(не) жена моего отца

Можно ли забыть предательство? Наверное. Если очень постараться. Смог ли забыть его Алекс? Верится с трудом.

Или все-таки смог?

Прошло три года!

Пытаюсь мыслить логически, несмотря на чувственный туман в голове, но удается плохо. Горячие губы на шее, мужские руки, сжимающие талию и бедра, моя неадекватная реакция на происходящее, не позволяют быть рассудительной.

Отстраняюсь и смотрю в потемневшие голубые глаза, рассчитывая разглядеть правду. Если он меня по-прежнему ненавидит, должно же быть заметно? Но пока вижу лишь расширенные зрачки и всепоглощающее желание, томительную дикую жажду.

Простил или нет, но он хочет меня здесь и сейчас.

А я его.

Три года запрещала себе даже вспоминать о нем, и уж тем более мечтать, что однажды поймёт и простит. Но сейчас сердечко гулко бьется о грудную клетку в надежде, что Алекс разобрался в случившемся тогда и поэтому нашел меня, несмотря на преграды.

Рискнуть и поверить или оттолкнуть? Выбор невелик. Тем более что душа рвется к нему, как и прежде.

Набираю в легкие побольше воздуха и перестаю сопротивляться настойчивым рукам, которые стискивают до боли, прижимают к твердому, как камень, мужскому телу, судорожно гладят спину и ягодицы...

Подставляю губы для поцелуя и снова прикрываю веки, отдаваясь урагану чувств.

Что ж получается, моя любовь никуда не делась за годы разлуки? Она притаилась где-то глубоко внутри, а сейчас робко дает понять, что ее ничем оттуда не вытравить?

Поцелуи обжигают, пьянят, сводят с ума. Невыносимо! Они же не дарили столь крышесносных ощущений раньше, когда мы были вместе? Или я просто спрятала воспоминания в самом дальнем уголке души, чтобы не жалеть о содеянном каждый божий день?

Вжимаемся друг в друга, не в состоянии насытиться. Меня разрывает на множество мелких частиц от искрящих эмоций. Душа готова воспарить от счастья, чтобы рассыпаться и собраться вновь.

Алекса тоже ощутимо кроет, похлеще моего — я всегда отлично чувствовала его.

Тем неожиданнее его дальнейшие действия и слова, бьющие в самое сердце. Он вдруг с силой отрывает меня от себя и буквально отшвыривает в сторону.

— Черт! Не могу! Нет! Думал, будет легко, но всё по-прежнему. И ты нисколько не изменилась за три года! — в его взгляде и следа не остается от страстной поволоки. В нем чистейшее презрение. Впрочем, как и в голосе, и даже в позе. Выплевывает обидные слова, словно они жгут его изнутри. — Готова лечь под любого, кто предложит! Но со мной подобный фокус повторно не прокатит, Елизавета Андреевна! Ты ответишь за всё, что сделала тогда.

С трудом осознаю, как же сильно ошиблась, поверив в невозможное!

Сердце рвется прямо по старому шраму, вызывая боль, сильнее предыдущей. Зачем он так жестоко? Как жаль, что так и не узнал правду обо мне и своем отце. Неужели решил мстить, не понимая, что я ни в чем не виновата?

Вот только я никак не могу ему этого позволить. У меня есть, ради кого жить дальше...

Часть 1 До...

Три года назад

— Вячеслав Александрович примет вас сегодня в 16:00, — безразлично сообщает в трубке голос секретаря Феоктистова и добавляет, — просьба не опаздывать.

— Конечно! — я закрываю глаза и бурно радуюсь всеми частями тела, не издавая при этом ни звука. У меня получилось то, что не каждому начинающему журналисту под силу – договорилась об интервью с известным чиновником. Но не это самое главное. Главное — у меня появилась возможность помочь моей подруге Машке и ее возлюбленному, Никите Туманову*, хоть чем-то.

Я, конечно, мало верю в то, что Феоктистов — главный фигурант по делу Туманова, арестованного недавно за взятку должностному лицу — станет делиться со мной информацией, но попытаться точно стоит.

Даже если ничего нового не узнаю, потом смогу толкнуть собранный материал в прессу. Интервью с такой нашумевшей личностью сейчас востребовано как никогда.

Мы с Машкой, кстати, обе учимся на журналистов и уже вполне успешно подрабатываем по специальности. Тем более, что я не единственная в семье, кто выбрал работу на данном поприще, а родичи, достигшие определенного авторитета, помогают иногда пристроить стоящие статьи, если такие появляются.

Во всяком случае, бесполезным посещение господина Феоктистова не будет.

Смотрю на часы и решаю, что не помешало бы к парикмахеру забежать и привести волосы в порядок. Говорят, Вячеслав Александрович гораздо охотнее общается с молодыми симпатичными журналистками. Правда, тут кроется другая опасность, и я очень надеюсь, что мне не придется терпеть пошлые намеки с его стороны.

Кстати, как раз недалеко отсюда расположен салон, принадлежащий Машкиному брату. Она меня уже давно познакомила со своими любимыми стилистами — Тимом и Марком. Уверена, эти двое из меня конфетку сделают.

К ним, конечно, очередь огромная, но для Машиной лучшей подруги всегда сделают исключение. На всякий случай звоню, чтобы зря не терять время, если всё забито.

— Если поторопишься немного, то у меня будет окно, — сообщает Марк, — а Тим сегодня занят весь день в мужском.

Ну что ж, раз утром пробежки не было — устроим днём. Мне очень повезло, что окно у него именно сейчас.

Марк сразу же усаживает запыхавшуюся меня в кресло и интересуется пожеланиями:

— Куда-то собираешься, куколка? На вечеринку или на свидание? — расплетает мои волосы, с наслаждением пропуская сквозь пальцы шелковистые пряди. Они — моя гордость. Тяжелые, густые, почти черные и длинные до талии.

— У меня интервью с очень важным человеком. — Объясняю, как могу, чего бы мне хотелось. — Нужно выглядеть хорошо, но так, чтобы он не возомнил, будто я специально решила его привлечь.

— Думаешь, начнет приставать? — хмурится, стилист, поворачивая меня то так, то эдак.

— Говорят, может, но очень надеюсь, что мне повезет и он останется достаточно равнодушным — он старый, хоть и выглядит неплохо для своего возраста.

Марк поглаживает подбородок, задумываясь над образом и, не теряя времени, начинает работать.

— Постараюсь сделать всё возможное. Давай тогда уж и наряд подберем подходящий?

Эх, туго у меня сейчас с деньгами, но почему-то именно сегодня душа требует быть красивой. Нет, не ради Феоктистова, а просто для себя.

— А давай! — решаюсь. — Гулять, так гулять! Потрачу последние кровные.

Стилист распахивает глаза в ужасе.

— Ты всегда можешь записать покупки в долг и вернуть при возможности. Ник внес тебя в список благонадежных клиентов.

Ник** — брат Маши. Когда-то он работал в Лондоне моделью, а сейчас владелец сети прекрасных салонов и магазинов в столице нашей родины. Бросил свое прежнее занятие ради любимой жены и переехал в Россию. Хорошо, кстати, сделал, потому что иначе я бы никогда не познакомилась с моей Машкой. А я жизни без нее не представляю. Наша девичья дружба связала нас троих очень крепко. Меня, Сашку*** и Машу.

— Окей! Запиши! Я рассчитаюсь в ближайшее время. — Надеюсь, интервью получится годным, и мне хорошо заплатят. Да и карманные расходы скоро родители перекинут на карту. Наша семья не сказать, что богатая, но содержать меня и Кирилла родители вполне в состоянии, без шика, разумеется, но и нехваткой денег не страдаем.

А вот Даня, мой самый старший брат, уже работает и сам содержит свою молодую семью, которую совсем недавно создал. Раньше помогал нам, чем мог, а теперь мы и не просим. Всё, вырос мальчик. Пусть лучше жену балует — она у него хорошая.

Вскоре я не узнаю себя, глядя в зеркало. Крайне редко выгляжу так шикарно. Обычно предпочитаю спортивный стиль и минимализм в одежде. Сейчас в отражении вижу красивую особу, немного старше своего возраста и чуточку солиднее. К такому журналисту я бы отнеслась серьезно, если бы когда-нибудь пришлось давать интервью.

Деловой стильный бежевый костюм дополняет образ и прекрасно гармонирует с моими карими глазами.

— Спасибо, Марк, ты прелесть. Как раз то, что нужно! В таком виде не стыдно в мэрии показаться. Передавай привет Тиму. Поцелуй его за меня, — подмигиваю. А Марк определенно доволен работой — видно по лицу. Когда столь точно попадаешь в образ, сам начинаешь собой гордиться.

Выхожу на улицу и останавливаюсь в раздумьях. В таком виде ехать на общественном транспорте не хочется. А на такси дорого. Прогуляюсь-ка я лучше пешком, не спеша, время еще есть.

