(Не) желанная невеста для злодея 2

Дорогие мои, добро пожаловать во вторую часть моего романа о авторе, что по воле случая попала в свой собственный роман, где ей угатована весьма печальная роль. Сможет ли она изменить свою судьбу? Скоро узнаете! Во второй части вам предстоит больше узнать о нашем злодее. Так что вас ждут главы от его лица! Вам же интересно узнать его мысли?

Для тех кто пропустил первую книгу и попал сразу сюда.

Первая часть "

***

Каэлан

Ярость.

Она не пришла волной. Она возникла мгновенно и целиком, как чёрная дыра, родившаяся в груди. Она была холодной. Абсолютно ледяной. Она не кричала, не требовала немедленного разрушения. Она тихо заняла всё пространство внутри, вытеснив всё, кроме чёткой, выверенной до мелочей картины возмездия. Если этот хрип оборвётся, если её сердце остановится, я сотру этот замок с лица земли. Каждый камень. Каждого человека внутри. Начиная с той ядовитой змеи в бархате, что стояла у стола с застывшей на лице маской ужаса. Илдис. Её смерть будет долгой. Очень долгой. И её сын присоединится к ней. И её муж, если посмеет вступиться. Никакие земли, никакие договоры не будут иметь значения. Они все познают, что значит разбудить гнев дракона, который уже посчитал что-то своим.

Но сначала — она не должна умереть.

— Орвина! — мой голос прогремел под сводами зала, не крик, а низкий гул, от которого задрожали стены. — Сейчас же! К покоям княжны! Если он не явится в течение пяти минут, следующие, кого будут нести — это он и тот, кто его задерживает!

Мелисса лежала на моих руках, легкая, как пушинка, и мертвенно-бледная. Её лицо, ещё минуту назад застывшее в маске ледяного спокойствия, теперь было безвольным, влажным от холодного пота. Дыхание — поверхностным, едва уловимым. Сердце под моей ладонью, прижатой к её груди в дорогом бархате, билось слабо и странно, с рваным, неправильным ритмом.

Прижав Мелиссу к себе, я рванул к её покоям. Вышиб дверь плечом и аккуратно, с непривычной для себя бережностью, уложил её на широкую кровать. На её кровать. Здесь пахло ей — лёгкий аромат лаванды и чего-то неуловимого, стойкого, что было присуще только ей. Этот запах резанул по нервам острее любого клинка. Она лежала без движения, лишь слабый, прерывистый пульс на шее, который я нашел дрожащими от бессильной злобы пальцами, свидетельствовал — борьба ещё идёт.

В дверях, запыхавшись, возникла её служанка. Лира. Девочка с огромными, полными ужаса глазами. Она смотрела на свою госпожу, и её лицо исказилось таким страданием, что на мгновение даже моя ярость дрогнула.

— Воды! Чистые полотенца! — бросил я ей, и она метнулась исполнять приказ.

Но она замерла на пороге, обернувшись.

— Лорд! — её голос сорвался на визг, но в нём была искра надежды. — У княжны в платье… в потайном кармане…универсальное противоядие. На всякий случай Мастер Орвин дал его ей. Она… она боялась.

Я не стал спрашивать, почему лекарь выдал ей такое. Не стал спрашивать, чего она боялась. Всё было очевидно.

— Где этот карман?

Вскоре я уже разорвал помолвочное платье добравшись до небольшого темного флакона. После этого я одной рукой приподнял её голову, другой поднёс пузырёк к её синеватым губам. Рука не дрожала. Не могла дрожать.

«Выпей, — мысленно приказывал я ей. — Выпей. Ты не имеешь права уйти. Не имеешь права сдаться. Наш бой ещё не окончен».

Жидкость вылилась в её рот. Она не глотала. Я массировал её горло, заставляя мышцы сработать. Капля скатилась по подбородку. Время, песчинка за песчинкой, утекало в бездну. Я чувствовал, как под этой тишиной, под этой каменной маской, которую я ношу всегда, что-то дикое и чёрное начинает выть от бессилия.

И тогда — слабый, едва уловимый спазм в её горле. Глоток. А потом еще один.

Спустя минуту, которая показалась вечностью, её дыхание, едва уловимое, стало чуть глубже. Сердце под моей ладонью всё ещё билось неровно, но паузы между ударами стали короче.

Именно в этот момент, запыхавшись, в комнату ворвался Орвин. Его лицо было мокрым от пота, в руках — объёмный саквояж. Он даже не поклонился, его взгляд сразу прилип к Мелиссе. Старый лекарь оттолкнул меня — меня! — жестом, полным отчаянной профессиональной необходимости и сел у кровати.

Минуты, что он осматривал её, проверял пульс, зрачки, цвет кожи, были тихим адом. Я стоял, вжавшись в стену, чувствуя, как ледяная ярость внутри начинает кристаллизоваться в нечто более страшное — в холодную, безжалостную решимость. Если она умрёт… Если эта искра, этот странный, непокорный огонь, который я едва начал различать, погаснет…

— Что дали? — отрывисто спросил он, не глядя на меня.

— Противоядие. Универсальное. Из её потайного запаса.

Орвин кивнул, доставая из своего потертого саквояжа инструменты и склянки. Он работал молча, сосредоточенно, а я стоял над ним, как мрачная грозовая туча, едва сдерживая свою ярость.

Если Мелисса умрет, то все в этом государстве познают истинную силу моей ярости.

Живи, Мелисса. Или кровь всех: и виновных, и невиновных, будет на твоей совести.

Наши герои