(Не) идеальная истинная. Поцелуй Луны

Июнь, пригород Хелины. 
Эмми 

-Эмми, ты уверена, что это хорошая идея?— дёргая меня за рукав кожаной куртки, спрашивает Вероника. 

- Ви, я же сказала, что заставляю этих придурков свалить отсюда, время три ночи, а я не могу даже параграф запомнить, эти козлы на своих мотоциклах устроили гонки. 

Открыв ворота, выхожу как раз в тот момент, когда толпа мужчин со шлемами под рукой, припарковалась возле нашего окна. Весело гогочут, выкуривая сигареты, вокруг едкий запах дизельного топлива, машинного масла и сгоревших покрышек. 

Асфальт  выжжен, везде чёрные полосы, крутые мальчики решили, что будет весело терроризировать бедных жителей спальных районов, устроив загон.

Я сбежала из города, чтобы хоть немного позаниматься, а здесь уже вторую ночь подряд, устраивают фаер-шоу, только вместо огня, говорят мои нервы. 

- Эй, мальчики, если вы не прекратите сейчас же, я за себя не ручаюсь!— встав посередине дороги, предупреждаю.

Толпа, минимум из семи человек, поворачивается в мою сторону, оценивающе пройдясь по фигуре. Всегда так. Бесит! 

К сожалению, я не выбирала свою внешность: бледная кожа, миловидные, как принято сейчас говорить, черты лица, глаза — как голубые озёра на всё лицо, пухлые губы и густые волосы цвета ночи. Взяла лучшее от папы с мамой. С виду ангел.

 Когда видишь девушку с кукольными чертами лица и не подумаешь, что она может быть той ещё стервой, если достать. Вам не повезло сегодня, ребята, потому что может я и выгляжу милахой, характер-то достался от бабушки. 

-Остынь, малышка.— поддаётся вперёд высокий жилистый парень, с густой бородой, в обтянутых джинсах.
Полноватые булки еле поместились, интересно с мылом натягивал? Тебе бы стилиста парень, ну или глаза. Реклама антимоды продолжает скалиться.

-Малышку по утрам в зеркальце наблюдаешь, я повторять не буду, прошу вас по-хорошему, мы готовимся к экзаменам, а вы — вторую ночь подряд устраиваете здесь чёрт знает что! Ладно мы, вы про взрослых людей подумали? 

- А ты у нас адвокатом заделалась?

Оборачиваюсь на глубокий голос. В паре метров от меня стоит высокий мужчина, на вид лет двадцать семь, может, восемь, тёмные волосы, слегка вьющиеся у чёлки, лёгкая щетина, ярко горящие ночью звериным началом, серо-голубые глаза, с хищным прищуром, сканирующие сейчас мою ауру. На нём чёрные джинсы, белая футболка с круглым вырезом и кожаная куртка. Модно, стильно. Хорош, я бы даже сказала,красив, фигура что надо, и не перекачен, но плечи с руками выглядят аппетитно. Развернуть бы тебя задом, чтобы весь товар оценить. 

Он шёл медленно, как хищник, знающий своё дело. Его уверенность и то, как он держал свои эмоции под контролем, бесили меня.

- Если не заберёшь своих парней, он тебе понадобится. 

- Куколка, ты вообще в курсе, с кем сейчас говоришь? — улыбается своей свите сзади, подойдя вплотную, выдыхает в губы.— Повторишь, что там и кому понадобится?

- Если твой мозг не справляется, могу повторить. Медленно.— выгибаю бровь, приняв фирменное выражение лица.

Он просверлил меня, странно водя носом воздух вокруг, принюхиваясь. Животное начало, пытается идентифицировать меня. Улыбаюсь, потому что ничего ты не почуешь малыш, я в курсе — ты точно оборотень, правда не могу взять в толк, волк или медведь? А ты во мне ведьму не почуешь, потому что пока я человек. Глаза ещё раз загорелись, но поджав губы, вернул им обычный вид.

- Мы никому не мешаем, малышка, ну ,кроме тебя, судя по всему, может тебе по дороге назад купить беруши?— тявкает блохастый в джинсах.

- Ты.— развернувшись, тычу в грудь. - Сосиска в джинсах, лучше смени стилиста, от вида этих джинсов на тебе, глаза хочется мылом помыть. А ты.— разворачиваюсь уже к красавчику. - Даю тебе выбор: либо сделай как просят, по-хорошему, либо отгребать последствия будешь сам. Ну если не зассышь.— хмыкаю, увидев, как у него дёрнулся глаз. 

Толкнув плечом, спешу к подруге, которая пытается собрать челюсть, как за рукав куртки резко дёргают, и я, качнувшись, падаю к нему в объятия. 

- А кукла в курсе, что за слова отвечать порой приходится?— улыбка парня напоминала лезвие — красивое и опасное.

- Могу поделиться опытом, судя по всему, вы ребята в такие моменты за юбками мамочек прячетесь.— знаю, что дёргаю за усы, но меня несёт не хило.

Чёрт, почему я дрожу? Не от страха — от ярости. Но никогда им не покажу этого.

Повисла тишина, как проколотый воздушный шар. Все смотрели на нас, в ожидании, кто сдастся. Поддавшись вперёд, клюю его в щеку, томно выдохнув:

- Подрасти, малыш, всем спокойной ночи, мальчики, надеюсь на ваше благоразумие.— улыбаюсь, машу его парням, которые с открытыми ртами провожают мою фигуру к воротам дома.

- Эмми, ну ты и отбитая!— то ли восхищается, то ли сокрушается Ви, не поймёшь её порой. 

Заходим домой, выдохнув, как через минуту около дома открывают портал в Ад! Исключительно под нашими окнами, резкие разгоны и молниеносные торможения, сопровождающиеся соответствующей какофонией звуков, скрипом тормозных узлов, жжением покрышек и запахом гари. Кажется, у меня дёргается глаз от злости, сжимаю кулаки, чтобы не начать орать в подушку.

Я хоть и ведьма, но от папы — медведя, достался острый нюх, к сожалению для моих рецепторов сейчас, я фактически задыхаюсь от запаха пота, керосина и гари. Ладно, мальчики, я ведь была хорошей девочкой, почти леди верно? Всё, как учила мама, предупредила, не стала сразу кидаться оскорблениями, вежливость наше всё, но жизнь показывает, что, судя по всему, включать нужно гены бабушки.

Схватив железную биту, перекинув длинные волосы через плечо, в лучшем стиле кино, как чёртова Харли Квинн, несусь на улицу. Первым на пути попадается разрисованный во все цвета радуги дорогущий мотоцикл, бью прямо по баку, по рулю, намеренно, применяя силу зверя, каким-то образом я унаследовала чуть больше силы, чем обычный человек. Здесь пойди пойми, то ли гены отца, то ли матери? Я же ведь ребёнок от интересного брака ведьмы и оборотня-медведя. 

Так что мой союз с битой — это вам не шуточки!

Под ошарашенные взгляды придурков успеваю достать ещё парочку байков, пока из рук не вырывает биту наша звезда вечера. 

- Ты что совсем отбитая, что ли?— орёт, выбросив прочь моё орудие мести. 

- Я предупредила тебя!- Мой голос повышается пропорционально гневу внутри, ох была бы сила, я твой мозг по миллиметру выжигала бы. 

-Ладно, мелкая, раз мама с папой не научили взрослых уважать, научу я, — с этими словами этот идиот хватает меня на плечи и несёт в сторону огромного чёрного монстра на двух колёсах, именуемого в народе — Харлей Дэвидсон.

- Пусти меня, придурок, да мой папа тебе голову открутит!— ощутимо бью, применяя силу, по спине, рукам и даже в голову, а этому придурку хоть бы хны. 

