Не желаю быть королевой - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Елена Тихая (самиздат)

– Ты ведёшь себя безответственно, – отчитывал меня папа.

– Я? Да я не хочу замуж в восемнадцать лет. Ты на маме женился аж в сорок восемь, – возмущалась я произволу.

– Я мужчина. Это другое.

– И никто не заставляет тебя выходить замуж. Только присмотреться к кандидатам, – более мягко произнёс отец Милон.

– Рано или поздно ты всё равно выйдешь замуж. Мы тебе предлагаем только помощь, – взял слово отец Фрост.

– Милая, давай мы поговорим с тобой без отцов. Они не прислушались ко мне, – зыркнула мама на всех троих, отчего они лишь глаза закатили, – и давят на тебя. А я прекрасно тебя понимаю, всё-таки ты моя дочь. И характер мой, и даже внешность.

– Я совсем на тебя не похожа, – нахмурилась я, успокаиваясь от маминых поглаживаний руки.

– Ты похожа на меня в моём мире. Просто одно лицо, – улыбнулась мама.

– Ты никогда мне этого не говорила, – растерялась я, пытаясь понять, как такое могло случиться.

– К слову не приходилось. И не пытайся найти логичное объяснение. Такова шутка Богини.

– Элен, ты зря её отвлекаешь. Вопрос серьёзный. Когда-нибудь она станет королевой и не может оставаться незамужней.

– Я не хочу быть королевой, – взвыла я, разворачиваясь и выбегая из кабинета.

После окончательного принятия того факта, что мне небезразличны сразу трое мужчин, свадьбы с Ифором, а потом и рождения Физона моя жизнь устаканилась. Можно сказать, это был очень долгий медовый месяц. Мужчины смирились со своим сосуществованием, и с моими чувствами сразу к троим. Только государственные дела отвлекали нас друг от друга и сыновей.

Смотреть, как мужчины играют с мальчишками, не делая различия между ними, было просто непередаваемо. Сначала они опасались тех «странных» конструкций, что соорудили для них Шанир с Васиком – мои самые потрясающие мастера по дереву, которые не захотели переезжать в столицу из графства Монтеро. Даже набирающая популярность мебель от НелэШ (так они назвали свою фабрику, просто перевернув моё имя и добавив Ш на конце) не заставила их переехать. Там им было спокойнее, свободнее, и творили они от души, а не ради заработка. Так они сами сказали.

Так вот, НелэШ соорудили не детский современный городок, который я им описывала, а настоящее произведение искусства. Пластика в этом мире не было, зато были некоторые материалы, прекрасно его заменяющие. Городок был разделён на малышовскую, детскую и подростковую зоны. Под это мы выделили целый зал во дворце. И если сначала мои мужчины побаивались отпускать туда сыновей, то со временем только в городке и играли.

Нолан и Физон родились с разницей всего в два с небольшим года, что для королевских отпрысков, как и для аристократов, нонсенс. Хотя из Шамбуры, нашего государства, аристократию мы практически выжили. Теперь повсеместно мы продвигаем активных и талантливых, без оглядки на родословную.

Меня расстраивало другое: стоило отцам уйти, как сыновья начинали драться и ссориться. Пока хоть один из мужчин был рядом, царила идиллия. Я не знала, что делать. Проводить всё время с ними мы не могли. Да, у мальчиков вдвое больше родителей, чем привыкли в моём мире, нас четверо. Но и этого недостаточно. Есть уйма дел и обязанностей, когда мы все должны участвовать. А в наше отсутствие мальчики дерутся, поэтому няни их просто разносят по комнатам.

Мужчины меня успокаивали, что мальчики перерастут, подружатся, но что-то болело моё сердечко по этому поводу и не верило в это. Зато появление Лефании обескуражило всех. Что сказать, я испугалась за дочь, за реакцией Фроста и Милона наблюдала, как сапер-нововобранец.

– Милая, ты чего так напряглась? – спросил тогда Милон.

– Дочка от Ифора, – прохрипела я, поглядывая на свёрточек в руках счастливого папаши.

– Да, мы знаем. Теперь у каждого из нас есть свой малыш. Ты самая лучшая, – поцеловал мои руки Милон.

– Неужели ты подумала, что мы можем навредить малышке из-за трона? – посмурнел Фрост. На его лицо будто туча набежала. Тут и Милон посмотрел на меня осуждающе.

– Нет. Уверена, что не навредите. Но по закону выходит…

– Ей достанется трон нашего рода, хоть к нему она и не имеет прямого отношения, – грустно улыбнулся Фрост, – Значит, такова воля Богини. Наше продолжение будет иным, в сыновьях.

– Да, чего ты распереживалась? – возмутился Милон.

– Спасибо, – неловко улыбнулась я тогда. Хотя опасения всё же были. Не могли меня никак покинуть. Именно поэтому я долгое время тщательно наблюдала за своими мужчинами в отношении Фани – так сокращённо и ласково я стала её называть, а с моей лёгкой руки и все вокруг.

Каково же было моё удивление, хотя сначала откровенный испуг, когда я заметила повышенный интерес Нолана, старшего сына. Он часто приходил к колыбельке сестры, но не трогал её никогда. Просто стоял и смотрел либо как она спит, либо как играет. Наблюдал и хмурился. На мои расспросы ничего не говорил, отмалчивался, чем напрягал ещё больше. А там и младшенький подтянулся. Только Физон стал таскать ей всякую всячину, вкусную или интересную с его точки зрения.

Между детьми у меня вышла очень маленькая разница в возрасте по местным меркам. Нолану было всего шесть, а Физону три с половиной, когда родилась Фани. И я откровенно боялась, что мальчишки и с сестрой не будут дружить. Меня как маму такая возможность удручала. И если к первому годику Фани я была уверена, что их отношения с Физоном будут хорошими (они постоянно играли вместе), то в части Нолана сомневалась. Но сын удивил всех нас однажды, чем заставил меня прослезиться.

– Папа, – громко обратился Нолан к Милону, – ну когда ты уже начнёшь обучать меня драться? Мне это очень надо.

– А зачем тебе это, сынок? – спросил Ифор, пока Милон пытался откашляться. Я приучила мужчин хотя бы ужинать всей семьёй.

– Как зачем? Я мужчина. Я старший. Я должен защищать маленьких, – с серьёзным лицом завил этой взрослый мужчина семи лет от роду.

– У нас достаточно охраны. Но ты прав и будешь обучаться вместе со всеми чуть позже, – поддержал сына Фрост.

– Когда?

– Обучение начинают в девять. Значит, через два года, даже чуть меньше, – улыбнулся Фрост.

– Нет, мне надо сейчас начинать, – даже по столу кулачком ударил этот хмурый малыш.

– Зачем сейчас, милый? Меч ещё тяжёлый для тебя, – вступила в разговор я.

Да, у нас с мужьями уже был разговор по поводу обучения сыновей. И мы решили, что они не получат никаких привилегий в учёбе, даже наоборот, в сравнении с простыми аристократами учиться будут больше. И рождение Фани, которое означало, что они не станут королями, нисколько этого решения не изменило.

– Я сильный. Я смогу, – надул он губы.

– Конечно, сможешь, – погладил его по голове Милон, – Но объясни нам, зачем сейчас?

