Не как в сказке

1834 год

Маша снова пришла сюда, в рощу, к тенистому пруду, который притягивал её, словно магнит. Июнь в этом году выдался жаркий. Уже с утра солнце немилосердно пекло, а на небе не было ни тучки. Воздух, напоенный ароматом свежескошенной травы, будто застыл, был тяжелым и тягучим. Не было и намека на малейший ветерок, пока Маша под палящими лучами брела по пыльной тропке через поле в своё тайное место. Она привычно устроилась на толстом стволе поваленного дерева, наслаждаясь долгожданной тенью. Едва заметный ветерок зашумел листвой.  За свежей зеленью молоденьких березок её укрытие не было видно с противоположного берега, зато она могла отчетливо наблюдать за всем, что там происходит. И даже слышать обрывки разговоров. Как же ей хотелось находиться по ту сторону, а не прятаться в роще! И быть участницей того, что происходит там.

Маша любила мечтать. В детстве она часто представляла себя сказочной принцессой, которую похитили злые гномы и поселили у чужих людей. Она представляла себе, как однажды приедет за ней прекрасный принц и отвезет в родное королевство, к настоящим родителям. Не сказать, что девочке совсем уж плохо жилось с мамой и папой. Её никто не обижал, не морил голодом, даже не ругал за проделки и шалости. До неё просто не было дела никому, кроме старой нянюшки. А Никитична была большая мастерица сказки сказывать. И знала она их великое множество: и про гномов, и про фей, и про принцесс с рыцарями. Маша как-то спросила, откуда та столько сказок знает. Старушка ответила, что в прежние времена она была нянькой у матери Маши  - Екатерины Михайловны. Катенька в детстве тоже была большой охотницей до сказок и волшебных историй. Как только девочка научилась читать, то перечитала любимой нянюшке все книжки из отцовской библиотеки. А после уж Никитична эти самые сказки стала её дочке, Машеньке, сказывать.

Сколько Маша помнила себя, её родители постоянно ссорились. Маменька была молодой и необыкновенно красивой женщиной, любила модные наряды, дорогие украшения и всевозможные развлечения. А папенька её, Федор Семенович Званцов, увы, был небогат.  Родовое имение в Смоленской губернии, доставшееся по наследству вместе с немалыми долгами, особых доходов не приносило. Дом нуждался в ремонте, а обстановка - в обновлении. Федор вернулся домой в 1814 году, оставив, после тяжелого ранения, армейскую службу. Он прошел боевое крещение в 1812 году в чине прапорщика лейб-гвардии Егерского полка, едва успев окончить курс кадетского корпуса. После завершения Отечественной войны, полк, в котором он служил, еще два года продолжал военные действия в заграничных походах, в одном из которых поручик Званцов получил тяжелое ранение. Федор застал в Покровском полную разруху. Французы и поляки, отступая, имение разграбили. Некогда красивый дом зиял разбитыми окнами, всё ценное было вывезено, мебель порублена. Никого из семьи в поместье не было. Из писем сестры Федор знал, что мать умерла в 1812 году, а сама Варвара, оставшись совсем одна, скоропалительно вышла замуж за возвращавшегося с фронта врача и уехала с ним.

Молодого помещика трудности не испугали, и он со всем энтузиазмом окунулся в работу, трудясь от рассвета до заката. За несколько лет дом ему удалось подлатать, поместье тоже худо-бедно стало приносить небольшой доход, часть которого он исправно пересылал старшей сестре, находившейся в стесненных обстоятельствах, как и он сам. Появилась, наконец, возможность вернуть деньги дальним родственникам матери, которые помогли еще до войны погасить долги батюшки, Семена Ивановича, сумевшего за свою не слишком долгую жизнь с лёгкостью промотать изрядное состояние.

  В 1820 году Федор Семенович отправился в Москву, где и познакомился с прелестной дочерью графа Михаила Николаевича Головина. Катеньке тогда едва исполнилось семнадцать лет. Романтичная девушка без памяти влюбилась в красивого и жизнерадостного Федора, дальнего родственника своей лучшей подруги Анны. Молодые люди начали встречаться. Граф Головин, естественно, не одобрил увлечения дочери, и господину Званцову  было отказано от дома. Но влюбленные находили всевозможные способы, чтобы вести тайную переписку. И через две недели было решено бежать и тайно венчаться. Екатерина Михайловна жаждала приключений, всё происходящее казалось девушке романтичной сказкой. План побега удался, венчание состоялось, о чем немедленно было сообщено графу Головину. Но Катенька никак не ожидала, что всегда обожавший её папенька, на этот раз будет столь непреклонен. Он не спешил вернуть любимую дочь домой. Напротив, он прислал письмо, в котором объявил, что отныне не считает Екатерину Михайловну своей дочерью и видеть её никогда более не желает. Положенного приданого её муж также не получит, лишь небольшое денежное содержание, на шпильки. То, что еще недавно казалось сказкой, на деле обернулось горьким разочарованием. Девушка быстро пожалела о своем поспешном браке, но повернуть время вспять было невозможно. Не веря до конца в жестокость отца, Екатерина Михайловна много раз писала в Москву, но граф не отвечал. Тогда она решила действовать иначе, через старшую сестру Нину. Но и её отец слушать был не намерен. Вскоре Екатерина Михайловна сообщила супругу о том, что ждет ребенка. О, как Катюша надеялась, что родится мальчик, что она назовет его Мишенькой, и тогда уж сердце деда непременно смягчится! Но и тут судьба оказалась жестока. В положенный срок родилась девочка, которую назвали Марией, в честь матери Федора. Молодая мать была совершенно безразлична к малышке. Необходимость возиться с круглосуточно голосящей малюткой раздражала, поскольку Катенька считала её виновницей того, что примирение с графом не состоялось. Нине Михайловне удалось уговорить отца лишь послать в помощь Катюше старую нянюшку, чтобы сестре не было так тяжело с ребенком и одиноко. Никитична привезла с собой целый ворох Катенькиных платьев да пару связок романов из графской библиотеки.

Маша подрастала. Супруги всё чаще ссорились. Девочка, в силу своего возраста, не могла понять истинных причин раздоров в семье. Она, конечно, слышала обрывки фраз, шушуканье прислуги, но специально в семейные тайны её никто не посвящал. Одно она знала наверняка – родители её не любят. Федору пришлось снова влезть в долги, чтобы хоть частично покрыть прихоти своей молодой жены, стремящейся к совсем иной жизни. Он всё еще любил её и страдал от того, что не смог сделать Катеньку счастливой. А жена не желала вникать в его проблемы и пыталась жить на широкую ногу.

Время шло, супруги всё более отдалялись друг от друга. Федор Семенович корил жену за излишнюю расточительность, она его – за свою загубленную молодость. Машенька росла любознательным и смышленым ребенком, всё схватывала на лету. Екатерина Михайловна требовала нанять девочке гувернантку, но дела её мужа шли всё хуже, средств не было. Через несколько лет у Екатерины Михайловны вновь появилась надежда подарить графу внука. Но не случилось. На седьмом месяце беременности Екатерина Михайловна сильно простудилась и скончалась в преждевременных родах в возрасте двадцати девяти лет. Маше в тот год едва исполнилось одиннадцать. Ни граф Головин, ни его дочь Нина Михайловна, на похороны так и не приехали.

Федор Семенович винил себя в смерти жены и с горя запил. На дочку, которая с каждым днем всё больше становилась похожа на мать, он без слёз не мог смотреть. Только коньяк и бренди помогали приглушить душевные терзания. 

Прошел год.  Понимая, что жизнь катится под откос, Федор написал своей сестре Варваре и попросил её приехать, дабы помочь с воспитанием дочери. Сил и желания жить у него не осталось. И, чтобы как-то отвлечься от навалившихся разом проблем, он увлекся картами. Однажды, будучи в изрядном подпитии, господин Званцов проиграл Покровское в карты. Осознав поутру весь ужас произошедшего, он не нашел лучшего способа, чем застрелиться.

Что же стало с Машей? Девочку взяла на воспитание сестра отца, Варвара Семеновна Кашкина. Она давно овдовела, своих детей не имела, жила уединенно и скромно. Нужда и несчастливая личная жизнь сделали ее замкнутой, немногословной и скупой. Жила она в небольшом деревянном доме с весьма скромной обстановкой. В услужении у нее были лишь горничная, кухарка, лакей да конюх.

Жизнь с теткой оказалась намного хуже, чем с родителями. Этот чужой дом пугал и угнетал девочку. В нем было темно и душно, хотелось вырваться на волю. Варвару Семеновну, привыкшую к тишине и покою, поначалу сильно раздражала шумная и разговорчивая девочка. Суровая, чопорная женщина постоянно была не довольна воспитанницей, ежечасно делала ей замечания. Куском хлеба не попрекала, но за столом порой кидала на девочку косые взгляды, от которых у той пропадал аппетит. Хотелось уйти, убежать, спрятаться куда-нибудь. Маша замкнулась в себе.  Теперь и старой нянюшки не было рядом. Девочке некому было рассказать о своих бедах и печалях, некому было пожалеть её. Оставалось только мечтать о лучшей жизни да читать книжки, привезенные из родительского дома.

Уже почти год Маша жила у тётки. Зима казалась нескончаемой, поскольку приходилось весь день, с утра и до вечера, находиться в ненавистном, мрачном доме и  исполнять приказы престарелой родственницы.

 - Мари, принеси-ка моё вязание!

- Маша, подай плед, у меня ноги озябли.

- Деточка, почитай мне газету!

- Мари, помоги мне нитки распутать!

- Душечка, вели чаю подать!

- Машенька, зажги свечи, стемнело.

Единственным развлечением были посещения церкви в воскресные дни. Снег искрился и поскрипывал под ногами. Вдали виднелась темная кромка леса с заснеженными верхушками деревьев. В ясные дни купола церкви ярко сверкали на солнце. Звонили в колокола, к храму, по расчищенной от снега дороге, тянулись местные жители, которых Маша разглядывала с нескрываемым интересом. Тётка здоровалась со знакомыми, но ни с кем не разговаривала. Маше это казалось странным. Она помнила, как её маменька любила быть в центре внимания. Екатерина Михайловна всегда ненадолго останавливалась, улыбалась и весело щебетала, встретившись с кем-то. После службы Варвара Семеновна всегда торопилась домой, будто бы там их могло ждать что-то интересное.

 В остальном дни проходили однообразно и скучно. Тётка была неплохо образована, хорошо говорила по-французски. Денег на педагогов у вдовы сельского доктора не было, поэтому она сама занялась образованием племянницы. И учителем тётка была весьма строгим, спуску своей ученице не давала. Поднимались рано. Каждое утро по нескольку часов отводилось на занятия. Потом рукоделие. Далее обед и обязательный послеобеденный сон. Спать днем девочка не любила и проводила свободное время либо за чтением, либо в мечтах у разукрашенного морозными узорами окошка. Она любила наблюдать, как медленно кружась, плавно опускаются на землю мягкие белые хлопья, как заносит снегом деревья. Ей нравилось смотреть, как без устали трудится бородатый Савельич, расчищая дорогу к дому от снега.

Маша терпеть не могла рукоделие, но была вынуждена все долгие вечера проводить за пяльцами или шитьем. Обстановка в доме была старой, портьеры и обивка обветшали. Всё время приходилось что-то штопать, зашивать. А еще тётка вознамерилась перешить самые скромные наряды её маменьки, привезенные из отчего дома. Денег на новую одежду для заметно подросшей за последний год девочки у Варвары Семеновны не было, но шить она умела превосходно. В старой шляпной коробке хранились всевозможные выкройки. Правда, с возрастом зрение стало подводить Варвару Семеновну, поэтому она была полна решимости обучить искусству шитья свою воспитанницу.

Только поздно вечером, когда тетушка отправлялась спать, девочка брала какой-нибудь роман и принималась читать в тусклом свете оплавившейся свечи, переносясь в другой, прекрасный, романтический мир благородных героев и возвышенных чувств.

Варвара Семеновна, несмотря на всю свою внешнюю суровость, была в душе женщиной доброй. Она прекрасно понимала, в какое сложное положение попала Маша, как тяжело та привыкает к новой жизни, которую уготовила ей судьба. Иногда хотелось приласкать и утешить девочку, но пожилая женщина понимала, что лучше этого не делать. Дальнейшая жизнь племянницы лёгкой не будет, ей не раз придется столкнуться с трудностями. И чем раньше она это поймет, тем будет лучше.

Жизнь самой Варвары лёгкой тоже назвать было нельзя. Только детство у неё было счастливым и беззаботным. Маменька была доброй, нежной и ласковой. Она очень любила и дочку, и её младшего братика. Феденька появился на свет, когда Варе исполнилось восемь лет. Девочка любила малыша и много времени проводила с ним. Папеньки часто подолгу не бывало дома. Но когда он приезжал, то привозил кучу подарков всем домочадцам. Он был очень щедрым. У брата и сестры были самые лучшие игрушки, самая красивая одежда, самые вкусные конфеты.

Когда Варе исполнилось семнадцать, её стали вывозить в свет. Нет, ни в Москву, ни в столицу они не ездили, довольствовались обществом губернского дворянства. Но внешне заурядной Варе так и не нашлось жениха. Были и более некрасивые девицы, но с хорошим приданым. Им повезло больше. А Варе была уготована судьба старой девы. И все потому, что, как выяснилось, к тому времени её батюшка промотал состояние, о чем было известно всей округе.

 Брата Федю отправили на учебу в Петербург, в кадетский корпус, по окончании курса которого он прямиком отправился на войну. Отец умер, оставив кучу долгов. Маменька после его кончины пребывала в полной растерянности. Женщина мягкая, тихая и скромная, она была совершенно несведущей в житейских делах и не способной вести хозяйство. Она привыкла к тому, что сначала за неё всё решали родители, а потом муж. Пришлось бразды правления брать в свои руки двадцатипятилетней Варваре. Именно она написала дальним родственникам матери и молила их о помощи в погашении долгов. Остаться без дома и поместья означало полную катастрофу. Всё, что приносило имение, шло на оплату образования брата. А расходы пришлось урезать до минимума.

