(Не) единственная

(Не) единственная

- Я же говорила тебе, что все они одинаковые, - щерила улыбкой зубастый рот мачеха. – Твой Стас не исключение. Никто не исключение, бельчонок. Никто. 

Боль разрывала сердце. Я закусила губу, удерживая слезы, жгла взглядом Стаса.

Изменил… Он мне изменил за неделю до свадьбы… Я верила ему, верила, что он любит, хочет семью, детей… со мной…

 - За что? – растерянно посмотрела на мачеху, перевела взгляд на жениха. Бывшего жениха.

 - Я обещала твоему отцу тебя защищать, - Глаза мачехи сверкнули злостью. Но голос предательски дрогнул. Она бросила на Стаса растерянный взгляд.

Пролог

Алина

 - Ты бесчувственная ледышка, Алина! - кипятилась женщина на том конце телефонного провода. - У тебя есть семья, и ты обязана помогать нам! Петя и Паша весной окончат школу, им нужно хорошее образование, - выговаривала мне в динамик мать. – Ты должна помочь братьям.

Собственно матерью она стала пару месяцев назад, благодаря моей глупости, за которую я корю себя и по сей день. Не было забот – нашла себе на голову. И дернуло же меня…

 Я отключилась, слизнула слезу со щеки, шмыгнула носом, и гордо вздернула подбородок.

 - Ничего я вам не должна. Я у вас ничего не занимала, - сказала сама себе в отражении зеркала. – Вы двадцать лет знать меня не хотели. Родная мать даже не поинтересовалась, как сложилась жизнь ее дочки.

Себя помню где-то лет с трех-четырех. Примерно в этом возрасте меня удочерила пара, которая уже давно мечтала о ребенке. Они были не очень молоды, но вполне обеспечены. Биологическая мать отказалась от меня еще в роддоме. Отказалась от совершенно здоровой доношенной девочки, будучи взрослой и работающей женщиной. Незамужней, но сейчас не Средневековье, за это не осуждают строго. Для приемных родителей я стала солнышком в окошке, единственным и очень любимым ребенком. После гибели моих папы и мамы, которую переживала очень тяжело, родители оставили мне небольшой, но прибыльный бизнес и две квартиры в северной столице. Как многие дети, удочеренные в нежном возрасте, я захотела найти свою биологическую мать. Мне не давала покоя мысль, почему она могла меня бросить. Нужны были ответы на вопросы, не дававшие строить отношения и соглашаться на предложения о замужестве.

После долгих выяснений я нашла ее. Она оказалась немолодой одинокой женщиной с двумя сыновьями-подростками. Они жили очень скромно. Все богатство – маленькая двушка в захудалом районном центре. Меня приняли хорошо, но настороженно. Явилась еще одна наследница на их скромные квадратные метры. Когда мама узнала причину – немного успокоилась. За чаем я набралась смелости и поинтересовалась, почему она меня бросила. Ее ответ меня просто уничтожил морально.

Она тогда сожительствовала с мужчиной, обещавшим свадьбу, если родится мальчик-наследник. Но родилась я. Поэтому она и отказались от меня. Ей повезло со второй беременностью – родились сыновья. Но обстоятельства сложились не в ее пользу. Мужчина уехал к себе на родину и не вернулся. Она и бабушка, которой принадлежала квартира, тянули парней вдвоем. Бабушки вскоре не стало.

А теперь эта женщина требует, чтобы я поселила их в одной из моих квартир, оплатила учебу в благодарность за то, что она меня родила. Она считала великим благом, что оставила меня в роддоме, раз моя жизнь сложилась. Узнав ее, я с ней согласилась. Парадокс, но я ей действительно благодарна, что узнала любовь, заботу и ласку в этом мире. Единственно, не понимаю, какое у нее право требовать…

Моя жизнь сложилась гораздо удачнее многих других. Но это не значит, что я этим обязана кому-то, кроме покойных родителей. Я просто хочу жить своей жизнью, без чувства вины и обязанности перед незнакомыми, абсолютно чужими мне людьми.

 - Ничего я тебе не должна, мама. Ничего, - снова повторила, глядя в зеркало. – Я тебе не нужна. Ты меня не любишь. Переживаешь за сыновей. Значит, я дальше буду жить, как жила… - оттерев слезы, снова сказала отражению, так похожему на лицо мамы: - Я выйду замуж. У меня будет своя семья и… дочка. Я буду ее любить. Очень.

Пролог 2

Талина

- Я же говорила тебе, что все они одинаковые, - щерила улыбкой зубастый рот мачеха. – Твой Стас не исключение. Никто не исключение, бельчонок. Никто. 

Боль разрывала сердце. Я закусила губу, удерживая слезы, жгла взглядом Стаса.

Изменил… Он мне изменил за неделю до свадьбы… Я верила ему, верила, что он любит, хочет семью, детей… со мной…

 - За что? – растерянно посмотрела на мачеху, перевела взгляд на жениха. Бывшего жениха.

