Не ходите, ведьмы, замуж. Книга 2

Елень было скучно: за окном шуршал в осенних листьях дождь. Проклятый некромант уже две недели был настолько занят, что так ни разу и не прибег к чарам Призрачного Колокольчика. На Душе у ведьмы скребли кошки. В голове точно тоскливо выла волчья стая.
Помянула «добрым словом» поганого Варзалла. Именно из-за него она осталась без праздничного десерта и новых способностей. После чего молодая женщина снова принялась за свои любимые пирожные и крепкий сидр под очередную книжную серию фэнтезийного сериала про настоящую любовь демона и колдуньи. 
Яркая полиграфия богато иллюстрированного издания полностью захватила Лену. Она снова грезила о новых амурных победах и незабываемых приключениях. Идиллия с Рэем снова дала глубокую трещину. Та постепенно углублялась. Эльфийский маг опять не устоял перед очарованием полевой работы некроманта.
Из зеркала выглянули обиженные глаза Варзалла:
– Ну, и чего ты добилась? Сидишь тут одна, наливаешься до ушей и сладким объедаешься! Вон уже, на четыреста восемьдесят граммов поправилась! – нехорошо прищурившись, недовольно пробубнил Главный демон. 
Об зеркало звякнула брошенная в него кружка, по серебряной поверхности побежали пенные струйки. Демон высунул палец и попробовал несколько капель на вкус.
– Не крепковато для тебя, радость моя? Да и столько сладкого есть, зубки испортишь. Оно тебе надо?! – и он бросил на ведьму умоляющий взгляд, проскулив. – Впусти, а? Соскучился. Совсем.
Над головой Варзика просвистел брошенный в гневе кекс. Его молодая женщина до этого с упоением выковыривала из пачки, купленной мужем в супермаркете её родного мира. 
– Ленок! А ты меня, оказывается, тоже любишь! – и он с упоением зачавкал пожалованным лакомством. 
Собрав губами с ладони последние крошки, демон напомнил молодой женщине, что неплохо было бы и запить такое лакомство. Особенно вон из того кувшина. 
– Не дам! Это мой сидр! – и Елень, сердито сверкнув изумрудными глазами, решительно закрыла спиной вожделенный сосуд греха.
– Радость моя, ну зачем так шуметь из-за нескольких глоточков яблочного компотика?! Впусти меня, клянусь, не пожалеешь! Я – не отказавшиеся от тебя слабаки! Поверь, мы с Картуффом нашли выход! Никто не имеет права лишать ведьму праздничных развлечений и новых способностей! Даже если женат на ней!
– Отстань от меня, придурок! Если бы ты не был таким ослом, то ничего бы худого и не случилось! Будь проще, Варзик, и ведьмы сами к тебе потянутся! – чародейка расстроенно шмыгнула носом. – К тому же, чары Призрачного Колокольчика не позволят мне ходить налево, а их не развеять, пока я не разлюблю моего лаптя ушастого! Честно говоря, пусть Рэй чаще бывает дома и мне внимания хоть немножечко больше уделяет, и всё! Разве я прошу слишком многого?
– Для колдуньи ты вообще на редкость нетребовательна, о луна моего сердца! – Главный демон  картинно рухнул на одно колено по тут сторону зеркальной преграды и провыл. – Ты можешь вернуть обратно гарем, при условии, что меня туда включишь, и не потеряешь своего некроманта. Правда, придётся немножечко поднапрячься! Мне тошно и больно смотреть, как ты сама себя губишь! Целых четыреста восемьдесят грамм на твоей великолепной фигуре – это безобразие! Я не могу без слёз смотреть, чем ты жертвуешь собой ради своего бессовестного трудоголика!
– Мы, женщины, на многое способны ради тех, кого любим!
– А я, а как же я?! – из глаза цвета полуночи выкатилась огромная бриллиантовая слеза и со скоростью ленивой улитки покатилась по небритой щеке. Варзалл привычно решил надавить на жалость. – Всяко лучше глупого некроманта, что не ценит настоящую Богиню, которой одарила его Судьба.
– Варзик, со мной этот номер и раньше не прокатывал, не то, что теперь.
– Радость моя! Ты несправедлива, вот почитай, что умные ведьмы пишут, – на небольшой столик в спальне Елень лёг старинный фолиант в роскошном кожаном переплёте, щедро изукрашенный золотыми узорами и чёрным жемчугом.
Выставив Варзика вон, Елень решила не искушать судьбу и не притронулась в тот день к книженции, что прямо-таки манила её своими тайнами.
«Поправилась я, видите ли! – сердито думала ведьма, запихивая в рот последнее пирожное с миндальным кремом. – А что мне ещё остаётся, если мой любимый ушастый лапоть опять пал жертвой трудового рвения и профессионального долга? Гарема у меня больше нет, как когда имеешь право от души повеселиться в Ночь Волшебной Тыквы. Вот и остались: редкие встречи с мужем, глянцевые журналы да колдовские изыски под вкусную еду и любимый компотик»!
Подумав пару минут, она взяла в руки серебряное зеркальце и решила посмотреть, где это Варзик носит одного несносного некроманта. 
В это самое время донельзя раздражённый Рэйнэль отмахивался от разгорячённой девицы, которая показалась Лене знакомой. Услужливая память подсказала и имя наглой совратительницы чужих мужей: Мариула. Именно эту нахалку она тогда и застукала в спальне у мужа. Он спасся от хорошей взбучки только тем, что переместил собственную жену к себе, чтобы избежать ненужных поползновений бессовестной и ушлой молодухи.  
Ведьма придирчиво осмотрела себя со всех сторон и с неудовольствием поняла, что с потворствованием собственным маленьким слабостям придётся решительно завязывать.  Фигура грозила стать не такой великолепной, как в недалёком прошлом. Это было уже чревато при наличии рядом с супругом таких вот любительниц чужих перинок. 
Покопавшись в сундуке, она облачилась в тонкое бельё из эльфийского кружева, чулки с ажурной резинкой на узорчатом поясе и долго и придирчиво выбирала платье. Свой выбор пылающая праведным гневом супруга магистра остановила на роскошном наряде из тёмно-синего бархата, щедро изукрашенного шёлком и серебряным шитьём. Подобрала украшения и чуть повозилась с лицом. После чего женщина активировала амулет переноса и шагнула через зеркало в общую залу.
