(не) истинная. Полюбить вновь

В небольшом зале было темно и отдавало сыростью, солнечный свет не попадал сюда десятилетиями. Запах плесени не только въелся за столько времени в старые каменные стены, но словно пропитал всё вокруг, каждый сантиметр комнаты. Белые пятна спускались с потолка вниз, прячась в тенях факелов, висящих по периметру. Но стоящие посередине в неком подобии круга мужчины этого не замечали. Это место стало давно привычным для них, сначала они приходили туда детьми, затем, когда их отцы перешли за грань, настало их время.

— Всё становится хуже и хуже. — Капюшон скрывал лицо говорившего, но остальные знали, кто именно держит слово. 

— Мой градоначальник тоже говорит об ухудшении положения. Земли уже не приносят хороший урожай, уровень подати снижается, а крестьяне ропщут. Я опасаюсь волнений.

— Люциус, любое волнение ты можешь подавить одним лишь взмахом крыла. — Мужчина в чёрном одеянии до пола чуть поморщился, но не позволил эмоциям взять верх.

— Всё верно, но у короны могут возникнуть вопросы, куда вдруг делась сотня-другая этих неотёсанных и необразованных. А эпидемий, как назло, давно не было, даже прикрыться нечем. — В голосе сквозило лишь пренебрежение и нотки брезгливости. — Этим лекарям лишь бы находить лекарства да исцелять этих плебеев. И ещё раз, для тех, кто забыл. Никаких имён, даже в этом месте.

— Донесения моих людей также говорят о том, что время пришло. — Четвёртый присутствующий вышел в центр круга, взяв на себя роль главного. — Пора начинать ритуал призыва. 

— Предлагаю через месяц, как раз закончится сезон балов, и их никто не увидит до следующего года.

— Ты прав, лучше не попадаться с ними короне на глаза, а потом уже будет всё равно. — Мужчина, предложивший провести ритуал, покинул круг и направился к выходу. — На этом всё.

Чуть постояв и дождавшись, пока стихнут его шаги, мужчины начали выходить из зала по одному, чтобы остаться никем не замеченными. Никто не должен знать, что они задумали. Как и в случае с их отцами, а до этого и их праотцами, всё должно оставаться втайне, даже от великой Богини. Именно поэтому в стены помещения была вплетена сила первой призванной, отнятая насильно, именно поэтому оно было белым пятном для высших сил.

Амалия, самый важный день в моей жизни

Сегодня один из самых важных дней в моей жизни. С раннего утра, вернее, с поздней ночи я на ногах и в предвкушении. Сегодня я стану герцогиней. И не просто герцогиней, а герцогиней Бедфордской. В моём распоряжении будет много слуг, а в собственность отойдёт прекрасное небольшое поместье у прибрежных скал Ардонии. Но не это главное, хотя не скрою, душу греет сама возможность иметь такой уровень влияния, который даст мой будущий статус. А делать вид, что мне не нужна земля с её богатыми угодьями винограда, которые приносят неплохой доход, я не стану.

Я с нежностью осторожно, едва касаясь, провожу рукой по красному бархатному конверту с выгравированными вензелями, покрытыми позолотой. Всего четыре слова, но скоро они изменят всё: «Дерек Бедфордский и Амалия Виндзорская». Совсем скоро я войду в зал под звуки арфы в белоснежном платье, сшитом лучшими портнихами королевства на заказ, под руку со своим отцом. Мельком взгляну на мать, сидящую на первой скамье и украдкой промакивающую слёзы шёлковым платком, обязательно под цвет платья, и подойду вплотную к Дереку. Не знаю, можно ли любить сильнее, чем я? Наверное, нет. Моя любовь особенная и ни на чью не похожая, единственная в своём роде. Я готова отдать себя всю ему, моему будущему мужу, готова вверить ему свою судьбу.

От сладких грёз меня отвлекает стук в дверь и вошедшая следом служанка.

— Ваша милость, я пришла помочь вам собраться. — Она делает поклон, не ставший за годы службы выше, и подходит к манекену, стоящему в углу комнаты, снимая с него накидку. — Оно чудесно, ваша милость.

Лицо служанки выражает восторг, а глаза горят от радости за меня. Я знаю Мисси много лет, иногда кажется, что она была со мной с самого рождения, иногда мы даже играли: я убегала от нерасторопной нянюшки с походкой, как у гусыни. С ней я делилась переживаниями о первой неразделённой любви к соседскому графу, с ней я обсуждала свой первый поцелуй, произошедший вечером на сеновале всё с тем же графом. Впоследствии он оказался помолвлен с нашей другой соседкой, но почему-то не гнушался проводить время и со мной. Мы были дружны с Мисси очень долгое время, пока матушка не начала меня готовить к участи, которая постигнет любую из нас, и неважно, какой статус носят сейчас родители. Будущее у женщин высшего сословия только одно, одна цель, к которой готовят и ради которой живут. Удачно выйти замуж. Удачно, разумеется, с точки зрения будущего положения в обществе и материальных благ у предполагаемого мужа.

— Да, Мисси. — Я подхожу ближе, трогая легкое одеяние. — Оно идеально.

Белая невесомая ткань в несколько слоёв падает мягкими волнами, превращаясь словно в морскую гладь из ткани. Расширяясь к низу, фасон платья делает фигуру ещё лучше, подчёркивая все мои достоинства, а узкий лиф и вовсе не оставляет простора для воображения, но мне нравится, какое впечатление оно создаёт. В нём я чувствую себя взрослее и смелее, словно оставляю все свои детские мечты здесь, в доме родителей, в доме моего детства. А к мужу, к моему будущему супругу придёт новая Амалия, достойная своего дракона и титула герцогини.

После многочасового стояния на ногах я наконец могу себя осмотреть. На мне надето несколько слоёв юбок из тонкой невесомой ткани, полупрозрачные панталоны, практически ничего не скрывающие. И самая важная деталь моего образа — корсет, который приподнимает грудь ещё выше, хотя, казалось бы, это невозможно, а талию делает настолько узкой, что мне приходится дышать через раз. Мисси помогает с чулками в тон платью, плотно обволакивающими ноги, завязывая небольшой бантик чуть ниже бедра. Такие же белые, как и платье, туфли завершают образ. Всё это проходит под восторженные охи служанки, я же стараюсь выглядеть спокойно, как и подобает девушке моего статуса, хотя в душе от нетерпения клокочет буря.

— Быстрее бы уже. Матушка, наверное, уже встала. — Напряжение достигает своего апогея, и меня начинает немного лихорадить. — Позови её.

— Конечно, ваша милость. — Мисси откладывает гребень и идет к двери.

Но не успевает она выйти, как в комнату влетает ураган. И имя ему Кларисса:

— Ах, милая моя, девочка! — Матушка хватается сначала за свои щёки, а уже затем берёт меня за руки, присаживаясь на кровать. — Такая малышка у меня!

— Маменька! Я давно не ребёнок, скажете тоже. — Я знаю, что для родителей дети всегда остаются маленькими, даже если они уже выросли и покинули отчий дом, как было и с Николя, моим старшим братом.

— И скажу! И скажу, что восемнадцать лет — это очень юный возраст, и что надо бы узнать жениха получше. — Голос маменьки становится тонким, а потом и вовсе срывается на всхлип, и она тут же достает из внутреннего кармана платья тонкий, конечно же в цвет одежды, платок. Всё как я и предполагала, но немного раньше, чем ожидалось — она не стала дожидаться начала свадебной церемонии.

