( не) Импотент

Закончив службу по контракту в горячей точке, Родион потерял не только сон, но и потенцию. Молодой и обеспеченный мужчина чувствовал себя ущербным и ненужным женщинам. И все что Он мог себе позволить это трогать и наблюдать. Но настанет момент, когда встретится та, что возродит его желание любить. Но и путь его реабилитации непрост.

Родион открыл входную дверь в квартиру и по привычке огляделся. Год службы по контракту в горячей точке наложил отпечаток – всегда быть настороже. Стоит зазеваться и тебя снимут с прицела, и привет посмертная эпитафия с никому ненужными почестями.

          Дом хозяина не приветствовал: с кухни не тянулись ароматы свежеприготовленного ужина и не вышла к порогу встречать жена. Вместо его ожидания, в коридоре стоял чемодан и дорожная сумка, о которую он чуть не споткнулся в темноте. Сердце ёкнуло от недоброго предчувствия. Но мужчина, взяв себя в руки, отогнав непрошенные мысли, позвал супругу по имени:

          - Женя, ты дома?

          Не получив должно отклика - насторожился. Скинув куртку и бросив связку ключей на полку прихожей, осторожно прошёл в глубь квартиры и остановившись в дверном проёме с удивлением уставился на жену: Женя паковала свои вещи в ещё одну сумку.

- Что ты делаешь, куда-то собралась? - спросил ровно, сохраняя профессиональную выдержку.

 Женя резко обернулась и схватилась за сердце.

          - Идиот! Ты меня напугал! И перестань ко мне подкрадываться.

          - Вообще то я звал тебя, - медленно прошёл в спальню Родион и перевёл взгляд с лица супруги на ворох одежды, стопкой сложенной поверх покрывала.

          - Что это? – кивком головы указал на вещи. – Ты куда-то уезжаешь? – внимательно посмотрел на Женю. – Срочная командировка? Или к матери?

          - Нет, - небрежно бросила Евгения и стыдливо отвела взгляд. – Я ухожу от тебя и подаю на развод.

          - Уходишь…? В смысле уходишь?! – Родион сделал шаг и заглянул в склоненное лицо супруги. – Бросаешь что ли? – произнёс с недоверием.

          Евгения всплеснула руками, зашвырнув скомканную блузу в раскрытый зев дорожного баула.

          - Да, Родион, я тебя бросаю, - плечи двушки поникли, но в глазах отражалась решимость. - Твоими военными замашками я уже сыта по горло! Мне надоело спать и бояться, что ты меня перепутаешь с противником и придушишь!

          - Мы ведь решили вопрос со сном, - прищурился Родион. – И со временем я справлюсь с ночными кошмарами, и ты без опасения будешь спать рядом.

          Бывший спецназовец пытался уверить супругу в безопасности нахождения рядом, но периодически мелькающий страх в её глазах, недоверие и отчуждение все больше крепли, отдаляя их друг от друга.

          - Ты ведь сама была не против моей службы наёмником. Я ради вот этого…, - обвел взглядом обстановку спальни: современный ремонт и добротную мебель, и вновь посмотрел на Евгению, - ездил в горячие точки. И теперь, ты говоришь, что уходишь? - саркастично произнёс Родион.

          - А не нужно мне теперь ни жилье твоё, ни ты…

          - Разлюбила? – спросил со злостью, дернув головой.

          - Мы не спим вместе и не занимаемся сексом уже полгода! – крикнула Женя, все больше распаляясь. Спокойно поговорить не получалось. – Ты как мужчина недееспособен. И сколько твоё бессилие продлиться, никто не знает! А я хочу детей! И секса хочу, и ласки и любви! – добавила с жаром, отступив к краю кровати.

          Глаза Родиона налились кровью, кадык задергался, напугав на мгновение Евгению. И хотя супруг никогда не поднимал руку, в этот момент, готов был ударить. Родион сделал три глубоких вдоха и тихо заговорил:

          - Ты же знаешь, что моя половая слабость временная и носит скорее психологический характер. Физически я здоров! Просто мне нужно ещё время, и я восстановлюсь, - привел доводы Родион, нервно облизнув губы и бегая взглядом.

          И тут Женю прорвало.