– Ну как же, – подскочил Нолан на стуле, – У меня сестра. Знаете, сколько к ней приставать будут, обижать? Это я могу взять камень, а она-то не сможет. Мальчишки уже спрашивают о ней, просят показать. А я не хочу им её показывать. Она маленькая, неловкая, даже не говорит ничего. Что она сможет забиякам сказать?

– Это хорошо, что ты собрался сестрёнку защищать, – нашёлся Ифор, – но вряд ли они собираются её обижать. Просто хотят посмотреть, у них же нет сестёр.

– Моя сестра. Никому нельзя на неё смотреть. Она же не зверушка, – не унимался Нолан, а у меня слёзы на глаза навернулись.

Тогда мы его всё-таки успокоили. Фрост обещал научить его давать отпор обидчикам без камней и драк, а Ифор с Милоном решили заняться его физподготовкой, но пока без оружия. На мои опасения мне ответили, что, пока есть желание, надо ловить момент. Никто не собирается давать ему что-то непосильное.

Через пару лет и Физон стал заниматься. Он вообще рос крупнее брата, чем заставлял Нолана ещё усерднее учиться. У них вообще соревнование получалось. Каждый старался обойти другого. Таким образом их взаимное неприятие приобрело вот такое направление. Только в отношении сестры они сходились. Нолан принял на себя роль защитника, а Физон – друга и соратника.

И кстати, отчасти Нолан оказался прав. Дети, которых приводили поиграть в дворцовый парк, действительно очень интересовались принцессой. И нет, мальчишки не обижали её, но с интересом разглядывали. С возрастом это стало раздражать Фани, которая начала шкодить. Она сначала пряталась от них, потом нашла себе подружку по несчастью, и начался форменный беспредел. Мужья смотрели на это сквозь пальцы, не запрещая основные забавы, а меня такое поведение настораживало. При всём при этом дочка хорошо училась, как, собственно, и мальчишки.

Проблемы начались позже.

Пока дети росли, я не переставала вынашивать план по дальнейшей судьбе мальчишек. Много думала, прикидывала и в большинстве своём отбрасывала. Как я ни крутила, получалось, что если не сами сыновья, то их потомки точно так же, как и герцоги Дюранец, могут захотеть трон. И начнётся всё по новой. Не хотелось мне этого. Выход нашёлся сам собой.

Королева Анузы родила дочь. И это был шанс. С какими горящими глазами я лично поехала отвоёвывать сыновьям трон Анузы, надо было видеть. Мужья сначала были против, но я объяснила им, а потом и королям Анузы, что более взаимовыгодного брака просто не найти. Мы воспитываем будущих королей, только не нашего, а соседнего государства, их дети тоже будут королями, поэтому повода вынашивать обиду у них не будет. А они принесут в Анузу не только потерянные в последней войне земли, но и графство Монтеро. Да, терять его не хотелось, но другого выхода я просто не видела.

Так и стала новорожденная принцесса Анузы невестой принцев Шамбуры Нолана и Физона Дюрах. Я была довольна до безобразия. А вот сыновья не разделяли моей радости. Просто были ещё малы.

– А ты не думаешь, что это неправильно? Себя вспомни. Как ты возмущалась навязанному браку, – качал головой Ифор.

– Понимаю, – вздыхала я, – пусть она пока растёт, а потом мы их познакомим. И если они уж совсем невзлюбят друг друга и будут отказываться от брака, то расторгнем помолвку. Мы же это прописали в договоре.

– Что же ты тогда отказалась подписывать договор о помолвке Фани со старшим принцем Анузы? – усмехнулся Фрост, – Его же можно расторгнуть, как ты сама говоришь.

– Вам не угодишь, – всплеснула я руками, – Он же один пока. А если родится ещё? Это что же, жених будет младше невесты? Так нельзя. Вот она вырастет, мы её с ним познакомим, всё равно будем туда ездить, и если они понравятся друг другу и не будет младшего принца, то заключим помолвку. А пока рано ещё.

– Ну да, ну да, – улыбался Милон, – Нашей дочери уже двенадцать, ей рано, а принцессе Анузской месяц от роду, ей в самый раз.

И всё же никакие подколки мужей не изменили моего мнения. Дочь выберет себе мужей по сердцу. А если Нолану и Физону не полюбится Шания, мы не будем неволить детей.

Фатальность моего решения начала проявлять себя уже через три года, когда Фани исполнилось пятнадцать и физически она оформилась в девушку. Очень красивую, привлекательную девушку, которая совершенно не была похожа на леди. Дочери достался мой характер. Я смотрела сейчас не неё, и мне было жаль своего отца. Но он мужественно вытерпел тогда мои закидоны, чем я хуже?

Дочь хорошо училась, но учителя стали жаловаться на эксперименты. Сначала она стала задавать вопросы не по программе, заставив самих учителей пойти в библиотеку, а потом начались пробы. И если с животными, которых она обожала, экспериментировать она боялась сначала, то, освоив травоведенье…

В общем, у нас во дворце резко стали появляться зелёные и синие придворные, потом они стали подозрительно неловкими, слишком уж часто падали. Партнёры по танцам у неё менялись постоянно, больше двух занятий не выдерживал никто. В итоге она осталась заниматься с братьями, которые стоически терпели, а скорее участвовали в её проделках. Самое интересное, что придворных молодых мужчин это нисколько не остановило. Мне даже стало казаться, что раззадорило. Мужья стали ставки делать.

Весело было, безусловно. В столице был такой азарт в погоне за вниманием строптивой принцессы – не передать словами. Но время шло, дочка подросла, и мужья стали затягивать гайки, получая закономерный протест. Я же понимала, что будут у нас ещё проблемы…

– Принцесса Лефания! – неслось возмущение от учителя зельеварения мне в спину.

А что я могла сделать? Я понятия не имею, почему зелье взорвалось. Оно должно было всего лишь шипеть, по моим расчётам. Что с ним случилось, я не знаю. Как и с предыдущими. Меня обвиняли в подлоге, а я ничего такого не делала.

Ещё полгода назад всё было нормально. Я экспериментировала с разными травами. Именно они меня захватили, когда я поняла, что при множестве обстоятельств одна и та же безобидная травка может стать как красителем, так и отравой. И узнала я это чисто случайно.

– Юная леди, а зачем вы дали лошади недосушенную тапинку? – очень подозрительно спрашивал меня учитель по животному миру. Случился этот разговор почти два года назад.

– А что? Вон же целый тюк тапинки. Лошади же её едят, – не понимала я претензий тогда. Хотя и сама заметила, что конь после моей кормёжки стал каким-то нервным. Он постоянно перебирал копытами, жалобно ржал и пытался выбраться из загона. Но признаваться, что это из-за меня, не хотелось. Особенно если ничего особенного я не сделала.

– Да, только тюк с сухой тапинкой. И ей кормят исключительно кобыл. Жеребцам её не дают, Лефания.

– Почему?

– Эффект не тот. Тапинку жеребцам дают только с определённой целью. Поэтому не делайте так больше. А сейчас мы уйдём, не будем мучить животное, – подтолкнул он меня на выход, а я испугалась за коня.

– Что с ним сделают? Почему вы меня уводите? Вы же убьёте его? Я не специально. Я не знала, что нельзя, – к концу я уже кричала и рвалась назад в конюшню.

– Никто не будет вредить жеребцу. Просто вам, принцесса, не стоит видеть того, чего благодаря тапинке он теперь хочет. С животным всё будет в порядке.

– Точно?

– Абсолютно.

– А чего ему хочется? Почему мне нельзя видеть? – нахмурилась я, хотя вывести учитель меня уже успел.

