(Не) фиктивная жена для миллионера

Я слегка продрогла, добираясь до музея в центре столицы. Хоть осень в этом году и выдалась относительно тёплой, но холодный ветер так и норовил забраться под пальто. Страх перед странным ночным собеседованием уступил место острой потребности устроиться на работу. Тем более что объявление сулило приличный заработок и перспективы карьерного роста. Только вот почему ночью, да ещё и в музее? «Агентство удовольствий», руководитель Акулов М.А. Название так себе, конечно. В объявлении значилось, что им нужен специалист по историческим реконструкциям. Вот она я. Хотя в голове как-то не укладывалось сочетание «удовольствий» и исторической реконструкции.

Перед входом стояли мордовороты в костюмах, натянутых на объёмные мышцы таким образом, что казалось ещё чуть-чуть и ткань лопнет. От одного взгляда на них становилось жутко. Но я преодолела страх и пропищала своё имя, мысленно обругав себя за конфуз. Затем собралась, вскинув гордо голову и изобразив независимый вид, как будто всю жизнь тем и занималась, что ходила на ночные собеседования в музеи, прошла в фойе.

Около двери в огромный зал уже собралась очередь. Ко мне подошёл парень, поздоровался и с располагающей улыбкой спросил имя.

— Катя... — прокашлялась я, — Екатерина Волкова, я пришла...

— На собеседование, — завершил тот за меня, и оглядев толпу, предложил, — займите своё место, — после девушки в красной юбке, Михаил Александрович не любит растяп, говорите, только когда к вам обратятся, чётко отвечайте на вопросы.

— Угу, — для чего-то промычала я, уже захотелось сбежать.

А когда я подошла к стайке девушек, то ещё больше поникла духом. Девочки смотрели на меня с презрением, разодетые пафосно. Я же выглядела совершенно обыкновенно. Валберис привет! Уж не знаю, для чего им такая работа, они явно не так нуждались в заработке, как я. Но всё же постаралась сосредоточиться и как мантру, твердила про себя: «Мне нужна эта работа, я нуждаюсь в ней!»

— Сам принимает, — благоговейно перешёптывались девчонки, кокетливо поправляя локоны.

Чтобы не сбиться с настроя, я отошла от остальных, с удовольствием рассматривая картины в фойе, как услышала, что дверь с шумом распахнулась и послышался громоподобный крик.

— Какого хера, Виталя?! Я тебе за что плачу?!

Я медленно повернулась к источнику звука, да так и замерла. В дверном проёме вырисовался высокий мужчина, лет за тридцать, на котором идеально сидел костюм, не раскаченный, но ткань натянулась таким образом, что я могла рассмотреть каждую мышцу на руках и ногах, тёмные волосы лежали в модной причёске волосок к волоску.

Он окинул холодным взглядом толпу разодетых словно в последний раз девчонок и обратился к ним:

— Вы куда пришли-то, м? Вы на работу пришли устраиваться. Мне нужен профессионал. Есть среди вас действительно реконструкторы, историки? Только дипломированные. Или сюда для какого-то ляда припёрлись актрисы и, прости господи, модели?! Хотя бы учителя истории есть, м?!

Девочки потрясённо молчали. Одна из них прошептала с тяжёлым придыханием: «Кажется, я кончила».

Цепкий взгляд холодных карих глаз, как назло, остановился на мне. Остановился и дальше двигаться не желал. За ним по стеночке из кабинета уползала, по-другому и не скажешь, смертельно бледная девушка.

Я заметила, что по лицу грозного мужика также быстро, как по небу облака, промчались эмоции недоумения, крайнего изумления и… радости?! Затем всё это смешалось, вновь явив миру холодную непроницаемость и готовность схватить любого за горло мёртвой хваткой.

— Ты! — крикнул он, указав рукой на меня.

Я оглянулась по сторонам в поисках того, к кому ещё мог бы обращаться мужчина. Ведь мог же он и не ко мне обращаться. Но мои надежды рухнули. Сглотнула тугой ком, тут же предательски возникший в горле. Но он появился снова. Внешне подобный греческим богам, мужчина указал на меня пальцем и дал понять, чтобы я подошла к нему. Мои ноги мне отказали. И я бы рухнула на пол, если бы не застыла. Глаза мужчины загипнотизировали меня. Взгляд гневно вспыхнул. Стоявший рядом Виталя, как утопающий делал мне знаки, прося, как будто от этого зависела его жизнь, подойти. Но мужчина ждать не стал, он неумолимо, как мощная пантера, двигался в мою сторону. Бежать было некуда. А выйдя из стен музея сейчас, я бы упустила свой шанс на хорошо оплачиваемую работу.

— Кто такая? — без прелюдий спросил мужчина.

— Я... — слегка откашлялась и вдруг подумала, а какого лешего этот мужик со мной так разговаривает, я его знать не знаю, и Витали у меня не было, чтобы выказать своё отношение к происходящему, поэтому я ответила, — а вы кто такой? — напрочь забыла советы вот того самого Витали, что стоял теперь за мощной спиной грозного мужчины.

Таких бешено вращающихся глаз я больше ни у кого не видела, и ещё чуть-чуть больше не увидела бы никогда. Мне показалось, что во взгляде отразились хищнический интерес и лёгкое удивление.

— Акулов Михаил Александрович, — представился он, склонив голову набок, вся его поза как бы говорила: ну что, покажи мне что ты из себя представляешь.

Вот же чёрт! Он тот, от кого зависела моя возможность получить работу, но отдавать себя на растерзание и унижение я ни за что не позволю.

— Катя, — пропищала я, но тут же уже более уверенно добавила, — Волкова Екатерина.

Михаил Александрович зло усмехнулся: настроен он был крайне токсично.

— Ну что ж, Катя, Волкова Екатерина, за мной иди, — безапелляционным тоном проговорил Акулов и, круто развернувшись, чиркнув своими модными ботинками по мраморному полу фойе.

Я опешила и двинулась вслед своему потенциальному начальнику. Где-то внутри всё призывало бежать. Немедленно. Руки в ноги и вперёд, но нужда заставляла следовать за мужчиной. Хотя я и чуяла опасность, волнами исходящую от него. Виталя жестом ладони объяснил: всем прикрыть рты. Претендентки, столпившиеся возле кабинета, буквально испепелили меня горящими взглядами, но ни одна не попробовала даже возразить.

Дверь за мной захлопнулась, а сердце упало куда-то вниз, в пятки, отстукивая в них предсмертную чечётку. Перед моим взором возник зал, освещённый по периметру небольшими прожекторами, льющими мягкий свет, что создавало эффект погружения... в Средневековье. У меня появилось впечатление, что я попала в пыточную. Испанский сапожок, колесо для четвертования, колодки для растягивания... Здесь находились разом почти все приспособления для того, чтобы заставить человека говорить, ну и для того, чтобы заставить его замолчать... в нужный момент.

— Что это? — мысли заметались в попытках найти логичный ответ, — что здесь происходит?

— Что это? — мысли заметались в попытках найти логичный ответ, — что здесь происходит?

— Страшно? — спросил Михаил, упиваясь моей растерянностью.

Он присел на столешницу, казавшегося лёгким, огромного стола, выглядевшего посреди средневекового антуража современным хай-теком, и переплёл на груди руки, от чего костюм сильнее натянулся, невольно заставив меня ещё раз полюбоваться ладной мужской фигурой. Но тот, кому она принадлежала, отталкивал. Я его опасалась до такой степени, что чуть ли не ментальными пинками заставляла себя оставаться в этой достаточно огромной зале, сузившейся сейчас до его взгляда: тёмного, в который можно провалиться, как за мгновение до выныривания из вязкого кошмара. Михаил нетерпеливо сложил руки в карманы.

— Скорее завораживает, — поспешила ответить я чуть севшим голосом и кашлянула.

Он широко улыбнулся мне, вновь склонив голову набок, задумав нечто, что его самого развеселило. Я же увидела оскал, и по телу промчался табун тревожных мурашек. Мужчина окинул помещение внимательным взглядом и вновь повернул голову ко мне.

— Что ты видишь? — спросил Михаил Александрович.

— Пытки подчинённых? Кто выживет, тот и займёт должность? — проговорила я первое, что пришло ко мне в голову.

Брови Акулова взметнулись вверх, хотя и заметила, что уголки его губ чуть приподнялись.

— Ты припёрлась в музей. Ночью. Добиралась на общественном транспорте, наверняка нужна эта работа. И даже не хочешь узнать, что здесь вообще происходит? Тебе деньги, что ли, не нужны? — с ноткой брезгливости посмотрел на моё слегка потрёпанное белое пальто, — Ещё раз, — в тоне прозвучал угрожающий вызов.

Деньги мне были нужны, даже очень. Жизненно необходимы. Матери, оставшейся в провинции, срочно нужны была операция. Всё внутри сжалось от страха, но я понимала, что если пройду это собеседование, то буду вкалывать двадцать четыре на семь, чтобы получить всё, что только могу получить от этой работы. По максимуму.

— Я должна буду воссоздать антураж допроса испанской инквизиции? — предположила.

Акулов довольно мотнул головой.

— Это не забава, — возразила я.

— Почему нет? — его непонимание раздражало.

— Люди умирали, вообще-то, но вам, наверное, невдомёк.

Акулов рассмеялся. Мужской смех создавал обратное впечатление о нём. Он мне понравился. Но, в целом, мужик раздражал. Я не смогу, не смогу работать под началом такого человека. Да и неужели я не найду себе другую работу, без странного ночного собеседования и без того огромного вознаграждения, что сулило его удачное прохождение?!

— Хочешь попробовать? — неожиданно спросил он, указав на некое приспособление, представляющее собой столб буквой «г» с подвязанной сверху верёвкой.

— Это дыба. Принцип её работы — растягивание тела жертвы с одновременным разрыванием суставов. Причём непосредственно в момент ослабления растяжения жертва испытывала не менее лютую боль, чем в момент их натяжения. Мучители придумали снабжать дыбу специальными валиками, утыканными шипами, при протягивании по которым жертва раздиралась на кусочки. Часто для усиления эффекта к ногам жертвы подвешивали груз. На Руси для этого использовали бревно, которое засовывали между связанными ногами жертвы. Нужно отметить, что при использовании этого метода дополнительно к растягиванию происходил ещё и вывих плечевых суставов, а иногда и смерть от болевого шока. — ответила я, окончательно решив покинуть интервью, — а попробовать можете на тех, кто стоит за этой дверью. Прощайте!

Я решительно развернулась, стараясь не думать об упущенных возможностях, и последовала к выходу.

— Извращенец, — бормотала, оказавшись на улице, с облегчением и одновременно с досадой втянув сырой воздух носом.

Но не успела я сделать и несколько шагов, как передо мной оказался бледный, затырканный своим боссом его помощник Виталя. Он буквально вынырнул рядом со мной, заставив остановиться возле огромного чёрного тонированного автомобиля, больше похожего на танк.

— Это было смело, — отдышавшись, заговорщицки проговорил тот, но тут же перешёл на официальный тон, — вы приняты.

Последние слова меня оглушили.

— Что? — растерянно проговорила я.

— Вы приняты, — повторил он, заботливо посмотрев мне в лицо, видимо, должность обязывала.

— Нет, — упрямо ответила, — я не буду работать с грубияном и... маньяком.

Услышала сзади шорох и фразу, произнесённую любопытным, в меру обиженным и возмущённым тоном:

— Маньяком?!

За нами стоял Акулов.

— Я так и знал, Виталя, что ни хера у тебя не получается. Пропуск оставь у охраны и можешь валить на все четыре стороны.

Я оглушено вросла ногами в сырой асфальт. Помощник зыркнул на меня взглядом, полным злости и боли, и хотел было развернуться.

— Виталя-то здесь причём?! — возразила я.

— А ты сама догадайся? — Акулов вновь навис надо мной. — Между прочим, у Витали два младших несовершеннолетних брата на попечении.

Этому зарвавшемуся гаду что-то было нужно от меня, пристал как банный лист, как... Но тем не менее ему удалось найти мою ахиллесову пяту.

— Я согласна на работу, — процедила сквозь зубы, мысленно ругая свою жалостливость на чём свет стоит.

— Нет, — нагло возразил Акулов.

— Вы же сами... — растерялась я, попытавшись хоть как-то ухватиться за ускользающий от меня смысл, инициатива в беседе резко перешла в лапы этого огромного хищника, он вновь играл мною.

— Сам, — он усмехнулся, — садись в авто, — вновь скомандовал Михаил.

— А? — переспросила я, мозгом не успевая за событиями, разворачивающимися перед зданием музея.

Он насмешливо, нагло рассматривал меня.

— Садись в машину, — медленно, как для ребёнка, по слогам произнёс он.

— Это сервис такой? — включился защитный механизм, — получил место в вашей фирме, получи увеселительную поездку с боссом в качестве поощрительного бонуса?

— Садись в автомобиль! Живо! — прикрикнул он, потеряв терпение.

— И не подумаю! — упрямо произнесла я, не отведя своего, пусть и испуганного, но взгляда, указывающего на волю.

— Сядь в авто! У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — стальным тоном проговорил Акулов, и взгляд его потемнел.

Несколько секунд я колебалась. Виталя растерянно переводил взгляд со своего босса на меня. Акулов выглядел угрожающе, нависнув громадой надо мной. Решительное лицо не сулило ничего хорошего.

— Можете сказать здесь, — мой дрожащий голосок непокорным тоном прозвенел в ночной тишине парковочной зоны.

Михаил Александрович вдруг прищурил глаза, наверняка догадавшись о причинах моего нежелания садиться с ним в авто, и на чувственных губах мелькнула лёгкая улыбка.