Не успеваю шагу сделать, как из соседней двери стремительно выходит мужчина и едва не сбивает меня с ног. Легко ловит за талию и возвращает в вертикальное положение, не давая приземлиться носом в асфальт.

— Простите, не ожидал, — извиняется он, не сводя с меня небесно-голубого взора. Ноги снова подкашиваются от внезапно нахлынувшей слабости. Я таких потрясных мужиков вблизи редко вижу, даже по работе. Вот это образчик! Он даже с Машкиным братом не сравнится. У того совсем другой типаж. А этот еще и от стилистов, кажется. Прическа, как и у меня, только что обновлена. Не у Тима ли он сейчас был? Надо будет потом спросить у мальчиков. Тим никогда не прочь поделиться ценной информацией о сексуальных самцах.

— Вы не виноваты, я сама встала на дороге, не могла решить, на чем можно до мэрии добраться, — зачем-то оправдываюсь, как будто ему есть дело до моих сомнений.

— До мэрии? — удивляется красавчик, вскидывая брови. — Какое удачное совпадение — мне тоже нужно в мэрию. Давайте я вас подвезу.

Тут у меня запоздало срабатывает инстинкт самосохранения, и я с изумлением понимаю, что до сих пор нахожусь в его объятьях, будто околдованная заинтересованным голубым взглядом.

— Кхм... — пытаюсь выбраться, но без особого энтузиазма. Мне почему-то здесь так комфортно и спокойно. Сама не понимаю зачем, но соглашаюсь. — Почему бы и не да?

Ой! Похоже, самосохранение проснулось и тут же сбежало, махнув хвостиком, чтобы не скучала. Решило: раз мне комфортно, то и безопасно.

— Тогда идемте, и не бойтесь. Я редко похищаю красавиц. Доставлю вас к нашим дорогим чиновникам без проблем.

От его бесподобной улыбки ноги все никак не хотят идти ровно, опять спотыкаюсь, и до машины меня ведут под руку. Кому-то явно льстит моя реакция на него.

___________________

* Маша и Никита Туманов - герои книги "В самое сердце, или Девочка для Туманова"

** Ник Соколовский (Ник Фэлкон) – брат Маши, герой романа "Встретимся в Instagram"

*** Саша - героиня книги "Замуж за босса"

Дурацкое интервью меня разочаровывает. Феоктистов наотрез отказывается быть серьезным и отвечать на мои острые вопросы. Да он просто издевается! Зачем было соглашаться, если ты не планировал вести нормальный деловой разговор?

Всю меня своим липким взглядом облапал. Даже наши с Марком ухищрения не спасли. На каверзные пункты моего плана, связанные с Тумановым, окидывал ироничным взглядом, словно удивляясь, откуда я взялась такая наивная дурочка?

Это бесило невероятно. Что за отношение к молодому специалисту? Или он потому и согласился, что нашёл обо мне информацию? Тьфу, глупость какая! Чтобы сам Феоктистов интересовался моей никому не известной персоной? Тем непонятнее, почему дал свое согласие и пригласил сюда.

— Вячеслав Александрович, давайте всё-таки сконцентрируемся на главном... — мне кажется или его глаза тут же упираются в мое скромное декольте? Уточняю на всякий случай, — на вашем интервью. Вы еще не ответили ни на один более-менее интересный вопрос.

Вскидывает брови, поражаясь то ли моей настойчивости, то ли наивности, то ли безрассудству.

Ох! Я уже тридцать пятый раз пожалела, что явилась сюда. Ровно по количеству неадекватных ответов. Нужно было бросить все еще на пятой попытке. Ведь уже тогда начала догадываться — что-то пошло не так. Но нет, упорно продолжала добиваться неосуществимого. Теперь мне совершенно очевидно – никто не собирается делать мою работу проще.

Феоктистов вдруг перестает ухмыляться, поднимается из своего кресла и подходит ко мне. Я не успеваю подскочить и оказываюсь в плену его рук, упирающихся в подлокотники, и ног, крепко сжавших мои колени.

— Ты же не можешь быть настолько наивной и полагать, что я буду рассказывать о взятке, предложенной мне, должностному лицу, какой-то мелкой, никому не известной выскочке?

Ой. Какая же я дура! Ведь на самом деле и сама так считала. Но он же согласился, причем именно сейчас, когда его имя и имя Никиты во всех новостях. Я простодушно полагала, что меня позвали как раз ради того, чтобы рассказать о случившемся. Идиотка!

— М-мы м-можем обойти данную тему, если вы настолько категоричны, — пытаюсь пойти на попятную. Мне отчего-то вдруг становится страшно. — О чем поговорим? Вы ведь наверняка предполагали, что хотите рассказать о себе в интервью?

— Нет, — отвечает мужчина, скользя взглядом по моему слегка побледневшему лицу, по шее и останавливаясь на натянувшейся ткани жакета в области груди. — Ты не первая малолетка, которая изъявляет подобное желание. Но ни одной из них до сих пор дела не было до журналистки. Я по-настоящему удивлён твоей осведомленности и подготовленности.

Боже, куда я попала? О чем он вообще?

— И что же им было нужно от вас, простите? — не сразу понимаю его намек. А зря... Лучше бы не спрашивала.

— Знакомство со мной, мое внимание. Что же еще?

Откашливаюсь, до меня, наконец, запоздало доходит, о чем речь. Ну уж нет! Такого я точно не планировала.

— Вячеславович Александрович! — смотрю строго и уверенно, хотя в животе от волнения всё сворачивается узлом. — Ничего подобного я не собиралась делать. Я начинающий журналист, мне нравится моя работа, и я просто пытаюсь найти резонансный материал. Вы неправильно поняли. Я же вам говорила, когда мы общались по телефону.

— Я плохо слушал. Отвлекся на твой сексуальный голос в трубке. Ты меня сразу заинтересовала.

Его лицо приближается к моему. Нет! Нет! Меня сейчас стошнит. Ненавижу мужиков в возрасте. Какими бы они ни были прокаченными, как выражается мой брат Кирилл, любитель игр.

— Вячеслав Александрович! Не надо! Я правда здесь для того, чтобы написать статью о вас. Хотите, давайте по вашим правилам. Но не надо меня трогать, прошу. Не то я закричу!

Усмехается. Для него мое поведение действительно необычно, но от того не менее привлекательно.

— Ну что ж, кричи. Большинство сотрудников уже давно ушли домой. Здесь не любят перерабатывать. Пять часов, и как по звонку, практически все сваливают. А сейчас уже полшестого. Не заметила?

Мама... То есть мы сейчас одни на все здание?

— Тут наверняка кто-нибудь есть.

— Конечно. Охранник. Возможно, кто-то задержался. Но не в этом крыле точно. Так что, будешь кричать или позволишь мне немного больше?

Поднимает руку и проводит пальцами по лицу, убирая за ухо длинную челку.

— Не надо, прошу вас. Вы же сами сказали, есть множество девушек, желающих с вами сблизиться. Зачем вам я?

Опять усмехается. Слегка поворачивается и шепчет прямо в ухо:

— Хочу тебя!

По спине пробегает мороз. Он серьёзно? Сможет прямо здесь взять желаемое? И никто не остановит? Горло сжимается от спазма. Сглатываю.

— Не делайте этого! Я не позволю. Я... Я заявлю в полицию! Я расскажу в прессе! У меня много знакомых журналистов. Все узнают, что вы натворили. Подумайте, стоит ли оно того? Вы слетите с должности просто ради сиюминутного желания?

Он смеется. Громко, искренне.

— Понимаешь, что своими действиями только становишься еще более привлекательной для меня? Мне нравится и твоя храбрость, и наивность. Ты даже не представляешь, с кем связалась, девочка.

Внутри все дрожит. Он знает, о чем говорит. Мой блеф разбивается о его самоуверенность. Пример Туманова, запертого за решёткой, показал, как легко нам, простым смертным, попасться в ловушку. И ведь ничего не докажешь потом. Кажется, я тоже допрыгалась.

— Вы не правы! — вопреки тому, какую чувствую безысходность, сдаваться не намерена. — На каждого важного человека найдется еще более важный! Я не из тех, кто будет молчать в тряпочку.

Он делает резкий рывок и хватает меня за шею. Сдавливает так, что воздуха становится меньше, но пока достаточно, чтобы не задохнуться.

— Безрассудная маленькая птичка. Понимаешь, что я могу тебя раздавить?

Да плевать! Меня уже несет от всплеска адреналина в крови.

— Так давите! Скорее. Убейте! Посмотрим, как будете объяснять завтра наличие трупа в своем кабинете, — хриплю я, сама не понимая, откуда берутся силы к сопротивлению. Кровь стучит в висках. Страшно до чёртиков. — Делайте, что хотите, но не ждите от меня разрешения и покорности!