 - Я обещала твоему отцу тебя защищать, - Глаза мачехи сверкнули злостью. Но голос предательски дрогнул. Она бросила на Стаса растерянный взгляд.

Я развернулась и вышла, громыхая колесиками чемодана по плиткам. Грохот оглушал, я не слышала криков ссорящихся Стаса и Алины, в оцепенении и отупении спускаясь по ступенькам лестницы. Внутри стояла картинка загорелого тела мачехи и полуголого Стаса, комкавшего свою рубашку. Он молчал, подтверждая слова мачехи о себе.

А началось все давно. Мне было три года. Я поздний и долгожданный ребенок. Родителям было сорок, когда гинеколог обрадовала маму, решившую, что у нее наступил климакс. Мама долгожданному материнству радовалась не долго. Она умерла, сгорела за считанные месяцы. Отец недолго горевал, едва минул год, он привел ее, мою мачеху, двадцатилетнюю красавицу Алину.

- Талиша, бельчонок, познакомься. Это Аля, Алина, она твоя новая мама.

Мамой она так не стала. А для мачехи была лучше, чем можно ожидать от молодой девушки. Быстро наигралась ребенком и сосредоточилась на развлечениях. Через полгода я отправилась к бабушке. Отец очень ревновал молодую жену и везде ее сопровождал. Его изношенное сердце не выдержало. Через десять лет папы не стало. Бабушка ушла следом за ним, и я вернулась в отчий дом к мачехе.

После смерти отца оказалось, практически все завещано на меня, но до совершеннолетия Алина назначена моим опекуном. Оставшись совсем одна, я хваталась за нее, как за что-то привычное, знакомое с детства. Аля с самого начала относилась ко мне нормально, пыталась дружить, и теперь мы стали подружками. Странными подружками. Я была тринадцатилетним подростком, любящим танцы и книги. Алина решила, что скромность – это недостаток и принялась учить меня жизни. Как пользоваться косметикой, какую одежду носить, уход за собой и… отношениям с мужчинами. За первое я была ей благодарна. Она имела отличный вкус и хорошо разбиралась в брендах. Денег мне никогда не жалела. Она вообще была не жадной, сказывалось детство в благополучной семье. То по последнему пункту все обучение сводилось к попыткам главным образом показать какие мужики все подонки и подлецы. Окончив школу, я поступила в школу актерского мастерства. Там начала встречаться с мальчиками, и она не запрещала. Ни криков, ни скандалов, что мне нет восемнадцати, а я сплю с мальчиками. Она  учила по-другому, но лучше бы орала. Била по самому больному – по чувствам. Первым, нежным и немного наивным. Алина разводила моих парней на интим. Я ревновала и не ревновала, видя, что ей мой парень не нужен. Она зло и брезгливо сдирала простыни, пока я проливала слезы по очередному изменнику. Я и злилась на нее и любила, уверенная, что она так показывает свою любовь ко мне. Чувствовала, что она обижена на кого-то и не может простить.

Через время я забывала о парне и увлекалась новым. Пока не в двадцать лет поступила в университет, решив получить серьезную профессию. Преподавателем по финансам Станислав Маркович Дикий тридцати семи лет. Симпатичный спортивного вида блондин. Я влюбилась сразу и безоглядно. И на мои чувства ответили. Наш роман был быстротечным и бурным. Стас сразу сказал, что у него ко мне серьезно, познакомил с родителями и ждал знакомства с Алиной. По понятным причинам я не афишировала Алине наш роман. Но через полгода он сделал мне предложение, и я была вынуждена познакомить его с мачехой.

Глава 1

Талина

 - Таля, Таля, погоди! – орал Стас, когда я выжала сцепление и рванула с места. Он отшатнулся. В зеркало я видела его отчаявшийся, искаженный болью взгляд.

Вцепившись в руль, я кружила по городу, кусала губы, по щекам катились слезы. Пальцы жгло кольцо. Красивое. Помолвочное… от Стаса. Сам надел мне его на палец, делая предложение. А я вся сияла от счастья и гордости. Самый-самый мужчина в мире решился стать моим. Выбрал меня, незаметную простую студентку, одну из сотен в вузе… Только простую ли…

Я никогда особо не задумывалась над своим статусом. Отец приучил не ждать от него помощи, не рассчитывать, а добиваться всего самой. В жизни всякое может случиться, богатства исчезнут, и придется выплывать самой. И я рассчитывала на себя, мысленно выстраивала планы на жизнь, где буду учиться, работать и зарабатывать на себя и семью. А деньги отца… это на крайний случай. Если не смогу сама. Но они никуда не делись. Толковые управляющие приумножали, и сейчас у меня в приданом маленькое состояние. И Стас Дикий это знал. Не на него ли позарился? Не хотелось так думать, но чем еще могла привлечь взрослого, интересного мужчину двадцатилетняя пигалица?