Летом 1812 года началась Отечественная война. Жизнь превратилась в настоящий кошмар. Покидающие Москву остатки наполеоновских войск крушили всё на своем пути. Досталось от озлобленных французов и их имению, находившемуся неподалёку от Вязьмы. Варвару с матерью приютили соседи, имение которых находилось немного в стороне. Вернувшись назад, мать и дочь нашли свой дом в руинах.  Уже совсем больная к тому времени маменька не пережила потрясения, и Варвара осталась одна. Денег нет, дома тоже, можно сказать, нет. Окна в нескольких комнатах только уцелели, мебель вся поломана. Варвара вынуждена была снова просить приюта у соседей. На постой тогда останавливались раненые военные, возвращавшиеся домой. Там и познакомилась двадцативосьмилетняя Варвара Семеновна с доктром Кашкиным Ильёй Платоновичем, который взял её в жены. С ним она приехала сюда, в Удальцово, и поселилась в этом домишке.

Мужа своего, который был старше её на двадцать лет, Варвара не любила, но очень уважала. Он стал для неё другом и отцом. Жили не богато. Много ли зарабатывает сельский доктор? Илья Платонович был человеком добрым, многим помогал бескорыстно. После ранения на войне с французами Илья Платонович долго болел, да так и не оправился до конца. А через пять лет его не стало. И Варвара Семеновна снова осталась одна. Стойко перенесшая очередную потерю, женщина жалела лишь о том, что так и не смогла стать матерью. Только сильный характер не дал сломаться и согнуться под ударами судьбы.

Вот и Машу ей хотелось воспитать так, чтобы никакие трудности, житейские невзгоды и беды не смогли сломить её. А что ждёт её, бесприданницу? Работа гувернанткой или компаньонкой у каких-нибудь дальних родственников. Судьба-то незавидная. Поэтому образование надлежало дать ей хорошее, а баловать да сантименты разводить никак нельзя. В строгости воспитывать надобно, чтобы она со временем стала послушной, скромной, терпеливой и почтительной девушкой. Но, как не убеждала себя в правильности выбранного метода Варвара Семеновна, а все-таки закрывала глаза на ночные чтения в спальне. Хоть свечи и не дешево стоили, но хоть в этом удовольствии она девочке отказать не смогла. Ведала она и про то, что племянница не спит днем, а глазеет в окошко, но никогда в её комнату не заходила. Тошно Машеньке здесь, тянет её на волю. Что ж, пусть думает, что старая тётка спит и ничего не замечает. Скоро лето, можно будет уж поменьше заниматься, и дать возможность девочке чаще бывать на воздухе.

 С наступлением весны жизнь стала казаться Маше не такой беспросветной.  День становился длиннее, а погода теплее. Природа просыпалась от долгого зимнего сна. Тринадцатилетняя девочка любила гулять, когда удавалось ускользнуть из-под навязчивой опеки строгой тётки. Варвара Семеновна ругала её за промокшие ботинки и грязный подол платья, но это было сущей ерундой по сравнению с той радостью, которую дарили яркое ласковое солнышко, журчание ручейков и щебет птиц. Вскоре тётка и вовсе смирилась с длительными прогулками своей подопечной и даже стала их поощрять.

Однажды, в конце мая, Маша забрела в небольшую рощицу, и увидела сквозь листву деревьев искрящийся в солнечных лучах пруд. А там, дальше, красивый светло-желтый особняк с огромными окнами и белыми колоннами. Около массивной лестницы, ведущей в дом, пышно цвела сирень. Маше казалось, что даже издалека она ощущает её дурманящее благоухание. Чудесная сказочная картина напоминала иллюстрацию из книжки. Девочка присела на толстый ствол поваленного бурей дерева и зажмурила глаза. Щебет птиц наполнил душу радостью и спокойствием. Ах, как бы хотелось перенестись на тот берег и вдруг сделаться хозяйкой этой красивой усадьбы!

Маша различила еле слышные голоса и открыла глаза. Она пригляделась. Из дома вышла красиво одетая светловолосая девочка примерно ее возраста в сопровождении элегантной молодой женщины. По тому, как шла девочка, гордо подняв голову и выпрямив спину, было понятно, что она здесь хозяйка. Маша испытала очень неприятное, колючее чувство - зависть. Ну почему она так живет, а не я? И эта нарядная девочка с ангельским личиком внезапно вызвала у неё неприязнь. Да такую сильную, что Маша испугалась самой себя. Она наскоро перекрестилась и мысленно прочитала молитву. Почти бегом она бросилась через поле к дому Варвары Семеновны. Девочка была в смятении. Ведь ей ничего плохого не сделали, отчего же она вдруг почти возненавидела ту красивую девочку? Выходит, что это она, Маша, очень плохая! Ведь это в её голове и в её душе столько злобы к незнакомке. А ведь это грешно! Хотелось обо всем случившемся поговорить с кем-то близким, понимающим. Только вот не с кем. Тетке о таком не расскажешь, с прислугой Варвара Семеновна болтать запретила в первый же день.

Мысли эти до самого вечера не давали покоя. Маша решилась всё-таки расспросить горничную о том, чей это дом и кто та барышня. Словоохотливая Дарья с удовольствием поведала о том, что соседская усадьба, Тимьяновка, принадлежит помещику Николаю Матвеевичу Калитину. Он дворянин, в молодые годы служил офицером, воевал с французом, дослужился до чина капитана. Был серьезно ранен и вышел в отставку. С тех пор стал прихрамывать и ходить с тростью. Сосед их вдовец, причем дважды. Со своей первой женой прожил он шестнадцать лет. У супругов родился сын Пётр. Потом жена его скончалась. Николай Матвеевич погоревал годочек, да и посватался к Евдокии Даниловне Зарецкой. Девица была на редкость хороша, жаль только, что бесприданница. Она была сиротой, из обедневшей дворянской семьи. Жила здесь неподалеку у дальней родственницы в компаньонках. Николай Матвеевич был вдвое старше девушки, тем не менее, она приняла его предложение. А что, человек-то он порядочный, добрый. И мужчина видный, хоть и в летах.  Да и души в Евдокии не чаял, все желания её исполнял. Всё бы хорошо, да только через два года она умерла родами, оставив мужу в утешение дочку Леночку. Уж как Николай Матвеевич Евдокию любил, а в дочке и вовсе души не чает. Да и девочка у него – чисто ангел! Никто из прислуги слова худого о ней не сказывал. Добрая, милая, веселая. А уж какая красавица выросла – загляденье! Сейчас вот Николай Матвеевич гувернантку ей из Англии выписал, мисс Грей. Всяким светским премудростям Елену Николаевну обучает.

- А что, Дарья, богатый помещик этот Калитин? – с огромным интересом слушая рассказ Дарьи, расспрашивала Маша.

- Не сказать, что богач, но не бедствуют. Поместье у него большое, крестьян двести душ. Сын вот только, Петр Николаевич.  Всё у отца денег просит. В Петербурге он.

- А откуда же тебе, Дарья, это всё ведомо? Ты ж всё время тут, при Варваре Семеновне, как и я.

- А у меня сестра, Матрена, кухаркой в доме Калитиных, вот и знаю всё. Только Вы, Мария Федоровна, уж никому не рассказывайте, что я тут разболталась. А то худо мне будет. Не любят господа, когда прислуга им косточки перемывает. Я Вам, барышня, шибко сочувствую. Непросто здесь живется, вижу. Вы уж потерпите годок, другой, третий. А там, глядишь, посватается кто. Вы вон какая красавица! Будете уж сама себе хозяйка, а не в приживалках.

Маше стало как-то тепло и приятно от этих бесхитростных слов Дарьи. Захотелось обнять добрую женщину. Но девочка понимала, что нельзя. Тетка очень рассердится, если узнает ненароком. «Не подобает благовоспитанной барышне так себя вести. Надо быть сдержанной!» - мысленно услышала Маша брюзжание Варвары Семеновны. Вздохнув, девочка подошла к зеркалу. Да, отражение всегда радовало Машу. Большие ярко-голубые, чуть раскосые глаза, точеный носик, нежная розовая кожа, густые темно-каштановые волосы. Маша была высокой для своего возраста и стройной. С каждым днем она становилась всё больше похожей на свою мать, а та была общепризнанной красавицей. Даст Бог, Дарья окажется права, и Маше повезет. Красота – единственное, что у неё есть. Как у Евдокии Зарецкой. Только уж надобно правильно ею распорядиться, жениха самого красивого и богатого выбрать.

- Мари, где ты бродишь? Принеси-ка мне почту! – раздался громкий голос Варвары Семеновны.

- Да-да, несу, тётушка, – тяжело вздохнув, ответила девочка и нехотя отправилась выполнять поручение.

Лена всегда просыпалась рано. Вот и сегодня она открыла глаза, едва первый солнечный луч коснулся ее подушки. Сладко потянувшись, она спустила стройные ножки с кровати и позвонила в колокольчик. Заспанная Глаша принесла воды для умывания, а потом принялась расчесывать длинные светло-русые волосы своей молодой хозяйки. Лена задумчиво смотрела на проворные пальцы горничной, ловко управлявшиеся с ее густыми волосами. Когда коса была заплетена и надето утреннее голубое платье с кружевным воротничком, юная барышня с удовольствием посмотрела на свое отражение в зеркале и чмокнула Глафиру в щеку.

Пока гувернантка еще спит, а кухарка готовит завтрак, есть время прогуляться. Тринадцатилетняя девочка любила свой уютный дом и всех его обитателей, но еще больше ей нравились прогулки. Стоя на широких ступенях крыльца, она невольно залюбовалась прудом и березовой рощей за ним. Пейзаж дополняли блестевшие в лучах утреннего солнца купола возвышавшейся на пригорке церкви.  День обещал быть жарким, но в этот ранний час веял прохладный ветерок, а нежное солнышко приятно согревало кожу. Девочка подставила красивое личико солнечным лучам.

- А мисс Грей не одобрит Ваши веснушки, Элен, – услышала она знакомый насмешливый голос за спиной.

- Ах, Алёша, всегда-то ты подкрадываешься не слышно, – стараясь придать голосу сердитую интонацию, произнесла юная барышня и тут же рассмеялась.

- А ты разве не меня ждала? Я же записку тебе вчера послал. Нам надобно поговорить. И желательно без посторонних ушей, - сказал черноволосый юноша.

- Что-то случилось, Алеша? – взволнованно спросила Лена.

 - Пойдем к пруду. Я покатаю тебя на лодке, покуда нет пекла. Там тебе и скажу всё.

Юноша стремительным, пружинистым шагом пошел вперёд, чтобы отвязать одну из лодок и подплыть к тому месту у самой воды, куда вели поросшие травой ступени, по которым грациозно спускалась Элен. С недавних пор подруга его детских лет просила всех называть её этим именем, на модный заграничный манер. Девочка была уверена, что так она будет казаться всем взрослее. Надо сказать, что в их ближнем окружении заграничные имена как-то не прижились. Только сына графа Протасова, Алексея, с раннего детства все знакомые именовали Алексом, потому что это имя очень нравилось матери мальчика. Обхватив руками тоненькую талию, юноша аккуратно перенес девочку в лодку. Устроившись на карме, Лена вопросительно взглянула на своего спутника.

 - Так что случилось, Алекс?

- Элен, я решил уехать к матушке, в Италию.

- Алёшенька, нет, не делай этого! Ты пропадёшь! Как же ты поедешь неведомо куда, у тебя ведь и адреса её нет! И деньги на дорогу немалые надобны. Не уезжай! Зачем тебе это?

- Отец снова заговорил о военной службе. Я, было, подумал, что он отступился. Но нет. Он и тётушку с кузенами для этого пригласил. Ты ведь помнишь, как еще три года назад он решил меня в кадетский корпус определить, потому как «наследник графа Протасова должен продолжить его дело и стать офицером, дабы в случае войны защищать Отечество на поле брани». А я не хочу быть военным! Не хочу никого убивать! И при штабе служить тоже не хочу. Я на художника выучиться мечтал, надеялся поступить в Академию художеств, но после отъезда матери отец ни о каком рисовании и слышать не желает. Я даже альбом с рисунками от него прячу.

- Может быть, и в этот раз обойдется?

- Нет, Элен, теперь уж нет. Тогда, в 1831 году, холера мне помогла. Не отважился отец меня из имения отправлять. Но на следующий год снова велел готовиться к отъезду в Петербург, не слушая никаких отговорок. Он не выносит, когда кто-то смеет перечить.  И опять случай мне помог, ты ведь знаешь. Меня тогда очень вовремя лошадь сбросила, – засмеялся юноша.

 - Бог с тобой, Алёша! Что ты такое говоришь? Вовремя! Ты тогда весь поломался, полгода с постели не вставал вовсе, а рука до сих пор болит.

- Зато папенька отказался от своей мечты увидеть меня генералом. А сейчас вот сызнова всё. Кузенов мне в пример ставит. А Борис порассказал мне, какие в корпусе порядки. Бесконечная муштра да розги за всякую провинность. Да и рука у меня всё же покалечена. Но у тётушки связи есть, она обещала посодействовать. Она сказала, что в полк могут взять, учитывая боевые заслуги и графский титул отца, ежели домашнее образование позволяет. Так что выход у меня только один – бежать. По-хорошему отец ведь меня не отпустит.

- Где же ты денег столько возьмешь? Путь ведь не близкий, -  озадаченно сдвинула брови Лена.

- У меня скоплено. И еще Татьяна Васильевна дала немного.

- Так она знает?! Не боязно тебе, что она папеньке твоему расскажет? Тогда тебе несдобровать!

- Нет, Элен, не скажет. Жалеет она меня. Матушка ведь пишет и отцу, и мне, только он письма сжигает сразу, не читая. Татьяна Васильевна видела несколько раз эти письма в кабинете, но прочитать не решилась. Сказывала, что на конвертах штемпель Милана был. Туда и поеду.

- У меня тоже немного денег есть, папенька на шпильки дает. Я дам тебе. Ты когда собираешься? Скоро?

- До осени повременю, пара месяцев у меня есть. Надобно подготовиться. Только вот что. Ты, Леночка, я знаю, тайны хранить умеешь. В доме на эту тему ни слова. Там прислуга, она всё слышит. Немедля отцу доложат.

- Алекс, как же я без тебя? – Лена подняла на юношу выразительные серые глаза, полные слёз.

- Алёнушка, ну не плачь, не надо. Я тебе писать буду. Не навек же расстаемся. Я вернусь. Обещаю!

Путь к берегу прошел в полном молчании. Алексей выпрыгнул из лодки и помог выбраться своей спутнице. Взявшись за руки, заговорщики направились к дому.

Не доходя до крыльца, Элен подняла глаза. Из окна на них смотрел папенька, грозя своей любимице пальцем.

- Папенька там! – хихикнула Леночка.

