(Не) желанный ребенок для Биг Босса

Я стояла у двери в особняк человека, при виде которого у меня тряслись колени и замирало сердце. Биг Босс — так называла его моя двоюродная сестра, которая работала в его компании. Ислам Исмаилович — так называла его я еще некоторое время назад. Правда, теперь я была в полной растерянности, как обратиться к нему после того… после того, что между нами было. Ислам? Ислам Исмаилович? Господин Садаев? Ну не Биг Босс же, в конце концов?

Так ничего и не придумав, я решила, что если и дальше буду медлить, то упаду в обморок от страха.

Выдохнув, я нажала на звонок и, когда через полминуты дверь распахнулась, отпрянула, вдруг испугавшись. Я сделала шаг назад, нога поймала пустоту, и я чуть не упала с лестницы.

— Осторожнее! — воскликнула открывшая мне дверь женщина. — Вы кто? — Она прошлась по моему внешнему виду таким взглядом, что я тут же почувствовала себя замарашкой.

Ну да, наверное, к Биг Боссу приходят женщины поэлегантнее. На мне же были джинсы, лонгслив и кеды. Пока дама осматривала меня с видом высокомерной царицы, я успела пожалеть, что не надела чего-нибудь более элегантного, но мне было не до этого.

— Я Сима… Серафима Родионова. Мне нужно поговорить с Исламом Исмаиловичем.

— По какому вопросу? Вы договаривались? Как вы попали на территорию? — завалила она меня вопросами.

Я совсем стушевалась и сумела выдавить лишь:

— Я по личному делу.

— По личному? — Она скривилась так, будто я призналась, что пришла их ограбить.

— Виолетта Георгиевна, кто там? — раздался позади нее такой знакомый и такой властный голос, что меня бросило в жар и в озноб одновременно.

— Какая-то Сима, — обернулась к говорившему женщина. — Кажется, ошиблась домом.

Я поняла, что если сейчас же что-нибудь не сделаю, то эта Виолетта Георгиевна просто захлопнет перед моим носом дверь.

— Ислам Исмаилович, я Сима... Серафима, мне нужно обязательно с вами поговорить. Очень нужно! — выкрикнула я, за что получила еще один презрительный взгляд от Виолетты Георгиевны.

— Очень нужно? — На пороге появился Ислам.

Он взглянул на меня с усмешкой, которую я так хорошо знала, и поправив манжету рубашки, выглядывающую из-под рукава пиджака, сказал:

— Идите, Виолетта Георгиевна, я разберусь.

— Но…

— Идите.

Та удалилась, но дышать от этого мне легче не стало. Ислам подавлял своей мощью и видом, будто кричащим, что он на голову выше всех и вся. Я пожалела, что все-таки пришла.

— Подожди, — вдруг сказал он, — я тебя помню.

Я улыбнулась облегченно. Значит, не придется объяснять. Правда, следующие его слова несколько насторожили, потому что помнить он должен был кое-что более важное.

— Ты проходила стажировку в пиар-отделе моей компании. Ты вроде бы сестра Ксении, моего креативного директора?

— Да, я ее двоюродная сестра.

Ислам бросил взгляд на дорогущие часы на запястье, закрыл дверь и стал спускаться по ступенькам. Я спустилась следом. Он, видимо, как всегда, куда-то спешил.

— Что, Сима, окончила вуз и хочешь работать у нас? — Он покосился на меня, и я увидела в его глазах одобрение. Мужское одобрение. Ему понравилось то, что он увидел.

— Я… я не по поводу работы, — сказала я.

— Тогда зачем пришла?

У него был широкий, размашистый шаг, и мне приходилось семенить за ним, чтобы успеть.

— Вот! — Я залезла в небольшую сумочку, перекинутую через плечо, и выудила оттуда документ. Протянула его Исламу.

Он остановился возле машины, которая ждала его на выезде с территории, и развернул сложенный вчетверо лист бумаги.

— Что это? — нахмурился он.

— Результаты УЗИ.

Я видела, как Ислам бегал глазами по заключению врача и как хмурился все сильнее.

— Результаты УЗИ? — Он наконец оторвал взгляд от бумаги и посмотрел на меня.

Я кивнула.

— Я беременна. Срок двенадцать недель. — Я во все глаза смотрела на него.

— Поздравляю, только не понимаю, зачем ты мне все это рассказываешь?

— Ну как же, — мой голос преломился, и я закашлялась, — двенадцать недель.

— И?

— Двенадцать недель назад был корпоратив вашей компании, и после него вы… я… мы с вами… Мы с вами были вместе.

— Эй-эй-эй. Притормози, маленькая. Ты что такое говоришь?

— Ну как же, Ислам… Исмаилович. Вы же отвезли меня к себе, и мы с вами занимались любовью, и… Это ваш ребенок! — чуть ли не плача, пропищала я.

— Мой?! — Он откинул голову и разразился громким смехом. — Охереть! Вы, бабы, уже совсем страх потеряли, что ли? — резко прервав смех, он грубо бросил: — Не смешно. — И, сунув мне в руки смятые результаты УЗИ, открыл дверь автомобиля. — Пошла отсюда и чтобы больше я тебя тут не видел.

— Но вы отец этого ребенка! Вы! — крикнула я.

— Я не спал с тобой. Придумай, что-нибудь поубедительнее.

— Спали. В ту ночь, после корпоратива.

— Да я пьяный был вдрызг. Я не помню ничего. И тебя не помню. Найди другого идиота.

Он сел в машину и с такой силой захлопнул дверь, что я вздрогнула. Ислам вдавил по газам и с визгом покрышек выехал за ворота. Меня била нервная дрожь. Я обняла себя руками, пытаясь ее унять. Слезы обиды катились по щекам. Он не помнит, что мы провели вместе ночь? Или сделал вид, что не помнит?

Господи, что теперь делать-то?

Я поплелась к выходу. Здесь, у домика охраны меня ждал мой чемодан.

Я с самого начала не хотела говорить Исламу про беременность. И беременности этой не хотела. Но все-таки решилась прийти, потому что не знала, как быть.

Ксюша, двоюродная сестра, с которой я жила с тринадцати лет, потому что мои родители умерли один за другим, и мне больше некуда было податься, выгнала меня из дома, как только узнала правду. Ее почему-то разозлил не сам факт того, что я забеременела, не будучи замужем. Ее взбесило, что отцом моего ребенка оказался ее босс. Биг Босс, как она всегда называла его.

Я не знала, куда мне идти. Выкатив чемодан на обочину, я медленно поплелась вдоль дороги…

Пять месяцев назад

Ислам

Я вошел в офисный центр, который полностью занимала моя компания, и двинулся к лифтам.

— Доброе утро, Ислам Исмаилович.

— Доброе утро, Ислам Исмаилович, — доносилось со всех сторон.

Я приветствовал сотрудников кивком головы и лишь с финдиром поздоровался рукопожатием.

У лифта стояла какая-то девушка. Она обернулась, в глазах засветилось узнавание, и она поздоровалась:

— Здравствуйте, Ислам Исмаилович.

— Доброе утро, — вежливо ответил я и прошелся по девушке взглядом.

Настоящая конфетка. Невысокая, но роста ей добавляли каблуки. Точеные ножки, тонкая талия, грудь приятного размера… Блондинка с большими голубыми глазами и немного растерянной улыбкой. Я ей явно нравлюсь. От моего взгляда у нее даже щеки румянцем покрылись. Сладкая конфетка. Жаль, что я против служебных романов.

Дверь лифта открылась, и я пропустил девушку вперед. Она неловко двинулась вперед, споткнулась, и я подхватил ее под локоть.

— Извините, — пробормотала она, еще сильнее заливаясь краской.

— Бывает, — кивнул я.

От девушки приятно пахло каким-то тонким ароматом духов. Меня аж в дрожь бросило от внезапно нахлынувшего желания. Я резко убрал руку, и она вошла в лифт. Нажала кнопку четвертого этажа и пятого — для меня.