— Трудовой договор тоже здесь будем подписывать? — язвительно спросил он, хотя у него явно другое крутилось на языке.

Я помимо воли покраснела. Он насмехался надо мной, а я бог весть что сама себе напридумывала.

— Ну! — рявкнул он нетерпеливо и распахнул передо мной двери.

И только уже выехав с парковки, сообразила, ну какой договор можно подписать ночью. Если только с дьяволом. Кровью. В окно заднего вида мне махнул папкой, прощаясь, растерянный и одновременно счастливый от того, что остался с работой, Виталя.

— Мы в офис? — ляпнула я.

— Ага.

— Такая спешка, - поёжилась.

— Сотрудник ценный, — Акулов гоготнул, явно наслаждаясь моей реакцией.

Мне стало особенно не по себе, когда центр Москвы сменился спальными районами, а затем и вовсе коттеджными посёлками. Я беспокойно заёрзала на сидении, взмокнув от страха аж до задницы.

— Далековато до офиса, — слегка осипшим голоском проговорила я.

Повисла пауза. Я уже и не надеялась, что мне ответят.

— Я работаю из дома в последнее время, — неожиданно нарушил тишину Михаил Александрович.

— То есть как?! То есть мы едем к вам домой?! — растерянно переспросила я.

— Да, — больше ничего не добавив.

— Остановите автомобиль! — требовательно заявила я.

Мужчина посмотрел на меня как на безумную, но ничего не ответил. Я начала дёргать ручку двери.

— Сиди спокойно, — приказал Акулов.

— Вы не понимаете, я... меня ждут, я сейчас позвоню... и меня заберут. Где мы едем? — и начала копаться в сумочке, сумбурно соображая, к кому же я могу обратиться в Москве, если приехала сюда пару недель назад в попытках найти работу, если только хозяйке съёмной квартиры, но что мне это даст?

— Не дёргайся! — вновь приказал он.

— Я сейчас позвоню и предупрежу, — тянула время, но у меня не получалось держать хорошую мину при плохой игре, и я решила надавить на его жалость, — я... у меня больная мама, если со мной что-то случится... она совсем останется одна.

Но босс был словно вытесан из кремня, не отреагировав на мои жалобные речи должным образом.

— Тем более. А вот и приехали, — он притормозил и произвёл манипуляции на панели, серый забор перед нами начал открываться и уже вскоре поглотил.

Машина плавно выкатилась на площадку перед круглой лужайкой, наверняка летом здесь росли красивые цветы.

Он вышел и открыл дверь, выпустив меня. Я всё ещё не верила происходившему. Всё это выглядело сюрреалистичным. А ещё дом Акулова квадратной коробкой коричневого конструктора лего навис надо мной, как его хозяин. Строение спасали только огромные окна, и как мне показалось, помогали комнатам «дышать».

Я нервно оглянулась на закрытый забор, оглядевшись по сторонам. Каковы шансы, если закричу, то меня услышат? А ещё вопрос, предпримут ли что-то, чтобы помочь?

— Вы всех своих подчинённых тащите домой трудовые договоры подписывать? — устало проворчала я.

Новые сапоги натёрли ноги, хотелось поскорее разуться. Что я и сделала, как только оказалось в холле дома. Акулов был немногословен. Скинув обувь, он нажал на пульт управления, встроенный в стену, и дом затеплился уютным электрическим огнём. Минимум мебели и небольшой камин. Картины по стенам в постмодернистском стиле.

Акулов прошёл в помещение, представлявшее собой обширную кухню с огромным островом посередине, и, достав из кухонного гарнитура бутылку с жидкостью чайного цвета, плеснул ею на дно стоявшего как будто на изготовке рокса, предлагая и мне. Я отрицательно мотнула головой.

«Мало того, что извращенец, так ещё и алкоголик, — заключила про себя, заметив, как тот быстренько расправившись с одной порцией, налил вторую».

Ослабил галстук и вновь уставился на меня, как голодный волк на аппетитную овечку.

— Сядь, — указал он на высокий барный стул.

— Я не хотела задерживаться... где тут подписать договор можно?

— Сядь! — рявкнул он, и я забралась на стул, неловко вскарабкавшись на него.

— Я хочу предложить тебе сделку...

— Так вроде договорились уже.

Он мрачно вздохнул, но сдержался, проглотил содержимое рокса, и по резко опустившейся линии плеч я заметила, что это его расслабило.

— Помимо работы в моём офисе, — на несколько секунд замолчал, — ты поможешь мне с одной сделкой...

— Но я ничего не смыслю в делах... бизнеса. Воссоздать заданную историческую локацию, пожалуйста, костюмы, причёски, атмосферу того или иного времени — да....

— Твоя проблема в том, Волкова, что ты ни хрена не дослушиваешь до конца, делая выводы в соответствии с доводами своего скудного умишка. Я знаю тебя недолго, но ты мне уже осточертела. Если бы ты хоть на секунду прикрыла свой рот, то уже давно бы потирала руки довольная своим гонораром, — он вновь был на взводе.

Мне бы промолчать, но Остапа несло.

— Знаете, что? И вы тоже не подарок, Акулов, такой весь крутой, всё время орёте на всех: люди для вас как мусор. Уже всё равно на эту работу! — и я легко спорхнула со стула, даже удивившись, что не грохнулась, — обойдусь. Я приехала в Москву чтобы заработать, и я заработаю, не так как ко мне тут относятся, а в комфорте и в уважении.

— Ну-ка, стой! — его голос разнёсся дому, наполнив его.

— Ага, после дождичка в четверг, — пробормотала я, уже задолбавшись бояться, и двинулась в сторону выхода.

Но я не успела сделать и пару шагов, как мужчина схватил меня, ощутимо сжав талию, и словно пушинку, вновь усадил на стул. Наши тела на мгновения соприкоснулись, и я почувствовала ток, пробежавший от него до меня. Наши взгляды встретились, и на короткое время мне показалось, что в них мелькнул плотский интерес, что смутило меня. Но затем выражение его лица вновь приобрело вид по которому хотелось лишь пройтись кирпичом, что ему совершенно бы не повредило.

— Сделка такова: ты притворишься моей женой. Взамен получишь круглую сумму на счёт. Минута на размышление пошла.

Акулов произнёс заманчивое, по его мнению, предложение совершенно обыденным тоном, также цепко рассматривая моё лицо, от неожиданности отразившее всю гамму чувств, бушующих внутри меня. Терпение и лояльность лопнули как мыльный пузырь. Мне надоело быть вежливой.

— Та-ак... — медленно, саркастично проговорила я, — а что случилось с прежней?

Живое воображение нарисовало мне сцену, где огромный Акулов, поименованный в мыслях Синей Бородой крадётся по своему тёмному как пещера австралопитека дому, а за плечами несёт недвижное тело очередной жены в подвал. Интересно у него есть подвал? Стало жутко. Босс ещё усугубил положение, хищно улыбнувшись.

— У меня конкретное предложение, Волкова. Ты неплохо заработаешь. Плюс у тебя будет работа. Сумму вознаграждения ты знаешь. Заметь, я взял тебя на должность без собеседования только по одному твоему жуткому рассказу о мучениях на дыбе, — он ловко выхватил салфетку из салфетницы и ручку из нагрудного кармана, быстро нацарапал на хлипкой бумаге цифры и сунул мне под нос записку.

Я ошарашенно взглянула на сумму, затем на мужика, снявшего за это время пиджак, закатавшего рукава белой рубашки и ослабившего узел галстука.

— Хорошо... Жена... И что я должна буду делать? — но спросить мне хотелось другое.

Босс поднял бровь, и уголки его губ медленно поползли вверх. Как будто считал, о чём была моя мысль. Да наверняка. Взбесил ещё сильнее.

— Должна будешь сыграть роль моей жены.

— То есть?

— Всё просто: ты моя жена. Просто будь. Тебе даже рта открывать не придётся, слава богу, — съязвил Акулов.

— Означает ли это то, что я должна буду... — у меня возник ступор с продолжением, и я посмотрела на него, тщетно пытаясь найти поддержку.

Акулов сложил руки на груди и прикинулся идиотом, делано-вопросительно посмотрев мне прямо в глаза. Он и не думал мне помогать, упиваясь тем как я пунцовею на его глазах, хотя я и старалась не выдать своего смущения.

— Спать со мной? — наконец босс сжалился надо мной, издевательски хохотнув, заставив почувствовать себя какой-то прокажённой, уродиной или из другой, низшей, касты, что была не достойна и кусочка его холёного тела.

Где-то внутри он уязвил меня. Какого лешего он вообще мог уязвить меня?! Акулов цепко прошёлся по мне своим непроницаемым взглядом. Оценивающе, жгуче. Наверное именно так раздевают глазами. Профессионально. Несмотря на то, что смутилась, я сделала независимый вид, даже не подумав отвести взор.

— Будь спокойна, — пообещал Акулов, цепко обежав моё лицо непроницаемым взглядом.

Хотелось задать вопрос чего это, но я сдержалась. И пока зачем-то возмущённо пыхтела, он допил виски. Внешне Михаил выглядел расслабленным, но его поджатая нижняя челюсть, о которую в обычном-то состоянии можно было обрезаться, сейчас заострилась настолько, что с головой выдавала всё его напряжение. Он нуждался во мне. Дико. Да и предложенная сумма была шикарной...

— Я буду жить здесь? — изобразив из себя деловую колбасу, спросила я, обозначив таким образом согласие на сделку.

Акулов едва заметно облегчённо вздохнул.

— Да, — нехотя ответил тот.

Чувствовалось, что пускать кого-либо в свою мужскую берлогу этот суровый мужик не хотел, но для дела готов был терпеть неудобства. К дому я смогу привыкнуть. Всё лучше, чем снятый в спешке угол в хрущёвке. Я довольно улыбнулась, проигнорировав нахмуренные брови Михаила.

— А тебе палец в рот не клади, а, Волкова? Не зарывайся и не переходи границ, давай двигай за мной.

Я оставила замечания Акулова без внимания и поднялась на второй этаж. Он проводил до небольшой комнатки с панорамным окном и балконом.

— Здесь будешь, — равнодушно кинул он, — в шкафу и в ванной всё необходимое. Болеешь чем? — в карих глазах появилась издевательская насмешка, он словно всё время бросал мне вызов, либо его забавила моя реакция на мои слова.

Мне захотелось вгрызться ему в кадык, но я решила, что так дело не пойдёт, ведь неизвестно сколько будет тянуться сделка, и надо «бить» по его нервам его же оружием.

— До того момента как встретила вас, нет, — я думала, что обмен любезностями на этом будет завершён, но Акулов продолжил.

— Эта вся одежда? - кивнув на меня, спросил босс как будто заботливо.

— Нет, осталась в съёмной квартире, завтра могу съездить, — предложила я, подумав, что ну вот может же он говорить нормальным тоном, но тут же изменила своё мнение, услышав его ответ.

— Нет, не надо, а то клопов ещё притащишь, - поморщился тот и рассмеялся, заметив, что ему удалось задеть меня за живое.

Михаил вышел от меня явно довольный собой. Ну вот живёт же такая сука на свете! Небось доводит своих подчинённых, что те готовы вешаться от его самодурства. Что уж говорить, если и жену довёл. Сбежала, наверное, под покровом ночи с любовником садовником. Или он её… съел, что вполне себе может быть судя по его мощной комплекции. Стоп! Вообще-то он ничего не сказал про жену. Она вообще есть или была? Посвящать меня в свои планы он не собирался.

Покружив по комнате, я нашла огромный белый махровый халат, приняла душ, предварительно двести пятьдесят раз проверив замок. Замкнуть комнату не удалось из-за отсутствия запорных устройств. И я, шмыгнув под тёплое одеяло, ещё долго не смогла уснуть, поражаясь превратностям судьбы, вспомнив, что только сегодня спала в убогой съёмной комнатёнке в хрущёвке, ела суп из пакетика и мечтала устроиться на работу, в надежде хоть что-то заработать, чтобы помочь матери. Сейчас же я сплю в кровати с удобным матрасом, на вкусно пахнущем белье, не боясь, что могут покусать клопы, а возможность неплохо заработать и помочь матери рисует моё будущее радужными красками. С этими мыслями я и заснула, пока не проснулась словно от толчка.

За окном теплился рассвет. Спать больше не хотелось, хотелось пить. И я, выглянув в коридор, аккуратно прокралась к лестнице, и уже хотела было спуститься на кухню, да так и замерла возле распахнутой комнаты с огромным портретом на стене. На нём красовалась ослепительная женщина с загорелой кожей, с русыми длинными волосами и надменным взглядом. Если бы не её гордый взор, лоск и ухоженный вид, то я бы подумала, что на портрете изображена…

Дверь перед моим носом резко захлопнулась, и меня дёрнули на себя. Передо мной огромной лавиной, грозящей подмять под себя моё хрупкое тело, навис Акулов. Его гневный взгляд не предвещал ничего хорошего для меня. Положение усугублялось ещё и тем, что босс был обнажён по самые бёдра... Нет, даже глубже. Я могла лицезреть пояс Адониса. По всему торсу тянулись мокрые дорожки, стекавшие со ставших от воды тёмно-вороными волос.

— Это она? — я обрела дар речи, переключив свой фокус внимания с его тела на мой вопрос.

— Ты не только на язык острая, а ещё и любопытная, Волкова. Нос береги, — с раздражением проговорил Акулов и сбросил свои ладони с меня.

Он кинулся вниз. Я тут же поспешила за ним.

