(не) Истинная королева

Когда каждый день похож на предыдущий, время летит стремительно. В какой-то момент перестаешь верить в чудеса и мечтать. Не ждешь от жизни ни хорошего, ни плохого.

Второе, увы, случается чаще первого.

Вот и Дуся, не подозревая, что сегодня ее судьба совершит крутой вираж, отправилась на охоту. На тихую, то есть за грибами. Напевая себе под нос, шла по лесу, осторожно разгребая палкой прошлогодние пожухшие листья. Уже предвкушая богатый улов, отвлеклась на посторонние звуки. Приглушенный шепот, короткие восклицания и вздохи не оставили ее равнодушной.

Вдруг, кому-то стало плохо и нужна помощь?

Дуся пошла на звук. Раздвинула ближайшие заросли кустарников, усыпанных изумрудной росой раскрывшихся почек… И откровенно обалдела.

Застыла, пораженная в самое сердце.

Ее собственный муж, который вчера срочно сорвался помогать погорельцу-другу, стоял, привалившись спиной к дереву с приспущенными штанами. А возле его ног разместилась какая-то блондинка в розовом спортивном костюмчике.

— Виктор?.. — неверяще произнесла Дуся.

Она даже потерла глаза, решив, что все происходящее ей привиделось. Не может ее родной муж поступить так жестоко. У них ведь никогда не было тайн друг от друга. Тридцать три года жили душа в душу. Да, были и ссоры, но были и примирения. Все как у всех.

Но чтоб вот так…

Здесь недалеко охотничий домик — ее подарок мужу на первую годовщину свадьбы. Выходит, сюда он привез новую пассию? А с утра пораньше вывел «на прогулку»? Если бы Дуся не оставила машину у обочины, а поехала сразу в дом, то наверняка нашла бы там много интересного.

— Дульсинея?! — охнул Виктор и, оттолкнув блондинку, поспешно подтянул штаны и застегнул их. — Ты что здесь делаешь?

— Грибы собираю, — взволнованно ответила Дуся и поставила корзину на землю. — Сморчки, твои любимые…

Меж тем блондинка поднялась с колен и, оправив одежду, развернулась к Виктору с вопросом:

— Это твоя жена? Ее, правда, зовут Дульсинея?! Я думала, ты шутишь…

Запрокинув голову, девица рассмеялась. Молодая, стройная, хорошенькая. Правда, губы какие-то подозрительно большие, ненастоящие. А такими длинными ногтями только поле боронить.

Дуся неприязненно поморщилась и отвела взгляд, смутившись.

Хотя, ввиду ситуации, не ей бы это делать. Вот только нахальная блондинка о стыде и совести, кажется, никогда не слышала. Попросту не подозревала об их существовании. Она откровенно потешалась над законной женой любовника и не пыталась хоть как-то оправдаться. Ее не смутило даже то, что алая помада от усердия размазалась по всей мордашке, как будто она была не женщиной, а вампиршей.

Уж лучше бы она действительно сожрала Виктора. Откусила ему кое-что по самое не хочу. Может быть, тогда Дуся сейчас не чувствовала себя такой уязвленной. Еще и имя ее приплели… А что поделать, если батюшка был ярым поклонником Дон Кихота и в припадке любви к прозе назвал единственную дочь Дульсинеей?

— Сморчки? — грубо усмехнулся Виктор. — Шла бы ты домой, Дульсинея.

И это все, что он может сказать? Не будет ни оправданий, ни извинений?

Нет, так не пойдет!

— Ничего не хочешь объяснить?! — неожиданно грозно поинтересовалась Дуся.

Сложила руки на груди, чтобы хоть как-то отгородиться от ситуации. Дистанцироваться от нее и не позволить слезам прорваться наружу. Плакать перед насмешливой блондинкой и Виктором… Нет, этого она делать не станет.

Как же так?..

Ведь она буквально жила ради Виктора. Могла бы стать известным геологом, все предпосылки к этому были. Даже за границу на обучение звали с последующим трудоустройством. Но вместо этого Дуся осталась при муже, поддержала его идею открыть рекламное агентство. Переучилась и работала бухгалтером. Мечтала о дружной большой семье.

Вот только не случилось…

Уже после свадьбы узнала, что Виктор бесплоден. Хотела усыновить ребенка из приюта, да муж был против. Даже собаку не разрешил завести, аллергия у него, видите ли, на животных. Но Дуся осталась, пожалела, убедила себя, что и без детей семьи бывают.

Вот теперь…

В горе без радости — совершенно одна. Некому поддержать, некому утешить. Ни детей, ни близких подруг, готовых подставить плечо.  Родственников у Дуси не осталось. Как и надежды…

— А чего тут объяснять? — Виктор равнодушно пожал плечами. — Ты на себя посмотри! Сама как сморчок стала: сморщенная, завядшая, вся какая-то неприятная…

И посмотрел так, как смотрят на плесень, обнаруженную на еще неделю назад свеженькой булочке. Это откуда, мол, взялось? По какому такому праву?!

Дуся вздрогнула.

Невольно заправила за ухо выбившуюся из косы прядь. Да, уже не девочка, но ведь и не сморчок! Для ее возраста вполне еще ничего. Но мужу, пристрастившемуся к молоденьким девочкам, как к наркотику, этого не объяснить. Верно говорят: седина в бороду — бес в ребро. Крутой бизнесмен, при деньгах и власти, такой для многих вертихвосток желанная добыча. Даже пивной живот и то, что «ружье» выстреливает через раз, а то и вовсе лежит в штанах без дела — не помеха. 

Дуся пошатнулась, но стойко выдержала удар.

— От сморчка слышу! — парировала она и обратилась к блондинке: — И зачем тебе это престарелое «сокровище»? А, понимаю… Только зря ты раскрыла роток на бизнес, он оформлен на мое имя. Да и пятикомнатная квартира в центре моя. Так же, как два загородных дома и машины. Виктор достанется тебе вот как только что – без штанов. Но ничего, с милым рай и в шалаше. Вроде бы… Совет вам да любовь!

Дуся махнула рукой.