— Вы у нас работаете? — поинтересовался я.

— Стажируюсь. Я студентка.

— Мы обычно не берем студентов.

— Я сестра вашего креативного директора, Ксении Алексеевны Родионовой.

— Ах да, — вспомнил я, — значит, это Ксюша за вас просила.

— Ну да, — смутилась девушка.

— Как вас зовут?

— Сима… Серафима.

— Красивое имя. — Лифт остановился на четвертом этаже. — Что ж, Серафима, проявите себя хорошо во время практики, и после окончания университета место в компании вам гарантировано.

— Спасибо, Ислам Исмаилович, — расцвела она в улыбке, от которой на щеках появились ямочки. — Я буду очень стараться!

— До свидания, Серафима.

— До свидания.

От ее «я буду очень стараться» в голове появились всякие непристойные мысли. Я бы не отказался, чтобы она постаралась, стоя голая передо мной на коленях. У девочки были очень красивые и наверняка очень сладкие губы.

Я усмехнулся. Слишком милая. Я уже давно вышел из того возраста, когда мог повестись на подобную ангельскую внешность. К тому же я был женат, а брак — это святое. Смотреть на других женщин можно, трогать — нет. Я не изменял Светлане, хоть и не испытывал к жене теплых чувств. Но в браке чувства не самое важное. Уважение значило гораздо больше.

Следующие два часа отняло совещание, и образ красивой девушки Серафимы полностью выветрился из моей головы. Не успел я распустить сотрудников, как раздался телефонный звонок. Я удивленно уставился на имя, высветившееся на экране мобильника. Моя экономка Виолетта Георгиевна никогда не беспокоила меня в рабочее время. Но на этой неделе она взяла отпуск. Может, у женщины стряслось что-то?

— Виолетта Георгиевна, здравствуйте, — поприветствовал я ее.

— Ислам Исмаилович, мне весьма неудобно вас беспокоить, — каким-то странным голосом проговорила она, — но вам нужно немедленно вернуться домой.

— Зачем? — не понял я. — У вас что-то стряслось? Нужна помощь?

— Нет… Я даже не знаю, как сказать, — вздохнула она, и я понял, что, видимо, произошло что-то из ряда вон выходящее, если Виолетта Георгиевна не могла подобрать нужные слова.

— Говорите как есть, — подтолкнул я ее.

— Дело в том, что я только что вернулась из отпуска. Знаю, я должна была приехать на три дня позже, но так уж сложились обстоятельства. И… В общем, Ислам Исмаилович, приезжайте сейчас же домой.

— Да что стряслось? — нахмурился я.

— Вы должны сами это видеть. Пожалуйста, — с напором сказала она. — И пожалуйста, не подъезжайте на машине к дому, остановитесь за воротами, — посоветовала она.

— Хорошо, я скоро буду.

Пока я мчался домой, успел передумать кучу мыслей и перебрать в голове сотни вариантов. Что же такое экстраординарное случилось дома? Его унесло ураганом? В особняк пробрались грабители? Пожар? Заползла черная мамба? Вряд ли что-то из перечисленного так сильно смутило бы Виолетту Георгиевну. Это была не женщина, а кремень. Где-то в глубине души я прекрасно осознавал, зачем она позвонила мне и что именно она могла увидеть дома, но верить в это не хотел. Не хотел, и все!

До загородного дома я добрался быстро — пробок не было. И уже через пятнадцать минут, бросив автомобиль у ворот, размашисто шагал к дому.

Виолетта Георгиевна встретила меня у входа и взглядом указала наверх.

— Они еще там? — спросил я.

Она кивнула.

Входная дверь была не заперта. Видимо, Виолетта Георгиевна не стала ее закрывать после того, как поняла, что в доме непрошенный гость. Непрошенный! Я бы сказал, долгожданный.

Я влетел по лестнице на второй этаж и, двинув по двери в спальню ногой, распахнул ее настежь. Удар был такой сильный, что стопор отлетел, а сама дверь долбанулась об стену.

Лежавшие в постели жена и ее любовник, он же ее телохранитель и водитель Игорь, замерли. Света взвизгнула.

— Ислам!

Я стянул голого, опешившего Игоря со своей жены и нанес удар кулаком в челюсть. Света завизжала. Игорь попытался отступить, но следующий удар заставил его отлететь к стене.

— Ислам, перестань! Прекрати! — всхлипнула Света. — Ты убьешь его!

Ее криков я не слышал. Глаза заволокла кровавая пелена. Я колошматил этого ублюдка до тех пор, пока кто-то не схватил меня сзади и не оттащил.

— Хорош! С него хватит, — спокойно проговорил Демид.

Я посмотрел на друга бешеным взглядом, не понимая откуда он здесь взялся.

— Твоя Виолетта позвонила, — объяснил он. — Знала, что ты озвереешь.

Игорь утирал окровавленную рожу какой-то тряпкой, в которой я признал пеньюар жены. Света выла, укутавшись в простыню.

Я тряхнул нывшей рукой — сбил себе все костяшки. Дерьмо. Я вышел из комнаты и бросил Демиду:

— Сделай что-нибудь. Убери этих двоих из дома, иначе я за себя не ручаюсь.

— Иди пока в кабинет, — кивнул мне друг, сжав плечо.

Хорошо, что Виолетта Георгиевна позвонила ему. Я ведь так озверел, что ничего не соображал. Мог ведь убить и жену, и ее любовника. Суки!

Внизу я наткнулся на экономку.

— Извините, что заставила вас приехать, — сказала она. — Но я посчитала, что будет неправильным промолчать или сказать по телефону. Вы должны были сами убедиться, чтобы не думать, будто я все это выдумала.

— Вы правильно сделали, что позвонили мне. Я всегда знал, что вам можно доверять.

Она кивнула и опустила глаза на мои руки.

— Я принесу перекись и мазь, чтобы обработать ваши раны, — сказала Виолетта Георгиевна и ушла.

Я прошел в кабинет, а вскоре и она принесла аптечку и помогла мне с ссадинами. Когда Виолетта Георгиевна вышла, я достал из бара бренди и налил себя на три пальца. Выпил залпом. Вторую порцию я смаковал, опустившись в кресло.

До меня доносился какой-то шум и голоса, но все это было фоном. В голове крутилась лишь одна мысль: жена изменила мне с нашим же служащим, притащила его в супружескую постель. Чертова блядь. Я не мог понять, как можно быть такой конченой дрянью.

Шум усилился, раздались крики.

— Ты не имеешь права здесь распоряжаться! — орала Света. — Отпусти меня!

Видимо, она смогла вырваться из хватки Демида, потому что в следующую секунду дверь в кабинет распахнулась.

Уже одетая, но все еще растрепанная, насквозь провонявшая другим мужиком Света ввалилась в кабинет.

— Ислам, прости меня! — зарыдала она и упала на колени. — Прости! Прости, прости! — речитативом проговорила она навзрыд.

— Лучше уйди отсюда, — уже полностью успокоившись, произнес я.

Света подползла ко мне и вцепилась в мои ноги, обняла их и прижалась щекой.

— Прости, пожалуйста! Я не знаю… не знаю, что на меня нашло. Он… Игорь меня принудил, он меня шантажировал, он…

— Принудил, говоришь? — усмехнулся я. — Ты стонала под ним, как последняя шлюха. Видимо, тебе этого в браке не хватало? Принуждения?

— Нет, Ислам, милый! Пожалуйста, прости. Я люблю только тебя, я…

Я оторвал ее руки от своих брюк и схватил Свету за шею, приподняв ее. Она, словно рыба, начала хватать ртом воздух.

— Как давно это началось?

— От… отпусти, — прохрипела она.

— Ты скажешь мне, как давно ты наставляешь мне рога и сколько у тебя было любовников, или, я клянусь, сверну тебе шею.

— Только Игорь… Больше никого не было, клянусь!