— Вы мне не сказали, не предупредили меня, — бросила я ему вслед.

— Это тебя не касается. Выполняешь свою часть сделки, забираешь деньги, и всё, — кинул он через плечо.

Акулов нервно заправил в кофеварку капсулу. Затем, посмотрев на меня, как на мешающее ему досадное обстоятельство, закинул ещё одну, поставив две чашечки.

Мне хотелось развернуть его к себе и заставить объясниться. Я с трудом себе представила это, а затем перечеркнула в голове всё представленное.

— Да, я вчера вписалась в сделку, но вы утаили от меня одно из главных обстоятельств, — въедливо докапывалась я.

Кофеварка противно зажужжала, а Михаил Александрович развернулся ко мне, и его взгляд стал совсем острым.

— Я уже сто раз пожалел, Волкова, что связался с тобой, любая другая на твоём месте, заткнулась бы и выполняла приказы, чётко, без разговоров, получила свои деньги и свалила в закат, — отчеканил Акулов, цвет лица его посерел и он двинулся в моём направлении.

—Я так и сделала бы, но вы не предупредили, что я, не считая причёски и макияжа, очень похожа на… эту женщину, — я следила за своим голоса, чтобы он не дрожал, но упёрлась поясницей в столешницу острова, что лишило меня даже тени возможности побега.

Акулов угрожающе навис надо мной, но остановить меня не смогло бы даже цунами:

— Вам нужна сделка, а женщина на портрете… Это ваша жена? И вы её… того? — и мой глаз непроизвольно дёрнулся.

Акулов угрожающе навис надо мной, но остановить меня не смогло бы даже цунами:

— Вам нужна сделка, а женщина на портрете... Это ваша жена? И вы её... того?

— Чего того? — его глаз так же дёрнулся, как и мой секунду назад.

— Убили? — произнесла я наконец-то.

Босс пару секунд смотрел на меня, не мигая, и затем сделал то, что я от него не ожидала. Он расхохотался. Его смех был настолько искренним, низким, утробным, что я невольно улыбнулась. Акулов прикрыл глаза ладонью и затем провёл ею по лицу, словно снимал с себя усталость и одновременно удивлялся моей беспросветной тупости.

— То есть ты, Волкова, увидела портрет на стене и у тебя сразу вырисовалась в голове определённая картинка? Ты решила, что женщина на нём моя жена? На каком основании? По-твоему, получается, что я маньяк, убивший свою жену и сейчас пытающийся с твоей помощью... Что? Что именно?.. Знаешь, что, Волкова? Пожалуй, это мне надо опасаться тебя. С твоей-то фантазией... Мы опять возвращаемся ко вчерашнему разговору, а я не привык объяснять команды подчинённым дважды. Обычно после такого ты бы вылетела с работы.

— Но та женщина похожа на меня, — возразила я.

— Чего?! — переспросил босс, но ему не удалось скрыть от меня нечто, совсем непохожее на его обычные эмоции, но мужчина не дал мне времени обдумать мелькнувшую было мысль, и тут же сделал гневный выпад в мою сторону, — ты себя видела? В зеркало почаще смотрись, прежде чем делать такие выводы!

— Но это так и есть! Я что придумываю?! — вновь попробовала возразить я, — она холёная и расфуфыренная, если меня так разодеть и отправить в салон красоты, я буду выглядеть ничуть не хуже, а может, даже лучше.

Акулов вновь издевательски рассмеялся.

— Дворовая кошка никогда не станет львицей, — пригвоздил меня.

Стало обидно. Ну, правда ведь! Дай мне такое платье, и пусть за мной ухаживает целый штат стилистов! Да я... О-го-го! Я ещё лучше, чем его жена, буду выглядеть! Ну или кто она там ему.

— Ладно. Хорошо. Не убили. Ваша жена сбежала... с любовником, и она срочно вам нужна для чего-то, но по какой-то причине вы не можете с ней связаться. А тут я нарисовалась. Благословение небес! Бинго?

— Такое чувство, что я и вправду женат, — Акулов терял терпение и разочарованно покачал головой.

Он развернулся к кофемашине и взял чашку кофе, головой, мотнув мне на вторую. Вот такое гостеприимство от Акулова! Я, взяв ёмкость, уютно развалилась на барном стуле и сделала глоток самого отличного кофе, которое когда-либо пробовала в своей жизни.

— Спасибо, — блаженно поблагодарила я, всеми клеточками тела ощутив разлившееся по нему тепло.

Босс ничего не ответил, но желваки на его щеках неистово заиграли. Жалко ему, что ли? Пусть тогда вычтет из вознаграждения. Это мысль меня развеселила, но я решила не злить босса ещё больше, хотя внутри всё зудело: поступить именно так.

— Ты, конечно, придумала! — отмер мужчина, — надеюсь, всю свою фантазию ты направишь на удовлетворение спроса клиентов агентства. Я не хочу больше слышать такой бред. И ему подобный — тоже. Никогда. Выполняешь мои команды, получаешь бабки на счёт и валишь из этого дома на все четыре стороны. Усекла?

Акулов вновь обретал контроль над ситуацией. Я нехотя мотнула головой.

— А теперь оденься! Пять минут! Живо! — приказал босс.

В возникшей тишине за меня всё сказал мой пустой ещё со вчерашнего дня желудок. Денег было в обрез, и я старалась кушать так, чтобы ноги не протянуть. Мужчина взглянул на меня так, словно я мешающее, но необходимое пока условие для реализации его целей, видимо, только сейчас сообразив, что я живая. Сообразив, но тут же вновь погрузившись во что-то своё. Да где уж там: сытый голодного не разумеет.

- Волкова, живей!

В следующий раз я не буду стесняться, просто залезу в безупречно белый, как и всё в доме босса, холодильник и поем всё, что найду. Собралась я быстро, скорее от голода, и вынуждена была ожидать Акулова. И теперь, развалившись на диване, со жгучим удовольствием предвкушала, что подколю мужчину этим фактом.

Он спустился немного позднее, удерживая смартфон между ухом и плечом, с кем-то негромко переговариваясь и безуспешно пытаясь застегнуть пуговки на манжете белой, отутюженной рубашке, под которой бугрились узлами мышцы. Галстук, немного темнее, чем костюм, затянулся крепким узлом о хрустящий белоснежный воротник.

Безупречный. Всплыло в голове. Безупречный кусок нахала. И я даже (будь проклято моё воспитание) не могу его упрекнуть ожиданием. Мне надоело, что он беспомощно ковырялся со своим рукавом и быстро, без предупреждения, взяла дело в свои руки. Акулов не ожидал и не успел отдёрнуть ладони. Довольная результатом, я посмотрела в его лицо. Равнодушное, как всегда. Хотя что я ожидала увидеть там? «Спасибо» и «благодарю» явно не входили в обиход этого акулы бизнеса.

— Пожалуйста, — так и не дождавшись слов благодарности, пробормотала я.

— На выход, — наскоро кинул тот мне в спину и обогнал меня, надевая на ходу пиджак.

Явно выдавил из себя, а я едва поспевала за длинными мужскими ногами. Эта привычка всё время бежать сломя голову. Едва я захлопнула за собой дверь, как авто рвануло. Он всё время с кем-то разговаривал по телефону, и по дороге я даже слегка вздремнула.

Мы вышли на парковке делового центра, нависшего надо мной громадой. Они чем-то схожи с моим боссом-«мужем». Несколько мучительных минут в одном лифте с Акуловым — и нам навстречу из-за стойки ресепшен выбежала стройная сотрудница в белой блузке и чёрной юбке-карандаш. Ещё бы галстук на шею. Красный. И как пионерка, на всё готовая. Но облик девушки венчали чёрные туфли, хоть и с красной подошвой.

— Михаил Александрович, доброе утро! — поприветствовала босса сотрудница, лицо которой выглядело слегка помятым, как будто звонок начальника выдернул её из сладкого сна.

— Сегодня в офисе работаю, всё как обычно, Ксения, но на тебя в нагрузку сегодня новый специалист по реконструкции, покажи ей всё здесь, объясни, введи в курс дела, — отдал приказ, как всегда точно, и ретировался в кабинет с надписью директор ООО «Агентство удовольствий» Акулов Михаил Александрович.

— Привет! — дружелюбно поздоровалась я, и тут же представилась, — Катя.

Ксюша посмотрела на меня оценивающе. Не зло, не как соперница, а как профессионал, который должен чётко выполнить приказ начальника.

— Из-за меня пришлось встать ни свет ни заря? — спросила я сочувствующе.

Девушка изумлённо распахнула глаза, густо накрашенные тушью, и покачала головой.

— Тебя здесь сожрут, — выдала она, и махнула рукой развернувшись, — а ты чего с боссом-то приехала? Как вы встретились?

— По дороге прихватил, — соврала, я, думаю, что ни к чему сотруднице знать о времяпрепровождении её начальника, — вчера собеседование прошла.

— Угу, мы в курсе, — хохотнула она, ведя меня по пустым коридорам офиса, — ты обошла всех претенденток, а ведь там были те ещё девицы. Акулы, одним словом, — и вздёрнула плечиками, явно довольная своим каламбуром, приплетя сюда фамилию босса.

Ксюша почти летела. Сам гонит, как ненормальный, и сотрудников небось, вымуштровал. Я старалась не отставать, но девушка ещё и была на каблуках. Впечатляло. Она наконец-то остановилась, и мы влетели в складское помещение с коробками и вешалками.

Ксюша повернулась ко мне и вновь прошлась по моей фигуре оценивающим взглядом, затем потрогала грудь.

— Неожиданно, — попробовала отшутиться я, сильно смутившись.

— Подберём офисное шмотьё, — объяснила та задумчиво.

Здесь ещё и одежду дадут. Неплохо.

— Уверенная двоечка, — она цокнула языком, — мне надо заказать блузочки поменьше, девушки тут у нас пофигуристее задерживаются, — девушка улыбнулась.

— Угу, начальство предпочитает... — угадала и открыла в лице Ксюши ящик Пандоры со сплетнями.

Ксюша хихикнула.

— Да. Любит девушек с формами. Ещё будь в курсе, что тут есть дамочка... Наш Мишаня... ну, мы так нашего дира называем за глаза... Окучивает его. Ну поняла? — я мотнула головой, — Тебе ещё предстоит с ней встретиться, — Ксюша покопалась в шкафу и вытащила юбку с блузкой, по крою ничем не отличавшихся от её, — примерь... — я тут же начала переодеваться, — так вот, она всё лелеет надежды на то, что наш Мишаня когда-нибудь западёт на неё...

Я переоделась и стояла в полной боевой готовности, но любопытство пересилило:

— А Акулов чего?

Ксюша закатила глаза:

— Только не с ней! С Мишаней многие бы замутили и даже ходят слухи про связь и всё такое, но вот только девочки, вокруг которых замечена такая движуха, тут долго не задерживаются, а платит Акулов хорошо, так что ради пустой интрижки такое что-то не хочется, — девушка искала что-то в обувных коробках, выуживая туфли, которые я тут же примеряла, — ну знаешь, там капризы всякие, что если спишь со статусным мужиком, то хочу послаблений, вот только с Мишаней такое не пройдёт, он тут всё... — мне показалось, что она даже гордится боссом.

— ...любит контролировать? — завершила я за коллегу и обулась.

Наконец-то туфли мне подошла, и Ксюша улыбнулась.

— Не забыть заказать блузочки поменьше, — задумчиво произнесла она, мысленно ставя себе галку в голове, и поспешила к выходу.

Но я-то не могла так быстро. Отвыкла от каблуков, бегая по собеседованиям в кедах. Кое-как проковыляла за ней к ресепшен. И мой желудок снова завыл от голода.

— Не завтракала? — сочувствующе спросила Ксюша, — у меня есть бутерброды, — и достала из шуршащего пакета еду.

Белый хлебушек, ароматная нежирная ветчина и сырок. Ещё немного, и я превратилась бы в собаку Павлова со слюной до пола. Я не успела ответить, даже взять вожделенную пищу в руки, что уж там говорить о о том, чтобы проглотить хотя бы кусочек, как из своего кабинета вылетел Акулов. Ну что ты будешь делать? И сам не ест и другим не даёт. По тому, как подтянулось его тело, я поняла, что мы сейчас вновь куда-то рванём. Мы встретились взглядами, и я заметила, как его бровь слегка поднялась, оглядев меня с ног до головы, но глаза так и остались непроницаемыми.

— Волкова, поехали! — ну точно, как собака, но собак-то хоть кормят, тоскливо, накидывая на себя пальто.

Я вообще не успевала за ним, а ему хоть бы хны. Запыхавшись, я едва успела заскочить в лифт. На улице не стало легче. Босс уже сидел в авто с недовольным выражением лица, как меня схватили за руку и развернули к себе.

— Полина?! Это ты?! — вскричал бледный мужчина со взъерошенными волосами и блуждающим взглядом серых, болезненно запавших глаз.

Я не успела ничего ответить, не только потому, что растерялась, ещё и ощутив жалость к молодому мужчине, а в его глазах отражались боль и печаль, но и просто не успела. Акулов мигом оказался рядом. Грубо отстранил меня от мужчины, а его, взяв за шкирку, буквально встряхнул, до всхлипа.

— В машину живо! — приказал он мне, даже не глядя на меня, а гипнотизируя того взглядом.

— С чего бы это? — огрызнулась я, — может, ему нужна помощь?

Босс развернулся и посмотрел на меня так, что по телу поползли мурашки, ухнув куда-то вниз живота.

— Я. Сказал. Сядь. В машину, — отчеканил.