- Ох и задаст он тебе ремня! – расхохотался Алекс, поклонившись Николаю Матвеевичу в знак приветствия.

 - Мне пора, а то отец хватится. Да и строгая мисс Грей, наверное, скучает без работы.

Они направились к Звёздочке – лошади Алексея.

- Днем приедешь? – зачем-то спросила Элен, заранее зная ответ.

- Совершенно не хочется  приезжать сюда, но придется. Мы ведь приглашены, – произнес юноша, лукаво улыбаясь лишь карими глазами.

- Вы наглец, Алексей Сергеевич! Ужели Вы совсем не хотите меня снова увидеть? – притворившись обиженной, произнесла Элен, надув прелестные губки.

- Ни сколечко, милая барышня! – рассмеялся, отвязывая лошадь, юноша. Он ловко вскочил в седло и умчался прочь.

Девочка с грустной улыбкой смотрела ему вслед, пока всадник не скрылся из виду. Как же хорошо, что у неё есть Алекс! Без него её жизнь изменится и, наверное, станет невыносимо однообразной. Но думать сейчас о его предполагаемом отъезде совсем не хотелось.

С Алёшей Лена была знакома всю свою жизнь. Отец его, граф Протасов, владел Ильинским – имением, расположенным по соседству с Тимьяновкой, имением её отца. Алекс был старше Леночки на три года, но разница в возрасте никогда не мешала их совместным играм и проделкам. С ним всегда было весело и невероятно интересно. И они понимали друг друга с полуслова. Жаль, что он не был её братом. У Элен был и настоящий брат, но видела она его всего пару раз. Он старше на целых семнадцать лет и жил далеко, в столице. А Алекс был всегда рядом.

Отец Элен, Николай Матвеевич Калитин, во время войны с французами, воевал вместе с Сергеем Петровичем Протасовым. С тех пор  они дружили семьями и  часто наведывались друг к другу в гости. У Алекса, как и у Элен, не было матери. Разница лишь в том, что свою мать девочка никогда не видела, а мать Алексея уехала, когда мальчику было десять лет. Сбежала с учителем рисования, как потом судачил весь уезд. Алёша тогда сильно переживал, даже плакал, уткнувшись в Леночкино плечо, а семилетняя малышка гладила его по волосам, пытаясь хоть как-то облегчить его страдания.  А потом был развод, и Сергей Петрович снова женился. И теперь у Алёши была мачеха, Татьяна Васильевна – добрая, но не слишком красивая, тихая и немногословная женщина.

После завтрака, немного позанимавшись английским языком с мисс Грей, Элен с облегчением покинула классную комнату и, грациозно ступая, как и подобает юной барышне, прошествовала в большую гостиную, где находились клавикорды. Гувернантка последовала за своей воспитанницей, прихватив со стола ноты. Музыку Элен любила. Присев на бархатную банкетку, и расправив юбки, девочка открыла крышку инструмента, с которым уже недурно обращалась.

До недавнего времени у Элен была другая воспитательница, Наталья Дмитриевна. Она опекала Леночку с раннего детства и обучала всему, что знала и умела сама. Уже немолодая женщина научила воспитанницу читать, писать, считать, вышивать, говорить по-французски, музицировать и даже танцевать. Однако папенька хотел дать дочери самое лучшее образование, поэтому Наталье Дмитриевне пришлось уехать в другую семью, а на её место взяли мисс Грей. Расставание с любимой воспитательницей было непростым для них обеих. Лена искренне любила Наталью Дмитриевну и вовсе не хотела, чтобы она уезжала. Но Николай Матвеевич рассудил иначе. Помимо французского, его дочери не помешает хорошее знание еще одного языка. Кроме того, общение с молодой женщиной, более близкой дочери по возрасту, тоже, несомненно, пойдет на пользу. Юной барышне, растущей без матери, просто необходимо с кем-то вести беседы о манерах, о моде, о кавалерах, в конце концов. И лучше, если это будет серьезная, умная и строгая женщина. Наталья Дмитриевна, как и он сам, потакала всем капризам его дочери и закрывала глаза на все её шалости. К выбору новой гувернантки Николай Матвеевич отнесся со всей серьезностью. Из множества претенденток только мисс Грей хорошо владела, помимо родного, французским языком, отлично играла на клавикордах, недурно рисовала акварели. Она должна была также учить его дочь географии и истории. Элен новая гувернантка понравилась. Она была молода, красива и могла многому её научить. Но девочке совсем не нравилось сухое обращение - мисс Грей. Она не любила и когда её саму называли мадмуазель Калитина, поэтому просила разрешения называть учительницу по имени – мисс Шарлотта, хотя бы когда они наедине. За короткий промежуток времени между гувернанткой и её ученицей установились тёплые, вполне дружеские отношения, хотя мисс Грей и предпочитала держать определённую дистанцию, поскольку немного побаивалась своего нанимателя.

Когда урок музыки подошел к концу, Элен не отправилась гулять, как это было заведено обычно. Сегодня у них с папенькой к обеду будут гости. Надобно было успеть переодеться в нарядное платье и переменить прическу. Поскольку день выдался жарким, Леночка выбрала легкое ярко-розовое муслиновое платье, отделанное французским кружевом. Папенька специально для торжественных случаев заказал у модистки несколько необыкновенно красивых и дорогих нарядов. Облачившись, с помощью Глаши, в новое платье, Лена взглянула на себя в зеркало, и осталась очень довольна увиденным.  Миниатюрная, тоненькая, как тростиночка, она походила на фарфоровую статуэтку. На фоне ярко-розового муслина  кожа казалась молочно-белой, светлые волосы, завитые в тугие локоны искусными руками горничной, были собраны в модную прическу. Нежное личико с огромными серыми глазами, опушенными тёмными ресницами, казалось просто кукольным. Осталось надеть розовые атласные туфельки с серебряными пряжками, захватить с оттоманки  шляпку, выложенную из коробки предусмотрительной Глафирой, и можно спускаться вниз.

Едва Лена успела выйти из своей комнаты, как услышала стук копыт и ржание лошадей. Она подошла к окну и увидела подъехавший экипаж, рядом с которым остановились два всадника. Прислуга доложила о том, что пожаловали господа Протасовы и Мещерские. Николай Матвеевич направился встречать своих титулованных гостей. Он был немного взволнован, поскольку кроме хорошо знакомой ему семьи друга и соседа, графа Протасова, на этот раз к нему пожаловала также княгиня Мещерская с сыновьями.

Софья Петровна Мещерская приходилась родной сестрой Сергею Петровичу Протасову, в имении которого гостила с сыновьями уже вторую неделю. Княгиня была довольно полной женщиной лет сорока, сохранившей следы былой красоты. Особую привлекательность лицу её придавали бархатные карие глаза.  Софья Петровна была  богатой вдовой, имевшей двоих взрослых сыновей, Владимира и Бориса, которые сейчас стояли позади неё. Оба молодых человека были облачены в мундиры. Младший сын, Борис, внешностью сильно походил на мать. Кадет был симпатичным юношей среднего роста, улыбчивым блондином с приятным лицом, пухлыми губами и смеющимися карими глазами.  Старший сын, Владимир, был высоким, широкоплечим молодым человеком с темно-русыми волосами и светлыми глазами зеленоватого оттенка. Лицо его было красивым и мужественным, но слишком серьезным, с немного надменным выражением. Когда к Николаю Матвеевичу подошла Элен, чтобы быть представленной гостям, все дружно заулыбались. Она кокетливо присела в реверансе. Девочка знала, какое впечатление производит на знакомых и незнакомых людей. Она нравилась всем, поэтому совершенно не робела в незнакомом обществе. Юная барышня с нескрываемым интересом разглядывала гостей. Особое внимание привлекли модное платье и очаровательная шляпка княгини. Сразу было понятно, что наряд её сшит в Петербурге или даже за границей. Уездные дамы всегда немного отставали от столичной моды. Затем Элен переключила свое внимание на молодых людей. Они тоже с интересом рассматривали прелестную девочку. Борис подумал, что через пару лет эта куколка сведет с ума немало мужчин, до того хороша. Он бы сам не прочь поволочиться за подобной барышней, будь она чуть старше. Владимиру, много слышавшему от кузена о его соседке, с которой тот дружил с малых лет, было любопытно взглянуть на неё. Однако заинтересованность на лице молодого офицера быстро сменилась безразличием и скукой, что показалось Леночке обидным. Вслед за Мещерскими в гостиную вошли Протасовы. Николай Матвеевич на правах друга семьи приложился к ручке Татьяны Васильевны, немало смутив её, затем пожал руку и обнял давнего друга и, наконец, поприветствовал Алексея. По случаю приема Алекс был одет в парадный сюртук. Ему было жарко и неудобно в нем, но поделать с этим он ничего не мог.

Отобедав, компания переместилась в сад. Там, под тентом, прислуга накрывала стол к чаю. Старшие мужчины закурили сигары и углубились в обсуждение дел. Дамы, раскрыв зонтики, решили прогуляться к пруду. Молодые люди последовали их примеру. Лена не догадалась взять кружевной  зонтик, за что сейчас очень корила себя. Её новая шляпка с серебристой лентой была очень красивой, но всё же с зонтиком она выглядела бы совсем как взрослая барышня. Дамы шли молча, поэтому Элен, на правах хозяйки, сочла нужным начать беседу.

- Ваше сиятельство, как Вам понравилось Ильинское? – обратилась девочка к княгине Мещерской.

- Леночка, Вы можете называть меня просто Софьей Петровной, – улыбнувшись, ответила её спутница. – Ильинское мне очень понравилась. Я ведь родилась и выросла там. Но уже много-много лет не была в отчем доме. Брат приложил немало сил, чтобы имение изменилось в лучшую сторону. И дом стал очень красивым, благодаря стараниям Татьяны Васильевны.

Графиня Протасова зарделась от удовольствия, но ничего не сказала в ответ. Повисло молчание, и Элен, чтобы заполнить паузу, снова пришлось задавать вопрос.

 - Софья Петровна, Вы, должно быть, в прежние времена были знакомы с моим папенькой?

- Нет, близкого знакомства наши семьи не водили. Маменька иногда по-соседски навещала покойную жену Николая Матвеевича и его маленького сынишку. Батюшка Ваш был тогда на службе в столице и приезжал в Тимьяновку редко, а когда вышел в отставку, я уже была замужем и переехала в Мещерское.

 - Вы не скучали по дому всё это время? Отчего не навещали брата ранее?

 - Скучала, конечно. Но сначала мальчики были маленькими, потом супруг мой, Андрей Львович, долго болел, а после его кончины на меня легла забота о поместье, надо было следить за всем.

Княгиня показалась Элен добросердечной и приятной дамой. Она  охотно отвечала на вопросы девочки, хотя мисс Грей пришла бы в ужас от того, что её малолетняя воспитанница позволяет себе приставать с расспросами к едва знакомой титулованной особе. Но в манере общения Софьи Петровны не было ни капли высокомерия, поэтому Элен отогнала мысли о своем неподобающем поведении прочь. А княгине Мещерской было забавно наблюдать, как эта хорошенькая девочка изо всех сил старается казаться взрослой барышней и играет сейчас в хозяйку дома. В этом возрасте она сама была такой же. И тоже просила всех называть её на французский манер.

После чаепития компания снова переместилась в гостиную, потому что Элен обещала спеть гостям недавно разученный романс «Ангел и Певец» на стихи Жуковского и музыку Мирера. Аккомпанировать попросили мисс Грей. От внимательного взгляда Элен не укрылся восхищенный взгляд семнадцатилетнего кадета на гувернантку и то, как смутилась при этом мисс Шарлотта.

Элен запела под восхитительную, пленительно-нежную мелодию:

«Кто ты, Ангел светлоокой,

С лучезарною звездой?

Из какой страны далёкой,

Прилетел на север мой?».

Слушая приятное, но довольно заурядное пение Элен, Алекс припомнил, каким дивным голосом обладала его матушка. В былые времена в гостях её всегда просили петь, а после восторженно аплодировали.

Потом за клавикорды сел Борис и показал своё мастерство, сыграв экосез.

И гости, и хозяева, остались весьма довольны визитом. Николай Матвеевич с дочерью были приглашены на следующей неделе к Протасовым в Ильинское. Уже смеркалось, когда, после положенного обмена любезностями, гости уехали.

В ту ночь Леночка почему-то долго не могла заснуть. Она думала о том, что мягкая и простая Софья Петровна совсем не похожа по характеру на своего брата, графа Протасова. Будь он менее властным, суровым, жестким и непреклонным, Алексу не пришлось бы никуда уезжать. В полудреме перед её глазами то возникал улыбающийся светловолосый Борис, то ей виделись лукавые карие глаза Алекса, то мужественное лицо Владимира, зеленые глаза которого почему-то с нежностью смотрели на неё.

Вот уже два месяца Маша почти каждый день приходила в свое излюбленное место и, как в театре, из своего укрытия наблюдала за происходящим у Калитиных. Богатая фантазия девочки дорисовывала то, что не удалось разглядеть и додумывала то, что не получалось расслышать. На прошлой неделе Маше повезло как никогда – у Калитиных были гости. Девочка с интересом рассматривала и обитателей дома, и посетителей. Особое внимание привлекли два офицера. Тот, что повыше ростом, был очень красив. Вот таким, по мнению Маши, должен быть принц из сказки или герой любовного романа. Когда она станет взрослой барышней, а ждать осталось совсем недолго, то в неё обязательно влюбится такой же статный офицер. Он женится на ней и увезет в Петербург, где они будут танцевать на балах и ездить в театры. Второй офицер тоже был красив, но ещё слишком молод. На вид ему лет шестнадцать, как и Алексею Протасову, которого Маша и прежде частенько видела у Калитиных. Увидев симпатичного черноволосого юношу у Калитиных в первый раз, она решила, что это брат задаваки Леночки, так свободно и непринуждённо они общались, когда гуляли, держась за руки. А однажды и вовсе играли в догонялки. Но позже она увидела этого юношу в церкви и узнала от Варвары Семеновны, что это сын графа Протасова. Он, должно быть, влюблен в эту несносную Леночку, раз так часто приезжает к ней. О, как отчаянно завидовала ей Маша! Как мечтала о таком же розовом платье, белых чулочках и туфельках с серебряными пряжками. Элегантные дамы с зонтиками  были модно и нарядно одеты. Машина маменька тоже любила модные платья, только она была намного красивее обеих этих дам.