- Удивила. Думал, у тебя уже парень есть, а ты всё папкой прикрываешься?— издевательски изрекает мудак, больно шлёпнув по бедру.

А вот это ты зря! Умудряюсь схватиться зубами в загривок, сжимая их до боли. Во рту чувствую металлический вкус крови. Меня так больно бьют по заднице, что искры из глаз летят. А после, опустив на монстра — он впивается в губы злым, почти кусачим поцелуем. Не успеваю среагировать. Двухцилиндровый гоночный мотоцикл с водяным охлаждением, резко завывает под нами, в какой момент оказываюсь спиной к дороге, а лицом к нему понятия не имею, лишь испугавшись резко хватаюсь за первое, что попадает под руку — его талию. 

- Раздавишь, куколка.— ухмыляется, шепнув на ухо, его махина так орёт, что я не слышу ничего, кроме, бьющегося в истерике сердца. 

Поднимаю глаза и понимаю, что он тупо пялится  на меня, не следя за дорогой. Кретин!

-За дорогой следи, идиот! — вновь пытаюсь стукнуть, вспомнив про поцелуй, но он хватает запястья, резко затормозив. Заворачивает за угол, к лесу. Глушит двигатель.

Сердце громко стучит в груди, так что я буквально ощущаю его в горле, подавляя рвотные позывы, слетаю молнией с мотоцикла, как ужаленная. Опустивши руки на колени и чуть наклонив голову вперёд, пытаюсь бороться с тошнотой, и бегущим в крови адреналином. Быстрая езда всегда вызывала отторжение, тошнота и головокружение вечные мои соседи. Сколько так стою, не понимаю.

Замечаю лишь некоторое время спустя, как он самодовольно закуривает сигарету, приперев ногой кромку дуба. Ладно, — подхожу медленно к мотоциклу и притворившись, что хочу найти опору, медленно прокручиваю створку для заправки. Ты мне ответишь за поцелуй.

- Если ты хотел склеить меня, у тебя ничего не вышло, придурок. 

- Думаешь? Я Маркус.— выпуская клубки дыма и прожигая меня взглядом, изрекает этот кретин. - А ты?

-Ммм, дай подумать, кажется… не твоё дело, например? Пошёл к чёрту, ммм. Могу продолжить, но боюсь от перегруза информации, твой крошечный мозг инсульт словит.

Вновь разворачиваюсь, чтобы уйти, как вдруг, мозг подкидывает идею.

- Дай затянуться.— протягиваю руку.

-Девочкам вредно,— уголки губ вновь поднимаются, натурально меня бесит. 

- Как мы уже заметили, я не типичная девочка.— продолжаю стоять с протянутой рукой.

Маркус протягивает всё же сигарету. Почти погасшую. Я беру — и бросаю в бак. Не дожидаясь взрыва, бегу прочь. Но его смех настигает меня раньше, чем огонь.

- Милая,— шипит в спину,— теперь ты моя добыча.

Добежав до ворот, ещё раз оборачиваюсь, то и дело чувствуя фантомное присутствие. Обычно все знают кто я, одни боятся отца, другие бабушки. Так что, имя Эмми Ашфорд-Браун широко известно в нашем городе, жители Второго Мира, живут в тесном контакте, ну, кроме Волков, у них всегда не всё гладко, сами живут как на пороховой бочке, так ещё и другим жизнь умудряются портить. 

Открыв ворота в последний раз, оглядываюсь по сторонам, как вдруг мои глаза ловят взгляд. Красные глаза в темноте — последнее, что я вижу, прежде чем улица погружается в кромешную темноту. 
от автора:  Всех рада приветствовать в своей новой истории,  наш цикл "Второй Мир" продолжается. Предлагаю посмотреть на подросшую дочь Кайла и Миры - Эмми Ашфорд-Браун, и ее истинного Маркуса Ноэля. 

Настоящим я, как автор, официально заявляю и предупреждаю:
1. Общий статус материалов:
Все представленные материалы являются продуктом творческой и умственной деятельности автора и выражают исключительно его личное субъективное мнение (художественный замысел). Они созданы в информационных, научных, литературных или дискуссионных целях.
Материалы не являются пропагандой, призывом к совершению каких-либо действий, публичным предложением или профессиональной консультацией (медицинской, юридической, финансовой).
2. Отношение к законодательству РФ:
Автор осознанно и чётко дистанцируется от любой противозаконной трактовки своих материалов и строго предупреждает о следующем:
 О наркотических средствах и психотропных веществах:

 Любое упоминание наркотических средств, их аналогов, веществ для их изготовления и психотропных веществ в материалах осуществляется исключительно в рамках: 

— Информирования об их разрушительной опасности для здоровья и жизни.
—  Осуждения их употребления и распространения.
— Художественного замысла, направленного на формирование негативного отношения к ним.
Материалы категорически не содержат пропаганду, описание способов изготовления/применения, призывы к употреблению или рекламу каких бы то ни было запрещённых веществ, что полностью соответствует и поддерживает нормы Федерального закона № 3-ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах» и Статьи 6.13 КоАП РФ.

 Об интимных отношениях и порнографии:
— Любые материалы, которые могут быть истолкованы как предназначенные для лиц старше 18 лет, содержат пометку "18+".
— Материалы не содержат и не пропагандируют порнографию, под которой понимаются натуралистичные, откровенные изображения или описания половых отношений, не имеющие художественной или научной ценности. Автор руководствуется Статьёй 6.21 КоАП РФ (о пропаганде нетрадиционных сексуальных отношений среди детей) и Статьёй 242 УК РФ (незаконное распространение порнографических материалов), не допуская их нарушения.

Об алкогольной продукции:
— Любое упоминание алкогольной продукции осуществляется в рамках художественного контекста, исторического описания или информирования о вреде её чрезмерного потребления.
— Материалы не содержат рекламу алкоголя, призывы к его употреблению несовершеннолетними, не создают у аудитории впечатления о его пользе, что соответствует Федеральному закону № 38-ФЗ "О рекламе" (ст. 21) и Статье 6.10 КоАП РФ.

О семейных ценностях:
— Автор уважает традиционные семейные ценности, закреплённые в Семейном кодексе РФ и Конституции РФ (ст. 7, 38).
— Критика или обсуждение любых аспектов семейных отношений носят исключительно дискуссионный или художественный характер и не являются пропагандой пренебрежения к семье, браку и детям.
3. Ответственность читателя:
— Читатель, знакомящийся с содержанием, осознаёт и соглашается с тем, что он делает это добровольно.
— Читатель несёт полную личную ответственность за любое толкование материалов и за любые действия, совершённые на их основе.
— Лицам, не достигшим совершеннолетия (18 лет), а также лицам, чьи убеждения и чувства могут быть оскорблены представленной точкой зрения, рекомендуется воздержаться от ознакомления с материалами.
4. Авторские права:
— Весь контент является объектом авторского права (Гражданский кодекс РФ, Глава 70).
— Любое копирование, повторная публикация, распространение или иное использование материалов без прямого разрешения автора запрещено.
— При цитировании обязательна прямая ссылка на первоисточник.
С уважением, Мира Браун 

Эмми Ашфорд-Браун 
ведьма, дар еще спит.
Дочь Альфы медведей - Кайла Ашфорда и его супруги Миры Ашфорд. 

Маркус Ноэль 
оборотень- волк. 
Новый житель города.