На секунду мне кажется, что это полный... конец. Сейчас сдавит пальцы сильнее, и воздух перестанет окончательно поступать в легкие...

— Отец! — раздается от входа голос и грохот захлопнувшейся двери. — Ты мог бы и прислушаться к ее словам. Девчонка права. Лишишься должности из-за нее? Уверен?

Пальцы расслабляются, и я делаю судорожный вдох. Хватаю воздух и не верю, что спасена.

— Алекс! Ты как всегда вовремя! — Феоктистов не орет, нет, за сарказмом в его голосе слышится скрытая ледяная ярость.

— Ты вообще-то сам просил меня заехать после работы. Помнишь? Я устал ждать.

Хочу просмотреть на своего спасителя и по совместительству сына этого урода. Но не решаюсь, пока меня полностью не выпустили из опасной ловушки.

Феоктистов закатывает глаза и, наконец, отходит, освобождая меня. Возвращается за свой стол. Я тут же подпрыгиваю, чтобы бежать и натыкаюсь на Александра. Того самого красавчика, который подвез меня к мэрии. Что? Этот потрясающий мужчина — сын Феоктистова? Да не может быть!

В шоке смотрю на него, а он на меня без всяких признаков узнавания или удивления.

— Елизавета Андреевна! — вдруг обращается ко мне тот, кто только что чуть не придушил. Машет моей красной папочкой, в которой план интервью. — Я взял ваши вопросы. Ждите завтра на электронной почте мои ответы. До свидания.

Он серьезно? Я ничего не понимаю.

Прохожу мимо Александра, но не решаюсь ничего сказать. Ноги дрожат. И весь запал куда-то ускользает. Мне бы домой, да побыстрее.

Выхожу из кабинета и прислоняюсь к стене. Тело сотрясает крупная дрожь. Не могу поверить, что все благополучно завершилось.

Ну и чего стоишь? Вали уже отсюда поскорее! — кричит мое благоразумие, вдруг заявившее о себе. Не слишком ли поздно? Впрочем, как всегда...

Да-да! Побыстрее и подальше. Не видеть его никогда!

Собираюсь с силами и покидаю кабинет. И чем дальше отхожу, тем быстрее двигаюсь к лифтам. Но не успеваю. Как он так неожиданно и неслышно оказался за моей спиной? В последнюю секунду протискивается между смыкающимися дверьми.

Только этого мне сейчас не хватало!

— Тебя проводить? — спрашивает мой попутчик, опираясь рукой о стенку лифта и чуть нависая надо мной. Отодвигаюсь, но чувствую спиной, что дальше уже некуда.

Что-то у меня пропало желание с ним знакомиться ближе. Упаси бог. Сын Феоктистова!

Жаль, мое тело считает иначе — предательски дрожит от его близости. Ощущаю безумно манящий запах мужчины и сильную энергию, исходящую от него. Вот же, зараза! Меня только что чуть не убили, а я тут не знаю, о чем думаю.

— Нет, спасибо. Вас отец ждет. Вы зачем за мной пошли?

Хмурится.

— Мне показалось, ты немного напугана. Хотел убедиться, что в порядке, — все же объясняется мужчина. А я опять трепещу, но теперь от его глубокого голоса с заботливыми нотками.

— В порядке, если не считать того, что ваш отец меня чуть не изнасиловал.

Его лицо темнеет, но ответить не успевает — лифт останавливается и двери распахиваются.

А здесь-то еще полно народу, оказывается, в отличие от верхних этажей.

— Давай подвезу, — Александр берет меня под локоть и выводит наружу. Пытаюсь вырваться, но бесполезно — хватка стальная. Но спасибо, хоть больно не делает.

— Отпустите меня, пожалуйста, я не хочу иметь ничего общего с вашим семейством.

Молчит, ведет меня к выходу. Только на улице останавливается и отпускает.

— Я, между прочим, тебя только что спас. Ты действительно была в нескольких минутах от непоправимого. Вячеслав Александрович слов на ветер не бросает.

Странно, что он не пытается оправдать отца или убедить меня, что я неправильно поняла. Наоборот, подтверждает мои самые страшные опасения. Только чего ждет в ответ?

— Спасибо, конечно, но связываться с Феоктистовыми больше не желаю. Учусь с первого раза.

Возмущаюсь, но не могу не отметить, как он красив и притягателен. Ничего в нем не вызывает у меня отторжения, как в его наглом папаше. Эх как жаль, что именно он оказался сыном урода. У нас могло бы получиться... наверное.

Еще когда ехали сюда, я заметила его искренний интерес к себе. И отвечала легким флиртом, в тайне надеясь, что пригласит на свидание. Но мы расстались на входе в здание, а он так и не спросил даже моего номера.

А сейчас я и не дам.

— А я не Феоктистов, — удивляет меня Алекс. — В четырнадцать сменил фамилию, когда паспорт получал.

О! — мои губы невольно складываются в эту букву. Данный факт о многом говорит, как о нем, так и об отце, но я даже вникать не хочу.

— Это не отменяет того, что вы сын насильника.

Морщится. Я специально подобрала резкое слово, чтобы более отчетливо донести до него всю глубину моего нежелания продолжать знакомство.

— Лиза, тебе известно выражение «сын не отвечает за грехи отца»?

И что? Даже если известно, то я не обязана тут же с разбегу влипать в новую неприятность. Однако где-то внутри ощущаю щемящее желание поддаться на уговоры.

— Разумеется.

— Тогда, может, встретимся завтра, поужинаем? Я должен был это предложить до того, как ты попала к нему на прием. Но упустил момент, уверенный, что найду тебя позже. Идиот. Вторых шансов не даешь?

Смотрю в его прищуренные глаза, на нервно поджатые губы с горькой складочкой, которая выдает, что ему реально жаль.

А как мне жаль...

— Нет, извините.

Я отворачиваюсь, чтобы скрыть разочарование, так явно проступившее на лице. Но я не могу представить, что буду встречаться с сыном Феоктистова, пусть тот и не сильно в восторге от папочкиного поведения.

— Ну что ж, прощай, голубка.

Нет, не смотри на него, Лиза. Иначе не сможешь уйти. Вали уже отсюда подальше, пока не появился тот, кто испортил, возможно, самое захватывающее событие в твоей жизни.

Цокая каблучками, быстро направляюсь в противоположную сторону от стоянки. Не стану оглядываться. Я и без того знаю, что увижу.

Сожаление. Оно сейчас так же явственно окружает его, как и меня.

Безумно хочется поменять решение, но я-то знаю, что так будет лучше. Всем. У них с папочкой, похоже, и без меня множество поводов для конфликта. Я, определенно, могу стать очередным камнем преткновения. Не хочу оказаться между молотом и наковальней. Тем более, что Феоктистов имеет достаточно власти, чтобы испортить мне жизнь.

Туманову, например, уже испортил. А я еще менее защищена, чем возлюбленный Машки. У того хотя бы друзья имеются с возможностями. А у меня что? Максимум дядька в крупном издании, да тетка на телевидении. И всё. Но я боюсь их втягивать во что-то подобное. Не хватало, чтоб из-за моей слабости к красивому мужчине у тех неприятности возникли. Лучше предупредить, чем продолжить нарываться.

Когда понимаю, что преследовать меня никто не будет, расслабляюсь. Значит, не очень-то он и хотел знакомства. Отлично. Я тоже не буду переживать по данному поводу. Есть дела поважнее...

Мы по-прежнему топчемся на месте в попытке помочь Туманову уйти из-под следствия. Феоктистов мне не помог, лишь усложнил задачу. Я теперь боюсь копать под него и выяснять, как так получилось, что он заявил о взятке, которую ему фактически не предлагали.

Да-да, именно так. Туманова обвиняют в том, чего он не делал. Кто-то подстроил все так, что ему сложно отвертеться от уголовного преследования. Но я верю Машке, что тот на самом деле никакую взятку Феоктистову не давал, а фирма, где он работает замом директора, получила госзаказ совершенно законно, без всяких махинаций.

А сейчас, когда лично узнала Феоктистова, верю еще сильнее. Он вполне мог устроить подобную травлю Никите, если тот когда-то перешел ему дорогу. Не забыть внести, кстати, этот пункт в вопросы к самому Туманову. Жаль, он сейчас не общается с Машей и не может ничего нам рассказать. Но мы с подругами упорно пытаемся найти факты, которые помогут вытащить его из-за решетки. Потому что Маша его любит!

Решаю прогуляться, прежде чем возвращаться домой в разрозненных чувствах. Все-таки поведение Феоктистова меня очень напугало. Впервые в моей журналистской недолгой практике подобное. Даже не верится, что возможно вляпаться в такую грязь прямо средь бела дня, да и где? В администрации города! Жутко становится. И я вдруг запоздало чувствую благодарность к Александру, что не позволил отцу ничего сделать.