– Милый, я, конечно, не в обиде, что ты последний месяц так занят на работе! Ведь так и не нашёл времени проведать меня! – начала она медовым голосочком, отшвырнув Мариулу так, что она плюхнулась на колени к рослому наёмнику. Мужчина тут же облапил нежданный подарок ведьмы, не давая девице удрать. – Только моё благодушие ко всяким заразам не относится! Так что сегодня я буду ночевать тут! – обрадовала она мужа.
Рэй тут же зарылся носом в волосы цвета полуночи и легонько поцеловал женщину в макушку.
– Мне стыдно признаться, но нежить в последнее время так разрезвилась, что приходится выходить на облаву в три смены. И я опасаюсь, что стоит мне прилечь, как сразу же усну. Так что опять ты не получишь того  внимания, какое заслуживаешь.
– Ничего, мой любимый ушастый лапоть. Зато я буду уверена, что эта маленькая, бесстыжая тварь не просочится в твою постель. Мариула, у меня хорошая память, так что поостерегись! Иначе узнаешь, что такое гнев замужней ведьмы. Уверяю тебя, дурочка, что после этого ты заречёшься таскаться по чужим мужьям. Даже если их половины – простые селянки или горожанки! – в голосе чародейки было столько яда, что служанка испуганно пискнула и спрятала лицо на груди у мужчины. Тот с видом хозяина уже вовсю тискал щедрый колдуньин подарок. – Рэй, если ты ужин закончил, пошли, а? Я соскучилась в усмерть, а кое-кто совсем забыл, что вызвать меня – пара пустяков.
– Лен, а Лен, хорош, вредничать, – выдохнул некромант в ушко жены и унёс её из общей залы под завистливые вздохи тех, кому тоже приглянулась знойная брюнетка с бездонными изумрудными глазами в красиво облегающем фигуру дорогом наряде из тёмно-синего бархата.
Комната на постоялом дворе «Доля Некроманта», что была закреплена за магистром Рэйнэлем, была не очень большой, но довольно уютной. Эльф осторожно уложил жену на застланную домотканым покрывалом постель. После чего мужчина деловито избавил их обоих от обуви и занялся многочисленными шнурками и завязками на хитром наряде супруги.
Елень, счастливо смеясь, потянулась к серебряным пуговицам на его камзоле и стала торопливо расстёгивать одну за другой. Она многозначительно облизывала пухлые губки и бессовестно строила супругу глазки. 
Развязав последние шнурочки, удерживающее чудо враждебного портновского искусства, некромант осторожно сдёрнул платье с любимой женщины и, не глядя, швырнул его на кресло. Вид жены в полупрозрачном нижнем белье из тончайшего эльфийского кружева, дополненный узорчатым поясом и чулочками, мог, кого угодно, заставить потерять голову от желания обладать вредным и непредсказуемым черноволосым чудом.
Елень томно потянулась и принялась за шёлковую рубашку своего мага смерти. Её губы тут же жадно заскользили по коже, что проглядывала между распахивающимися полами. Решив, что успех надо сначала закрепить, а потом и развить, она стала легонечко целовать и прикусывать податливое тело. Ей до безумия нравилось осознавать, что один из самых могучих некромантов Зазеркалья из всех возможных спутниц жизни выбрал именно вредную девицу с Земли, а не кого-то другого. 
Зашвырнув к своему наряду камзол и рубашку, неугомонная интриганка потянулась было к ремню на штанах, но… Рэй не дал женщине достигнуть своей коварной цели. Перехватил инициативу, опрокинув на спину и целуя в приоткрытые губы.
Молодая колдунья, задорно хохоча, пылко отвечала и, извиваясь змеёй, пыталась снова одержать верх.  Но не тут-то было. В дело пошли такие коварные предметы как: пуховые подушки и льняная простыня. Вскоре возмутительница спокойствия была спелёната точно младенец в сельской хате, а коварный некромант лежал рядом и, довольно сверкая чёрными глазами, победно барабанил себя пальцами по животу. 
Из зеркала раздалась очередная злопыхательская тирада покинутого бессердечной ведьмой Варзика:
– Ну, кто ж так подобную заразу пеленает? Нужно взять широких кожаных ремней, штучек восемь, больше не надо. Обязательно с металлическими заклёпками по краям и чтоб пряжка застёгивалась непременно на два зуба. К этому присовокупить надобно, – при этом он мечтательно чмокнул губами. – Локтей с тридцать шёлкового шнура. Обязателен и выточенный из грушевого дерева кляп, чтобы заткнуть этот прелестный ротик.
– Извращенцы! – протестующе донеслось из кокона. – Вот выберусь – узнаете оба почём фунт лиха!
– Ленок, я же сказал, что очень устал! А так гарантировано, что тебя никто не украдёт! Хотя, может быть, приковать тебя малыми кандалами к себе? А то вон Варзик всё никак не утихомирится! – Блондин обнял дующуюся на весь белый свет супругу, после чего довольный собой Рэй тихонечко засопел, счастливо улыбаясь. 
После нескольких попыток выпутаться из плена, Елень получила лёгкий шлепок чуть пониже спины и решила тоже поспать. Утром она высказала мужу всё, что думает об его подлых проделках, помянув недобрым словом Главного демона. После чего вернулась домой. Деловито завязала узелок на память, что подлую служанку надо основательно проучить.
Помятая Мариула, приложив навязчивого кавалера лбом по носу, оправляла платье и вычёсывала из волос забившиеся туда соломинки. «Ну, подожди же у меня, господынька! У нас в селе с ведьмами разговор короткий. Посмотреть на тебя через решето при лунном свете, и ткнуть острым концом веретена». Заплатив хозяину мелкую серебряную монетку, девица забрала поднос со своим ужином и направилась в снятую комнатку, где и примостилась поверх неразобранной постели. 
Отломив румяную заячью ножку, бойкая девица вгрызлась в неё крепкими белыми зубками, отчаянно напоминая в этот момент рассерженную донельзя куничку. За мясным рагу с овощами последовали сочные пироги с томлёным в печи творогом и кружка светлого пива. 
Облизав перепачканные сладкой подливкой пальцы, Мариула поставила поднос с объедками на подоконник и, проворно сбросив на дощатый пол нарядное платье, нырнула под чистую простыню. Грубоватая ткань приятно холодила обнажённую кожу и слегка щекотала довольно аппетитные округлости. 
Исподней рубашки на служанке не было, потому как за своё услужение она смогла заработать только на одну, да и ту сильно берегла. Одевала только по особым случаям. Поэтому, попавшись на глаза решившему прошвырнуться на сон грядущий Картуффу, привлекла внимание молодого повесы из Бездны.