Круто развернулась и на подкашивающихся ногах побрела в лес. Сжимающая, разрывающая боль в грудной клетке стала невыносимой. Руки занемели, а перед глазами все поплыло. Накатила невероятная слабость, к горлу подступила тошнота. Холодный липкий пот скользкой струйкой пробежал вдоль позвоночника. 

Так начинается сердечный приступ.

Дуся знала об этом. Но не желала в прямом смысле упасть лицом в грязь перед предателем мужем и его вертихвосткой любовницей. 

Когда идти стало невыносимо, вскинула голову, чтобы сквозь мутную пелену затухающего взгляда в последний раз увидеть небо. А что это за темная точка, заслонившая солнце? Почему она становится все больше и больше?

Неужели смерть выглядит так?!

Дуся рассмотрела вытянутое змеиное тело, отливающее серебром. Огромные перепончатые крылья, шипастый хвост и голову как у ящерицы, только с огромными клыками. Только умирающий мозг мог выдать в воображении подобное чудовище, подумала Дуся. Но подчинилась неизбежности. Не сопротивлялась, когда мощные когтистые лапы подозрительно бережно подхватили ее и понесли ввысь.

Последнее, что различила Дуся перед тем, как провалиться в забытье, это поток огня, вырвавшийся из глотки монстра. Он во всех смыслах отрезал ее от прежнего мира, от прежней жизни и несбывшихся надежд. 

Звуки труб и глухие удары барабанов возвестили о начале торгов. Сегодня на главной площади Закуана было оживленно. Закутанные в белые одежды торговцы приветствовали первых посетителей, учтиво кланяясь и почти касаясь высокими тюрбанами утоптанного песка. А сами мысленно считали прибыль. Публика собралась что надо: три представителя кланов оборотней, пять высших демонов, четыре светлых эльфа, три дроу. Даже Иваорааит, советник повелителя морских глубин, оказал честь своим присутствием.

День обещал быть жарким. Во всех смыслах.

На палящее солнце уже стали выставлять первый «товар». Тот, что предназначен для разогрева. Стариков, изможденных работой; детей, годных разве что для подношений богам. Сильных мужчин и красивых женщин приберегли напоследок, как самое лакомое блюдо.

Да, в Закуане продавали людей. И не только.

На торги выставляли также представителей иных рас. Иногда даже высших. Вообще-то, официально работорговля была запрещена и здесь, как в любом уважающем себя мире. Но раз в год за вознаграждение разрешалось возвращать повелителям их подданных, плененных во время войн, или пойманных на чужих территориях и осужденных за тяжкие преступления. Разумеется, этим не преминули воспользоваться ушлые торговцы. За малым дозволением последовала огромная вседозволенность. На торги попадали те, кто не подходил ни под одну разрешенную категорию.

Но на это закрывали глаза.

К чему обращать внимание на такие мелочи, как чья-то жизнь? Особенно если при этом одним можно разжиться золотом, а другим обзавестись бесправными игрушками?

На всех рабов было наложено заклятье молчания и полного повиновения. Сгрудившись в кучу, полуобнаженные люди стояли под палящим солнцем, не чувствуя ни жара, ни боли. У них отобрали все, включая чувство собственного достоинства. Немногие решались поднять головы и заглянуть в лица покупателей, рассевшихся на удобных стульях под навесами из невесомых перьев гигантской птицы Урулах.

— Добро пожаловать в Закуан! — провозгласил старший торговец. — Не стесняйтесь и ни в чем себе не отказывайте. Наш товар только для вас. Выбирайте, что вам по душе. Смотрите, щупайте, кусайте. Только не забудьте заплатить, если окончательно испортите.

Одобрительный гомон стал ему ответом. Кое-кто из покупателей даже рассмеялся в голос, как будто услышал остроумную шутку.

И вдруг все резко замолчали.

Повернули головы в сторону ворот, в которые входил серебряный дракон в своем истинном виде. Огромное змеиное тело, несмотря на габариты, двигалось плавно и величаво на мощных когтистых лапах. Вскинутая голова горделиво покачивалась в такт шагам. Пронзительно-серые глаза не смотрели ни на кого, но видели всех и сразу.

— Чудовище Эльведора… — послышались робкие шепотки.

— Продает или покупает? — задал кто-то тревожный вопрос.

Задал, и тут же смолк, едва не рухнув замертво от одного пронзительного взгляда серебряного дракона. Как и во многих мирах, представителей этой расы считали самыми опасными и могущественными. А драконов Эльведора еще и сумасбродными. Их ненавидели и боялись. Боялись до дрожи в коленках. До икоты. До болезненных спазмов в желудках.

Не удивительно, что именно дракону выделили лучшее место. Дракону и его советнику, высокому и худому как жердь магу с короткой рыжей бородой и буйными кудрями, топорщившимися во все стороны и никак не вязавшимися с образом достопочтенного старца пятисот лет от роду.

Торги начались!

И в который раз за последние годы большая часть живого товара досталась чудовищу Эльведора. Серебряный дракон выкупал всех, кого собственные правители отказались забрать и вернуть домой. В основном это были больные, старики, маленькие дети и некрасивые женщины. Все те, у кого не оказалось собственного золота и влиятельных друзей, готовых помочь. Те, кого ждала печальная участь пожизненного рабства.

— Зачем они ей?.. — снова зашептались окружающие.

— Мать чудовищ должна кормить своих детей, — ехидно заметил Иваорааит. — Для чего еще пригодны эти отщепенцы?..

Королева Дулисифрея мрачно повернула голову и смерила говорившего презрительным взглядом, от которого тот, испуганно булькнув, вжал голову в плечи. Ей не было нужды посвящать посторонних в свои планы. Правде все равно не поверят, а сказанное переиначат так, что в глазах окружающих она все равно останется чудовищем. Гораздо важнее то, что платила она драгоценным белым драконитом, металлом, способным исцелять и дарить долголетие. Ее цену не мог перебить никто. Да и не пытался.

На помост вывели еще одного раба. Мужчину.