— Паскуда. — Я отпихнул ее от себя и встал. — Твое счастье, я не бью женщин. Уходи и больше никогда не попадайся мне на глаза, поняла? Иначе я отправлю тебя туда, где тебя каждый день будут принуждать, раз по двадцать. Ясно?

Света испуганно кивнула и, кое-как поднявшись, на трясущихся ногах вышла из кабинета.

Я вызвал к себе Виолетту Георгиевну.

— Все ее вещи сожгите, чтобы ни одной не осталось.

— Сделаю, — сухо ответила она.

— И вот еще что. В этом доме я больше жить не буду. Он осквернен, — меня аж передернуло при мысли, что творилось в моей постели. — Выставите его на продажу и подыщите новый дом. Мой вкус вы знаете. Думаю, найти будет не сложно. А я пока поживу в Москве.

— Все сделаю, Ислам Исмаилович. Какие-то еще будут распоряжения?

— Нет, на этом пока все.

Через месяц мы со Светой получили документы о разводе. Слава богу, у нее хватило мозгов больше не появляться в моей жизни. Из нашего брака она вышла с тем, с чем и должна была выйти: с голой задницей и любовником наперевес. Это все, что я мог ей дать. Пусть радуется, что не отправил в подпольный бордель, где ей самое место.

Следующие после инцидента два месяца я прожил в Москве, ни разу не вернувшись в Ярославль. Делами ярославской фирмы управлял дистанционно и начал подумывать, чтобы перевести головной офис в столицу. Правда, к Москве я никогда не испытывал особой любви и обычно не задерживался там надолго.

В Ярославль я вернулся, когда Виолетта Георгиевна уладила все дела с покупкой нового жилья. Вернулся успокоившимся и с твердым намерением больше никогда не доверять женщинам. Итог пятилетнего брака со Светланой научил меня по-новому смотреть на многие вещи.

Более трех месяцев назад

Серафима

— Боже мой, ну какой же он красивый, — простонала я, откидываясь на подушки и закрывая глаза.

— Да-а-а, мужчина невероятный, — промурлыкала моя лучшая подруга Олька. — Так бы и съела.

Я открыла глаза и пригрозила ей кулаком.

— Даже не смей смотреть в его сторону.

Оля рассмеялась и сказала:

— А как на него не смотреть, если он у тебя полкомнаты занимает?

Я вздохнула. Полноростный портрет Ислама Садаева, мужчины, в которого я была влюблена с шестнадцати лет, занимал почетное место на стене, прямо напротив моей кровати. Обычно я закрывала его переносной ширмой, чтобы сестра не видела. Ксюша работала в компании Ислама, а теперь и я там проходила практику. Правда, мне совсем чуть-чуть осталось, буквально неделю.

— И я снова кану в безвестность, — плаксиво проговорила я.

— Почему?

— Потому что он обо мне и не вспомнит.

— Он о тебе и так не помнит, — весомо заметила Олька.

— Ну вот что ты за подруга? — закатила я глаза. — Я тут от любви умираю, а ты меня не поддерживаешь.

— Почему? Очень даже поддерживаю.

— Да?

— Да!

— И что же мне прикажешь делать?

— Ворвись к нему в кабинет, залезь на стол и станцуй ему зажигательный танец, — засмеялась Олька.

— Да ну тебя, — но я тоже рассмеялась.

Хотела бы я увидеть лицо Ислама, когда бы запрыгнула к нему на стол. Его бы, наверное, удар хватил. Он ведь всегда такой строгий и уравновешенный. А еще он женат. И жена у него… Такая красивая, просто до умопомрачения. Когда такая жена, мужчина точно не посмотрит на других. Да мне и не надо, чтобы он на меня смотрел. Вернее… Блин, я мечтала, как идиотка, что однажды откроется дверь, и он скажет: «Серафима, я только о тебе и думаю. Я развелся с женой, потому что люблю тебя. Ты — мое всё». Глупо и по-детски, но я любила мечтать. Кто мне запретит? В этих моих мечтах Ислам был нежным, добрым, часто улыбался и не сводил с меня влюбленного взгляда. А в реальности… В реальности он меня не замечал. Нет, было один раз. Мы вместе поднимались в лифте и даже чуть-чуть поговорили. Я видела, что он посмотрел на меня так, как мужчины смотрят на красивых женщин: оценивающе-прицениваясь. Но я уверена, что он забыл о моем существовании уже через секунду после того, как я вышла из лифта.

— Он уже два месяцев не появляется в офисе, — грустно сказала я. — Говорят, уехал в Москву. Даже ходят слухи, что переведет туда фирму.

— И разгонит всех сотрудников? — удивилась Оля.

— Нет, я не так выразилась. У него же здесь головной офис, а в Москве, Питере и, кажется, Екатеринбурге филиалы. В общем, у нас шепчутся, что теперь здесь будет филиал, а московский офис главным.

— И Ксюша туда переедет?

— Наверное, — пожала я плечами. — Она же креативный директор. Хотя в тех офисах наверняка есть свои директора. Но все это не важно. Если он будет там, то я-то все равно останусь тут.

— Вот и хорошо. Может, когда он уедет, ты перерастешь эту свою детскую влюбленность и наконец-то начнешь смотреть на других парней.

— Мне не нужны другие парни, — помотала я головой. — Я его люблю.

— Сима! — простонала Оля. — Тебе двадцать два почти, а ты ведешь себя как ребенок.

— Ты не права, — помотала я головой. — На людях я веду себя вполне зрело, но ты же моя лучшая подруга. Да и вообще… Я знаю, что однолюб.

— Ты влюбилась в картинку.

— Нет, я влюбилась в человека и…

Раздался стук в дверь, и я кубарем скатилась с кровати, быстро водрузив ширму на место. И замерла возле нее, почти вытянувшись по стойке смирно.

— Сим, — сказала Ксюша, открыв дверь и бросив на Олю неодобрительный взгляд — они друг друга недолюбливали, — через десять дней в фирме корпоратив. Купи себе красивое платье.

— О… Ого! А мне можно будет на него пойти?

— А почему нет? Приглашены все сотрудники. — Ксюша сделала такое лицо, будто я была тупицей и, как всегда, задавала идиотские вопросы.

— Ну, я же со следующего понедельника все, возвращаюсь в универ.

— Ах, точно. Я и забыла. Ну, тогда можешь не ходить, — пожала плечами Ксюша.

— А можно я все-таки пойду? — Я посмотрела на нее с мольбой.

— Можно, если так уж хочется. Но платье ты купишь на свою зарплату.

— Хорошо, — не раздумывая согласилась я.

Ксюша обвела комнату подозрительным взглядом, будто выискивая, к чему придраться. Не найди ни разбросанных вещей, ни грязи по колено, она все-таки нашла источник своего недовольства — Олю.

— А ты все бьешь баклуши? Сидишь на шее у родителей?

— Я, вообще-то, учусь, — тут же озлобилась Оля.

— Да-да, знаем мы таких студенток.

Ксюша поморщилась и ушла.

— Какая же она все-таки! — фыркнула Оля. — Терпеть ее не могу.

— Это у вас взаимно, — вздохнула я.

— Не представляю, как ты ее выносишь.

— Можно подумать, у меня есть выбор.

— Выбор есть всегда, — возразила Оля. — Ладно, я побегу.

Она чмокнула меня в щеку возле входной двери, до которой я ее проводила, и ушла.

Я вернулась в свою комнату и заперлась на замок, чтобы Ксюша не нагрянула внезапно. Сестра имела привычку стучаться, только если у меня в гостях была Оля. В остальное время врывалась, как к себе. Поэтому Ислам, мой самый красивый и самый любимый мужчина на свете, стоял большую часть времени спрятанным за ширмой. Уходя, я на всякий случай запирала комнату, хотя это было лишним: Ксюша уезжала на работу раньше меня и возвращалась всегда поздно.