          - У меня его нет, ясно? Мне тридцать пять лет и биоритмы деторождения отсчитывают сроки. Признайся себе, наконец, что ты недееспособный, Родион! Ты - пустой и бесплодный мужик! – произнесла с пренебрежением. – Им-по-тент! – отчеканила со злорадством, не понимая насколько ранила мужчину.

          И следом комнату рассёк звук пощечины: Женя ахнула и схватилась за щеку, не веря, что получила удар по лицу от мужа. Впервые в жизни.

          - Сука! Ты просто конченная сука! – прорычал Родион в испуганное лицо жены и занес руку для нового удара, но сжав кулак, резко отвел за спину. – А ну пошла на хрен из моего дома, потаскуха! – и бегло оглядев ворох неупакованного шмотья, схватил и затолкав оставшуюся одежду в сумку, бросил её к порогу.

          - Псих! Солдафон контуженный! – бросилась к вещам Евгения. – Отбитый на всю голову стрелок! Тебе не только яйца прижали, но голову пробили насквозь - ветер гуляет вперемешку с дурью! - распалялась Женя, придумывая все новые и грязные слова.

Но её оскорбления уже не трогали Мурзаева. Больше боли, чем сказанные слова ранее уже не могли причинить, потому что они попали в точку, сверлили горькой правдой. И чтобы не предпринимал Родион в постели с женой, оставаясь наедине, попытки оставляли лишь разочарование, усугубляя комплексы.

Евгения с неприязнью встречала настойчивые ласки мужа, насильно заставляя себя ласкать его в ответ ласкать, что по итогу не давало результата и Родион, злясь, уходил в соседнюю комнату. Их встречи становились все реже. Евгения всё дальше отдалялась, а Родион, перейдя спать в зал, все реже ее навещал.

- Встретимся в суде, вояка хренов! Я отберу у тебя половину квартиры и найду нормального мужика, а не такого калеку, - бросила напоследок Женя, выволакивая чемоданы за порог.

- Найдёшь, найдешь, только хера ты получишь от меня! – и захлопнул перед её носом дверь, оставляя последнее слово за собой.

Спустился вдоль двери и сев на пол, опустил на колени голову, пытаясь сдержаться, а не раскрошить мебель и посуду в квартире. Родной некогда человек, женщина, которую он любил и доверял, или казалось, что любил, с легкостью с ним рассталась, не продержавшись и полгода, не пошла на компромисс, не пожелала излечить его душевные раны, не разделила время реабилитации.
РОДИОН

Прошло два месяца.

           Родион не впервые пил кофе ранним утром в уютном кафетерии с соответствующим названием “Капучино”, а вот девушку, в униформе официантки с логотипом заведения, порхающую по залу и протирающую столы, видел впервые. С некоторых пор женский пол перестал для него быть интересным в качестве сексуальной партнерши. А после ухода жены и последующего развода с ней, он даже его ненавидел, с каждым месяцем все больше увязая в недоверии к женщинам.

          Девушка, подготовив столики для новых посетителей, тихо подошла к Родиону и вежливо спросила:

- Доброе утро. Желаете что-то заказать? - и видя, что клиент завис, мысленно определяясь с выбором, стала предлагать напитки: - А не хотите кофе со специями? Восточные пряности: кардамон, бадьян и черный перец. Или с апельсиновым маслом и миндалём? Я сама придумала эти рецепты, поиграв с соотношениями компонентов, - горделиво просияла служащая кафетерия.

Родион, отвыкший от вежливых манер в женском обществе, послав недоверчивый взгляд навязчивой официантке, в грубоватой форме изрёк:

 - Не стоит на мне экспериментировать, - тут он покосился на бейджик, прочитав её имя, - Веста. Я достаточно испытал в жизни, а сейчас хочу, чтобы ты мне не морочила голову своими рекламными предложениями и подала двойной эспрессо.

И оглядев прищуренным взглядом официантку, кивнул ей за спину, давая понять, чтобы поторапливалась с заказом.

Веста от неожиданной грубости клиента, опешила и вытянулась по струнке. В тусклом освещении зала не сразу разглядела суровое выражение лица мужчины, нетерпящего возражения и навязчивость.

- Простите меня, сейчас приготовлю, - тихо произнесла, стараясь придать уверенности голосу. - К кофе что-то ещё желаете?