Слезы сами полились ручьем. Себя, обманутую и растоптанную в лучших чувствах, было жалко. Я крепче сжала рулевое колесо. Съездила отдохнуть на недельку, называется. Теперь заверения Стаса, что он не в обиде, что я еду в Париж одна, выглядели фальшиво. А я ездила не гулять, Стаса не взяла намеренно – примета плохая. Каталась я за свадебным платьем. Мне казалось, привезенное оттуда, из города любви, окажется счастливым. Платье я нашла, а счастье, кажется, потеряла.     

Счастье… Как это случилось?

Память услужливо нарисовала картинку из прошлого. Недавнего прошлого. Увидела Стаса, тогда Станислава Марковича на первом занятии и влюбилась с первого взгляда. С первого его « Девушка, вам интереснее музыка? Так может вы не по адресу? Вам в консерваторию на соседней улице». Мне стало стыдно, я покраснела, извинилась и вытащила забытые в ушах наушники. И с первой пары он начал карательные меры – спрашивал меня каждую лекцию. Приходилось внимательно слушать, готовиться и учить дома. Сначала бесило жутко, а потом втянулась и мне понравилось. Слушать его сильный голос и сам Стас Маркович. Я тогда встречалась с Вадимом, нашим старостой. Мучилась, как скажу ему про неизбежное расставание и влюбленность в преподавателя. Взрослого и интересного мужчину. Вадим любил меня по-настоящему, строил планы на совместную жизнь.

Какое облегчение я испытала, застав дома мачеху и его в постели. Зеленые глаза Алины, как у лисы, – хитрющие и насмешливые. Смеются над влюбленной дурочкой. У Вадима смущенное и злое лицо. Тогда было совсем не больно. Я точно со стороны смотрела. Больно только в первый раз – Максим мне нравился. Очень. Первая любовь – первый мужчина. Почти первый. Целоваться научил. До главного так и не дошло – постаралась Алина.

Я думала, больше не будет болеть, как с Максом. И была права – болело еще хуже. Я искала оправдание Стасу, чтобы смягчить боль себе. Он был одет, но Алина раздета и в постели. Кому верить? В Стаса я влюбилась. И он. Знакомил с родителями. Напрашивался на знакомство с Алиной. Я отказывала – боялась и не зря. Сделал предложение, свадьбу назначил и пришлось. Познакомила их. Вспомнила, как нехорошим светом зажглись зеленые глаза Алины, когда Стас поцеловал ей руку и подарил букет ее любимых роз. И когда узнал про любимые? А сегодня застала голую Алину с ним, полуголым. Не успели еще улечься. Я помешала главному.   

«Таля, не делай глупости, моя девочка. Нам нужно срочно поговорить. Ты все неправильно поняла. Алина помогала готовить свадьбу. Я ее подвез, помог поднять тяжелые пакеты в квартиру. Она налила мне воды, себе сок. Случайно пролила сок на мою рубашку и ушла в ванную застирать. А вышла уже такая. Ничего у нас не было и не могло быть. Я люблю только тебя. Твоя мачеха меня просто подставила. Не знаю, зачем ей это нужно» - отчаявшись дозвониться, он писал.

Действительно, зачем? Я просила ее поехать в Париж со мной и помочь с выбором платья. Она отказалась. Впервые на моей памяти отказалась от поездки за границу. На Алину совсем не похоже.

Я перечитывала слова, жадно всматриваясь в буквы. Израненное и любящее сердце искало возможность оправдать любимого. Экран сменило фото подруги. Аня была моей свидетельницей и звонила узнать, как я долетела.

 - Свадьбы не будет, - сразу огорошила ее, предательски всхлипнув. Закусив губу, свернула на заправку. Не заметила, как выкатала весь бензин.

 - Так, подруженция, дуй ко мне, - приказала вмиг посерьезневшая Аня. – Я тоже домой и жду тебя. Сегодня у меня ночуешь. Поняла?

Я кивнула, вытерев по-детски нос кулачком. Поняла, что подруга не видит, и просипела в динамик:

 - Поняла. Заправлюсь и приеду.

***

 - Он решил играть на два фронта, - уверенно кивнула мне Аня. После двух фужеров вина в ней просыпался стратег и великий специалист по мужикам. Мы выпивали у нее на кухне. Вино из ближнего маркета было теплым и невкусным. Но мне было все равно, лишь бы немного притупить душевную боль. На стене бормотал телевизор, работающий фоном. – У тебя и у Алины полно денег и недвижимости. Он хочет  прикарманить и твое, и ее. Разведет вас, и сами все отдадите. Зарплата у него не очень, вот и… Не зря он финансы преподает. – Она нахмурилась. – Ты же ничего не подписывала?