У нас с ней были напряженные отношения, и каждый день она давала понять, что делает мне большое одолжение. Так оно и было. Ксюша была единственной моей родственницей. Мать с отцом развелись, когда я была маленькая. И мама почти сразу уехала жить в Турцию, нашла там кого-то и, кажется, снова вышла замуж. Я осталась с папой. Он лишил маму родительских прав и старался сделать все, чтобы я ни в чем не нуждалась. Так и было, пока восемь лет назад в нашей квартире не случился пожар из-за неисправной электропроводки. Квартира выгорела полностью. Приехавшим пожарным удалось спасти меня, а вот папа погиб… С тех пор я жила у Ксюши, согласившейся взять надо мной опеку. Мне было плохо с ней, и мы не ладили, но по крайней мере она помогла мне: дала крышу над головой, обеспечивала, пока я заканчивала школу и училась в университете. Я понимала, что еще через год, когда я окончу вуз, Ксюша умоет руки. Но я и не надеялась, что ее щедрость будет бесконечной.

Вечером, лежа в постели, я любовалась на портрет Ислама при тусклом свете ночника и представляла, как мы будем с ним танцевать на корпоративе…

Три месяца назад

Серафима

— Что ж, рада, что ты хорошо проявила себя, — сказала Ксюша, когда мы сидели с ней за завтраком. — Глава пиар-отдела довольна твоей работой. Доучишься последний год и, может быть, они возьмут тебя к себе.

— Они берут меня прямо сейчас, — расплылась я в радостной улыбке.

— Как это? — сестра замерла, удивленно уставившись на меня.

— Катя…

— Что еще за Катя? Она, вообще-то, твоя начальница, — возмутилась Ксюша. Да уж, она-то точно своим подчиненным, да и из других подразделений тоже, не позволяла называть себя лишь по имени. Всегда и исключительно Ксения Алексеевна.

— Ты же знаешь, она любит, чтобы к ней обращались просто по имени.

— Никогда этого не понимала, — покачала головой Ксюша.

От этого движения ее идеально уложенное каре чуть растрепалось, и Ксюша тут же поправила волосы привычным движением. Сестра, в отличие от меня, была жгучей брюнеткой со всегда тщательно наложенным макияжем. И одевалась она тоже… Как актриса. Сверхстильно. На ее фоне все мы, остальные сотрудница компании Ислама Садаева, чувствовали себя простушками.

— Так что там про работу. Я не совсем поняла? — нахмурилась Ксюша.

— Катя предложила мне остаться.

— И ты, конечно, согласилась.

— Конечно, кто же от таких предложений отказывается? — пожала я плечами и сделала большой глоток чая. — Ай! — вскрикнула я, обжегшись, и тут же прикусила губу.

— Тебе сессию сдавать, а еще год учебы впереди, — напомнила Ксюша.

— Я могу совмещать, многие совмещают.

— Как ты себе это представляешь? — Ксюша сложила руки на груди и посмотрела на меня взглядом, полным осуждения. — Ты учишься на дневном, а в офисе нужно быть полный рабочий день и…

— Мы уже все обсудили с Катей. Не волнуйся. Я не брошу универ, и работа никак не повлияет на мою успеваемость. Вот увидишь, я получу красный диплом.

— Я против, — помотала головой сестра.

— Ксюш, послушай, — вздохнула я. — Мы все обговорили с моей непосредственной начальницей. Она позволит мне часть времени работать из дома, так как в основном я буду заниматься работой, связанной с продвижением компании в соцсетях. Ведь ты сама говорила: важно не то, сколько человек проводит времени на рабочем месте, а то, с каким результатом он проводит это время, — напомнила я сестре и посмотрела на нее с триумфом.

— Думаешь побить меня моими же словами? — хмыкнула Ксюша. — Сначала нужно окончить университет, а уж потом начинать полноценно работать. Да и кто сказал, что Ислам Исмаилович согласиться взять человека без образования?

— Катя уже все уладила.

— Я запрещаю! — отрезала Ксюша. — Я не хочу… Не хочу, чтобы в результате ты скатилась в учебе или вообще ее забросила, не дай бог. Что же до работы…

— Извини, Ксюш. — Я встала, не доев свой завтрак. — Я понимаю, что живу в твоем доме и все такое, но ты не имеешь права мне запрещать работать. Я совершеннолетняя и сама могу решать. Ну и потом, тебе же ведь будет легче, если у меня наконец-то появятся свои деньги. Не просто какая-то ерунда, а настоящая приличная зарплата.

Ксюша зло поджала губы, и я, взяв свою тарелку и чашку, пошла к раковине.

— Что ж, раз ты такая умная, то делай как знаешь, но пеняй на себя, если что-то пойдет не так.

Домыв посуду, я вышла из кухни. Что могло пойти не так, я не представляла. А еще я не понимала упрямства Ксюши. Ей же ведь, наоборот, будет лучше, что я слезу с ее шеи.

— Твоя Ксюша понимает, что теряет свое влияние на тебя, вот и бесится, — сказала Оля, когда я ей передала наш с сестрой разговор.

Мы с ней пошли в шоурум, чтобы выбрать мне платье для корпоратива.

— Думаешь?

— Конечно. Она же чувствует, что совершает великую жертву: молодая одинокая женщина взвалила на себя такую ношу: заботу о взрослой племяннице. Я больше, чем уверена, что она собирается со своими подружками и говорит что-то типа: «Ой, девочки, вы не представляете, как трудно растить подростка. Как трудно то, как трудно сё».

Доля правды в словах Ольки была. Ксюша ведь всегда кичилась тем, какая она хорошая, что взяла меня к себе и не отправила в детский дом. И я ей была бесконечно за это благодарна. Пусть себе ворчит и воспитывает меня, но она мне помогла, этого не отнять.

— Ну, как тебе? — Я покрутилась перед зеркалом.

Оля пробежалась по выбранному мной платью скептическим взглядом.

— Для выпускницы Института благородных девиц пойдет, — хмыкнула она.

— Так плохо? — ахнула я.

— Сим, ну ты в этом розовом, как цветочек-одуванчик. Я девственница — возьмите меня.

— Одуванчики желтые, — закатила я глаза.

— Да и фиг с ними! Ты собралась покорить своего Ислама, чтобы он глаз от тебя не смог отвести, или собралась подпирать стенку, как Наташа Ростова на первом балу.

— Наташа не подпирала, ее князь Андрей пригласил.

— Ну вот ты в этом платье, как Наташа Ростова на дебютном балу.

— Что же мне выбрать? — Я пробежалась глазами по горе нарядов, которые мы уже отбраковали.

— Девушка, а попробуйте это. — Сотрудница шоурума сняла с вешалки серое с пайетками платье.

— Будто пепел, — пробормотала я.

— Тебе пойдет! Примерь, — потребовала Оля.

Платье было великолепным и сидело идеально. Оно создавало вокруг меня какую-то магическую ауру, и я, смотря на свое отражение в зеркале, вдруг поняла, чуть ли не впервые в жизни поняла: я гораздо красивее Ксюши и… жены Ислама, просто моя красота обычно упакована в футболки и джинсы, а в этом платье…

Я бросила взгляд на ценник и грустно вздохнула. Слишком дорого для меня.

Три месяца назад

Ислам

Переговорив с родителями, я отключил телефон и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Если с отцом еще можно было разговаривать спокойно, так как он никогда не вмешивался в мою личную жизнь, то мама — совсем другое дело. Она переживала за то, что мы со Светланой развелись. Все допытывалась почему и что я сделал не так. Мама была уверена, что в нашем расставании и разрушенном браке виноват я. В результате ее причитания и вопросы привели к тому, что я вспылил и выложил все как на духу: рассказал, что застал жену с любовником в нашей собственной постели. После этого мама начала звонить мне каждый день и допытываться, как я, не впал ли в депрессию, не отчаялся ли. Мама у меня любила найти повод для волнений.

— Нет, не впал и не отчаялся, мама, — стараясь сдержать раздражение, терпеливо отбивался я от ее вопросов.

— Ох, Ислам. Когда же ты найдешь свое счастье? Такой хороший парень, а все не везет, — переживала мама.