Но тут же приходит мысль, что он вовсе не ради меня старался, а просто оказался там и вмешался лишь потому, что не собирался дольше выжидать. А в данную минуту, они с отцом едут куда-нибудь в ресторан, где будут обсуждать молодую дурочку и смеяться над моей наивностью. Не исключаю и такого варианта.

Всё. Надо забыть о нем, Лизка! Будут еще в твоей жизни другие умопомрачительные голубые глаза. Не последний же он мужчина на земле. Ну и что, что взволновал тебя только он... Что именно от его взгляда и улыбки впервые сердечко дало сбой. Найдется и поинтереснее человек. Какие твои годы, правда же?

До дома добираюсь уставшая, измученная как физически, так и морально. Ноги в новых туфлях на шпильке буквально гудят. Родителей нет, могу отдохнуть. В своей комнате громко слушает музыку Кир. Но мне она никогда не мешает. У нас с ним вкусы совпадают, и под тяжелый металл я отдыхаю лучше, чем под попсу.

Иду к себе и быстро сбрасываю новый прикид от Марка. Принимаю душ и переодеваюсь в домашнее. Взяв нетбук, ковыляю в гостиную, где заваливаюсь в удобное кресло и складываю ноги на специальный пуфик.

Открываю почту и натыкаюсь на письмо.

«Уважаемая Елизавета Андреевна. Хочу извиниться перед вами за свое недостойное поведение. Осознал, какую допустил ошибку, когда было уже поздно. Хотел бы лично принести свои извинения. Заодно передать вам всю информацию по интервью для публикации в любом источнике. Если согласны, то жду вас завтра в два у вашего дома. Феоктистов В. А.

P. S. Приглашаю именно на деловой обед в публичном месте. Никаких больше непристойностей с моей стороны.

P. P. S. Поделюсь информацией об одном важном для вас человеке».

Черт! Черт! И как тут отказаться? Может, он и правда перепутал меня с этими девицами, которые, по его словам, к нему постоянно являются?

Я бы, наверное, категорически отказалась. Плевать на извинения. Но следствие по Туманову зашло в тупик, как и наше журналистское расследование. А вдруг Феоктистов хотя бы намекнет, где искать причину Тумановских неприятностей, и я смогу помочь Маше!

Весь вечер и всю ночь мучаюсь неопределённостью. С одной стороны, меня тошнит от одной мысли снова встречаться с ним, с другой, опять же Маша. Вечером звоню ей и выясняю, что никаких подвижек вообще. Ноль.

Решаюсь. Завтра выйду к нему. Схожу на обед один раз, всего один. И получу нужную информацию любой ценой... Ну почти любой...

— Кирилл, а Кирилл, — вхожу в комнату брата. Мне очень нужна его помощь. Больше некого попросить.

Он сидит в кресле за ноутом и режется в какую-то свою игрушку. Я знаю, что его в такие моменты лучше не отвлекать, поэтому пока стою в сторонке и жду. Наконец, побеждает и поворачивается ко мне.

— Мм? — снимает наушники и отодвигает в сторону мышь.

— Ты можешь кое-что для меня сделать? — Эх, как бы так объяснить, чтоб не вызвать излишнее любопытство и беспокойство? — Мне нужно отъехать на встречу, ты не мог бы выйти на улицу и посмотреть за машиной, в которую я сяду. Номера там запомнить, марку...

Брат тревожно нахмуривается, встает и подходит ближе.

— Рассказывай. Во что вляпалась?

Вот так и знала, что начнет строить из себя крутышку. А сам никогда мне ничего не говорит о том, куда ходит, где работает, откуда деньги приносит периодически. Старше меня всего на год, а мнит себе будто на все десять. Даже Данька, которому уже двадцать пять и то не позволяет подобного.

— Ни во что я не вляпалась. Просто предосторожность. На всякий случай.

Качает головой, не веря.

— Свидание или по журналистике?

Эх, я б хотела, чтоб второе, но боюсь без первого никак. Но ничего, я дам понять Феоктистову, что между нами ничего невозможно. Пусть других девочек разводит. Я не из таких.

— По делу. У меня интервью с Феоктистовым. Слышал о таком? — хорошо, что я вчера не успела похвастаться. Теперь есть оправдание.

— А зачем тогда моя помощь?

— Слушай, Кир, не хочешь — не помогай, но не доставай вопросами. Окей? — психую. Правду сказать просто немыслимо.

Разворачиваюсь и выхожу. Сама сейчас сфоткаю машину Феоктистова и отправлю фото Машке. Плевать, что тот обо мне подумает. Пусть знает — я готова к любому повороту.

Хватаю сумочку, в которой с утра появилась новая игрушка — газовый баллончик. Накидываю на плечи легкий жакет и задерживаюсь в прихожей у зеркала. Я не стала загоняться с макияжем и внешним видом. Обычный дневной облик. Не спортивная одежда, разумеется, но и не как вчера. Платье-футляр темно-синего цвета — достаточно, чтобы не выделяться в публичном месте, как выразился Вячеслав Александрович.

За моей спиной в отражении появляется Кирилл.

— Мне быть незаметным или пусть знают, что за тобой присматривают?

Приходит интересная идея: может, сделать вид, что он мой парень? Вряд ли я настолько для Феоктистова важная персона, чтобы наводить обо мне справки. Беда в том, что я не умею врать. Сразу щеки краснеют, и речь становится косноязычной.

Хотя о чем мне говорить с ним? Только в пределах репортажа. Никаких личных тем.

— Можешь чмокнуть меня в щеку перед машиной. Надо намекнуть одному товарищу, что я занята.

Кир удивляется, но обещает сыграть в лучшем виде.

Выходим на улицу в начале третьего, но никаких подозрительных машин пока не видно. Может, не смог адрес найти? Как-то не верится.

Почти сразу из-за угла выворачивает черный кроссовер. В засаде там, что ли, сидел?

Я поворачиваюсь к брату, поднимаюсь на носочки, потому что иначе мне не достать до его лица, и целую в щеку. Кир приобнимет меня за талию и дарит взаимный поцелуй. Потом достает телефон и демонстративно фоткает меня на фоне авто, вставая так, чтоб номера вошли в кадр. Кидаю ему воздушный поцелуй и забираюсь на заднее сиденье в приоткрывшуюся дверь.

Феоктистов пронзает меня карими глазами. Как же хорошо, что они с Алексом почти не похожи, а то вдруг я бы поддалась своим чувствам в отношении сына, перенеся их подсознательно на отца. Так ведь бывает, я знаю.

— Твой парень? — Мы опять на ты? Ну нет, я точно не собираюсь фамильярничать. Молчу и не отвечаю. — Не пойму, ты ему рассказала о вчерашнем или утаила? Если рассказала, то как он тебя отпустил? Если нет, то зачем фотографирует машину? Елизавета?

— Это вас абсолютно не касается. Я здесь только по работе. Вы обещали мне ответы.

— Злишься, — делает он вывод из моего холодного тона, а я замечаю, что страха нет, есть холодный гнев. Может, и зря. Страх позволяет быть осторожной — когда боишься, следишь за языком, в отличие от того состояния в котором нахожусь я. Могу ведь и нарваться. Лучше молчать побольше — целее буду.

— Вы бы не злились? — спрашиваю равнодушно, не глядя на него и наблюдая, как водитель выруливает со двора. Вот тут и отголоски страха появляются. Сейчас как заблокируют двери и увезут черти куда...

— Не могу сказать, так как не представляю себя на твоем месте. — Еще бы! Лучше бы представил и понял, что вчерашний инцидент просто омерзителен. — Но я действительно раскаиваюсь, Елизавета, поверь. Давай начнем знакомство заново? Представим, что сегодня встретились впервые.

Ему легко всё забыть, а вот для меня невозможно. Наверное, интуитивно качаю головой, потому что он разочарованно щелкает языком.

Да плевать! Я не собираюсь забывать, какое он...

— Вячеслав Александрович, впереди пробки, — сообщает водитель. — Может, поедем в другое место?

Я сразу же напрягаюсь и сжимаю сумочку, что не ускользает от внимания Феоктистова.

— Нет, Боря, едем, куда планировали. Никаких изменений. Придумай, как нам добраться быстрее, я для чего тебя нанял?

Сидящий рядом мужчина вдруг перестает обращать на меня внимание и словно забывает о моем присутствии, уткнувшись в планшет. До шикарного мишленовского ресторана едем молча.

Вот и отлично. Пусть знает, что мне с ним беседовать на личные темы неинтересно.

Смотрю в окно, как Боря мастерски объезжает препятствие, дабы угодить хозяину. И вспоминаю Александра. Надеюсь, тот не узнает, что я снова встречалась с его отцом.

Мне бы только добыть ценную информацию, а дальше в игнор его.

Наконец, припарковываемся у известного столичного ресторана. Так и думала, что решит блеснуть и повезти меня в какое-то пафосное заведение. Будем надеяться, что меня не выгонят за скромный наряд. Хотя, судя по вежливым приветствиям, Феоктистова тут знают довольно хорошо.

