(не) люби меня

Содержание данного произведения предназначено для просмотра исключительно лицам 18 и более лет.
Продолжая читать произведение вы подтверждаете, что вам исполнилось 18 лет.

- Только не смейся во всю глотку, - наставляла меня свекровь, ни капли не стесняясь в выражениях. – Это север, здесь люди суровы, а мужчины - особенно. И женщинам полагается молчать и смотреть в пол.

- Но мне нравится смотреть на моего мужа, - сказала я, стараясь не обидеться на ее грубые слова.

Я взглянула на Жозефа, и не смогла сдержать улыбки.

Он был таким красивым – мой муж. Высокий, широкоплечий, с настоящей гривой русых волос. И глаза у него голубые, как весеннее небо. Какое блаженство, когда тебя любит такой красивый мужчина. А то, что Жозеф любил меня – я не сомневалась. И я любила его, и ради него оставила родительский дом, свой город и даже страну, уехав от теплого лазурного моря в край снегов, где даже в середине весны приходилось кутаться в теплый плащ.

- Веди себя учтиво, - продолжала наставления леди Бригитта. – По нашим законам, король – бог на земле. Если ему что-то не понравится, вмиг отберет и землю, и титул, и сошлет куда-нибудь в горную деревушку. Будешь потом там хохотать.

- Матушка, ну что вы пугаете Диану, - вступился за меня Жозеф. – Его величество вовсе не чудовище, он не станет ничего у нас отбирать.

- Не чудовище? – свекровь поджала губы. – А с чего тогда он свернул с дороги и решил наведаться к нам? Мы на землях бывшего лорда Марвина, если помнишь. Что если королю вздумается вернуть ему привилегии? Куда тогда ты увезешь свою старую, немощную мать?

Конечно, она не была ни немощной, ни старой – крепкая женщина, которой не исполнилось еще и сорока. Но перед сыном, как я уже успела заметить, она любила поплакаться, чтобы склонить его на свою сторону.

Да, жизнь в замке Верей будет не такой безоблачной, как я себе представляла. Но рядом – Жозеф. А значит, мне ничего не страшно.

Муж незаметно для матери взял меня за руку и ласково пожал.

Леди Бригитту страшно раздражали наши влюбленные взгляды, нежные прикосновения, а уж поцелуев на людях она терпеть не могла и бесилась до горячки, поэтому теперь Жозеф боялся поцеловать меня даже в щеку на глазах у матери или сестры.

О! Его сестра была великолепным образчиком желчной старой девы, и делала всё, чтобы остаться ею на веки вечные. Едва увидев Элишу Верей, я поняла, что мира между нами не будет. Она милостиво приняла подарки, что я привезла, но тут же сообщила, что дочь их соседа – леди Кэтлин, особа немыслимых достоинств, очень огорчена, что Жозеф привез жену-чужестранку, ведь раньше все думали, что Жозеф и леди Кэтлин поженятся…

- Так думала только сама Кэтлин, - добродушно сказал Жозеф и подмигнул мне.

- Хорошо, если король тоже так считает, - проворчала леди Бригитта. – Если лорд Квентин подаст жалобу, и его величество сочтет, что она обоснована, с тебя ещё штраф взыщут, за обман девицы.

- Матушка, какой обман… - запротестовал Жозеф.

Я слушала эти разговоры, и мне было и смешно, и досадно. Конечно, я не понравилась ни свекрови, ни золовке, но глядя на них можно было не сомневаться, что им бы не понравилась и звезда небесная, вздумай Жозеф жениться на ней.

На севере женщины не уделяли внимания ни одежде, ни искусному плетению волос, и были похожи в своих темных платьях на бесформенные мешки. Как объяснила мне свекровь, на севере не любят щеголих, но я все равно отказалась убирать свое шелковое платье в сундук. Мы женаты всего две недели, и в медовый месяц я хотела оставаться для мужа самой красивой, чтобы при одном лишь взгляде на меня его охватывало желание.