 - Нет. Мы вообще ни о чем таком с ним не говорили даже. Ему не важно, сколько у меня… - я осеклась, услышав насмешливое фырканье подруги.

 - Боже, Талина, ты же не так наивна…

Я замолчала. Вино притупило боль, осев тяжестью на душе. Спорить и доказывать не хотелось. Даже на обиды не было сил. Хотелось вернуться за день до возвращения, когда я стояла перед зеркалом в примерочной свадебного салона, разглядывая себя в том самом платье в большое зеркало. В те минуты я была абсолютно счастлива.

 - Эх, девки, девки, балаболки, - вздохнул пожилой мужчина, внезапно появившись на пороге кухни. Щуплый. С жидкой бороденкой непонятного цвета. Одетый в большеватый пиджачный костюм середины прошлого века, новые кроссовки и бейсболку, с большой сумкой из кое-где потертого дерматина, он показался мне местным домовым. – Обсуждаете мужиков, а у самих молоко на губах не обсохло еще. Что вы в них понимаете?

 - Деда, ты как тут? - вскинула удивленно брови Аня. Она поднялась и обняла щупловаую фигурку пожилого мужчины. – Ты сам?

 - Обыкновенно, через дверь. Сам. Бабка пирогов напекла и передала гостинцев, - он водрузил на стол большую сумку. – Давай, внучка, разбирай. А я пока…- он оглядел стол с почти пустой бутылкой вина, фруктовой тарелкой и нарезкой из колбасы и осуждающе покачал головой, - разберу все. Ты чай поставь. Не понимаю я эти ваши печки новые. И бутербродов настрогай, варенье малиновое я там привез, мед вот еще… Давай, Анюта, действуй, - командовал он, подтолкнув к плите внучку, расстегая сумку. Глянул испытывающе на меня. Я вытерла слезы и отвернулась. Надо бы познакомиться. Но желания не было. Я почувствовала себя лишней. Хотела выплакаться подруге, а тут семейные дела нарисовались. – А ты чья красавица будешь?

 - Это Талина, - представила меня Аня, перекрикивая шум воды. – Мы с ней вместе учимся. Таль, это мой деда Вова.

 - Очень приятно, - выдавила вежливое из себя. Приятного не было.

 - Учится – это правильно. А это… - он кивнул на бутылку, которую я скоренько спрятала под стол, - зря. Так ничего не решится, а только больше запутается. - Он подмигнул мне. – Все печали скоро забудутся, и глазом не успеешь моргнуть. Уж поверь старику. 

Я отвернулась, чтобы дед не прочитал у меня на лице скепсис в ответ на его слова. Горка продуктов, перемотанных газетами, росла. От гостинцев вкусно пахло деревенским домом и бабушкой. Так пахло у нас на даче, когда начинался сезон заготовок, и бабушка учила меня варить варенья и закатывать банки с соленьями. Я следила за узловатыми пальцами, ловко разворачивающими баночки, с сохранившимся внутри летом.

 - Деда, - села напротив меня Аня, - вот ты говоришь, мы мужиков не понимаем. А как такое понять?

Она пересказала мою ситуацию и уставилась на деда. Чайник закипел, и старик сам захлопотал над чаем из трав. Казалось, он совсем не слушал внучку. Мне стало обидно. Я снова закусила губу, сдерживая слезы. Ушла бы. Только где ночевать. К Алине не вернусь. Стаса видеть не хочу.

 - Сколько жениху-то? – уточнил дед Вова, присаживаясь к столу. Сумка исчезла, а стол украсили вазочки с вареньем и медом. Домашняя выпечка, поблескивая глянцевыми бочками пирогов, заманчиво пахла. Фужеры заменили красивые чашки, расписанные под китайский фарфор. Стало уютнее, по-домашнему. Это немного согрело, смягчило давящую сердце боль.

 - Тридцать семь, - выдала я себя. Дед и так догадался, что разговор обо мне. Но и виду не показал. Он откусил бутерброд, огладил бородку и хлебнул чай. И только поставив чашку, сказал:

 - Взрослый мужик-то. Годов сто назад уже внуков нянчил. Не ему дурь творить. Опять же преподает в солидном месте.

 - И что? – нетерпеливо отозвалась Аня.

 - А то. Жениться на молодке - это верное решение. Жена и должна быть моложе. Ему есть чему поучить, а ей чему поучиться.

Я подняла на деда Вову взгляд, ожидая продолжение. Он говорил, как покойная бабуля, спокойно, рассудительно, объясняя. Загодя объясняла, а не орала, когда уже поздно. Я привыкла к такому воспитанию и прислушивалась. Слушала и деда, понимая, что он один может объяснить поведение Стаса. Стас, не Вадим и Макс, мои бывшие, он другой. Старше и намного умнее. Алина красивая и в ее сорок с хвостиком, но она-то его не любит совсем.