Мы несколько секунд мерялись взглядами. Мужчина в таком же сером, как его глаза, пальто вновь обратился ко мне чужим именем. Я не двигалась с места. Упрямая, злая, голодная.

— Ему, возможно, плохо, — стояла на своём.

— Волкова, сядь, — на этот раз в мужском голосе появилось нечто похожее... на просьбу?!

И это буквально сбило меня с воинственного настроя. Я попятилась назад и вскарабкалась на сидение. Перед тем как закрыть дверцу, услышала диалог, который заставил меня напрячься.

— Я думал... думал... это она... Что ей стало лучше... — молодой мужчина в сером пальто едва держался на ногах от внутреннего напряжения, — что я смогу видеть её чаще... Акула, ты же обещал.

Он буквально повис на мощном Акулове.

— Скоро всё закончится, Макс, ты знаешь, я всегда держу слово, но надо потерпеть. Зачем ты припёрся сюда? — Михаил оглянулся на меня и вопросительно-гневно поднял бровь.

Я поджала губы и, состряпав на лице независимость, захлопнула дверь.

— Ну, и, пожалуйста, — пробормотала я себе под нос.

Мужчины отошли немного дальше, и я уже не смогла ничего слышать, даже если постаралась бы. Но, судя по взмахам руками Макса, тот о чём-то просил Акулова, а Акулов заверял его в чём-то.

По-видимому, уговорив Макса, босс, взглянув на руку с часами, задумчиво пожевал губы и сделал пару звонков. Макса куда-то отвели ребята в форме охранников, и Михаил Александрович вернулся в авто, слегка просевшее под ним.

Он молча положил крупные ладони на руль и сжал его так, что костяшки пальцев опасно побледнели, сделавшись совсем белыми. Я было хотела раскрыть рот, чтобы начать «допрос», но Михаил опередил меня.

— У меня столько проблем из-за тебя, Волкова, — его взгляд обжёг меня своей ненавистью настолько, что я не знала, куда деться в просторной кабине мерседеса, желваки бешено ходили по щекам, но чувственные губы растянулись в усмешке, — но именно ты мне и поможешь... ирония судьбы.

— Мог бы объяснить... — буркнула я.

— Много будешь знать, скоро состаришься, — он прикрыл глаза на миг и затем слегка стукнул по рулю руками, — поехали, нас ждут дела.

— Это решит твой вопрос быстрее, я получу своё вознаграждение и свалю из твоего дома? — уточнила я.

Акулов рассмеялся уже привычным для меня смехом, так резко отличавшимся от его образа и кивнул. Ехали мы долго, пока не остановились возле конторы с вывеской «Адвокатская контора «Котов и Ко». Нас встретили как самых дорогих гостей, чуть ли не облизав, предложив кофе и воду. Заметив, что Акулов отказался за нас обоих. И пока я недовольно сопела, нас провели в зал для переговоров, усадив за стол.

Перед нами положили бумаги, и хитроватого вида немолодой мужчина спросил у босса, остаться ли ему, на что Михаил отрицательно мотнул головой. Под ложечкой засосало, и не только от голода.

— Это документы, которые ты подпишешь, — сказал Акулов так, словно я их уже подписала.

— Ознакомлюсь, — и открыла бумаги.

Я старалась не смотреть на него, знала, что увижу в его лице минимум, что презрение, максимум отвращение. Ни то, ни другое, я не хотела лицезреть. Я читала, и мелкие буквы прыгали передо мной. Сбивалась, начинала снова. Но текст я более-менее одолела. Смысл ускользал от меня. Текст был стандартным, но несколько пунктов меня насторожило. Рядом тяжко вздохнул босс.

— Волкова, это бумаги о неразглашении всё то, что ты увидишь и услышишь... — он пытался подобрать слова, — работая на меня, более укороченный вариант подписывают мои сотрудники в отделе кадров: ты же... хм... с особым статусом.

— Отлично, — я смело взглянула в его лицо, — но у меня есть пара-тройка вопросов.

Акулов откинулся на спинку стула, и его глаза сузились до щёлочек.

— Неужели? — ехидно просил он.

— Время действия контракта... у него нет конкретной даты, лишь туманная формулировка до минования обстоятельств. Хотелось бы конкретики?

— Взгляни на пункт с оплатой, — кивнул на бумаги Акулов.

— Видела, — он пригвоздил меня этой фразой к месту, я отчаянно нуждалась в деньгах, мало того, вознаграждения, у меня будет ещё и зарплата и я за короткое время смогу помочь маме, проведя нужную ей операцию.

— Ещё вопросы? — он взялся за ручку, но ещё раз взглянул мне в глаза, — что-то ещё?

Я покраснела, но выдавила из себя:

— Пункт об интимных, скобочки, сексуальных отношениях сторон.

Акулов не отводил взгляда, явно наслаждаясь моим замешательством.

— И что же тебя там смутило? — уточнил он.

— Я не имею права в течение всего периода действия договора на личную жизнь...

— По-моему, равноценный обмен, — возразил Акулов и тут же, как бы невзначай уточнил, — а что, у тебя есть парень?

Я промолчала. Моя личная жизнь его не касалась.

— Ну ты же спрашиваешь меня о жене... — зачем-то пояснил он.

— Вообще-то, сугубо в рамках нашего дела...

— И я в этих рамках. И не шучу. Никаких мужиков, пока длится наша сделка, тем более ты будешь жить в моём доме, учти это. Так что? Есть?

— То есть я не просто должна сделать вид, что ваша жена, так ещё у меня и действительно не должно быть отношений?! — наглость босса зашкаливала.

— Ну вот, когда напряжёшь извилины, Волкова, то даже умной... кажешься.

— А вы бы дуру взяли на работу? — я хитро прищурилась.

Крыть Акулову было нечем: вроде неплохо стебанула его, а вроде и похвалила. Мужчина усмехнулся.

— Ещё вопросы? — спросил он, заметив мой выживающий вид.

— Тут ничего не сказано о том, что у вас таких отношений не должно быть, — заметила я, ядовито улыбнувшись на его секундное замешательство.

— Волкова, это уже не твоё дело! — рявкнул он.

— Да ради бога, на здоровье, хоть затрахайтесь. Беруши входят в комплект по выполнению контракта?

— У тебя нет мужика, Волкова, иначе ты не была бы такой занозой в заднице, — самодовольно догадался Акулов, откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

Так ему хотелось прям надавать по ушам...

— Я не нарушу контракт, — обошла скользкий вопрос, незачем этому нахалу знать о моей личной жизни, тем более о её отсутствии.

— Напомни мне, чтобы я взял тебя когда-нибудь на деловые переговоры, — Акулов поднял бровь, по его выражению лица стало непонятно, отвешивает он мне комплимент или хочет бросить в пасть льву в патовой ситуации, и вновь взялся за шариковую ручку, но обратил внимание, что я не тороплюсь, — что-то опять не так? Это ещё не всё? — нетерпеливо поинтересовался он.

— Нет, не всё, — я была возмущена до глубины души, — давайте-ка обсудим пункт контракта о сексуальных отношениях Исполнителя и Заказчика, то есть о наших с вами, — произнесла без чувства стыда, которое вышло побеждённым в противоборстве с его наглостью.

— Нет, не всё, — я была возмущена до глубины души, — давайте-ка обсудим пункт контракта о наших с вами интимных, скобочки, сексуальных отношениях, — произнесла я без чувства стыда, которое вышло побеждённым в противоборстве с его наглостью.

Я думала, что пригвозжу его этим вопросом, но надо было знать Акулова. Он невозмутимо поднял бровь.

— А что с этим пунктом не так? — решил уточнить мужчина.

— В нём указано, что если мы вступим в интимные отношения, причём прописано, что именно под ними подразумевается... — я вновь пробежалась по строчкам договора и густо покраснела.

— И что именно тебя смутило из слов куннилингус, минет, вагинальный или анальный секс... - он по-садистски усмехнулся, заметив, что я стала пунцовой ещё сильнее, — мне продолжать? Так что именно из этого тебя смутило? Может, ты бы хотела включить в этот пункт что-то... хм... потяжелее, - Акулова ничего не брало, он даже глазом не моргнул, произнеся вслух всё то, что я прочитала про себя с большим стыдом, это было принято обсуждать с мамой или подружкой, но уж никак не со зрелым мужиком, к тому же ещё и начальником.

Я задохнулась от возмущения.

— Слова меня смутили?! То есть вы считаете, что меня смутили эти слова?!

Босс посмотрел с вызовом, но промолчал, но явно ожидал, что отвечу я.

— Меня смутил... Хотя нет, — категорично мотнула головой я, - меня возмутил сам факт того, что ЭТО ВООБЩЕ прописано в договоре, — пояснила я.

— То есть ты бы хотела, чтобы всё это происходило стихийно? Любишь рисковать?

Вопросы под дых.

— Как будто это вообще может произойти, это неуместно, — выдавала я из себя, — не собиралась, у меня даже в мыслях не было...

Правда, не было. Наверное. Ну совсем чуть-чуть. И даже не об этом. Ну или об этом... Я запуталась. В общем, мужчина выглядел фактурным. Таким, который если куда-либо заходил, то мгновенно приковывал к себе женские взгляды. Он смотрел победителем. Смотрелся им. Лев. Глядел так, словно любая могла бы быть его. Взгляд холодный, напористый. Он представлялся тем, кто мог решить любую проблему. И ему верили. Мог. Любая бы залюбовалась. Но, узнав его поближе, тут же передумала бы. Он гад.

Акулов тяжело вздохнул и надавил пальцами на переносицу.

— Мы с тобой будем жить под одной крышей, Волкова. Двое взрослых, половозрелых людей. Возможно, долгое время. Ты будешь нужна мне в любое время суток... — я набрала в лёгкие воздуха, чтобы ответить, но Михаил выставил руку вперёд, сделав упреждающий жест, чтобы я не перебивала его, — мне выгоднее всегда иметь тебя под рукой, это экономит мои ресурсы, в том числе, самый важный из них — время, а за период исполнения наших обязательств с нами, ну или между нами, многое может произойти...

Я не выдержала.

— То есть, запретив мне все отношения с мужчинами, вы думаете, что я от голода кинусь в ваши объятия и запрыгну в вашу постель?! — я уже даже нормально соображать не могла от зашкалившего в этом кабинете уровня абсурда.

— Волкова, ты всё утрируешь. Договор на то и подписывают, чтобы исключить все возможные последствия, — затем пригвоздив, произнёс, — или ты уже размечталась? — нагло улыбнувшись.

— Не я же пишу такие условия в контракт, — парировала я, закрывшись, сложив руки на груди, — кто ещё мечтает большой вопрос. А последствия? Что за последствия? — решила уточнить.

— Беременность, Волкова, и прочие неприятности, — уточнил он.

— Я не собираюсь с вами спать, значит, и последствий никаких не будет, - сказала как отрезала, вот уж точно, этот мужик — последний человек, с которым я буду заниматься любовью.

Он лишил меня способности ясно мыслить. Да ещё подвёл мой голодный желудок, подав урчащие китовые звуки.

— Ну раз не предвидится никаких последствий, Волкова, и со всем остальным ты согласна, тем более подписывай, - он размашисто поставил на своём экземпляре подпись и придвинул мой ко мне поближе.

— По крайней мере, я теперь хотя бы представляю, в чём состоят мои обязанности по нашей договорённости, — пробурчала я недовольно.

— Ну вот, Волкова, ничего сложного. Просто будь всегда под рукой, — Акулов кивнул, и на его чувственных губах появилась холодная улыбка.

Скрепя сердце я подписала, хотела поскорее со всем покончить. Теперь предстояло выполнить условия контракта и получить вознаграждение. Как будто это было легко. С другой стороны, босс был заинтересован. И я возьму от этой сделки всё, что могу, но чувствовалось, что с ним определённых граней нельзя было переходить. А также помнить, что потом я стану рядовой сотрудницей, которая легко может вылететь из компании по одной только его недовольно поднятой брови.

Проследив за тем, чтобы я правильно вписала свои реквизиты, сверив их с моим паспортом, он вернул мне мой экземпляр контракта.

Затем Акулов ещё несколько минут о чём-то разговаривал с адвокатом, а я себя чувствовала, словно в ловушке. Связанной по ногам и рукам. Он небось думает, что я легкомысленная и что всё о чём думаю это парни. Ему и в голову не приходило, что я мечтаю только о том, как бы раздобыть деньги, чтобы помочь маме.

Босс вышел от стряпчего явно в хорошем настроении.

— На работу? — уныло спросила я.

— У нас есть ещё дела, — как всегда, безапелляционно произнёс Акулов.

А это означало, что я снова буду голодной. Может по дороге удастся чего-нибудь перекусить? Но моим мечтам не суждено было сбыться. Дорогое, мощное авто Акулова, как и он сам, затормозило возле сверкавшего стеклянными витринами салона красоты. Нет. Не так. Это был не просто салон красоты. В этом относительно невысоком здании в стиле а-ля сталинский ампир творилась красота, такая, что салону и не снилась.

Стоило Акулову пройти в холл, как к нему тут же кинулась девушка-администратор.

— Михаил Александрович, доброе утро! Мы вас ждали! — проговорила она вежливо-услужливым голоском, — как обычно?

Я просеменила рядом, стараясь не особо пялиться на окружившее меня королевство зеркал и стеклянных поверхностей.

— Сегодня нет, — и кивнул в мою сторону.

Девушка наконец-то перевела взгляд на меня, и в глазах я прочла замешательство, даже растерянность, затем, как профессионал, собралась и спросила:

— Никита?

— Да, — вновь кивнул он, смотря сквозь девушку.