– Однако, какое аппетитное яблочко! – пробормотал он, подёргивая щетинистым рылом. – Интересно, оно спелое или уже с червоточинкой?! 
Девушка в этот момент повернулась во сне на левый бок, и жадному взору рогатого аристократа предстала очаровательная панорама со спины. Намотав хвост на левую лапу, дамский угодник помахал в воздухе кисточкой на манер богатого вельможи, прогуливающегося по городской площади в праздничный день. Потом несколько раз подпрыгнул в воздух и выписал ногами замысловатое коленце. 
На языке жителей Бездны это означало одно: «Ты будешь моя, и не смей с этим спорить! На многое не надейся! Как только наскучишь, сразу же брошу»! Однако красавица пламенную речь преступно пропустила, отчаянно сопя в обе носогрейки после хлопотного дня. 
Раздвоенные копытца мягко ступили на ворсистую поверхность одеяла. Соблазнительница неловко заворочалась, но не проснулась и нечаянно придавила демона упругим задком к бревенчатой стене, вызвав у последнего чуть ли не обморок.
– Сколько страсти! – порывисто забормотал он себе под нос, – а с ходу и не скажешь! С виду простая селянка! Правильно мне Чёртова Мамочка говорила: в тихом омуте мы всегда водимся! – и он деловито потёр лапы. – С какого бы краю приступить к дегустации сего шедевра?! 
Мариула продолжала ворочаться во сне, то и дело, задевая разгорячённого романтика то одним, то другим желанным местечком. Во снах творилось нечто невероятное. То молодые парни купались возле Мельничной Запруды, в чем мать родила, а она, притаившись в камышах, тихонько прыскала в ладошку. То в сон вплывал образ ведьминого некроманта, у которого оказалась не в меру жадная жена. То она, совершенно обнажённая, бегала по весеннему лугу, усеянному красными головками маков, и их бархатные лепестки так приятно щекотали низ её живота, что внутри начинает разгораться поистине Пламень Бездны. 
Девушка поняла, что жжение и щекотка ей отнюдь не снятся. Быстренько сунув ладошку, на всякий случай проверить, не случилось ли какого-нибудь конфуза, она с ужасом почувствовала, что пальцы наткнулись на нечто мускулистое, хрюкающее и подрагивающее. 
Заверещав, как резаная, служанка опрометью спрыгнула на пол и трясущимися руками принялась выкрёсывать огонь. Картуфф ловко облизал лоснившиеся от пряного нектара губы и поспешил укрыться в бревенчатой стене, пока красавица не обнаружила следы его присутствия. 
Подняв повыше зажжённую свечу, перепуганная Мариула принялась осматривать себя и разворошённую постель. На сероватой простыне влажно поблескивало огромное мокрое пятно. Её бёдра блестели в мерцающем свете точно намазанные гусиным жиром. Тут явно что-то было очень не так. Поэтому девушка завязала себе на память узелок, чтобы сходить посоветоваться с местной ведьмой, что приходилась ей дальней родственницей. Бабка Васёна никогда не оставляла Мариулу без помощи и дельного совета.
Рассвет разбудил Рэйнэля слишком рано. Решив ещё чуток поспать, некромант предусмотрительно перебазировался в жердяную пристройку к дому хуторского знахаря. Только и там бедолаге не удалось отдохнуть больше пары часов. 
Звонкую объёмную тишину сельского утра прорезал крик:
– Ай, мамыньки! Забери  меня от него… А-а-а!!!
Через миг после испуганного девчачьего визга зашевелилась солома. Заспанная голова Рэйнэля выткнулась из копны привядшего сена. 
– Ну, кто ж так заполошно орёт ни свет, ни заря?! – некромант всю позапрошлую ночь добирался по раскисшей лесной дороге до Угольков. Поэтому не отдохнул из-за ворочающейся под боком супруги. Острые локотки и коленки то и дело больно врезались ему в бок.
Из-под сухой травы показалась его левая рука и принялась откапывать хозяина. Крик снова повторился, но уже ближе. 
– Дядька Орех, да ты спишь, что ли? Меня сейчас пожрут, а тебе до кровинушки родной и дела нету!
Далее последовал новый визг, и мужчина утвердился в решении выйти и посмотреть, кто и почему так надрывается.

С концов грубо отёсанных жердей изредка капали крупные капли, но дождь уже прекратился. Скатившись по стогу вниз, эльф отыскал свои сапоги и быстренько их натянул. Прихватил дорожный посох и, пригнувшись, вышел наружу.
По извилистой тропке, утопая по щиколотку в раскисшей глине, бежала девчонка лет двенадцати. Худенькие ручки прижимали к груди вязанку сырого хвороста. В полусотни шагов за ней медленно двигалась ещё одна девочка. Не поверив увиденному, маг прищёлкнул языком и прошептал Руны Истинного Зрения. Картинка мира на мгновение поблекла. Затем приобрела режущую глаз чёткость.
Нелепо дергающееся тельце преследовательницы кое-где тронули чёрно-синие пятна трупного тления. Левой щеки не было вовсе, а зубкам малышки мог бы позавидовать любой волкодав. «Упырёныш! Да ещё совсем маленький! Значит, и мамка где-то совсем рядом! Ну, вот почему никогда нет ведьмы под рукой, когда в ней возникает нужда? Вот и женись на такой после этого! То ей не так, сё не этак! А тут упыри пачками шляются! Видать, и гнездо неподалёку где–то»! – с досадой подумал эльфийский маг смерти, быстро развязывая висевший на поясе мешочек.
Достав из него щепотку коричневато-зелёного, растёртого в тонкую пыль, ганджийского зелья, он зарядил им левую ноздрю и глубоко вдохнул воздух. «Хоть какая-то польза будет на краткий срок! – устало подумал он и достал из ножен ритуальный кинжал.
Тонкое лезвие вычертило в воздухе быстро гаснущий контур пентаграммы. Солнце Мёртвых должно было лишить упырёнка возможности двигаться. Увы, то ли усталость, то ли бессонная ночь, сделали своё чёрное дело. Заклинание быстро померкло, а затем с тихим бульканьем лопнуло.
Тем временем, старшая девочка успела добежать до жердяной изгороди и перелезала через неё. Босые ноги, густо перепачканные глиной, оскальзывались и делали угловатые движения подростка ещё более нелепыми.