– Понимаете, Лефания, тапинка – такая интересная травка, которая очень нужна в разведении животных. Свежую травку дают животным для молока. Благодаря её соку молока прибывает больше, и оно само по себе жирнее. Так молока хватает и для выкармливания детёнышей, и для надоев. А сухая тапинка сохраняет много важных микроэлементов, необходимых для вынашивания детёнышей. В холодное время года это важно, чтобы и малышу, и будущей маме всего хватало.

– Если она такая полезная, то почему коню от неё стало плохо? – всё равно не понимала я.

– Ему не плохо, – усмехнулся учитель, – Ладно, ты же уже почти взрослая, скажу. У животных мужского пола эта травка в подсушенном и сухом виде вызывает желание к спариванию. Понимаешь?

Я лишь кивнула, краснея.

– Свежая тапинка не имеет такого свойства, поэтому летом животные спокойно пасутся, а осенью их уже на поля не пускают. Ну или запускают с определённой целью.

– Я поняла. Больше не буду, – проговорила я. Сама же заинтересовалась такой странностью, как изменение свойств в зависимости от сушки. Так появилось новое и со временем самое любимое увлечение. В следующие полтора года я столько нового открыла для себя, а иногда и для преподавателей.

Отцы даже создали для меня отдельную оранжерею под обещание не разрушать дворец, не бросать другие занятия и предупреждать о весёлых экспериментах. Это отец Милон произносил заговорщически, намекая на резко изменивших цвет волос и местами кожи придворных. Это случилось год назад. И вот что-то резко случилось полгода спустя.

Многие мои зелья и отвары стали приобретать неожиданные свойства. И при этом я действительно всё просчитывала, заранее изучая травки отдельно и только потом смешивая их. Почему некоторые превращались в катастрофы местного масштаба, я понятия не имела.

– Опять нашкодили, принцесса? – перехватили меня крепкие мужские руки.

Резко подняла взгляд, готовясь вырываться, но передумала. Это был Татинкор, которого мама называла исключительно детским именем – Татик. Больше никто себе этого не позволял. А всё потому, что он давно уже не мальчик, которого мама вытащила из трущоб (да и самого этого района уже нет давно). Сейчас Татинкор – правая рука главного мага Шамбуры Панока Кираске. И есть все основания, что со временем именно он станет главным магом, поскольку уже сейчас сильнее Панока.

А ещё это был высокий мужчина под два метра ростом, с широкими мощными плечами и с мечом за спиной. И вот зачем такому сильному магу меч? Но я всегда робела в его присутствии. Сама его аура давила на меня, заставляя отводить взгляд от тонких губ, изогнутых в кривой улыбке, от проницательных карих глаз под изломанными бровями.

– Я не специально, – выпуталась я из его рук. Меня не стали удерживать. А вот голос учителя позади заставил вжать голову в плечи.

– Это надо же! Разнесла мне всю лабораторию и удирает. Негодница вы, а не принцесса. Это ж надо же!

– Разнесла? – усмехнулся Татинкор. – Прямо совсем?

– Большая часть помещения теперь пустует. Стол в щепки разнесло, – выдохнул учитель рядом.

– Цела? – приподнял моё лицо за подбородок Татинкор, осматривая его и вглядываясь в глаза.

– Цела, – сглотнула я, часто моргая. Вот не должны карие глаза пугать, а я перед ним как кролик перед хищником замирала.

– Слава Богине, что невредима. Мне бы миледи голову лично за вас оторвала, – выдохнул позади учитель, а меня опять отпустили. Я даже шаг назад сделала.

– Неправда. Мама добрая, – возмутилась я наговору.

– Ага, как же, – опять усмехнулся Татинкор.

– Вы просто не представляете, какой страшной женщиной может быть миледи, если её довести. А вы прямо смерти моей хотите, принцесса Лефания. Если не от ваших «чудесных» зелий, то от миледи.

– Я не знаю, что с зельями не так, – закричала я, топнув ногой в отчаянии, – я ничего лишнего не делала. Все ингредиенты до смешивания проверила, как положено.

– Ага, зелье само взорвалось. А до него запенилось, ещё раньше стало вонять так, что дышать было невозможно. И каждое зелье само? – упёр руки в бока учитель. А мне было так обидно, ну просто до слёз. Только реветь я не собиралась, тем более перед Татинкором. У него небось таких проблем и не было никогда.

– Подождите. Само, говорите, – произнёс он задумчиво. – И давно такое стало происходить? Раньше всё было в порядке?

– Да, балуется просто. Сначала парней перекрашивала. – И дались им мои первые проказы. Всю жизнь, что ли, помнить будут? – Теперь вот что-то новенькое планирует, а оно у неё из-под контроля выходит.

– Учитель, не наговаривайте на меня. Я делала усиленную формулу желудочной микстуры. Ничего особенного. И в мыслях не было, – надулась я.

– Желудочная микстура не взрывается, – не унимался он.

– Прекратите. Что вы, правда? Надо подумать. Зачем принцессе обманывать? – неожиданно встал на мою сторону Татинкор. Вот уж чего не ожидала.

– Вы мне верите? – воспрянула я духом, даже в глаза ему заглянула. Только на меня не смотрели, задумавшись.

– Пойдёмте со мной, принцесса. Мне нужно кое-что проверить, – махнул он мне. Я же в недоумении смотрела ему в спину, а потом перевела взгляд на учителя.

– Иди, а я опять убираться в лаборатории. Такими темпами мне новую скоро строить придётся.

Я припустила за магом, который даже не оглянулся, о чём-то усиленно думая. Мне же оставалось только идти за ним в ожидании чего-то особенного. И волнительно так было, будто чуда ждала.

Мы шли и шли коридорами дворца. И я даже поняла, что ведут меня в святая святых – мастерскую самого верховного мага. Теперь стало тревожно. Зачем нам к магу?

Татинкор без стука открыл дверь и спокойно вошёл, но стоило ему сделать пару шагов внутрь, остановился. Раздался женский «ой», а меня задвинули за широкую спину. Что там? Мне же не видно. У, вымахал – не обойти.

– Мог бы и постучать. Когда уже научишься? – раздался недовольный голос верховного мага, а мимо меня проскочила Ююка, с некоторых пор мамина личная помощница. До этого долгие годы была личной горничной, несмотря даже на беременности и семейные заботы. По её пунцовому лицу я поняла, за чем мы их застали. Теперь и я покраснела, хотя ничего не видела. А потом безответственной меня называют…

– Поздно уже. Неисправим, – в голосе Татинкора слышалась явная насмешка, а разведённые в стороны руки добавляли картине забавности. – Я к тебе кое-кого привёл.

Мужчина посторонился, пропуская меня в помещение. Я сюда ни разу не заходила. Слава шкоды бежала впереди меня, поэтому в эти комнаты мне был путь заказан. Стоило взрывать лабораторию учителя, чтобы сюда проникнуть.

Большое помещение, разделённое на две зоны: теоретическую и практическую. То есть часть комнаты была заставлена стеллажами с книгами по магии, между которыми уютненько расположились стол и три стула с мягкими спинками и сиденьями – видимо, чтобы магу было комфортнее творить. Вторая часть помещения содержала длинный, относительно узкий стол с мензурками, колбами, горелками и прочими атрибутами. Стены были заставлены шкафами, каждая полка которых была закрыта специальным заклинанием. Я знаю, потому что у учителя такие же. Эти шкафы специально защищены от любых напастей, включая злостных воров. Хотя какому смертнику вздумается воровать у верховного мага? Тут и у обычного средненького ничего не утащишь. Пробовала ради интереса. Хорошо быть принцессой, уши надрали моим братишкам, мне же только устное внушение было.