— Что ты пристала к сыну, — ворчал отец, родители разговаривали со мной по громкой связи. — Ему всего сорок два. Вся жизнь впереди.

— Уже давно пора детей. Я с внуками хочу понянчиться, — осадила его мама. — Это вам, дуракам, все кажется, что время еще есть, а оно уплывает.

— Мам, давай не будем, — попросил я. — И больше никогда не будем говорить про мою бывшую жену.

— Ладно, — вздохнула она, но не сдалась, тут же добавив: — Ищи хорошую девушку. И не очень старую, Ислам, чтобы еще могла нарожать тебе кучу ребятишек.

— Галя, да что ж тебе все неймется, — проворчал папа.

— Молчи, Исмаил. Я сыну добра и счастья желаю. Ислам, ты бы Демида попросил. Может, он тебя с кем бы познакомил, — сказала мама.

— У Демида у самого надо разгребать, — усмехнулся я. — Ладно, родители. Загорайте в своей Испании, а я пошел работать.

Подобные разговоры происходили всякий раз, как я звонил родителям, а звонил я им часто, как и сестре, с которой мы встречались регулярно, ведь Надя жила здесь же, в Ярославле.

В дверь кабинета постучали, и на пороге появилась Ксения Алексеевна, мой креативный директор. Красивая женщина. Даже великолепная. Ей было лет тридцать пять, может, чуть меньше, и выглядела она шикарно: стройная, подтянутая, с идеальной прической и аккуратным макияжем. К красивой внешности добавлялся и ум — она была настоящим профи в своей сфере.

— Ислам Исмаилович, позволите?

— Проходите, Ксения Алексеевна, что у вас?

— Я бы хотела прояснить один вопрос. — Она села в кресло и закинула одну точеную ножку на другую, выставив на обозрение красивое колено.

Мне не нравилась Ксения. Нет, как специалист она меня во всем устраивала. Даже больше чем устраивала. Но как женщина никогда не привлекала. В общем-то, я и не воспринимал своих подчиненных как женщин. Мог посмотреть, оценить красоту, но не более того. В Ксении же было все, чтобы привлечь даже самого взыскательного мужчину, но не было того, что мне всегда больше всего нравилось в женщинах: мягкости и нежности.

Пауза затянулась, и я осознал, что уже какое-то время таращусь на ее стройные ноги.

— Итак, какой вопрос вы хотели прояснить, Ксения Алексеевна? — закашлялся я.

— Разве мы берем на работу сотрудников без высшего образования?

— Кое-кого берем.

— Да? — удивилась она. — И кого же, если не секрет? Я была уверена, что у нас завышенные требования к тем, кто у нас работает.

То, как она строила фразы, меня раздражало. «Мы» и «у нас» звучало так, будто ей принадлежала компания.

— Например, айтишников. У нас работают несколько молодых ребят со средним образованием, — вежливо объяснил я.

— Ах да, айтишники, — кивнула Ксения. — Ну а людей без образования мы берем?

— Людей без образования я не беру. — Мой ответ прозвучал резко, с акцентом на «я». Ксения явно поняла мой намек и прикусила губу, еще сильнее выпрямила спину.

— Вы уверены? — спросила она.

— Абсолютно уверен. Я не понимаю, к чему весь этот разговор, — нахмурился я.

— Дело в том, что до меня дошли слухи, будто глава пиар-отдела, Екатерина Дмитриевна, нанимает сотрудников без какого-либо образования. Я посчитала нужным уточнить у вас лично, изменилась ли политика компании в отношении найма сотрудников.

— Не изменилась. Как я и говорил, образование играет немаловажную роль при приеме на работу.

— Даже если стажер талантлив?

— Стажер? Так вы за свою племянницу печетесь? — понял я.

— За двоюродную сестру, — поправила она и кивнула. — Пекусь. Я переживаю, что из-за работы она не окончит учебу в университете, и это плохо скажется на ее будущей карьере.

— Значит, вы за нее не просите, а наоборот, — изогнул я бровь.

Ксения пожала плечами.

— Считаю, что Екатерина Дмитриевна погорячилась, предложив ей место прямо сейчас.

— Согласен, пусть ваша сестра доучится и приходит к нам в следующем году, уже с дипломом.

— Вы позволите мне передать наш разговор и ваши слова Екатерине Дмитриевне? — вставая, спросила Ксения.

— Позволю. Более того, я сам с ней переговорю.

— Спасибо, — улыбнулась она.

Ее улыбка была очаровательной. По своей грации Ксения не уступала пантере. Интересно, она замужем?

— Тогда… — протянула она. — Увидимся завтра на корпоративе?

Я кивнул.

— Я очень рада, что слухи о переводе головного офиса компании в Москву оказались всего лишь слухами. — Ее голос прозвучал томно, и мне показалось, что в нем таился намек на что-то.

— До свидания, Ксения Алексеевна.

— До встречи, Ислам Исмаилович.

Я не любил игр, кокетства, намеков. Их я понимать не умел и не хотел. Однако посыл моего креативного директора был очевиден: она не против внеслужебных отношений.

Три месяца назад

Серафима

Не расстраивайся. Не расстраивайся! Не расстраивайся! Убеждала я саму себя. И Оля убеждала меня в том же. Но как тут не расстраиваться, если утром мне позвонила Катя и сообщила, что я не смогу работать в ее отделе.

— Извини, что обнадежила, но я сама была уверена, что Ислам Исмаилович не откажется взять тебя на постоянную работу.

Однако он отказался. Отказался, потому что в его компании не работают люди, не получившие никакого образования. Такова политика фирмы. Он выкинул меня на улицу, даже не зная меня. Его, конечно, можно было понять. Это для Кати я единица, а для Ислама — ноль без палочки.

— Не расстраивайся, Сим, — уговаривала меня Катя. — Но я ничего не могу поделать. Против Ислама Исмаиловича не попрешь.

— Я понимаю, — грустно вздохнула я.

— В любом случае, я тебя знаю, мне понравилось, как ты работаешь, сколько у тебя вдохновения, и я тебя уверяю: как только ты получишь диплом, то мы сразу тебя возьмем.

Мы попрощались с Катей и договорились оставаться на связи, но кто знает, что будет через год? Может, к тому времени им уже не нужен будет сотрудник в пиар-отдел. Может, за столь долгий срок Катя обо мне вообще забудет. Всякое может случиться. Блин, блин, блин! А я уже размечталась. Размечталась, что у меня будет полноценная работа с приличной зарплатой. Думала, поработаю месяца четыре, а там смогу и жилье свое начать снимать. Уйду от Ксюши и избавлюсь от ее назиданий. Представляла себе настоящую самостоятельную жизнь.

— Напредставлялась, — вздохнула я и распахнула шкаф.

Из него на меня смотрело новенькое пепельно-серое платье, которое Олька меня все-таки уговорила купить. Я потратила на него почти все, что заработала за последний месяц стажировки.

— Дура, — выругала я себя.

Теперь ни скопленных денег, ни перспективной работы. Зато есть платье и надвигающийся корпоратив. Настроения идти на него не было. Чертов Биг Босс! Интересно, если бы он знал меня лично, тоже бы уволил? А почему нет? Он, кажется, вообще на женщин в компании не обращает внимания. Видимо, очень любит жену. Или, вернее сказать, любил жену? Недавно по коридорам фирмы прополз слух, что Ислам развелся. Но ведь развод не всегда означает, что любовь закончилась? Или всегда?

Дверь моей комнаты распахнулась, и на пороге появилась Ксюша.

— Ух ты! — не сдержала восторга я.

Сестра выбрала для корпоратива красное платье.

— Нравится? — спросила она и даже покрутилась, давая мне получше разглядеть ее наряд.

— Да, тебе очень идет.

— Я еду в салон, чтобы мне сделали укладку. Хочешь, поедем со мной? — предложила она и окинула меня осуждающим взглядом. — Ты даже не переоделась еще.

— Ты, наверное, поезжай без меня, — сказала я. — Я обойдусь своими силами, без салона.