С сожалением вспомнил о недочитанном труде магистра Брыля, Рэйнэль отправил в ножны бесполезный уже клинок и вытащил из-за пояса короткую глефу, скованную по особому заказу. Широкое серповидное лезвие напоминало клюв степного орла. Обоюдоострая заточка позволяла не только резать, но и рубить на прямом и обратном ходе.  
Некромант несколько раз взмахнул оружием в воздухе и грустно подумал: «Пора завязывать с ежевечерним хлестаньем пива и нерегулярной семейной жизнью».
Упырёнок приближался уже не неторопливой рысцой, а короткими скачками, предчувствуя поживу. Левая рука эльфа привычно скользнула за спину, держа серп обратным хватом. Правое колено чуть согнулось, придавая телу устойчивое положение. Фигура мужчины застыла в классическом Кленовом Листе.
Полуповорот корпуса и свободно идущая по дуге рука с оружием давали хороший шанс перерубить не шибко шустрого противника пополам даже в кольчуге.
Деревенская девчонка, наконец-то, перевалилась за ограду, и на четвереньках умчалась к дому, тихонько подвывая от ужаса. Короткий свист куцего лезвия вместо ожидаемого сопротивления рассекаемой плоти отозвался таким ударом, что у некроманта на несколько мгновений отнялась рука.
Увидев, что первая добыча ускользнула, упырёнок ринулся в атаку. Его ощеренная как у хищной щуки пасть сомкнулась чуть ниже правого колена эльфа. Острые клыки пропороли тонкую замшу панталонов и вонзились в живую плоть.
Нежить даже застонала от удовольствия, ощутив упоительный вкус свежей крови на языке. Прежде, чем Рэй успел начать читать заклинание Праха и Тлена, его тело сковала непонятная слабость и зелёные мухи закружились перед глазами. Чувствуя, что сознание меркнет, маг успел дёрнуть за короткий хвостик Призрачного Колокольчика. Потом тьма сомкнулась вокруг него.
Елень в это самое время блаженствовала в библиотеке в обнимку с глянцевым журналом Вог. Последняя коллекция новогодних платьев и костюмов настолько её увлекла, что она даже забыла прихлёбывать любимый сидр из кружки. Без внимания заскучали и зачерствели булочки с абрикосами. Оплывший кубик сливочного масла сиротливо поблескивал под светом канделябра.
Тонкие пальчики женщины нервно бегали по роскошным формам, примеряя воображаемые наряды на себя любимую. Внезапно молодая ведьма почувствовала, что вокруг что-то изменилось, а в следующее мгновение её завертел канал портала.
Приземление оказалось хотя и мягким, но не самым удачным. Седалище Елень со смачным чавком раздавило ком раскисшей глины, и она оказалась возле какого-то захудалого селения. От него в лес убегала извилистая тропинка. По этому нехоженому тракту, рыча и подвывая от непосильной ноши, упырёнок пытался уволочь бездыханное тело её обожаемого некроманта.
Такого надругательства ведьмина душа вынести молча уже не смогла. Вихрем она налетела на мелкую нежить и принялась исступлённо колотить девчонку свёрнутым в трубку журналом, зло приговаривая:
– Не твоё – не замай! Ты его холила, лелеяла, обнимала, целовала?! Глаз лучистых не смыкала ночью, навеки привораживая! Моё! Не отдам! Вон пошла, соплюха замогильная!
Упырёныш настолько растерялся от такого неадекватного поведения, что плюхнулся в придорожную траву, выпустив из когтей многострадального некроманта, и громко завыл, точно плача.
Откуда-то из лесной чащобы послышался ответ. Елень сдаваться не собиралась и, ухватив мужа за ворот куртки, деловито потащила в сторону деревни. За спину им выпустила заклятье Путающий Пути. Впрочем, от мамаши наглой нежити оно не помогло.
Вскоре молодая женщина услышала у себя за спиной осторожные шаги. Обернувшись через плечо, ведьма увидела здешнюю Хозяйку. Бабища саженного роста с отливавшей мертвенной зеленью лиловой кожей, кое-где на суставах обнажавшую белые кости, стремительно настигала беглецов.
Елень вспомнила верное средство от нежити этого вида, почерпнутое из фолиантов Чёртовой Бабушки, гордо именовавшей себя Феей Астель. Рука рванула на шее нитку жемчужных бус, и белые шарики весело запрыгали в грязь межсезонья. Сама же неутомимая спасательница потащила бесчувственное тело супруга за надёжную жердяную ограду.
Оставив Рэя отдыхать на сполоснутых ночным дождём листах подорожника, Лена принялась раскачивать и выдёргивать из забора жердь поострее и потолще. Тётка-упырица остановилась возле рассыпанных зёрен жемчуга и принялась деловито собирать их в сложенную ковшиком ладонь. Вскоре ей это занятие надоело и она, глухо прорычав:
– Много! – и с отвращением отшвырнула добычу в ближайшую рытвину, заполненную талой водой и грязью.
Грозно завыв, заторопилась за лакомой тушкой некроманта, справедливо подтверждая слова магистра Брыля, что нет ничего для упыря слаще, чем полакомиться свежим некромантом. Если он был настолько туп и глуп, что допустил над собой такое бесчинство. Елена, отпустив пару ласковых про себя в адрес Чёртовой Бабушки, гордо выставила вперёд левую ногу.
Ведьма зашарила в закромах памяти, припоминая, что там говаривала бабуля на сей счёт. Однако, так ничего не вспомнив, выдохнула:
– Греби быстрее, Дженнифер Лопес недоделанная! Нечего тут задом вилять перед моим супругом! – и со всей дури приласкала незваную гостью дрыном.
Та, коротко взревев, одним движением руки выдернула незамысловатое оружие из пухленьких ручек нахалки и отшвырнула его в сторону, больно оцарапав ведьме ладони.
Елень, разозлившись, принялась вспоминать загребущих хабалок и их родню до седьмого колена. Когда она закончила извергать словесный понос, небо внезапно прояснилось. Упырица с жалобным хрустом была погребена под пышущей жаром каменной глыбой.
Зазеркальная Колдунья громко икнула от испуга, впечатлившись не меньше упырёнка. Мелкая нежить, визжа от ужаса, улепётывала под защиту чащи, периодически поскуливая и хныча. Молодая женщина кулём осела на крылечке довольно пошарпанного домика, недоумённо хлопая зелёными глазищами.
– Рэй, это что вообще было? – она затрясла мужа за плечо, пытаясь добиться ответа, но некромант так и не пришёл в себя ни в тот день, ни через неделю.