Интересно, чиновники и правда могут позволить себе посещение подобных заведений? Я, конечно, понимаю, что у них приличные зарплаты, несравнимые с моей, но не настолько же? Или настолько?

Феоктистов выходит первым и открывает мою дверь, подставляя руку и не давая не единого шанса проскользнуть мимо.

Приходится прикоснуться к нему, отчего слегка передергивает. Я за ночь немного отошла от вчерашнего стресса, частично заспала негативные эмоции, частично сами притупились, но, по большому счету, все еще не могу вычеркнуть их из памяти.

Мы входим внутрь, погружаясь в атмосферу светского лоска и роскоши. Все здесь говорит о том, что мне не место рядом с этим человеком. В том числе косые взгляды других посетительниц.

Но они меня мало беспокоят. Вот если бы я с Алексом пришла, то уже бы вовсю комплексовала. А ведь он наверняка, как и папаша, посещает подобные заведения. Хорошо, что распрощалась с ним навсегда.

Нам сразу же приносят меню. Есть совершенно не хочется, но боюсь, без соблюдения определенного ритуала ответов мне не добиться. Заказываю греческий салат, поковыряюсь для вида.

Феоктистов заказывает горячее и вино, а на мои возражения, что не пью, нагло заявляет:

— Сегодня сделаешь исключение.

Буря протеста снова вспыхивает в душе, но сдерживаюсь.

Пока заказ не принесли, мужчина протягивает мне планшет, и я вижу крупную фотографию Кирилла, практически во весь экран, веду пальцем вниз и под ней нахожу краткую информацию о брате. Кирилл Неверов, 20 лет... Адрес проживания и прочее.

Черт! Вот сволочь. Всё выяснил.

— И что? — поднимаю к нему дерзкий взор и возвращаю крутой гаджет. Во мне опять ни грамма покорности. Особенно если не чувствую реальной угрозы. Мама говорит, это пройдет с возрастом. Я очень надеюсь, что так и будет.

— Запомни на будущее: меня обманывать нельзя, как и вводить в заблуждение. Понятно?

Его карие глаза в этот момент становятся почти черными. Так-так. Похоже, кто-то возомнил, что мы и дальше продолжим встречаться. Ну ничего. Как только получу свое, сразу же дам понять, что у нас было единственное свидание.

— Никто и не пытался, больно надо, — равнодушно пожимаю плечом. — Брат вышел проводить меня, и заодно зафиксировать номера машины, на которой уезжаю, а то мало ли.

— Девочка... — чувствую в голосе предупреждение, но он вдруг решает сменить тон. Дальше его слова звучат также безразлично как мои, — если бы я захотел тебя похитить, это бы не помогло, поверь.

Черт! Вот влипла. Дура.

Нам приносят заказ и наливают вино. Феоктистов поднимает бокал, подмигивает мне и делает глоток.

Чтобы не отвечать на издевку, тоже отпиваю вкусную красную жидкость. Я очень редко пью. Только когда встречаюсь с Машей и Сашкой. А вот в таких ситуациях предпочитаю оставаться трезвой. Хотя вру, в такой ситуации я еще не бывала никогда.

Стараюсь больше не смотреть на этого человека, но, в конце концов, приходится поднять глаза и спросить:

— Вячеслав Александрович, а что с моим интервью? Вы обещали ценную информацию.

Усмехается. Берет планшет и что-то в нем делает, снова поворачивает ко мне.

— Вот. Письмо со всеми ответами на твои вопросы только что ушло на твою почту.

Мне не терпится прочесть.

— Даже на вопросы о Туманове? Вы обещали. Можете мне сейчас сказать? Вам известно, кто его подставил?

Молчит некоторое время, разрезая сочную отбивную с кровью. Слежу за его уверенными движениями, вдруг представив, что он так же ловко перерезает мне горло или язык вырезает. Ну и фантазия! Бррр...

— Скажи мне, девочка. Ты серьезно полагала, что я назову фамилию? — именно в тот момент, когда он произносит это, именно тем голосом и тоном, я вдруг понимаю, как глупо было рассчитывать на признание. Иногда я действительно чересчур наивна, честное слово. — Могу сказать одно: очень влиятельные люди. Меня самого вынудили участвовать в этом фарсе, несмотря на отказ. Но у них есть свои рычаги. Я не такой идиот, чтобы ввязываться в подобные игры, но мне пришлось. И теперь моя должность вообще под вопросом. Видишь, насколько всё серьезно? Так что мой тебе совет: не лезь в ту историю – целее будешь.

Опускаю голову. Как все запущено.

— Не думала, что всё так плохо, — признаюсь.

— Не представляешь, насколько. Тут замешан криминал и раздел территории. Ну и огромные деньги. Тебе и не снилось, какие. Еще раз повторяю: займись другой темой, иначе пострадаешь. А мне бы этого ой как не хотелось. Вытащить не смогу.

В животе все сжимается от подобного предупреждения. Надо обязательно девочкам рассказать. И Туманчика жалко.

— Спасибо, что сказали. Буду знать.

— Не благодари. — Дальше мы оба молчим, и все внимание уделяем еде. То есть Феоктистов ест, а я вилкой сортирую овощи на кучки. Дурацкая привычка. Но помогает разложить и мысли по полочкам. — Кстати, что у тебя с Алексом?

— С Алексом? С каким? — делаю вид, что не понимаю, о ком речь. Но сердце пропускает удар.

— С моим сыном. У тебя много Алексов знакомых?

— А... Ничего. Мы едва знакомы.

— Да? Опять пытаешься меня обмануть? — и снова в голосе угроза.

— Нет! — я искренне протестую.

— Тогда почему он уже полчаса глаз не сводит с нашего столика, а меня, судя по убийственному взгляду, с радостью бы придушил?

— Понятия не имею, — отзываюсь, не раздумывая, и тут же рефлекторно поворачиваюсь назад — убедиться. Встречаюсь с голубыми глазами Алекса и впадаю в ступор.

Зачем повернулась, дура? — шипит внутренний голос укоризненно. А я даже отвести взгляд не в силах.

Замечаю, как дергается его бровь, а во взоре появляется удивление и упрек. Поджимает губы и салютует нам бокалом с янтарной жидкостью. Залпом выливает в себя, поднимается и покидает заведение.

— Хочешь сказать, между вами ничего нет? — давит Феоктистов, не веря мне на слово.

Пожимаю плечом, делая вид, что мне совершенно фиолетово. Но на самом деле грустно.

— Совершенно ничего. Мы познакомились вчера случайно. Он подвез до мэрии. Всё. Ни с ним, ни с вами я не собираюсь продолжать знакомство.

Ой, как-то резковато получилось. Но Вячеслав Александрович не обижается. Только ухмыляется чему-то своему. А меня передергивает. Он как будто хочет сказать, что я очень сильно заблуждаюсь. Мол, мы еще посмотрим, кто здесь чего не собирается.

— Ты по-прежнему не можешь забыть вчерашний вечер? — Добавляет в мой бокал вина, потом резко меняет тон, — что мне сделать, Елизавета? Разве я не загладил вину?

Нет!

Он правда считает, что можно изменить мое отношение, всего лишь пригласив в ресторан и туманно ответив на пару вопросов? Меня поражает его уверенность, что всё так просто исправить.

Молчу, потому что объяснять бессмысленно. Да и надо ли мне оно? Делаю глоток прохладного вина, чтобы не отвечать. Потом все же решаю расставить все точки над «i»:

— Вячеслав Александрович. Давайте не будем. Я изначально не собиралась заводить никаких личных знакомств, как вы себе вообразили. Я шла к вам просто взять интервью. Да и вообще, в ближайшем будущем мне мужчины не интересны. Я просто хочу получить профессию и сделать имя в журналистке. Это мой план на несколько лет, и в нем нет места отношениям. Стоит только начать встречаться с кем-то, все пойдет насмарку. Проверено.

Стараюсь как можно мягче уйти от прямого отказа этому непредсказуемому человеку. Всё-таки дергать тигра за усы как-то боязно. Пусть лучше считает, что дело не лично в нем, а в принципе в моем нежелании заводить романы.

— Я могу помочь в достижении твоих целей. Твоя карьера взлетит, не успеешь опомниться, — закидывает очередную приманку, явно опять спутав меня с теми своими доступными девицами.

— Нет! Почему вы не хотите понять, мне так не интересно! Я хочу сама, своими силами.

Полное недопонимание. Мужчина смотрит на меня, как на глупое дите, которое отказывается от конфет. Но проблема в том, что родители давно приучили меня не брать сладости у чужих дяденек.

— Это тебе кажется, что пробиться легко, ты пока не успела столкнуться со всеми трудностями выбранной профессии, — решает разжевать мне то, что я и без него знаю. — На самом деле все очень непросто, Елизавета. Я же могу избавить тебя от них и слегка подтолкнуть вверх. Дать вектор твоему развитию. Разумеется, остальное будет зависеть от тебя.