Конечно, любовь не была такой золотой песней, как я представляла себе, читая знаменитый трактат о нежной науке, но мне нравилось быть любимой, нравилось вызывать желание, нравилось смотреть в затуманенные от страсти глаза мужа и слышать его стоны наслаждения. Это было счастьем – дарить себя любимому человеку, и я наслаждалась этим счастьем.

- Ей надо было надеть платок, - сказала Элиша, кивая в мою сторону. – Это неприлично, когда замужняя женщина не покрывает голову.

- Ничего неприличного, - возразила я. – Сама королева ходит с непокрытыми волосами. К тому же, у меня – сетка. Чем не головной убор? - я и правда убрала боковые локоны в золотую сетку, украшенную жемчужинами. – А Жозефу нравится, когда я распускаю волосы.

- Жозефу всё в тебе будет нравится ровно год, - желчно сказала Элиша. – Мужская любовь не длится дольше года, будь к этому готова, дорогая невестка.

Мне ужасно хотелось показать ей язык. Какая же она дурочка! Жозеф будет любить меня до самой смерти. Уж я об этом позабочусь. Конечно же, Элиша сказала это, чтобы меня разозлить, но Жозеф сделал вид, что не расслышал, и я решила не отвечать на колкость. В конце концов, сестра – не стена. Рано или поздно она выйдет замуж или отправится в монастырь, и я буду избавлена от её кислой мины, косых взглядов и словесных шпилек.

Пошёл снег – но не такой, какой идет на новый год в моей стране, не мягкими пушистыми хлопьями. Этот северный снег был колючим, он не кружился, плавно падая, а летел наискосок, царапая щёки. Я пожалела, что взяла плащ без капюшона.

На глаза мне попался тоненький анемон – первый цветок в этом году. Он бесстрашно пробился сквозь мерзлую землю, надеясь на солнце, а его встретили снегом. Я пожалела цветок, который дрожал под порывами ветра, трепеща всеми лепестками. Бедняга, не повезло же ему родиться в такой холодной стране. У меня дома в это время всё уже утопало в цветах и зелени, а здесь… Но я привыкну. Я обязательно привыкну к этой суровой красоте, научусь не замечать холод, снег и вечно хмурое небо. Потому что рядом будет Жозеф. А когда есть любовь, непогода - такая мелочь.

- Едут! – крикнул мальчишка, стоявший на воротах, и мы встрепенулись.

Жозеф много рассказывал мне о короле. У короля было нежное имя – Дезире. Правда, на севере правителя называли Дидье – северный говор был так же суров, как его жители. Еще короля называли Ланварским волком, намекая на свирепость нрава. Ланвар был столицей королевства, но я не верила, что под стенами города валяются полуобглоданные зверьём трупы, а над воротами прибиты человеческие черепа. Очень уж всё это походило на сказку, которую рассказывают детям в Сочельник. Стоит посмотреть на Жозефа, и сразу ясно, что ужасный Ланварский волк – всего лишь сказка. Потому что мой замечательный муж не мог восхищаться плохим человеком. А Жозеф именно восхищался королем – и тем, как его величество шел в бой наряду с простыми солдатами, и тем, как хитро и умело он вел переговоры.

Даже до нашего благодатного края долетали отголоски войны на севере – прежний король умер, не оставив наследника, и лорды передрались, пытаясь захватить корону. Надо всеми выдвинулся Дидье Ланвар – привлек союзников, победил врагов, и надел серебряную корону севера.

И вот теперь он едет к нам, и моя свекровь заранее умирает от страха.

Но зачем бояться? Ведь Жозеф говорил, кто король благоволит ему, и даже подарил ленд, отобрав его у предателя.

- Не забудь поклониться, - зашипела мне в ухо свекровь. – И не хохочи!