— И то верно, деньги целее будут, — кивнула Ксюша.

— Кстати, я все-таки не буду работать на Биг Босса. Мне отказали.

— Да? — изогнула красивую бровь Ксюша, и мне показалось, что она ни капельки не удивлена.

— Да, Ислам Исмаилович сказал, что им не нужны люди без образования.

— Этого следовало ожидать. Биг Босс очень щепетилен в подобных вопросах.

Я вздохнула.

— Так что придется мне еще год до окончания вуза посидеть на твоей шее.

— Мне не привыкать пахать за двоих, — фыркнула она. — Ладно, я поехала. Денег на такси тебе дать?

— Не нужно, у меня есть, — ответила я.

— Окей. Не опаздывай на официальную часть. Биг Босс этого не любит.

— Не опоздаю.

Ксюша ушла, а через пять минут я получила сообщение из интернет-банка — сестра все-таки сбросила мне небольшую сумму на карту. Что-то она слишком добрая сегодня: в салон позвала, денег дала. Очень не свойственное для нее поведение.

Решив выбросить все свои невзгоды из головы, я вытащила платье и начала переодеваться…

В ресторан, где проходил корпоратив в честь годовщины фирмы, я не опоздала. Когда вошла в огромный банкетный зал, то сразу поняла: я правильно сделала, что купила именно это платье — возьми я что подешевле, и выглядела бы белой вороной на фоне женщин в шикарных нарядах. Было такое ощущение, что я Золушка, попавшая на бал. А где же мой принц?

Я обернулась и увидела спешившего мне навстречу Дэна. Он был моим коллегой в пиар-отделе, но ни капельки меня не привлекал. Я сделала вид, что не вижу его, и быстро шагнула в сторону, прячась от него за группой каких-то людей.

— Осторожнее, — взвизгнула какая-то девушка, когда я неловко задела ее локтем.

— Извините, — пробормотала я.

— Ты мне все платье залила вином, — прошипела она.

На ее розовом платье и правда растекалось малиновое пятно.

— Извините, я не специально, — еще раз попросила я прощения.

— Растяпа.

— Прекрати устраивать истерики, — ледяным тоном проговорил Ислам Исмаилович, который вдруг оказался рядом. — Свободна на сегодня, — сказал он девушке, а я вскинула на него удивленные глаза.

— Но…

— Уходи, — бросил он, и девушка послушно пошла к выходу из зала.

— Здравствуйте, Ислам Исмаилович, — пробормотала я, — извините, что так получилось с вашей спутницей…

— Да нет, это я должен сказать тебе спасибо, — перебил он меня и пробежался по мне оценивающим взглядом.

— Вы? Мне?

— Зря пришел сюда с эскортницей.

Я обернулась, но девушка в розовом уже исчезла.

— Вы пришли сюда с эскортницей? — поразилась я.

— Больше было не с кем, — усмехнулся он. — Приятного тебе вечера, красавица.

И ушел. Ушел! Мне хотелось побежать за ним, схватить за руку и закричать, что я готова сопровождать его, быть с ним в этот вечер!

— Только вот ты ему совсем не интересна, Сима, — пробормотала я себе под нос.

Позже, когда торжество было в самом разгаре, я убедилась в этом сполна: он больше так ни разу и не посмотрел в мою сторону, хотя наши орбиты не раз пересеклись.

А потом я увидела, как Ислам танцует с моей красавицей-сестрой, и настроение мое совсем скатилось под откос. Я пыталась не подавать виду, улыбалась знакомым, даже с Дэном потанцевала, но еле вытерпела: он так сильно прижимал меня к себе, что я думала не выдержу и двину ему по роже.

После этого я решила, что мой бал Золушки провалился, и пришла пора уходить. Не знаю, чего я ждала от сегодняшнего вечера, но это что-то явно не наступило. В душе разливалось разочарование.

Я вышла из ресторана и спустилась по широким ступеням. Пока возилась в телефоне, пытаясь вызвать такси, споткнулась и едва удержалась на ногах. Нет, туфельку я не потеряла. Да и где те принцы, что ведутся на потерянные туфельки?

Я остановилась в ожидании такси. С неба посыпались крупные капли дождя.

— Черт… — пробормотала я и уже собралась вернуться и подождать такси внутри ресторана, как вдруг рядом раздался такой знакомый голос.

— Садись в машину.

Я обернулась. Дверь джипа была открыта. Внутри сидел Ислам… Исмаилович.

— Ну же, садись, — потребовал он. — Я подвезу тебя до дома.

Я сделала глубокий вдох и решилась. Села к Биг Боссу на заднее сидение. Его водитель тут же тронул машину с места. А Ислам… Ислам вдруг развернул мое лицо к себе и, пробормотав что-то нечленораздельное, поцеловал меня в губы.

Три месяца назад

Ислам

Идти на треклятый корпоратив одному мне было не с руки. Пять лет я вместе с женой ходил на это мероприятие в честь годовщины основания компании, а теперь заявлюсь один? Вон он смотрите — Ислам Садаев — мужик, которому жена наставила рога прямо в супружеской постели. И завтра же во всех пабликах, которые любят перебирать чужое белье, появится новость, что я одинок, несчастен или что со мной вообще что-то не так. Светка сука! Жаль, Демид не дал свернуть ее чертову шею. Убить стерву — и дело с концом. Она, конечно, не решится ко мне теперь сунуться, но, узнав, что я приду на корпоратив один, явно посмеется и позлорадствует.

— Возьми девку из эскорт-услуг, — предложил Демид.

— Шлюху с собой привести? — поморщился я.

— Ну, они вроде как не шлюхи, а оказывают услуги сопровождения.

— Ага, и услуги послесопровождения.

— Тебе не обязательно ими пользоваться, — хмыкнул Демид. — Я вот никогда не пользовался, а брал, так сказать, приличный пакет: сопровождение на мероприятие — и все, до свидания.

Обдумав совет друга, я решил, что это будет самый лучший вариант. Правда, когда я встретился с агентом, то десять раз пожалел, что пошел на это. Мне казалось, что я не девушку в сопровождение выбирал, а кусок мяса в магазине.

— Опишите, какой вы хотите видеть свою спутницу?

— С головой, двумя руками и двумя ногами, — хмыкнул я.

Женщина-агент улыбнулась, но продолжила допытываться.

— Можете описать все: рост, вес, цвет волос и глаз, даже форму и величину сосков.

— Чего? — Я уставился на нее, не понимая, она серьезно или шутит.

— Да-да. Абсолютно все.

— То есть я был прав, и вы продаете шлюх?

— У нас это называется эскортом.

— Как дырку не назови, она все равно останется дыркой.

— А вы грубы.

— Я прямолинеен.

— Ладно, — она вежливо улыбнулась, — я и не такое видела. Давайте все же вернемся к описанию внешности.

— Значит, так. Мне нужно только сопровождение на банкет, никаких сосков и прочей лабуды.

— Вы уверены, что потом не измените своего желания? Если не обговорить детали заранее, то потом придется заплатить двойную сумму.

— Я уверен, — отрезал я. — Поэтому мне нужна просто красивая девушка. Пусть будет до тридцати. Чтобы у нее на лице не было написано большими буквами, какие там допуслуги она оказывает. Ясно?

— У нас все девочки — высший класс, — заверила дамочка, а я поморщился от отвращения. Мне уже после этого разговора захотелось помыться. Что будет, когда я увижу ту, которую можно заказать?

— Платье не вульгарное, макияж сдержанный. Не тупая, — продолжал перечислять я. — Все остальное — цвет волос, глаз и маникюра — меня не волнует.

— Значит, действительно, только сопровождение? — еще раз уточнила она.

— Только сопровождение.

— Отлично. Будет сделано. Найдем вам самую аристократичную и элегантную пообещала она.

Обещания своего агентша не выполнила. Хотя, может, в ее глазах вот эта розовая выдра, которую она мне подсунула, и выглядела аристократично. Я же сразу понял: эта двух слов связать не сможет. Так и оказалось.