Качаю головой. Заманчиво, конечно, но я отчетливо понимаю, что буду должна взамен. Как поступиться со своей совестью? Нет, такая карьера мне не нужна.

— Спасибо, Вячеслав Александрович, но я как-нибудь сама, простите. Тем более у меня еще есть время набраться опыта, мастерства. Наш преподаватель отмечает, что у меня неплохие данные. Мне не нужна помощь — ни ваша, ни другого мужчины.

Он заканчивает с обедом и элегантно вытирает салфеткой рот. Его движения отточены и довольно изысканы. Возможно, будь он моложе лет на двадцать, я бы обратила на него внимание, как на мужчину. Но сейчас мне вообще не улыбается с ним заводить шуры-муры и уж тем более спать.

— Десерт? — спрашивает, внезапно меняя тему.

— Спасибо, но нет. Если вы не против, я бы хотела вернуться домой и просмотреть, что вы мне прислали, оформить интервью, как надо, и отправить материал редактору.

Я абсолютно уверена, что мне удается донести до него свою позицию, что меня отпустят без проблем. Сегодня Феоктистов кажется вполне адекватным.

Поджимает губы. Вот теперь верю, что он отец Алекса. Этот жест у них очень похож.

— Хорошо. Поедем, подброшу тебя до дома. — Ура! Неужели получилось? Но откуда ощущение, что мой отказ задевает его сильнее, чем хочет показать? С трудом мирится.

Но, извините, ничем не могу помочь. Даже если бы не было вечернего инцидента в его кабинете, я бы все равно не смогла ответить иначе.

Поднимается, обходит вокруг и отодвигает мой стул, сразу же приобнимет за талию. Причем довольно уверенно кладет ладонь, словно я только что не распиналась перед ним, объясняя, почему мы не будем встречаться.

— Вячеслав Александрович, — пытаюсь отстраниться, но его хватка очень крепкая. — Может, я лучше сама как-нибудь доберусь? На такси...

— С чего вдруг? Откуда забрал, туда и доставлю. Не бойся, насиловать не собираюсь. И вообще, послушай, я почему предлагаю забыть и начать знакомство заново? Дело вот в чем. Я бы никогда не сделал того, чем угрожал в кабинете. Это была, скажем так: проверка. И ты ее прошла. Мне понравилась твоя реакция.

— Проверка? — вскрикиваю то ли от возмущения, то ли от изумления.

— Да. У тебя отличный боевой характер. Ты мне подходишь.

Подхожу? Черт! Мне что, надо было плакать и умолять не трогать меня?

— Д-для чего? — спрашиваю, заикаясь.

— Скоро узнаешь, птичка. А пока смирись с мыслью, что я выбрал тебя.

Легонько касается костяшками пальцев моей щеки и улыбается как ни в чем не бывало.

Я не отвечаю на улыбку, а как зомби следую за напором его властной руки, выводящим меня из ресторана. Боже, во что я ввязалась, а? Покоя не дает предчувствие, что скоро не только Туманова придется вытягивать из западни, но еще и меня?

Одна беда — в отличие от Никиты, у меня нет друзей-миллиардеров. И девчонки мне тут не помогут. И даже родственники. Я не решусь подставить их под удар.

Что же делать? Для чего я ему? Почему я? Полно же девушек кругом, которые с радостью согласятся на все условия. Но ему приспичило выбрать мою несогласную с его предложениями персону.

— Почему именно меня тоже не скажете? — пытаюсь узнать хоть что-то.

— Потому. Не понимаю, чем ты недовольна? Другие бы на твоем месте были счастливы.

Ну вот опять! Другие, другие...

— Так и выбирайте других! Зачем вам я, если я не-хо-чу!

Издевается он, что ли?

— Это одна из причин, между прочим, — заявляет весело. Открывает дверь, выпуская меня на улицу. Дико хочется взвыть и удариться головой о стену. Идиотизм!

Но могу ли я что-то изменить? Понятия не имею. Мне нужно всё обдумать.

Для начала понять бы, нужна я ему для личного пользования или как журналист, или вдруг другие есть мотивы. Первое более вероятно, но от того не менее противно. Не хочу я с ним спать!

Но судя по упрямому выражению лица, спрашивать меня никто не планирует. Надо срочно искать пути к отступлению. Пробить почву, что я могу сделать на случай, если придется более жестко отказывать ему.

Ох, ну как же меня угораздило-то? Господи. Смогу ли выбраться из западни?

Сажусь в машину молча, не смотрю на него. Всю дорогу пялюсь в окно, игнорируя любые попытки завести разговор. В итоге он тоже молчит. Вот и отлично. Не дождется от меня доброй воли. Захочет что-то получить — пусть заставляет. Сама ни за что не соглашусь!

— Зря ты так. Все равно придется делать, как хочу я. Свыкнись с этой мыслью. Через три дня увидимся, — заявляет он, когда паркуемся у моего подъезда. Сволочь! Выхожу, не прощаясь, еще и громко хлопаю дверью, ловя в зеркале бешеный взгляд Бори. С дуру показываю ему язык, сама себя тут же ругаю. Детский сад. Перед тем как отъехать, заднее стекло опускается, и карие глаза приковывают меня к месту. Произносит совершенно обыденно, — тебе станет легче, когда смиришься. Поверь.

Да что вы говорите! Не выдерживаю и показываю фигуру из трех пальцев вслед удаляющемуся кроссоверу. Мразь!

Позади слышу раскатистый смех и резко поворачиваюсь. Из моего подъезда как раз в тот самый момент выходит ни кто иной как Алекс Сын Гада, и он явно видел мою бурную реакцию.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю грубо, забыв, что до того обращалась к нему на «вы».

— Вот, решил зайти. Поболтать о том, о сем. Но ты задержалась, смотрю.

— Нам не о чем болтать, — я сейчас очень зла на его папочку, зря он явился.

— Ошибаешься.

— Это ты ошибаешься, если считаешь, что можешь мне диктовать, что делать! — ох, я точно бешусь из-за отца, а срываюсь на сыне, как будто он виноват... Но ведь это не так. Виновата сама.

Ну да, ну да. Психология жертвы — во всем винить себя. Может, так и есть? Поэтому Феоктистов меня выбрал. Дико хочется сделать что-нибудь наперекор.

— Слушай, ты ведь обещала больше не связываться с нашей семейкой, так какого хрена я иду обедать и вижу в ресторане вас с моим отцом? Ты дала ему второй шанс после того, как он тебя чуть не изнасиловал, а мне отказываешь несмотря на то, что ничего подобного я не делал? За то, что спас от него?

Ну да, он прав, если не считать, что выбора мне не оставили, но признаваться не собираюсь.

Складываю руки на груди.

— И что? Мне плевать на вас обоих и ваши попытки поделить меня. Даже не смей говорить, что я обязана и тебе дать второй шанс! Я никому ничего не должна! — меня прорывает. Наверное, потому, что от Алекса я не чувствую такой же явной угрозы, как от Феоктистова, и могу высказаться честно.

И он вдруг меняет тактику... Или просто видит, как мне хреново. Выставляет руки вперед открытыми ладонями, словно сдаваясь и успокаивая одновременно.

— Нет, конечно, нет. Ты чего такая взвинченная? Отец опять что-то сделал? Вы же были в общественном месте... Он не мог...

Я не хочу ему признаваться, как меня взяли в оборот. Стыдно. Еще решит, что сама напросилась. Качаю головой, отрицая его предположение. Но задумываюсь.

А может, вот он — выход? Познакомиться с Алексом поближе, а уж он пусть с папочкой сам разбирается потом. Как там говорится? Против лома нет приема, если нет другого лома? Получится ли клин клином выбить?

— Так что ты хотел, Алекс? О чем поболтать?

То, что легко не будет, понимаю почти сразу. Нет, дело не в том, что мне не по зубам охмурить Алекса. С этим как раз проблем нет — он искренне заинтересован в продолжение знакомства. Даже как-то непривычно подобное внимание от мужчины. И не в том, что у него сложный характер, как у невменяемого папаши. Нет. Дело в другом.

А именно — во мне самой. Я слишком остро реагирую на него. Чересчур быстро поддаюсь его обаянию, причем с самого начала знакомства. Да и сейчас тоже таю на глазах. Моя симпатия за прошедшие сутки никуда не делась, а с каждой минутой нашего общения лишь продолжает расти. Я почти готова влюбиться по уши.

Так легко и спокойно мне не было ни с одним человеком, даже с моими любимыми подружками. Странное ощущение. Словно мы две половинки единого целого. И это тем невероятнее, что судя по первому впечатлению, мы совсем не похожи.