Не смотря на его грубоватый тон и нежелание разговаривать, вежливость к клиенту стояла на первом месте.

- Я разве не ясно выразился? - поднял брови Родион и Веста, поджав губы, смиренно кивнула.

- Хорошо, я вас услышала, - прошелестела Веста и развернувшись, быстро исчезла.

Мурзаев, откинувшись на спинку дивана, принялся наблюдать за шустрыми ручками баристы. С некоторых пор всё что он мог себе позволить это смотреть на женщин и каждый раз представлять, как жестко трахает одну из них. Как наматывает на кулак косу, как они стоят на коленях с мольбою в глазах, как просят пощады взглядом и словом, а он, не щадя их нежной плоти со всей силой таранит, выбивая стоны и крики, получает свою дозу удовольствия. Но порою Родион представлял и другие картины: как нежная и чистая девочка, не испорченная грязной стороной жизни, доверчиво льнёт к нему, глядя влюбленными глазами, видя в нем единственного и любимого мужчину, самозабвенно отдает себя, хранит верность и оберегает их семейный очаг.

Мурзаев жаждал создать уютный мир, где царит доверие и забота, и если раньше он думал, что жена и есть обещание семейного уюта, то побывав на войне понял, как глубоко ошибался. И как хрупок и недолог семейный очаг. Его никто никогда не любил, а утратив потенцию, он и вовсе стал никому не нужным. Только купив проститутку и наблюдая за ее ласками мог получать хотя бы моральное удовольствие и жалкое подобие присутствия секса в его жизни.

Веста же, ругала себя последними словами. В первый рабочий день, все испортила своей навязчивостью. И если клиент пожалуется, то её могут уволить за не профпригодность. Не то чтобы она рвалась работать в кафе, но и увольняться из-за грубого посетителя не хотелось.

 “Вот я наложала, глупая, с чего решила, что этот мужлан имеет вкус и станет поклонником моих изобретений?”

К тому же профессия баристы, была далека от той, которую получала Веста, а лишь увлечением на период студенчества в качестве подработки.

Приготовив заказанный напиток гостю, принесла кофейную пару на подносе и поставив блюдце и чашку на стол, пожелала приятного аппетита.

Суровый незнакомец не сводил с нее взгляда всё то время, пока она готовила ему эспрессо, а теперь буквально прожигал макушку, с чего-то решив, что Весте льстит его внимание или настолько привлекает прическа – волосы, заплетенные в две косы на пробор. И тем не менее он неотрывно смотрел и шумно дышал, чем немного смутил Весту. От него исходил какой-то чужеродный, терпкий запах мужского начала: властности, порочности и … Как не вязалось с его образом - скорби.

 Она подняла взгляд, готовая уйти и оставить посетителя одного, как он положил свою шершавую и массивную ладонь на её хрупкую руку, и крепко придавил к поверхности стола. Веста не впервые сталкивалась с грубостью и хамством на службе, работая в другом заведении, но не ожидала что в “Капучино” им окажется самый первый клиент.

Безмолвный поединок глаза в глаза, обмен энергией принуждения и сопротивления. Но вот мужчина ослабил хватку и опустив взгляд, просунул под её ладонь купюру, и тихо произнес:

- Спасибо, - отодвинулся Родион и поднялся из-за стола, оставив недоумение на лице официантки.

Веста посмотрела на тысячную купюру. Слова запоздало сорвались с языка:

- Я принесу вам сдачу…

- Не нужно, - сказал Мурзаев, как отрезал и подхватил парку с вешалки. Пробурчав скупые слова прощания, быстрым шагом исчез из кафетерия.

Веста растерянно посмотрела вслед незнакомцу и переведя дыхание, глуповато улыбнулась. Не так всё и плохо, если клиент накидывает в три раза больше чаевых от положенного. Ну и пусть что груб, главное щедр, а остальное лишь рабочие моменты.

Кафе начало заполнятся другими посетителями и вскоре Веста позабыла о странном госте кафетерия.

          - Ты чего такая радостная и в тоже время задумчивая? – спросила Весту опоздавшая на работу напарница, а увидев тысячную купюру в её кулаке, воскликнула: – О, щедрые чаевые! Ты хорошо начала рабочую смену, - улыбнулась Светлана.

