Не играйте с тёмным заклинателем

По коже пробежали мурашки от лёгкого дуновения ветерка. Захотелось прикрыться и спрятаться, но связанными моим же шелковым поясом запястья едва ли можно было пошевелить. Шелк не впивался больно, но держал крепко. Чуть выше, на решетчатой изголовье кровати был завязан не хитрый бант, потянув за который я могла освободиться сама, но мой любовник настаивал попробовать ему довериться этой ночью.

-Элечка, сладкая моя… - небрежное сокращение мне не нравится, но я обещала дать ему шанс, - я принес тебе кое-что.

-Маску для сна? - затея быть связанной мне не сразу пришлась по душе, а вот ещё и лишиться зрения я была не прочь после того как днём Виктор пришел от барбера не с бородой, а с комичными усиками. Усищами или просто усами это не назвать, это именно усики. Выглядело забавно и совсем не возбуждало. Но чем бы мужик не тешилось, лишь бы не на стороне. 

-Это чтобы добавить пикантности, когда глаза закрыты все остальные чувства обостряются, - он ловко распаковал белую маску с ленточками и повязал мне на голову, закрывая глаза, и чиркнул в нос, щекотя кожу усиками. Я невольно сморщила носик и едва не чихнула. 

Любовником Виктор был не феерическим, но старался как мог. Покупал игрушки, предлагал сценарии игр и… дошла очередь по прилюдий со связыванием. 

Его горячее дыхание сгустилось к шее, а прохладные пальцы коснулись бретелей гепюрового пеньюара. Пеньюар был не обычным, а с запахом на груди, стоило потянуть за завязку и он распахнется, оголяя тело. Но Виктор не спешил, он гладил бока и слегка сжимал в ладонях грудь. Его пальцы то приподнимали ее и сминали, то кружили по ореолам и ласкали затвердевающий соски. Он сидел сбоку на кровати и не произносил больше ни слова,только жарко дышал и влажно целовал губы, отвлекаясь от груди.

Краем уха я слышала как он с шелестом лснимает с себя рубашку и джинсы скидывает на пол, бряцая пряжкой. Матрас под ним прогнулся и он навис прямо надо мной. Чувства и правда обострились. Дождь за окном забарабанил по подоконнику и где-то вдали слышны были раскаты грома. 

Моих губ коснулся его палец, он слегка надовил, понуждая приоткрыть и скользнул внутрь. Мне такие ласки не казались очень сексуальными, но Виктора заводили, поэтому обхватив его палец а принялась его поглаживать языком и посасывать. Благодарный стон сорвался с его губ. Он делал так почти всегда, его это распаляло, маленький фетиш, один из тех, что я согласилась воплотить. Он сел у моих ног и поцеловал коленки, одновременно массируя икры, кружил по коже, разогревая мышцы и поднимался вверх по бёдрам. 

Его руки мягко развели бедра и оградили нежную кожу возле трусиков. Он намеренно массировать рядом, но не касался промежности. Скользил ладонями по животу, но не касался половых губ. Каждое движение стремилось к сосредоточию разгорающегося желания, но не достигали его. Я закусила губу от досады, сидя между моих ног он не упускал возможности огладить свой член и машонку, а меня этого удовольствия сознательно лишал.

Я хотела возмутиться и потребовать более откровенных ласк, но Виктор будто знал наперед и с нажимом провел большим пальцем по промежности снизу вверх. В этот мгновение за окном, грянул гром такой силы,что впору подумать в комнате небеса разверзлись. С окна вновь потянуло прохладой.

Виктор словно испарился, так быстро подскочил чтобы закрыть окно. Он не возвращался в постель непозволительно долго, уже и зябко стало и вот-вот грозило пропасть возбуждение,которое и так было слишком хрупко. Мне начало казаться, что зря я дала Виктору шанс и согласилась на этот перформанс. Тишина в комнате затянулась и я потянула за бант, чтобы развязать руки, но его рука остановила мем пальцы и губы впились в мои вновь, сминая и проникая языком. Усики уже не кололи, только лёгкая щетина и я кромольно подумала, что он уходил из сбрить. 

Он навалился всем телом, вклинимая между моих бедр колено. Он него пахло новым парфюмом, медово-древесным. Очень вкусно и волнующе. Облакотившись на одну руку,чтобы меня не раздавить,второй он беззастенчиво быстро потянул за тесемочки пеньюара, распахивая его. От прежней зябкости не осталось и следа, его тело горячило и жаркое дыхание согревало чувствительную кожу груди. Влажные жадные губы обхватывали соски поочередно, а кончики языка рисовал на коже узоры.

Под его ладонью поджался животик, в котором поселился огонь и трепетная дрожь. Закусив губы я молилась,чтобы он скорее спустился ниже.

-Боже милостивый, если ты сейчас не отлижешь, я за себя не ручаюсь, - прорычала я в темноту, натягивая до треска шелковые ленты. Виктор замер и насмешливо хмыкнул, но угрозе внемлил. Он невесомо коснулся губами груди, затем живота, скользнул языком в пупок и продолжил спускаться вниз поцелуями, пока не встретил незначительную преграду в виде трусиков. Лёгким движением он потянул их вниз, снимая полностью и устраиваясь между бедер. 

Дыхание опалило гладко выбритый лобок. Виктору нравилось когда нет ни одного волоска. Он провел губами по разгоряченой коже и припал к ней в лёгком поцелуе. Обнимал губами, но не проникал языком, а широко лизнул, словно на пробу. Моё возбуждение явно пришлось ему по вкусу, он ласкал языком складочки и чуть посасывал клитор. Его обычные ласки и попытки выводить каракули и рядом не стояли с этой виртуозной игрой на струнах моего экстаза. Горло слегка пересохло он всхлипов и стонов, а руки слегка затекли от попыток освободиться, пока язык Виктора кружил по клитору и бессовестно посасывал его, вышибая из меня дух. Ноги метались по простыням и дрожали от возбуждения, в ушах стучала кровь и я уже не слышала ни грома ни дождя. Его ласки подвели меня к самому краю и я готова была сорваться.