Алекс старше меня. Серьёзнее. Он выглядит молодо, но речь, разговоры взрослого мужчины. Прежде, мне не сказать, что сильно нравилось общаться с парнями-ровесниками, все больше предпочитала компании постарше, но Алекс даже для меня чересчур солиден. Что не отменяет его привлекательности. Даже усиливает ее. Странно, ведь с его отцом обратная ситуация.

В процессе общения выясняется, что он не сильно отстает от своего родителя в плане карьеры. Нет, Алекс не чиновник — всего лишь крупный бизнесмен, но мне импонирует его отношение к своему делу, и то, что в свои годы добился многого. Правда, его бизнес не в столице, а далеко за МКАД. Но, как мы знаем, там тоже есть жизнь. А сюда он приехал совсем недавно — расширять сферу влияния, так сказать.

А я кто? Студентка. Начинающая журналистка, которая провалилась на первом же серьезном испытании. Чересчур легкомысленная и инфантильная. Не чета ему...

Однако все различия между нами меркнут на фоне того, какое удовольствие получаю от общения, и особенно от его искреннего внимания. Он умеет слушать, что для меня самое важное в человеке.

А еще от него исходит какое-то душевное тепло, чего вчера я не успела заметить, а сегодня была приятно удивлена. Не знаю, почему так остро ощущаю это. Возможно, временное явление. На контрасте с его отцом, с которым провела последние пару часов в ресторане. В том тепла не было ни грамма.

Поражаюсь неожиданному факту: насколько дискомфортно было с Феоктистовым, настолько же приятно с его сыном.

Он, кстати, не потащил меня в какой-то пафосный ресторан, чтобы оглушить размахом. Нет, мы просто гуляли по парку и знакомились. Много говорили, как он выразился, о том, о сем. И я все чаще ловила себя на мысли, что с ним мне хорошо, как ни с кем другим.

— Знаешь, я впервые гуляю с девушкой вот так, — признается Алекс, словно, прочитав мои мысли. — Для меня совершенно новый опыт. Непривычный.

— А по тебе не скажешь. Есть ощущение, что ты постоянно так делаешь — хорошо получается, — отзываюсь я, чувствуя, как мне льстят его слова. Оказывается, очень приятно, когда ты не такая, как другие девушки до... И я ведь нисколько не сомневаюсь в его искренности.

Раньше уже бывало нечто подобное — парни не раз говорили мне, что я не похожа на других, но тогда я буквально кожей чувствовала, что врут, просто пытаются произвести впечатление. С Алексом не так.

Да и незачем ему вешать мне лапшу на уши. Он совершенно искренне удивляется тому факту, что можно просто гулять с девушкой, и это не скучно, а очень даже мило.

Интересно, а раньше он как предпочитал проводить время с девушками? Что-то мне подсказывает — совсем не так романтично, как со мной.

— Ты мне льстишь, Лиза, — смущен. — Может, все-таки позвать тебя в дорогой ресторан? Чтоб ты не решила, будто я не могу себе позволить.

— Глупости, — отмахиваюсь от его предложения. Мне сегодня хватило пафоса надолго. — Я прекрасно понимаю, что можешь. Я же не дура. Тем более для меня ценно, что ты способен на нечто иное.

Вот, что еще отличает наше общение. Как-то сразу сложилось, что мы начали его без лишних прикрас. Я говорю то, что приходит в голову, не задумываясь, стоит ли немного приврать, приукрасить.

Мне нравится быть самой собой, говорить честно то, что считаю нужным, и он совершенно адекватно это воспринимает. Спокойно отвечает на любые мои прямые вопросы, какими бы щекотливыми они не получались.

Единственное, что хочу утаить от него пока что — разговор с отцом. Не знаю, как он отреагирует. Вдруг отойдет в сторону, уступит. Не факт, что решит бороться за меня. Вокруг полно девушек, с которыми можно закрутить любовь, не переходя дорогу собственному родителю. Это, честно говоря, пугает.

Нет, мне не нравится вся эта ситуация, и совесть немного ворчит, что я веду себя не совсем честно по отношению к нему. С другой стороны, имею право. С Алексом я познакомилась раньше, чем с Феоктистовым, и он мне сразу понравился. Как и я ему. Почему из-за заскоков папаши я должна отказываться от нашего взаимного желания продолжить общение? Если б тот не влез, мы бы еще вчера договорились о свидании.

Я просто живу своей жизнью!

Слабая отговорка, конечно. Где-то глубоко внутри понимаю, что становлюсь между ними и рано или поздно спровоцирую ссору. Да только, судя по всему, у этих двоих и так не все гладко. Одним поводом для конфликта больше, одним меньше...

Однако убедить себя, что права на все сто процентов, не получается. По-хорошему, я бы должна рассказать Алексу, что его папочка родимый удумал, а уж он пусть сам решает, стоит ли ввязываться. Но я малодушно молчу. Позже обязательно вскрою карты. Наверное.

Могу я себя немного порадовать общением с интересным человеком после свидания с его противным отцом? Да.

Эгоистично? Да.

Ну вот такая я эгоистка сегодня. Что поделать?

И чем дольше общаюсь с Алексом, тем эгоистичнее становлюсь. Хочу продолжить наше знакомство, несмотря ни на что. Не могу добровольно отказаться от него.

После прогулки мы идем в небольшой уютный ресторанчик неподалеку, и я продолжаю кайфовать от впечатлений. Здесь, с этим мужчиной мне в сто раз лучше, чем в безумно дорогом заведении в центре столицы... не с тем, с кем хочется.

Алекс же тему своего отца не поднимает. Обходим ее стороной, но, чувствую, она все равно рано или поздно всплывет. А значит, надо быть готовой — придумать уклончивый ответ, чтобы и не соврать, и правду всю не выкладывать о каких-то таинственных планах Феоктистова на меня. Когда сама буду точно знать, о чем именно речь, тогда и поведаю...

Наше первое свидание, увы, плавно подходит к концу. Алекс провожает меня домой. Вспоминаю, что там, на электронке, меня ждет материал для публикации. Надо бы сегодня срочно им заняться.

На мгновение становится противно, мелькает мысль оставить письмо нераспечатанным, чтобы не быть должной, но я отбрасываю ее. Зря я, что ли, терпела два дня его общество? Возмещу себе моральный ущерб материальной компенсацией.

А в подъезде Алекс вдруг как-то очень быстро решает перейти к новому этапу знакомства. Прямо в лифте. Наверное, это судьбоносное место для нашей пары.

В этот раз он не так напорист, как тогда в мэрии. Наоборот — нежен. Берет в руки мое лицо и гладит скулы. Совсем другое впечатление. А вот ощущения весьма схожие. Опять дрожу в его руках. Не могу отвести взгляда от его затуманенного взора. Он ждет. Ждет, что я либо вырвусь и сделаю вид, будто не понимаю намека, либо позволю продолжить.

Не вырываюсь.

С замиранием сердца ожидаю, когда до него дойдет, и он сделает то, что хочет. То, что я тоже очень хочу. И плевать, что мы знакомы всего сутки. Мне кажется, я знаю его вечность.

— Мечтал об этом всю прошлую ночь, и весь день. Не представляешь, как расстроился, когда ты дала мне от ворот поворот. Впервые с первого взгляда настолько понравилась девушка, и такой облом.

Его слова полностью соответствуют моим эмоциям. Я ведь сама себе тоже не признавалась, насколько сильно расстроилась, отшивая его.

Наклоняется и нежно, невесомо касается моих губ. Я ожидаю чего-то сказочного, но реальность куда лучше. Молния? Фейерверк? Электрошок? Нет! Или да? Или все вместе?

Легким поцелуй остается недолго. Страсть обрушивается на нас стремительно и непредсказуемо. Сносит ураганом барьеры, которые я пыталась выстроить в душе, чтобы не так бурно реагировать на него. Но одного прикосновения хватает, чтобы разрушить их и впустить в душу зачатки нового чувства.

Его поцелуй... он не первый в моей жизни, я уже пробовала это делать с мальчиками когда-то. Но он первый приносит настолько головокружительные ощущения. Меня прошивает тысячами микроразрядов, когда его язык, очерчивает контур моих губ и аккуратно, боясь спугнуть, раздвигает их.

Чувствую, что мужчина с трудом сдерживает себя. Благодарна ему и одновременно хочу, чтобы потерял всякий контроль. Хочу видеть, что не меня одну контачит от нашей близости.

Легонько касаюсь его языка своим, отвечая взаимностью. Алекс замирает, а я теперь уже сама скольжу по его губам, пробуя их на вкус. Срабатывает. Контроль явно ослабевает. Чувствую по сжавшим меня ниже талии рукам и резкому движению бедер, вдавливающих меня в стену.

Именно в это мгновение впервые узнаю, что такое настоящее мужское возбуждение. И что совсем уж нежданно — меня оно не пугает. Не в случае с Алексом. С ним и правда все как-то по-другому.