Кстати, сейчас братья впервые поехали знакомиться с невестой. А меня в Анузу не взяли. Сказали, что ухажёров у меня и здесь достаточно. А разве я виновата? Внешностью меня природа не обидела, а судьба ещё и титулом наградила. Вот и охотятся за мной. Тьфу. Приходится самой отбиваться. Ну и братики помогают по мере сил.

И вот сейчас я в том самом месте, где создается большинство новых артефактов с таким свойствами, что ранее никому и в голову не приходили. Это же… аж дух захватывает.

– Принцесса Лефания, – отвесил мне положенный поклон верховный, а вот Татинкор никогда этого не делает, – Что же, проходите. Думаю, причина серьёзная?

– Принцессу надо проверить на магию. Возможно, слабую или скрытую даже, – ответил на пристальный взгляд приведший меня. Вот сейчас и я не поняла. Какую такую магию? Меня? Но ни один из родителей не маг. Откуда взяться магии? Да и мне уже много лет для первых проявлений магии. Да и не было этих проявлений. Или?

– Поясни, – нахмурился верховный.

– Последнее время зелья принцессы приобретают не те свойства, что предполагались. При этом сама она утверждает, что ничего нового в них не добавляла и к странным свойствам не стремилась.

– Хм, интересно, – перевёл верховный на меня взгляд. – Лефания, подойдите ко мне, пожалуйста. Я только каплю крови возьму, не больше.

В полнейшей прострации я прошла к столу, протянула руку. Длинной тонкой иглой мгновенно мне проткнули палец и нацедили в колбочку крови. И там было явно больше одной капли. Но я ничего не стала говорить по этому поводу. Только палец в рот сунула. Учитель говорит, что с такой привычкой я себе заразу какую-нибудь занесу. А как я её занесу, если на мне чудо-артефакт, родовой, между прочим. Он меня, по-моему, от всего на свете защитит.

Так же молча я наблюдала за действиями верховного мага. Мою кровушку накапали в три разные склянки. Знать бы ещё, что должно случиться, а так пришлось просто наблюдать, как в первых двух мензурках кровь смешалась с заранее налитыми туда веществами. Панок их тряс, всматриваясь, и ставил назад. А вот в третьей что-то явно случилось. Надо сказать, что именно в третьей было налито больше всего. Зачем? Для чего? Не знаю, просто факт. И именно в ней что-то заинтересовало мага, потому что он долго всматривался, тряс, поджимал губы и поворачивал голову из стороны в сторону. Потом же и вовсе рванул к книгам. Прямо с колбой в руках. Мы с Татинкором лишь переглянулись, но остались на своих местах, не мешая. И если понятно, что от меня толку ноль в магии, то почему он оставался на месте – не знаю.

– Невероятно. Это очень интересно. Если так, то… это же какие перспективы, – слышались бессвязные высказывания от верховного. При этом он на меня не смотрел, только в книгу и в колбу, что периодически встряхивал. И что такого он там нашёл?

– Вы мне скажете, что там? – прошептала я, не выдержав.

– Жди. Скоро фонтан эмоций закончится, и он нам всё объяснит, – слегка улыбнулся Татинкор.

И правда, прошло не более десяти минут, которые показались мне вечностью.

– Лефания, с этого дня у тебя появится ещё пара занятий… в день, – объявил он мне, улыбаясь до ушей. Татинкор тоже заулыбался, косясь на меня. Мне же только губы пришлось поджать.

– А может, и больше. Посмотрим, как у тебя будет получаться, – всё с той же улыбкой, хоть и чуть увядшей, проговорил он.

– Ага, зачем мне спать-то. И не есть можно. Вон сколько времени сразу освободится, – буркнула я себе под нос, но была услышана.

– А вот это зря. Магу очень нужно высыпаться и хорошо питаться. Я поговорю с миледи. Скорее всего, на первое время тебе придется отменять какие-нибудь другие занятия. Магию надо срочно брать под контроль.

– Какую магию-то? – вздохнула я, не очень веря, что мне что-то сократят, скорее поторапливать начнут или зельеварение уберут.

– У тебя проснулась магия времени. Крайне редкая магия. Настолько крайне, что встречалась за всю историю мира всего у десяти магов. Плохо, конечно, что так поздно обнаружилось, но ничего. Королеве не надо быть великим магом, – на этом месте он горестно вздохнул, – а на достойный уровень мы со временем выйдем. Надо только учиться.

– Впервые слышу о магах времени. Что это? – нахмурился Татинкор.

– Не что, а кто, – попытался поднять палец вверх Панок, но зажатая до сих пор колба не давала ему это сделать. Он тут же её на стол поставил. – Магия времени очень плохо изучена, поскольку представителей такого дара всего ничего и одномоментно больше одного на весь мир не было. Просто зафиксировали как факт наличия. Я поищу книги о таких магах – может, что-то из их жизнеописаний найду. А вы пока идите позанимайтесь.

– Мы? – удивились мы одновременно.

– Конечно. Ты обнаружил, тебе и учить. Пока только основам и медитации. А я пошёл на поиски.

– К маме сначала сходите, – прокричала я вслед шустро убежавшему верховному. Вот в такие моменты начинаешь понимать, что он не настолько уж и взрослый. Всего на тридцать лет меня старше.

– Ну… – протянул Татинкор, вздыхая и смотря на меня как на великую кару. Так и хотелось язык показать, да не стала. Улыбка иногда бывает более обескураживающей. Поэтому я улыбнулась до ушей, чем заставила его вздрогнуть.

– С чего начнём? – потёрла я ладошки.

– С чая и теории. И не здесь, – закатил он обречённо глаза и направился на выход. Эх, а так хотелось здесь полазить, полистать книги. Наверняка же здесь куча всего интересного. И раз я теперь маг, мне можно. А меня опять уводят. Эх, не повезло. Значит, в следующий раз.

Родители были в восторге. Мама и отец Фрост, которые были в это время в Анузе с братьями, высказали мне всё по переговорникам (специальные артефакты для связи и экстренных сообщений). Вообще, это именно благодаря моей маме переговорники получили широкое распространение, а то до этого только письмом с гонцом новости получали. Я даже не представляю, насколько новость теряла свою актуальность за время такого путешествия. И даже путешествуют сейчас в самоходках, которые тоже привнесла мама. Мне рассказывали, что раньше они были совсем другими, запрягались лошадьми. Сейчас кареты передвигаются без лошадей вовсе, только на пропеллерах и магии. Хотя теперь в городах существует ограничение скорости, чтобы пешеходов не сбивать, но это уже нюансы.

Папа и отец Милон тоже пришли в восторг от такой новости, даже затискать меня попытались.

– Задушишь, и не будет у вас очередного крайне редкого мага, – прохрипела я из папиных объятий.

– Ты моё чудо, – поцеловал меня папа в лоб.

Вот вне семьи, когда нас видит кто-то посторонний, он себя так не ведёт. Для остальных он строгий и несгибаемый король, по лицу которого и не понять, что он испытывает. Зато стоит нам остаться без лишних ушей, маска безразличия и спокойствия слетает с его лица. На самом деле папа добрый и заботливый. Хотя в какой-то мере так можно сказать обо всех отцах.