Она сделала пару звонков, и в холл выплыл невысокий, пухлый мужчина. Он позвал нас в один из залов, в котором можно было смело проводить балы, а не чесать клиентов.

— Никита, — представился он мне, галантно поцеловав руку.

— Катя, — ответил за меня Михаил.

Никита чуть свёл брови вместе, но промолчал.

— Что желает дама? — он вновь обратился ко мне.

— Дама ничего не желает. Желаю я, — как только я открыла рот, опередил меня Акулов.

— Розу? — загадочно произнёс стилист, усаживая меня за кресло перед зеркалом.

Босс неопределённо махнул рукой, но всё же уточнил:

— Предпочитаю пионы.

— Понял, — услужливо проговорил Никита, — вы пока, Михаил Александрович, пройдите в гостевой холл, вам принесут всё, что вы пожелаете, а даму оставьте на моё попечение.

Стоило ему это произнести, как у входа в залу я услышала женский голос, суетливо выкрикнувший:

— Кто она? Я хочу видеть.

Я замерла на месте. Замер Никита, крепко держась за копну моих русых волос. В воздухе повисло напряжение. Лишь только Акулов невозмутимо взглянул мне в глаза, затем повернулся к дверям. В залу вошла тонкая, сухая, высокая женщина, возраст которой определить было невозможно: ухоженная, хорошо одетая и очень стильная. С чихуахуа на руках. На её плечах был небрежно накинут красный пиджак, так красиво контрастирующий с белыми сапогами и платьем. В мочках ушей, на шее и вокруг запястий висели крупные украшения. Она оглядела помещения свысока и, увидев меня, подняла бровь.

— Это она? — вновь спросила женщина, теперь уже не в пустоту, а у Михаила Александровича.

— А меня ты, значит, не замечаешь? — ответил вопросом на вопрос Акулов, подходя к даме.

Та проигнорировала его, отодвинув, и стала надвигаться на меня. Мне не оставалось ничего, кроме того, как встать. Я бросала отчаянные взгляды на босса. Женщина всучила растерянному Никите собачку и всмотрелась в моё лицо. Пауза затянулась.

— Здравствуйте? — я не поздоровалась, я спросила, робко.

Ещё несколько томительных секунд изучения меня, за которые я успела подумать, к примеру, что, возможно, Акулов просто жиголо, живущий за счёт одиноких и богатых женщин. Но сразу отмела такие мысли от себя, потому что это как-то не увязалось в моём представлении с его образом.

— Она милая, — выдала дама и, улыбнувшись мне, затем повернулась к Михаилу, — ну и к чему эти тайны мадридского двора, надо было давно познакомить нас.

Я молчала, но в стороне не остался Акулов. По выражению его лица, я поняла, что мне почему-то придёт хана, полная и безоговорочная. Хотя я вообще не понимала, при какой здесь виновата.

— Мы не хотели афишировать, — произнёс он и подошёл ко мне ближе, приобнимая меня, отчего мои глаза стали настолько огромными, что Акулов насмешливо улыбнулся и прошептал мне в ухо, — твои глаза как у лемура, обратно их в себя втяни, — а как ты вообще...?

— У меня есть свои люди везде, ты же знаешь, Мишенька, — она чуть ли не потрепала его по щеке, отчего я хотела рассмеяться, но, взглянув на убийственную улыбку босса, подавилась смехом.

— Галя, — сообразил Михаил Александрович.

— Так я тебе и рассказала, — парировала женщина и обратилась ко мне, — я — Дарья Алексеевна, тётя этого оболтуса.

— Катерина Волкова, — как всегда ответил за меня Акулов.

— Когда свадьба? — спросила Дарья Алексеевна без обиняков.

— Мы никуда не торопимся, — казалось, что босса ничего не берёт, он даже не смутился.

— Ну, Миша, часики-то тикают, — женщина улыбнулась, — он такой затейник, всё работает да работает, не понимает, что человеку нужен человек, нужна семья, дети, в конце концов. Кстати, Сам здесь, ждём вас у нас в выходные, он, да и я, не потерплю никаких отказов.

— Ты только за этим приходила?! — искренне удивился Акулов, — мне бы такую осведомлённость.

— Я была поблизости, не переживай, никто за тобой не следит, но и скрывать не надо, что у тебя происходят такие важные перемены, я рада, что в твоей жизни появится постоянное вместо бесконечной череды, а то мы уже думали, что ты предпочитаешь что-то другое, — она деликатно умолкла, положила свои ладони на его руки и нежно потрепала их.

Дама исчезла из залы так же, как и появилась в ней. Внезапно. Акулов недвусмысленным взглядом посмотрел на Никиту, который принял это как сигнал к действию, и быстренько ретировался.

— Это выходит за рамки моих планов, — как будто сам для себя проговорил босс.

— То, что нас вместе видела тётя и сделала неоднозначные выводы? — уточнила яю

— То, что мне придётся представить тебя как свою невесту, ещё и дяде.

— Ну и ладно, хотя бы не будут беспокоиться, думая, что ты... — что вполне могло бы быть правдой, вон у голливудских звёзд, сколько девушек-бород, я недоговорила, но он понял, и, судя по взгляду, мог бы сожрать живьём, если бы отчаянно не нуждался в договорённостях со мной.

— Слушай, Волкова... — начал было он, но я его прервала.

— Ой, Акулов миленький, а можно я тоже потреплю вас, например, за щёчки, — я никак не смогла удержаться, мне было всё равно, что он буравил меня своим гневным взглядом, в конце концов, я была голодной и не в настроении.

— Волкова, не переходи границ, — проговорил он едва сдерживаясь.

И меня прорвало.

— Я хочу есть, а вы даже не удосужились меня привезти хоть куда-нибудь перекусить, хотя вам за это утро мой желудок несколько раз не просто намекал об этом, он буквально вопил. Потащили подписать договор, как будто я кому-то пойду разбалтывать ваши тайны, до которых мне нет никакого дела. Я просто хочу выполнить свои обязанности и хочу, чтобы мне за это заплатили. Возмутительные условия туда навтыкали, как будто вы такой мачо, что я прям ковриком растелюсь перед вами. А самое хорошее из всего то, что тётя за вас порадовалась, что вы не будете как блоха скакать по жизни, а наконец-то остепенитесь, пусть это и иллюзия, — я выдохнула, приготовившись огребать люлей.

Акулов молча вышел. Просто вышел. Не сказав ни единого слова. Только потом я узнала, что он распорядился привести мои волосы и кожу в порядок, накормить, и привести домой, как только все процедуры завершатся.

Приехала я к нему домой поздно вечером, почти без задних ног, впервые за свою жизнь столь бессовестно счастливой, а затем обрадовалась ещё сильнее, когда узнала, что хозяина нет. Омрачало моё состояние только то, что я стала походить на изображённую девушку на портрете ещё сильнее. Меня это смущало.

Посреди ночи я спустилась на кухню, чтобы попить водички, включив только тусклую подсветку. Наполнив стакан, я услышала возню в прихожей. Крадучись пробралась в коридор и щёлкнула выключателем.

Проснувшись посреди ночи от жажды, я лишний раз поругала себя, что не позаботилась о питье на ночь. Теперь придётся спускаться на кухню. Не хочу сталкиваться с Акуловым. Чёрствым, холодным, бесчувственным. Возможно, извращенцем.

Я выскользнула из комнаты, и дом встретил меня пугающей тишиной и темнотой, освещённой только крупной луной. А если я столкнусь с боссом? Я запахнула халат поглубже. И только сейчас сообразила, что они тут вдвоём. В доме. Вдвоём.

— И куда я влипла? А ведь я влипла, — бормотала я, пока спускалась, — думала, что всё будет просто, что я просто заработаю деньги, а я хотела просто заработать, мне просто нужны были деньги, — успокаивала саму себя, включая нижний свет, — надеюсь, этот придурок крепко спит, — продолжала я, — а что, если он извращенец, преобразил меня в женщину на портрете и потом как?.. — отжарит, подумала я и покраснела, весь мой опыт такого общения с мужчинами сводился к теоретическим знаниям, практики у меня не было, — как будто бы я хотела… — буркнула и наполнила стакан водой, а выключив кран, замерла.

В тёмном коридоре послышался звук защёлкиваемого замка и возня. У миллионера не работает система безопасности? Или это он припёрся? Ночью? Интересно, где это он был? Ой, кажется, я начинаю мыслить, как жена. Захотелось хихикать. Затем подумала о том, что это могут быть воры, но тогда бы точно сработала система безопасности. И, как назло, под рукой не было ничего поувесистее. Только стакан воды.

Проскользнув в коридор, я нащупала кнопку выключателя и нажала её, приготовившись обороняться стаканом воды. Но не ожидала того, что увижу. В коридоре я застала Акулова и девушку с роскошными формами, благоухающую так, что у меня стало резать глаза. Оба слепо моргали, пытаясь привыкнуть к яркому свету.

— Миша? — в голосе послышались истеричные, визгливые, обидчивые нотки, — кто это?

Акулов промолчал. И вправду, что он мог сказать. К примеру, это моя фиктивная жена, не обращай внимание, она тут вместо мебели, когда надо, достану и воспользуюсь в своих целях, пошли наверх трахаться. Мужественный, красиво очерченный чувственный рот моего фиктивного мужа был в ярко-красной помаде. И мне захотелось сделать вот это. Я резко вытянула руку вперёд и плеснула водой в девицу, окатив холодом её красное платье и меховую накидку. Вот теперь она по-настоящему взвизгнула и пошла на меня, бешено вращая глазами. И она снесла бы меня. Одна грудь чего стоила.

Акулов сдержал её. Девица ещё по инерции двигала ногами и руками, но мужчине удалось остановить её, встав между нами.

— Миша? — ещё раз и ещё более непонимающе, затем взглянула на меня.

Но на этом останавливаться не стала, решив подразнить даму сердца своего босса. Я показала на свой живот, погладив его. Молча. И девушка отвесила Акулову оплеуху. Оглушительную. Отвернулась, полоснув чёрными как смоль волосами по его лицу с лёгкой щетиной, и вышла. Михаил Александрович несколько секунд смотрел на меня. И его взгляд не предвещал мне ничего хорошего. За ним также хлопнула дверь.

Я решила ретироваться, оставив стакан на кухне, легла в кровать и накрылась одеялом. Я не могла найти оправдания своему поступку, кроме того, что у меня как-то в голове не укладывалось, что этот словно высеченный из камня мужик мог кого-то целовать. Как он посмел с кем-то целоваться?! Вообще, о чём я думаю?!

— Волкова! — раздалось на весь дом, — спустись-ка!

Я промолчала, ещё больше зарывшись под одеяло, тщетно надеясь на то, что босс не дозовётся меня и уйдёт спать. Это было самой большой дуростью.

— Или я поднимусь, — пригрозил тот.

Я похолодела всем телом, вспомнив, что дверь в мою комнату не замыкается. Шмыгнув носом, я нехотя встала с кровати, и медленно-медленно, оттягивая неизбежный разговор, спустилась в гостиную, посередине которой мрачным изваянием стоял босс, словно демон Льежа, одновременно прекрасный и устрашающий.

Акулов ослабил галстук, снял пиджак и закатал рукава безупречно-белой рубашки до локтей. Вытер губы.

— Волкова! Какого хрена сейчас произошло?! — он не подходил ближе, в голосе едва сдерживаемое возмущение.

— Я…я…я… — заикалась я.

— Ты сначала делаешь, потом думаешь. Давай-ка вспомним про наши договорённости, тем более условия контракта ещё так свежи в нашей памяти, а?

— Я… просто растерялась, испугалась, я думала, что это грабители, — протараторила я, вспомнив про договор, в котором боссу можно всё, а у меня лишь обязанности.

Акулов поднял бровь.

— Это произошло уже после того, как ты увидела, кто перед тобой…

— Запоздалая реакция, — оправдалась я, — а вы чего ночью приходите, я думала, вы уже дома, мне в голову не могло прийти, что вы по ночам шорохаетесь… где-то, и вообще, зачем надо было тащить девицу домой, для этого есть специально отведённые места, или Галя после уберёт?

Из технических помещений на первом этаже вышла немолодая, симпатичная, очень сухая и высокая женщина в старом халате, с короткой стрижкой и высветленными торчащими во всем стороны прядями волос, и прошла на кухню. Мы оба проводила её взглядами. Молча. Она взяла стакан и наполнила его.

— Прошу прощения, — проговорила она в сторону Акулова монотонно, словно мантру, — Галя сейчас уйдёт. Галя ничего не видела и не слышала.

— Вот что и стоило доказать даже для вашей экономки такие сцены не новость, — подытожила я и поджала губы, переплетя руки на груди.

— В моём доме я что хочу, то и делаю.

— Ага, Галя тоже подписала соглашение, — мне почему-то хотелось рассмеяться.

Он просёк, о чём я подумала.

— Знаешь, что, Волкова, помимо того, что ты врунья, так ещё и не воспитанная. Да и к тому же ты обломала моё сегодняшнее удовольствие. Как будем возмещать? — его взгляд стал тяжелее, а рука потянулась к пряжке ремня на брюках.

от лица Кати

— Вы это, чего? — спросила я мигом упавшим куда-то в пятки, глухим голосом.

— Разве не этого ты хотела, выгнав из МОЕГО дома МОЮ даму? — босс тоном выделил то, что действительно принадлежало ему.

— Так я не претендую, я объяснила, почему так сделала, — пробовала я увещевать его и слабо улыбнулась дрожащими губами, — вы чего это надумали? — попятилась, — я не давала согласие, так что по контракту вы меня не тронете.