— Ну что вы, матушка! Всё будет хорошо. Вы же знаете, что у драконов помолвка и свадьба происходят быстро. Появилась метка, а уже через неделю свадьба. — В этот момент я почему-то почувствовала себя в роли взрослой женщины. Почему мне приходится успокаивать мать, когда должно быть наоборот? Это же моя свадьба, и мне нужна её поддержка и напутствие.

— Возможно, только возможно, ты и права. — Мама уже спрятала обратно платок, и теперь на меня смотрела уставшая женщина лет сорока с опухшими от пролитых слёз глазами. — Конечно, как скажешь. Всё-таки они очень скрытная раса. Да и живут обособленно. Хотя, всё равно странно, что для них бракосочетание через неделю знакомства и является нормой.

— Уверена, что Дерек разрешит нам часто видеться, поэтому не стоит так волноваться. — Я промокнула пальцем одинокую слезинку с её лица, встала, уперев руки по бокам, и смерила оценивающим взглядом всё ещё сидящую на кровати маму. Уже немолодое, но всё ещё красивое лицо, лёгкие морщинки вокруг глаз, живые глаза со следами прожитых лет, но я знаю, что она любит жизнь. Мама всегда была такой, про себя я называю её взрослым ребёнком. Она всегда дурачилась с Николя и мной, когда мы были детьми. Участвовала во множестве битв, без которых не обойтись брату и сестре. Разрешала иногда сорвать пару яблок с деревьев соседей, когда те были в отъезде. Правда, потом, по их приезду, всегда ставила у соседской двери корзину, полную другой еды, но в то время нам это виделось совершенно иначе. В душе я для себя решила, что хочу быть именно такой матерью своим будущим детям, чтобы мы играли вместе, проводили время всей семьёй на пикниках, и они могли прийти ко мне с любым вопросом в любое время дня и ночи. Уверена, что с Дереком так и будет, не может быть иначе, когда между нами такая любовь.

— Амалия, милая моя Ами, я прошу тебя, нет, заклинаю, не называй герцога Бедфордского по имени на людях. Оставь его для спальни.

При словах о спальне мои щёки залились ярким румянцем. Я, конечно, примерно знала, что происходит между супругами за закрытыми дверями, но всё это я почерпнула из рассказов прислуги, подслушанных тайком, да немного от Мисси, — она самая младшая в своей семье. Поэтому представить, почему именно в спальне надо звать супруга по имени, я могла смутно.

— Что-то заболтались мы с тобой, а время не ждёт. Скоро откроется портал до дворца бракосочетаний, а та ещё не готова. Мисси, несносная девчонка! Иди сюда быстрее, надо надеть украшения и ещё раз всё перепроверить, не дай Бог упадём в грязь лицом на таком-то мероприятии.

Спустя шестьдесят минут, показавшимися мне бесконечными, мы с маменькой стояли в коридоре у открывшегося портала. Жёлтые искры разлетались вокруг большой воронки, разделившей коридор надвое. Пройдя в темноту под довольный взгляд отца, я оказалась в просторной комнате, украшенной и обставленной в светло-бежевых тонах. Вернее, обстановкой это можно было назвать с натяжкой, небольшой диванчик на две персоны и журнальный столик с кувшином на нём.

— Куда мы попали? — Я первый раз перемещалась порталом, это была привилегия высшей аристократии, ну или тех, у кого много денег. Мы, к сожалению, не относились ни к тем, ни к другим. Паника начала завладевать мной, ведь кто-то же должен был нас встретить, хоть кто-то со стороны жениха.

— Должно быть, все уже собрались и ждут нас в главном зале. — Отец, появившийся вслед за мною, с задумчивым видом почесал бороду. — Выходи в ту дверь.

Пока он не показал рукой направление, я и не замечала, что из комнаты предусмотрено два выхода. Один напротив другого.

— А мы с твоей матушкой пройдем в эту, — и, подхватив за руку маму, он подошёл к дальней от меня, сверился с карманными часами, — десять минут до начала.

— Люблю тебя, Ами. — Мама послала мне ободряющую улыбку и скрылась за дверью.

Вот я и осталась одна, в горле до ужаса сухо, и стакан воды кажется спасением. Уже делая глоток, понимаю, что руки дрожат. Вот что со мной не так? Я выхожу замуж за прекрасного мужчину, который меня любит, повода для беспокойства нет. Стараюсь утешить саму себя. Наверное, дело в том, что мне придётся впервые расстаться на долгое время с матушкой и отцом. В академию я не поступала, вернее, хотела в этом году, но метка, появившаяся на моей руке одним утром, не дала мне этого сделать. Теперь же я буду жить в доме мужа, и об учёбе можно будет забыть, если герцог будет против. Таковы правила нашего мира, жена дракона не может жить среди людей. После того как клятвы будут принесены, а все слова сказаны, моим домом станет замок герцога в драконьей стране. Алтей, страна драконов, в которую воспрещён вход людям, за исключением, конечно же, жён их представителей. Так много слухов ходит вокруг их быта, взаимоотношений между друг другом. Драконы — очень закрытая и скрытная раса, и узнать их тайны можно лишь от них самих, но, к сожалению, я не слышала ещё ни об одном драконе, который бы изъявил желание ими делиться. Решив, что это волнение из-за предстоящего переезда, я закрыла глаза, постаралась замедлить дыхание и досчитать до десяти.

Выйдя наконец из комнаты, с удивлением замечаю отца, который стоит неподалеку, дожидаясь меня.

— Отец? Я думала, ты с мамой в зоне для гостей невесты.

— Так и было, я отвёл твою матушку и вернулся к тебе. Небольшие изменения в плане. Со стороны герцога, к сожалению, никто не сможет проводить тебя до зала.

— Какой позор! Всем же известно, что отец оставляет невесту в комнате или передаёт её сразу же кому-то со стороны жениха. — Я металась словно птица в клетке, и злилась, что всё пройдёт неидеально.

— Амалия, возьми себя в руки. — Сталь в голосе отца заставила меня замереть. — Давай сюда руку и пойдём, нас уже и так заждались.

Смирившись, я протянула ему руку в белоснежной короткой перчатке, и мы вошли в зал. Здесь всё было именно так, как я себе и представляла. Большая арка, украшенная белыми лилиями, символизирующими невинность как тела, так и души. Идеально выставленные в ряд белые кресла в обе стороны по бокам, украшенные всё теми же цветами, и множество цветных фонариков, свисающих с потолка. В сумраке зала создавалось впечатление, что надо мной звёзды, я иду по лунной тропе, а впереди меня ждёт он. И вот настал этот момент. Я делаю шаг вперёд — первый шаг навстречу будущему мужу, первый шаг навстречу новому, — создавая ещё один виток спирали жизни, дарованной нам самими богами.

Подол платья скользит по каменному полу, поднимая сзади лепестки цветов, а я затуманенным от волнения взором пытаюсь разглядеть гостей со своей стороны, со стороны нашей семьи. К моему удивлению и разочарованию, здесь в основном дальние родственники да коллеги отца по службе, которых я последний раз встречала на помолвке Николя. Не нахожу ни Флоренс, ни Катарину, никого из моих близких подруг, чьи лица мне просто до боли необходимо увидеть сегодня. Я не спорю, подготовка к свадьбе за неделю до самого торжества — это что-то запредельно сложное, но никто и не ждал от них новых нарядов, пошитых по последней моде. Достаточно было просто прийти, просто прийти в такой важный для меня день. Дружба длиною в десять лет впервые дало трещину. 