Слега раздвигаю колени, и меня подхватывают под попу, втискиваясь между ними.

Мой вскрик тонет у него во рту, превращаясь в всхлип. Такого со мной еще не было. Каждое движение его рук, пальцев, языка желанно и восхитительно. Каждый толчок лишь увеличивает накал внутри. С трудом соображаю, что готова распрощаться с невинностью прямо тут. Но что странно — меня мое стремление нисколько не смущает.

Однако Алекс, похоже, понимает, что зашел слишком далеко, лучше меня. Останавливается. Просто стоит, тяжело дыша несколько секунд вжимаясь в меня, и не делая никаких провокационных движений. Наконец, отпускает мои бедра, позволяя плавно сползти вниз.

— Черт! Прости. Я не собирался, оно как-то само. Мозг словно отключился. Ты такая сладкая. Я и представить не мог, насколько. — Его объяснения заставляют ноги дрожать еще сильнее, а его голос... в нем столько приглушенного желания, что не выдерживаю — снова тянусь поцеловать. — Нет, Лиза, нет. Не здесь, милая, не сейчас... Встретимся завтра? Покажешь мне столицу. Я с этими делами очень мало видел интересного. Что скажешь? Не могу пригласить тебя на свидание, поскольку знаю очень мало хороших мест...

Зато я знаю!

— Тогда я тебя приглашаю! — перебиваю его.

— Отлично. Еще ни разу не ходил на свидание, которое организовала девушка. Есть уже идеи?

— Завтра узнаешь. Только, чур, не жаловаться, если оно окажется не в твоем вкусе. Я тоже, знаешь ли, никогда не приглашала мужчину.

— Тогда идем, мы же уже приехали?

Ой, я совсем забыла, что мы в лифте. Хорошо, что не возникло желающих поехать вниз. Иначе нас бы застукали в весьма горяченькой позе.

Выходим в коридор, но Алекс не отпускает меня. Снова тянет к себе и снова дарит умопомрачительный поцелуй. Только теперь держит себя в руках. Да и меня.

Эх, опять не узнаю себя, обычно довольно сдержанную с мужчинами. Но сегодня со мной творится нечто невероятное.

И это одновременно будоражит и пугает. Я ведь совсем не на то рассчитывала, соглашаясь на прогулку с ним. Планы поменялись чересчур быстро. А я, кажется, опять влипла...

Я уже говорила, что влипла? Так вот, совершенно не то слово — тогда я еще просто недооценивала всю «прелесть» своего положения. Сейчас, спустя неделю, могу точно сказать — не просто влипла, а увязла по самое не могу.

Через три дня Феоктистов заявился повторно, как и обещал. Но я успела забыть. Правда. Так сильно меня закружило в новых чувствах, что я отбросила мысли о неприятном знакомстве на потом.

Даже встречи с Алексом не напоминали о его отце. Потому что некогда было о нем думать. Нас поглотило взаимное притяжение. Оба словно с ума посходили. Целовались, обнимались везде, где оказывались. Как не дошло до самого главного, не представляю, ведь мы ходили по самой грани, находясь постоянно в миллиметре от того, чтобы не поддаться искушению.

И вместе с тем, как будто специально, оттягивали момент, когда обоих сорвет с катушек.

Оно и впрямь было похоже на помешательство. Я не узнавала себя, а Алекс признавался в том же самом, шепча на ушко и запуская мурашки по всему телу.

Какая-то чувственная эйфория. Я даже забросила универ, показывая ему столицу. Забросила подруг — встретились всего раз. Забросила работу, так и не оформив нормально статью на основе злополучного интервью.

Полностью растворилась в Алексе, со всей силой первой настоящей влюбленности.

И тут этот облом через три дня! Как ножом в сердце.

Феоктистов непрошибаем. Заявил, что теперь наши встречи будут регулярными. На мои протесты один ответ — лучше мне смириться и принять как есть.

Я не верила его угрозам, но вечером того же дня Данька, мой старший братик, пришел к нам домой и рассказал, что его место в крупной компании, куда он не так давно устроился, чему был очень рад, сейчас под вопросом. Ничего не предвещало проблем, и вдруг неожиданно повисла угроза увольнения. Он боялся рассказывать Светику, своей молодой супруге, поэтому за поддержкой обратился к нам. Мы его успокаивали, как могли, пытаясь взбодрить и уверить, что всё будет хорошо.

А на следующее утро снова позвонил Вячеслав Александрович и невзначай поинтересовался, все ли в порядке у моих родственников, не возникло ли каких проблем. Я сначала недоумевала, как он мог узнать о подвешенном положении Даньки, а потом дошло — вот, кто всему виной! Маленькая демонстрация власти, чтобы не смела рыпаться.

— Я не понимаю, зачем вам это, Вячеслав Александрович? Зачем столько усилий? Нашли бы уже девушку, которая с радостью согласиться и подойдет вам. Я же не единственная во всем мире такая.

— Возможно. Ты права, подходящих девушек сотни или даже тысячи. Но я хочу тебя, и получу желаемое любым способом. Ты разве еще не поняла?

Сдаюсь. Не знаю, что конкретно им движет, но чем больше сопротивляюсь, тем сильнее его стремление.

Бред? Мне тоже так казалось до того, как Данька пришел убитый.

— Не трогайте мою семью! — требую от Феоктистова.

— Не пытайся меня переубедить. Я лишь намекнул тебе, как может все повернуться.

— Моему брату нужна эта работа, у него жена беременная, они только начинают семейную жизнь, не рушьте их счастье.

— Как скажешь. Все зависит от тебя.

Я подчиняюсь и продолжаю с ним встречаться! А параллельно с Алексом. Он моя отдушина в этой ситуации. И я молюсь об одном, чтоб Феоктистов не начал требовать интима. Я не вынесу, если он начнет приставать. Пока что наши свидания похожи на деловые встречи, и я безболезненно встречаюсь после них с любимым, целуюсь и отдаюсь искреннему чувству. Но если отец меня хоть раз поцелует, я не смогу Алексу в глаза смотреть, это точно.

Разумеется, у меня не раз возникали мысли рассказать о давлении его папаши на меня. Но я так и не решилась. Еще немного подожду, — каждый раз оттягиваю признание, находя все новые и новые отговорки. А причина одна — боюсь его потерять. Знаю, глупо, нечестно. Но стоит открыть рот, чтоб сказать, слова застревают в горле, и я меняю тему. Естественно, чем дальше, тем сложнее.

Так и бегаю всю неделю на два свидания. В одной половине дня с отцом, в другой — с сыном, и каждому вру, где провожу свободное время. Если они узнают, меня ждет глобальный песец.

Спасибо, хоть Феоктистов не додумался за мной следить. Повода не давала, послушно выходила по требованию. А вот если бы вздумала протестовать, то началось бы давление похлеще нынешнего.

А у Даньки, кстати, всё наладилось, и вопрос об увольнении был снят в тот же день, как я перестала спорить.

— Малыш, о чем задумалась? — Алекс подходит ко мне со спины, обнимает и показывает мороженое в руке. Он отходил купить нам его, а я как раз впала в размышления о жизни.

— Да так, о занятиях.

— У меня не очень хорошая новость, — произносит он, садясь на лавочку в парке и усаживая меня к себе на колени. Зарывается носом в распущенные волосы. Ему очень нравится это делать, я обратила внимание. Как появляется возможность, так сразу ныряет в них лицом. — Мне нужно уехать. Недели на две. Потом вернусь к тебе.

Первая реакция — паника. Не хочу отпускать. Как я без него? Но на смену приходит логика.

Может за эти две недели Феоктистов, наконец, объяснит, зачем я ему? И я успею распрощаться с ним. Ну вдруг... Тогда и не придется больше врать. Не верю я, что у него какие-то планы на меня, как на женщину. Он сейчас даже повода не дает подозревать нечто подобное. Здесь что-то другое.

И все равно грустно.

— Когда? — спрашиваю односложно.

— Завтра утром. Не грусти, Лиз. Проведем сегодня вместе весь день? Я приготовил романтический вечер. Если согласишься, то у меня заказан ужин... С доставкой на дом...

Смотрит на меня вопросительно, и я чувствую, как между нами повышается напряжение. Искрит буквально.

Дома? Значит, перед отъездом он хочет перевести наши отношения на новый уровень? Домой не приглашают просто так. После ужина нас ждет нечто большее. Готова ли я?

Да! Да! Да!

Я же люблю его! И ничего бы не хотела так сильно, как подарить ему свою невинность. С кем, если не с ним, сделать это в первый раз?

— Я не против, — отвечаю тихо и зажмуриваюсь. Слышу, как он выдыхает. Словно не дышал, пока я думала.

— Ты не пожалеешь, — шепчет, покрывая поцелуями мою шею и тем самым запуская в теле режим ожидания...

— Я знаю...

Боже, неужели это случится сегодня?..