– У нас уникальная жена. Разве можно было ожидать обычных детей? – посмеивался отец Милон, – И дай мне тоже обнять дочку.

– Ой, прям, – закатил папа глаза, при этом нисколько не обидевшись.

– И не стоит обобщать. Братьям вот не прилетело ничего подобного. Это мне и в королевы, и магом, – наигранно надулась я, хотя становиться серьёзной, взрослой и прочее мне действительно не хотелось, – Может быть, маги не могут быть королевами?

– Ха, вылетая мать. Она первое время тоже сетовала, что править государством не умеет, не хочет и вообще не рождена для этого. Если уж точно, то и рождена она в другом мире.

– Милон, – отдёрнул папа отца, но было уже поздно. Слова произнесены, и их не вернуть.

– Что? – подавилась я воздухом.

Минут пять они переругивались и даже успели с мамой связаться. Я же не говорила ничего лишь потому, что нечего было сказать. Просто хотелось спросить: «Это шутка?»

А дальше было покаяние от отца за незапланированную выдачу тайны и долгий разговор с мамой по переговорнику. И хотя я чувствовала, что она пытается сократить рассказ, мои вопросы снова и снова возвращали нас назад.

– Почему вы не рассказали мне этого раньше? – наконец-то сформировалось моё возмущение в членораздельное предложение.

– Потому что ты была малышкой, а несмотря на то, что у меня на руке имеется метка Богини, моё иномирное происхождение мы максимально старались не афишировать. Те, кто знает об этом, находятся под клятвой о неразглашении. И боюсь, что тебе тоже придётся её принести.

– Элен, зачем? – кажется, опять одновременно произнесли отцы.

– Затем, что не стоит распространяться об этом. Мало ли до чего додумаются маги. История этого мира уже знала сумасшедших магов, возомнивших о себе незнамо что. До сих пор весь мир последствия расхлёбывает. Спасибо, не надо мне такого. Хочу умереть, зная, что сделала всё для благополучия людей, а не стала концом мира.

Да, иногда мама была категорична. Я знала это, даже где-то в подсознании отмечала, что ни у кого больше не встречала такого. Только я списывала это на то, что сама по себе мало общаюсь с посторонними. И только сейчас я задалась вопросом: «А так ли это сложилось? Или родители оберегали нас от ненужных людей?»

– Я принесу клятву, но, мама, ты расскажешь всё более подробно.

– Обязательно, – я слышала в родном голосе улыбку, – но твои отцы отчасти тоже в курсе, особенно папа.

– Лена, вот зачем ты на меня стрелки переводишь? – возмутился папа. А отец Милон чуть ли не за живот схватился.

– Набрался от меня фраз. Вот и объясняйся с дочерью.

Скажу сразу, слушать об одних и тех же событиях от разных людей, пусть и самых близких, было странно. Оказалось, что отцы не только не сразу полюбили маму, но и папа вообще король по принуждению. Мама настояла, потому что уже и замужем за ним была, и даже я к тому времени родилась, а папа всё пытался откосить (тоже мамино выражение). И да, я знала о короле Бабене, что был вторым по старшинству королём, но почему-то никогда не задавалась вопросами.

Усечённая история моих родителей заставила меня впервые самостоятельно сесть за историю рода, которую до этого момента я считала скучнейшей и ненужной. А вот какие тайны может скрывать собственное семейство…

– Ваше высочество, принцесса Лефания, – кто-то рявкнул мне на ухо. Подскочила на месте, ударившись рукой о столешницу сверху, а ногами снизу, добавив ощущений при падении на диванчик в библиотеке.

Да, я уснула за чтением книг в библиотеке. Какого я не забрала их к себе? А всё просто. У себя в покоях я никогда бы их не прочитала, найдя уйму других и более интересных занятий. Именно поэтому, а не потому, что мне банально не разрешили выносить их из библиотеки, некоторые фолианты я читала тут. И тут же была жестоко разбужена.

– Братья закопают тебя, смертник, – закричала я раньше, чем успела сопоставить голос с его обладателем. Мозг тупо ещё спал.

– Да что ты? – прозвучало иронично откуда-то сверху.

– Маг-беспризорник, – вздохнула я сначала от облегчения, что личность знакома, а потом мозг проснулся. – Я не это имела в виду. Татинкор, я не то хотела…

– Я вас понял, ваше высочество. Приводите себя в порядок, и через полчаса жду в медитационном зале. Знаете, где он, или карту выдать?

– Знаю, – выдохнула я, не отводя взгляда от его закаменевшего лица, прекрасно понимая, что обидела мужчину.

Глупо вышло. И хотя я очень сомневаюсь, что он не знал о таком своём прозвище, слышать его лично вряд ли приятно. Попытаться оправдаться или объясниться? Возможно, но по выражению его лица было прекрасно понятно, что бесполезно. Надо выждать время.

Татинкор терпеливо раз за разом объяснял мне принцип простейших магических медитаций. Суть состояла в том, чтобы почувствовать эту самую магию внутри себя. Только у меня не получалось от слова совсем. Конечно, сначала меня грызло чувство вины за невольное оскорбление, потом злость на себя неумёху, а затем и на судьбу, подкинувшую мне такой жутко редкий и неосвоенный дар.

Прошло три месяца, а сдвигов никаких. Теперь и братья надо мной потешались. На них-то таких надежд не возлагали, а тут я – недоразумение всей семьи. Я даже отказалась идти на последние два занятия, ибо не видела смысла. Зачем? Я бездарность. Непонятно, зачем Богиня дала мне такой редкий дар.

– Можно? – вошла в мои комнаты мама, когда я в очередной раз скрывалась от Татинкора в собственном гардеробе. А всё дело в том, что при архиважных обстоятельствах посторонний мужчина мог войти не только в мои покои, но и в спальню, а вот в гардеробную и ванную не мог. Этим я и пользовалась внаглую.

– Конечно, можно, мам. Тоже будешь меня ругать?

– Не буду. А есть за что? – улыбнулась она.

– Каково тебе было в новом мире? – вдруг выдала я.

– А я уж думала, что и не задашь этого вопроса, – продолжала улыбаться она, присаживаясь рядом со мной на пол гардеробной. И с одной стороны – где это видано, чтобы королева сидела на полу, а с другой – сейчас, в конкретно этот момент, она была мамой одной непутёвой принцессы.

– Братья давно уже знают?

– Относительно, – вздохнула она. – Знаешь, в любом мире и при любых обстоятельствах всё относительно. Для кого-то ситуация патовая и безвыходная, для кого-то трудная, но решаемая, пусть и требующая жертв, а для кого-то вообще не стоит внимания.

– Вот понятнее совсем не стало, – нахмурилась я.

– Знаю, – улыбнулась мама, – мне было тяжело, но больше всего пугала неизвестность. Понимаешь, я же не знала, как здесь отнесутся к чужой душе в теле королевы. Это же не крестьянка и даже не простая аристократка. Опять же, отношения с королями ни у моей предшественницы, ни тем более у меня не заладились, мягко говоря.

– Тяжело, в общем, было, – вздохнула я, вообще не представляя себя на месте мамы. Что бы я делала в чужом теле? А в другом мире? Бр-р…

– Тяжело, но терпимо. Потом стало совсем плохо, но мы сейчас не об этом. Я хотела узнать о тебе. Татик плохо тебе объясняет? Может быть, поменять учителя? Знаешь, можно быть очень талантливым и сильным в чём-то, но совершенно не уметь донести свои знания и умения до других. Это отдельный талант. Возможно, Татик из таких.