С гортанным рыком он оторвался от лона и задрал мои ноги вверх, закидывая на свои плечи. Я тоненько завыла от того как сильно хотелось кончить. Всего пара касаний и я чувствовала меня накроет волной, но у него были явно другие планы. Получать удовольствие в одиночку он мне не позволил. Не видя что он делает между моих ног я только ощущала напряжение в его руках и как выверены его движения. Он перекинул обе ноги на одно плечо и прикупил кожу на бедре и тут же зализал укус, крепко прижимая меня к себе. От этого интимного и собственнического действия в груди ёкнуло. Как же мне не хватало вот этого обволакивающего крепкого чувства ,что меня до звериной страсти хотят. Он замер на секунду, оглажимая бедро и ягодицу, сжал ее ,оттянул половинку, скользнул по влажному от смазки анальному отверстию и скользнул дальше,погружая пальцы в горячее и пульсирующее влагалище. Стенки сжались и обхватили его пальцы, но этого было дико мало. 

Я заметила вновь, не в силах подобрать слов, так спустились от ласки мысли. Виктор вынул из влажного плена пальцы и половых губ коснулась скользкая горячая головка. Он провел по сочащейся смазкой промежности вверх вниз, собирая и распределяя влагу. Я слегка вильнула попой в нетерпении, за что он с хриплым хмыком шлёпнул меня по ягодице. Не больно, а горячо, сжимая её и толкнулся внутрь, раздвигая стенки лона и толкаясь глубже, срывая стоны с моих губ. Виктор просунул ладонь между моих бедер и ласкал большим пальцем клитор в темп толчкам.

В паху было так горячо, мокро и скользко, я не могла видеть его,но уверена, он и сам уже готов был излиться. Он стонал так же хрипло и целовал ноги, везде где доставал. 

-Боже… боже… я сейчас, - то ли не верила сама себе , то ли его убеждала я сбивчиво, когда между ног взорвалась маленькая ядерная бомба с игривым название “оргазм”. Ноги свело судорогой, с зажмуреных глаз слетела повязка и их них же посыпались искры. Промежность пульсировала, живот и бедра содрогались от долгожданного наслаждения. Так ярко и горячо, впервые за несколько месяцев. 

-Тише, тише…- прошептал он, бережно опуская мои ноги и разводя их, устроился между ними,приподнял или бедра. Поза слишком открытая,но сил даже думать об этом у меня не осталось, как и шевелиться и хотя бы приоткрыть глаза. Он скользнул по ещё звонящему от оргазма клитору, от чего я дернулась. Клитор разбух,как и вся промежность и слишком чувствителен для ласк, но он не собирался доставлять дискомфорт, это было заявление, мол, это я властвую над твоим удовольствием. 

Виктор качнул бедрами и толкнулся внутрь. Пока я содрогалась от накатившей разрядки, успела позабыть что его член внутри и он все ещё не кончил, хотя был близок. Он раскачивался, крепко держа меня за бедра и ягодицы. По комнате разлетались стоны, вздохи и влажные шлепки наших тел. Толчки ускорялись, он наращивал темп и рвано дышал, а потом и вовсе лег на меня сокращая амплитуду и впился в мои губы, что-то шепча в них, неразборчиво, словно заклинание. Он вжался в меня, содрогаясь всем телом и замер, оглушающим стоном ознаменовав свой пик наслаждения. Он излился в меня, прямо внутрь, и так и лежал почти весь на мне, восстанавливая дыхание.

-Горячая моя, податливая…- от возбуждения его голос приобрел гортанные хриплые нотки и ласкал мой слух. Я отдавалась поцелуям, пока он входил в меня снова и снова. Я почувствовала как он развязал бант и ослабил пояс, освобождая одну руку. Я не дождалась пока освободит вторую и обняла его за шею, гладила плечи и спину. Он оторвался от моих губ и поймал запястье, целовал место,где его перетягивал пояс. В темноте я не видела выражение его лица,но мне почудилось ,что глаза его хищно горят пожаром. От этого огня по коже пробежались мурашки,опять.

-Боже…- выдохнула я откидываясь на подушку, намереваясь погрузиться в сладкий сон в объятиях сегодня невероятно горячего Виктора, но он поцеловал в щеку и игриво произнес:

-Можно не так официально, - и голос его был совсем не его. Внутри все заледенело. Я замерла, застыла словно ледяная статуя на площади в новый год, только вид был весьма фривольный. До моего почти засыпающего разума дошло,что без возбужденного шёпота и гортанных стонов голос мужчины ни капли не походил на голос Виктора.

-Ви-ви-витя… 

Позволь я заикаясь и совсем не возбуждено. Незнакомец привстал, вынимая из моего лона опавший член и не успел опуститься обратно,как получил удар коленом в грудь. Охнув от неожиданности он упал с кровати кубарем. В тот же миг в комнате зажглись фиолетово-красные огни, освещая ее и принося , нет, не облегчение, а новую порцию ужаса. Комната была явно не моя. Свою крохотную студию на окраине города я бы ни с чем не спутала, а это была самая настоящая опачевальня графини. Или графа. Серый камень, канделябры, балдахин и он… поднявшийся с ног незнакомец. 

-Только не кричи…

Поздно батенька, уже.