Июльская погода переменчива. Еще с утра не было ни облачка и ярко светило солнце. А теперь вот поднялся резкий ветер, небо заволокли невесть откуда взявшиеся свинцовые тучи.  Жаль, конечно, но надобно возвращаться домой, пока не разразился ливень. Если тётка увидит ее насквозь промокшую, то потом неделю будет читать нотации про её возмутительное поведение, а то и вовсе запретит выходить из дома. Едва Маша поднялась на ноги и собралась уйти, как дверь дома отворилась и из неё вышли Лена и Алексей. Они направились к пруду, но Маше показалось, что они увидели её сквозь раскачиваемые ветром ветви деревьев, и шли сейчас прямо к ней. Перепугавшись, она попятилась назад, но каблук ее туфли зацепился за какой-то корень, и нога поехал вперед. Девочка не сумела сохранить равновесие и с размаху рухнула на землю, неловко подвернув ногу. Бедро пронзила такая острая боль, что она вскрикнула.

- Алекс, ты слышал, будто кричал кто? – встревоженно спросила Лена.

- Да, похоже, это в роще. Эй, кто там? – что есть мочи крикнул Алекс. Ответа не было.

- Должно быть показалось. Дождь начинается. Элен, я поеду. Пойдем скорее, я провожу тебя до дома.

Дождь всё расходился. Густые кроны деревьев уже не спасали Машу, лежащую на земле, от холодных капель. Девочка попыталась встать, опираясь на руки, но попытка её оказалась тщетной. Боль в ноге была настолько сильной, что Маше казалось, что она вот-вот лишится чувств. Светлое платье её совершенно промокло. Падая, она зацепилась подолом за сучок поваленного дерева и оторвала волан, который только вчера пришила, чтобы удлинить свое прошлогоднее платье. Маша с ужасом подумала о том, что её ждет дома, когда она вернется. Если вообще сумеет выбраться из этой злосчастной рощи! Никто ведь не знает, куда она ушла. Никто не станет её искать. Она погибнет здесь совсем одна без воды и еды! Вдалеке послышались раскаты грома. Потемневшее небо то и дело рассекали вспышки молнии. Неистово бушевавший ветер яростно раскачивал деревья. От нестерпимой боли и страха девочка заплакала. Слезы потекли по её щеками горячими ручейками. Тихие поначалу всхлипывания сменились горькими, надрывными рыданиями.

Алекс, уже отъехав из усадьбы Калитиных на приличное расстояние, был застигнут разбушевавшейся стихией. Юноша не ожидал, что дождь окажется настолько сильным, иначе непременно переждал бы непогоду под крышей гостеприимного дома своих соседей. Небо перечеркнула очередная вспышка молнии, и земля содрогнулась от оглушительного раската грома. Звёздочка, испугавшись грозы, встала на дыбы, чуть было не сбросив всадника на мокрую землю. Он чудом удержался в седле. Чтобы немного успокоить перепуганную лошадь, Алекс спешился и потрепал по мокрой холке свою любимицу. Он решил переждать непогоду в роще, которая чернела неподалёку. От ледяных струй дождя там не спрятаться, но хотя бы ветер не будет сбивать с ног.

Буря прекратилась так же неожиданно, как и налетела. Уже через четверть часа ветер утих, небо прояснилось, и выглянуло солнце. Можно было снова отправляться в путь. Внезапно в кустах Алекс услышал какие-то странные звуки, похожие на тихий плач. Оставив Звёздочку около сосны, к которой та была привязана, юноша пошел вперед на звук, который становился всё громче по мере приближения. На земле, около бревна, он увидел промокшую и до смерти перепуганную девочку, которая смотрела на него глазами, полными ужаса.

- Осмелюсь спросить Вас, милая барышня, что заставило Вас выбрать для отдыха столь неподходящее место? – широко улыбнувшись, спросил Алекс.

Девочка, не сводя с него глаз, перестала рыдать, но не промолвила ни слова.

- Прошу Вас, не бойтесь меня. Разрешите представиться – Алексей Протасов.

Юноша шагнул вперед и протянул девочке руку, чтобы помочь встать. Но она, кусая от боли губы, тихо застонала.

- Я - Мария Званцова. Случайно упала и подвернула ногу. Не могу встать. Боль очень сильная, - едва оправившись от потрясения, смогла пролепетать Маша.

Беглый взгляд на неестественно вывернутую конечность не оставил сомнений в том, что у девочки серьезный перелом. Боясь навредить, Алекс не рискнул поднимать несчастную.

- Постарайтесь не менять положения и не пытайтесь более встать самостоятельно. Потерпите немного. Я сейчас съезжу за доктором, а затем мы отвезем Вас домой. И ничего не бойтесь. Это не лес, дикие звери здесь не водятся. Я быстро, доктор живет неподалёку.

Как только появилась надежда на спасение, Маша немного успокоилась. Она не останется один на один со своей бедой. Это просто чудо, что Алексей Протасов нашел её. Лежать на мокрой земле было жестко и холодно, ужасно болела нога. Но ослушаться своего спасителя Маша не посмела, поэтому еще с полчаса лежала не шевелясь. Наконец она услышала приближающиеся мужские голоса. Доктор Плужников, которого Маша уже несколько раз видела прежде, осторожно ощупал её ногу и подтвердил перелом. Лекарь достал из своего чемоданчика какую-то склянку, налил немного жидкости в стопку и велел девочке выпить. Маша почувствовала, как сначала голова, а потом и всё тело стали ватными и тяжелыми, боль притупилась, а затем всё окутала темнота. Что было дальше, девочка не помнила.

Очнулась Маша уже дома. Она лежала в своей узкой кровати, а рядом, сидя на стуле, дремала Варвара Семеновна. Была уже ночь, но в комнату, сквозь незашторенное окно, проникал тусклый лунный свет. Больная нога затекла, и Маше захотелось переменить позу. Но что-то мешало. От неловкого движения боль усилилась и девочка застонала. Варвара Семеновна проснулась и присела на краешек кровати.

- Машенька, душечка, как же ты меня напугала! Дать тебе воды?

Она нежно коснулась руки девочки и поднесла к её губам стакан с водой. От неожиданно проявленной по отношению к ней ласки и заботы, Маша растрогалась и заплакала.

- Что ты, милая? Сильно болит? Ты уж потерпи немного, а утром я тебе капель дам, что доктор оставил. Он завтра снова зайти обещался. А ты уснуть постарайся.

Маша закрыла глаза, но заснуть более не смогла.

- Тётушка! – тихонько позвала Маша.

- Я тут, деточка. Что?

- Расскажите, как я дома оказалась. Я помню только, как доктор дал мне лекарство. Там, в роще.

Маша боялась, что сейчас Варвара Семеновна начнет отчитывать её за то, что она ходила гулять в рощу, что перепачкала и порвала платье. Но любопытство было сильнее.

- Тебя нашел Алексей Протасов, он же позвал доктора. Они вместе уложили тебя на носилки и перенесли в коляску. А потом уж из коляски в дом на носилках принесли. Доктор тебе к ноге шину прибинтовал. Это деревяшка такая, которая не дает сломанной кости двигаться. А чтобы ты не шевелилась без нужды во сне, тебя еще и бинтом к кровати прибинтовали. Да ты не бойся, отвяжу я тебя сейчас, коли не спишь уже.

- Тётушка, Вы спать ступайте, устали, наверное. Спасибо,  мне не нужно более ничего.

- Ну, хорошо. Я пойду, а немного погодя к тебе Дарья зайдет.

- Да-да, покойной ночи!

Голова гудела, и Маша никак не могла заснуть. Она лежала без сна и думала о Протасове. Если бы не он, её, может, и в живых уже не было бы. Лицо симпатичного черноволосого юноши стояло у неё перед глазами, когда она незаметно погрузилась в сон.

Утром, как и обещал, к пациентке заехал доктор Плужников. Он расспросил Машу о самочувствии, пошептался в гостиной с тёткой и оставил склянку с лауданумом.

Варвара Семеновна опасалась, что племянница сильно простудилась, когда увидела на ней совершенно мокрое и грязное платье. Но у девочки оказался на удивление крепкий организм, и она лишь несколько раз чихнула.

Ближе к обеду в дом вдовы Кашкиной снова пожаловал посетитель. Это Алексей Протасов заехал навестить Машу. Он привез с собой корзинку первых летних яблок. Девочка была несказанно рада визиту своего спасителя. Но то, при каких обстоятельствах произошло их знакомство, заставило её покраснеть. Не робкая от природы, она отчего-то тушевалась в обществе этого юноши. Алекс немного посидел у кровати больной. Он полюбопытствовал, что она делала в роще, так далеко от дома. Но Маша не ответила. Алекс с нескрываемым интересом разглядывал девочку. Вчера он и не заметил, какие красивые, ярко-голубые у неё глаза - точно такие же, как у его матушки. Пожелав девочке скорейшего выздоровления, он откланялся.

Алексей немного задержался в гостиной, чтобы побеседовать с Варварой Семеновной. Дело было щекотливое, и юноша не знал, как начать разговор. То, что вдова Кашкина живет весьма скромно, было видно сразу. Поэтому вчерашний и сегодняшний визиты местного доктора Алекс оплатил сам. Но, судя по характеру перелома, девочке потребуется длительное и, скорее всего, дорогостоящее лечение. Но вот сможет ли себе его позволить небогатая вдова? Решив не ходить вокруг да около, Алекс задал вопрос напрямую. Варвара Семеновна ответила, что хотя и ограничена в средствах, но сделает всё возможное, чтобы оплатить услуги врача. Эта тема ей была крайне неприятна. Чтобы не показаться бестактным, Алексей объяснил, что разговор этот он завел потому, что неплохо было бы пригласить из города господина Штруха, который лечил его самого, когда он сильно покалечился, упав с лошади. Только вот услуги Якова Генриховича не дешевы. Но, если Варвара Семеновна согласится, то Николай Матвеевич Калитин готов оплатить консультацию хорошего врача.

- Я благодарю Вас за заботу, но вынуждена отказаться, – вздернув подбородок, довольно сухо ответила Варвара Семеновна. – Милостыню я никогда не приму.

- Позвольте, сударыня, Вы меня неправильно поняли! Речь идет не о милостыне, а о простом человеческом участии, о дружеской помощи. Николай Матвеевич очень уважал Вашего покойного супруга, поэтому не захотел остаться в стороне, узнав о том, какое несчастье приключилось с Вашей воспитанницей. Возможно, когда-нибудь и Маша также не откажет в помощи Калитиным. Добро, как и зло, всегда возвращается. Вы же не хотите, чтобы из-за предрассудков девочка осталась калекой?!

 Доктора Плужникова местные жители не жаловали. Деньги за визиты он брал исправно, а вот необходимую помощь оказать мог далеко не всегда. Его часто сравнивали с покойным доктором Кашкиным, и сравнение это было не в пользу первого. Вот доктор Кашкин, лечивший солдат во время войны, тот знал толк во врачебном деле. Но ведь и после кончины Ильи Платоновича больных кто-то должен был лечить. Тогда-то здесь и появился доктор Плужников.

Довод о том, что Маша может остаться калекой, убедил Кашкину, и она сдалась. Молодой человек вслух произнес то, чего она страшилась больше всего, то, что могло перечеркнуть всю дальнейшую жизнь её племянницы.

***

Алекс не стал вдаваться в подробности, по какой причине ни он сам, ни его отец не дали денег на лечение. Граф Протасов был далеко не так состоятелен, как предполагали окружающие. В своё время Сергей Петрович был вынужден выбирать жену, руководствуясь исключительно материальными соображениями. Только женитьба на богатой девушке могла спасти его от окончательного разорения. Властная и предприимчивая графиня Протасова сама нашла для сына подходящую партию – мать Алекса. Ирина была единственной дочерью богатого самарского купца Дмитрия Тихоновича Чернова. По мнению родителей, брак этот должен был принести выгоду обеим сторонам: жених получал солидное приданое, а невеста - дворянский титул. Ни жених, ни невеста не стали противиться родительской воле, хотя пылкой любви друг к другу и не испытывали. Но и иных душевных привязанностей, которые могли помешать браку,  не существовало. Девушка была красива, умна, хорошо воспитана и, ко всему прочему, восхитительно пела. Сергей, которому уже исполнилось тридцать лет, осознавал, что женитьба на дочери купца неминуемо повлечет за собой выход из гвардейского полка и потерю жалованья. Военной службе было отдано тринадцать лет жизни, в сражениях получено немало серьезных ранений. Хотелось простой, спокойной жизни. Капитан Протасов вышел в отставку. Состоялось венчание. Семейная жизнь началась гладко, время супруги проводили весело, интересно и не без удовольствия. Родился сын Алексей, которого мать предпочитала называть Алексом. Но прожитые вместе годы так и не сблизили супругов. Будучи в молодости превосходным боевым офицером, Сергей Петрович, выйдя в отставку, оказался совершенно не готов к мирной жизни и управлению имением. Он катастрофически не умел вести дела, у него абсолютно не было деловой хватки, наёмные управляющие обворовывали его, в результате чего полученное приданое быстро улетучилось. Финансовые затруднения стали вызывать конфликты в семье. Ирина обратилась было за помощью к отцу, но тот денег графу Протасову не дал, а лишь обещался ежегодно выделять определенную сумму на скромную жизнь и воспитание внука. Дед ревностно следил за тем, чтобы выделяемые средства шли на дело, и лично выбирал учителей для мальчика. Алекса обучали языкам, верховой езде, фехтованию, рисованию, танцам, точным наукам. Дед хотел, чтобы внук получил отличное домашнее образование. А через некоторое время Ирина Дмитриевна страстно влюбилась в учителя рисования, нанятого для её сына, и уехала с ним в Италию. Сына матери Сергей Петрович не отдал, как она не умоляла. Дмитрий Тихонович своё купеческое слово держал и продолжал исправно перечислять приличные суммы на воспитание и образование Алёши. Потом Сергей Петрович вторично женился на довольно богатой девице – Татьяне Юрасовой.  Но и деньгами из её приданого он разумно распорядиться не сумел. Внушительной суммы надолго не хватило. Через пять лет осталось только данное за Татьяной Васильевной небольшое имение в дальней провинции. Овдовев, купец Чернов составил завещание, по которому почти всё его состояние после смерти должно было перейти к внуку Алексею. Лишь небольшая часть капитала была завещана дочери Ирине. Но пока что Дмитрий Тихонович был бодр и находился в отличном здравии.