– Я не знаю, – пожала плечами, – мне не с чем сравнить. Но если учесть редкость моей магии, то есть живых обладателей этого дара, кроме меня, нет, вряд ли кто-то сможет мне объяснить тонкости.

– Ну, у меня вообще нет магического дара, но, размышляя логически и применяя знания того мира, в котором родилась, я смогла помочь магам развить дар. Начиная с Панока, которому тогда не особо было что терять. И Татик тогда тоже подхватил мою идею. Тогда ещё совсем мальчишка с горящими глазами и детской верой в чудо, он смог быстрее многих добиться первых результатов. Так что, давай подумаем?

– Давай. С чего начнём? – улыбнулась я неуверенно.

Наверное, и во мне была ещё та самая детская вера в чудо, раз даже плечи расправились. А может быть, я верила не в чудо, а в маму?

– С начала. Я уже в курсе, что всё дело оказалось в твоих зельях. Они неправильно действовали.

– Ха! Вот именно, они действовали. Самостоятельно, без моего на то желания. Как улучшенный состав микстуры от желудочных расстройств может взрываться?

– Вот! Правильный вопрос. Что должно было в нём измениться, чтобы приобрести такие свойства? И мы сейчас не рассматриваем вариант твоего учителя, что ты специально заменила ингредиенты. Я тебе верю. Значит, изменилось что-то другое. Что?

– Я думала на эту тему, мам. И могу сказать тебе, что не знаю. Это надо пробовать опытным путём понять, что именно изменилось. А учитель не даст мне больше доступ в лабораторию.

– С остальными буйными зельями так же? Об их изменениях у тебя тоже нет догадок?

Я лишь тяжело вздохнула и покачала головой, признавая свою полную несостоятельность в этом вопросе.

– А знаешь, иногда надо идти от обратного. Попробуй найти в этих зельях что-то общее. Я не знаю, что именно ты делала и как именно, поэтому здесь не помощник, но что-то объединяющее все эти зелья должно быть. Иначе взрывались бы все твои зелья, а это не так.

– Интересная мысль, – задумалась я, – надо расписать состав всех зелий. Возможно, я что-то найду.

– Ну вот, уже что-то, – погладила меня по голове мама, как маленькую прям.

– Но, мам, какое это имеет отношение к моей неспособности почувствовать магию внутри? Может быть, верховный ошибся?

– Панок не мог ошибиться. Он просто не стал бы шутить такими вещами. Это во-первых, – коснулась она кончика моего носа, – а во-вторых, всё нужно делать шаг за шагом. Не научившись вставать и ходить, бегать не получится. Тебе нужно найти ту точку отсчёта, что толкнула твою магию. До этого же момента магия спала и никоим образом себя не проявляла. Более того, дар был настолько глубоко, что даже не отразился в цвете твоей крови в детстве, иначе бы ты уже давно занималась магией. А раз раньше этого не было, значит, что-то спровоцировало её всплеск. Нужно найти что!

– Хорошо, я тебя поняла, – подскочила я и, уже сделав пару шагов в комнату, обернулась. – Спасибо, мамуль. Ты самая лучшая.

– Это не так, но я стараюсь. Обращайся. Иногда надо взглянуть на проблему с другой стороны.

Я, в нетерпении проверить мамину идею, топталась на месте.

– Беги уже, – махнула рукой она и поднялась.

Полночи я вспоминала все взбунтовавшиеся зелья и старательно записывала составы. Только самого простого решения не было. Во многих зельях встречались одинаковые ингредиенты, но не во всех. Как говорит мама, «утро вечера мудренее». Поэтому я отправилась в постель.

Утром просветление не наступило. Татинкор отправил меня прямиком к верховному, поскольку сам зельями никогда не увлекался. Его магия работает несколько иначе.

– А как это – по-другому? – не удержалась я, ведь не до конца понимала, о чём он.

– Ну, как объяснить, – почесал он высокий лоб, – к примеру, есть сок, компот, кисель, а есть джем, сироп, варенье. Всё это получают из ягод и фруктов. Так же и с магией. Мана как ягоды, но только от тебя зависит, что ты получишь в итоге. Чтобы создавать артефакты и обогащать магией зелья, маны нужно мало, но точно в конкретное место, по капле, а может, и меньше. Моя сила густая, как джем или кисель, вырвать всего каплю крайне тяжело, зато подпитать кого-то я могу легче и менее затратно для себя, чем Панок. Зато он легко делает артефакты, а я боевые заклинания. Как-то так.

– Хм, – вздохнула я, чуть ли не лбом ткнувшись в двери святая святых верховного.

– Как вы вовремя, принцесса, – воскликнул тот, не успела я и рта открыть.

– Спасибо, – пробормотала тихо Татинкору, который распахнул передо мной дверь за секунду до её встречи с моим лбом. Он улыбнулся лишь краешками губ.

– Мне прислали очень любопытную книгу по магам времени. Я слегка её полистал и могу сказать, что это очень специфическая магия. Её и раньше до явного проявления не обнаруживали. Только и сами маги могли совершенно разные заклинания. Самый сильный мог повернуть время вспять почти на три минуты, так он смог спасти свою дочку от смерти. Он отмотал время назад и, уже зная действия убийцы, опередил его. Всего несколько минут, а жизнь спасена. Кстати, его дочь впоследствии стала первой королевой новообразованной Шамбуры.

– Ничего себе, – только и смогла я выдохнуть.

– Да, сама потом почитаешь. А вот самый слабый, как считается в книге, такого не только не мог – даже не мечтал. Он сушил травы.

Я ничего не сказала на это, ибо не поняла.

– Вижу, что не поняла, – усмехнулся верховный, – травы умирают, то есть сохнут. И в большинстве зелий требуются именно сухие травы. А сушка требует времени…

Под его проникновенным взглядом даже стало стыдно.

– Он ускорял время для определённой травы? – произнесла я несмело.

– Да. Но именно ускорял. Из сухой травы получить молодую и сочную он не мог. Никого не напоминает?

– Вы думаете, что именно это у меня получалось? Но я…

Дальше были несколько часов обсуждений и минимальных экспериментов, которые, конечно же, не увенчались успехом, потому что я не чувствовала свою магию.

Неделя прошла, а результатов не было. От отчаяния, не иначе, я попросилась в лабораторию к учителю зельеварения. Под подозрительным взглядом меня впустили и даже выдали ингредиенты. Я не стала мудрить или экспериментировать, готовила испорченное зелье, пытаясь хоть что-то необычное ощутить. И на третьем зелье, когда я вошла в раж, микстура стала меняться. Пытаться-то я пыталась, но вот что делать, если получится, не подумала. Только успела развернуться, чтобы убегать, как была перехвачена чужими руками.

– Отпусти, сейчас…

– Всё под контролем, принцесса, – прозвучало насмешливое и такое знакомое сверху. Подняла глаза на Татинкора, но он на меня не смотрел. Проследила за взглядом, чуть не окосела, потому что держали меня крепко. Неужели живое тело может быть настолько твёрдым?

Верховный с раскинутыми руками в стороны стоял практически у меня за спиной, а смотрел на моё зелье, которое просто застыло в плевке.