Свекровь говорила еще о чем-то, но я перестала её слышать, потому что это время в распахнутые ворота въехали всадники – их было много, человек тридцать, и все они выглядели грозно – крепкие, рослые, в меховых плащах, длинноволосые и бородатые.

Я никогда не видела короля Дидье, но безошибочно угадала его среди мужчин. Но выделялся он не роскошной одеждой и не драгоценными украшениями. Само лицо его было лицом короля - оно подчиняло, подавляло волю. Его взгляд сгибал, повелевал подчиниться. И эту властность подчеркивал меховой плащ, ничуть не напоминавший бархатную мантию, опущенную горностаем, которую носили наши короли.

Боже! Да видела ли я раньше королей?!

Теперь правители моей страны казались мне актёрами, представляющими на подмостках, а вот этот… он был настоящим правителем. Королем. Государем.

Он был загорелый, с обветренным лицом, и тёмно-русые волосы спадали на плечи, завиваясь на концах крутыми кольцами. Я вдруг подумала, что если потянуть эту жесткую прядь, то она распрямиться нехотя, а только отпусти – опять совьется в тугой завиток. И характер у такого человека, наверное, под стать северному краю – суровый, холодный, жестокий, не обращающий внимания на нежные анемоны, которые дрожат под снегом.

Король не обратил на меня внимания – просто мазнул по встречающим взглядом, а Жозеф уже бросился вперед, придерживая стремя, и меня почему-то покоробила его услужливость. Да, он восхищался королем, но можно восхищаться без подобострастия… Потом я подумала, что мой муж тут ни при чём. Это король подавляет всех. Может, не так уж неправа была моя свекровь, расписывая его, как жестокого и деспотичного человека.

- Вы оказали нам честь, ваше величество, - говорил Жозеф. – Для вас отведены лучшие комнаты, и уже затоплена баня, а как только вымоетесь – будет готов праздничный обед.

- Да, баня кстати, - сказал король, бросив поводья Жозефу – Мы грязные, как черти. Хотим задержаться у тебя дня на два. Льюис свалился с коня и немного расшибся, ему надо отлежаться, - голос у него был звучным, раскатистым, и я опять подумала, насколько он подходит этому краю, этой дикой, величественной природе.

- Огромная честь… благодарю… - повторял Жозеф, пытаясь удержать королевского коня, который сразу же начал мотать мордой и всхрапывать.

Король заметил и снова перехватил поводья, и конь сразу покорно склонил голову. Это была особая северная порода – животное не слишком высокое, но с широкой грудью. Такие не особенно красивы, но очень выносливы. Конь был черным, без единого пятнышка, так же, как и моя кобыла, которую я забрала в качестве приданного. Только моя лошадь была тонконогой, изящной, с высоко посаженным хвостом-репицей. Я представила, как забавно моя Морера смотрелась бы рядом с косматым северным жеребцом, и улыбнулась.

И тут король словно споткнулся. Взгляд его остановился на мне, и глаза блеснули. Этот блеск напугал и взволновал меня. Может, северные порядки – не такая уж глупость? И мне не стоило открыто улыбаться? Я едва не забыла поклониться, но свекровь дернула меня за руку.

- Ваше величество, - сказал леди Бригитта, делая два поклона вместо одного, - позвольте представить вам мою невестку…

- Твоя жена, Верей? – спросил король. – Разве я давал согласие на брак?

- Да, ваше величество, - торопливо напомнил Жозеф. – Вы разрешили мне сыграть свадьбу на побережье. Если помните, вы были в ярости, что я выбрал девушку чужого королевства. Вы сказали, что наши цветы не так красивы, как тамошние, но гораздо ароматнее.

Неужели он так сказал?! Я едва не фыркнула, задетая за живое. Красивые цветы без запаха! Это намек, что наши девушки недостаточно умны? Или недостаточно честны?..