Невольно морщусь и отворачиваюсь, натыкаясь взглядом на красивую черноволосую женщину, сидящую на правой стороне жениха в первом ряду. Наверное, родственница — невольно сравниваю себя с ней. Длинные чёрные волосы заплетены в красивую сложную косу набок, немного небрежную, но пышную и украшенную алыми цветами. Такого же алого цвета губы дарят мне поддерживающую улыбку, резко контрастируя с холодными, и не только из-за голубого цвета глазами. Странное сочетание, но не успеваю подумать об этом, как встречаюсь взглядом с ним. От этого сердце начинает биться ещё быстрее, чувствую себя мотыльком, летящим на свет. Хочу быстрее оказаться ближе к Дереку, но не могу, ещё столько шагов надо пройти, прежде чем мы будем рядом. Немного ускоряюсь, чем вызываю очередное недовольство отца, и он ногтями впивается мне в руку, причиняя боль и отрезвляя.

— Тише, дочь, — хоть на губах я вижу улыбку, голосом его можно резать сталь, — теперь он никуда не денется, голубчик.

— О чём вы говорите, отец? — Я слышу слова, но не понимаю смысла, он скользят фоном.

— Ты же его истинная, теперь он полностью твой. Надеюсь, что тебе хватит ума использовать это с умом.

Но я его уже не слушаю, слова проходят мимо меня, потому что мы наконец приближаемся к герцогу. Отец передаёт мои руки в руки жениха, такие тёплые, нежные и желанные, и отходит на первый ряд к матушке. Дерек мягко обхватывает меня за запястье, легко проводит большим пальцем вверх по обнажённой коже предплечья. От этого с виду вполне невинного жеста я загораюсь, меня бросает в жар, а грудь от частого дыхания готова просто выпасть из корсета, будь он неладен.

— Амалия.

Амалия, знакомство

На меня смотрел он, мужчина моих грёз. И когда я только успела так его полюбить? Мы встретились чуть больше недели назад, на балу, проводимом одним из дворян. Меня не должно было там быть, не тот статус для мероприятий такого уровня, но как ни странно, мы получили официальное приглашение и отказаться не имели права. Да и кто в здравом уме пропустит бал, устраиваемый высшей знатью. К моему удивлению, среди приглашённых оказался и сам герцог Бедфордский, мой Дерек. Вернее, он был в наших краях с дипломатической миссией, и можно сказать, что ради него и было организовано празднество. 

Я вспомнила, как стояла в стороне и смотрела на танцующие пары, к которым мне до невозможного хотелось присоединиться, но, к сожалению, моя бальная карта была пустой и оставалось лишь созерцать, как веселятся другие. Такой бы и осталась моя участь как баронессы на этом празднике, если бы не он. Дерек подошёл ко мне, когда я уже практически отчаялась выйти в центр зала. Музыка играла, пары веселились и смеялись, а мне с компаньонкой приходилось слушать историю молодости одной из престарелых графинь, от которой так и веяло нафталином.

— Позвольте представиться, герцог Дерек Бедфордский. — Прекрасный мужчина с пепельными длинными волосами, убранными в низкий хвост, одетый по последнему слову моды в антрацитового цвета костюм, подошел ко мне, протягивая руку.

— Баронесса Амалия Виндзорская. — Сделав неглубокий книксен, я протянула в ответ свою. Лёгкий поцелуй жёг даже сквозь перчатку.

— Разрешите вас ангажировать на последний танец? Если, конечно, у дамы ещё осталось место для записи в бальной карте. — Бархатный мягкий голос словно проникал в душу, разливаясь теплом.

— Почту за честь. — Румянец скрыть не представлялось возможным, а голос мой немного дрожал.

Остаток вечера в ожидании котильона прошёл для меня как в тумане, я нервничала, повторяла в уме последовательность шагов, поэтому, как только зазвучала мелодия, я в предвкушении немного отошла от компаньонки, ища глазами герцога.

При всей моей любви к танцу и довольно большим для моих лет опытом, рядом с ним я почувствовала себя неумехой, только вступившей на путь изучения танцевальных па. Надо отдать должное Дереку, он стойко сносил все мои провалы. Я волновалась так сильно, что то и дело сбивалась с шага, а ему приходилось меня выравнивать, делая вид, что всё в порядке, и поддерживая непринуждённую беседу. Из неё я узнала, что он не первый раз приезжает сюда, но на этот раз его миссия подошла к концу и в самое ближайшее время он покинет нашу страну и вернётся на родину.

— Ах, как бы мне хотелось побывать где-либо ещё, помимо нашего баронства. Думаю, что когда я окончу университет, то мне представится эта возможность.

— Вы уже поступили? — При моих словах герцог немного побледнел, но быстро пришёл в себя, тряхнув головой и убирав выбившийся из причёски локон, упавший ему на лицо.

— Ещё нет, как раз планирую подавать документы для прохождения экзамена. Если не ошибаюсь, то приёмная комиссия как раз начинает работу со следующего месяца.

Не могу сказать, показалось мне тогда или нет, но он вздохнул с облегчением и словно даже немного расслабился.

— Уверен, у вас всё получится и в скором времени вы порадуете нас своими успехами в учёбе. — Его улыбка завораживала и давала надежду, что всё будет именно так, как он и говорит.

В дальнейшем танец прошёл в тишине и без происшествий. Я наконец-то успокоилась под теплом рук герцога, дыхание от поддерживающих ноток в его голосе тоже успокоилось, и я расслабилась. Полностью отдалась танцу, наслаждаясь и партнёром, и всем происходящем вокруг, кружась в унисон с другими парами. Надо отдать должное герцогу, он как галантный партнёр не обращал внимания на бросающих горячие взгляды женщин, танцующих поблизости и нарушающих этими самыми взглядами все нормы этикета, так как смотреть им полагалось только в сторону своего партнёра, а никак не заглядываться на моего. 

После окончания танца снова последовал книксен, и герцог повёл меня в сторону ожидавшей меня компаньонки. 

— Мне было приятно ваше общество, благодарю вас за танец. — Он внезапно остановился, всё ещё поддерживая меня под руку.

— И я вас, ваше сиятельство.

Когда он коснулся меня чуть выше локтя, в том месте, где перчатка немного спустилась, обнажая белую кожу, меня словно кольнуло, обдало жаром и одновременно холодом, и только потом я заметила, что, в нарушение всех норм и правил этикета, его рука сейчас была без перчатки.

— Прошу меня извинить, — не дожидаясь моего ответа, он просто оставил меня посреди зала, так и не доведя до нужного мне места, и ушёл.

***

— Это позор, Амалия! — Матушка встретила меня криками, как только мы вернулись домой. — Что скажут люди! 

— А что они скажут? — Я чувствовала себя уставшей, словно целый день проработала на чёрной кухне. Конечно, я там ни разу и не была, и как чувствуют себя кухарки, не знала, но почему-то представляла себе именно такие ощущения.

— Что тебя бросил посреди зала герцог! Такой позор, теперь это ляжет пятном на нашу репутацию и жениха найти станет ещё труднее. О чём ты только думала?

— Не совсем понимаю вас, матушка. — Я и правда была в замешательстве. Мало того, что я действительно не понимала, в чём состоит суть претензий — не я же его бросила, не я убежала, — так еще и голова отказывалась хоть о чем-то думать, будто ватная стала.

— Надо было быть ещё вежливее, ещё послушнее. Так глядишь и потом бы ещё раз пригласили на такой бал.