– Можете отпустить, бежать больше никуда не собираюсь, – проговорила я достаточно громко, чтобы меня услышали. Руки разжались лишь с секундной задержкой.

– Татик, ты видел? Видел, что она сделала? – с каким-то странным восторгом вопрошал верховный. Зато теперь я знала, что Татиком его зовёт не только мама. Это вызвало улыбку и заставило неосознанно оглянуться. Меня же наградили таким взглядом, что, если я посмею его так назвать, плевать он хотел, что я принцесса и, по идее, будущая королева. Бр-р… Не больно-то и хотелось.

– Что-то видел, но признаю: не понял. Слишком маленький был выброс.

Маленький! Да если бы не Панок, от этого помещения мало чего осталось бы. Но для него маленький. Я же навострила ушки.

– Выброс был капельный, но какой эффект. Лефания, не знаю, как ты это сделала, но попробую кое-что тебе объяснить, – вздохнул он уже не так весело, – Ты уже должна знать, что большинство трав и не только в разных состояниях имеют разные свойства. Впрочем, мы это уже недавно обсуждали с тобой. Так вот ты чуть ускорила время в самом центре зелья, то есть не во всём, а как бы точечно. Этот же состав в ускоренном времени приобрёл иные свойства и вступил в контакт с оставшимся зельем. И вот тут произошла реакция. Я пока не понял, почему она столь бурная, но… – Он опасливо оглянулся на зелье, что замерло под его заклинанием, но сейчас начало издавать странные звуки. – Сейчас нам надо бежать! – воскликнул он и первым же стартанул. Вот же!

Бег был недолгим, а в его конце меня слегка подтолкнула сзади. Вот же, он ещё и толкается. Развернулась, чтобы отчитать грубияна, но так и замерла с открытым ртом. А всё дело в том, что Татинкор стоял в дверях, спиной ко мне, а руками держал заклинание. В прямом смысле держал. Я видела, как из его рук медленно течёт малиновая дымка, которая втекает в плотную плёнку, что загородила проход от булькающего нечто. Хотя мы прекрасно знаем, что это.

Это было красиво. Завораживающе даже. Раньше я не видела магию. Со стороны не мага это всегда выглядело, как мужик что-то пробормотал, сделал или нет пасс руками – и что-то случалось. В лучшем случае человек видит заклинания стихий, скорее всего, из-за самих элементов. Ну, согласитесь, управление огнём очень яркое, такое пропустить невозможно. Но всё равно это другое. Эту мерцающую плёнку я бы и так увидела, а вот магию, которую он вливает…

Постепенно зелье успокоилось, а вместе с ним и Татинкор перестал питать барьер. Зато я, завороженная зрелищем, оказалась очень близко. Настолько, что его руки были у меня перед носом.

– Лефания? – настороженно обратился он ко мне.

– Что случилось? – тут же подошёл ко мне верховный.

– Это так красиво. Твоя магия малиновая, переливающаяся. И да, густая, – ответила я восторженно, даже не поднимая глаз.

– Ха, малиновая, – хмыкнул Панок.

– А ты раньше не видела магию? – Он всё-таки опустил руки. Хотя что уже, магия из пальцев уже не лилась. Просто руки.

– Нет, – ответила честно.

– То есть? А как же вы занимались? – удивился Панок.

– В смысле? Медитировали. Только я так и не обнаружила у себя источник, – насупилась я.

– Это я уже понял. Но почему ты не видела магию? – почесал лоб Панок, а потом озорно улыбнулся, и с его пальцев мгновенно сорвалось заклинание. Оно было слегка жёлтым и напоминало кляксу, летящую в меня. Рефлекторно я увернулась. Клякса шмякнулась в стену рядом с барьером, который тут же лопнул. Пузырящаяся белая и уже оседающая пена, в которую превратилось моё зелье, с чавкающим звуком вывалилась в холл, обдавая нас непередаваемым ароматом тухлятины.

– А давай покажем нашей принцессе магию. Что-то мне подсказывает: мы совсем не с того начали обучение.

Татинкор воспринял предложение индифферентно. Поднял руку, на секунду её задержал в воздухе, а потом на его ладони стала формироваться густая капля. Секунда, другая, и капля срывается с пальцев, растекаясь в тонкую ленту, обступает пену с краёв и как будто тряпкой стирает остатки моего зелья. При этом с пальцев Татинкора к ленте течёт тонкая струйка малинового цвета. А ещё через секунду после того, как он оборвал эту струйку, лента свернулась в клубок и истаяла.

– Всё ещё красиво? – раздалось за спиной насмешливо. Это я опять последовала за магией, оказавшись в лаборатории. Но я не успела ответить, потому что вокруг меня воздух переливался жёлтым. Я даже крутанулась вокруг себя.

– Очень, – выдохнула я.

– Не придирайся к девочке, Татик. Она впервые своими глазами видит магию. Думаешь, ты выглядел иначе? – посмеивался верховный.

– Я был ребёнком.

– А Лефания у нас взрослая. Ну да, ну да.

– Я взрослая, – почему-то меня задело такое отношение.

На моё заявление оба лишь закатили глаза.

– Так. Сейчас иди отдыхай или на занятия. Я не знаю, что у тебя там по расписанию, только без зелий и трав. Очевидно, что у тебя к ним слабость. А мы подумаем, как тебя учить.

А со следующего дня они стали ставить на мне эксперименты. Поскольку моя новая медитация снова не удалась, мне предложили учиться чувствовать магию. И конечно, для этого этой самой магией в меня стали швыряться. И они же умудрились убедить родителей, что заклинания абсолютно безопасны. Только приятнее от этого они отнюдь не были. В меня летели то сопли, то нечто булькающее, но чаще всего вонючее. И если я не успела увернуться, вся эта красота стекала по мне и вонь приходилось смывать в течение часа.

– Сестрёнка, ты опять пованиваешь? – насмехался надо мной Физон, подкарауливший меня у дверей.

– Благоухаю, – задрала я нос. Так уж учили. Даже если ты вляпался или оплошал, признавать это перед подчинёнными не то чтобы нельзя, но делать это надо с достоинством. Только это же Физон, мой братик, поэтому губы сами растянулись в широкой улыбке.

– От твоего неповторимого аромата аж глаза слезятся, – произнёс он с пафосом. Мы рассмеялись.

– Приходи часа через полтора. Пока я теперь это отмою…

– Как скажешь. У тебя точно больше нет занятий? А то знаю я, как ни придёшь к тебе – занята, – надулся братишка.

– Приходите. Никуда больше не пойду, – улыбалась я, предвкушая хулиганский вечер.

Да-да. Мы с братьями, которые считаются старшими, достаточно дружны. И даже то, что Нолан занял позицию старшего, мудрого и самого спокойного, развлекаться нам это не мешало. И ведь никто не признался, что идея с разноцветными ухажёрами была не моя, а Физона. А вот другими интересными состояниями (диареей, чиханием, насморком) этих искателей наградил Нолан.

Перед всем этим вышла очень неприятная сцена, которой я была свидетельницей. И только поэтому согласилась на издевательства над молодыми соискателями.