Прокушенная нога, хотя и была промыта протрезвевшим дядькой Орехом отваром чистотела, так и осталась твёрдой и холодной как лёд. Края раны почернели и запеклись.
С великими трудами женщине удалось перевезти мужа на волокуше через портальную арку, а потом она долго выговаривала Доре, почему та не успела убрать горку свежих конских яблок. Их оставила старая кляча. Кобыла явно не желала признавать высокий статус Зазеркальной Ведьмы.
Прошло два месяца, а незадачливый некромант так и оставался в бессознательном состоянии. Это,  несмотря на все усилия целителей и многочисленные пожертвования в храмы разнообразных богов. Расстроенная ведьма впала в депрессию и взрывалась при малейшем поводе. Даже на таком, на какой раньше бы и внимания не обратила.
– Ах ты, коза безрогая! – напустилась та на Дору, когда девушка случайно толкнула её под руку. Крепкий куриный бульон, собственноручно сваренный для больного супруга, украсил жирным пятнами белоснежный туго накрахмаленный передник с оборочками. – Пошла вон отсюда! Сама всё сделаю! Ты такая неловкая, что ещё обваришь моего мужа!
Присев на деревянную табуреточку, поставила глубокую глиняную миску на маленький столик у кровати и заботливо усадила некроманта. Предусмотрительно подложила ему под спину парочку подушек. Терпеливо подносила деревянную ложку с варевом и заставила проглотить всё до капли. Аккуратно отерев с подбородка золотистые капельки жира, осторожно уложила, убедившись, что Рэю удобно.
Из зеркала донеслось недовольное ворчание Варзалла:
– Ленок, дался тебе этот немощный?! Пусти меня, уж я-то знаю, как угодить даже такой капризной и искушённой бабёнке, как ты!
– Отвали, ирод плешивый! Иначе я не гарантирую сохранность твоей шкуры!
– Елень, вот объясни мне, что ты в него вцепилась, как голодный клещ? Ничего нельзя сделать. На том упырёнке было заклинание другим некромантом наложено. Призрачная Явь называется. Если ты меня впустишь и угостишь сладеньким, так и быть, скажу, как его снять.
Молодая ведьма пропустила сказанное Главным демоном мимо ушей и достала огромный справочник по некромантским заклятиям и ведьминым проклятиям. Потом прилежно зашуршала пергаментными страничками, чтобы отыскать нужную статью:
– Лучшим средством развеять Призрачную Явь по праву признана любовь страстной ведьмы. Особенно, если она любит пострадавшего. Перед началом лечения необходимо прочитать три небольших заклинания и не скупиться на предварительные ласки пациента, – прочитала Елень и довольно сощурила изумрудные глаза в предчувствии цирка.
Лена зашуршала по сундукам в поисках комплекта эротического белья с разрезами в стратегически важных местах. Увы, до него у них так и не дошли руки. С победным воплем:
– Ага, попался! – молодая чародейка избавилась от одежды и натянула интересное сооружение из полупрозрачной сетки.
За него Елень выложила кругленькую сумму в Интим-магазине в родном городе. Ажурные чулочки на кружевной широкой резинке сделали её ножки ещё стройнее и аппетитнее.
– Совести в тебе нет ни на ломаный грош, бессовестная! – стенал Варзик и тщетно пытался прободаться через зеркальную поверхность.
Рогатую голову тут же украсили живописные шишки, кокетливо наливающиеся зелёным под цвет глаз вредной колдуньи. Несчастный впадал попеременно то в буйную ярость, то в жуткую меланхолию в тщетной попытке добраться до соблазнительной добычи.
Ведьма, повернувшись спиной к незваному гостю за серебряной поверхностью, принялась оглаживать собственную грудь. Остановилась страстная брюнетка лишь тогда, когда их вершинки затвердели и стали похожи на две спелые, крепкие вишенки в самом соку. Почувствовала, как тело обдало безудержным жаром желания. После чего Елена направилась к постели, где в беспамятстве лежал её черноглазый эльф.
– Ленка, впусти меня! – голос Варзалла сорвался на визг, он никак не мог понять, как валяющееся в глубоком обмороке ушастое недоразумение можно предпочесть такому великолепному и брутальному самцу, каким является Повелитель Бездны. – Открой, сейчас же! Я должен быть первым! Это нарушение моих прав и свобод! Я буду жаловаться в соответствующие инстанции! – После последней фразы голос сорвался на противный ультразвук, от него у женщины тут же разболелась голова.
– Варзик, скотина поганая, отвали! Надоел, как не знаю что! – Черноволосая спасательница склонилась над постелью и принялась деловито расстёгивать пуговицы на рубашке мужа.
Колдунья ласково целовала проглянувшую кожу и хитро улыбалась в предвкушении знатного развлечения. Его она по собственной глупости лишала сама себя целых два месяца.
– Ленка, впусти, кому говорят! Иначе, как доберусь до тебя, хуже будет!
– Сначала доберись! – Парировала наглая дамочка, расстегнула последнюю  пуговичку и осторожно стянула с бесчувственного тела чистую льняную рубашку.
Её она сама этим утром и надевала.
–  Совести совсем нет, Ленкаааа! Снимай свою треклятую заклялку-запор. Я уже полгода бьюсь, чтобы распутать то, что ты тут накрутила, пакость такая!
Пропустив мимо ушей надоевшие до печёнок вопли Главного демона, молодая женщина принялась за пояс, жадно облизывая внезапно пересохшие губки. Он удерживал полотняные штаны. Завистливый вздох Доры выдал служанку с головой, но лишь распалил Елену ещё больше. Девушка, как обычно, подслушивала и подглядывала под дверью хозяйской спальни.
Варзалл поднапрягся, пытаясь помешать ведьме не позволить расколдовать своего бедового некроманта, но остался с носом. Поняв, почему вредный пояс никак не развязывается, женщина попросту перерезала его ритуальным кинжальчиком, и принялась медленно выпутывать сокровище из плена льняной ткани, довольно вздыхая в предвкушении удовольствия.
Спелёнатое вредным проклятием копье мирно дремало, не подавая никаких признаков жизни. Призрачная Явь нагло наложила  жадные грабки на супруга неугомонной чародейки. Только, зная причину сложившегося положения, Елена собиралась переломить неприятную ситуацию. Та уже начинала сильно её тяготить. Она долго и нежно целовала кожу от шеи до бёдер, пока та не порозовела. Мужчина шевельнулся и негромко вздохнул.