У Алексея была скоплена приличная сумма из тех денег, что давал ему дед, когда бывал у них в Ильинском проездом. Но отдать их Варваре Семеновне он не мог, поскольку нужно было готовиться к побегу из дома. Вчера, наткнувшись в роще на покалеченную девочку, Алекс, не задумываясь, бросился за врачом и оплатил два его визита. Но уже вечером корил себя за необдуманный поступок. Девочку, конечно, жаль, но больше тратить никак невозможно. Скоро предстоит отъезд.

Ранним утром он приехал в Тимьяновку к Элен. Алекс рассказал подруге о вчерашнем происшествии. Элен сама вызвалась поговорить с отцом о том, чтобы привезти к больной девочке доктора Штруха и оплатить его визит. Этим же утром разговор с Николаем Матвеевичем состоялся, и согласие его было получено.

Ежедневно, возвращаясь от Калитиных, Алекс заезжал к вдове Кашкиной, чтобы проведать больную. Маша, поначалу сильно смущавшаяся, постепенно привыкла к визитам нового знакомого и уже ждала его с нетерпением. Юноша приносил милые букетики полевых цветов, конфеты, книжки. Алекс старался приободрить девочку, рассказывал ей забавные истории. Прошло три недели, а видимых улучшений не было. Доктор Штрух выразил опасение, что выздоровление может затянуться и не был уверен в том, что подвижность ноги удастся полностью восстановить. Помимо перелома кости был поврежден еще и коленный сустав, а также порваны связки.

Первая половина августа выдалась знойной и жаркой, но уже в середине месяца зачастили дожди, и стало прохладнее. Незаметно подкрадывалась осень. Алекс убеждал себя, что тянуть с отъездом более невозможно, иначе дороги развезет так, что поездка растянется надолго. Юноша не хотел признаться даже самому себе в том, что была и иная причина, заставлявшая его столь спешно покидать родной дом. Как и у всякого молодого человека его лет, у Алекса была сердечная привязанность. Весь последний год он был глубоко, безответно и совершенно безнадёжно влюблен в рыжеволосую красавицу Ольгу Бельскую, жившую по соседству. Девушка была годом старше Алекса и уже несколько месяцев помолвлена со своим избранником. Венчание было назначено на конец августа.

К не близкому путешествию всё было подготовлено заранее. На постоялом дворе была снята комната, в которой ждал багаж. Осталось только проститься с Элен – единственным дорогим человечком, по которому он будет тосковать в солнечной Италии. 

В день отъезда Алексей приехал к Калитиным ближе к обеду, когда у девочки закончились занятия с гувернанткой. С собой он захватил толстую папку, в которой держал свои рисунки. Багажа и так было достаточно, а оставлять папку дома он не хотел. Отец в приступе гнева мог запросто уничтожить рисунки, поскольку в последнее время не поощрял увлечение сына рисованием.

- Элен, пусть эта папка побудет у тебя до моего возвращения. Доверить её я могу только тебе. Я знаю, ты сохранишь её. И еще одно. Я хочу просить тебя иногда навещать племянницу Кашкиной, пока та не поправится. Я знаю, как невыносимо долго тянется время, когда болеешь. И как страшно от того, что можно навсегда остаться калекой. Надобно поддержать Машу, очень жаль её. Только ты сможешь это сделать.

- Алёшенька, я сделаю всё, о чем ты меня просишь. Не переживай.

- Я никому, кроме тебя и Татьяны Васильевны, не сказал об отъезде. Пусть никто не знает подольше. Я опасаюсь, как бы отец не вернул меня с полпути. Постарайся намекнуть ему, что я отправился к деду. Это даст мне возможность выиграть время.

Лена смотрела на Алёшу и не могла до конца осознать, что он уезжает надолго, а может быть и навсегда. Слёзы сами собой потекли по щекам. Девочка крепко-крепко обняла друга, не желая отпускать. Алекс поцеловал её на прощание в щеку и ушел прочь, не оглядываясь.

Чтобы никто не увидел её заплаканного лица, Элен спустилась к пруду. Там она постояла немного, глядя на гладкую поверхность, заросшую ряской. На душе было тяжело и тревожно. Вот и всё, её безмятежное детство закончилось.

Вернувшись в дом, Элен поднялась в свою спальню. Никто, даже папенька, не должен был увидеть, что она расстроена. Элен редко приходилось врать и скрывать свои чувства. Теперь, ради Алекса, она должна этому научиться. Очень хотелось заглянуть в папку с рисунками, но она опасалась, что её могут застать за этим занятием, и начнутся ненужные расспросы. Не придумав пока, куда лучше спрятать своё сокровище, она засунула папку под матрас.

Весь день Элен была как на иголках. За обедом она не чувствовала вкуса еды, но заставляла себя отведать все блюда, чтобы не вызвать ни у кого подозрения. На уроке музыки она была рассеянной, брала не те ноты, и мисс Грей встревожилась, не больна ли её ученица. Идея притвориться больной показалась Лене удачной и она, для убедительности, несколько раз кашлянула. Затем, сославшись на головную боль, попросила закончить урок пораньше. Она поудобнее устроилась в кресле и накинула на плечи шаль, принесенную Глафирой.

- Мисс Шарлотта, я хочу попросить Вас об одолжении. Не смогли бы Вы сопровождать меня? Я знаю, что это не входит в Ваши обязанности, но мне хотелось бы навестить девочку, которая недавно сильно повредила ногу. Папенька проявил к ней участие и оплачивает визиты доктора. Мне тоже хочется как-то помочь бедняжке. У меня почти нет подруг, все живут далеко, и видимся мы редко. Мне хочется подружиться с этой девочкой. Да и Вам, наверное, наскучило уже сидеть в четырех стенах.

- Конечно, Элен, я с удовольствием составлю Вам компанию, если Ваш отец не станет возражать.

- Я непременно спрошу его разрешения.

Поздно вечером приехал посыльный из Ильинского узнать, не задержался ли у них Алексей Сергеевич, которого не видели с самого утра.

Лена ворочалась с боку на бок всю ночь, заснув лишь под утро. Проснулась она поздно, едва не опоздав к завтраку. Наскоро одевшись, Элен спустилась в столовую. Там её уже ждали Николай Матвеевич, мисс Грей и хмурый граф Протасов. Леночка поприветствовала всех с безмятежной улыбкой. Она прекрасно знала, что привело Сергея Петровича в их дом в столь ранний час. Чтобы сбить всех с толку, Элен первая спросила графа, отчего Алёша не приехал вместе с ним. Ничего не выяснив о местонахождении сына, господин Протасов откланялся.

Элен облегченно вздохнула. Всё, более можно было не притворяться. Теперь у неё, как и у остальных, был обоснованный повод беспокоиться об Алексе. Девочка подошла к окну. Ей стало жаль Сергея Петровича, который как-то разом постарел и уныло брел сейчас к своему экипажу под холодным дождём, втянув голову в плечи. Наверное, он тоже не спал всю ночь, тревожась о сыне.

Только через два дня Элен решилась поговорить с отцом о визите к Маше. Он не возражал, но во время первого визита решил сопровождать дочку сам.

***

Уже неделю Маша тщетно ждала того момента, когда дверь её комнаты отворится, и на пороге появится Алексей. По стеклу монотонно барабанил дождь, было пасмурно и оттого тоскливо. Девочка взяла с тумбочки книгу, пробежала глазами по странице, но читать совсем не хотелось. Почему же он перестал приходить? Может быть, обиделся на что-то? Ах, как Маше хотелось увидеть его лукавые глаза, услышать веселый голос. Она даже забывала о ставшей уже привычной ноющей боли в ноге, когда Алекс был рядом. Уже целый месяц Маша не была на улице. Но странным образом её это теперь не тяготило. Тётка стала мягче и добрее к ней. Горничная Дарья была внимательна и появлялась по первому зову. И, самое главное, в её жизни появился Алексей! Рядом с ним было так радостно. Он заезжал ненадолго, но и этих коротких встреч Маше хватало, чтобы после его ухода вспоминать каждое слово, каждую интонацию, каждый взгляд. Похоже, она влюбилась. Может быть, и ему тоже Маша приглянулась, раз он стал навещать её почти каждый день? Ах, если бы это было правдой! В мечтах Маша уносилась на несколько лет вперед, представляя себя взрослой прекрасной барышней, которой делает предложение руки и сердца граф Алексей Протасов, а она благосклонно его принимает вместе со старинным кольцом. Мечты девочки прервал короткий стук в дверь. В комнату заглянула Дарья и доложила о том, что к барышне приехали гости – господин Калитин с дочерью.

Николай Матвеевич однажды уже приезжал справиться о здоровье своей подопечной. Но вот увидеть в своей комнате надменную Леночку Маша никак не ожидала. Господин Калитин зашел лишь на минутку, представил свою дочь, задал дежурный вопрос о здоровье и ушел в гостиную к Варваре Семеновне, которая уже распорядилась о чае для гостей.

Элен в нарядном сиреневом платье чинно прошествовала по комнате и присела на стоящий у кровати стул.

- Мари, Вы, должно быть, удивлены моим визитом? Мы ведь совсем не знакомы. Но, поверьте, мне кажется, что я знаю Вас давно. Мне много рассказывал о Вас Алексей Протасов. Он вынужден был уехать на некоторое время, и просил меня навещать Вас. Мне хотелось бы подружиться с Вами, если Вы не станете возражать.

Глядя в добрые серые глаза, слушая нежный, мелодичный голос, Маша, неожиданно для себя, прониклась симпатией к этой милой барышне. Элен достала из сумочки книгу и протянула её Маше.

- Алекс говорил, что Вы любите читать. Я тоже много читаю. Мы можем читать одни и те же книги, а затем обсуждать их. Или даже читать вслух друг другу.

- Да-да, я буду рада. Это прекрасная идея. А когда вернется Алексей, Вы не знаете? – с надеждой в голосе, тихо спросила Маша.

- Нет, Мари, я не знаю. Но он обязательно вернется. А еще мы могли бы вместе изучать английский язык. Вы говорите по-английски?

- Нет, но неплохо говорю по-французски, меня тётушка обучает.

- А меня обучает мисс Грей, она англичанка. В следующий мой визит она будет сопровождать меня. Это очень милая девушка, Вы непременно понравитесь друг другу. Я, признаться, терпеть не могу занятия английским языком. Вместе нам было бы интереснее учиться. Мисс Грей превосходно играет на клавикордах и меня обучает музыке. Играю я сносно, а пою так себе, у меня слабый голос. А Вы, Мари любите петь?

- Право, не знаю. Я давным-давно не пела. Только когда была маленькой. Моя маменька играла на фортепиано, а я пела, – вздохнула Маша.

- Когда вы поправитесь, Мари, то приедете к нам в гости, и мы будем петь дуэтом! – с энтузиазмом воскликнула Элен.

Маша смотрела на сидящую перед ней красивую девочку, в манере общения которой не было ни капельки надменности и высокомерия. Напротив, она была такой общительной, приятной, живой, что Маше уже стало казаться, что они давние подруги. Теперь она недоумевала, почему прежде так невзлюбила её. А еще Маше очень нравилось, что она называет её Мари, как взрослую барышню.

Девочки подружились, и Элен стала часто навещать новую подругу. У ровесниц было много общего. Обе девочки любили читать романы и ненавидели английский язык, который усердно вдалбливала в их хорошенькие головки старательная мисс Грей. Успехи Мари в изучении языка были лучше, что очень радовало Шарлотту и огорчало Элен.

Варвара Семеновна была признательна дочери господина Калитина за заботу об её племяннице. Ей очень нравилась эта почтительная и искренняя барышня. В ней не было той ершистости, которую она старалась подавить в характере своей племянницы. Общение с Элен пошло на пользу Мари, она стала менее замкнутой и более мягкой.

Прошло полгода, прежде чем Маше разрешили ходить. Поначалу это давалось с трудом, но упорства Марии было не занимать. Доктор Шторх велел делать девочке массаж и специальную гимнастику. Уточнив, что и как именно надо делать, Варвара Семеновна стала делать племяннице массаж сама.

С наступлением весны Маша уже могла сносно ходить, лишь немного прихрамывая. Но доктор Шторх уверил, что постепенно хромота пройдет, и колено перестанет беспокоить. Каким же счастьем была для Маши возможность выйти на улицу, вдохнуть полной грудью напоенный весенними ароматами воздух!

Элен пригласила Машу в гости, пообещав приехать за ней в экипаже, а после визита отвезти домой. Принимая приглашение в дом Калитиных, Маша так обрадовалась, что сначала и не подумала о том, что ей нечего надеть. Сейчас же девочка пребывала в смятении. Пока она болела, о нарядах можно было не заботиться. Начав вставать с постели, Маша поняла, как сильно подросла она за время болезни. Платья не только стали коротки, но ещё узки в груди и бедрах, настолько изменилась её фигура. Из зеркала на неё смотрела уже не девочка, а юная девушка. На помощь пришла Варвара Семеновна. Она достала из сундука привезенные из Покровского платья Машиной маменьки. Наряды были уже впору рослой девочке, но фасоны их были совсем неподходящими для юной барышни. Пришлось выбрать самое скромное из имеющихся платьев, прикрыв смелый вырез на груди кружевной косынкой. Маша лишь вздохнула, поняв, что впереди её ждет немало работы по переделке гардероба.

С того злосчастного дня, когда Маша повредила ногу, она ни разу не была в том укромном месте, которое прежде так любила. Зато уже несколько раз была в гостях у Калитиных. Одна её мечта сбылась – она оказалась по ту сторону пруда, среди обитателей усадьбы!

Элен была очень внимательна к ней и всегда заезжала за подругой в экипаже, потому что Маша всё еще еле заметно прихрамывала. Июль в этом году был хотя и теплый, но дождливый. Вот и сегодня с самого утра было пасмурно и душно, а когда коляска подъехала к дому, то заморосил мелкий, противный дождик. Надеждам на то, что удастся прогуляться по парку и спуститься к пруду, не суждено было сбыться. Заметив, что гостья расстроилась, Элен взяла её под руку и шепнула на ухо, что после чая покажет ей кое-что интересное. Но пока это секрет. Заинтригованная, Маша сразу оживилась. А Элен, лукаво улыбаясь, будто нарочно тянула время. Сначала она села за клавикорды и томно спела подруге новый, только вчера разученный романс. Затем долго потчевала её свежеиспеченными булочками с вареньем из разных ягод. Всё было очень вкусным, но Маше не терпелось узнать, что же такое интересное приготовила для неё подруга. Наконец, чаепитие подошло к концу и, получив разрешение гувернантки, барышни удалились в комнату хозяйки. Элен достала из комода переложенную туда утром папку. Усадив Машу в кресло, она сама расположилась на кровати. Открыв папку, Элен протянула гостье лист бумаги:

- Никого не напоминает?