Но откровенность Жозефа, похоже, задела не только меня. Король чуть заметно поморщился, и я приписала это смущению. Только винить в этом его величеству следовало лишь себя самого и впредь быть деликатнее, когда речь заходит о женщинах.

- Помню, - проворчал Ланварский волк. – Заберите уже коня кто-нибудь.

Один из спутников короля взял жеребца под уздцы и повел в сторону, а король подошел ко мне, снимая перчатки и разглядывая меня

- Новобрачная хороша, - сказал он. – Как зовут?

Он явно ждал ответа от Жозефа, но я опередила:

- Диана, сир.

- Диана… - повторил он. – Необычное имя.

- В моих краях – совершенно обычное, - ответила я и снова улыбнулась, потому что даже грубоватая похвала короля в присутствии моих новых родственниц была очень приятна. – И должна вас заверить, что в наших краях цветы не только красивы, но ароматны. У северных фиалок запах нежный, но с запахом роз им все равно не сравниться.

- Начинаю в это верить, - сказал король, сунув перчатки Жозефу, и тот сразу прижал их к груди, как нечто драгоценное. – Ваша улыбка осветила этот хмурый день. Так улыбаются только счастливые люди.

- Потому что я и в самом деле счастлива.

- Вот как? – он не спускал с меня глаз, и его взгляд смущал.

Его взгляд будто требовал от меня что-то, будто приказывал, и я не могла этому сопротивляться. Но я сказала себе, что это всего лишь внимание государя к верным вассалам. Конечно же, он волнуется, чтобы Жозеф выбрал в жены достойную женщину, и я должна доказать, что мой муж не ошибся в выборе.

- Мы с мужем счастливы, как только могут быть счастливы смертные на этой грешной земле, - ответила я.

– Тогда многие вам позавидуют, леди Верей. Потому что быть счастливым – это значит быть богаче самого короля.

Я заметила, как вытянулось лицо Жозефа, но не придала этому значения и произнесла:

- Что значат богатства по сравнению с любовью, ваше величество? Но я верю, что вы богаче нас. Ведь королевская любовь – самая огромная, она охватывает всех подданных – начиная от её величества и заканчивая последним вилланом.

- Вы правы, - согласился он. – Иногда я чувствую себя невыносимым транжирой.

Я не сдержалась и прыснула, посчитав слова короля остроумными, но больше никто не засмеялся, да и сам Ланварский волк продолжал смотреть на меня без тени улыбки.

- Пройдемте в замок, ваше величество, - вмешалась леди Бригитта. – Вам надо отдохнуть с дороги…

Король пошел за ней, задержав на мне тяжёлый взгляд, и за королем потянулись его люди. Некоторые посматривали на меня украдкой, некоторые не смотрели вовсе, но ухмылялись и перешептывались.

- Что случилось? – тихо спросила я у Жозефа. – Я сказала что-то не то?

- Всё хорошо, не волнуйся, - ответил мой муж, и я впервые увидела, что он побледнел. Он – мой Жозеф, которого я считала храбрейшим на свете. – Нам лучше не отставать, - сказал он, взял меня за руку и нежно пожал.

- Веди себя прилично, - брюзжала мне на ухо свекровь. - А лучше скажи, что плохо себя чувствуешь, и уйди в свою комнату.

- Разве я нарушаю какие-то правила приличия? – спросила я, с любопытством глядя на короля и его свиту.

Мы, женщины, сидели отдельно, как было принято на севере. За нашим столом всё было чинно и правильно – ведь за всем бдила моя свекровь. Никто не смел засмеяться или даже улыбнуться, а съесть разрешалось лишь половину кушанья со своей тарелки, потому что женщина не должна быть обжорой.

Как назло, порция была так мала, что я не утолила, а только раздразнила аппетит. Но я не стала злить свекровь и отложила ложку, откровенно завидуя мужчинам, которые могли не ограничивать себя в еде.