– Ленка, пакость такая, впусти меня! Сколько ты ещё будешь издеваться над бедным демоном?
– Ну, начнём с того, что тебя на огонёк никто и не звал. И вообще, Варзик, отвали, ты не видишь, мы заняты! – пропела ехидная зараза медовым голоском, прикусив начавший твердеть сосочек пока что безответного пациента чародейской клиники «Обломай рога нахалу копытятому».
При этом выражение лица у ведьмы было точь-в-точь такое, как у джинна из мультика про Барона Мюнхгаузена и Павлина с ёмким названием «Не всё то золото, что блестит».
Варзалл обиженно засопел и продолжил бодаться с зеркальной поверхностью. Та никак не желала уступать его натиску. При этом сам украшал многострадальный лоб всё новыми и новыми зеленеющими изумрудами шишаками.
Не обращая внимания на Главного демона, Лена гладила два аппетитных холмика до тех пор, пока вершинки не стали совсем твёрдыми. После чего принялась волнующе прикасаться к поверхности эльфийского достоинства. Оно никак не желало восставать из пепла подобно мифическому фениксу.
Решив, что и так ждала чересчур долго, женщина провела по дремлющему копью уже ставшим жарким и влажным входиком, и, искренне надеясь, что перед таким соблазном муж не устоит. Он сумеет разорвать противные чары, что нагло отняли у них два месяца совместной жизни в своё удовольствие. Она осторожно насадилась сама.
Елень услышала сначала возмущённый вопль Варзалла, а потом увидела, как дрогнули светлые ресницы. Рэй открыл глаза. Он попытался что-то спросить, но женщина не дала ему и слова произнести, запечатав рот страстным поцелуем и опрокинув на себя.
– Мой любимый эльфийский лапоть, сначала удовольствие. Потом расскажешь, как ты умудрился дойти до жизни такой. Если бы не чары Призрачного Колокольчика, что ты успел задействовать в последний момент, уже сожрали бы тебя  упыри и косточек не оставили.
Копье с радостным чавком снова нырнуло в пышущие жаром глубины. Варзалл горестно завыл. Он страшно завидовал поганому ироду ушастому, что снова увёл у него вредную ведьму. Некромант с необычайной остротой вновь ощутил себя живым и способным на любые подвиги ради любимой жены. Естественно, мужчина расстарался вовсю. Под утро Елень уже даже стонать не могла. Она заснула прямо во время упоительного процесса приведения строптивой чародейки в благодушное состояние.

Некромант осторожно выскользнул из постели и укрыл жену стёганым одеялом. Рэйнэль отвлёкся на душ, перекусил на кухне и протопал в собственный кабинет. Спать ему ещё не хотелось. Следовало немедленно посмотреть, как уничтожать упырей, если те защищены от гибели с помощью сильных чар. Да ещё и накладывали довольно сложное проклятие Призрачная Явь на свои жертвы. Искать собирался в фолианте, написанном магистром Брылём. Сейчас это было жизненно необходимо.
«Иногда супруга-ведьма просто необходима для счастливой жизни любого некроманта. Понятно, с чего Варзалл так злится. Ведь меня опять предпочли его рогатой персоне. А нечего чужих жён домогаться, особенно при наличии собственного гарема», – самодовольно подумал эльф, открывая солидных размеров томик на нужной странице и углубляясь в хитросплетение ритуалов и причудливых пентаграмм.
Дора, проходившая мимо кабинета хозяина, заметила узкую полоску света, выбивающуюся из-под дубовой двери. Служанка решила благоприятную возможность не упускать. Она поставила на серебряный поднос, изукрашенный тонкой чеканкой, миску с пышущими жаром поджаристыми оладьями, плошку с черничным вареньем и кувшинчик с бодрящим травяным отваром. Потом долго вертелась перед зеркалом, чтобы привести себя в порядок. Наконец, она ослабила шнуровку на лифе платья так, чтобы  все интересное кокетливо сейчас проглядывало в глубоком вырезе.
Тихий стук в дверь возвестил о том, что прислуга просит разрешения войти. К её величайшему неудовольствию, некромант отказался от завтрака. После чего попросил его не беспокоить вплоть до того момента, как проснётся Елень.
– Ты не понимаешь, Дора! Сейчас мне нужно решить такую проблему, с какой ещё ни разу в жизни не сталкивался. Если бы не Лена, не было бы у тебя хозяина.
– Что стряслось-то, магистр Рэйнэль?
– Упыри под защитной магией и проклятиями. Из-за них я так долго и провалялся бревном. А теперь, будь умницей, выйди вон и не беспокой меня без крайней нужды.
Подумав пару минут, некромант попросил:
– Хотя, постой. Принеси мне горшочек марьяжного мёда и корзинку с синевирскими бисквитами! – от такой просьбы у девушки брови изумлённо поползли вверх, да так и застыли в густых прядях чёлки.
– Хорошо, господин Рэйнэль, – чуть заикаясь, выпалила она и, покраснев как маков цвет, поинтересовалась. – А вы уверены, что вы хотите именно это? Госпожа Елень ещё не пришла в себя.
– Поторопись и не задавай лишних вопросов! – сердито осадил служанку эльф и деловито зашелестел пергаментными страницами.
Среди них, как на грех, мелькали обнажённые женские фигуры. Не понимая, в чём дело, магистр с трудом разобрал полустёршуюся надпись, которая гласила: «Видоописание Суккубов Зазеркалья». Пышные формы и вздорный нрав также являлись неотъемлемой частью местной нечисти, что всегда пребывала в ненасытной охоте.
Его рука нечаянно задела утомлённый инструмент, и он болезненно поморщился:
«Всё-таки нужно уговорить моё сокровище пользоваться барсучьим жиром. Иначе, так и совсем можно надолго не у дел остаться».
Дверь тихонечко скрипнула, отворяясь. На пороге возникла нагруженная подносом Дора. Её щёки рдели румянцем, дыхание участилось.
– Странные дела творятся в нашем замке. Четверть часа назад выходит спокойная девушка, а возвращается такая румяная, словно полдня у печи простояла. Сознавайся, негодная, мёд пробовала?
– Разве что самую чуточку, – смущаясь и пряча глаза, едва слышно промямлила прислуга и поставила посуду на стол.