Он был высок, поджар и при этом невероятно силен. Исходящая от него мощь ощущалась буквально на физическом уровне. Пронзительно синие глаза бесстрашно взирали на толпу. Несмотря на множество ранений, запекшуюся на теле грязь вперемешку с кровью, жалкий клочок мешковины, едва прикрывающей бедра, и сковывающие руки и ноги цепи, он держался так, словно был не просто ровней представителям знати, но и стоял выше их всех. На его плече виднелся запекшийся ожог, под которым опытный магический взгляд мог различить татуировку меча, вонзенного в драконий череп.

— Рыцарь ордена Вольных, — заметил Хивелтрум, советник королевы Дулисифреи. Покачал головой и недовольно добавил: — Защитник света и ярый ненавистник драконов.

— Мужественен и непокорен, — заметила она, проигнорировав замечание о драконах. Многие ненавидели их род за силу, мощь и магические способности. Некоторые до сих пор считали порождением тьмы. — Похоже, ты прав.

Меж тем старший торговец расхваливал товар, обещая выносливость и полное подчинение. Вот только с последним прогадал. Стоило торговцу дернуть за цепь, как рыцарь резко крутанулся на месте и одним взмахом руки заставил обидчика отлететь в сторону и проехаться пузом по раскаленному песку.

«Честные» торговцы Закуана не могли снести подобной «несправедливости». Чтобы усмирить непокорного, понадобилось трое гоблинов, вооруженных дубинками. И без того изможденный пленник сопротивлялся как мог, но силы были неравны. Его скрутили цепями, уложили на песок, а старший торговец самолично занес над ним саблю.

— Не сметь! — распорядилась Дулисифрея, поднимаясь с места. Ее глаза метали молнии, никто не смел спорить с разъяренным драконом. — Я забираю его тоже. Хивелтрум, помоги ему переместиться в повозку к остальным.

— Он не проживет и дня, — был вынужден заметить советник. — Вы ведь тоже чувствуете это, моя королева. Не можете не чувствовать.

Раны, нанесенные саблями, были жалкими царапинами по сравнению с теми, что причинила темная магия. Дулисифрея, как истинный дракон, улавливала ее присутствие безошибочно. Тьма буквально пропитала тело несчастного, смешалась с его кровью, заполнила легкие.

— Я попытаюсь помочь, — пообещала дракон, сдерживая слезы жалости. Королева не должна плакать и выказывать слабость. Особенно в присутствии потенциальных врагов. — По крайней мере, он проживет свой последний день не в цепях.

Пробуждение было болезненным и тяжелым. Казалось, будто все тело налилось свинцом, мышцы задеревенели и отказывались подчиняться. Разум словно подернулся туманной пеленой, через которую пробивались редкие отрывочные мысли.

Где он?

Что с ним случилось?

И, что самое важное: кто он?

Помещение было маленьким, каменным, с низкими потолками и обшарпанными стенами. Пола не было вовсе, его заменял утоптанный песок. Окон нет, только узкая дверь с крошечным зарешеченным оконцем. Как раз из него донесся окрик:

— Эй! Очухался? Это хорошо, это славно. Тиром таки проспорил мне три золотых, не зря я сделал на тебя ставку.

— Ставку?.. — переспросил тот, кто не помнил собственного имени. Сел на песок, обхватив гудящую голову. Несмотря на боль и мучительную жажду, голос его остался твердым и повелительным. — Где я оказался?

— Слишком много вопросов для раба, — послышалось из-за двери. — Лучше бы поблагодарил за то, что я не дал Тирому сбросить тебя со скалы как испорченный товар. Скажи: спасибо, дядюшка Морул.

Раб?!

Он и не подумал благодарить. Вместо этого резко поднялся и волевым шагом направился к двери. Рассмотрел красно-черное от жгучего солнца и обильных возлияний лицо собеседника.

— Я тебе не раб! Не смей обращаться ко мне так!

Морул надсадно рассмеялся, но от окошка отпрянул:

— Все вы так говорите, поначалу. Ничего, не с таких спесь сбивали. Посидишь пару дней без воды и еды, запоешь по-другому. Добро пожаловать в Закуан, раб!

Закуан?..

Он помнил это название. Как и то, что это за место. Выходит, его взяли в плен? Да, судя по ранениям, без боя он не сдался. Но это не давало ответа на основные вопросы. Кто он, дракон его побери?!

Морул обещание выполнил, два дня держал пленника без воды и пищи. Но вовсе не жар, жажда и голод мучили его так сильно, как потеря памяти. Иногда перед мысленным взором всплывали, как картинки в калейдоскопе, отрывочные видения. В основном битвы, походы, бешеные гонки на ездовых бизонах. Чуть реже — пиры, обрывки фраз, смутные образы мужчин, их голоса.

Только перед самыми торгами пленнику подсунули горсть сухарей и кружку воды, которую он  выпил маленькими глотками, одновременно косясь на приоткрытое окно и тяжелую дверь. Никакого шанса на побег.

— Я не должен здесь быть, — сухо заметил он.

— А где должен? — ехидно переспросил Морул.

Если бы он помнил…

— Далеко отсюда, — дал неоднозначный ответ. — У меня есть деньги на выкуп… вроде бы. И друзья.

— Значит, они придут тебя выкупать, — сообщил Морул прежде, чем снова захлопнуть окошко. — Скоро узнаю. Пожалуй, поставлю еще три золотых на то, что никому ты в драконов хвост не уперся. Не придут твои друзья.

Морул снова выиграл и обогатился еще на три золотых.

Никто не пришел, напрасно пленник всматривался в лица покупателей. Некоторые отчего-то казались ему знакомыми, вот только опознать хоть в одном из них друга не удалось даже с большой натяжкой. И лишь когда его глаза встретились с глазами дракона…

Что-то кольнуло в области сердца. Как будто вытащили занозу, так долго мешавшую жить. Или заглушку, позволив непрошеным эмоциям прорваться наружу. У дракона не должно быть таких чистых и ясных, как летнее небо, глаз. Разве способна мать кровожадных чудовищ смотреть так — с сочувствием, жалостью и чем-то еще… Чем-то таким, чему он не мог найти разумного объяснения.