          - Не знаю, стоит ли мне радоваться этому. Клиент очень странный, Свет. Грубый и немногословный. Я ему вежливо предложила меню, а он буркнул и попросил только эспрессо. И вот, - помахала тысячной, - типа компенсация. Сдачу не взял.

          - Да пойми разбери этих мужиков - мудаки сплошь и рядом.

          - Ты права. Он немного пугающий. Надеюсь, он здесь редкий гость.

          - Да забудь ты о нём, Вест, пошли, поможешь мне выпечку принести, а то набегут сейчас голодные студенты и сожрут нас вместо ход-дога, - и расхохотавшись, потянула подругу на кухню.

          Родион, сев в тонированный внедорожник, припаркованный неподалеку от кафетерия, закурил сигарету и задумался. При виде незнакомки что-то ёкнуло в груди. Её тихий голос, уважительная манера и открытость будоражили, напоминая безликую девушку из снов. Снов, которые он видел тогда, когда не мучился бессонницей или не метался в кошмарах. И между такими ночами, приходило временное успокоение. Вот тогда ему пела колыбельную мама или девушка с косами. Но он никогда не мог рассмотреть её лица. А увидев новую баристу, вдруг невольно провел параллель.

          - Черти что! – затушив окурок о ладонь, нарочно причинив себе боль, выбросил бычок в окно. – Ещё не хватало мне голову забивать мыслями о какой-то официантке.

          И бросив напоследок взгляд на витрину заведения, тронул автомобиль с места.
Веста

В ночном клубе “Зажигалка” собиралось самое разгульное общество. Здесь можно было не только надираться коктейлями до посинения и ползания на коленях, курить душистый кальян и покупать запрещенную травку, но и снять спутницу на час, всю ночь или как покажет время.

          Время показывало, что Родион обходился часом, ну или чуть более того. Он никогда не встречался с девушкой дважды и всегда надевал темные очки перед кратковременным свиданием с охотницей лёгких денег. Девушек он снимал разных и в разных клубах. Не только за компанию с друзьями и для отвода глаз, но и в надежде что когда-нибудь одна из них окажется волшебницей и реанимирует младшего друга настолько, каким он был до военной операции – неуёмным жеребцом. И жена его либидо всегда ставила в укор, называя озабоченным и зачастую отказывая в интиме, говоря, что он её уже затрахал. Но супруге Родион не изменял. Посчитав раз женился - спи с одной. Он и спал. Пока не попал на службу по контракту.

          Теперь с женой он в браке не состоял и открытого укора получать уже было не от кого. Да и не за что. А те ночные бабочки, что порхали вокруг его кошелька, лишь молчаливо улыбались. И даже если удивлялись его интимному вкусу, получали оплату и уходя, напоминали, что не прочь повторить. Еще бы не повторить…Но он никогда не снимал одну и ту же дважды. Да и выбор был у него велик.

          - Родя, - ты уже выбрал кого будешь сегодня ебать? – пьяным голосом спросил Мирон, качая в руке стакан со спиртным.

          Родион затянулся сигаретным дымом, предпочитая классический табак кальяновым смесям и Мирону отвечать не спешил. Такие прямые вопросы в былые времена вызвали бы выброс пошлых фраз, подначиваний, шквал воспоминаний и обсуждений бурной сексуальной жизни, сейчас же давили на больную мозоль.

          - Как обычно, - ровно произнёс и медленно обвёл зал. – Но пока не вижу к кому бы подкатить.

          - Слушай, дружище, - понизил голос третий собеседник – Григорий. – А что, если тебе остепениться и найти нормальную девушку, а не пристраивать член всякий раз в новую блядь?

          Родион усмехнулся, но улыбка его вышла печальная. Стряхнул пепел в пепельницу и потерев бычок меж пальцев, на краткий миг задумался.

 А Гриша тем временем продолжал:

          - А может через онлайн знакомство счастья попытать? Есть же сайты знакомств, или соцсети и там вполне нормальные девушки водятся. А?

          - Нет, - качнул головой Мурзаев. – Я живую хочу. Мне надо чувствовать её запах, смотреть в глаза, считывать мимику при общении. Онлайн знакомство не для меня.