 - В его возрасте мужик семью создает, пару ищет на всю оставшуюся жизнь. Может грех попутать, -  потер щеку дед. У меня упало сердце. – Мужик он слаб, если женщина сама предлагает. Но, - посмотрел на меня ясным взглядом голубых глаз, - не станет паскудить в доме, да еще с близкой родней.  Не было там ничего с его стороны, - уверенно закончил дед и решительно откусил пирожок.

 - Думаешь, не было?

 - Уверен, - кивнул дедуля. – Бабе этой зачем-то надо рассорить их. Может сама положила глаз на зятя.

Дед быстро глянул на меня и спрятался за краем чашки, отпивая. Я крутила в пальцах тонкий фарфор, разглядывая хоровод чаинок на дне. Очень хотелось поверить дедушке, свалив вину на Алину. Ее попытки защитить меня от ошибок, разрушающие мои отношения. Впервые я со злостью вспомнила мачеху. Мелькнула мысль, что не из добрых побуждений она так поступила со мной. Она детдомовская сирота, а меня отец всегда любил. Может она ревновала меня к папе. Или дед Вова прав и она сама нацелилась на Стаса?

Неожиданно громкая реклама заставила вздрогнуть и повернуться к экрану. Миловидный блондин из популярных ведущих рассказывал о новом шоу, зазывая участников. Шоу обманутых жен, любовниц и мужей-предателей обещало всех помирить и одарить исполнением желаний. Даже для любовниц.

 - Докатились, - поморщился дед Вова. -  Раньше такого стыдились. А теперь свой позор на общий суд выставляют. Эх, молодежь!

 - А бабушка говорила, что раньше были собрания целых предприятий, где пьяниц, прогульщиков и изменщиков позорили при всех, - вдруг возразила я, припомнив рассказы бабули о комсомольской молодости. – Обманутая жена могла пожаловаться руководству завода на гулящего мужа, и его поведение были обязаны обсудить всем заводом. И газеты выпускали с фото провинившихся, чтобы все знали.

 Дед озадаченно крякнул и почесал шею.

 - Права твоя бабка. Н-да, было такое и в городах, да и в деревне случалось.

 - А это, дед, - встряла Аня, -  современный вариант вашего товарищеского суда. Там завод знал про подлеца. А тут все желающие.

 - Так они ж не стыдятся даже! – тут же возмутился дед. – Вон лыбятся вставными зубами. Чего хорошего-то? Плакать надо – семья рушится. – Я закусила губу и отвернулась. Дед попал словами в самую точку.  - В этом и дело – мало стыда и совести в нынешней жизни.

Глава 2

Стас

Машина Талины мигнула стопарями и свернула за угол. Я проводил ее взглядом, все еще не догоняя, как мог попасть в дурацкую ситуацию и как из нее выбираться. Сейчас, теряя ее, почувствовал, что влюбился по-настоящему. Еще полгода тому мне льстило, самая симпатичная и обеспеченная девушка потока влюбилась в меня: с сомнительными перспективами занять место ректора, немолодого, небогатого и честно сказать скучноватого преподавателя. За ней бегали многие парни помоложе и побогаче с перспективами и обеспеченным будущим. Но ее глаза вспыхивали радостью только при моем появлении. Я даже не мыслил об интрижке, сразу решил жениться. Да, я старше на семнадцать лет, но кого сейчас удивишь такой разницей. Сделал бы предложение еще на втором свидании, кольцо уже лежало в кармане, но решил соблюсти традиции и повременить. Сначала знакомство с родней. Если мама, замучившая намеками на жену и семью, получила долгожданную невестку и была на седьмом небе от счастья. То с семьей Талины произошла заминка. Я знал, что она сирота и живет с мачехой. О ее мачехе был наслышан. Громкий роман-скандал с женатым главой нашего города, где она фигурировала в роли любовницы, прогремел еще лет пять назад. Овдовев, Алина не растерялась и прыгнула в постель первого же влиятельного мужчины. Ее не волновало, что он женат и папаша троих детей. Он не единственный, попавший в сети брюнетистой барракуды. Та еще штучка эта Ахатова. Талина же не ребенок, знала прекрасно свою мачеху и как могла поверить, что я и она…! Я и сам, узнав, что Алина мачеха Талии, удивился, как у такого чертополоха могла вырасти невинная ромашка.   

Рука автоматом потянулась к телефону. Не догнав невесту, я попытался дозвониться, но она не брала трубку. Помедлив, пошарил рукой в поисках ключей от машины и вспомнил, ч то они в квартире. Пришлось вернуться за ключами, и забрать портфель и пальто. Алина ждала в коридоре. Курила. Она уже оделась в коротенький шелковый халат. Держа на отлете дымящую сигарету, расчесывала пышные волосы.

 - Явился, зятек, - фыркнула, оглядев меня снизу доверху. – Догнал? Поверила? – она акулисто улыбнулась, возвращая свое внимание зеркалу. – Свадьбы не будет, зятек.