Дальше — больше.

Королева Дулисифрея выкупила его. Заплатила драконитом, невзирая на то, что он открыто проявил неповиновение. И даже словами советника, бухтевшего о напрасной трате времени и драгоценных ресурсов, пренебрегла.

С чего бы это?

Он вспомнил ее имя, имя матери драконов. Вспомнил Хивелтрума, советника королевы Эльведора и великого мага. Но не мог вспомнить собственного имени. Ни намека на прошлое…

Его, как и остальных пленников, усадили в огромную крытую повозку. Ощупав ее стены, он пришел к удивительному выводу: обшивка выполнена из белого драконита. Несомненно. Выходит, это даже не повозка, а целая передвижная лечебница. Неудивительно, что изможденные пленники сразу почувствовали себя лучше. Особенно когда получили из рук советника Хивелтрума хлеб, фрукты и воду, собранную в высокие и узкие чаши с откручивающимися крышками. Таких прежде никто не видел. Однако пить из них было удобно даже при движении.

Карета плавно летела по воздуху. Управлял ею не кто иной, как сам Хивелтрум. Королева летела рядом. Они что-то обсуждали, но слов выкупленным рабам не было слышно. Кое-кто решил воспользоваться моментом и обсудить свою дальнейшую судьбу.

— Наверняка это последний ужин перед казнью, — мрачно заметил старик в лохмотьях, вгрызаясь в сочный плод ялуна. — Чудовище дало пожрать нам, прежде чем накормить нами своих детей.

— Прекрати! — заметила коротко остриженная женщина, прижимая к себе одновременно младенца и тощего мальчишку лет пяти. — Ты пугаешь детей!

— Пусть знают, что их ждет, — возразил старик, задорно подмигнув нахмурившемуся мальчишке. — Все знают, чем питаются драконы. Чтобы накормить такие туши, надо о-о-очень много мяса.

— Молю, хватит! — попросила еще одна мать, обнимая дрожащую от страха девчушку. — Откуда ты знаешь, какую судьбу уготовала нам королева?

— Она мать чудовищ, этим все сказано! — выдал старик.

Плененный рыцарь не мог молчать дольше. Пусть он не помнил собственного имени, но не забыл о справедливости и достоинстве.

 — Ты знаком с Дулисифреей лично? — спросил он у старика.

Тот покачал головой.

— Тогда сиди и помалкивай, не вынуждай помочь тебе захлопнуть рот.

Старик действительно замолчал, помня, как легко этот воин справился с охраной и торговцами. Не хотел он повторить их судьбу, потому предпочел есть, а не говорить.

Полет закончился довольно быстро, несмотря на огромное расстояние, отделяющее Закуан от Эльведора. В тот момент, когда дно повозки плавно опустилось на землю, плененный рыцарь почувствовал головокружение. Приближался новый приступ. Такие посещали его с момента пробуждения и становились все чаще. Зародившаяся в голове боль постепенно распространялась по всему телу, сковывая мышцы. Становясь невыносимой, она вынуждала сознание на время отключиться. И после каждого пробуждения он ждал, что память восстановится. Но нет, ничто не возвращалось. А сами приступы становились все более сильными и продолжительными.

Вот и сейчас он едва сдержал стон, уперся руками в пол повозки и вскинул голову, чтобы еще раз взглянуть в глаза королеве, решившей лично проверить рабов. Она не просто смотрела, а сканировала магически. И покачала головой, словно уловив состояние рыцаря-пленника. Это было последнее, что он запомнил, проваливаясь в блаженное забытье.

А когда пришел в себя…

Снова увидел прекрасные голубые глаза. Но принадлежали они уже не могучему и грозному дракону, а стройной девушке с блестящими каштановыми волосами, ниспадавшими до самого пола. На вид ей можно было дать не больше двадцати… Если бы не три узких седых пряди возле левого виска.

Что же пришлось пережить этой деве, раз она так рано поседела?

Именно об этом подумал рыцарь, вглядываясь в ее прекрасные и немного печальные глаза. Она была так красива, что у него перехватило дух. Ее маленькие узкие ладошки лежали на его обнаженной груди. Она сидела рядом с ним на постели в небольшой, но уютно обставленной комнате. Приоткрытые губы незнакомки, алые, как горные розы, шептали что-то успокаивающее.

— Кто ты?.. — спросил он, с трудом продирая пересохшее горло.

— Та, кто поможет тебе справиться с недугом, — проговорила девушка. Голос ее был мелодичен и звонок, как журчание ручья. — Потерпи еще немного, я почти закончила процедуру.

Только сейчас он осознал, что ее ладони не просто так покоятся на его груди. От них исходит лечебная магия, теплая, ласковая, животворная. Этот поток чистейшей энергии проникал не только в его тело, но и, кажется, в подсознание. Ему вдруг стало хорошо и спокойно. Как в детстве, которого он не помнил.

— Как тебя зовут? — поинтересовался рыцарь.

Пользуясь тем, что девушка занята делом, он откровенно рассматривал ее. Простое хлопковое платье не скрывало очертаний высокой груди и тонкой талии. Мраморно-белая кожа была идеально гладкой и наверняка шелковистой на ощупь. Он поймал себя на мысли, что его неудержимо влечет к незнакомке. Полмира бы отдал за то, чтобы к ней прикоснуться.

— Как тебя зовут? — спросил он снова.

Она слегка замешкалась, а потом улыбнулась.

— Дульсинея, — произнесла после некоторого раздумья. — Можно просто Дуся. А как твое имя?

Он нахмурился. Сделал над собой усилие, но тщетно.

— Не помню, — признался ей и, прежде всего, себе самому. — Ничего не помню о своем прошлом. До того момента, как очнулся в тюрьме Закуана… Но я не бандит и не разбойник, ты не думай. Пусть не помню, как там оказался, но уверен, что не совершил ничего ужасного. Ты веришь мне?

Он перехватил ее руку и посмотрел в глаза. Отчего-то ее мнение о нем было сейчас гораздо важнее, чем восстановление сил и памяти.