Спорить было бесполезно, видимо, это и будет моей участью — из-за нашего положения в обществе всегда быть для матери недостаточно хорошей. Я понимала, что это моё предназначение — выйти замуж, — как и у любой другой девушки, но учёба в университете могла стать неплохим подспорьем в этом. Девушки с образованием пользовались большим спросом на рынке невест, о чём я и не преминула сказать.

— Ступай наверх, Амалия, и чтобы до завтрашнего вечера я тебя не видела. Университет она придумала! В наше время было достаточно лишь происхождения для замужества, а сейчас… Так и проходишь старой девой, как твоя тётка Марджери.

Раздевшись при помощи Мисси и приняв ванну, я легла в кровать. От слабости немного подташнивало, а кожа в том месте, где её задел герцог, горела. Возможно, дело было в волнении от произошедшего на балу, возможно, в самом знакомстве с аристократом такого высокого статуса, но уснуть при всём моём плохом состоянии я смогла не сразу. Прокручивая в голове сотни диалогов, которые могли бы быть, но не стали явью, я каждый раз оставалась в центре зала одна. Не было ни одного варианта развития событий, где бы он довёл меня до компаньонки. Наконец, забывшись сном, мне кажется, под утро, я провалилась в водоворот сновидений, не приносящих покоя даже во сне.

— Просыпайтесь, ваша милость! — Звук шёл откуда-то далеко, будто из-под толщи воды, проникая в голову молоточком. — Матушка хочет вас видеть немедленно.

С таким аргументом, как матушка, спорить было бесполезно, поэтому пришлось, приложив немало усилий, всё же открыть глаза. На удивление, сейчас я чувствовала себя отдохнувшей и выспавшейся, словно и не со мной приключились вчера все эти странности. В комнату уже вошла Мисси и распахнула окно, впуская прохладный воздух раннего утра.

Я резким движением скинула с себя одеяло, запахнула поглубже полы халата и, потянувшись, направилась к окну. Это было для меня своеобразной традицией — начинать новый день, вдыхая свежий воздух.

— Видимо, я вчера вас плохо помыла, ваша милость, прошу меня простить. — Служанка с опаской подошла ко мне вплотную, показывая на левую руку.

— А, что? Помыла? — Я не совсем поняла, о чём идёт речь. Лишь когда она взяла мою руку чуть выше предплечья и аккуратно повернула на свет, я поняла, в чём дело.

Подбежав к трюмо, ещё раз посмотрела на руку в отражении и произнесла лишь одно:

— Не может быть.

На руке красовался какой-то неизвестный мне символ. То, что это не грязь, я поняла сразу, не может она так переливаться серебром, да и Мисси, надо отдать ей должное, всегда качественно исполняет свои обязанности. Приглядевшись, я увидела, что на руке теперь изображён дракон, свернувшийся калачиком вокруг цветка в защитном жесте.

Быстро приведя себя в порядок, надела светло-голубое платье для завтрака и, добавив к образу лишь серьги с топазами, подчёркивающие цвет моих глаз, я поспешила вниз к уже ждавшей меня матушке, чуть не сбив по пути парочку служанок.

Замерев перед закрытой дверью, я успокоила дыхание, одернула чуть сбившийся по дороге подол платья вниз и, сделав глубокий вдох, медленно открыла дверь, ведущую в парадную залу.

— Рада тебя видеть, дочь моя. — Матушка стояла около накрытого чайного столика, теребя платочек в ожидании меня.

— Прошу прощения, что заставила вас ждать. — Пройдя в центр залы, я уже было приготовилась сесть, недоумевая, почему маменька всё ещё стоит и что же такого срочного случилось, ведь менять свои указания она не любила и вчера ясно дала понять, что видеть до вечера меня не хочет.

— Ваш приход скрасит любые тяготы ожидания, баронесса.

Только тут я заметила ещё одного человека, стоящего в тени портьеры и словно прячущегося от внешнего мира. 

— Ваше сиятельство, приветствую вас. — Признаться, его я совсем не ожидала здесь увидеть, да ещё в такое раннее для гостей утро. Зато стало понятно, почему же матушка стоит. 

— Раз барона сегодня застать мне удалось, да и присоединиться в ближайшее время он к нам не сможет, то не вижу смысла ходить вокруг да около. — Герцог наконец вышел из тени и, пододвинув к себе кресло чуть ближе, устроился в нём так, что солнце светило ему в спину, создавая ореол света вокруг его головы. Матушка тоже села, а я так и осталась стоять в одиночестве посередине.

— В чём причина вашего визита, позвольте поинтересоваться? — Я видела, что матушка переживает, не сделав ни одного глотка чая, она сидела с идеально ровной спиной всё ещё держа в руках платок.

— Так вот, как я уже сказал. — Голос герцога стал ниже, но вместе с тем будто громче, ещё больше привлекая внимание. — Что вы знаете о драконах?

— Многочисленная раса людей со способностью к обороту во вторую ипостась в образе дракона. Живут обособленно, не пуская никого в свои владения. Для решения дипломатических вопросов приезжают в интересующую страну сами. — Я была подкована в этом вопросе, насколько это вообще возможно с такой скрытностью драконов.

— Всё верно, это общеизвестные факты. Есть ли что-нибудь ещё? — Мне показалось, но в этот момент он смотрел прямо мне в глаза, хитро прищурившись. В тот миг мне показалось, что он ждёт ответа именно от меня, и мне кажется, я даже знаю, что он имеет в виду.

— Если вы о знаке, который появился сегодня утром на моей руке в том месте, где вы вчера меня коснулись, то да, есть ещё кое-что, — говоря это, я убрала с рисунка руку, которой закрывала дракона и цветок всё это время, словно показывая, что да, я знаю, о чём он говорит.

— Что за рисунок, Ами? — Матушка, быстро встав с кресла, с волнением в глазах подошла ко мне, вернее, практически подбежала. — Пресветлая Богиня, это то, о чём я думаю?

— Давайте я покажу, чтобы не было недопонимания. — Герцог встал со своего места и медленно, пуговицу за пуговицей, начал расстегивать чёрный бархатный фрак, открывая взору такой же чёрный жилет с белоснежной сорочкой под ним. 

Я замерла. Чем больше пуговиц расстегивалось, тем труднее мне становилось дышать. Я словно забывала сделать вдох, сосредоточившись на его движениях, плавных и медленных, немного дразнящих. Увидев в его глазах смешинки от моей реакции, я, зардевшись, отвернулась, рассматривая не первый год висевшую в гостиной картину с пейзажем.

— Баронесса. — Он закатал рукава вплоть до плеча, показывая свой рисунок на руке. — Такая татуировка появляется на руках у представителей нашей расы лишь в одном случае.

— Когда вы находите свою истинную. — Мама перевела ошарашенный взгляд с герцога на меня, всё ещё не веря в происходящее. — Мисси, воды мне с лимоном, немедленно.

Матушка вернулась к креслу и грузно, словно силы её покинули, опустилась в него. Я же так и стояла напротив герцога, внимательно рассматривая его. Вчерашнее впечатление было смазано волнением, сегодня же, как ни странно, я была спокойна и могла в полной мере оценить своего будущего мужа. Высокий и стройный, он был выше меня на целую голову, и мне приходилось смотреть немного вверх. Красивые серые глаза, как льдинки в самый жаркий зной, манили, а пухлые губы так и хотелось поцеловать. В мыслях я уже представляла, как сладко и нежно это будет. Испугавшись своих мыслей и так внезапно возникшей в голове картинки возможного будущего, я ахнула и поспешила подойти к матушке, силой заставив себя оторваться от созерцания герцога.