 Маша взглянула на изображение и подняла на Элен удивленные глаза:

- Это же я! Это мой портрет! Элен, я не знала, что ты так превосходно рисуешь!

- Нет, моя дорогая, я так не умею. Этот портрет написал Алекс еще в прошлом году. Когда он рассказывал о тебе, мне было очень любопытно узнать, как ты выглядишь. Вот он и нарисовал по памяти.

При одном лишь упоминании об Алексе сердечко Маши затрепетало. А то, что он написал её портрет, и вовсе наполнило душу ликованием. Лицо расплылось в счастливой улыбке.

 - А твои портреты там тоже есть? Ну, душенька, покажи, не томи!

Элен принялась перебирать рисунки. Её портретов было много. Алекс часто просил девочку позировать ему. Вот Леночка, еще маленькая, в забавном чепчике. А вот тут уже постарше, с волосами, заплетенными в косу, в голубом летнем платье. А  здесь они с папенькой около дома. А это прошлогодний рисунок, где Элен в розовой шляпке.  Маша с интересом рассматривала рисунки, на которых лица были словно живые. Особенно художнику удавалось передать выражение глаз, настроение модели.

- Элен, покажи и остальные тоже. Пожалуйста, не мучь меня! – взмолилась Маша.

Девочка, немного поколебавшись, протянула ей папку:

- Мари, поклянись, что никому не скажешь, что видела эти рисунки. Не надобно, чтобы знали.

- Да-да, я умею хранить тайны.

Маша рассматривала портреты. Дольше всего её внимание задержалось на лице потрясающе красивой девушки с яркими рыжими волосами. В папке было несколько её портретов.

 - Это Ольга Бельская. Настоящая красавица, правда? – пояснила подруга, заметив явный интерес Маши.

 - Похоже, что Алекс был влюблен в эту девушку.  А я думала прежде, что он был влюблен в тебя.

Элен от досады закусила губку, осознав, что невольно выдала сердечную тайну своего друга. Как нехорошо получилось!

- Ну что ты, для меня Алекс, словно брат, – рассмеялась она, стараясь отвлечь подругу от нежелательной темы.

Маша в это время уже рассматривала другой портрет, на котором была изображена красивая черноволосая дама. Девочка вопросительно посмотрела на подругу.

- Это Алёшина матушка. Знаешь, ты чем-то похожа не неё. Наверное, глазами. Я немного помню её.  Если бы у Алеши была сестра, то она была бы такой, как ты, – задумчиво проговорила Элен.

- Ах, Элен, какая ты фантазёрка! Ты для Алекса словно сестра, и я Алексу словно сестра. Получается, что мы с тобой тоже будто сестры, – засмеялась Маша. Она досмотрела оставшиеся рисунки и вернула папку подруге.

Элен так скучала по своему другу, что была рада возможности поговорить о нем. Первое время Маша часто спрашивала её, когда же вернется Алексей. Потом, вероятно, до неё дошли слухи о его побеге из дома. Иногда она интересовалась у подруги, не было ли каких вестей. Но Элен хранила молчание. Она ни  с кем, даже с папенькой, не могла поделиться своим секретом.

Уезжая, Алексей обещал писать ей. Но вот прошел уже почти год, а долгожданного письма Элен так и не получила. Периодически приходили ей короткие весточки от друга, дескать, жив, здоров и всё в порядке. Ни слова о том, как доехал, встретился ли с матерью, как живет сейчас и чем занимается, там не было. На письмах не было обратного адреса, поэтому написать ответ девочка не могла. А так хотелось рассказать ему о том, чем она живет, о чем думает. На письмах не было даже штемпеля Милана или какого-то другого итальянского города. Все они были отправлены из Петербурга или Москвы. Это сбивало с толку. Где сейчас Алекс на самом деле не знал никто. Не знала этого и Лена.

В начале августа Николая Матвеевича с дочерью пригласили в Ильинское на обед. После побега Алекса Протасовы жили уединенно, никого не принимая у себя и почти не нанося визитов. Сергей Петрович долго искал сына. Сначала он поехал к бывшему тестю, решив, что Алекс мог сбежать к деду. Но там юноши не оказалось. Отцовский гнев сменился тревогой о судьбе сына. Граф Протасов написал всем знакомым, вдруг кто-то из них видел Алексея. Но парень как в воду канул. Никто ничего не знал. Через два месяца принесли письмо, отправленное из Москвы, в котором Алекс писал, что жив и здоров, но уехал из дома навсегда и просил не искать его. Обратного адреса не было. Сергей Петрович корил себя за то, что своим упрямством и непреклонностью довел сына до побега из родного дома. Но изменить уже ничего было невозможно. Оставалось только молиться о том, чтобы с его мальчиком ничего дурного не случилось.

В феврале у Протасовых произошло радостное событие. Пять долгих лет Татьяна Васильевна молилась о том, чтобы стать матерью. Её мольбы были услышаны, и у супругов появился долгожданный ребёнок – родилась девочка. На крестинах были только самые близкие родственники. И вот малышке Анечке исполнилось уже полгода! Чтобы отметить это событие, Протасовы решили устроить обед в тесном кругу.

Лена долго раздумывала, какое из трёх новых платьев ей выбрать. Жемчужно-серый наряд показался ей слишком унылым. К нежно-розовому барежевому платью не было подходящей по цвету шали, а погода могла оказаться прохладной. Голубое шелковое подходило по всем статьям.  Повертевшись перед большим зеркалом, Элен осталась довольна своим внешним видом.

Гостей было немного: Калитины, Бельские, Лошаковы, Дубровины, Юрасовы и Мещерские. Элен была знакома со всеми гостями, поэтому чувствовала себя вполне свободно. Евдокия Васильева Дубровина была старшей сестрой графини Протасовой, а пожилая супружеская чета Юрасовых – её родителями. Бельские, как и Калитины, были ближайшими соседями Протасовых. Поместье Лошаковых находилось от Ильинского довольно далеко, оно граничило с поместьем Калитиных с противоположной стороны. Но Протасовы были дружны с Лошаковыми и часто ездили друг к другу в гости. Князь Мещерский и его брат, племянники графа, приехали в этот раз без матери.

Больше всего Элен была рада встрече со своей давней подругой Шурочкой Бельской, которую не видела несколько месяцев. Шурочка была миловидной шатенкой пятнадцати лет. Прежде старшая сестра затмевала её своей яркой, броской красотой, но после того, как Оленька вышла замуж и уехала в столицу, многие стали обращать внимание на то, что и младшая дочь Бельских стала очень хороша собой.

После того, как гости отдали должное кулинарным талантам повара Протасовых и отведали поданные им изысканные кушанья, всё общество переместилось в просторную гостиную, куда нянька принесла маленькую Анечку. Пухленькая, щекастая малышка была похожа на свою мать, Татьяну Васильевну. Элен с интересом разглядывала маленькую сестричку Алекса. «Ещё одна сестричка!» - улыбнувшись, вспомнила она недавний разговор с Мари.

- Татьяна Васильевна, прелестная невеста у вас подрастает для нашего Кирюши, - пошутила  Лошакова.

- Мы отдадим её Вам, только ежели Вы, Надежда Ивановна, родите невесту для моего Юрочки, - поддержала шутливый разговор Дубровина.

Леночка хмыкнула, представив, как белобрысый сорванец Кирюша несёт под венец пускающую слюни Анечку.

Пока дамы были увлечены разговором о малышке, мужчины вышли на террасу выкурить по сигаре и поговорить о политике. У девушек, за то время, что они не виделись, накопилось много новостей, которые им непременно надо было обсудить. Захватив шали, подруги вышли пройтись по парку. Элен прежде часто бывала в Ильинском, и ей были хорошо знакомы самые укромные уголки, где можно было спокойно поговорить, скрывшись от посторонних глаз и ушей. Барышни направились по липовой аллее к беседке, увитой плющом. Шурочка поведала подруге, что её сестра Оленька со дня на день должна родить первенца, и их маман очень волнуется из-за этого. Элен, в свою очередь, рассказала Шурочке о том, что она познакомилась с Мари, и ей теперь не так одиноко после отъезда Алекса. Шурочка посетовала на то, что Алекс сбежал, даже не сказав ей ни слова. А ещё другом считался! Уж она, Шурочка, никому не выдала бы его тайну! Девушка догадывалась, что с Элен их общий друг всё-таки простился. Дальше разговор зашёл о другом. Шурочка поделилась с подругой надеждой на то, что на будущий год сестра сможет пригласить её провести сезон в Петербурге, ведь девушке исполнится уже шестнадцать лет, и можно будет выезжать в свет. Леночка тяжело вздохнула. Она тоже хотела бы попасть на столичные балы, но у неё не было там родственников, у которых можно было бы остановиться. Пётр жил в столице, но своего дома у него там не было.

Увлеченные разговором барышни не заметили подошедших к беседке братьев Мещерских, которые с интересом смотрели на них и слышали окончание их разговора. Владимир кашлянул, чтобы выдать своё присутствие.

- Милые барышни, не желаете ли вернуться в дом? Сидеть на ветру становится прохладно. Не откажите в любезности составить нам компанию на обратном пути.

- С удовольствием! - хором ответили девушки и рассмеялись.

Борис, широко улыбаясь, галантно подал руку Шурочке, а Владимир – Леночке.

- Прошу прощения за то, что невольно подслушали Ваш разговор. Надеюсь, Александра Ивановна, мы встретимся на одном из балов в столице, и Вы не откажете мне в удовольствии танцевать с Вами. Я уверен, что Вы будете там самой красивой девушкой, – флиртовал Борис с Шурочкой, щеки которой вспыхнули, как маков цвет.

- Вы смущаете меня, Борис Андреевич. Но я не отказалась бы потанцевать с таким блестящим офицером, – не осталась в долгу Александра, а после короткой паузы добавила с хитрой усмешкой,  – если, конечно, в моей бальной книжке будет свободное место.

Элен и Владимир немного отстали от весело болтающей парочки.

- Владимир Андреевич, а отчего Софья Петровна нынче не приехала? – поинтересовалась девушка.

- Матушке немного нездоровится. Но доктор сказал, что ничего серьезного, – ответил Владимир. – Леночка, а Вы повзрослели за тот год, что мы не виделись. Нет ли у Вас вестей от Алекса, вы ведь были дружны с ним? Может быть, он пишет Вам? – пытливо глядя на неё, спросил князь.

Элен коротко взглянула на него, и тут же опустила ресницы. Врать, глядя в его внимательные глаза цвета неспелого крыжовника, она не могла.

- Нет, я не знаю, где сейчас Алекс. Я очень скучаю по нему, – тихо произнесла девушка.

- Не грустите. Будем надеяться, что с ним всё в порядке, и он скоро объявится. Мне жаль, что я расстроил Вас.

Владимир отломил от куста, посаженного около мраморной скамейки, маленькую розочку и протянул её Элен. Девушка взяла цветок, немного смутившись, когда её пальцы коснулись его руки.

После чаепития гости начали прощаться.

На следующий день за завтраком Лена попросила у отца разрешения отменить занятия с мисс Грей. Ей хотелось бы съездить за Машей и пригласить её в гости, ведь девочки не виделись уже две недели. Отец не возражал, поскольку сам намеревался отъехать из дома по неотложным делам. Элен клятвенно обещала мисс Грей завтра наверстать всё упущенное, а сегодня ей хотелось бы отдохнуть после вчерашнего приема и поделиться впечатлениями с подругой.

Утро выдалось тёплым, солнечным и безветренным. Поездка в открытой коляске доставила барышням огромное удовольствие. По дороге Лена рассказывала подруге о вчерашнем визите к Протасовым. Маше было интересно всё, что касалось Алекса, и она, не стесняясь, расспрашивала о его семье.

Поскольку погода была превосходная, решено было прогуляться по парку, а затем устроить чаепитие в саду. Пока прислуга грела самовар и накрывала на стол, барышни оживлённо обсуждали фасоны платьев, рассматривая картинки в модном парижском журнале, который вчера презентовала Шурочка Бельская. Журнал был прошлогодний, но для провинции фасоны эти были новомодными. Девочки выбирали для себя наиболее подходящие для их возраста модели. Элен собиралась заказать себе на зиму новое платье у модистки, а Мари хотела попробовать сшить платье сама, прибегнув к помощи тётушки. Мисс Шарлотта в это время вышивала кружевной носовой платочек, сидя в кресле чуть поодаль и краем уха слушая болтовню девочек.

Лакей доложил о прибытии гостя. Элен попросила проводить посетителя в диванную, решив, что к отцу приехал кто-то из соседей. Она надеялась, что папенька скоро вернётся. Извинившись перед подругой и гувернанткой, девочка не спеша направилась к дому. К её изумлению, в диванной ждал Владимир Мещерский. Элен немного смутилась оттого, что осмелилась принимать взрослого мужчину сама, забыв о приличиях.

- Добрый день, Владимир Андреевич! Папенька будет с минуты на минуту. Могу я предложить Вам чаю? – играя роль хозяйки дома, начала беседу девушка.

 - Добрый день, Элен! Умоляю Вас, не называйте меня по отчеству, а то я начинаю чувствовать себя стариком рядом с Вами. Мы же не на светском рауте! – улыбнулся он. - Называйте меня по имени. Только, Христа ради, не этим дурацким прозвищем Вольдемар! – Владимир состроил смешную гримасу, и Элен звонко рассмеялась, тут же забыв о своем недавнем смущении.

- Хорошо, я буду называть Вас Владимиром, но и Вы тогда зовите меня Леной. Я велю подать чаю?

- Нет, Леночка, благодарю Вас. У меня к Вам дело, вернее очень важный разговор. Мы можем поговорить там, где нас не услышат? – заглянув ей в глаза, негромко спросил он.

 - Да, давайте  спустимся к пруду, – Элен была заинтригована и удивлённо смотрела на молодого человека.

- Хорошо, а пока возьмите вот это и спрячьте у себя в комнате.

Владимир протянул ей сложенный вдвое конверт.

Спускаясь по заросшим травой ступеням к пруду, они продолжили разговор.

- Это письмо от Алёши. Простите меня, что не отдал Вам его сразу, но кузен просил хранить его тайну. Я должен был удостовериться в том, что Вам можно доверять.