— Верю, — вздохнула она, осторожно высвобождаясь. — Позволь мне закончить. Не мешай.

Он кивнул, и маленькие теплые ладони вновь расположились на его груди.

— Я все еще в Эльведоре? — спросил он. Дождался утвердительного кивка и спросил снова: — Давно?

— Сорок дней, — последовал ответ. — Советник Хивелтрум и… И королева считают, что ты рыцарь ордена Вольных. Тебя отравили черной магией. Большое чудо, что ты выжил. А память… Восстановится, после того, как придет в норму тело.

Сорок дней? Так долго?!

Выходит, все это время Дуся лечила его. Это ей он обязан жизнью. Ей или…

— Зачем я матери чудовищ? — задал он главный вопрос. — Почему она выкупила своего врага. Желает скормить детям?

Дуся вздрогнула и посмотрела на него с укором.

— Драконы не едят людей уже много веков, — произнесла так, словно дело касалось ее лично. — Да и раньше употребляли в пищу лишь врагов, но даже тех в случае крайней необходимости. Ты несправедлив, рыцарь. Королева спасла тебя. Будь благодарен.

Он скептически усмехнулся. Но поймав неодобрительный взгляд Дуси, покаялся:

— Я благодарен ей за то, что она отправила тебя ко мне. А что касается остального… Если я нужен ей для забав – то лучше умру. Умру, но не позволю ей к себе прикоснуться.

— Я так и думала, — вздохнула Дуся.

Она отняла ладони и поднялась, а он ощутил странное разочарование. Словно вдруг лишился чего-то очень важного и дорогого. Приподнялся на локтях, чтобы лучше рассмотреть свою лекарку. Она была маленькой, словно подросток, но при этом во всем ее облике ощущалась небывалая сила. Это было странно и вместе с тем прекрасно.

Но вдруг он увидел нечто, заставившее его внутренне зарычать.

Ворот платья Дуси слегка сместился, обнажив застарелый шрам. Присмотревшись, рыцарь заметил отметины на тонких щиколотках. Следы от магических ожогов и пут словно начертили на нежной коже снежный рисунок. Но что пришлось пережить Дусе? Как она сумела выдержать испытание, которое, пожалуй, сломило бы даже рыцаря?

— Это сделала она, чудовище Эльведора? — спросил он, готовый прикончить того, кто причинил этой хрупкой девушке страдания.

Дуся покачала головой, при этом заметно погрустнев.

— Нет, не она. Королева Эльведора не такое чудовище, каким все его привыкли считать.

Она собралась уйти, но рыцарь поймал ее за руку.

— Ты придешь еще? — спросил полным надежды голосом.

— Конечно, — легко согласилась она. — Тебе понадобится моя магия, без нее тебе не победить болезнь. А пока отдыхай, набирайся сил.

Он не желал ее отпускать. Не помня о себе ровным счетом ничего, сейчас он уцепился за то единственное, что удерживало его от нового провала в беспамятство. За хрупкую девушку, к которой он испытывал непреодолимое влечение.

— Выполни одну мою просьбу, — попросил он с волнением. — Если тебе не трудно, Дуся.

— Что ты хочешь? — спросила она, вскинув изящные бровки.

— Придумай мне имя, — предложил он. — Свое я не помню. Но не хочу оставаться безымянным.

Дуся задумалась на секунду.

— Адриан, — произнесла с улыбкой. — Там, откуда я родом, это значит мужественный и храбрый. Думаю, это имя подойдет тебе как никакое другое.

Он приложил ладонь к сердцу и поклонился в благодарность. Повторил имя, словно пробуя его на вкус. Смакуя, как изысканное лакомство.

— Ты очень щедра ко мне, Дульсинея, — произнес, испытав небывалый прилив энергии. — Я постараюсь оказаться достойным данного имени.

Она все же ушла, оставив Адриана полным размышлений. Кто он был прежде и кто он теперь? Для чего его выкупила мать чудовищ, какую судьбу ему уготовала? Но больше всего волновал только один вопрос: когда вернется Дуся? Рядом с ней сердце билось чаще, и даже солнце светило ярче. Пусть он не помнил ничего, но был твердо убежден: такой девушки он еще не встречал. Она явно иноземка. Неужели тоже угодила в рабство к кровожадной королеве?

Меж тем сама Дуся шла к тронному залу, стараясь скрыть ото всех улыбку. И отчего ей вдруг стало так хорошо? Давно она не чувствовала такого подъема. Не смотрела на собственное отражение в высоких зеркалах галерей и не прислушивалась к пению птиц, доносящемуся из распахнутых окон.

Именно такой, задумчивой и счастливой, нашел ее советник Хивелтрум.

— Моя королева, — поклонился с почтением, едва не коснувшись бородой пола. Потом распрямился и посмотрел на нее с проницательным прищуром. — Вы снова были у него? У этого рыцаря?

— Его зовут Адриан! — объявила Дуся.

— Как вам будет угодно, — почтительно согласился советник, вздохнув.

К некоторым причудам повелительницы в замке давно привыкли. Как и к тому, что она тратит баснословные сумы на содержание приютов, школ и  больниц для бедных. Ее нововведения, а, главное, врожденное чутье белого драконита, привели Эльведор к еще большему процветанию. И только главную тайну знали не многие. Так стоит ли жертвовать достигнутым ради какого-то пленника? К тому же, рыцаря ордена Вольных?

— Моя королева, стоит ли этот Адриан потраченного на него времени и сил? — рискнул задать вопрос Хивелтрум. — Оценит ли он ваши жертвы?

— Разве это жертва — помочь несчастному? — удивленно переспросила Дуся. — Ты же знаешь, Хивелтрум: если у меня есть возможность хоть как-то помочь, я сделаю это.

Хрупкая и нежная, в человеческом обличье она казалась девочкой. Но внешность не могла ввести в заблуждение великого мага. Он точно знал, что перед ним одна из величайших королев Эльведора.

— Ваше благородство не знает границ, королева. Но тратить драгоценную магию на рыцаря… Благоразумно ли это?