          - Но и то, что ты каждую неделю снимаешь новую сучку не делает тебя счастливым, - нахмурился Григорий и залпом допил потеплевшее пиво. – А я вот попробую.

          - Ты чатишься с незнакомкой? – спросили синхронно Мирон и Родион и уставились на друга. – И что, она тебе киску в монитор тычет, а ты брызгаешь на неё? – хохотнул Мирон.

          - Ну…, - нахмурился Григорий, - до этого не дошло, но я иду к тому, чтобы предложить встречу в реальности, - и хитровато оскалился. – скажем так я провожу тайное расследование одной особы. Хочу вывести ее на чистую воду.

          Мужчины еще немного обсудили незнакомых девушек, гипотетических и бывших, когда взгляд Родиона встретился с той, что искала партнера на вечер. Обменявшись призывными флюидами, Родион поднялся из-за стола и указав что его ждут, распрощался с друзьями.

          Свидания его проходили по стандартному сценарию: в номере отеля. Иногда это был и люкс, если стандарт был занят, но чаще обычный чистый номер и никогда его квартира. Шлюх он туда не водил.

***

          - А тебя как зовут? – ласково спросила ясноглазая, крашенная блондинка.

          - Трифон, - привычно соврал Родион и отвернувшись, пошёл в сторону туалета вымыть руки. – Ты можешь уже раздеваться. Когда я вернусь, подготовь свои щёлки.

          Что ему ответила девушка он не слышал, да и не интересовали его их фальшивые эмоции. Он покупал с ними время и получал услугу, а большее оставалось тайным и ненужным.

          Когда Родион вернулся, девушка уже лежала голая на кровати и призывно вертелась, словно кошечка. Не обращая на нее внимания, мужчина порылся у себя в сумке и извлек необходимые игрушки для интима.

Шлюха, увидев их заулыбалась. Но когда поняла, что секс ее ждет не совсем классический, заволновалась и села на кровать.

          - Зачем тебе искусственный член? – спросила сдавленно.

          - Тебе лучше не задавать вопросы, - не глядя на девушку, Родион подвинул стул к краю кровати и сел. – Ты молча исполняешь мои приказы. Разрешается стонать, кричать и говорить пошлости. Все поняла? – и не дав времени на раздумья, схватил жрицу любви за щиколотки и подтянул к краю, уронив на спину.

          - Ты даже не разденешься? – привстала она на локтях. – И очки не снимешь? Это что такой фетиш? – все больше удивляясь.

          - Повторяю для глупых: еще один вопрос и ты уёбываешь…без денег, - Родион послал суровый, непреклонный взгляд.

          Девушка поджала губы и потупила взор, ожидая дальнейших указаний. Мурзаев кинул на постель резиновый фаллос и тюбик лубриканта. Сам, спустив штаны, засунул ладонь в плавки и принялся себя массировать.

          - Ноги шире расставь и вставь в себя его. Трахай пока я не скажу: хватит.

        Блондинка, стрельнув недоверчивым взглядом, повиновалась и сев к изголовью, принялась за дело. Обильно смазав искусственный орган лубрикантом, ввела в себя и под пристальным взглядом странного незнакомца начала скольжение.

          - Глаза закрой и дрочи сильнее. Так чтобы сама засочилась, и я слышал, как она хлюпает. Ты сейчас сука. Сука в течке. Уяснила?

          Девушка, не открывая глаз, закивала, боясь сбиться с настроя и вылететь за порог, не получив оплату за эротический сеанс.

        Родион же доводил себя сам левой. Глядя на то, как имитирующий член предмет, принимая форму вагины, пропадает в её горячих недрах, представлял на его месте свой пенис и другую девушку. На этот раз он четко различал её черты – девушку-баристу. Незнакомку с редким именем: Веста.

          - Смени позу, - открыв глаза, резко приказал лежащей и стонущей девице. – Встань на колени и повернись задом.

       Девушка, недовольно блеснула глазами, злясь что он прервал приятный процесс и послушно сменила позицию.

          Родион смотрел на распухшие и влажные губы, дилдо, снующее туда-сюда и отчетливо представлял, как он входит в сочную киску официантки, как держит ее за косы, наматывая на кулак и натягивая по максимуму. Как выгибается ее тело струной и она подается ему навстречу. Девушка стонет, мечется и повторяя его имя, оргазмирует, а он возносится следом, и они кончают вместе.