Маркус.
Выбесила. Давненько я так не терял контроль. Эта стерва маленькая с лицом ангела сожгла мой байк — и единственным желанием было догнать и откусить кусочек её аппетитной задницы.
Столько лет не был в городе, а этот год перевернул всё. Дедушка Максимилиан потребовал, чтобы я сразился с Альфой местных волков за право главенства в стае. Тот отмороженный ублюдок торговал запрещёнкой, травил своих же, его криминальное прошлое давало о себе знать. Люди устали, хотели спокойной жизни. Когда услышал, что молодняк забирают в закрытые клубы для подготовки к нелегальным боям — чуть не разорвал ему глотку, там же.
Бой состоялся месяц назад. Теперь приходится разгребать это дерьмо, пытаясь поставить его сторонников на путь истинный. Пафосно звучит, но как иначе? Волчата забитые, скалятся на простые просьбы — их учили убивать без разбора, своих и чужих. Финансы тоже поют романсы: все деньги уходили в карман прежнего Альфы, который проигрывал их на ставках и транжирил в борделях. Девочки из стаи совсем распустились — таблетки, проституция. Некогда великое имя растоптано водкой и похоронено под могильной плитой. Согласился на это только потому, что не знал, куда деть себя. За границей я состоялся, а что дальше? Бизнес веду дистанционно, пытаясь совмещать теперь ещё со статусом Альфы. Ещё дурацкое условие деда — получить второе высшее в области права, чтобы дела с людьми тоже шли через меня. Волки оборвали все связи с обычным миром, слишком гордые, чтобы «опуститься» до них. Глупость.
Единственное, что помогало справляться с яростью — гонки. Скорость, адреналин, свобода. Местные ребята посоветовали кататься в пригороде — договорился с жителями, дома пустуют, все разъехались. Но нет же, нашлась одна «умница».
Её глаза так блестели в ту ночь. И ещё снятся теперь — видимо, мой волк нашёл себе игрушку, потому что вторую ночь подряд тащит меня к ней. Оборотни чувствуют запахи острее других, а от этой девчонки так вкусно пахнет земляникой, что зубы сводит. Но это обман. Внутри она кислая, как ранетка. А ещё этот язык — острый, юркий. Оторвать бы!
Поцеловал её, чтобы заткнуть. Ошибся — сладкий шлейф её кожи остался на губах. Вот и стою теперь у кромки леса возле горы Од, куда эта пигалица приехала. Она должна мне за байк, нахожу себе оправдание. Остановилась у леса, щурится от солнца, тёмные волосы развеваются на ветру. Она явно не человек — мы таких видим сразу. Но почему не чувствую в ней зверя? И ведьмой тоже не пахнет.
Резко разворачивается, будто читает мысли. Прячусь за стволом. Она расправляет плечи и широко шагает по рыхлой после дождя земле — в тех самых джинсах, что так аппетитно облегают её формы.
Волк внутри поднимает голову, втягивает воздух... Дальше — туман. Пробуждение. И вот я уже прижимаю её к земле лапами. Грудь вздымается, глаза расширены — тону в этом омуте, чистом, как небо после грозы. Принюхиваюсь к шее, слегка касаюсь языком подбородка. Она морщится.
— Пёсик, отойди, ты пугаешь, — просит сощурившись.
Делаю шаг назад — понимаю, что правда напугал. Она вскакивает, опираясь на дерево, жадно глотает воздух, дрожит.
Кто ты такая? Почему мой волк хочет тебя? Ты не истинная пара — март неблизко. И не человек... Чёрт, если обернусь — останусь голым.
— Обернись, блохастик, я знаю, что это ты, — её голос звенит. О, мы осмелели! Скалюсь, наблюдая, как она вновь прижимается к дереву.
— Может, поговорим? — Что в ней такого, что я завис? Обычно такие не в моём вкусе — люблю спокойных. А эта создана, чтобы сводить с ума. Жрать мозг на завтрак, обед, ужин... и ночной дожор. Внутренний голос зверя ворчит, не согласен волк, но я лишь фыркаю, как пёс на тухлятину, и сканирую её взглядом. Она дрожит, вот-вот рухнет. 
Вытягиваю лапы, требую у волка контроль. Через секунду — снова в человеческом облике. Голый. Иду к вещам — уцелели только джинсы. Натягиваю их и слышу сзади шумный выдох.
— Любишь подглядывать? — бросаю через плечо.
Она скрещивает руки — и тут я замечаю: майка порвана, обнажая округлости. Красивые... Неужели свои? Наши волчицы не гнушаются силиконом, хоть зверь в них и бунтует. Но эта... Слишком идеальна.
— Было бы на что смотреть! — парирует, вновь скаля зубы.
Должна была родиться волчицей — слишком любишь дразнить ты девочка. 
— Мои женщины довольны, — подмигиваю, заставляя её поджать губы.
Она вдруг идёт в атаку — ледяные пальцы касаются груди. Мурашки! Предательское тело... Хватаю её запястье, отбрасывая руку. Контроль, Маркус!
— Я тебя волную, блохастик? — самодовольство так и прёт.
— А ты бы хотела меня волновать, куколка? — поднимаю бровь. Приём из бизнеса — никогда не показывать эмоций.
— Кого надо — волную. Тогда почему ты преследуешь меня? 
— Ты мне должна, — несу первое, что пришло в голову.
— Я предупреждала! — тычет пальцем в лицо. И почему-то хочется лизнуть его. Фу, волк, хватит лезть в сознание! 
Трясу головой, шагая к ней. Запах земляники бьёт в нос. Глаза — как два шторма. Наклоняюсь... и вижу её сосок. Маленький, аккуратный, цвета лесной ягоды. Обожаю ягоды.

Вновь ловлю глаза, а после губы, которые она постоянно кусает, видимо, не контролируя страха. А мне дашь попробовать? Гоню желание впитаться в нижнюю, сжать слегка зубами, облизнув по краю, а после ворваться в этот грязный рот и показать, для чего его создали боги.

— Повтори, — рычу, но больше на самого себя. 
— У тебя память как у рыбки? С виду взрослый, а забываешь всё, как гуппи.
Хватаю её, прижимаю к дереву.
— Я накажу тебя. Не разговаривай так со мной.
— Пф-ф. Думала, будешь оригинальнее. Вы, волки, всё на один манер.
Перехватываю её руки, прижимаю выше головы.
— Как тебя зовут?
— Не скажу, — её голос дрожит.
— Тоже волную тебя, девочка?— Почему не чувствую твоих эмоций? Бесит! Всё бесит с тех пор, как вернулся. Волк скалится, требует не пугать её. Сжимаю кулаки. — Я узнаю сам. А потом накажу так, что сидеть, не сможешь. 

Её зрачки расширены. В радужке — все оттенки синего, с вкраплениями серого. Сглатывает так громко, что выдаёт себя. Хочет меня. Касаюсь лица, обвожу контур губ. Она замирает. Вижу, как в голове колёсики крутятся, желая врезать мне, но молчит. 

— Помнишь, что я сказал? — шепчу на ухо, чувствуя, как дрожит. — Ты моя добыча, куколка. Съесть тебя? — мой голос звучит хрипло, как скрип несмазанных тормозов.
 Она облизнула губу, и я увидел там крошечную ранку. Свою. От недавнего укуса. Вот оно — слабое место. Я прижал её к сосне, чувствуя, как ствол дрожит от нашего общего напряжения. Хвойные иглы сыпались на плечи, цеплялясь за её волосы. 
 
— Ты... — начала она. 

Но я уже знал. Знал, что её «нет» означает «да, но позже». Знал, что этот спор мы продолжим в другом месте. И главное — знал, что теперь она будет сниться мне не как добыча, а как навязчивый сон, от которого просыпаешься в холодном поту и с твёрдым желанием.

Она упорно пыталась храбриться, толкая меня в грудь. Слабо ведь девочка, с собой борешься или со мной?

— Попробуй — подавишься! А мой папа сломает тебе всё остальное — приду посмотреть, даже попкорн возьму. 