После смерти прежней королевы Хивелтрум стал главным помощником и наставником Дуси. Она ценила его мнение, но сейчас…

— Тебе не кажется, что я слишком долго была благоразумной? — проговорила она, все еще улыбаясь. — Позвольте мне совершить осознанный шаг, который ты полагаешь глупостью. Только магия королевы драконов могла спасти жизнь Адриану.

— Оценит ли он это? — невольно предрек советник. — Или уйдёт, сбежит, как только сможет? Поступит так, как поступали до него многие. Обманет ваше доверие.

— После того как я обманула его, это не страшно.

Заранее зная, что рыцарь не принял бы помощь дракона, она не сказала ему о себе ничего, кроме настоящего имени. Но часть правды — та же ложь.

Кроме детей настоящей Дулисифреи и советника, никто больше не знал о том, что королева не та, за кого себя выдает. Мало кто принял бы и понял. Даже сами драконы…

Невольно Дуся вернулась в тот день, когда она оказалась в Эльведоре. Первый день в новом мире и новом качестве. Совершенно удивительный и полный открытий день.

Укравший ее дракон поднялся высоко в небо, где вдруг закрутилась разноцветными всполохами воронка. То, что прежде казалось сказкой, воплощалось в реальность. Ее перенесли через портал в другой мир. Дуся даже вскрикнуть не успела, только крепко-крепко зажмурилась.

А когда открыла глаза…

Они пролетали над красивейшей страной с серебристыми журчащими реками, садами с удивительными фруктами и цветами всех оттенков радуги. Дракон то опускался ниже, то взмывал ввысь, рассекая телом пушистые розовые облака. Странно, но Дусе не было страшно. Все происходящее воспринималось как прекрасный сон.

Но дракон был настоящим. Вернее, драконица.

Королева Эльведора прожила долгую плодотворную жизнь и собралась уйти на покой. Вот только не могла оставить Эльведор без правителя. Ее дети были еще слишком малы (по драконьим меркам), потому она искала преемницу. Ее выбор пал на Дусю.

Она до сих пор не могла понять, за какие заслуги удостоилась великой чести. Но приняла столь щедрый дар с благодарностью и с тех самых пор старалась делать все, чтобы оказаться действительно его достойной. Дулисифрея обучила ее всему, что знала сама. Наделила магией и научила пользоваться ею. Познакомила с детьми и попросила их слушать преемницу, как ее саму. Перед самым уходом в долину смерти сделала Дусю драконом, потратив на это последние силы. Сама она, увы, уже не могла возродиться.

У драконов есть только три жизни.

Свою первую Дуся прожила в родном мире. Вторую, как и прежняя королева, утратила при нападении воинствующих соседей. В тот день драконы одержали победу, разгромив врага. Земли и люди соседа присоединились к Эльведору. До сих пор ходят легенды о том, что драконы безжалостно напали на мирных жителей и присвоили себе чужое. Никто не верит в то, что агрессорами выступили вовсе не они. Врагам выгоднее, чтобы драконов до сих пор полагали кровожадными чудовищами. Эти слухи распространяются неспроста. Все дело в богатых природных ресурсах исконных драконьих земель. Особенно ценится белый драконит, способный исцелять многие болезни и моментально заживлять раны. Даже небольшой кулон из светлого металла дарил владельцу хорошее настроение и бодрость духа.

Сожалела ли Дуся об утраченных жизнях?

Нет, нисколько. Но последнюю намеревалась прожить так, чтобы потомки говорили о ней с гордостью. Пусть первую она провела без детей, две других дали возможность исправить это. У Дулисифреи было пятеро детей, и всем им нужна мать, которой и стала Дуся.

Иногда ей казалось, что великая королева незримо присутствует рядом. Ее дух буквально витал в воздухе. У Дуси с Дулисифреей, как ни странно, оказалось много общего. Они успели так сродниться, что никто не заметил подмены.

Дуся продолжила дело Дулисифреи.

Опыт первой прожитой жизни помог ей в этом. Благодаря ему она сумела обнаружить еще несколько месторождений драконита. Открыла школы, больницы и приюты. Потом начала выкупать рабов и давать им то, что некогда получила сама: возможность начать новую жизнь. Те, кто проявлял желание и должное усердие, могли получить профессию и покинуть Эльведор. Многие оставались. Но были и те, кто не желал постигать азы новых наук, предпочитая пользоваться добротой королевы. Таких выставляли вон, и именно они распространяли о Дусе гадкие сплетни, охотно поддерживая легенды о кровожадности драконов.

К счастью, таковых было немного.

И все же их нельзя списывать со счетов. Потому Дуся понимала беспокойство Хивелтрума и даже разделяла его. Рыцари ордена Вольных были самыми ярыми ненавистниками драконов. Оказавшись в Эльведоре, могли натворить бед. Но ведь была и иная возможность: поняв, что драконы не чудовища, один из них мог бы донести ту мысль до остальных.

— Раз командор ордена Вольных так и не принял мое приглашение, не удосужился составить правдивое мнение об Эльведоре, пусть это сделает один из его рыцарей, — решила Дуся. — Я покажу Адриану настоящих драконов и их жизнь.

— Вы крайне мудры, королева, — заметил советник, осознав, как глубоко и дальновидно мыслит правительница. Уже не впервые он одобрил выбор Дулисифреи. — Вот только Наивриил… Он в ярости из-за того, что вы позволили рыцарю Вольных жить в замке.

Наивриил…

Дуся не сдержала тревожного и немного печального вздоха. Этот дракон был единственным, кто не принял ее. Тем, кто не желал признавать ее королевой.

Наивриил — старший сын королевы Дулисифреи. Он мечтал править сам после ухода матери, но она ему не позволила. Сказала, что он еще не готов к такой ответственности и не справится. Дусе прежняя королева поведала, что Наивриил не готов и склонен к безрассудству. Для начала он должен повзрослеть, только тогда Дуся сможет передать ему трон. Если захочет и сочтет преемника достойным.

Все это, разумеется, не могло понравиться самому Наивриилу.