— Здравствуйте, меня зовут Светлана, я из агентства, — проворковала она томным голосом, садясь в машину.

Во-первых, меня чуть не стошнило от ее имени. Во-вторых, от этого наивно сексуального тона. В-третьих, от розового платья. Видимо, некоторые женщины думают, что розовый придаст им шарма и юношеской чистоты. А по факту, это выглядело вульгарно.

— Трогай, — бросил я водителю.

Всю дорогу я порывался тормознуть машину и высадить это чучело. Нет, она, конечно, была длинноногая и красивая, но меня она раздражала. Что подумают мои сотрудники, когда увидят меня рядом с куклой Барби? Скажут, что Биг Босс пустился во все тяжкие. То, что меня за глаза звали именно так, я прекрасно знал.

Когда мы вышли у ресторана, и Светлана взяла меня под руку, я сказал:

— Далеко от меня не отходи, слишком широко не улыбайся, а рот открывай не для того, чтобы болтать, а что-нибудь съесть или выпить. Выпить, конечно, в умеренных количествах. Поняла?

— Поняла, — кивнула она.

Ладно, вроде бы не такая тупая, как показалась с первого взгляда. Однако и в этом я ошибся, потому что не успели мы переступить порог банкетного зала, как Светлана начала обращаться ко мне не иначе как Исламчик.

Я уже обдумывал план, как избавиться от нее, когда Бог ниспослал мне спасение в виде пепельно-серого облака. Какая-то девушка нечаянно задела Светлану локтем, та пролила на себя вино и… была отправлена домой.

— Здравствуйте, Ислам Исмаилович, — пробормотала девушка в красивом сером платье, — извините, что так получилось с вашей спутницей…

— Да нет, это я должен сказать тебе спасибо, — перебил я ее и пробежался по ней оценивающим взглядом.

Я ее помнил. Кажется, ее звали Серафимой. Очень красивая девочка. Просто глаз не отвести. Растерянный взгляд, едва уловимый румянец на щеках. Голубые, как небо, глаза.

— Вы? Мне? — пробормотала она.

— Зря пришел сюда с эскортницей.

— Вы пришли сюда с эскортницей? — поразилась голубоглазая красотка.

— Больше было не с кем, — усмехнулся я. — Приятного тебе вечера, красавица.

Я ушел, стараясь не оборачиваться. С этой девочкой, Серафимой, я уже сталкивался несколько месяцев назад в здании фирмы. Она была очень хороша. Просто конфетка. И смотрела на меня такими влюбленными глазами, что не заметить этого я не мог. И сейчас тоже.

Весь вечер я пытался не думать о Серафиме, но она словно преследовала меня, был все время где-то на периферии взгляда. Хотя кто кого преследовал? Девочка ко мне ни разу не приблизилась. Это я сам выискивал ее в толпе глазами. И напивался.

Когда официальная часть была закончена и можно было расслабиться, я, посидев чуть-чуть за столом с главами своих подразделений, удалился в бар, где влил в себя столько виски, что можно было утонуть.

Поняв, что если не уеду сейчас, то меня отсюда вынесут, я позвонил своему водителю и пошел к парковке, чтобы хоть чуть-чуть выветрить алкоголь.

Сел в машину и…

— Тормозни, — приказал я, увидев у выхода из ресторана Серафиму.

Она будто специально сюда вышла, чтобы проводить меня. Или чтобы со мной уехать? Почему бы и нет, черт возьми? Я весь вечер с нее глаз не спускал и боролся с возбуждением, которое она во мне всколыхнула.

— Садись, подвезу тебя до дома, — сказал я ей, и Сима послушно села в машину.

Она скромно разместилась у самой двери, но моя скромность давно испарилась. Развернув Симу к себе, я жадно впился в ее губы…

Три месяца назад

Серафима

Я на цыпочках выскользнула из комнаты, а потом из квартиры. Ислам Исмаилович даже не почувствовал, что меня больше нет в постели, как и не услышал того, что я покинула спальню. Или теперь я могу звать его просто Ислам? В голове был полный сумбур. Максимум, о чем я мечтала в этот вечер, — потанцевать с ним, но он не обращал на меня никакого внимания. Весь банкет я старалась держаться от него подальше, хотя глазами постоянно скользила по залу, и стоило мне увидеть его, как сердце замирало. Правда, когда я увидела его танцующим с Ксюшей, мне стало так обидно, что я еле сдержалась, чтобы не расплакаться. Ее он пригласил, а про меня и не вспомнил! Сестра была единственной, с кем Ислам потанцевал на корпоративе. Большую часть вечера он где-то пропадал, кажется, в баре. И вот, расстроенная и несчастная, я собралась уехать домой, как рядом со мной остановился его автомобиль…

Дальше я почти ничего не соображала. Он поцеловал меня, прижал к себе, заставил забыть обо всем на свете.

— Поедем ко мне? — хриплым голосом пробормотал он, не прерывая поцелуя.

Он не дал мне возможности ответить, зато я с неменьшим, чем у него, желанием отзывалась на его поцелуи. Ислам прервал их так же резко, как начал. Я догадалась почему — мы были не одни, и водитель то и дело с ухмылкой поглядывал на нас, глядя в зеркало заднего вида. Мне стало неприятно. Ислам, однако, не выпускал мою ладонь из своей огромной руки и всю дорогу до его дома водил по ней большим пальцем, заставляя меня млеть от ранее неизведанных чувств. Никогда в жизни я такого не испытывала. Я понимала, что если сейчас не попрошу отвезти меня к себе домой, то окажусь в его постели. Ислам явно перебрал с алкоголем, но я решила: будь что будет. Я мечтала о нем слишком давно. То ли и мне шампанское дало в голову, то ли я потеряла страх, но я не произнесла ни слова протеста.

Когда мы поднялись в квартиру Ислама, я запаниковала, понимая, что отступать уже поздно. А он же… Он смял меня в своих медвежьих объятиях, набросившись со сводящими с ума поцелуями.

— Весь вечер о тебе мечтал, — шептал он, заставляя меня отбросить последние страхи и отдаться на волю его умелых рук.

Я так любила его. Безнадежно любила…

Все произошло быстро, его нежность сменилась нетерпением и смывающей все на своем пути страстью. Я, кажется, даже не успела опомниться или что-то понять.

Ислам ушел в ванную, а потом из нее проследовал, кажется, в кухню. Я тоже скользнула в душ, где долго-долго стояла под бодрящими прохладными струями, которые наконец-то заставляли включиться мою голову.

Когда я вышла из душа, Ислам спал, уткнувшись в подушку. Я присела на краешек кровати, не зная, что делать дальше. Лечь рядом? Попробовать разбудить его? Поговорить? То, что произошло между нами, для меня значило слишком много. А для него не значило ничего. На этот счет у меня не было никаких иллюзий.

«Собирайся и уходи, — приказала я себе. — Не делай себе еще больнее».

Быстренько переодевшись в свое измятое вечернее платье, я вызвала такси и вышла из спальни, чтобы дождаться его в гостиной. Квартира Ислама казалось нежилой. Здесь все было в идеальном порядке и выглядело так, как бывает в гостиницах, когда только въезжаешь в номер.

— Он сюда женщин приводит, чтобы не таскать их к себе домой, — прошептала я.

В душе разливалось разочарование. Я мечтала стать для него особенной, мечтала, что он посмотрит на меня не так, как смотрит на других. Я медленно выдохнула, стараясь сдержать слезы. Ты сама все испортила, согласившись провести с ним ночь.

Телефон пропиликал сообщением о ждущем у подъезда такси.

Пока я ехала домой, в голове крутилась только одна мысль: что сказать Ксюше? Часы показывали почти три ночи. Что ей соврать, чтобы поверила? Как жаль, что Олька уехала к каким-то родственникам, и ее нет в городе. Будь она тут, я бы переночевала у нее, и не пришлось бы врать сестре.