— Уверена, что он сможет? — сжимаю её подбородок. — Ты ведь сама сейчас задыхаешься от желания. — улыбаюсь, поймав страх в глазах. Я ведь охотник, малышка, я чую страх добычи. - Мечтаешь обо мне, в своих влажных снах? — глажу плечи, опустившись на бедро. Медленно веду по нему, вызывая перебои в дыхании. А после так быстро ныряю в её трусики, что она, качнувшись, вздрагивает.

— Пусти! — шипит.
— Мокрая... Ты в курсе, что течёшь, малышка? — а пальцы уже находят клитор. Она скулит. Ласкаю её там, слегка надавив на бугорок, который очень уж увеличен сейчас, вся концентрация крови прям здесь, запах её возбуждения ещё слаще, чем дурман. Жадно жру каждую эмоцию, хочу их, как самый вкусный десерт на столе. Как я голоден малышка, кажется, голоден до всего, что с тобой связано. Вставляю ещё один палец, чувствуя, как сжимает их внутри от удовольствия. Её тихий скулёж, как самая лучшая музыка. — Не прячь то, что моё.— рычу в губы, которые она сейчас кусает в кровь, чтобы не застонать.

— Отпусти...
— Поцелуй меня, — требую. — Ты моя добыча.
Она внезапно впивается в губы с такой жадностью, что я сомневаюсь — кто из нас зверь?
Дальше — только инстинкты. Её стоны, мои руки на её бёдрах, её ногти в моей спине. Толкаюсь языком внутрь, где меня встречают с таким голодом, что сносит крышу от удовольствия. Подхватываю под бёдра, прижимаясь к ней своим возбуждением. Стонет, целует сама, посасывая мою нижнюю губу, подаётся вперёд телом, желая на уровне инстинктов как самца. Умная девочка, жадная, сразу ей Альфу подавай.
Улыбаюсь, оторвавшись на секунду. Любуюсь тем, как её губы сладко истерзаны мной, как горят щёки, шея блестит от капелек пота и слюни. Да, я мечу её, потому что, сам не знаю. Хочу и всё тут! Молча просит продолжить, опускаюсь на шею, желая немного подразнить: хватаю зубами кожу, но она так жёстко сжимает мои волосы на затылке, что зубы слегка прокусывают плоть. Слизываю появившуюся алую капельку — и это, кажется, мой приговор.

- Ты сладкая.— подтверждает, кивая и скуля от наслаждения.

Нравится тебе, что даю? Мне тоже нравится девочка! 

- Да-а-а.— вырывается из её груди, когда я добираюсь до соска.

Мну ее, твою мать, мягкие как перьевая подушка, прямо в ладонь помещаются, хочу тебя, девочка. Очень хочу.

— Эмми! Ты здесь? — чужой голос врывается в чащу.
Отпрыгиваю от неё, как от гремучей змеи. Исчезая в лесу быстрее, чем успевает биться её сердце. 

Я бежал. Не от страха — от себя. От этого животного желания развернуться, подхватить её на руки и унести в самую глубь леса, где никто не услышит, как земляничный вкус её губ смешается с медвяным ароматом её страха.
Последнее, что видел — её пальцы, сжимающие порванную майку. И каплю моей слюны на её ключице.
Метка.
Неосознанная, но уже нестираемая.

Если бы не Оскар, я бы совершила непоправимое. Отдалась бы незнакомцу в лесу, как первая давалка деревни.

Какой стыд Эмии, какой позор! Разве такое поведение красит дочь Альфы? Разве ты имеешь право теперь гордиться своей выдержкой? 

Злость накрывает волной. Прокручиваю в голове каждую секунду, каждый взгляд, каждое касание. 

Как? Ну почему? Я как кролик шла к охотнику, оставалось только само́й к дулу привстать, лишь бы он был счастлив. 

Дура! Настоящая, ослеплённая животным желанием дура. 

Я привыкла, что мужчины липнут. Все хотят породниться с отцом, получить крохи его власти, погреться в лучах славы. Сколько таких «ухажёров» я гнала в шею? Не хватит пальцев на руках и ногах, чтобы пересчитать.

Прадед Стен всегда говорит:

— Мужчину красят поступки, вне зависимости связаны они с тобой или нет. Мужчина должен выбирать сердцем.  

Я всё жду. Жду, когда такой вот мужчина, появится.

У родителей есть истинность. У дедушки с бабушкой — есть. Почему у меня её не будет? 

Я хочу сохранить себя для того единственного. Глупо? Наивно? Да. Но я не хочу мимолётных связей. 

Я хочу любви.

Безграничной.

Непоколебимой. Как у мамы с папой.

А не перепих в тёмном углу, где повезёт, если поймаешь хоть что-то, кроме разочарования. Но ведь сегодня я была на грани, отступилась от своих же принципов, стала той, кого призираю — доступной.

Кому нужна женщина, которая готова отдаться под деревом, первому попавшему? И не просто первому, а волку блохастому! 

Слава богу, Оскар пошёл меня искать, думала, уже не остановлюсь.

- Чё тухлая?— бросает он, выплёвывая травинку.

Оскар — сын моих дедушки с бабушкой, но самое смешное и абсурдное, что он младше их правнучки. Оливия Браун родила сына — после ритуала. Выбор истинного навеки, на все перерождения так оживил их чувства, что вот рядом идёт этот высокий, красивый молодой мужчина. 

Дедушка воспитывает сына в лучших традициях семьи. 

Я запуталась в том, кем мне приходится Оскар. Для меня он — просто Оскар.

- Только ты мог вытащить меня в лес, посередине семестра! — толкаю его плечом.

Мы идём к домику дедушки Тео. Обожаю проводить здесь время. Тихо. Спокойно. Здесь «я» просто я. Без условностей, титулов и регалий. Здесь пахнет смолой и вкусной едой дедушки Тео. Лёгкие заполняет запах чистоты леса. Благодать! Всегда сбега́ла сюда, когда на душе было погано.

Жар в крови потихоньку угасал. Слава всем богам. 

Если бы Маркус не убежал, я бы сдалась. Чёрт, бесит! Лучше бы никогда его не встречала.

Дедушка встречает у входа в дом, такой же красивый и родной. Как говорит мама «тихая гавань». 

Его объятия — щит. 

- Привет, моя фурия! — целует в макушку. 

- Я скучала!— обнимаю, вдыхая аромат чистоты. 

- А чего такая… — он оценивающе рассматривает мой растрёпанный вид, качая головой. - Иди переоденься, скоро придут гости. 

- Я думала, одни будем? — к гостям я точно не готова. 

Уже много лет, я занимаю комнату мамы. Уют. Балдахин и тишина. Сбрасывая с себя лоскуты одежды, натягиваю простые шорты и растянутую футболку. 

В волосах столько игл, что всё же принимаю быстрый душ. Высушив волосы древним феном, спускаюсь на запах жареного мяса, желудок сжимается, заставляя ускорить шаг. Запах шашлыка тянется с улицы. 

- Неужели я попробую твоё мясо деда? Давно ты не готовил. — обхожу дом по дуге и застываю.

Рядом с мангалом стоит ОН! Я чувствую. 

Те же джинсы, безупречная причёска, та же дьявольская ухмылка и чёрная футболка, обтягивающая тело, которое я... 

 Он словно ощущает мой взгляд. Наши взгляды сталкиваются. Огонь проходит по радужке, засияв ярким оранжевым пятном. В глазах чистый — Ад. 

Я отшатываюсь. 

- Уже уловила аромат, да?— смеётся Оскар, хватая меня за руку. 

- Привет, бро.— он тянет руку Маркусу, и этот кретин отвечает крепким рукопожатием. 