- Так Вы вчера проверяли меня?! Надеялись, что я проболтаюсь о весточках от Алекса? – возмутилась Элен.

- Не сердитесь на меня. Алёша всё ещё опасается того, что отец может заставить его вернуться домой, узнав о местонахождении.

- Сергей Петрович переменился за последнее время. Он очень переживает из-за того, что нет вестей от сына, беспокоится о нем.

- Вы правы, я тоже заметил, что дядюшка стал менее жестким и категоричным в суждениях.

- Владимир, а Вы давно знаете, куда уехал Алекс?

- Почти год. Я получил от него письмо, в котором он сообщил, что уехал к матери в Италию, но пока это надобно держать в тайне. Он вложил в письмо два сложенных конверта. Один из них он просил отправить Вам, а второй -  его деду. В следующем письме был конверт для его отца. Письма я отправлял из разных городов, когда находился там по служебным делам. Алёша опасался, что Ваше письмо могут прочитать, узнав его почерк на конверте, поэтому сначала никаких подробностей  и не сообщал. А вот теперь просил передать Вам письмо из рук в руки. Потому я здесь.

- Владимир, благодарю Вас! Вы даже не представляете, как много сделали для меня! А могу ли я написать Алёше ответ? Вы сообщите мне его адрес? – Элен подняла на него умоляющие глаза.

- Не хочется расстраивать Вас, но нет, адреса я не сообщу. А письмо Ваше переслать смогу. Я заеду за ответом завтра утром, а вечером мы с Борисом уедем. Брату надобно возвращаться в корпус. А я сейчас вынужден откланяться. Меня ждёт дядюшка.

Элен проводила гостя, и вернулась в сад, где её заждались Маша и мисс Грей. Девушке хотелось скорее прочитать письмо от Алекса, но пришлось отложить это до вечера.

Маша встала и пошла навстречу подруге. Ей не терпелось узнать, кто тот красивый офицер, с которым Элен  разговаривала у пруда.

- Это князь Мещерский, кузен Алекса.

- Какой красивый мужчина! А о чем вы разговаривали? – выпытывала Маша, совершенно забыв о хороших манерах, которым учила её тётушка.

- Мы говорили о здоровье Софьи Петровны, матушки Владимира Андреевича. Она заболела и не смогла приехать к Протасовым.  Князь покидает Ильинское, и заехал попрощаться с папенькой, но не застал его, – без зазрения совести соврала Элен.

Чай уже совсем остыл. Элен велела прислуге греть самовар.

 - Элен, а князь богат? – выпытывала Маша.

- Думаю, что да. Алекс рассказывал, что у Мещерских огромная старинная усадьба. У княгини двое сыновей – Владимир и Борис.

- А Борис также красив, как и Владимир? – продолжала любопытствовать Маша.

- Он еще красивее! Правда, мисс Шарлотта? И не такой старый, как Владимир! – рассмеялась Элен, – Будем чай пить.

После чаепития Элен отвезла  Машу домой.

***

Варвара Семеновна, увидев подъехавшую к дому коляску, вышла навстречу племяннице. Она беспокоилась, надолго отпуская её из дома, ведь девочка еще не до конца поправилась. Слуга, соскочивший с козел, помог Маше спуститься с коляски, и она направилась к дому. Девочке показалось странным, что Элен не захотела зайти, а сразу уехала,  будто бы торопилась.

- Мари, сейчас можешь немного отдохнуть, а после обеда тебе нужно будет позаниматься. Почитаешь мне вслух роман на французском языке, это будет тебе полезно, - сказала Варвара Семеновна.

- Да-да, тётушка, хорошо. С Вашего разрешения, я пойду в свою комнату, прилягу ненадолго.

Маша не устала, но ей хотелось сейчас побыть одной. Она думала о князе Мещерском. Такого красивого мужчину она не видела еще никогда. Он понравился Маше еще в прошлом году, когда она подглядывала за тем, что происходит у Калитиных, из кустов. А сегодня она смогла рассмотреть его поближе. Вот за кого ей нужно выйти замуж! Тогда она будет жить в старинной княжеской усадьбе, о которой всегда мечтала. Как жаль, что Элен их не познакомила. А может быть это и к лучшему, ведь сейчас она немного прихрамывает. Пусть пройдет время. Она чувствовала, что князь непременно подождет, пока она повзрослеет, и не женится ни на ком другом.

Маша прилегла на кровать и, по своему обыкновению, принялась мечтать. Она видела себя блистательной дамой Мари Мещерской в шикарном платье, в дорогих украшениях, под руку с князем спускающейся по ступеням особняка к карете, запряженной четверкой лошадей. Мечтания её прервала внезапно мелькнувшая мысль об Алексе. Маша была озадачена. Как же так? Она ведь еще сегодня утром была уверена в том, что влюблена в Алекса. И что же? Выходит, что теперь она полюбила князя Мещерского. Маша нахмурилась. Нет, она не ветреная девица. Всё просто: Алекс уехал и забыл о ней. И неизвестно, вернется ли он когда-нибудь.

Элен, вернувшись домой, сразу направилась в свою комнату. Ей не терпелось прочитать письмо от Алекса. Проходя мимо приоткрытой двери кабинета, она услышала, как папенька говорил кому-то: «Пётр снова наделал долгов и просит денег. Он проедает и проживает мой капитал. Когда-нибудь он разорит меня».

 Элен вздохнула. Бедный папенька! Получая редкие письма от брата, отец всегда расстраивался и ходил мрачнее тучи. Но, спустя какое-то время, он всё улаживал, и жизнь снова входила в привычную колею.

Достав из-под подушки вожделенный конверт, девочка принялась читать письмо:

«Здравствуй, драгоценная моя Элен!

Я знаю, ты сердишься, что я не писал тебе так непростительно долго. Но у тебя добрая душа, ты поймёшь и простишь меня. Наверное, ты сочтёшь меня трусом, но я действительно боюсь отца, и не желаю, чтобы он знал, где я нахожусь, потому не писал никому, даже тебе.

Я завел дневник, в который записывал всё, что происходило со мной в пути. Когда-нибудь ты сможешь прочесть его. Я буду вести его для тебя.

Дорога до Милана была непростой и очень долгой. Но, к моей огромной радости, матушку я нашел достаточно быстро. Я взял номер в недорогой гостинице и вышел прогуляться, гадая, с чего начать поиски. Проходя мимо оперного театра, я увидел афишу и, поскольку спектакль еще не начался, направился в кассу за билетом. Денег на дорогу ушло намного больше, чем я предполагал,  но желание послушать хорошую музыку было сильнее меня. Каково же было моё изумление, когда на сцене я увидел матушку! Вернее, сначала я узнал её чудный голос, и только после разглядел с галёрки её лицо. Не дослушав до конца оперу, я побежал к выходу из театра и стал поджидать матушку. Думаю, не стоит описывать, как я был счастлив, что мытарства мои подошли к концу и как я был счастлив оказаться вместе с маменькой!

Анатолий Константинович Лагрецкий стал мужем моей матери. Сначала они жили скромно, Лагрецкий устроился преподавать живопись. Потом он как-то сумел организовать выставку своих работ. Его заметили, картины быстро раскупили, стали поступать заказы на портреты. За короткое время он стал известным художником и достаточно обеспеченным человеком. Был приобретен собственный дом и открыта своя художественная школа. Матушка тоже без дела не сидела. Она брала уроки итальянского языка и вокала. На приеме после выставки её пение услышал директор оперного театра и предложил работу. Анатолий Константинович отговорил, потому что матушка тогда была в тягости. Вскоре у них родилась девочка, которую назвали Софьей. Теперь у меня есть маленькая сестрёнка. Она копия своего отца, такая же рыжеволосая и зеленоглазая, ничуть не похожая на маменьку. Сейчас ей четыре года, она забавная болтушка и хохотушка. Леночка, так хочется, чтобы вы познакомились!

Матушка всё-таки согласилась петь в опере. Теперь её сценический псевдоним Ирен Лагретти. Она, конечно, не прима, но пение приносит ей огромное удовольствие и небольшой доход.

А у меня, наконец, появилась возможность заниматься тем, к чему лежит душа. Я обучаюсь живописи у Анатолия Константиновича и усиленно занимаюсь итальянским языком, который дается мне с большим трудом.

После приезда меня показали доктору, потому что матушку беспокоила моя рука, которая всё еще болела. Оказалось, что кости срослись неправильно. Доктор-немец  долго  лечил меня в своей клинике. Зато теперь моя рука совсем как новенькая и абсолютно не болит.

Постараюсь писать тебе чаще, но письма будет пересылать мой кузен Владимир. Это единственный человек, которому я верю, как себе. Надеюсь, что и тебе он станет другом. Знай, что в любой сложной ситуации ты всегда можешь рассчитывать на его участие. Смело обращайся к нему. Он обязательно поможет.

Когда вернусь на родину - не знаю. Наверное, не скоро.

Мне очень не хватает тебя, я сильно скучаю и с нетерпением жду весточку от тебя. Мне так интересно знать, чем ты занимаешься, о чем думаешь.

Алексей Протасов

Р.S. Письма не храни, сразу сожги»

В конверте было еще два листа. Это были карандашные наброски. На одном была изображена маленькая девочка с милыми кудряшками и хитрыми, чуть раскосыми глазками, а на другом – девочка в шляпке и мальчик, сидящие в лодке. Алёшенька! Сердце Леночки защемило от тоски, и она расплакалась. Дав волю слезам, она успокоилась. Перечитав письмо еще раз, она сожгла его. Но придать огню рисунки Алекса она не смогла. Бережно разгладив линии сгиба, Лена спрятала их в заветную папку.

Смыв следы слез с лица, девочка спустилась к обеду. Николай Матвеевич был задумчив и неразговорчив. С кем разговаривал папенька в кабинете, Элен так и не узнала. Девочка хотела рассказать отцу о визите Мещерского, но, видя его подавленное состояние, решила этого не делать.

После обеда Леночка пригласила мисс Грей на променад по саду. Прогулка прошла в молчании, так как мысли девочки были далеко отсюда, а тактичная гувернантка не стала ей мешать.

Вечером Элен села за бюро в своей комнате писать ответ. Оказалось, что это совсем не просто. За минувший год много чего произошло, но вместить всё на нескольких листах бумаги было сложно. Лена редко писала письма. Скорее это были коротенькие записки, приглашения или что-то в этом роде. Там не нужно было описывать свои чувства, мысли, переживания, надежды и мечты, которыми ей так хотелось поделиться со своим самым близким другом. Описывая наиболее важные события, произошедшие в её жизни после отъезда Алёши, Элен поймала себя на мысли о том, что даже не удивилась тому, что в письме друга не упоминалась Маша. А ведь именно Алекс просил её позаботиться о девочке, только благодаря ему они познакомились. Неужели он просто забыл о ней? А может быть, он пишет и Маше, а она хранит это в тайне? О том, что Владимир Мещерский посвящен в их с Алексом тайну, Элен ведь тоже не знала до сегодняшнего утра. Что-то похожее на ревность шевельнулось в душе Леночки, но она поспешила отогнать неприятные мысли прочь и вернулась к своему письму.

Утром следующего дня Элен попросила Глашу уложить волосы в причёску, хотя обычно утром она довольствовалась обычной косой. Выглянув в окно, за которым сияло солнце, барышня выбрала простое светлое кисейное платье, которое ей очень нравилось.

За завтраком Леночка нервничала и с трудом заставила себя поесть. Она ждала Мещерских.

Мисс Грей позвала её в классную комнату на урок английского языка. Ученица нехотя последовала за своей гувернанткой. Уже поднявшись на второй этаж, Элен услышала, что дворецкий доложил о прибытии князей Мещерских. Умоляюще взглянув на Шарлотту, она отпросилась буквально на пять минут, и со всех ног бросилась в свою спальню за письмом. Спрятав драгоценную ношу под веером, барышня, не спеша, гордо выпрямив спину, спустилась в гостиную.

Борис шагнул ей навстречу, галантно поклонился и рассыпался в комплиментах, воспевая удивительную красоту Элен. Улыбнувшись своему кавалеру, она перевела взгляд на Владимира, стоящего у окна рядом с Николаем Матвеевичем. Старший из братьев Мещерских подошел к ней почти вплотную и учтиво поклонился.

- Леночка, мы с Борисом уезжаем нынче. Заехали проститься. Были рады повидаться с Вами. А сейчас нам пора в путь.

- Владимир, мы будем рады видеть вас снова. Передавайте Софье Петровне привет и пожелание скорейшего выздоровления.

Воспользовавшись удобным случаем, когда её миниатюрная, хрупкая фигурка была не видна за широкой спиной Мещерского ни папеньке, ни Борису, Элен протянула письмо. Владимир взял у девушки пухлый конверт, нежно коснувшись ладонью её руки. Элен удивлённо подняла на него сияющие серые глаза, от которых он с трудом отвел взгляд. Владимир думал о том, как изменилась эта девочка. Еще в прошлом году он познакомился с милым, забавным, немного избалованным ребенком, а сегодня рядом с ним стоит уже почти взрослая девушка, знающая цену дружбе и умеющая хранить чужие секреты.

1837 год.

Прошло два года с момента описанных выше событий. Маше шел семнадцатый год. Она еще немного подросла и очень похорошела. И прежде не была она гадким утёнком, а теперь и вовсе превратилась в девушку дивной красоты. Варвара Семеновна всё чаще стала наведываться к знакомым, не забывая взять в провожатые свою красавицу-племянницу. На улице, в лавке, в церкви, в гостях Мари часто ловила на себе восхищенные взгляды мужчин разных возрастов. Безусловно, это тешило её самолюбие. А Маша была девушкой тщеславной. Варвара Семеновна очень надеялась, что кто-то из уездных дворян посватается к ней. Пусть она бедна, зато молода, красива и хорошо образована. За такую супругу не придется краснеть.