К счастью для меня, Ксюши не оказалось дома. Я убрала платье в шкаф и залезла с головой под одеяло. Сон не шел. Хотелось реветь, но я не могла себе этого позволить. Что толку? Я ведь прекрасно знала, что если проведу с Исламом ночь, то это будет всего лишь одна ночь. Первый опыт в моей жизни и бессчетный в его. Нужно выбросить все это из головы, как будто ничего и не было. Нельзя позволять себе по-детски верить, что завтра он позвонит, пригласит на свидание, что у этого будет какое-то продолжение. Нет, не будет. Да и что может быть между мной, девочкой-студенткой и взрослым мужчиной? Да, богатые любят жениться на красивых молоденьких девушках. Только… Во-первых, Ислам вряд ли придал значение произошедшему и уж точно не захочет жениться на мне. Да и я не была из тех девчонок, что охотились за богатыми мужчинами. Я хотела, чтобы он меня полюбил так же, как я его люблю.

— Детские мечты, дурацкие детские мечты…

Радовало то, что я не буду работать в его компании, и мне не придется стыдливо опускать глаза, сталкиваясь с Исламом в коридорах, потому что он наверняка сделает вид, что ничего между нами не было. В голову вдруг пришла дурная мысль. А может… Может, он отказался взять меня на работу, потому что планировал переспать со мной и выбросить?

— Ерунда. Ислам не такой. Он хороший.

С этой сладкой мыслью и с убежденностью, что все будет хорошо, я наконец-то уснула…

Три месяца назад

Серафима

— Стоило мне уехать на недельку, а тут такие страсти-мордасти, — качала головой Оля.

Мы сидели в моей комнате, вооружившись чаем с малиной и заварным печеньем. Меня бил озноб, и саднило горло.

— Я в шоке, — сказала Оля.

— Ну а что? Я что, не человек, что ли? — возмущенно прогнусавила я. — Ненавижу болеть.

— Я думала, ты у меня не способна на такие безумства. Думала, твой первый раз случится в первую брачную ночь.

— А случилось с Исламом… И до брачной ночи нам, как до Бетельгейзе.

— Не ругайся матом, — прыснула Оля и добавила: — Ну, может, оно и к лучшему, что у тебя в первый раз случилось именно с ним. Ты ж его так любишь.

— Любила, — уточнила я и кивнула на стену.

Ширма была отодвинута, а фотография-плакат с изображением Ислама отправлена на помойку.

— Изменения налицо, — хмыкнула Оля. — Но почему такие перемены?

— Я решила, что пора завязывать с этой влюбленностью. Все равно у нас нет будущего.

— И это ты говоришь после того, как провела с ним ночь? — Оля прищурилась и спросила: — Что, так ужасно все было?

— Ну, я мечтала о другом, — призналась я.

Оля фыркнула.

— А я тебе говорила: не строй воздушных замков. Мало у кого это бывает круто в первый раз.

— Это уже не важно, — я повела плечами, — я все равно ни о чем не жалею. Может, теперь я смогу забыть про Биг Босса и начну двигаться дальше.

— В общем, как я поняла, — протянула Оля заговорщическим тоном, — Биг Босс оказался вовсе не Биг.

— Оля! — покраснела я.

— Ну расскажи, мне же интересно!

— Ну… мне не с чем сравнивать ведь, — совсем смутилась я, — но, по-моему, очень даже внушительно у него там все…

— Но тебе не понравилось? Значит, слишком внушительно? — заржала Олька, и я запулила в нее подушкой.

— Мне не понравилось, — вздохнула я. — Он… Он был слишком напорист.

— Он был пьян.

— Очень пьян, — кивнула я.

— Но при этом у него все работало. Блин, шикарный мужик.

— Да ну тебя, — разозлилась я на подругу. — Тебе все смешно.

— Я просто рада, что ты наконец-то дала волю эмоциям, а не разуму. И рада, что понимаешь: теперь можно двигаться дальше, влюбляться в других, ходить на свидания… Кстати! — Оля посмотрела на меня таким строгим взглядом, что я подумала, будто натворила что-то из ряда вон. Хотя куда уж больше.

— Что? — спросила я подругу.

— Как я понимаю, вы не предохранялись.

— Кажется, нет… — пробормотала я, поняв, что я до сих пор вообще не вспомнила об этой стороне моего ночного приключения.

— Блин, Сима! — не сдержалась Оля.

— Ну что Сима! Разве не мужчина о таком должен думать?

— Твой мужчина перебрал с алкоголем. Он, наверное, вообще ни о чем думать был не в состоянии.

— Я тоже, — надула я губы.

— Ты хотя бы выпила потом таблетку? — обеспокоенно спросила Оля.

— Какую еще таблетку?

— Экстренные контрацептивы. Скажи, что выпила? — взмолилась Оля.

— Я как-то не подумала об этом, — совсем сникла я и в ужасе взглянула на подругу. — Я ведь не могла залететь?

— Ну, врачи говорят, что вероятность забеременеть хоть и мала, но она все же есть. Да ну, все будет в порядке, — махнула рукой Олька. — Поволнуешься до прихода месячных, зато следующий раз будешь умнее.

Я чихнула. Подруга рассмеялась.

— Вот! Точно!

Я не хотела задумываться над тем, к чему мог привести секс с Исламом. Я вообще не хотела ни над чем задумываться. Наоборот, хотелось абстрагироваться от всего и забыть. Эта страница моей жизни перевернута. Я в очередной раз порадовалась, что все-таки не буду работать на него, иначе пришлось бы увольняться. Мне кажется, столкнись мы в офисе, и у меня на лице бы отпечаталось все, что между нами произошло, а значит, об этом узнали бы все. Только этого мне не хватало.

— Лучше расскажи, что у тебя новенького, — попросила я подругу.

Оля расплылась в улыбке и сказала:

— Я получила грант!

— Правда?

— Ну да. Я еду на стажировку в Японию.

— Ура! — обрадовалась я.

Оля так давно хотела уехать и поучиться в стране изучаемого языка. И вот наконец-то ее мечта сбывалась!

— Я очень-очень-очень рада за тебя, — искренне поздравляла я подругу. — В сентябре?

— Да, — кивнула она. — Летом соберу все документы, а в конце августа отчалю.

— На год?

— Нет, только на семестр. Мы с родителями поговорили и решили, что пока этого будет достаточно. Мне ведь всего год остался, нужно получить диплом.

— И мне, — вздохнула я. — Я буду по тебе скучать.

— Семестр быстро пролетит. Главное, не поддавайся тут Ксюше и держи оборону.

Мы рассмеялись.

Когда Оля ушла я свалилась в кровать и проспала до вечера. Слава богу, моя простуда обошлась без температуры, но все тело ломило так, будто она зашкаливает. Почти неделю я не вылезала из дома, но к сессии оправилась. Правда, сессия для меня была лишь номинальной — большую часть экзаменом мне поставили автоматом.

Впереди меня ждало скучное лето. Чтобы хоть как-то скоротать время, я решила найти какую-нибудь подработку. Ксюша не была против. Она вообще последнее время обращала на меня мало внимания — была завалена работой. В те редкие дни, когда мы вместе завтракали или ужинали, у нее с языка не сходил Биг Босс. Кажется, Ислам зверствовал и решил перестроить работу компании: менял имидж, концепцию и сферы деятельности. Каждый раз я с замиранием сердца слушала Ксюшу в тайной надежде, что она скажет что-нибудь типа:

— Ты знаешь, Биг Босс передавал тебе привет.

Но фантазии так и остались фантазиями. Он наверняка давно обо мне забыл и вспоминать не хотел. Что ему какая-то глупышка в его постели?

Я тоже старалась забыть и идти дальше. Божилась Оле, что пережила свою влюбленность в Ислама, но в глубине души знала — я не могу его выкинуть из головы.

Когда у меня случилась задержка, я не придала этому значения — такое и раньше бывало. Однако, когда все сроки вышли, а низ живота начало тянуть странной тяжестью, я поняла, что произошло то, во что я отказывалась верить…