Не могу смотреть, и, опустив взгляд, как двоечник у доски, жду. Чего? 

- Не познакомишь?— этот голос. Как нож по стеклу.

- Ой, прости! Это Эмми. Эмми — это Маркус, мой новый наставник.

- Очень приятно, Эмми.— протянута рука кажется ядовитой змеёй, смотрю в глаза, в которых горит такой огонь, что впору обжечься. 

Да пошёл ты! Натянув лучшую улыбку из своего арсенала, смотрю с вызовом.

-Приятно, познакомиться.— вру. Вообще нет, ты ведь понимаешь это, кретин? 

Его пальцы сжимают мою руку. Поглаживают запястье. Где бешено стучит мой пульс. Он знает. Слышит это звериным слухом.

Дышу, глубоко и гулко, успокаивая шальные нервы. 

- Эмми, можешь с Маркусом принести мясо и овощи, папа сейчас уменьшит подогрев чана и можно праздновать.

- А что празднуем?— вырвав руку из его лап, тру кожу. Его руки точно оставили свой след на мне, вновь хочу помыться.

- Меня зачислили в Академию! Два годы грыз гранит науки, пытался — и вот!- Оскар сияет ярче луны, потому что добился ускоренного зачисление в академию ведьмаков. 

— Молодец, гад! Заслужил-таки.

Обнимаю его так, что хрустят рёбра.

Молча, веду нашего гостя на кухню, как только дверь за нами захлопывается он тут же прижимает меня к стене, поглощая всё вокруг этими серыми глазами. 

- Ну привет, Эм-м-м-ми.— он тянет руку к лицу, погладив скулы. 

- Лапы убрал!— стукнув по ним, пытаюсь выйти. 

— А что так?— шипит мне в шею.— В лесу нормально было, а здесь нет?

Слышу шаги за дверью, борюсь с желанием закричать, Маркус словно читает это во взгляде, и так резко перебрасывает меня через диван, что я успею разве что охнуть, оказавшись на его коленях.

— Ты...

- Я что? Знакомлюсь ведь. Куда ты так спешишь, ягодка? Мы ведь только начали.

Не улыбка, оскал! 

- Слишком тесно познакомились, не находишь?— поддавшись вперёд, рычу не хуже медведицы.

- Бойкая, да? Не знал, что люблю таких. — его руки в моих волосах. Искры. Мне не нравится, хочется закричать! — Давай знакомиться как полагается. — хищным прищуром набрасывается на мои губы, поглотив любое сопротивление.

Хлопок и моя рука оставляет алый след на его щеке.

— Козёл!— пытаюсь ударить ещё раз, но его ловкие руки, ловят мои в захвате.

— Ой-ой. Дикая.— вдыхает рядом с шеей, по-звериному лизнув мочку.

— Эмми. Ну вы где? — слышу голос Оскара у входа.

— Мясо неси САМ!

Вылетаю из кухни. На ходу, чуть задев Оскара.

— Ты что, покусал её, бро?

— Нет, бешенство — штука заразная.— слышу хохот этих двоих.

Хочу орать. Однако молчу, потому что глупо же. Сдам себя, а ему хоть бы хны. Дура, ну, вытряси ты мозги из вязкого болота. Он же обычный самец. Увидел симпатичную самку — хочет. Всего лишь инстинкт. Ты не это ищешь. 

Я хочу другого. Потому что видела истинность в глазах отца, когда он смотрел на маму.
Потому что дед до сих пор целует бабушкины руки, как в первый день.
Я ХОЧУ ТАК. 
Не этот цирк уродов с подругами:
— Ой, да расслабься, просто переспи с ним!
— Главное – кончи, а любовь придумаешь потом!

Нет! Не такого «счастья» я хочу.

Хочу, чтобы он рвал мне душу на части, как отец – матери.
Чтобы кричал моё имя не в экстазе, а в ярости, когда я закачу очередную истерику.  Потому что любит, а не прост ХОЧЕТ! 
Но сегодня... я вынесла урок, хватит. 

Поздно вечером. 
Я уже готова выть на луну от бессилия. Каждые полчаса Оскар бросает одно и то же: «Да, Эмми, я через пятнадцать минут провожу тебя» — и так три часа. 

А завтра — мой первый день в компании, куда я прорвалась через строгость декана. Он даже слушать не хотел о переносе практики, будто нарочно подкидывал испытания. Вредный старикан!
Пришлось выбирать из пяти скучных контор, согласившихся взять студентов. Но я не жалуюсь — я не из тех, кто плывёт по течению. Мой отец верит в меня, а значит, я должна доказать, что не зря потратила годы на учёбу.  

До тридцати лет я буду обычным человеком, я должна на что-то жить. Не могу же я просто тратить семейный фонд, балансируя на грани содержанки, бездельницы и дочери, которая просто ждёт. Я уверенна в том, что смогу взять после учёбы пару отраслей в поставках, работая с  людьми, раз я всё равно фактически человек, работать с ними будет проще. 

Буду чувствовать себя полезной, а ещё будет чем занять мозг. Я всегда была такой, я должна занимать мозг либо учёбой, либо делом, иначе схожу с ума. Раньше ещё готовка занимала, но делать — это каждый день на протяжении ближайших десяти лет — не моё. Сожгу кухню и всё, что с ней связано.

Ректор строго запретил нам проходить практику в компаниях родных, если найдёт хоть одно совпадение родственных связей — аннулирует зачёты и исключит. 

Так что, если я завтра не буду свежа, как утренняя роса, меня вышвырнут без сожалений. А идти через лес ночью одной… Страшно. 

Я заперлась в комнате, лишь бы не встретить его взгляд. А он смотрел на меня, каждую минуту, порой даже подмигивал, заставив щёки гореть. 
Каждый его вдох, каждый мимолётный взгляд — как удар кинжалом. Я ненавижу это притяжение. Оно пугает, сводит с ума, заставляет сердце бешено колотиться.
— Эмми, Маркус согласился подвезти тебя. Ему тоже в город, — голос деда вырывает меня из мыслей.
Я сжимаю кулаки, чувствуя, как гнев и что-то ещё, горячее и запретное, подкатывает к горлу.
— Дед, я думала, Оскар меня проводит.

Ну почему судьба постоянно меня с ним сводит? Я и так держусь на грани.
— Проблемы с ним? — дед смотрит слишком проницательно.
Я отворачиваюсь.

— Он чужак. Волк. Я не шляюсь с кем попало.
— Маркус хороший малый. Хватит капризничать — ты не ребёнок. Я не вижу ничего такого, я не отпустил бы тебя с ним, если бы не был уверен. Просто доверься деду, я ведь никогда не подводил.

-Никогда.— обнимаю деда, ищу в этом крепком мужчине защиту. — Хорошо. Сейчас спущусь.

Я не капризничаю деда. Я боюсь себя. Реакции тела на него.
На улице холодно, а у меня только лёгкий худи. Выхожу во двор — и застываю.
Маркус ждёт.
Чёрный байк, запасной шлем в руке, взгляд, от которого мурашки бегут по спине.
Я ненавижу его спокойствие. Прохлада ночи пробирается под худи, заставив зубы стучать. Маркус всё замечает, и, стянув с себя кожанку, тянет мне. Замираю. На периферии  сознания понимаю, что за нами наблюдают. Поэтому, сжав зубы, забираю её, мгновенно утонув в этом запахе.

 Кожа пахнет им, приятным ароматом, пробирающимся в тело лёгкими вибрациями. Они дарят обманчивое ощущение заботы и покоя. Пытаюсь, качнув головой, сбросить эти чувства, впиваюсь в Маркуса жгучим взглядом, желая вновь ударить. 