          На этот раз воображение ускорило семяизвержение. И хотя оно было скудным и не таким фееричным как раньше, все же снимало накопившийся стресс и давало легкую надежду на полное восстановление эректильной функции.

          Отдышавшись, с неприязнью взглянул на виляющий зад блондинки и поднявшись со стула, произнес:

          - Хватит.

          - Но я еще не кончила, - прохныкала девица, замерев с игрушкой в руках.

          - А я плачу не за твои оргазмы. Дома кончишь. А сейчас одевайся. Вернусь из душа, получишь оговоренную сумму.

          Девушка нехотя повиновалась, мысленно обзывая нелестными словами мужчину-извращенца и к возвращению Родиона была полностью собрана. Получив расчет, заковыляла к порогу.

          - Если кому-то расскажешь, что мы здесь делали, то я найду тебя и сделаю так, что ты больше не станешь зарабатывать привычным местом, - полетела угроза в спину блондинки и она вздрогнула.

- Я никому не скажу, - обернулась девушка.

- За молчание отдельный бонус, - и отсчитав еще несколько купюр, вручил девице.

- Спасибо. Если надумаешь еще, знаешь где меня найти, - улыбнулась неуверенно незнакомка.

- Не думаю, что обращусь…ступай, - и открыв настежь дверь, выпроводил проститутку.

Оставшись, вышел на лоджию и закурил. Глядя в ночное, усыпанное бриллиантами небо, сделал вывод что не хочет больше пользоваться продажными женщинами. Он хотел свою, персональную. Но вопрос: как пройти снова тот путь и стать прежним? Ведь с Евгенией он так и не смог. Если жена не смогла принять его искалеченное тело и душу, то разве примет чужая? Родион сомневался. Но с недавних пор, девушка-бариста не выходила из головы.

“И что в ней такого, что хочется смотреть и смотреть?” – спрашивал себя Родион, в очередной раз посещая Капучино и украдкой разглядывая девушку за барной стойкой. Со дня их знакомства прошло две недели. И две недели назад он посещал ночной бар. Впервые пропустив сеанс фальшивой во всех смыслах любви. Он не хотел больше шлюх, он хотел её – Весту.

“Сколько же ей лет? Мелкая с виду…, - размышлял, попивая любимый кенийский напиток. – А если парень есть? Чёрт, как я не подумал про него,” - расстроился и глотнув горячий кофе, обжёг язык.

Но Родион расстроился лишь на минуту. Поразмыслив так: если, она замужем, а кольца он на ней не замечал, то он отстанет. Связываться с замужними у него было табу. А если даже есть парень – он её отобьет. И почему-то был уверен, что девушка ему ответит взаимностью. Пусть не сразу, но он попытается найти ее расположение, хотя и в первый раз нагрубил баристе. Отчего? И сам не знал ответ. Наверное, уже вжился в роль женоненавистника. Предательница-жена и проститутки не располагали к здоровой психике и восприятию женского пола выше уровня, чем он удостоил их.

- Веста, - позвала напарница, размещая поднос на барной стойке. – Тебе придется самой обслужить того пасмурного мужика, - и указала взглядом и кивком головы назад. – Он сказал, что тебя хочет.

- Что? – вскинулась Веста и посмотрев на дальний столик встретилась с непроницаемым взглядом мужчины в камуфляжной форме. – Прямо так и сказал? – перевела взгляд на Свету.

- Угу. Дословно: я хочу, чтобы меня обслужила Веста, - а после недолгой паузы, добавила: - Мы не можем его игнорировать, Веста. Клиент, оставляющий щедрые чаевые имеет право покапризничать. Давай, я сменю тебя за стойкой.

- Хорошо, - отставив банку с зернами кофе и бутылку ванильного ликёра, вышла из-за витрины, на ходу вытирая о фартук влажные ладони.

- Здравствуйте. Чем мог быть полезна? – остановилась в шаге от столика Родиона, опустив руки вдоль тела и напустив на лицо максимально участливое выражение.

Родион хмуро взглянул исподлобья и медленно облизнув нижнюю губу, произнёс:

- Принеси мне ещё порцию кофе, - и видя, что девушка, не мигая продолжает ждать, добавил: - Чёрный, без сахара, но… с ореховым ликером, по своему фирменному рецепту.