Когда в залу вошла Мисси с подносом в руках, воцарилась тишина, которую никто не хотел нарушать. Мама, видимо, осмысливала происходящее, я же просто боялась поднять взгляд на герцога, опасаясь своих мыслей, возникающих при этом.

— Раз мы всё выяснили, то предлагаю обсудить подробности бракосочетания. 

На секунду показалось, что его утомляет этот разговор, будто он должен был бы быть сейчас в другом месте, а приходится стоять здесь и объяснять всё нам. Но я тут же себя одёрнула — конечно, он устал. Для драконов метка истинной — это норма, а нам приходится сейчас всё объяснять, ведь мы не знакомы с их традициями в полной мере.

— Я думаю, что следующим летом можно сыграть свадьбу, как раз будет время всё подготовить, дать объявление в городской вестник, оповестить гостей и всё продумать. Надо всё записать. — Мама уже собиралась подозвать Мисси подойти ближе, как герцог прервал её.

— Это всё подходит для обычной свадьбы. В случае же с меткой время играет против нас.

— Что вы имеете в виду, герцог? — Я была незнакома с такой особенностью меток истинных, поэтому вся превратилась в слух.

— Метка будет тянуть нас друг к другу, расстояние станет помехой. Все мысли будут у меня о вас, у вас обо мне. Во всех значениях этого слова, — и снова улыбка, поддерживающая и понимающая. — Вы, наверное, уже могли почувствовать её силу.

Отпираться было бессмысленно, тем более я поняла, о чём он говорит. Мне всё труднее было смотреть на что-то, кроме него, а картину с пейзажем я уже, кажется, изучила во всех подробностях, поэтому лишь кивнула, соглашаясь.

— И что вы предлагаете? — Матушка вздохнула, принимая его слова на веру.

— Неделя — максимум, что я могу дать. Потом мне надо будет уехать, а на таком расстоянии между нами влияние метки станет ещё сильнее. 

Так случайное приглашение на бал, где меня не должно было быть, стало приглашением в совсем другую жизнь. Так я и стала невестой герцога, оправдав даже самые смелые ожидания отца и матушки в отношении моего брака, и сейчас стояла напротив такого желанного будущего мужа, моего мужчины.

Амалия. Замужество, день 1

Когда ты слушаешь рассказы замужних дам, то видишь всё через призму своего восприятия, невольно делая пометки, что и как должно происходить. Это может касаться и свадебного платья, которое должно быть не хуже, чем у леди Х, и оформления зала, и гостей, и даже самого жениха.

Происходило ли так со мной? Определённо могу сказать, что да. Но сравнение это было в мою пользу. Окрылённая, я вверила Дереку свою жизнь и жизнь наших будущих детей.

— Клянусь быть тебе верной женой, опорой и матерью наших детей перед ликом Богини, сегодня и навсегда. — Я поднесла чашу, поданную мне епископом и наполненную белой сладковатой жидкостью, и сделала глоток, после чего отдала ее обратно.

— Пред ликом Богини клянусь беречь тебя и заботиться о твоём благосостоянии, а также дать нашим детям всё возможное для счастья. — Теперь пришла очередь герцога отпить из кубка.

После того как мы принесли клятвы, епископ связал моё и Дерека запястья белой лентой и, подняв руки вверх, провозгласил:

— Данной мне властью с разрешения и перед ликом Богини нарекаю вас мужем и женой.

После его слов в зале возникла такая тишина, что казалось, все замерли и перестали дышать. Я тоже забыла, как это делать, поскольку сейчас происходило таинство, ради которого мы и собрались. Мягкий свет окутал наши руки, проникая внутрь и заглядывая в глубину души. В этот момент я чувствовала себя самой счастливой и значимой на этом свете. Будто таких чувств как у нас, не было ещё ни у кого, будто наша с ним любовь крепче и сильнее, чем у других.

Ощущение пропало так же внезапно, как и появилось. И вот я уже взираю на новый узор на руке: всё тот же дракон, обвивающий цветок. Но теперь рисунок стал чётким, и я могу разглядеть каждую чешуйку на спине зверя, а бутон лилии, ещё недавно закрытый, распустился.

Всё ещё не веря, что это действительно происходят в случившееся, я посмотрела в глаза теперь уже официально моему мужчине и утонула в них. Я видела там лишь любовь и заботу, а когда он наклонился для первого поцелуя, не смогла сдержать себя и ответила со всей страстью, на которую была в этот момент способна.

— Думаю, нам надо прерваться. — Голос герцога отрезвил, и, оторвавшись от его мягких губ, я оглянулась. Было всё так же тихо, но теперь гости старательно пытались отвести глаза от нас. — Продолжим дома, жена моя.

Нехотя я спустилась с возвышения и первым делом подошла к родителям.

— Я тебя поздравляю. — От мамы мне достались крепкие объятия, а от папы — одобрительный кивок. — Теперь ты точно взрослая, моя Ами.

— Матушка, вы сейчас своими слезами тут всё затопите. — Николя был спокоен и собран, от него — лишь поцелуй в щёку в подарок. — Сестрёнка, не знал, что когда-нибудь скажу такое, но мне его уже жаль. А тебе известно, что знать я жалеть не люблю. Ай, что сразу драться-то…

— Чтобы не говорил ерунды, милый братец, и вспоминал меня почаще, когда захочешь сказать какую-нибудь глупость. — Удар у меня хоть и был девчачий, как говорил Николя, но синяки всё равно оставались. — Так и передай потом жене, что за дело получил. Кстати, как она?

— Лекари, к сожалению, запретили ей перемещения порталом, а без него, ты же понимаешь, за неделю было к тебе не успеть. Но прогнозы хорошие, и скоро ты станешь тётушкой.

— Амалия. — Герцог подошёл совсем тихо и приобнял меня за талию. — Нам пора отправляться домой. Стоит поспешить.

— Как? Уже? Я думала, праздничный стол будет здесь, как и остальное торжество. — Смутное чувство беспокойства терзало меня, но при взгляде на мужа рассеивалось без остатка.

— К сожалению, нет. Пришло срочное донесение, и нам надо уходить в ближайшее время. — На последних словах он сжал руку на талии чуть сильнее, показывая, что действительно стоит поторопиться.

В итоге уйти, как бы мы не спешили, нам удалось лишь через час. Сначала пришлось выслушать поздравления всех гостей с нашей стороны, то есть со стороны барона Виндзорского, а затем настала очередь знакомых герцога, которых тоже оказалось немало. Всё, что происходило дальше, слилось для меня в один клубок воспоминаний — переход через портал, знакомство с экономкой и моими слугами, короткий поцелуй мужа на прощание и ужин в одиночестве. Вспоминая услышанные мной рассказы замужних дам о том, как же после брака изменилась их жизнь, я представляла уютные вечера у камина в компании мужа и детей, воскресные поездки к родителям, выход в свет по значимым поводам. Но и представить себе не могла того, что такой праздничный день будет омрачён скомканным прощанием с родными. Правильно ли началась моя семейная жизнь? Ответа на этот вопрос у меня не было, ведь правда у каждого из нас своя, а истину ведает лишь Богиня.