Эти северные мужчины совсем не походили на аристократов. Они громко смеялись, грубо шутили, многие ели и пили без меры, некоторые – весьма неопрятно. Король тоже пил вино, и много, но не стал ни разговорчивее, ни веселее. Он мало говорил, и слушал разговоры рассеянно, словно думая о чем-то другом.

- Король грустит, - сказал Жозеф, подойдя к нам, озабоченно потирая ладони. – Матушка, надо бы поднести ему вина, как полагается по обычаю. Может быть Элиша…

- Надо угостить короля вином? – спросила я. – Так я сейчас угощу.

- Сейчас она уронит кубок или ляпнет что-нибудь не к месту, - тут же прошипела Элиша, бросив на меня злобный взгляд, но свекровь одернула ее.

- Пусть идет, - сказала леди Бригитта. – Подносить вино – обязанность хозяйки. А она, всё-таки, хозяйка.

- Хорошо, - пробормотал Жозеф.

Муж и свекровь смотрели, не отрываясь, пока я брала серебряный кубок, наливала его вином и ставила кубок на поднос. По-моему, они ждали, чтобы я и вправду уронила кубок или разлила вино. Но я справилась со всем безукоризненно, и подмигнула мужу:

- Пойдем со мной? – предложила я ему. – Вместе с тобой мне будет не так страшно.

Он кивнул, мы прошли через зал, и нас провожали взглядами все, кто был в зале. Жозеф волновался, а я чувствовала себя необыкновенно легко – как будто несла не серебряный кубок, а венок из маргариток, и шла не по каменному полу, а по зеленому лугу.

Король тоже смотрел на нас, и его обветренное лицо походило на деревянную маску – неподвижное, непроницаемое, только глаза блестели, как уголья в прорезях для глаз.

Я поклонилась, протягивая поднос, но король не взял кубок, словно чего-то дожидаясь. Жозеф кашлянул, и я повернула голову, глядя на него вопросительно: было что-то, чего я не знала.

- Прошу прощения, - сказал мой муж извиняющимся тоном, - но моя жена не знает пока всех наших обычаев, - и добавил уже тише и для меня: - надо пригубить вино, Ди.

- Что? – спросила я шепотом.

На неподвижном лице короля появилось какое-то подобие улыбки.

- По нашим обычаям, - пояснил он, - хозяину надо первому попробовать угощение и вино, а уже потом предлагать их гостю.

- О! – поняла я, и мне стало смешно и немного неловко. – Конечно же, мудрый обычай. Вдруг мы решим отравить самого короля!

Муж посмотрел на меня в ужасе, а за столом повисло напряженное молчание, но я уже поставила поднос, взяла кубок двумя руками и, улыбнувшись королю поверх кубка, сделала глоток.

Напиток обжег мои язык и горло, согрел сердце и желудок, и я почувствовала легкое головокружение. Неужели, от глотка вина? Или это король смотрел на меня так пристально, что это было почти неприлично.

- Теперь ваше величество может ничего не опасаться, - сказала я, протягивая кубок королю. – Под этой крышей вам не от кого ждать предательства. Мы с мужем будем верны вам до последнего вздоха.

- Хорошо сказано, леди Верей, - сказал король, принимая кубок.

На мгновение наши пальцы соприкоснулись, и король вздрогнул. Да так, что несколько капель вина выплеснулось мне на руку.

- Мне кажется, вы сидите на сквозняке, ваше величество, - встревожилась я. – Позволите передвинуть ваше кресло поближе к камину?

- Не откажусь, леди, - ответил он любезно.

Я приказала слугам передвинуть массивное кресло поближе к огню, а Жозеф расправил медвежью шкуру, чтобы королю было мягко и удобно сидеть.

Мы уже собирались уйти, но король остановил нас:

- Пусть твоя жена, Верей, сядет рядом со мной, - попросил он.

