экземпляр! — заметил маркиз, наклоняясь надо мной. — Первый раз, пожалуй, вижу эту породу.

— Редкая порода талаверки, — охотно пустился во вранье герцог. — Водится только на архипелаге Лани-Дель-Торро.

— Вот как? — с сомнением сказал маркиз, продолжая меня разглядывать. Я постаралась сделать равнодушный вид, улеглась, свесив хвост с подушки, и прищурила глаза. — Она напоминает кошек одной древней арглийской породы, исчезнувшей еще несколько веков назад. Такая же белоснежная масть, такой же изящный разрез глаз. И цвет…

— Вы так хорошо знаете историю пород, — уважительно сказал герцог.

— В моей библиотеке более ста книг, посвященных кошачьим, — с достоинством сказал маркиз, выпрямляясь. — Не погрешу против истины, если заявлю, что подобной коллекции книг нет ни у кого не только в Нидерре, но также в Арглии, Соларии и Норландии.

— Даже не сомневаюсь в этом.

— Господа! — раздался голос распорядителя. — Мы приступаем к кульминации нашей выставки — соревнованию между конкурсантами! Прошу пройти в соседний зал!

Публика заволновалась, зашуршала и начала медленно перетекать в соседний зал.

— Не подведите меня, киса! — улыбнулся герцог, подхватывая меня на руки и устремляясь вслед за другими посетителями.