Веста удивилась пожеланию, хотя и вида на подала, но не преминув по привычке уточнить:

- Больше ничего…?

- Если есть что-то что ты сама лично готовишь…не откажусь, - и откинувшись на спинку дивана и вытянув руку поверх грядушки, вызывающе посмотрел.

- С сладкой начинкой или соленой?

- Гм…как и всякий мужик не отказался бы от стейка, но сейчас десерт хочу больше, - и выразительно окинул девушку с головы до ног, заострив внимание на её выпуклостях.

Веста вспыхнула от плотоядного взгляда мужчины. Колени ослабли и опасность завалиться у его ног тем самым десертом замаячила на горизонте. Кивнув, развернулась и поспешила из зала на заплетающихся ногах, пытаясь справиться с волнением.

Кафе заполнилось студентами и людьми постарше, кто хотел провести утро в компании за соседним столиком, почитать свежий выпуск газеты или понаблюдать за другими со стороны и лишь Родион приезжал сюда не только ради кофе, а скорее понаблюдать за баристой.

 Веста, подгоняемая внутренними демонами, делала все быстро: закинула порцию зёрен во вторую кофемашину, достала с витрины холодильника свежеприготовленные макаруны и сложила на блюдце. Не смотря на грубоватого и чуточку странного посетителя кафе, Весте хотелось угодить ему. Хотелось слышать благодарность приготовленным десертам. Заполнив поднос заказом, собравшись с духом, отправилась к столику Мурзаева.

Родион хоть и разговаривал по телефону, девушку из вида не выпускал.

Веста поставила поднос на столик, подала чашку на блюдце и вазочку с десертом, отстранилась, ожидая, когда клиент завершит разговор.

Родион свернул диалог и отключился, по-прежнему не сводя глаз с баристы.

- Что это? – недоверчиво покосился на горку бисквитного печенья сиреневого цвета.

- Это макаруны, - улыбнулась девушка. – Собственноручно приготовленные. Те, что вы заказали.

- Я знаю что это, я хочу знать с чем они? – и подняв голову, обдал Весту недоверчивым взглядом.

- Маракуйя и горгонзола. Десерт с солёно-горьковатым послевкусием. Вам должно понравиться… Всем нравятся.

- Не отравишь? – поиграл бровями и губы его впервые тронула улыбка.

- Что вы?! Накануне готовила и пробовала. Как видите – жива, - пожала плечами Веста.

- Смотри… Веста, - мужчина подхватил хрустящий кругляш, - станет плохо собственноручно лечить будешь! – и положив на язык, надкусил.

Веста замерла в ожидании вердикта. С него станется – возьмёт, да и выплюнет. Но Родион, разжевав воздушный десерт, довольно промычал и заглотил остаток макаруна. Запив кофе, благодарно покивал головой.

- Не обманула. И правда необычный, - и медленно оглядев девушку, добавил: - как и сама кондитер.

- Благодарю, - Веста смущённо опустила взгляд. - Приятного аппетита. Я тогда пойду, - и развернулась чтобы отойти, но почувствовав, как за поясок фартука тянут назад, обернулась: Родион схватил его пальцами, не позволял сдвинуться.

- Ч-что?

- Подожди, - отпустив пояс униформы, полез в нагрудный карман камуфляжной куртки и извлек две купюры. Протянув руку, засунул их в боковой кармашек рабочего фартука. – Чаевые…, - украдкой огладив бедро баристы.

Веста опешила от наглости гостя. Недобро зыркнув, отпрянула, зажав карман с наличкой и растерянно уставилась на Мурзаева.

- Вы…!

- Я - что…? – склонив голову набок, дерзко посмотрел в её глаза. – Прикоснулся до святого? Или нарушил подачу чаевых? – провоцировал Весту Родион.

- Ничего! – и расправив скомканный подол фартука, отвернулась и быстро удалилась из зоны его досягаемости.

Родион довольно усмехнулся. Приручение, узнавание и соблазнение шло по плану. С недавних пор его вставляла эта игра. Он так много лет ни за кем не ухаживал, а после службы совсем забыл, что так тоже можно добиваться девушку, а не банально снимать ту, которая сама садится на колени.