Мужчина склонил голову в сторону и хмыкнул.

— Пигалица, ты о чём думаешь, м? Объяснила она… Ты всё сделала для того, чтобы девушка трактовала ситуацию превратно. И вообще, мне тридцать пять, малявка, а тебе едва двадцать один исполнилось. У тебя обязанности исполнить контракт, у меня обязанности заплатить за твои услуги. Всё.

— Но это не помешало оформить вам с пигалицей контракт с… — я пыталась подобрать слово, — условиями.

Хаотично соображая, как я смогу в одном халате выбраться с закрытой территории и добраться до своей съёмной квартирки, ведь на помощь никто не придёт, видавшая виды Галя, похоже, ещё и не к такому привыкла, но почему-то я сделала ровно наоборот: стала отступать к лестнице.

Босс ничего не ответил. Он сделал. Мои глаза стали ещё больше, когда пряжка ремня щёлкнула, а Акулов нарочито медленно вытащил ремень.

— Ну раз тебя никто не учил, как надо себя вести, то кто-то же должен. Хотя бы попытаться, — Михаил продолжал надвигаться на меня.

— Вообще-то, я уже взрослая, — медленно отступая, он приближался, делая ровно такой же шаг, что и я.

— Угу, оно и видно, — Акулов сложил ремень пополам и растянул его, тот хлёстко хлопнул по воздуху, испугав меня.

— Ч-что в-вы с-сделаете? — я проглотила ком в горле, от страха начав заикаться.

— Для начала поймаю тебя, затем поверну задом ко мне, положу на колено и выдеру как сидорову козу, чтобы ты, Волкова, знала, как надо вести себя со ВЗРОСЛЫМИ людьми, — мужской голос приобрёл стальные оттенки.

— Вы ведь несерьёзно, — я тянула время, уже добравшись до второго этажа, — у меня есть свидетель. Галя. Га-а-а-а-ля-я-я-я! — громко крикнула я, но никто не отозвался.

Акулов явно глумился, и тут я рванула к себе в комнату. Босс не отставал.

От лица Михаила

Я просто хотел проучить пигалицу. Я видел страх в её глазах. Искренний. Она верила моим словам, и это забавляло. Ужасно хотелось расхохотаться, но я сдержался. Дикая. Совершенно. Тощая. Неотёсанная. Воробей.

Хотя я сегодня различил в Кате явные, до боли знакомые, такие ненавистные мне черты. И меня обуял гнев. Но разве не я велел преобразить Волкову? Сам же виноват. Но, блять, это нужно мне для дела… Она нужна. Полина…

Проучить надо и не потому, что напоминает мне… её. А чтобы в следующий раз такого не повторилось. В конце концов, это мой дом. Да и я даже подумать не мог, что эта пигалица не спит. Хотя какое мне дело…

А теперь ещё и ускользнула от меня, в последний момент, забежав в комнату.

— Двери в моём доме не замыкаются, — предупредил я и шутя, не в полную силу дёрнул за ручку, — ты можешь перестать быть ребёнком?

— Только если вы перестанете играть роль моего папочки, — ответила Катя.

Её голос дрожал, но девушка крепко держала оборону.

Я усмехнулся. Стоило мне применить хоть немного силы, дверь бы разлетелась в щепки. Это она тоже знала. Как и то, что в контракте мы оба нуждались.

— Я уже объяснила, почему так поступила, — твёрдо, стоя на своём, проговорила девушка.

— И? — подсказал я.

— И? — переспросила Катя, явно не желая сдаваться.

Я потерял всякое терпение.

— Раз ты не хочешь признавать, что виновата, буду наказывать рублём, может, так дойдёт, в конце концов, я ещё и твой работодатель с сегодняшнего, — я посмотрел на часы, — уже со вчерашнего дня.

За дверью стало тихо.

— Вот вы зануда, — раздалось досадливое, но уже не так уверенно.

— Не умеешь признавать свои ошибки, значит, будешь за них отвечать, — уверенный в себе, я ушёл спать.

От лица Кати

Наказание рублём — это очень жестоко. Особенно в моём положении. Надо было что-то делать. Надо открыть эту дверь и извиниться, признать ошибку, расшаркаться, упасть на колени или сразу ниц, завернуть пососать… Ну уж нет. Пусть этот дом и его, но сейчас здесь живу я, а значит, никаких женщин. И не потому что мне что-то нужно от этого деда, а просто потому что… А не чего и точка. И не привыкла я извиняться.

Я решила, что подумаю об этом завтра, и легла в постель, да так и не смогла уснуть. Но извиняться надо было. И едва забрезжил рассвет, умывшись и одевшись, я рванула на кухню, решив проинспектировать холодильник на предмет того, что задумала. Я рассматривала полки в поисках нужных мне продуктов.

— Ты чего это здесь рыскаешь? — раздался женский голос, и я от страха чуть не подпрыгнула на месте.

Галя толкнула дверцу холодильника и она захлопнулась перед моим носом.

— Галя?

— Ну я Галя. Уже пятьдесят лет как Галя. А ты, значит, невеста моего хозяина? — она смерила меня оценивающим взглядом, как кусок говядины на базаре, не меньше, не больше.

— Мне вчера нужна была твоя помощь, — зло прошипела я ей в лицо.

— Э, нет, друзья, Галя такими вещами не занимается. Для тройничка я слишком старомодна. Значит, выгнали грудастую деваху, решили меня вписать в это безобразие? При всём моём неуважении, господа хорошие, я на такое не подписывалась, — женщина подняла руки.

— Вообще-то, вчера это не было игрой, — ответила я.

Галя упреждающе подняла руки над головой.

— Ну-ка, брысь с моей кухни, сколько тут ещё будет девиц, а на кухне царица я, — проворчала женщина и потянулась к холодильнику.

Мне хотелось возразить, но тут меня осенило.

— Мы вчера с Михаилом Алекс… — начала было я, но осеклась, заметив, как брови Гали полезли вверх, — с Мишей повздорили, — поправила я, — и чтобы умаслить его и попросить прощения, не говоря об этом, хочу приготовить ему завтрак. Поможешь?

— То есть правильно ли я поняла, — грозно решила уточнить Галя, — я тебе должна помочь, чтобы ты сама приготовила завтрак на кухне?

— Д-да, — осторожно подтвердила я её слова.

— При этом я буду освобождена от готовки еды? И могу поспать ещё часок-другой?

— Угу, — подтвердила я.

Губы Гали расплылись в довольной улыбке.

— Отлично! Что тебе нужно для этого? — спросила та.

— Картошка, лук, чеснок, соль и сливочное масло, — бодро проговорила я.

— Что ты будешь готовить? — с любопытством спросила экономка.

— Моя прабабушка говорила, что ни один мужчина не может устоять перед жареной картошкой.

Галя едва не подпрыгнула от радости на месте и быстро объяснила оторопевшей мне почему:

— Я как знала! Акулов как-то велел мне выкинуть все старые сковороды, вместо неё закупить эти новомодные, с антипригарным покрытием… Тьфу! — в сердцах Галя чуть не плюнула мне в лицо, я на неё не обиделась, это было настолько искренне, что я улыбнулась. — Но как знала! — Галя смотрела на меня как на спасителя мира. — Я как знала! Одну не выкинула! — она наклонилась вниз, к ящикам и вытащила чугунную сковороду, — только она способна пожарить картошку идеально, — и вручила посуду мне как будто была сенсеем и передавала ученику сакральное оружие.

Затем показала, где лежат овощи и, сонно почёсывая бок, удалилась. Я же начала творить.

От лица Михаила

Я проснулся от запаха. Ароматного. И такого знакомого. Я вскочил с кровати, натянул на торс футболку и спустился вниз, уже гадая, что такого недиетического решила приготовить себе моя домработница, пока я спал. Недиетического, вредного, но такого ароматного, что сейчас слюни из ушей польются. Как когда-то давно. Когда не надо было думать о диете, еда была простой и… На кухне я застал Катю.

— Волкова! — удивлённо произнёс я, почесав затылок.

Девушка улыбнулась, проворно взяла тарелку и начала выкладывать в неё из чугунного безобразия вкусно-ароматное, дымящееся, мягкое чудо, затем поставила блюдо перед растерянным мной и сунула в руку вилку.

— Что это? — спросил я.

Я знал, что это! Это — жареная картошка, которую я не ел, бог знает, сколько лет, потому что это вредно и немодно. Это же не руколо или кофе на миндальном молоке… Помимо воли втянул носом запах.

По лицу девушки пробежала тень.

— Что-то не так? — искренняя обида в голосе.

Хотелось до одури, зная, что каждый кусочек картошки отложится на торсе слоем жирка. Взял покрепче в руку вилку, нацепил на неё рассыпчатую картошку и положил в рот, почувствовав, что та растеклась по моим вкусовым рецепторам ярким взрывом вкуса. Волкова села напротив.

— Чего это? — спросил я, прожевав.

— Жареная картошка, — проговорила девушка шёлковым голоском.

— Подлизываешься что ли? — усмехнулся.

— Нет, — гордо повернула голову в сторону.

— Ну хорошо, тогда объяснись, — решил допытаться я.

— Картошка — это жест доброй воли и, чтобы поднять вам настроение… после вчерашнего…

— Погоди, Волкова, ты так извиняешься что ли? — хохотнул.

Девушка промолчала, из чего заключил, что оказался прав. Отодвинул пустую тарелку.

— Признаюсь, что удивлён и… — сделал театральную паузу, — и ты прощена.

Волкова вся вспыхнула от возмущения.

— Прощена?! Так-то нигде в условиях контракта не обозначено про то, что моё поведение как-то наказуемо, так что ваша угроза наказать меня рублём не имеет под собой оснований, — выдала девушка, явно гордая собой, чем снова взбесила меня.

— Зато в трудовом договоре есть последствия про недобросовестное выполнение трудовых обязанностей, — напомнил я.

— Но ведь я ещё даже не приступала, — резонно возразила Волкова.

Я откинулся назад на стуле. Довольный и сытый.

— Наше агентство заключило договор на организацию одной вечеринки для взрослых. Люди очень серьёзные, и всё должно быть на самом высоком уровне, — откинул салфетку от себя, вставая из-за стола, — ты, Волкова, организатор и ответственная за то, чтобы клиенты писались от восторга и просили ещё, — затем на выходе из кухни, обернулся и договорил, — не будет вау-эффекта, ты вылетаешь из агентства.

От лица Михаила

Три дня спустя

— Такая девочка… закачаешься! Сиськи, попа, всё при ней, — делился один из моих деловых партнёров впечатлениями, рассказывая о своих любовных похождениях, а мужики гоготали ему в ответ.

Я лениво развалился на нижней полке в жаркой парилке и закрыл глаза, почувствовав, что расслабляюсь. В тесном помещении всё стихло, а над ухом я услышал то, что ну никак не рассчитывал.

— Михаил Александрович…

Я распахнул глаза и уставился в лицо…

— Волкова?!

На девушке было накинуто полотенце на голое тело, обратил внимание, что у неё красивая грудь, когда она отчаянно прижимала к себе кусок ткани, и длинная шея. Катя нервно и нетерпеливо переступала с одной обнажённой ступни на другую. Остальные посетители парилки начали отпускать сальные замечания.

— Волкова, какого хрена?! Как ты узнала, где я?!

— Дома у вас остался рекламный буклет на столе, и вашей рукой была написана дата… вот я и догадалась: трубку вы не брали… я миллион раз вам набирала.

Мужчины начали отпускать сальные шуточки, и я заметил, как покраснела Катя, старательно отводя глаза от торса и ниже.

— Сейчас разберусь, — коротко произнёс я и, схватив Волкову за руку, вывел её из помещения, — говори.

— Завернитесь, — попросила она.

Я даже не дёрнулся и сложил руки на груди.

— Волкова, ты уже совсем, что ли? Отследила, где я сейчас нахожусь, припёрлась, стоишь тут голая, в одном полотенце…

— Вы не брали трубку, а дело не терпит отлагательств, да и сюда не пускали одетой…

— Да что такое могло случиться? — я не на шутку встревожился, посмотрев в её бледное лицо.

— По-моему, я облажалась, Михаил Александрович, — пролепетала Катя.

Я влез под душ, чтобы ополоснуться, пока девушка унеслась одеваться.

Встретились мы уже на выходе.

— Рассказывай, — проговорил я, когда мы садились в автомобиль.

— Только на месте, — сказала как отрезала девушка.

Домчались до места, где проходила вечеринка, быстрее ветра.

— Ну, — требовательно произнёс я, вбегая в здание.

— Всё шло по плану, гости были довольны, но затем один из них стал требовать вашего присутствия.

— Блять, Волкова, какого хуя?! — я резко притормозил, готовый прибить девицу на месте, — совсем рехнулась!

— А я-то чего? — с обидой в голосе попробовал оправдаться Волкова и посмотрела позади меня.

— Ты какого хуя вообще! — ей удалось испугать меня до усрачки, — я думал, тут максимум ОМОН, минимум МЧС.

— А тут всего лишь я.

Обернулся на знакомый голос.

— Акула! — поприветствовал меня тот, кого я никак не ожидал увидеть в Москве.

— Соболь! Антоха! — выкрикнул я радостно. — Какими судьбами?

Мы обнялись. От радости, что вижу давнишнего друга, готов был простить Волкову.

— Пошли, отметим, — предложил я и повернулся к Кате, — организуй на балконе.

Та согласно мотнула головой и убежала.

— Крутая у тебя помощница, — как бы между прочим заметил друг, усаживаясь за стол, пока Катя внимательно проследила за тем, что подали на стол, — отыскала тебя в Москве.