Своей родной матери королеве он не смел высказать претензий. Потому что любил ее и уважал. Но вот Дуся — пришелица из другого мира. О, ей досталось по-полной. Она отхлебнула полную чашу юношеского максимализма. Старший сын не соглашался на компромиссы, не признавал власти новой королевы и однажды чуть не устроил бунт. Вот только ни стража, ни советник, ни народ, ни даже родные братья и сестры не пошли за ним. И это стало новой причиной для бунта.

— Я поговорю с ним, — решила Дуся. — Постараюсь объяснить и донести все. Надеюсь, он поймет.

Хивелтрум скептически поморщился, но проводил королеву в библиотеку, где старший королевич обложился книгами и древними свитками. При появлении королевы он не встал и никак не выказал ни любезности, ни приветствия, хотя драконий слух не мог не уловить приход Дуси.

— Здравствуй, Наивриил, — первой поздоровалась она, нарушая традиции. — Читаешь?

Он не удостоил ее ответом. Лишь нарочно громко захлопнул толстый том в кожаном переплете и продемонстрировал Дусе вышитое алыми буквами название. «Правила наследования, или королевская кровь — не вода» значилось на обложке.

— Понятно, — вздохнула Дуся. — Все еще ищешь возможность отстранить меня от правления. Хорошо хоть на этот раз не заговор и не отравления.

— Тот сонной камень подбросил не я, — вяло сообщил Наивриил, не поднимая головы.

— Да, наверняка, — поддержала Дуся. — Ты не мог не знать, что на драконов это средство не действует. Я знаю, Наивриил, что ты недолюбливаешь меня, но прошу, окажи дань уважения собственной матери. Смирись с ее решением и не оспаривай его.

Наивриил резко поднялся. Высокий, статный, красивый, как все драконы, с длинными иссиня-черными волосами, сейчас он походил на ангела мести. Тонкие крылья его носа раздувались, выпуская облачка пара.

— Не кипятись, — попросила Дуся. — Пощади не меня, но библиотеку, собранную многими твоими предками. Некоторые книги не подлежат даже магическому восстановлению.

Наивриил упал обратно в кресло и так сильно сжал золотое перо, которым делал пометки в блокноте, что оно сломалось пополам.

Шум в коридоре отвлек внимание Дуси.

Она явственно различила топот трех пар маленьких ног и легкую поступь молодой девушки. Это Талимина, дочка Дулисифреи, безуспешно пыталась догнать троих близнецов — двух братиков и одну сестренку.

— Да куда же вы, сорванцы, стойте! — весело окликнула она. — Наивриил не любит, когда ему мешают.

Поздно.

Чернявые и кудрявые близняшки уже ворвались в библиотеку, устроив там переполох. Они так разыгрались, что заметили Дусю, только когда она поймала всех троих с помощью магии и перенесла к себе на руки.

— Марти, Курти, Мариша… — поцеловала всех по очереди. — Мне кажется, или вы подросли за одну ночь?

По человеческим меркам близнецам было не больше пяти. Они быстрее всех детей привыкли к Дусе, считали ее родной, потому что практически не помнили настоящую.

Талимина тоже одобрила и приняла выбор матери. Младше Наивриила всего на пару лет, она казалась более взрослой и мудрой. В лице Дуси она обрела не только любящую мать, но и соратницу, и наставницу. Талимина, или Талия, как ласково именовала ее Дуся, помогала бедным, сама работала в больнице, обучала девушек искусству плетения кружев и азам траволечения. Словом, полностью разделяла убеждения матери в том, что всем нужно дать шанс проявить себя. Наверно, именно поэтому девушка так болезненно воспринимала разлад старшего брата и Дуси.

— Наивриил!.. — с укором проговорила она, здраво оценив обстановку. — Ты снова ссоришься с матерью? Как ты можешь?!

— Как ты можешь называть иномирянку матерью?! — парировал брат.

Талия хотела сказать что-то еще, но Дуся покачала головой. Бесполезно что-то доказывать Наивриилу. Пока он сам не решит принять ее, никто не заставит его сделать это.

— Моя королева!.. — В библиотеке возник Хивелтрум. — Прошу прощения за то, что нарушил семейную идиллию, но Адриану снова стало хуже. Он бредит, мечется по комнате и может причинить себе вред. Стражники пытались его унять, но он не подпустил их и близко.

— У этого калеки уже появилось имя, — хмыкнул Наивриил. — Однако…

Он прищелкнул языком и обвиняюще покачал головой.

— Брат! — умоляюще протянула Талия, а ее тонкие белоснежные руки пошли чешуей, выдавая драконью породу. — Прояви хоть немного терпения и уважения.

— Нет! — он ударил раскрытой ладонью по столу, отчего тот едва не сложился пополам. — Она лечит того, кого следовало бы уничтожить. Рыцари ордена Вольных ― наши враги. Врагов стоит давить, как назойливую мошкару.

Дуся до сих пор не привыкла к вспышкам гнева старшего сына. Но вынужденно смирилась с ними. Нрав у Наивриила горяч, как огненное дыхание дракона. Но, несмотря на это, названная мать оставалась спокойной и рассудительной. Не реагировала на вспышки и не отзывалась на провокации.

— И тем самым навлечь на себя гнев остальных? — спросила она ровным голосом. — Подтвердить слухи о нашей кровожадности? Ты этого хочешь, Наивриил? Рыцарь не сделал нам ничего плохого. Если мы поможем ему, то он сможет помочь нам. Любое существо заслуживает помощи в тяжелую минуту. Я окажу ее, даже если ты против.

Сказав это, она подала знак советнику проводить ее. Развернулась на сто восемьдесят градусов, подавив тягостный вздох. Каждый раз после разговора с Наивриилом она чувствовала себя так, словно оборонялась от ярого нападения. И потерпела поражение.

— Пойдешь к нему?! — выкрикнул вдогонку Наивриил. — У тебя дурной вкус, «мама».

Последнее слово он произнес с презрением, различив которое, Дуся пошатнулась. Поведение Наивриила ранило ее в самое сердце.