Длинные тонкие пальцы некроманта принялись ловко разламывать тонкое сухое тесто на маленькие кусочки. Его рука снова зацепила многострадальный орган, вызвав гримасу боли. Заметив, в каком безрадостном положении оказался хозяин, Дора тихонько присела на корточки и осторожно полезла под стол.
Занятый своим делом эльф не заметил пропажи «бойца».
– Всё хорошо, – бормотал он себе под нос. – Только Лена постоянно забывает одну малюсенькую вещь. Нужно бы и мне дать облегчиться. Иначе магия Лунных Духов запирает источник от преждевременного на взгляд ведьмы опустошения.
Сняв с горшочка серебряную крышку, мужчина принялся сыпать внутрь посудины в тягучую молочно-белую жидкость бисквитное крошево и старательно перемешивать деревянной ложкой. Увлёкшись процессом, он внезапно почувствовал, что узда на коне пропала.
С изумлением уставившись вниз, он увидел, как пухлые розовые губки служанки нежно обнимают багрово-синего страдальца, а широко распахнутые глаза горят нездоровым лихорадочным блеском. Одной рукой девушка деликатно придерживала игрушку, а второй торопливо расшнуровывала корсаж платья.
Чтобы сохранить остатки самообладания, магу пришлось отодвинуться вместе с креслом. В результате этого действа соблазнительница чуть не пропахала носом пол. Девушка не удержалась на коленях.
– Дора, я женат!  Причём на ведьме! Ты подумала, как я буду объясняться, если она сейчас сюда зайдёт?! Что это не её ушастый лапоть к тебе приставал, а ты коварно воспользовалась минутой растерянности во время приготовления целебного средства. Вы с ней схожи в одном! Вы никогда не думаете о тех, кто рядом! Вынь да положь! Плевать на последствия! Да не забудь колечко подарить!
Едва он только успел привести себя в порядок, как многострадальная дверь скрипнула ещё раз, и на пороге возникло заспанное домашнее приведение, в узком домашнем кругу гордо именуемое Ленусиком. Женщина отчаянно зевала и тёрла зелёные глаза кулачками в тщетной попытке разлепить хотя бы один из них.
– Лапоть, ну куда ты пропал? Мне там так холодно и одиноко стало, что пришлось вставать.
Сделав зверские глаза, Рэйнэль жестом велел проказнице и кончика носа из-под стола не высовывать. Девушка согласно кивнула головой и упоённо облизала губы.
Подхватив своё вредное сокровище на руки, некромант торопливо вышел вон. Он аккуратно притворил дверь. Видя, что угроза миновала, Дора гибко выскользнула из приюта деревянной столешницы и рассерженно плюхнулась на место хозяина. Её пальцы нервно барабанили по резным подлокотникам, а взгляд рассеянно блуждал по обстановке.
Внезапно внимание интриганки сфокусировалось на глиняной посудине. Она так и осталась нетронутой. Гневно фыркнув как своя звериная тёзка, служанка тяжело вздохнула и принялась быстро уплетать сладкие кусочки бисквита, мстительно думая: «А вот хренушки тебе, хозяйка! Жеребчик будет мой, и ты про это никогда и не узнаешь! В жизни не встречала такой вкуснятины»! – и швырнула ложку на пол.
Потом девушка принялась пальцем собирать остатки коварного лакомства с крутых стенок глиняного горшочка. Постанывая от удовольствия и активно посасывая большой палец, служанка закатила глаза. Её левая рука принялась собирать подол платья.
Вызов на работу, как всегда, свалился Рэю, как снег на голову. Елень умчалась на распродажу колдовских фолиантов, торопливо чмокнув мужа. Упускать такую прекрасную возможность встретиться с подругами и перемыть кости всем знакомым мужчинам, она никогда не упускала. Да и идеальную возможность пополнить собственную библиотеку.
Рэй облегчённо вздохнул, прекрасно зная, что отправляясь на подобную охоту, неугомонная троица ведьм минимум неделю дома носа не покажет. Затем припрутся уже далеко за полночь. Наглые и в хламину пьяные, и примутся обсуждать, у кого чулок сполз ниже всех, начхав на резинку, и юбка выше всех задралась во время ведьминых плясок.
Эльф многозначительно кашлянул, а затем, держа в руках специальные перчатки от нежити, обшитые серебряными шипами, похлопал ими по ладони левой руки, раздумывая, а не послать ли всё на три весёлых буквы!
«Решено, не помешает сначала на пару деньков расслабиться. Всё равно ничего такого, с чем не справятся мужики с дрекольем, в нынешней сводке нет! – и, хитро улыбнувшись, пропел:

– Только жёнка за порог,
Некромант в Таверну сбег!
Там девицы с кружкой пива,
Помогают жить красиво!

Запихнул перчатки за пояс и принялся отсчитывать из стоявшей на столе резной шкатулки полновесные серебряные монеты. Ссыпал в кошель ровно двести пятьдесят имперских раллера. Потом Рэй туго затянул завязки замшевого мешочка и сунул его за пазуху.
В «Доле Некроманта», разгульная жизнь била ключом. Коллеги по цеху ценили каждое мгновение быстротечной жизни. Поэтому в левой руке у них было зажато бедро или грудь подружки, а в правой жбан с пивом или крепкой настойкой. Кое у кого, вместо отставленной в  сторону посудины, была зажата жареная баранья нога.
Верховодил всей честной компанией знакомый тёмный эльф по прозвищу Косец. Рядом, как всегда, крутился и его племянник. Юноша безуспешно пытался соблазнить крутобёдрых служанок небольшой золотой монетой. Только бедняга не учёл, что от неё за версту веяло дешёвой подделкой.
Чернобородый мужчина отвесил юнцу подзатыльник и посоветовал сначала научиться самостоятельно ходить до ветру, а потом с девками знакомиться. Дровский маг тут же взъерепенился и хриплым, как у молодого петуха, голоском возопил:
– Я – Надолг, сын Беседующей с Луной!
– А я – Борбурах, сын Оина и отец двух дюжин таких же паскудников, как ты! – и он весело заржал.
Гневный румянец поплыл по остроконечным ушам. Руки сами потянулись к паре коротких клинков, висевших на поясе. Выхватив оружие, молодой забияка попёр на обидчика точно глупый поросёнок.
Железные пальцы подгорного мастера кузнечными клещами перехватили тонкие запястья дроу и в мгновение ока выкрутили опасные игрушки. Переломанные клинки с жалобным звяканьем отлетели в пыльный угол. Вспорхнувший от могучего пинка молодой маг успел расслышать:
– Дядю гнома железкой даже не поцарапаешь, зайчонок! – отхлебнул солидную порцию крепкого пойла и зарылся в арбузные груди сидевшей рядом бабёнки.