— Помощница? — на автомате переспросил я, глянув в сторону Волковой, — Катя, организатор вечеринки

Антон присвистнул.

— Девочка с фантазией, — он расхохотался, и я заметил, что смотрит он на Катю, просто пожирая ту глазами, — только вот кого-то она мне напоминает.

Мы несколько секунд смотрели друг другу в глаза.

— Давай только не про Полину, — буркнул я.

Официант принёс бутылку виски.

— Так я и не хотел, сам же заговорил, не хочешь и я не буду, — усмехнулся друг, — Полина была сукой, здесь чувствуется, что хорошая девчонка. Ты же знаешь, у меня нюх на хороших.

— Понравилась, что ли? — я пожал плечами.

— Среди твоего кордебалета.

Мы расхохотались. Я плеснул напиток по роксам.

— Ничего тебя не берёт, Акула, глянь, как развернулся, вся деловая элита тут, а ты, как паук в углу, наблюдаешь за всеми, — друг выпил до дна и откинулся на мягком стуле, — ну что, как прежде? Выпьем и по бабам. Хотя у тебя вон и ехать никуда не надо…

— У меня ж не дом терпимости, Соболь, — возразил я и тоже отхлебнул виски поморщившись.

Антон рассмеялся.

— В кои веки не хочу шалаву, — проговорил он, становясь серьёзным, — эту хочу, — чиркнул по колёсику зажигалкой и пыхнул тонкой коричневой сигаретой, указывая в сторону Волковой

От лица Кати

Три предыдущих дня

«Козёл!» — подумала я про себя, когда круто накаченный, боссовский зад Акулова покинул кухню.

А на совещании, где Акулов представил меня, как организатора кинк-вечеринки с бутафорией из инквизиторского исторического арсенала, я поняла две вещи.

Во-первых, на подготовку вечеринки у меня осталось всего три дня из двух недель, заявленного в начале. Во-вторых, помогать мне бывший организатор не собирался. Проект ранее вела Настя, девушка с формами, которые как раз и нравились Акулову.

Вот как раз сейчас она на меня и смотрела во все глаза. Оценивающе. Холодно. Я отобрала у неё нечто большее, чем проект, как будто я ещё и претендовала на какое-то её место… рядом с Акуловым.

Во время планёрки я осознала, что ничего не знаю о том, как организуются именно такие вечеринки. Но надо сказать, что команда у Акулова, каким бы он любителем контроля ни был, была подобрана хорошая. Ребята быстро включились в работу. Почти все. Кроме, танцовщиц, лидером у которых как раз и была Настя. Те отказались даже разговаривать.

— Пойдёшь к Акулову? — прошептала мне в ухо Ксюша.

— Думаю, что вряд ли я хоть что-то смыслю в танцах, — мрачно проговорила я, кусая от досады губы.

— Настя-профессионал, и наверняка поставила танец с командой, она просто немного… — коллега пыталась подобрать слово помягче.

— Любого бы взбесило, если бы его проект накануне отдали другому, — понимающе кивнула я, — мне надо реконструировать атмосферу и поговорить с дизайнерами, на всё про всё у меня два дня, вернее, два с половиной, накануне вечеринки босс будет смотреть конечный материал.

— Я чем могу, тем помогу, — заверила меня Ксюша, — знаешь, Настя бы завалила проект, ну да, он бы вышел, но в каком виде, Акулов ведь не дурак, раз так спешно искал историка.

— Лишь бы проект не завалила я, — мрачно резюмировала я.

И понеслась. Пошив и примерка костюмов в кратчайшие сроки, постановка танцев, перекрёстное согласование блюд с рестораном и прочее, чего я и не думала, что мне придётся утрясать. Ксюша подсказала обратиться к парням-танцорам, и пришлось полностью поменять танцевальную концепцию. Узнав об этом Настя всё же припёрлась на конечную репетицию с девчонками, которые должны будут изображать ведьм.

Я в волнении поглядывала на дверь, откуда мы ждали Акулова. Виталя заверял, что тот обещал приехать.

— Ну, надеюсь, ему хотя бы не плевать на свои деньги, — сказала я вслух, мне было жутко находиться среди того, что сейчас окружало меня.

Бордовые краски материала, используемого для кулис, приглушённый свет по периметру и из-под пола, посреди зала импровизированный ведьмин костёр. И конечно же, пыточное оборудование. Впечатляло, особенно если знаешь, что на них или ими совершалось.

— Мне понравилось, — услышала я рядом с собой и чуть не подпрыгнула на месте от страха.

Я обернулась и увидела Акулова.

— Как вы?.. — я пошарила взглядом по стенам, заметив камеры.

Он не ответил.

— Вот только никто не опробовал… хм… агрегаты, — Акулов звякнул бутафорскими цепями.

— Гости и опробуют, — я устало вздохнула и собрала бумаги, сложив их на ближайший столик, слегка посторонившись от орудий пыток.

Ответом мне послужила тишина, я в недоумении взглянула на босса.

— Ты боишься, м? — спросил мужчина и засунул руки в карманы брюк, — сама создала атмосферу…

— А вы?

Акулов цокнул языком.

— Отвечаешь вопросом на вопрос… Ты сама боишься того, что создала, — его карие глаза в обрамлении густых чёрных ресниц сощурились от интереса. Они не были холодными, как обычно. Акулову было любопытно. И это подействовало на меня странно. Мне впервые не захотелось спорить с ним.

— Слегка, — призналась я чуть севшим голосом и кашлянула.

Он широко улыбнулся мне, склонив голову набок, и подошёл, встав на одну со мной линию плеч. Босс окинул помещение внимательным взглядом и вновь повернул голову ко мне.

— Хочешь попробовать?

— Нет.

— Всё же боишься.

Отчаянно хотелось сказать нет, отшутиться, выбежать, но карий бархат глаз словно бы удерживал.

— Да, — проговорила я, не отводя от него своего взгляда, — но я хочу преодолеть свой страх.

Акулов кивнул и как бы в смущении опустил голову. Затем, вскинув её, указал на приспособление, представляющее собой столб буквой «г» с подвязанной сверху верёвкой. Я подошла и медленно обвела глазами орудие пыток. Чуть вскинула руки и выжидающе посмотрела на него.

Акулов изумлённо выгнул бровь дугой и в один шаг очутился рядом, обдавая жаром и запахом тела. Движением тёплых крупных ладоней он провёл по предплечьям сверху вниз, волной разгоняя предательски возникшие мурашки, которые осели на груди, что не укрылось, конечно же, от его взора.

Михаил улыбнулся и поднял мои руки за ладони вверх, ловко наматывая верёвку на скрещённые запястья. Его лицо и шея были настолько близки, что я могла разглядеть буквально все неровности его несильно загорелой кожи.

«Вот он поговорил с тобой как человек, и ты уже… поплыла», — я злилась на саму себя, меня бесила реакция моего тела на его запах и тепло тела.

— Может, оставить тебя так? — он снова насмехался. — А то, я смотрю, тебе понравилось, — он было повернулся, собираясь покинуть меня.

— Акулов, — зло прошипела я ему вслед.

Михаил рассмеялся и развязал меня.

— Мне понравилось шоу, Волкова. Уверен, что завтра всё пройдёт как надо.

— И я работаю на вас? — спросила я, потирая слегка затёкшие запястья, немного опешив от неожиданной похвалы.

— Дело в деньгах? — неожиданно спросил Акулов приостанавливаясь.

— Да, — ответила я после недолгого колебания, гадая, что он имел в виду этим вопросом, — а в чём ещё?

Босс ничего не ответил, но его взгляд вновь стал холодным.

От лица Михаила

Разгар инквизиторской кинк-вечеринки

Антон рассмеялся.

— Не хочу шалаву, — проговорил он, становясь серьёзным, — эту хочу, — чиркнул по колёсику зажигалкой и пыхнул тонкой коричневой сигаретой, указывая в сторону Волковой.

Я напрягся, но знал, что не следует, ведь друг сразу бы понял мою оторопь. Друг залпом опрокинул в себя всё содержимое рокса.

— Хм, странный выбор, — а в душе заворочалось что-то тёмное, громко, требовательно, по-собственнически кричащее, что по контракту девочка моя.

Соболев поднял бровь.

— Почему? — прищурил серые глаза, выдыхая едкий дым, с удовольствием скользя взглядом по стройной фигуре девушки, одетой в белую рабочую блузу и строгую юбку-карандаш.

Он смотрел на Волкову так, будто уже имел её прямо на этом столе, целуя щиколотки длинных стройных ног… Попутно вспомнил, как напряглись её соски, когда затягивал на её запястьях верёвки на пыточном инструменте. Как меня обдало тонким цветочным ароматом. Пигалица же. Тощая. Почувствовал эрекцию. Желая отвлечься, наполнил рокс Соболя. К своему даже не притронулся.

— Я б с удовольствием натянул, — продолжал разглагольствовать Антон.

— Как бы тебя ни натянули, — хрипло произнёс я, — девочка не промах, любит деньги.

Соболь посмотрел на меня.

— Кто ж их не любит… Позови её к нам за столик, — попросил Соболь, вновь наполняя роксы напитком чайного цвета.

— Я так разбалую своих подчинённых, — я сказал так, чтобы Антон понял моё нежелание это делать.

Но тот не унимался.

— Ой, да ладно, — он присвистнул, махнул рукой в сторону Кати, хватая бокал и залпом выпивая его.

Я заметил, что Волкова удивлённо подняла бровь, но с места не сдвинулась. Соболя не на шутку развезло, с дороги видно. Он вновь свистнул. Некоторые гости начали оборачиваться в поисках возмутителя спокойствия. Я жестом подозвал Волкову. Пусть посидит немного, поболтает. Под моим чутким руководством.

От лица Кати

Акулов подозвал к себе. Я тревожно взглянула в сторону его друга. Ничего так себе. Смазливый. Блондинчик с серыми глазами, стройный, не раскаченный, как босс. Хотя Акулова и раскаченным-то не назовёшь. По природе крупный, высокий. Он мог бы и вовсе за собой не следить и был бы всё равно ладным. И чего это я так о нём? Он гадёныш, всё равно.

А вот с другом они как две противоположности. Светлый Антон и тёмный Михаил. А ещё манерами и повадками. Соболев, пока искал друга, расстилался передо мной, комплименты делал, клинья подбивал.

Акулов бы никогда так не сделал. Он бы не стал упрашивать, утащил бы к себе домой и… Как не вовремя я вспомнила его обнажённую мощную фигуру в парилке. И ведь я видела, я видела его член. После такого неделю ног не сомкнёшь. Меня окатило смущением, и я покраснела. Славно, что освещение скудное.

Вновь махнул рукой. Я закатила глаза до белков и подошла к нему так, будто он мне должен половину земного шара.

— Садись, рыбка, — произнёс Соболев, которому я бы уже больше не наливала.

Акулов молчал, но я чувствовала его взгляд на своей коже. Он смотрел мрачно, исподлобья. Вот что я должна делать? Хоть бы подсказал что ли. Друг-то его. Вроде незлобный, в отличие от Акулы. Акула — хищник, а соболь… тоже, в принципе, хищник, но у него хоть шёрстка есть, мягкая, а акула съест и не поморщится…

Акулов глазами приказал присесть.

— Я не знаю, чего Акула жадничает, девчонки у него что надо, — проворковал Антон, не отрываясь взглядом от меня.

Соболь проговорил это всё так, словно Михаила здесь не было, словно бы он сплетничал со мной за его спиной. Акулов, как статуя Будды, взирал на происходившее с таким же спокойствием.

— У нас в команде все профессионалы, — гордо ответила я, и мне показалось, что карие глаза босса, обычно холодные, блеснули тёплым огнём одобрения.

Я сказала фразу уверенно, ещё и потому, что мы с ребятами сделали почти невозможное, за три дня подготовив полномасштабное шоу. Правда, вечеринка ещё не закончилась, но пока всё шло на высоком уровне. Гости были разгорячены напитками, беседами и зрелищем. Тягучим. Эротичным. Девушки и парни подвергали друг друга импровизированным пыткам, втягивая в участие всё больше гостей. Кое-кто уходил на приватные танцы.

— Не сомневаюсь, — произнёс Антон.

Он с плохо скрываемой похотью смотрел меня. Я растерянно вновь взглянула на босса, но тот мне никак не помогал. Он как будто ожидал, как я отвечу его другу. Вот только зачем ему это нужно?

Гнетущую паузу нарушил Виталя. Он помялся рядом со столиком.

— Плохая новость, Катя, автобус с танцовщицами и их реквизитом застрял в пробке, — наконец произнёс он.

Я растерянно качнула головой и встала из-за стола. Я даже не стала смотреть в сторону Акулова. Знала, что увижу там. Это его: «Ну, докажи, Волкова!»

Иногда, когда пахло жареным, я могла действовать на инстинктах, долго не раздумывая. Я стремглав унеслась к гримировочным. Растерянные танцоры встретили меня непонимающими взглядами. Им был нужен тот, кто скажет, что делать в такой нештатной обстановке.

— Есть у нас хоть какой-то реквизитный костюм, хоть что-то близкое к тематике.

— Есть костюм лесной нимфы, — вскричал Виталя.

— Тащи сюда.

— Что будем делать? — спросил лидер от мужских танцоров.

— Танец я знаю почти наизусть, с вами мы его много раз прогоняли, единственное, что других девчонок не будет, у вас только я, — улыбнувшись, переглянулась с парнями, — танцую посередине, ты поддержишь, — обратилась я к лидеру, — остальные так, будто случилась массовая галлюцинация… — я оглядела всех, — готовы?