***

Проснулась я рано в предвкушении чего-то, что сама не могла бы себе объяснить. И тут же ужаснулась, ведь первая брачная ночь прошла без мужа, так как я спала одна в нашей опочивальне. С тоской глянув на противоположный край кровати, на котором, по моим подсчётам, спокойно могло уместиться трое человек, да и место ещё бы осталось, я отвернулась к окну. Солнце светило так ярко, что было понятно, что день уже давно начался.

— Ну что, Ами, поздравляю тебя. Ты, наверное, первая замужняя непорочная леди. — Я со злостью откинула одеяло, уже собираясь встать, как наткнулась взглядом на тень, мелькнувшую у входа в покои.

— Разговариваете сами с собой, жена моя? — На меня смотрел герцог — немного уставший, но уже переодевшийся в свежий костюм.

— Приходится, муж ведь решил не делить со мной ложе. — Состроив обиженное лицо, я ждала, чем же закончится наш диалог.

— Мне кажется, для этого на вас слишком много одежды, что-то явно лишнее в этом комплекте. — Он приблизился, опустился на колени передо мной и потянул за завязочки тоненького халата, накинутого поверх сорочки, в котором я вчера по забывчивости и уснула.

— Могу сказать то же самое и о вашем наряде. — Не знаю, почему я стала такой смелой, ведь мысли о предстоящем всё ещё вгоняли меня в краску. Видимо, так и работает метка. Хочется отбросить все условности, весь этикет — и поддаться желаниям, так сильно обуревающим меня.

Когда герцог медленно начал расстегивать пуговицы на рубашке, постепенно выправляя её из-за пояса штанов, мне показалось, что сердце сейчас вырвется из груди. Я медленно провела чуть дрожащей от возбуждения рукой по открывшейся полоске белой кожи, стараясь касаться её как можно мягче, лишь подушечками пальцев, исследуя и отрывая для себя новые ощущения. Герцог же, как более искушенный из нас, подняв сорочку выше, уже проводил ладонью по моему оголённому бедру, вызывая столп мурашек и новых, ещё неизведанных ощущений. Когда его рука поднялась ещё выше, скользя и задевая чувствительные точки, я, не сдержав стон удовольствия, подалась навстречу ему. Горячий поцелуй, накрывая лавиной, заглушил последующий, и я отдалась на откуп страсти, охватившей меня.

— Моя! — Оторвавшись от губ и захватив губами розовую окружность груди, просвечивающую сквозь сорочку, рукой он проник ещё глубже, вызывая сладкую дрожь во всём теле.

— Мой! — Краем сознания успела заметить, что ткань ночной сорочки поддалась слишком легко, открывая взору слишком много, а мои руки уже ухватили край брюк, цепляясь за них и опуская вниз.

А дальше было до боли сладко, и моё сознание уплыло в мир блаженства под ритмичный скрип кровати.

Второе пробуждение за один день было намного приятнее, хоть и произошло уже после обеда. Открыв глаза, я увидела перед собою сначала белоснежные волосы, лежащие на подушке, а потом серые глаза, с любовью смотрящие на меня.

— Выспалась?

— Да. — Румянец завладел моим лицом, и я попыталась отодвинуться и скрыться в недрах одеяла, но мне не дали.

— Верни ее обратно, жена моя, — сказав это, герцог притянул меня обратно, уложив мою ногу обратно к себе на бедро.

— Как скажете, муж мой. — В объятиях супруга было тепло и уютно, и румянец прошёл сам собой, уступая место сладкой неге блаженства от поцелуев.

Стук в дверь герцог встретил стоном, полным разочарования, быстро перерастающим в возмущённый рык, а когда в комнату спустя несколько секунд вошла прислуга с большим подносом, полным еды, прикрыл меня одеялом с ног до головы.

— Уже можно? — Высунув сначала голову, а затем и всё тело, я потянулась за одеждой, приготовленной служанками ещё с вечера. Мягкое домашнее светло-жёлтое платье без корсета, туфли в тон и фиолетовая заколка для волос превратили меня в прекрасную леди, благо одежда не требовала посторонней помощи при надевании.

— Я не знал, что ты любишь, поэтому приказал принести всего понемногу на пробу. А меню на неделю составишь уже потом сама, выберешь из тех продуктов, которые тебе придутся по вкусу. — Всё это герцог говорил, намазывая масло на отломленный кусочек хлеба.

Отдав должное блюдам, я не уставала хвалить повара. Хоть у нас и был свой пекарь, до работника герцога ему, конечно, было очень далеко. Свежайшие булочки с вареньем из земляники так и таяли во рту. А новый для меня напиток, чёрный как смола, с лёгкой ноткой горчинки, просто покорил моё сердце.

— Это кофе, его делают из зёрен, которые растут лишь на одной окраине нашей страны, на плантациях моего друга и соратника. Последние годы там неурожай, поэтому сейчас в руках ты держишь напиток стоимостью за фунт практически как бальное платье.

— Только не говорите, что теперь я останусь без приглашения на бал, потому что платье я уже выпила. — От уровня достатка герцога стало страшно. Я, конечно, знала, что он из богатых аристократов и землевладельцев, но не могла так сразу принять это.

— Не говори, я же просил называть меня на «ты», когда мы одни и в неформальной обстановке.

— Как скаже…те. — Настроение после таких слов стало ещё лучше.

— Жаль, что с урожаем винограда у нас в последнее время тоже плохо, это даёт серьёзный урон и недоимку налогов в казну. Да и есть ряд других проблем. — Герцог вмиг стал серьёзным, и всё игривое настроение исчезло под гнётом насущных проблем.

— Засуха или наоборот? — Я слабо представляла, как растёт виноград, знала лишь, что погодные условия могут нанести достаточный урон урожаю. — Ты поэтому вчера отлучился? Из-за проблем в герцогстве?

 — От тебя ничего не утаить, моя Амалия. — Он кивнул, подтверждая мои опасения. — Как сильно ты будешь радеть за благосостояние герцогства?

Вопрос сам по себе с известным ответом, но в этот миг мне показалось, что от моих дальнейших слов зависит многое, что сила моего желания может сыграть решающую роль. Не знаю, откуда было это ощущение, но, смотря в глаза мужа, я видела, с каким трепетом и нетерпением он ожидает ответ.

— В церкви перед ликом Богини я дала вам клятву, пообещала быть верной женой. Я буду верной вам и в чистоте помыслов, и в желании процветания теперь уже моему дому.

— Я бесконечно рад это слышать. И теперь, когда ты подтвердила свои намерения, я хочу тебе рассказать одно поверье, передающееся в нашей семье от главы рода следующему главе. Но для тебя, как для своей истинной, я могу сделать исключение.

Я вся превратилась в слух, чувствовала, что сейчас мне откроется некая тайна. Секрет, который я разделю с мужем. И он начал рассказ:

— В сердце каждого родового гнезда есть место силы, которое питает прилегающие территории. В нашем замке это грот с голубым озером. Из поколения в поколение глава рода ежемесячно вливает часть своей силы для поддержания источника. Но бывают моменты, когда земля истощается и ритуал перестаёт помогать на какое-то время. Вернуть былое величие может лишь истинная, заключившая брак по воле Богини перед священником.

— А у всех ли драконов есть источник?

— Нет, только у глав родов. У каждого главы свой, и место его нахождения, и его внешний вид держится втайне. Только истинная может разделить это бремя с драконом, поддерживая и вливая часть своей силы в источник.

— Ты поэтому на мне женился? — В душе я знала, что это не так, но не могла не спросить.

— Разве я не доказал сегодняшним утром, что для меня важна ты и твоё удовольствие? — Лёд в голосе отрезвил меня, а воспоминания о произошедшем смутили.