— Он облагоразумится, — пообещал Хивелтрум, поддерживая королеву под локоток. — Когда-нибудь настанет сей светлый час. Я верю в это, хотя поведение Наивриила вызывает во мне ярость. Как вы терпите это? Может быть, пора наказать принца за неповиновение?

Дуся покачала головой.

— Это приведет к обратному результату, Хивелтрум. Я не дам Наивриилу повода меня ненавидеть. Я уверена: он не настолько жесток и мстителен, насколько хочет казаться. Первенец Дулисифреи, ее любимчик, он тяжелее остальных перенес ее уход. Ему нужно еще чуть больше времени, чтобы смириться с потерей.

— Вы очень мудры, — с поклоном произнес Хивелтрум. — И невероятно добры. Мне больно осознавать, что некоторые до сих пор называют вас чудовищем. Это несправедливо. Так не должно быть.

— Жизнь полна несправедливостей, — согласилась Дуся. — Но мы здесь для того, чтобы с этим бороться. Именно этим я собираюсь заняться.

Улыбнувшись, она отворила дверь покоев Адриана.

Переодеваться Дусе не было нужды. За исключением торжественных приемов с гостями, в замке она носила простую, но удобную одежду и обувь. Неудивительно, что Адриан принял ее за служанку.

Однако сейчас у него не было сил на то, чтобы рассматривать Дусю.

Он метался по полу, то перекатываясь со спины на живот, то подтягивая колени к груди. Глаза его были закрыты, а челюсти плотно сжаты. Адриан действительно бредил. Иногда из его горла вырывались звуки, обрывки фраз. Адриан боролся с кем-то или чем-то. Но никак не мог победить.

— Я помогу тебе!

Дуся бросилась к нему. Опустилась рядом и бережно уложила его голову себе на колени. Приложила ладони к пылающим вискам, отправляя в разгоряченное тело поток лечебной магии.

— Все хуже, чем я предполагала… — Королева покачала головой. — Нам понадобится ванна с холодной водой.

Туалетная комната примыкала к спальне. Дуся не стала тратить силы слуг, полностью полагаясь на собственные. Легко, как ребенка, подняла Адриана на руки и отнесла куда нужно. Раздела, оставив лишь набедренную повязку, и уложила в ванну, в которую заблаговременно пустила воду.

— Вот так, — произнесла, погружая в воду и руки. — Через воду моя магия распространяется быстрее и окутает все твое тело. Потерпи еще чуть-чуть. Сейчас станет легче.

Ванна — это еще одно нововведение королевы. Прежде все в замке мылись в деревянных лоханках. Теперь же пользовались мраморными изделиями, красивыми и практичными. Лучше чем они, были, пожалуй, только унитазы со сливными бачками и сложной системой канализации. Эти новшества, кстати, постепенно внедрялись во все дома, Дуся позаботилась об этом.

Обо всем об этом Адриан не подозревал.

Сейчас он понемногу выплывал из кошмарного сна, в котором на него охотились неведомые монстры. Вокруг было темно и душно, но вот в конце мрачного туннеля он различил свет. Его звали. Звала она – Дуся. Адриан откликнулся на этот призыв, медленно, но верно побрел на ее свет, точно мотылек с опаленными крыльями.

— Дуся… — позвал, не узнав собственного хриплого голоса.

— Я тут, тщ-щ-щ... — попросила она.

Ее нежные ладошки скользили по его груди. Внутри него все жгло огнем. Но каждое ее прикосновение приносило облегчение. Вот только полностью боль не уходила.

— Что-то здесь не так, — заметила Дуся. — Адриан, тебя не просто пытались прикончить темной магией. Над тобой провели запрещенный ритуал замещения. Твою жизнь связали с каким-то мощным артефактом, выкачивающим силу. Кем бы ни был твой враг, он хитер и опасен. Поняв, что ты начал восстанавливаться, он удвоил собственные усилия. Но ничего, я знаю способ освободить тебя. Вот только доберусь до артефакта.

От усилия на ее гладком лбу вступила испарина. От ладошек шел жар, как от целой кузницы. Вода, изначально холодная, прогрелась до такой степени, что того гляди вскипит. Тело Адриана словно прокалывали сотнями игл одновременно, но он терпел и не смел ничем выказать боль. Все потому, что видел: Дусе в тот момент приходилось не лучше. Она до крови прикусила губу.

— Сейчас, еще чуть-чуть… Добралась!

Адриан мог бы поклясться, что услышал чей-то болезненный вскрик, показавшийся ему смутно знакомым. Это Дуся разрушила артефакт, задев при этом его владельца.

— Теперь ты пойдешь на поправку, — пообещала Дуся, коснувшись лба Адриана. — Сейчас я сниму жар.

Вода в ванне начала остывать. Как и тело Адриана. Дуся водила ладошками по его груди, невольно отмечая, как хорошо сложен и насколько силен этот мужчина. Другой на его месте свалился бы в обморок при ее манипуляциях с мощным артефактом. Но этот даже бровью не повел. Зато теперь явно наслаждался ее прикосновениями. И это несмотря на обстоятельства. Казалось, Адриан, как огромный кот, вот-вот замурлычет.

Кроме того, Дуся поймала и себя на неожиданной мысли. То, что Адриан заслуживает уважения, не вызывало сомнений и прежде. Но теперь она поняла, что ее влечет к нему на физическом уровне. Как к мужчине. Несмотря на омоложенное магией тело, Дуся еще никогда не подмечала за собой такого.

Выходит, Наивриил не так уж неправ?

Вспомнив о сыне, Дуся отстранилась от Адриана и поднялась, оправив платье. Подавила порыв приложить ладони к пылающим от стыда щекам. Адриану лучше не знать ее сокровенных мыслей, лучше не догадываться о них.

— Теперь ты можешь помыться, — предложила она. — Мочалка, мыло и полотенце на полочке.

— Не уверен, что смогу сделать это сам, — притворно произнес Адриан и закрыл глаза, изображая слабость, которой не было и в помине. Но уж очень ему не хотелось отпускать Дусю. — Не поможешь мне?

Он приоткрыл один глаз, внимательно наблюдая за ее реакцией. Для убедительности простонал как можно жалобней.