В глазах торжество, насмешка и радость победителя сменяли друг друга. Меня передернуло от омерзения. 

 - Зачем ты это сделала? Специально, да? Знала же, когда она приедет, и устроила этот спектакль. – Я готов был убить гадину. И едва сдерживался. Потеряв Талину, только осознал, что девушка мне куда дороже, чем казалось до того. А барракуда испытывала мое терпение на выдержку. Зря. Я за себя не отвечал.

Алина продолжала чесать косы рваными рывками, грозя выдернуть часть роскошной шевелюры. С кончика сигареты на пол падал пепел. Ироничность не спасала. Она психовала, чувствуя себя ущемленной. Не получила, чего добивалась?

 - Ты как все, - презрительно скривила губы холенная брюнетка. Ничего особенного в ней не было. Ничего притягательного: шарма, изюминки. Обычная злобная кукла, которая пытается победить время. - Ты такой же мужлан, думающий о себе. Испортишь моей Талине жизнь. Она еще ребенок. Верит, любит. Она не для тебя, Дикий. Смирись и уйди из ее жизни.

Она резко выдохнула, швырнула на полочку расческу, воткнула тлеющую сигарету в раскрытую пудреницу и глянула на меня злобно. Мелькнуло чувство, что мы сейчас говорим не обо мне.  

 - Откуда тебе знать? Ты же не знаешь меня совсем. Почему ты решаешь, как жить Талине и мне?  – возмутился я, вглядываясь пристальнее в будущую тещу. Что я помирюсь с Талиной, даже не сомневался. Моя невеста девушка здравомыслящая. В отличие от ее мачехи. Та молчала, игноря, скручивала волосы в гульку, пытаясь закрепить их шпильками. Не получалось, она нервничала, бросая на меня короткие злые взгляды. Я заподозрил, что дело не в нас с Талиной.– Что на самом деле тебя не устраивает? Где собака зарыта?

 - Я все сказала, - нервно рыкнула она, все еще сражаясь с волосами. - Свободен, Стас. Ты и так тут слишком задержался. Иди домой и забудь о Талине. Эта девочка не для тебя.

Но чем больше она меня выпроваживала, тем большее сопротивление рождалось внутри. Я оторвал взгляд от злобной фурии и осмотрелся в поисках портфеля и пальто, где в кармане лежали ключи от авто. Квартира Ахатовых поражала роскошью. Кто бы ее ни отделывал, он не поскупился на натуральный камень, хрусталь, позолоту. Как не вписывалась моя простенькая ромашка Таля с интерьер этого мраморного «Версаля», так Алина казалась продолжением этой роскоши. Меня озарила мысль, пару секунд обдумав, я выдал ее «теще»:

- Деньги, да? Боишься, ее капиталы уйдут от тебя? Решила, я из-за денег на нее позарился?

 - Я не боюсь! – огрызнулась брюнетка, нехотя поправив распахнувшиеся полы халата, опираясь на стену спиной и сверля меня взглядом. - Не бедная сама, – гордо вздернула голову с рассыпавшимися по плечам волосами. – Я люблю свою дочку. И желаю ей нормальную жизнь. С достойным мужчиной.

А я, значит, не достоин… Перешла к оскорблениям – признала мою правоту. Но мне кажется, если дело не в деньгах покойного Ахатова, есть что-то еще, что тебе нужно от Талины. Что?

Начались оскорбления, которых я не терпел ни от кого и никогда.

- Откуда тебе знать, как достойные пахнут. Ты с ними не пересекалась от слова совсем, - ударил ее словом в ответ. С удовольствием заметил, как она потемнела от гнева и продолжил: - Ты ей признаешься, что все подстроила нарочно, - сменил тон на приказной, каким привык говорить со студентами. – Сегодня же.  

 - Или что? - насмешливо прищурилась Алина, брезгливо скривив губы.

 - Лучше тебе не знать, - я схватил портфель и пальто, намереваясь уйти.

 - Стас, подожди, - крикнула Алина, хватая меня за руку, когда я распахнул дверь. – Я должна тебе сказать… признаться… - нерешительно промямлила она.

Смена тона, еще минуту бывшего вызывающим, заставила притормозить и обернуться. Алина кусала пухлые губы, виновато и испуганно глядя на меня. Она меня старше лет на пять, но умудрялась выглядеть на пятнадцать лет моложе.

 -  Говори, - нетерпеливо рыкнул, прикрывая дверь от любопытных ушей. На площадке больше нет дверей. Весь этаж принадлежит Ахатовым. Но привычка осталась.

 - Я… Я не могу вот так, - смутилась Алина, стягивая на груди кружевные края пеньюара. – Давай чаю попьем что ли?

 - Мне некогда и смысла нет. Раз тебе нечего сказать, я пошел.