— Прости, всё это ново для меня. Тайны и секреты. Пойми, до встречи с тобой моя жизнь ничем не отличалась от жизни любой другой баронессы. — Теперь я чувствовала себя виноватой. Надо же быть такой недалёкой, чтобы предъявить беспочвенные обвинения мужу в первый же день совместной жизни.

— Не принижай себя, ты была самой лучшей баронессой, никакая иная не могла бы стать моей парой.

От его слов на душе снова стало тепло, а сердце затопило любовью и нежностью.

— Что я должна буду сделать? Я ведь просто человек, во мне нет никакой силы. Ты уверен, что получится?

— Жена моя. — Герцог помог мне подняться и встал рядом со мной, держа за руки. — Я верю в твоё желание и в твою клятву Богине. Вечером я пройду с тобой по тропе до грота, и мы проведём ритуал. Я зайду за тобой около полуночи. А сейчас у меня есть неотложные дела.

Сказав это, он поцеловал меня в щёку и вышел из комнаты, оставляя один на один с мыслями о предстоящем вечере.

Амалия. Замужество, ночь 2

Время до полуночи тянулось бесконечно. Герцог, как выяснилось, уехал по делам, и мне пришлось проводить время в одиночестве. Но я решила, что грустить по этому поводу не стоит, ведь муж мой — человек занятой, и надо привыкать к тому, что он часто будет находиться в разъездах. Решила, пока его нет, исследовать замок. Он был поистине большой. Я такие видела только на картинках в старых книгах. Четыре этажа, множество комнат, и красивый сад, раскинувшийся под окнами с небольшим лабиринтом внутри. От того, что теперь я являюсь частью всего этого, сердце то сжималось, замирая, то трепыхалось, уносясь прочь. В одиночестве я медленно шла по широким освещённым коридорам, смотрела на портреты, украшающие стены, и думала о том, что спустя годы здесь будет и мой, а также наших с Дереком детей. При мыслях о детях в душе стало тепло, а по телу пронеслась волна жара. Так вот, что значит семейная жизнь — вспыхивать от одной лишь мысли о муже.

 На первом этаже находилась гостиная, комната для малых приёмов, а также столовая и рабочие помещения с кладовыми комнатами. На втором были рабочий кабинет герцога, библиотека с множеством полок и гостевые спальни. На третьем же этаже располагалась большая купальня, и ещё несколько спален, в том числе и наша. Ревизию в кладовых я решила провести на следующей неделе. Надо же иметь полное представление о том, над чем я стала хозяйкой, и составить полную опись имущества. Вдруг надо что-то обновить или выкинуть. Также нужно понимать, какие запасы следует делать на зиму, до неё, конечно, ещё далеко, но и я в этом деле новичок, поэтому ещё не известно, сколько времени мне на это потребуется. Меня немного коробило от этого слова «хозяйка», правильнее, на мой взгляд, было бы говорить «обладательница», но матушка всегда говорила: «Всё имущество мужа в той же мере принадлежит его жене, поэтому надо сразу показать, что ты из себя представляешь, чтобы ни у кого не было желания воровать и не слушаться тебя». Не знаю, правильно ли я поступила, но после обеда, после того, как Дерек ушёл, я спустилась вниз и сама познакомилась со слугами, не дожидаясь официального представления. А сейчас бродила одна по коридорам замка на четвёртом этаже, пытаясь выяснить, что же за комнаты здесь находятся. Стены были тёмные, бордовая драпировка придавала им мрачности, а висящие по бокам факелы, горящие слабым магическим огнём, только усиливали это впечатление.

Из-за одной из множества дверей, как мне показалось, я услышала шум. Словно чей-то приглушённый крик, а следом за ним какой-то шорох. Подбежала к двери, чтобы удостовериться, и уже хотела было потянуть за ручку вниз, как вдруг вздрогнула от громкого окрика.

— Ваша светлость!

Ко мне быстро приближалась экономка.

— Что же вы так кричите, я ведь не глухая. В чём дело? — В ушах до сих пор стоял звон от её громкого голоса. Странно, что она решила меня отвлечь, ведь ещё в обед мы с ней обговорили все детали ужина и меню на завтрашний день, так что, на мой взгляд, обсуждать более было нечего.

— Его светлость, наверное, забыл упомянуть, что этот коридор закрыт для посещений. Если вы позволите, я провожу вас в оранжерею. Уверяю вас, там вы найдёте множество интересных и редких растений.

— Почему-то он мне об этом не говорил. Вы уверены? Я всё же герцогиня и не думаю, что здесь есть запретные для меня места. — Я, конечно, хоть и была баронессой, но сейчас это в прошлом, и может ли она так разговаривать со мной — это ещё большой вопрос.

— Прошу меня простить, ваша светлость, но это указание герцог отдал ещё сегодня днём перед отъездом. Прошу вас, давайте пройдем в оранжерею. — Как я успела узнать, экономка была не из пугливых, да и на такой должности должна находиться смелая женщина, готовая дать отпор любому, нарушившему приказ господина, а сейчас я видела в её глазах страх. Что же с ней может случиться, если я не послушаю её и останусь здесь, боялась даже представить.

— Ну что ж, на этот раз я пройду с вами, но впредь прошу предупреждать заранее о поступивших от моего мужа распоряжениях. — Ругаться не хотелось, всё же я не скандалистка, но и спускать такое не было желания. Решив, что уточню вечером у мужа о запрете, проследовала в оранжерею.

Экономка оказалась права, в ней было чудесно. Я словно попала в другую реальность, даже воздух был другим и дышалось легче.

Цветы были прекрасны. Бутоны были крупнее обычных цветов в несколько раз, а лепестки будто бахромой покрывали соцветие. Стволы же на удивление были совершенно лишены шипов и оставались абсолютно беззащитными.

— Эту оранжерею приказал построить ещё герцог Агнениус, дедушка нашего герцога, в честь своей первой жены. Говорят, он любил её так сильно, что долго горевал от потери, и спустя несколько лет сам посадил здесь красные розы, её любимые. — Экономка указала направление, в котором мне следовало двигаться, и, извинившись, ушла прочь.

Помимо уже известных мне растений, о которых мне приходилось только читать, здесь я встретила очень редкие цветы пассифлора — очень прихотливые, им требуется достаточно влажный климат для роста, хотя за такой красивый нежно-красный цвет с фиолетовой сердцевиной и лёгкий сладковатый запах им можно многое простить.

Налюбовавшись необычными растениями, я вернулась в комнату и приготовилась к приходу герцога. Как только минутная стрелка переступила за отметку без четверти двенадцать, дверь приоткрылась, впуская в комнату мужа. Немного уставший и потрёпанный на вид, но с довольным взглядом, он, не проходя дальше, произнёс:

— Надеюсь, вы готовы и не передумали, жена моя.

— Я готова, герцог. — Я поднялась с кровати, поправила немного сбившееся домашнее платье, и пошла навстречу неизвестному.