Почему я так отчаянно хочу прибить тебя? У меня обычно нулевая реакция на мужчин, а здесь прям разрывает от эмоций. От желания впиться в эти губы, я помню ведь какие они мягкие, а вообще законно, что у мужчины такие мягкие губы? Словно уловив ураган моих мыслей, Маркус улыбается прошептав:

— Давай устроим шоу, но не перед роднёй, — он наклоняется, и его дыхание обжигает щеку. 

— Не гони, меня сильно укачивает, если не веришь, то я не гарантирую, что мой желудок не избавится от еды прямо на твою спину.— голос напряжён, но хоть не так жалок, как моё состояние. Он лишь кивает.
Шлем надет, место уступлено. Я цепляюсь за бока байка, лишь бы не касаться его. Но его запах сводит с ума — свежесть утра, воды, и что-то дикое, опасное. 

Его аромат лёгким шлейфом заполняет сознание, словно я пропитана им. Дерьмо! Я должна поговорить с бабушкой, она всегда понимала меня лучше всех, кажется, словно  приворожили. Тело не слушается, инстинкты вопят: вот же он. Самец. Сильный и способный вытерпеть твой поганый характер, обуздать бурю внутри, приручить. 

Опасно. Единственное слово, способное описать то, что я чувствую. Возможно, это просто запоздалые гормоны? Точно они! Нужно просто переключиться, найти себе занятие, загрузить себя настолько, чтобы времени на глупости не хватало. Этим и займусь на практике завтра.  
Посигналив моим родным, Маркус стартует, резко и дёргано, и я вцепляюсь в него, чувствуя, как мышцы спины и живота напрягаются под моими пальцами. 

Может ли быть такое, что он тоже чувствует это притяжение? Он старше, опытнее и, наверное, сто́ит признать, что Маркус чертовски красив и привлекателен, той самой мужской харизмой, животным магнетизмом. Настоящий хищник! 

Я ведь крайне неопытна, мне ещё не доводилось встречать настолько опасного представителя мужского пола. Обычно я хищник — пришла, увидела и забрала все взгляды, а теперь, как пугливый заяц, боюсь в лишний раз высунуть нос из норки. Злюсь так, что хочется кричать, раскинув руки.

А самое бесячее, что он ведь ничего особенного не делает, молча заставляет внутренности плавиться. Вот и сейчас жар его тела, передаётся и мне, и я сжимаю челюсть до лязга зубов, чтобы не положить подбородок на  плечо и вдохнуть запах. Задерживаю дыхание, дав мозгу время прийти в себя.
Кочек много. Дорога извилистая и опасная, особенно ночью. Однако это не мешает ему, вести свой байк, крепко держа руль, объезжая опасные участки. Скорость рядом с ним не кажется такой уж опасной. 

Так, Эмми Ашфорд-Браун, если ты сейчас не соберёшь свой мозг, я буду ненавидеть тебя, внутри себя. Мозг воюет с телом.
Каждая встряска прижимает меня к его спине, и я слышу его рык.
Внезапно Маркус тормозит у выезда из леса.
— Что-то случилось? — голос дрожит.
— Ты случилась, — он срывает шлем, и его янтарные глаза пылают. — Мой волк сходит по тебе с ума. Что ты делаешь, ведьма? 
Я не ведьма. Я просто… 
Тело предательски реагирует — дрожь, жар, пульсация внизу живота.
— Я человек, Маркус. Моя сила спит. 
Он молча изучает меня, и каждый нерв в теле кричит «Опасность!».

— Хочу проверить кое-что, — его голос низкий, хриплый.
— Что?— хочется съязвить, но, кажется, все заученные фразы для отшивания застряли в сознании густой лужицей под его взглядом. "Хищник", кричит сознание,  он наверняка сделает нам больно. 
— Поцелуй. Как в лесу. Хочу понять — наваждение это или… 
Его губы так близко. 
Я помню их вкус. Помню, как они жгли. Облизываюсь, копируя его. Мы буквально слюной давимся, сжирая друг друга глазами. Но я нахожу силы для протеста.

— Найди себе другую на ночь. — лгу, отворачиваясь.
— Сама потом попросишь. А я откажу — запомни.— обиженно бросает мне, вновь оседлав своего монстра на двух колёсах. 
Дорога долгая, мучительная. Он молчит, но его тело напряжено, как у зверя перед прыжком.
Возвращаю шлем, как только он тормозит у дома подруги. Пальцы соприкасаются — искра.
Я замираю.
— Пока я не передумал… Иди сюда, Эмми. 
Я должна уйти.
Но ноги не слушаются.
Маркус наступает, и мир взрывается. 

Губы.
Жёсткие. Голодные. Сминают мои под напором, живой таран. Он сносит всё моё сопротивление.
Я цепляюсь за него, вырываю пряди волос от желания, а его руки сжимают талию, прижимая к себе. Жёстко и по-хозяйски, словно имеет право вот так прикасаться.

— Хочу тебя, девочка. Поехали ко мне, — шёпот обжигает шею.
— Нет! Маркус...
— Скажи ещё раз, — он впивается в губы снова.
— Маркус…— кажется, мой голос понизился до шёпота.
— Блядь! — он прижимает меня к воротам, кованые листья впиваются в спину, но я сейчас не чувствую боли. — Ты хочешь этого. Я же чувствую, Эмми, почему нет?

Да. Чёрт возьми, да. Но я вырываюсь.
— Мы проверили. Ты мне неинтересен.
Его глаза вспыхивают.

— Не пожалеешь?

Я захлопываю дверь, но сердце рвётся наружу.
Губы горят. Тело помнит каждое прикосновение.

Я не должна видеть его снова.
Иначе сгорю.

Компания, в которую меня зачислили, оказалась... сюрпризом. Не убогим, нет. Но после офиса отца с его новейшей техникой и безупречным порядком здесь всё казалось чужим. 

«Быть как штык в семь утра? Легко», — мысленно усмехнулась я, поправляя манжеты. Не спала всю ночь. Как можно было уговорить тело, забыть его прикосновения? Губы, обжигающие кожу... Ладони, оставляющие невидимые отметины... 

Я сжала кулаки. Нет, я не стану очередной ночной игрушкой. Не позволю демонам плоти превратить себя в животное, жаждущее только совокупления. Я хочу чувств. Манящих, как шёпот в полутьме. Грубых, как захват запястий в пылу спора. Настоящих. 

«Маркус...»

Его образ вспыхнул в памяти: взгляд, от которого холодеет спина, и улыбка, обещающая неприличные вещи. Он красив, чертовски притягателен... но не мой. Где-то глубоко внутри наивная девочка шептала: «А если бы?» Мечтала, что есть у мамы с папой — о безумии на двоих. 

Но я — ведьма. Он — волк. В нашем городе таких, как мы, не сводили даже в сказках. 

— Эмми Ашфорд-Браун? — голос секретарши выдернул меня из мыслей. 

Женщина за столом изучала меня с ног до головы: лакированные лодочки, обтягивающая юбка-карандаш, белая рубашка, застёгнутая на все пуговицы. Её взгляд говорил: «Ещё одна глупая кукла».

«Ошибаешься, милая». — промелькнуло у меня в голове, пока я шла к кабинету. 

За массивным дубовым столом сидел мужчина с круглыми очками, яростно терзавший степлер. 

— Добрый день, — мой голос прозвучал чётче, чем я ожидала. 

Он вздрогнул, снял очки, быстро окинул меня взглядом. 

— Эмми, верно? На практику? 

— Да. — Я подняла папку с документами. — Готова помочь. 

— Отлично! — Он указал на гору бумаг. — Нам нужно найти два миллиона, потерянные где-то между дебетом и кредитом. 