Рывком открыл дверь и вылетел из душного, пропахшего тяжелыми и сладкими духами нутра паучьего логова черной вдовы Ахатовой Алины.

 - Ты мне нравишься… по-настоящему. Я буду за тебя бороться, - крикнула она, и дверь тяжело захлопнулась за моей спиной.    

Глава 2.1.

Стас

Талина ушла от меня. Я дал ей и себе время остыть, не показывался на глаза, только написал, объясняя ситуацию. Заехал в университет и задержался там до позднего вечера. Когда вернулся домой, заметил, что вещи Талины исчезли. Пока меня не было, она заезжала.

В ванной на полочке осталось ее кольцо. Помолвочное. Она сама выбирала. С силой сжал золотой ободок, глядя в глаза своему отражению. На меня смотрел уставший немолодой дядька с отчетливой сединой на подбородке. Мне уже не дашь на десять лет меньше, как раньше. Я переживал, наверное, впервые в своей жизни настолько серьезно. Не подумал бы, что ерунда зацепит Талину настолько. Не убеги она, мы бы все разрулили там же. Объяснились, все выяснили и сейчас оба проводили медовый месяц, валяясь на пляже. Я рвано выдохнул, вспоминая запах любимой женщины. Злость на выкинувшую фокус Алину вспыхнула и погасла.

Что она там блеяла – будет за меня бороться? С кем? Если только со мной. А мне эта беспринципная богатая дрянь даром не нужна. Я хочу семью и детей, которых будет растить моя Талина.

Прошло три недели, но она не сдавалась. Ушла с концами. Бросила университет, не показываясь на занятиях. На звонки не отвечала. Растворилась в большом городе. Я был в отчаянии. В голове пульсировала с ударами сердца одна мысль – найти и вернуть Талину. Сначала найти ее в огромном городе, где так легко спрятаться и потеряться.  

Задумавшись, забыл, что нахожусь в аудитории на уроке. С последних рядов послышался шум. Мой взгляд упал на сидящую у прохода девушку. Память подсказала имя Ани Емельяновой. Она подруга Талины. Если не знает, где та, то остается искать через полицию.

- Емельянова, - привлек к себе внимание студентки, - останься после звонка.

До конца урока ловил на себе заинтересованные взгляды студенток. Немногие знали про наш роман с Талиной. Правильно сказать – никто. Исключая Емельянову. Этой Таля выболтала все.

 - Что вы хотели, Стас Маркович? – подошла к столу студентка, дождавшись, когда аудитория опустеет.

Смерила меня снисходительно-презрительным взглядом. Точно она знала и понимала куда больше меня в жизни. Еще одна, думающая, что разбирается в жизни куда лучше всех нас.

 - Я хотел спросить у тебя про Талину. Ты ее лучшая подруга и должна знать, где она прячется. Ее три месяца нет на занятиях. – Девушка прищурилась и хмыкнула. Я поморщился, понимая, что говорю не  о том. – Мы должны были расписаться. Ты ее свидетель и сама знаешь. Но я не могу ее найти своими методами. А полицию вмешивать не хочу. Не тот случай. Я переживаю, что с ней.

 - Я тоже, - вдруг выдала Аня. – Она была у меня и все рассказала. Я ее поддержала, но мне тоже не нравится вся ситуация. Давно не нравится. Я догадывалась, что Алина при делах. А когда она мне рассказала все…

 Аня рассказала такое, отчего у меня волосы на голове зашевелились. Я думал, что Алина с прибабахом. Но не думал, что настолько. Бедная Талина. Она и словом не обмолвилась о выкрутасах мачехи. Я бы тогда вел себя иначе. Но я остался в неведении, не догадывался, что творилось в отношениях двух женщин. Собиралась быть со мной в горе и радости до конца дней и не доверяла до конца. Обидно. 

- Я могу и хочу вам помочь, - вдруг заявила после рассказа подруга Талины. – Талина моя лучшая подруга. И я хочу, чтобы она была счастлива. Мачеха ей прохода не дает, рушит любые ее отношения. Она от нее никогда не отстанет. Любой будет не такой. А Таля не видит, что она просто издевается над ней. Она достойна счастья. А старуху надо поставить на место. Сделайте это.

Девушка нехорошо сощурилась и поджала губы. Я немного растерялся, не ожидая, что у моей светлой и чистой до прозрачности девочке, есть такие тайны и скелеты в шкафу. Все еще царапала обида, что она мне не доверяла и не рассказала. А еще поверила больной на голову мачехе Алине, а не мужчине, которому клялась в любви и собиралась замуж.   

- Как? – я растерялся, узнав такое, не зная, что делать дальше. – Она спряталась и не хочет меня видеть.