Мы шли молча, не касаясь друг друга, герцог широким размеренным шагом, я же, наоборот, практически бежала, еле поспевая за ним. Я, проникнувшись атмосферой таинственности и недосказанности, старалась отложить в памяти весь путь. Дерек не проронил ни слова, как только мы открыли дверь на первом этаже, ведущую в подвал под замком. В коридоре было тихо и темно, лишь вдалеке мелькал свет да эхом отдавались наши одинокие шаги. На земляных стенах на большом расстоянии друг от друга висели факелы, но, на моё удивление, горели они не магическим огнём, а настоящим, наполняя воздух запахом масла и гари. Споткнувшись о лежащий посреди пути камень, я крепко ухватилась за руку мужа и прижалась к нему сильнее, и теперь находилась в такой близости от него, что среди посторонних запахов чувствовала его аромат, он будоражил и немного туманил разум. Отогнав непозволительно сладкие мысли, вновь вернулась к окружающей меня действительности. Оказывается, мы уже практически пришли, где-то там, чуть дальше по коридору, я слышала шум и плеск воды. Хотя коридором это теперь было сложно назвать. Мы находились в подобии пещеры, а возможно, это она и была. Дорога превратилась в каменистую, и я то и дело спотыкалась о мелкие камни, которые чувствовала даже сквозь подошву обуви. Воздух постепенно стал густым с привкусом тины, остающимся на губах после дыхания.

Наконец, спустя долгие минуты в пути, мы вышли на шум воды, и я увидела его — источник силы моего дракона. Вначале мне показалось, что это больше похоже на болото, нежели на источник силы, но кто я такая, чтобы сомневаться? Лишь слабый человек, ничего не знающий об этом мире, устоях и традициях.

— Это он? — Я несмело оглянулась на мужа, ища подтверждение догадки.

— Да, источник моего рода, средоточие силы. И сейчас он нуждается в тебе.

— Расскажи мне немного о нём. Его нашёл кто-то из твоих предков? Или вы создали его сами? — Я смотрела на гладь немного зеленоватой воды, от которой шёл не самый приятный запах, и пыталась всё же понять, кто догадался назвать это озером, а не затхлым прудом, коим он и являлся.

Дерек осторожно, будто боясь потревожить умиротворение, царившее здесь, присел рядом с водой, опершись о камень спиной, и начал рассказ:

— Ещё во времена моего пра-пра, когда драконов было меньше, а с людьми мы практически не встречались, здесь не было замка, лишь пустынное поле. Но именно в этом месте мой далёкий родственник понял всю силу, что несёт в себе его истинная.

— Видимо, это была очень сильная связь. Она у всех такая? — Не скрою, я ждала, нет, жаждала узнать, что все пары в союзе истинных похожи и любят друг друга очень сильно. Но в то же время боялась услышать, что у нас в отношениях всё как у всех. Эгоистичная часть меня хотела исключительности и неповторимости нашего чувства. Как ни странно, иногда мне казалось, что между нами пропасть и абсолютно ничего общего, но когда снова видела этот взгляд серых глаз, то забывала обо всём. Так было и сейчас, стоило лишь подойти ближе, как мозг отказывался думать, хотелось лишь прижаться крепче, чувствовать себя в защищённости и тепле его рук.

— В то время были войны. — Дерек хмуро взглянул на меня и продолжил, не отвечая на мой вопрос. — На этом месте был ранен основатель нашего рода, а его истинная, тогда они не были женаты, в желании спасти его отдала часть себя этому миру. Спустя какое-то время здоровье главы восстановилось, а на этом месте возникло озеро, дающее ему силу в память о принесённой жертве.

— Но озеро же находится на поверхности земли. А это больше похоже на пещеру с источником воды. — Я подошла чуть ближе и теперь могла полностью рассмотреть открывающийся вид. Озеро-болотце относительно небольшое, с одной стороны стояли мы, с другой же его окружали камни. Освещения как такового здесь не было, лишь слабый свет от факела, висящего на стене перед выходом на площадку, давал возможность хоть что-то видеть.

Заметив, что я пытаюсь всмотреться в водную гладь, Дерек поднял руку, и после щелчка пальцев посередине нашей пещеры возник огонёк, давая рассмотреть всё в подробностях. Да, это было болотце, движения воды я не заметила, лишь еле заметное колебание у кромки берега нарушало его покой.

— С каждым новым поколением драконов оно уходит всё глубже и глубже, к сожалению, мы до сих пор не знаем причины, почему это происходит. — Он грустью посмотрел на камни, словно в тисках зажавшие воду.

— Я сделаю всё, что в моих силах, Дерек. Я постараюсь помочь вернуть былое, обещаю. — После этих слов с моих пальцев сорвалось голубоватое сияние, опалив до боли кожу на них.

Я с удивлением, забыв про боль, смотрела на магию, лившуюся из моих рук. Значит ли это, что я теперь тоже ей владею, или это из-за странного места?

— Это место приняло твою клятву. Я благодарен тебе за то, что ты делаешь. А сейчас нам пора, пришло время подпитать источник.

Мы медленно двинулись в сторону блестящей воды, держась за руки. Меня знобило то ли от волнения, то ли от общей атмосферы, окружавшей нас. Было тяжело смотреть на погибающее место, а в том, что именно так и происходит, я была уверена. Слишком глубоко для солнечного света, слишком мутная вода, слишком безжизненно. В этом месте всё было слишком. Не могла объяснить самой себе причину, но чувствовала себя здесь плохо, хотя помочь хотела безмерно.

Остановившись у кромки воды, герцог достал откуда-то из внутреннего кармана пиджака кожаные ножны, а из них — небольшой кинжал, инкрустированный драгоценными камнями, других тут просто и быть не могло.

— Готова? Дай мне руку. — Он протянул ладонь, ожидая, когда я вложу свою.

—              Это не больно? — Внезапно стало страшно. Мы одни, у него острое оружие, никто не знает, где я. Подсознание взывало к разуму, но, окинув взглядом болотце-озеро и вспомнив клятву, которую несколько минут назад сама же дала, я послушно подала руку. Отметив про себя контраст — моя маленькая ладошка в его большой, раза в два больше моей.

—              Не бойся. Больно не будет, только не вырывай свою руку, дождись окончания. — Он говорил медленно и тихо, будто вводя в транс и гипнотизируя своим голосом.

После этого медленно, словно смакуя происходящее, провёл остриём кинжала по моей ладони. От неожиданности я всхлипнула, но он этого словно даже не заметил и не убавил напор, а затем, когда появились первые капли крови, надавил на порез и направил руку над тихой гладью озера, произнося шёпотом незнакомые мне слова.

Я смотрела, как алые капли сначала медленно, а потом уже тонкой струйкой летят в сторону воды, окропляя её, и, смешиваясь с внезапно забурлившей водой, придают ей новый цвет.

Когда шёпот прекратился, Дерек отпустил мою руку и обвёл взглядом озеро. На секунду мне даже показалось, что вода в нём стала немного светлее.

— Это всё? — спросила я, перематывая руку платком, который дал мне герцог. Место пореза жгло, и боль с равномерным пульсированием разливалась по руке. Это было в новинку для меня, получившую лишь одну царапину в детстве, так как матушка зорко следила за тем, чтобы я не проказничала. — Всё прошло как должно было?

— Ты молодец. — Он приобнял меня. — Всё получилось, теперь остается только ждать, когда ритуал подействует.

— Одного раза будет достаточно? — Я переживала, что надо будет спускаться в это место ещё раз.

— На первое время нет, надо повторять раз в месяц при полной луне.

От сказанного меня бросило в пот, ещё раз пройти через такой я не готова, по крайней мере сейчас, лишь одна мысль о повторении приводила меня в ужас.

— Я… я не уверена, что смогу. — Голос мой задрожал, а ноги перестали держать.

— А у тебя нет выбора, если не придёшь, то клятва тебя убьёт. — С этими словами Дерек резко дёрнул меня за руку и буквально потащил в сторону выхода.