– Я тебя предупредил, – говорил тогда с некоторым высокомерием, которому, впрочем, нас специально обучали, Нолан, – отстань от моей сестры. Она ещё юна, даже брачного возраста не достигла. А если считать, что принцессе положено выходить замуж до двадцати пяти, то…

– Да что ты мне сделаешь? Скоро на неё начнётся настоящая охота. Никто не хочет упустить такой шанс. Слишком редко любой мужчина может стать королём. Ты хоть представляешь, насколько редко рождается принцесса? Это ты потерял от её рождения, и брат твой, а вот остальные…

– Лефания выйдет замуж только за того, кого будет любить. И это я тебе обещаю от лица всей семьи, – зло уже ответил Нолан.

– Отец сказал, что это ерунда. Влюбить малолетку в себя не надо много труда. А там уже король и не суть…

Договорить этот наглый тип не успел, потому что мой братик не обладает ангельским терпением. И хотя мама бы осудила (что она потом и сделала), слышать хруст челюсти мне было приятно. До слёз.

Старший брат всегда защищал нас с Физоном, пытался от чего-то отговорить, но никогда не выдавал. Мы считали его чуть ли не дополнительным охранником. Именно в тот момент я поняла, что он искренне меня любит. Странное доказательство? Да какая разница.

Я бросилась Нолану на шею, наплевав на то, что сама себя раскрыла.

– Фани, ты чего? Болит что? – пытался он меня отодрать от себя.

– Я люблю тебя, Нолан. Ты самый лучший брат, – шептала я, некрасиво шмыгая носом. Он же перестал пытаться отодрать меня, даже прижал к себе чуть крепче.

– Ты же моя сестра. Младшая, любимая, – шептал он мне на ухо.

Вот так год назад я осознала, что любима не только родителями и младшим братом… Глупо? Наверное.

– Надо будет всех бить – буду, – шептал он мне.

– Не надо. Тебя же накажут или сошлют куда. А как я потом без тебя буду? – всхлипнула я в последний раз. Наконец-то подняла глаза с его груди. Да, Нолан уже не уступал в росте и ширине плеч отцам. Физон был ещё не столь крупный, а Нолан уже мужчина.

– Значит, придумывай, как их отваживать. Но особо наглым я всё-таки буду объяснять, что к чему, не обессудь.

Вот так после того случая и тройного мозгового штурма мы втроём собрались у меня в комнатах и до поздней ночи строили коварные планы. А через два дня появились первые «счастливчики» – обладатели разноцветных шевелюр и соплей. Мне лично больше нравились наши «цветастые мальчики», но уж слишком опасное окрашивание. Ну, для меня опасное, потому что зелье нужно вылить непосредственно на голову. Одному вот в глаз попала, говорят, воспаление снимали. Конечно, к такой милой и общительной мне он больше не подошёл, но осадочек остался.

Зато зелье для чихания или насморка прекрасно действовало удалённо. Его нужно было аккуратно намазать на одежду незадачливого ухажёра, хотя и с рукой тоже был вариант. Просто жидкость на ладони вполне заметна, а вытертая о ткань, желательно о воротник, не так. В итоге зелье испаряется, мужчина им дышит какое-то время, я уже давно ушла, а он начинает безудержно чихать или сопливить. Но и здесь меня вычислили. Обидно…

– Ну как благоухание? – просунулась лишь голова Физона в дверь. В неё-то и полетела диванная подушка.

– Входи, оболтус, – послышался голос Нолана из коридора.

– Вот, перебиваю аромат цветами, – усмехнулась я, пытаясь держать лицо, что у меня плохо получалось.

На самом деле я давно отмылась. Братьев ждала в гостиной за накрытым столиком. Я любила фрукты, в отличие от устоявшегося при дворе мнения о пристрастии к пирожным. Последних сейчас не было, их просто никто из нас не любит. Для меня была целая миска винограда и черешни. Были, конечно, ещё и яблоки, и прочее, но это для полноты картины. Мальчикам были приготовлены мясные рулетики на любой вкус и цвет.

Ах да, для Нолана имелось с пяток персиков. Уж очень он их любил, но знали это только в семье. И ел он их странно, аккуратно, маленьким ножичком отрезая тонкие дольки, даже капли сока не проронив. Я так не умела, хотя честно пробовала. Наверное, талант…

– Красиво и вкусно. Это по мне, – вошёл всё-таки Физон в комнату. За ним тихо Нолан.

– Ну, рассказывай, как успехи?

– Это ты, Нолан, сначала расскажи, как поездка? Нормально, с подробностями. А то вернулись, а ничего так толком и не рассказали.

– А нечего рассказывать, – пожал плечами Нолан. Я перевела взгляд на Физона.

– Правда, нечего. Нас представили королям, королеве, принцам и принцессе. Шания ещё совсем маленькая, ей десять исполнилось. Зачем нас решили познакомить так рано – не понял.

– Просто чтобы познакомить. Мама сказала, чтобы образ невесты отложился в ваших головах.

– В наших головах и так умещается информация о том, что мы сосватаны давно. И что? Какая разница?

– Мама обещала, что неволить вас не будет. Не понравится Шиния, найдёте другую девушку, – нахмурилась я.

– С политической точки зрения, Шания идеальный вариант для нас, – взял слово Нолан.

– С политической, – закатила я глаза, – Вам с ней жить. Что? Не понравилась? Некрасивая?

– Фани, ей десять, – более эмоционально возмутился Нолан.

– Да на что там смотреть? – хмыкнул Физон.

– Ну так, в общем…

– Руки, ноги на месте, голова тоже имеется, – отвернулся от меня Нолан. И всё же странная реакция. Братик старший – более спокойный и рассудительный. Значит, чем-то не понравилась.

– Ну ладно. А чем вы тогда всё время занимались? – решила я перевести тему. Вдруг да и расскажут чего интересного.

– На балах мучились. День рождения будущей королевы как-никак. Днём ещё пришлось присутствовать на детских празднествах. Игры типа «кто самый ловкий», «кто самый меткий» и прочее, – передёрнулся Нолан.

Понятно. Он взрослый, ему такое неинтересно. Зачем его туда заставили пойти? Ладно бал, это обязательная часть. Я тоже вот их не особо люблю. Отцы ещё жалуются, что мама нас всех наградила отвращением к балам. Она же на них за это только зыркает строго. Что-то скрывают. Когда я спросила, мне ответили, что маленькая ещё.

Вообще, родители – странный народ. Как женихов присматривать, так уже почти взрослая, а как рассказать что-то интересное – маленькая. Интересно, это только мои такие или это в принципе общая черта?

– Да ладно тебе. Стоял тихо в сторонке, ни в чём не участвовал, – тем временем подхватил Физон.

– Это ты с детками играл. Сам ещё дитё.

– Что? – подскочил Физон.

– Мальчики, – крикнула я, зная, чем это всё может закончиться, – неужели не было ничего интересного? Вы побывали в другой стране. Мне вот по закону покидать нашу страну нельзя. Я никогда не смогу съездить в Анузу. Получается, что и у вас на свадьбе, если вы всё-таки женитесь на Шании, не смогу побывать? – ужаснулась я, – Вообще не познакомлюсь с ней даже?

– Ты говоришь глупости. Выезжать тебе, как и любой принцессе, нельзя только до замужества. Дальше никто тебя в передвижениях ограничивать не станет. Если захочешь и мужья позволят, хоть весь мир посмотришь.

– Ага, королева-путешественница. Смешно. Кто мне такое разрешит? – скривилась я.

– А ты поговори с мамой. У нас родители ещё молодые, могут править и править. А ты выйдешь замуж и поедешь путешествовать, – пожал плечами Физон, похоже даже не поняв, какую замечательную идею подал.