Следующие четыре часа пролетели в нервном подсчёте цифр. Я обнаружила хитрую схему: поставщик дублировал заказы, мы платили за воздух. Мы добавляем товар на баланс, платим налог на добавленную, а по факту дохода нет. Сложная схема обмана, когда у тебя много предприятий — поставщик путает бумаги. Пока один отдел считает, другой отгружает. Плюс пока весь товар добавишь в программу, пройдёт ещё две недели. А контрагент отчитывается в том квартале, что продал тебе, а ты не успеваешь сдать свой отчёт. Пропускаю обед, перекус в виде горького кофе с маленькой шоколадкой, которую мне любезно предложила миссис Деми, как никогда кстати. Она думала я лишь глупая фифа, которая, глаза будет мозолить, но после моих черновиков и подсчётов, которые я передала ей по факсу — видимо, поняла, что к красоте пару грамм мозга тоже судьба отсыпала. 

 Кофе горчил на языке, но адреналин перебивал всё. 

— Ты молодец! — Мистер Смит сиял. — Слушай, не составишь мне компанию на встрече с поставщиком? 

«Нужна нагрузка. Любая», — подумала я соглашаясь. 

Ресторан мистера Уайта встретил нас прохладой кондиционера. Он давно уехал в Испанию, но держит бизнес в городе под чутким контролем Шона и его супруги Лили. Замечательный союз ума и силы. А их сын — мой маленький поклонник, обожаю этого мальчугана. Сильный и красивый, как папа, но такой же неугомонный, как мать. Повезёт же его истинной! Через пару лет будет самым завидным парнем в городе.

Уехала перед встречей домой, чтобы одеться как положено. Чёрное платье с бретельками и невысокие каблуки. Волосы распускаю, потому что, голова уже болит от пучка. Они слишком у меня густые, а потому в основном хожу с распущенными. 

Присев за стол, я машинально поправила платье, чувствуя, как волосы рассыпаются по плечам. 

— Контрагенты скоро подойдут, — сказал мистер Смит, исчезая в глубине зала. 

Я уткнулась в планшет, когда напротив раздался скрип стула. 

— Это шутка? — знакомый голос заставил меня замереть. 

«Нет. Не может быть...»

Я подняла глаза. 

— Маркус? 

Он сидел напротив, обжигая меня взглядом. Губы, которые я кусала вчера, сейчас кривились в усмешке. 

— Мистер Ноэль! — Мистер Смит протянул руку. — Это моя помощница, Эмми. Она нашла несоответствия в контрактах. 

— Занятно, — Маркус провёл пальцем по рту, напоминая. 

Моё тело вспыхнуло. Его рука в идеально сидящем пиджаке листала документы, но глаза... Глаза ели меня живьём. 

— Я предлагаю вашей помощнице посетить мой офис, — его голос звучал как приказ. — Раз уж она так компетентна. 

— Я думал, мы... — Мистер Смит замялся. 

— У меня дела, — попыталась я вырваться. 

— Эмми, умоляю, — шепнул Смит. — Нам нужен этот контракт. 

Я сжала вилку так, что металл затрещал. 

«Чёрт возьми!»

— Хорошо. Но только к делу. 

Мы вышли вместе. Как только двери его внедорожника захлопнулись, Маркус рванул с места. Город мелькал за окном. Он перестраивался между машинами, давя газ в пол. Мы очень быстро лавировали по потоку, играя в шахматы с машинами. Как вдруг Маркус резко тормозит, заворачивая в сторону выезда.

- Куда мы?— нервно оглядываюсь по сторонам, понимая, что мы ни хрена не едем к офису.-Маркус!- Мой голос звучит слегка пискляво, потому что он вновь давит педаль до упора.— Не гони! — я вцепилась в ручку двери. 

— Помолчи, — он был зол. 

— Куда мы?! — мой голос снова сорвался на писк. 

— Почему ты везде?! — его пальцы побелели на руле. 

— Я работаю! Думаешь, я ищу встреч с тобой?! 

— Бесишь! — он ударил по тормозам.

Меня швырнуло вперёд, ремень врезался в грудь. 

— Идиот! — я ударила его по плечу. 

В следующее мгновение он расстегнул ремень и перетащил меня к себе на колени. 

— Бесишь меня! — его дыхание обжигало шею. — Спать ложусь — ты в голове. Работаю — ты перед глазами. Какого черта надела это платье?! 

— Оно скромное! 

— Скромное? — он фыркнул. — Я вижу твои соски через ткань. И он видел! 

— Что ты творишь, Маркус? — прошептала я, закрывая глаза. 

— Самому бы знать! — он провёл рукой по лицу. — Ты не будешь с ним работать. Перевожу тебя к себе. 

— Нет! Ты знаешь, почему это плохая идея! 

Его возбуждение давит мне в бедро. Я пытаюсь не двигаться, но тело предательски откликается. 

— Как подумаю, что он смотрел на твою грудь... — Маркус шлёпнул меня по бедру. — Убить хочу. 

— Придурок, — я улыбаюсь, пьянея от его ревности. 

Он притягивает меня ближе, уткнувшись лицом в шею. Обнимаю его, потому что не могу иначе. Устала уже бороться с этим. Его тёплое дыхание вызывает те самые мурашки, как вчера ночью. Хватаюсь за лицо, всматриваясь в колючие глаза и выдыхаю:

- Сам, как думаешь, поубиваем же друг друга?

- Это и ежу понятно! Всё равно хочу, плевать на всё, если это сможешь дать, беру! — с этими словами он впивается в мои губы, вытянув все мысли. 

«Чёрт с правилами», — прошептал какой-то внутренний голос, когда мир вокруг расплылся.

Кажется, мы сошли с ума.  

Его губы — наркотик, от которого нет противоядия. Уже целый час мы тонем в поцелуях, и я не могу оторваться, даже если бы мир вокруг рухнул. Маркус везде: его дыхание обжигает шею, пальцы впиваются в талию, оставляя следы, которые завтра будут напоминать об этом безумии.  

— Я так хочу тебя, чёрт возьми… — его голос хриплый, будто сквозь зубы, и от этого звука по спине пробегает дрожь. — Ты сводишь меня с ума, девочка. 

Ещё один поцелуй, глубокий, властный, его рука скользит под подолом, и я чувствую, как внутри всё сжимается от предвкушения.  

— Подожди…— мой голос звучит чужим, сиплым, будто я уже сто раз кричала.  

Но желание — это живая, пульсирующая волна, оно заливает разум, заглушая всё вокруг. Звуки, мысли, страх — всё тонет в густом, сладком огне.  

Его глаза горят. В них — похоть, дикость и что-то ещё… Что-то опасное, отчего сердце бьётся чаще. Он смотрит на меня так, будто хочет запомнить каждый сантиметр, каждую дрожь, каждый стон.  

— Поехали ко мне, Эмми.— Его пальцы сжимают моё бедро, больно и сладко. — Я не хочу делать это в машине. Да, во мне есть зверь, но я всё же человек.  

— Я не могу, Маркус…— Как сказать ему? Как признаться, что я никогда…

— Ты снова отказываешь?— В его голосе — холодная сталь, но в следующую секунду он срывает лямку платья, и я вижу искры в его глазах.

Язык скользит по коже, и я вскрикиваю, хватаясь за его волосы.  

Первое прикосновение к соску — это удар тока, взрыв, от которого темнеет в глазах.  

— Да-а-а… Какая ты сладкая…— Маркус стонет, и звук его голоса заставляет меня выгибаться.  

Я не узнаю́ свой голос — он громкий, дикий, будто кричу не я, а какая-то другая, порочная, незнакомая мне девушка. Его пальцы скользят ниже, и я содрогаюсь, чувствуя, как всё тело натянуто, как струна.  