- Я ее уговорю поехать на шоу. А вы уж там постарайтесь ее очаровать. На новом месте, в окружении чужих людей это будет проще. Здесь ей не избавиться от… - девушка замялась. Сморщив лоб, пыталась объяснить свою мысль, - предвзятости к любому парню. Алина постаралась отравить сомнениями не только их дом, но все вокруг. Нужно увезти ее подальше. Но она не согласится просто так, а на шоу есть шанс заманить.

 - Какое шоу? Что за бред, - сморщился я, решив, что девчонка несет обычные девчачьи бредни. Хотя мысль о смене места мне нравилась. Я бы сам увез Талину, но ее нужно найти, не разозлив окончательно. А у меня, накрученного за последний месяц до предела, вряд ли получилось бы сделать это без нервов.

 - Вот эту. – Развернула мне экран к лицу. Я просмотрел короткий ролик. Она нашла в телефоне набившую оскомину рекламу. - Это ваш шанс вернуть расположение Талины. Здесь, где  у нее только плохие воспоминания нет шансов. А на Кипре… море, солнце, пляжи, красота… Новое место, новые впечатления, люди, эмоции.

Ролик повторялся, а я терял крохи уверенности, вслушиваясь в текст.

Большей глупости свет не видывал! У кого только ума хватило придумать этакое! Что они там курили?!

 - Ты уверена, что найдутся люди, готовые всем объявить о своих постыдных тайнах… - я невесело усмехнулся, отстраняясь. Откинулся на спинку стула, глядя со скепсисом на стоящую через стол от меня девушку. – Сниматься будут нанятые актеры. Доступ для живых людей – заманиловка для зрителей. Кто захочет в здравом уме  выложить душевную боль на люди. Бредовая идея.

 - Найдутся, - спрятала в карман телефон девушка. - И немало. У шоу рейтинги уже приличные, а еще ничего не началось, только катают рекламу, - она была уверена, даже сверх уверена. Нормальное явление для ее возраста самоуверенности. – Я бы точно поехала. Если это мой последний шанс достучаться до человека, а я слишком люблю его, чтобы потерять.

 - Допустим, ты права. И шоу поможет. И меня и Талину возьмут, - сдался я, не выдержав ее укора во взгляде. – Как уговорить на авантюру Талину? Она не из уступчивых. Я даже не знаю, где она.

 - Я знаю. И я ее уговорю, - пообещала студентка. – Ей тоже плохо. Она скучает. Но она слишком гордая, чтобы простить первой.

 - Где она? – встрепенулся я, поднявшись, схватил девушку за руку. – Дай мне свой телефон, я ей позвоню. Хотя бы голос услышу.

Аня отпрянула, испуганно глянула на сомкнутые пальцы на своей руке. Дернула рукой, пытаясь освободиться от хватки чужих пальцев.

 - Нет, вы все испортите. Я уговорю ее и дам вам знать. Тогда и поговорите. Скажите, что на все согласны, чтобы ее вернуть. Даже испортить репутацию. Вы ведь согласны?

Я подумал, как буду отпрашиваться в конце весны. Скорее всего, мне придется уволиться после этого. Но ради Талины я готов на все.

 - Согласен, - кивнул решительно. – Я на все согласен. Как она?

 - Она плачет все время, думая, что я не вижу. И никуда не ходит. Почти ничего не ест. Гробит себя, дурочка.

  Я сжал кулак и грохнул по столу, не сдержав эмоций. Девушка испуганно вздрогнула. Я поднялся и отошел к окну, уставился невидяще на улицу, беря эмоции под контроль.

 - Хорошо, Станислав Маркович. Мы договорились, - пролепетала за спиной Емельянова. – Я ее уговорю. С вами ей будет лучше. Намного лучше. Она хоть жить начнет. Готовьте загранпаспорт.

  Обернувшись, глянул ей в глаза, кивнул, сгреб свои вещи и вышел из кабинета. Сбежал по лестнице и вышел на улицу. Остановившись на крыльце, вдохнул пряный аромат весны. Сегодня был бы день нашей свадьбы, но вмешалась злая ведьма, и все испортила. И теперь я как тот Иван за своей Василисой побегу за тридевять земель. Только Иван был царевич, а я дурак. Думал, все знаю про нареченную. А получается, ничего не знал.

Ноги сами понесли на стоянку для преподавателей. Мое авто мигнуло фарами, приглашая внутрь. Сел в машину и задумался. Если Аня уговорит Талину, как я буду добиваться девушки. Честно сказать, я никогда серьезно никого не добивался. Чтобы добиться девушки, надо знать, чего она хочет. Что ее может тронуть до глубины души.

А что я знаю о Талине – ничего. Она сразу ответила взаимностью, мне не пришлось напрягаться, чтобы завоевать ее.

«Что растопит ее сердце наверняка», - набрал и отослал Емельяновой.

Ответ пришел с опозданием, я уже выехал со стоянки. Изумленно вскинул брови – не ожидал от своей мышки-малышки. Хотя вполне в ее стиле. Черт, даже не знаю, как буду выкручиваться.