Ребята, воодушевлённые, бодро кивнули. Не воодушевилась только я. Особенно когда надела платье, почти оголившее мою грудь и выставившее на показ ноги. Я минуты три собиралась с собой и мысленно договаривалась.

Затем меня позвали. Было страшно, но я никого не могла подвести. Вздохнув, я сосредоточенно повторяла всё, что запомнила. Получилось сносно. Так что даже лидер в очередном движении, когда мы оказались вместе, шёпотом сделал комплимент моей пластичности.

Когда всё закончилось, я стремглав унеслась в гримировочные. И уже хотела было переодеться, как увидела, что в узкую каморку протиснулся Соболев. Мужчина дёрнул меня к себе, прижав, обдавая винными парами, горячо зашептал:

— Приват хочу, станцуй.

От лица Михаила

Подорвалась с места, как ужаленная в зад. Решала. Я усмехнулся, несмотря на то, что это одновременно бесило и… нравилось. В крови уже начало играть спиртное. Люлей выхватят все завтра, танцорки, особенно. Настя наверняка решила саботировать.

— Тох, тебе хватит на сегодня, — сказал я, когда тот начал было вставать.

— Да не пьян я. С дороги просто.

— И хватит к девчонке клеиться, — буркнул я, думая, что Соболь меня не услышит.

Но хитрый друг, знавший меня как облупленного, сально ухмыльнулся.

— А то что? Ты к ней уже приклеился что ли? — в голосе слышался вызов.

Не хватало ещё, как в юности, подраться за понравившуюся девочку. Я мотнул головой. И вправду, какого вообще я думаю о Волковой?! Совершенно не в моём вкусе. Тощая. Мелкая. Я примиряюще поднял руки.

— Она моя сотрудница, Соболь.

— Понял. Брать силой не буду… — он гоготнул.

— Соболь, — мотнул головой: его ничего не исправит, впрочем, у нас это с ним братское.

— В уборную смотаюсь.

Оставшись один, я сделал ещё глоток. Держа рокс в ладони, подошёл к балюстраде балкона и… чуть не поперхнулся.

Волкова в костюме, резко подчеркнувшем её формы, которых, я думал, у неё нет. Девушка ловко перекидывала длинные, стройные ноги в чулках, что напомнило мне сводивший с ума «вертолёт» на стуле от Шарон Стоун в фильме «Основной инстинкт». Парни-танцоры осторожно поддерживали её. Все движения чёткие, выверенные. Кажется, пару раз ошиблась, но это было заметно только тем, кто раньше видел прогоны. Тягучая музыка и химия между персонажами. Я увлёкся вилявшей, время от времени женской попой, почувствовав, как низ затянуло напряжением.

Встряхнув волосами, как волной, девушка улыбнулась всем присутствующим и ринулась за кулисы. Не забыть, премию выписать. Старается во все лопатки. Правильно? В Москве выживает только та, что ищет деньги…

Я спустился, чтобы поговорить с Катей.

От лица Кати

Я распутала корсет и начала снимать платье, как в каморку припёрся Соболев. Прижала к себе лиф.

— Выйди, — не стала церемониться, Акулов сам сука и друзья ему под стать.

Мужчина дёрнул меня к себе, прижал, обдав винными парами, горячо зашептал в ухо:

— Приват хочу, станцуй.

Я попыталась оттолкнуть его одной рукой, другой же старалась удержать платье.

— Я не танцую, — сквозь зубы процедила я, понимая, что мне вряд ли справиться, он всё же был мужчина.

— За деньги — да? — он вроде спросил, но мне показалось, что больше утвердил, отодвинулся и ловко ухватился за платье.

— Я не танцую, — повторила, — курирую шоу, — взглядом метнулась к выходу, если закричу, то каковы шансы, что меня услышат, или, наоборот, не испорчу ли то, что готовила так спешно, чтобы увидеть презрительный взгляд босса, — прямо здесь? — попробовала начать разговор по-другому.

Это возымело действие. Соболев отодвинулся от меня.

— Я оплачу… всё, — вновь потянул ко мне свои руки, — деньги не проблема, Акулов сказал, что ты их любишь, договоримся, значит.

— Чего? — ошалело переспросила я.

Но развить мысль мне помешал Акулов. Он быстро обвёл помещение и нас с Соболевым оценивающим взглядом и поднял бровь. Довольная улыбка на его лице сменилась маской. Непроницаемой. Снова. На секунду мне захотелось никогда её больше не видеть. Подойти к нему и начать водить по лицу пальцами, лепить из его кожи нового его, отыскав вот эту эмоцию.

— Значит, мне нужны деньги ради самих денег?! — возмутилась я.

— Тох, выйди, — попросил Акулов, не сводя с меня взгляда, сунув руки в карманы брюк своего идеально отглаженного, антрацитного цвета костюма, почти такого же тёмного, как сейчас его взгляд.

— Бля, вот это страсти! Вы ещё трахнитесь прямо тут. Я за попкорном, — хохотнул он, — одна нога тут, другая там. А может, я третьим…

— Соболь! — гаркнул босс.

Антон бросил на меня взгляд, от которого передёрнуло, настолько он был мерзким, именно от такого взгляда хотелось тут же отмыться. Даже зрители в зале, разгорячённые хмельными напитками и зрелищем красивых тел и будоражившими воображение сценами шоу, смотрели иначе: в нём не было и той толики похоти, какой меня обдал взор Антона. Внутри почему-то всё оборвалось от плохого предчувствия, но я откинула эти мысли от себя подальше.

— Значит, я меркантильная, мне нужны деньги ради денег?! И поэтому вы решили посоветовать, так сказать, меня своему другу?! — на секунду задумалась, подбирая слово, — переуступить меня?

Он раскрыл рот, но я недоговорила.

— Вы живёте как барин: сегодня одна забава, завтра — вторая. Вам не надо помогать никому. Эгоист! Я думала, как же мне повезло с работой, я буду заниматься любимым делом, пусть и вот в таком антураже. Даже контракт с вами не омрачил, хоть вы и тот ещё… — я запнулась, не став договаривать, — я радовалась, что помогу матери не только операцией… — сболтнула лишнего, где-то в горле комом застрял груз ответственности, прикусила щёку изнутри, больно, так, чтобы не расплакаться.

Акулов прекрасно владел собой, правда, я увидела в тёмном взгляде удивление. И прижав к себе платье сильнее, хотела оттолкнуть его и выйти из гримёрки. Но он схватил меня за руку остановив.

— Волкова, я никогда не заключаю договоры переуступки, — произнёс мужчина спокойно, ему было совершенно наплевать на мои эмоции и нужды, зря я вывернулась перед ним наизнанку, воспользуется ещё моей уязвимостью, — моё всегда принадлежит мне, — ближе придвинулся, так что я почувствовала на коже лица его горячее дыхание, вот-вот и его губы коснулись бы моих, но я не испытывала неловкости, почему-то с ним я её не чувствовала, только не сейчас. Внизу живота всё сковало и запульсировало, мне пришлось даже прижать колени друг к другу. Мне даже казалось, что он меня поцелует. Мне казалось, что он этого желает, — я чётко соблюдаю свои обязательства, а ты исполни свои.

Этой фразой он отрезвил меня.

— То есть Антона вы выгнали, потому что одним из условий контракта между нами является отсутствие у меня мужиков на время его действия? — уточнила я, стараясь скрыть разочарование.

Акулов кивнул, рассматривая меня, как начинающий медик лягушку, препарируемую им.

— Ок, — просто сказала я.

— Ок? — переспросил он.

Я кивнула, учась у него, и состряпала такое же выражение лица.

— Волкова, ты неплохо справилась с шоу, — начал было Акулов.

— Неплохо?! — я сомкнула руки на груди крестообразно, — да я спасла его.

— Хорошо, — выдавил тот из себя, — ты хорошо справилась с шоу. Значит, справишься ещё и с этим. Последнее на сегодня задание, затем тебя Виталя до дома подбросит, — сунул мне в руки визитку, — позвони по этому номеру, закажи скрасить вечерок.

И вышел.

— Скрасить вечерок? — переспросила я и посмотрела на картонку, возмущению моему не было предела, почувствовав, что это просто вишенка этого вечера, — я ему, что ещё и проститутку должна вызвать?!

Утро следующего дня

От лица Кати

Головная боль неимоверная. Штормило так, что мне на секунду показалось, что я на корабле, а вокруг меня девятый вал. Ещё и тошнота. Я поднялась с кровати, обнаружив себя полностью обнажённой. Глаза тут же запульсировали болью, и я их прикрыла, сфокусировавшись на ощущениях в теле. Горела вся кожа, особенно промежность. Да что ж такое-то… И, как назло, в памяти ни единого клочка воспоминаний. Начисто стёрто. Ничего не помню.

Попробовала двинуться на ощупь: ноги задрожали. А позади себя я услышала движение и обмерла. Развернулась, медленно открыла глаза. Лучше бы не открывала. На кровати, вытянувшись во всю длину, лежал здоровенный мужик, с мощной спиной. Брюнет. Голый. Абсолютно. Крепко сбитый зад. Длинные ноги. Красавец, конечно… Но тут же одёрнула себя. Не повод же…

Вот же чёрт! Я проснулась неизвестно где. Неизвестно с кем. Что дальше? Но я не помню ничего. Ну и что? Ну и проснулась? С кем не бывает. Может, что выпила? А что я пила? У-й-й-й-й, как голова болит!

Стало любопытно, кто это со мной. Я тихо, как мышка подошла к мужику и… Этого не может быть! Ну нет! Нет! Это был он! Мой босс! Акулов. Грёбаная акула! Мой личный монстр. Он таки исполнил условие контракта. Вот зараза!

Ничего не было! Потому что быть не могло! Я бы никогда… В здравом-то уме, да при трезвой памяти… При трезвой… Мне хотелось плакать, но надо было хоть что-то сделать. Хотя бы удостовериться, что я не спала с ним.

Первое, что я сделала, — прокралась к двери в ванную, слегка охнув, так как между ног затянуло болью. В темноте и не рассмотреть, что. Судя по обстановке, я находилась в спальне Михаила Александровича. А тот сопел на своей постели.

Рассмотрела внутреннюю сторону бёдер, заметив подтёки, и всё поняла… Ну как так-то! Ну что ж такое-то! Это случилось, да только не так, как я того хотела, и не с тем… Возможно, многие, судя по жадным взглядам, вчера на вечеринке, хотели бы именно с ним. Но не я. Точно!

От ответит за это! Я точно не давала согласие! Так что заплатит штраф, неустойку, пени… Что там положено? Как миленький! Всё равно считает меня меркантильной… Так, стоп! Вообще, ещё не хватало, чтобы я думала о том, что он обо мне считает. Пусть что хочет, то и считает.

Вызвала проституток, называется… Хоть плачь…

Осторожно проскользнула к двери. Но только я взялась за ручку, как услышала сиплое акуловское:

— Стоять!

Я замерла.

— Ну-ка, повернись! — уже более удивлённо.

Я хотела ринуться вон из комнаты, но он не дал, в два ловких шага оказавшись рядом. Мы встретились взглядами.

— Волкова?! — изумлённо.

Он даже не понял, что постель этой ночью с ним делила я!

— Волкова, я с тобой, что ли, переспал?

— Нет, — зачем-то стала отрицать я, — я вам всё ещё снюсь.

Он прищурил глаза. Совершенно голый. Абсолютно. Вновь громадой нависший надо мной. С огромным… Я всё время одёргивала себя и старалась не смотреть вниз.

— Хватит ёрничать, Волкова. А что ты тогда делаешь голая у меня в спальне, в моей постели? — насмешливо спросил он, испытующе смотря мне прямо в глаза.

Его мало смущала моя нагота. Он упивался моею растерянностью. Во взгляде скользило нечто тёмное, такое что во мне отдавало тянущей, сладкой болью между ног.

— Может, мне стало жарко и я, утомившись прилегла? — парировала я, нещадно краснея, наивно надеясь, что его устроит такой ответ.

Комично. Хотелось вырваться, уйти к себе. Слегка тошнило. Вновь дёрнула дверь. Но Акулов стоял как скала.

— А простынь, Волкова? — вновь спросил Акулов, — ты девственница, Кать?

— До вас была ею. И не готова была терять её с вами. Уж точно. Поверьте. А вы, я вижу готовы заплатить неустойку? — мне было приятно сказать ему о том, что он нарушил сам же свой контракт.

— С чего бы это? — поднял брови, от чего выражение его лица стало забавным, невинным.

— А с того, что не было на… то, что здесь произошло, моего согласия! — радовалась я, осталось только показать язык.

— А почему ты так думаешь? — его ничего не смущало, скала же, акула, одним словом. — Возможно, ты меня соблазнила. К примеру.

От возмущения я хватала воздух открытым ртом:

— Да с чего бы мне это делать? Будь вы самым последним человеком на Земле, даже и при таком раскладе бы никогда.

— Ну ты же читала контракт, милая, — саркастично выделил последнее слово, — знаешь условия, подсчитала барыши и решила воспользоваться.

— Да что ж такое-то?! — взорвалась я, — да, мне нужны деньги, но не таким путём уж точно. А вы меня изнасиловали! Так просто я бы не далась. Как вам такой расклад?

Акулов ничего не сказал, будто задумавшись. Затем молча взял с прикроватной тумбочки телефон и свайпнул влево. Пробежавшись по видео, он включил мне одно, где я бодро сообщала на камеру, что безумно его хочу и готова отдаться.

— Я вспомнила… — вскрикнула я, а внутри всё ухнуло вниз, — я всё вспомнила…