— Я… я не была с мужчиной, Маркус. 

Он замирает.  

На секунду в машине воцаряется тишина, только наше тяжёлое дыхание и стук сердец. 

Потом он хватает меня за подбородок, и его поцелуй жестокий, властный, будто хочет проглотить целиком.  

— Ты моя. — Его слова обжигают. — Сейчас, завтра, всегда. Я съем тебя, медленно, каждую клеточку тела, всю!Каждый нерв будет помнить о моих прикосновениях, но сегодня.— он проходится по шее языком, оставляя следы слюны, которая вязкими каплями капает на грудь. - Совершенная!

- Не здесь.— я всё же стараюсь сохранить разум.

- Не здесь.— соглашается, вновь припадая к груди, двинувшись бёдрами навстречу. Моё платье задралось почти до пояса, оголяя тело. Мне одновременно страшно, пошло и безумно приятно. Мысли, как рой пчёл, бегают по сознанию, жужжа, но не оседая. Я лишь инстинкт, который просит отдаться, позволить этим умелым руками подарить нам нечто. Но Что? Маркус пальцем поддевает клитор, растирая влагу по контуру. - Я всё лишь хочу, чтобы ты кончила малышка. Закрой глаза, доверься. Я знаю, что делаю.

Отдаюсь ощущениям. Верю в то, что он и не сделает ничего плохого, откуда это безграничное доверие, ума не приложу! Ловкие пальцы кружат в диком танце над моей киской, а влажный рот терзает грудь, которая острыми искрами стреляет в позвоночник. С нестерпимым желанием трусь о его стояк, получая невероятное наслаждение. 

- Сожми его.— хриплый приказ, вызывает ответную дрожь, пальцы на ногах подгибаются от этого сексуального шёпота. Он невероятен, красив как бог. Желанен, как самый лакомый кусочек торта, хочу забрать себе, не желая ни с кем делиться! Мой мужчина, я выбираю сейчас. Тоже хочу подарить ему ласку, хотя никогда не делала это раньше. 

С трясущимися пальцами расстёгиваю брюки, борясь с ширинкой и своими нервами. Когда вижу красную головку члена, пульсирующую под пальцами, машинально сглатываю, какой большой! Мои щёки горят, тело потряхивает так, что хочется прильнуть к горячему телу, своровав тепло. Понимаю, что до сегодняшнего дня была как кусок льда, заморожена без его ласки. Однако меня пугает восставшая плоть, я мнусь, и это не остаётся без внимания со стороны Маркуса.

- Он не кусается.— улыбается хищным прищуром. - Просто погладь по длине, сжав в своём кулачке. 

Пытаюсь исполнять всё по инструкции и нежно провожу больши́м пальцем, размазав по длине его влагу. Машина горит под нами, окна вспотели, а капельки пота бегут по стеклу бисерами, отражаясь под лучами закатного солнца. Безумие внутри и агония в теле. Крышесносный союз.

-Блядь!— рычит волком, поддавшись бёдрами. - Сильнее еще Эмми, да... так малышка.— Его стоны как спусковой крючок. 

Маркус продолжает растирать меня там, и от взаимных ласк, мы гулко стонем в унисон, рядом несутся машины, но мы скрыты под плотным паром и защитной тонировкой. Поглощены этим чувством.

- Смотри на меня, не смей отводить взгляд!— хрипит, впившись в губы. Язык проникает в рот, требуя того же от меня. И я таю, плавлюсь под его ласками, желаю испить этот грех из его губ. Нам сладко, манко и горячо.

Вокруг безумие, липкие руки, горящая плоть, ласковые пальцы внутри меня. Маркус второй рукой хватает за сосок и тянет, заставив задохнуться от яркости эмоций. Бёдра содрогаются в неизведанном мне ранее напряжении, и когда его палец проникает внутрь чуть глубже, я так громко вскрикиваю, что, кажется, распадаюсь. То ли оттого что чувствую его влагу на руках, то ли от волны, накрывшей с головой. Дезориентация, возможно, я даже теряю сознание, неужели это тот самый оргазм, о котором твердили подруги? Тело словно разлетелось на миллион осколков, растворилось и возродилось вновь. 

Новая Эмми. Девушка, вкусившая тайну страсти. Мне так вкусно, а ещё — я чертовски голодна!

Лежу на груди, пытаясь выровнить сбившееся дыхание, лёгкие так горят, что пар съедает кислород в крови. Чувствую, как сердце Маркуса под рёбрами бьётся в агонии вместе с моим. Он гладит плечи, но тоже молчит. Мы смакуем этот интимный момент, нет ни дурацких разговоров, ни долгих томных взглядов. Мы вроде рядом, но каждый под своей волной. Сейчас в автомобиле два истерзанных тела, сгоревших под тягучим чувством. 

- Ты была прекрасна.— он всё же заставляет меня поднять глаза.

 Я красная и смущённая, потому что он испачкал моё платье своим семенем, но при этом не чувствую себя грязной. Всё правильно. В этом есть нечто сакральное и порочное. Само событие заставляет его глаза сощуриться от улыбки, я чётко улавливаю виднеющиеся сжатые зубы из приоткрытого рта. Оскал!

- Я боюсь.— признаю́сь честно. 

- Знала бы ты, как у самого под ложечкой сосёт. Это нечто невероятное, я не понимаю, что происходит малышка, но это чертовски правильно!— Маркус хватается за лицо, поглаживая скулы тёплым пальцем. - Я научу всему, я, чёрт возьми, хочу каждый твой вздох. Проглотить, присвоить, заклеймить в своей памяти. Оставить отметины на твоём теле. Но позже. Я должен сделать всё правильно. 

- В смысле?— недоумённо поднимаю лицо, сделав попытку сесть ровно. 

- Я старомоден. Раз мы теперь вместе, а это не обсуждается!— он пресекает рвущуюся попытку возразить. - Все Эмми, сегодня, здесь, в этой машине — ты отдалась мне. Я мужчина, который будет иметь право на это.— он хлопает ладошкой по промежности, вызвав визг от остроты ощущений. - Мы встретимся с твоими родителями. Кто твой отец? Ты родственница Теодора, как я понял. 

- Ты серьёзно не в курсе, кто мой отец?— мои брови поднимаются. Улыбаюсь, потому что, видимо, его ждёт ещё один сюрприз. 

- Не успел пробить, да и, если честно, я завален таким количеством дел, что возможности ещё не было. Я новичок в твоём городе, мало кому доверяю. 

- Эм-м-м-м. — прочищаю горло, это такой сюр! Знакомиться вот так — после того, как мои руки заставили его кончить, а он почти съел меня. - Эмми Ашфорд-Браун.— тяну ему руку, наблюдая, как эмоции бегают по лицу, меняя реакцию тела со скоростью света. - Дочь Альфы медведей и, к слову, внучка Оливии Браун. 

Маркус так звонко смеётся, что стёкла сотрясаются. Испугался, что ли?

- Что же, стоило догадаться, с тобой не будет ничего типичного, да, малышка? А я то думал, что удивлю тебя.— он подаётся вперёд, целуя медленно, втягивая нижнюю губу в рот, пройдясь по ней зубами и языком, а после с нотками смеха выдыхает:

- Маркус Ноэль, новый Альфа волков.

Ох-х-х. Теперь, кажется, моя очередь охреневать. Кажется, мой папа будет рвать и метать. Мало ему было младшего, который вечно попадал в неприятности с ведьмами, теперь ещё дочь затащит в семью блохастика. И не абы кого! Альфу.  

От автора: Наши ребята очень будут рады вашим ♥️ ) история очень нуждается в поддержке. 
Будем надеятся, что Кайл оставит 🥚 Маркуса при нем 😉😁