Но у Маши на жизнь были совсем иные планы. Насколько она знала, достойных её женихов в ближайшей округе нет. Молодой граф Протасов был единственным, за кого бы она, не раздумывая, вышла замуж. Даже несмотря на то, что в последнее время финансовое положение его отца, как шептались знакомые её тётки, изменилось не в лучшую сторону. Мари даже осталась бы с Алексом в Ильинском, хотя, надо признаться, всегда мечтала блистать в Петербурге, ну, в крайнем случае, в Москве. Но Алекс, похоже, сгинул где-то. О нем до сих пор ничего не известно. Не прозябать же ей, при её-то уме и красоте, всю жизнь в этой ненавистной глуши! Но вот как вырваться отсюда и попасть в Петербург, она не знала. Мечты о рыцаре-спасителе остались в прошлом. Пришло время предпринимать какие-то шаги для устройства своей жизни. Вот если бы кто-то составил ей протекцию, то она могла бы попытать счастья в столице. Девушка всерьез подумывала о том, чтобы попросить тётку отпустить её, и пойти в компаньонки к какой-нибудь богатой и очень знатной даме из Петербурга. Только кто её порекомендует? Маша хотела было обратиться за помощью к Александре Бельской. Элен познакомила девушек этой весной. Шурочка провела сезон в столице у своей сестры и её мужа и с восторгом делилась с неискушенными барышнями подробностями светской жизни. Она с воодушевлением рассказывала о балах, театрах, званых вечерах. О том, какие правила поведения существуют, и какие условности надобно соблюдать, чтобы не испортить свою репутацию. Мадмуазель Бельская шепотом пересказывала сплетни о девицах, опорочивших себя недостойным поведением. Шурочка хвасталась шикарными нарядами, сшитыми для её первого сезона. Своей давней подруге, Элен, она щедро презентовала несколько модных журналов, привезенных из Петербурга. Александра Бельская имела большой успех в обществе и уже была помолвлена с наследником княжеского рода. Именно поэтому она вела себя с подругами немного высокомерно и покровительственно. К Маше Шурочка относилась с некоторым пренебрежением, удостаивая ту своим вниманием только ради Элен. Именно это мешало прибегнуть к её помощи.

Дружба Элен Калитиной и Мари Званцовой не только не прекратилась, а стала еще крепче. Девушки стали очень близки, много времени проводили вместе и делились друг с другом своими мыслями, надеждами и мечтами. Элен из прелестной, но немного взбалмошной девочки, превратилась в серьезную и рассудительную девушку, оставшись при этом очень хорошенькой. В ней не было той яркой и броской красоты, которой была наделена её подруга. Внешность Елены была более нежной, утонченной и необыкновенно милой. Подруги удачно дополняли друг друга.

Элен часто бывала в доме Кашкиной. За три года общения Элен сумела растопить суровое сердце нелюдимой хозяйки дома. Варвара Семеновна искренне полюбила девушку. Открытая, добросердечная и уважительная барышня нравилась ей куда больше своей скрытной, неласковой и колкой племянницы. Однажды, застигнутая дождем, Элен забежала к подруге, но, по воле случая, той дома не оказалось. Варвара Семеновна предложила гостье чаю. Девушка с радостью согласилась. Пока хозяйка отдавала распоряжения кухарке, Элен взяла с полки одну из книг в красивом переплете и принялась листать её. На внутренней стороне обложки девушка заметила герб графского рода. Она и прежде видела этот герб и интересовалась у Маши, как он появился на её книгах. Но подруга тогда уклончиво ответила, что не помнит, кто им подарил эти книги. Проницательная Леночка поняла, что Маша что-то скрывает и не хочет говорить. Элен решила подождать, пока подруга сама всё ей расскажет. А потом про герб она как-то забыла. Сейчас выдался удобный случай всё разузнать у Варвары Семеновны.

Пожилая женщина рассказала о том, что книги эти принадлежали Машиной матери. Элен имела особый дар разговорить собеседника. Всегда внимательно, не перебивая, слушала, а как только нить рассказа прерывалась и возникала пауза, она задавала вопрос, побуждающий собеседника к продолжению повествования. Девушка расспрашивала аккуратно, исподволь, опасаясь, что коль станет любопытствовать очень настойчиво, то лишится доверия хозяйки дома. Элен как бы невзначай начала рассказывать о своей матери, которую никогда не видела и знала о ней только со слов других людей. Закончив рассказ, она спросила, на кого из родителей похожа Мари. Оказалось, что с возрастом подруга стала точной копией своей матери. Элен поведала о том, что и она сама тоже похожа на маменьку, а не на папеньку. Так, слово за слово, вопрос за вопросом, Элен вытянула из Варвары Семеновны всю историю их семьи и тайну, которую старательно хранила Мари. Ненадолго задумавшись, Элен спросила:

- Варвара Семеновна, почему же, когда Маша осталась без родителей и без средств, Вы не обратились за помощью к графу Головину? Скорее всего, он пожалел бы свою внучку, и сейчас у Маши была бы совсем иная жизнь: такая, о которой она мечтает. И её ждало бы совсем иное будущее.

- Екатерина Михайловна много раз писала отцу, но тот просто вычеркнул и её, и Машу из своей жизни, –  тяжело вздохнув, ответила пожилая женщина.

- Всё так. Он не смог простить свою дочь. Но ведь Вы-то перед ним ни в чем не провинились. Наоборот, Вы, по доброте душевной, взяли на себя ответственность за его внучку. И, уж простите меня за бестактность, и без того нуждаясь в средствах, три года заботились о сироте. На свои скромные сбережения Вы кормили, одевали, обували  Машу. Вам, как, в общем-то, постороннему человеку, граф Головин бы не отказал, я уверена. По крайней мере, деньгами помог бы. Почему же все-таки Вы не обратились к нему?

- Потому, Елена Николаевна, что у меня осталась еще гордость. Я – дворянка, поэтому ни при каких обстоятельствах я не стану побираться.

Варвара Семеновна ненадолго замолчала, а потом добавила мягче:

- Извините меня, Леночка, за излишнюю резкость, просто вы задели  меня за живое. Вы слишком молоды, и сейчас, возможно, Вам сложно понять меня. Запомните: никогда нельзя терять чувство собственного достоинства.

После этого разговора Элен совсем другими глазами стала смотреть на Варвару Семеновну. Если прежде она казалась девушке замкнутой, нелюдимой и суровой, то теперь Элен видела в ней сильную и гордую женщину, пережившую много бед, но не сломленную, не очерствевшую душой.

Девушка поблагодарила пожилую женщину за чай и приятную беседу и попрощалась, решив не дожидаться подругу. Ей не терпелось рассказать Мари о том, что ей поведала Варвара Семеновна, но нужно было сначала хорошенько обдумать, как это лучше сделать. Порывистая, дерзкая Мари могла, не разобравшись, наломать дров. Элен не понимала, почему её подруга, наблюдательная и неглупая, до сих пор не нашла подход к своей тётке. Жизнь обеих была бы куда легче и приятнее, если бы они нашли общий язык.

***

Вернувшись домой, Элен нашла на подносе в передней письмо, адресованное ей. Она сразу узнала почерк на конверте - письмо было от Владимира Мещерского. Заглянув в кабинет и поприветствовав папеньку, Лена нетерпеливо уединилась в своей комнате. Как она и ожидала, в конверте была очередная весточка от Алекса. Но сначала девушка пробежала глазами сложенный вдвое драгоценный листок, написанный рукой Владимира. С недавнего времени письма от него стали очень важны для Элен. Уже целый год молодые люди состояли в переписке. Два года назад они условились, что князь Мещерский будет писать ей лишь для того, чтобы пересылать весточки от Алексея. Но постепенно они стали вкладывать в корреспонденцию и свою личную переписку. Леночка живо интересовалась жизнью своего нового друга, а Владимир охотно отвечал ей, расспрашивая, в свою очередь, о том, что нового произошло у неё. Неожиданно оказалось, что у них гораздо больше общего, чем они могли себе представить, учитывая разницу в возрасте. В этом году Владимиру исполнилось уже двадцать четыре года.

Штабс-капитан Мещерский по долгу службы много времени проводил в разъездах. Он почти год не был дома. И вот теперь, в конце лета, он возвращается в имение матери, но непременно выберет время и для того, чтобы повидаться с Калитиными. В Ильинское, к дядюшке, он надеялся прибыть в середине августа. Сердце Леночки затрепетало. Он приезжает! Еще каких-нибудь две недели и они встретятся вновь!

В последний раз они встречались в прошлом году. Владимир заехал к ней, чтобы лично в руки передать послания от Алёши. Это были сразу два письма и несколько рисунков, вложенных в конверты. Алекс сообщал, что завершил обучение в художественной школе в Милане и готовится к  поступлению в Клементинскую академию изящных искусств, и вскоре ему предстоит отъезд. Второе письмо пришло уже из Болоньи. Алекс написал, что поступил в художественную академию, успешно учится и много работает. На присланных рисунках были чуть подросшая кудрявая Сонечка, Леночка, нарисованная по памяти и он сам. С особым интересом девушка разглядывала зеркальный автопортрет Алёши. Он изменился за эти годы, повзрослел. Но всё равно оставался таким же родным и близким, как и прежде. Элен показала тогда Владимиру эти рисунки. Они много говорили об Алёше, вспоминали прошлое, тревожились о том, что ждёт его дальше в чужой стране, гадали, когда он вернется назад и вернется ли. Девушка была рада возможности поговорить с Владимиром о том, что её волнует. Удивительно, но Мещерский испытывал те же переживания и опасения, что и она сама.

Окунувшись в воспоминания, Элен совсем забыла о письме от Алёши, полученном сегодня. Она разрезала конверт и стала читать. Алекс писал об учебе в академии, о своих успехах на художественном поприще. Лагрецкий помог молодому художнику с организацией небольшой выставки его работ в Милане. К его удивлению, выставка имела успех, многие работы были раскуплены. Лагрецкий настаивал на том, чтобы Алекс занялся написанием пейзажей, которые хорошо ему удавались и лучше раскупались. Но самому Алексу больше нравилось писать портреты. Да и местные красоты уже не вдохновляли, как прежде. Алекс впервые дал понять, что скучает по дому.

***

На следующий день, после занятий с мисс Грей, Элен ждала к обеду Мари, которой оставила записку вчера, прощаясь с Варварой Семеновной.

Маша решила прогуляться пешком, как делала это в детстве. Проходя по тропинке через поле, она нарвала букетик васильков. Дойдя до рощи, Маша свернула налево и пошла по едва приметной узкой тропинке, обходя пруд. Это место навсегда было связано для неё с Алексом. Как жаль, что он пропал. Где он, что с ним? Жив ли, ведь граф Протасов уже несколько лет не получал вестей от сына. За рощей, в невысокой ограде была калитка, ведущая в сад, окружающий усадьбу Калитиных. Маша с трудом отодвинула тугую задвижку и направилась к скамейке, на которой её, по обыкновению, ждала Элен. В саду прямые солнечные лучи рассеивались, проникая сквозь кроны старых деревьев, спасавших от палящего полуденного зноя. Поприветствовав подругу, Маша присела на скамейку рядом с ней и протянула той принесенный букетик.

- Какая прелесть! Мерси! Я так и думала, что ты пойдешь пешком. Мари, ты не устала, не близко ведь? - улыбнулась ей Элен.

- Совсем немного. Но ты же знаешь, как я люблю гулять. Проведя полгода в кровати, я поняла, какое это счастье просто пройтись пешком.

- У нас есть полчаса до обеда. Давай посидим немного здесь, на воздухе. Мне надобно рассказать тебе нечто важное, – став серьезной, произнесла Элен.

Она, тщательно подбирая слова, чтобы ненароком не обидеть и не расстроить подругу, пересказала ей историю семьи, которую поведала Варвара Семеновна. Мари, не перебивая, внимательно выслушала, а затем спросила:

- Право, я не понимаю, как это тебе удалось вытянуть из тётки такие подробности? Старуха не очень-то разговорчива!

- Просто я настолько мила, что никто в целом свете не может скрыть от меня свои тайны, если я захочу их узнать, – кокетливо улыбнувшись, звонко рассмеялась Леночка. Она решила не сообщать Маше то, что касалось лично Варвары Семеновны и не имело отношения к подруге.

- Мари, я поражаюсь тебе. Неужели тебя интересует только это? Ты не уловила самого главного – у тебя есть богатый и очень знатный дед, который живёт в Москве! А это значит, что при правильной стратегии, мы сможем провести этот сезон в Москве! Поняла?

- Ах, Элен! Стратег из тебя никудышный. Дед не желает иметь со мной ничего общего! Так что сезон в Москве тебе придётся провести без меня. Увы.

- В том-то и дело, что я тоже никуда не поеду, потому что нет у отца знакомых в Москве, которые могли бы представить меня в свете. Я всё уже продумала, слушай! Мы упросим Варвару Семеновну написать твоему деду, что ты стала девицей на выданье, и неплохо было бы вывести тебя в свет, чтобы выдать замуж. Он согласится и пригласит тебя к себе. Мы поедем вместе, в нашем экипаже, с моим папенькой. Он оплатит дорожные расходы. У тебя ещё есть тётя, сестра твоей матушки. Она представит нас своим знакомым и выведет в свет. Ну, как тебе такой план?

 - Заманчиво. А где мы будем жить?

- Думаю, что можно снять апартаменты на несколько месяцев. Шурочка рассказывала, что так делают те, кто приезжает на сезон в столицу. Надобно будет переговорить с папенькой, ежели дело выгорит.  Душенька, ты сделаешь блестящую партию! Ты, безусловно, необыкновенная красавица, но когда тебя представят как внучку графа Головина, то все московские кавалеры будут у твоих ног! – воодушевившись своей идеей, рисовала радужные картины Элен.

- Так уж и все? Тогда тебе кавалеров вовсе не достанется, – рассмеялась Мари.

- А мне и одного хватит, – улыбнувшись своим мыслям, загадочно произнесла Элен.

Мари замечталась, мысленно оказавшись на балу в окружении восхищенных поклонников.

- Мари, да ты не слушаешь меня! – сердито сказала Элен. – Твоя главная задача сейчас – уговорить Варвару Семеновну. Это самый сложный пункт плана. Но надобно очень постараться, ведь от этого зависит наше будущее. И откладывать разговор никак нельзя, времени впереди мало.

- Нет-нет, Элен, я даже не знаю, как к ней с этим подступиться. Она точно откажется, ты не знаешь, какая она зловредная!

- Да хорошая она, добрая. Не наговаривай. Ладно, Мари, давай попробуем вместе. Я завтра же вечером приеду к вам.  После обеда я собираюсь в галантерейную лавку за новыми лентами для шляпок, а на обратном пути заеду к Вам. Но ты уже сегодня начинай исподволь готовить тётушку к этому разговору.  Душечка, пойдём скорее, нас к обеду уже заждались!

***

Минуло две недели. Девушкам удалось уговорить Варвару Семеновну написать письмо в Москву и сейчас они с нетерпением ждали ответа, который должен был решить их дальнейшую судьбу. Но ответа всё не было.