Шум за столом усилился. Два обряженных в чистые рубашки прислужника грохнули на столешницу блюдо с целым жареным кабаном. Оторвавшись от прелестей красотки, Борбурах мигом оценил тушу и, выхватил из-за пояса тесак. Им можно было спокойно рубить вековые дубы. Он деловито, откромсал себе изрядный шмат румяной брюшины и вгрызся в сочное мясо.
– Люблю с жирком! – довольно прочавкал он с набитым ртом. – Жаль, у вас «Волчьей Лапы» нету! – и он горестно вздохнул.
Однако моментально утешился, когда занялся выуживанием отлетевшего кусочка свинины из корсета пышногрудой служанки. Та дурашливо хихикала и шлёпала раззадорившегося мужика по загребущим рукам.
Рэйнэль опустился на соседнюю с гномом лавку и заговорщицки ему подмигнул. Заметив выходящую из кухни Мариулу, приветливо замахал ей ладонью.
Служанка тут же подошла к столику и начала без зазрения совести строить некроманту глазки. Девица в тот же миг почуяла, что супруги рядом нет. Эльф откашлялся и попросил принести кувшин «Бордового Жука», запечённую в капустных листьях форель и миску перетёртых с варёным горохом перепелов.  
Девушка вернулась удивительно быстро. Грациозно разгружая поднос, она постаралась склониться к Рэю так, чтобы содержимое чуть ослабленного лифа платья было видно во всей красе. Заинтересовавшийся гном, делая вид, что подбирает с пола оброненную ненароком золотую пряжку для бороды, внимательно изучил предлагаемый лот. Про себя он удивился. Чего это ушастый маг смерти так тормозит, когда в руки плывёт такая краля?
Некромант с аппетитом принялся за еду, упорно игнорируя непрошеные знаки внимания. У его Елень была одна очень неприятная черта. Она состояла в том, что ехидная ведьма могла в любое мгновение свалиться мужу на голову и устроить такой скандал, перед каким спасовал бы и Варзалл.
Борбурах, видя, что красотка потерпела сокрушительное фиаско с упрямым приятелем, решил взять всё в свои крепкие мужские руки. Шлепком услал поднадоевшую уже подружку в сторону кухни и сгрёб молодую кокетку в охапку. После чего негромко проворчал:
– Детка, да дались тебе эти эльфы?! Ты такая аппетитная, а этот хмырь ещё нос смеет воротить!
Рэйнэль насмешливо посмотрел на кряжистого оратора, пряча улыбку, но ни звука не проронил в ответ.
– Да оставь ты его в покое! Он, наверно, вообще ни о чём в постели! То ли дело я!
Тут из воздуха вывалилась зеленоглазая ведьма и сразу смекнула, что наглая девица опять подбивала клинья к её ненаглядному супругу. Бородач же посмел замахнуться на святое. Поэтому долго раздумывать не стала.
– Мариула, ты опять за своё?! Ещё раз мне даже померещишься мне рядом с Рэем, таких проклятий навешаю, что мало никому не покажется! – изумрудные глаза горели боевой яростью. – А ты, недомерок, захлопни пасть! Ни один мужик, женатый на ведьме, не станет заводить на стороне шашни! – и она напустилась на Борбураха со всем жаром обиженной наветом на половину супруги.
Надолг, прекрасно понимая, что настал тот самый момент, когда он сможет отомстить наглому гному за нанесённую обиду, замаскировав под благородный поступок. Тот оскорбил не только Елень, но и магистра Рэйнэля. Заказав три кружки самого крепкого пойла, осушил их в несколько глотков для храбрости и решительно направился к Борбураху. Тот уже вовсю исследовал содержимое корсета платья Мариулы.
– Ах ты, травяной мешок с костями! – взвыл дровский маг и присоединился к экзекуции.
Лена, благодарно улыбнулась и удвоила усилия на вразумление наглой служанки, что неосторожно позарилась на чужого мужа:
– Я тебе покажу, где раки зимуют! Это мой эльф, не смей к нему ближе, чем на версту, подходить! – Мариула тщетно пыталась увернуться, но какие-то чары не давали ей убежать, а уклоняться не больно-то выходило.
Надолг со всей силы зарядил гному в глаз. Тот крякнул и отправил юнца в полёт в сторону входной двери. Откуда ему было знать, что дровский маг тут не только с дядей, но и с дружками. Взяв забияку в кольцо, некроманты выпустили вперёд Косца. Тот был физически развит не хуже, чем противник, и закалён долгими месяцами скитаний по Мирам Веера.
Загнанная в угол вертихвостка сжалась в комочек, и клялась и божилась, что у неё и в мыслях не было ничего такого. Она просто принесла господину Рэйнэлю ужин, и всё.
Меж тем общая зала «Доли Некроманта» быстро превращалась в свалку по типу: «стенка на стенку». Воины, что случайно заскочили на огонёк, приняли сторону бородача, а завсегдатаи своего негласного предводителя – Виэнна по прозвищу Косец. Тёмный эльф был не дурак и любил кулаками в драке помахать. Они ничем не уступали по силе удара такому же орудию гномского кузнеца и механика.
Ушлый дроу поставил колоритный фингал под левый глаз Борбураха. От удара хмель чуть отпустил бедолагу, на его место быстро приходила боевая ярость.
Ухватив за край чисто выскобленную дубовую лавку, впавший в неуправляемое состояние гном, обрушил страшное орудие на спину и голову наглеца. Тот в долгу не остался, не уклоняясь от града ударов, награждал противника чёткими и весьма болезненными ударами по особо чувствительным местечкам, приговаривая:
– Каждый тухлый рыбий потрох должен знать, что задирать моего племянника и лучшего друга вредно для здоровья!
Амулеты Беседующей с Луной не позволили Борбураху нанести противнику сколь-нибудь тяжёлых увечий. Лишь оба глаза заплыли, как и у гнома. На лицах мужчин застыло одинаково озверевшее выражение.
Елень, видя, во что  превратилось солидное заведение, деловито промурлыкала хозяину:
–  Милок, хочешь, всех успокою и верну прежний вид помещению?
– Госпожа Елень, вся надежда только на вас, уж уважьте. Сделайте милость! – и он выложил на прилавок мешочек с обычно взимаемой в таком случае мздой в двадцать полновесных золотых.