Такая просьба могла рассматриваться лишь как приказ, и Жозеф не посмел возразить:

- Да, ваше величество, - ответил он и сам поставил рядом с креслом скамеечку.

- На скамейке ей будет неудобно, - сказал король. – Принесите кресло для леди.

Моему мужу ничего не оставалось, как распорядиться, чтобы моё кресло из-за женского стола перенесли к камину и поставили справа от кресла короля, развернув, чтобы мы с его величеством сидели лицом к лицу.

Я пересела, не понимая причины такого внимания. Теперь мы с королем находились в стороне ото всех, будто бы наедине. На нас бросали косые взгляды, но король не замечал их, и я тоже постаралась не замечать.

- Мне захотелось поболтать с вами, - объяснил он. – Вы очень красивы. И у вас такая милая улыбка… Верхняя губа коротковата, кажется, что вы всё время чуть улыбаетесь.

- Леди Бригитта постоянно щипает меня за бок, - сказала я, как будто поверяя страшную тайну, - чтобы смеялась поменьше. Она утверждает, что в вашей стране женщине смеяться неприлично.

- Понимаю, почему ваша свекровка так считает, - сказал король, не сводя с меня взгляда. – По её лицу видно, что сама она улыбалась последний раз еще до первого причастия.

Я рассмеялась и тут же извинилась:

- Простите, ваше величество. Я не должна быть такой непочтительной.

- Ну что вы, это я был непочтителен, - утешил он. – Но вы и в самом деле не похожи на наших женщин. У вас смуглая кожа и темные глаза.

- Моя мама была принцессой княжества Лаллапур, если вы слышали о таком.

Он покачал головой, показывая, что не знает.

- Оно находится на востоке, - объяснила я. – Там всегда лето, всегда солнце, и люди смуглые и черноглазые. Но очень красивые.

- Даже не сомневаюсь, - галантно поддакнул он. – Говорят, на востоке женщины ведут себя, как мужчины…

- Если вы о том, что они могут смеяться, когда им вздумается – то да, как мужчины, - мне было приятно говорить с ним о своей родине.

Тем более, я видела, что он слушал меня с искренним вниманием. Жозеф тоже слушал, но когда я его о чём-нибудь спрашивала – отвечал так, словно только что с неба упал. А леди Бригитта с Элиш и вовсе не любили слушать о моих родных краях. По-моему, они считали, что я всё выдумываю, рассказывая о животных, величиной с крепость, которые носом могут вырвать с корнями столетний дуб.

Короля интересовало абсолютно всё, и я с удовольствием рассказывала ему об отце, о нашем короле, и о слонах, на которых каталась, когда приезжала в гости к маминой родне. Когда я упомянула, что люблю верховую езду, король спросил, как я нахожу его жеребца.

- Он не очень красив, - ответила я лукаво, - но сразу видно, что сможет выдержать не один заезд. Только моя кобыла всё-таки быстрее и выносливее. Я забрала её сюда, не могу с ней расстаться. Правда, здесь для нее слишком холодно, я всегда держу её в попоне.

- Будет любопытно на неё взглянуть, - сказал король. – Я наслышан о ваших скакунах. Говорят, они – помесь кобылицы и пса, и поэтому такие верные.

- Сказка, не имеющая почти ничего общего с истиной, ваше величество.

- Но что-то есть?

- Есть, - я опять разулыбалась. – Собачья верность наших лошадей.

Он тоже улыбнулся, и суровые черты немного смягчились, а морщинка между бровями разгладилась.

- В наших краях всё не похоже на те места, где вы жили, - задумчиво произнес он. - Как вы привыкаете к переменам?

- Здесь всё слишком… уныло, - призналась я, но тут же торопливо добавила: – Я не скучаю, нет. Совсем не скучаю, ведь со мной Жозеф. Но всё так непривычно…

- Вам надо обязательно посетить Ланвар, - сказал король. - Тогда ваше мнение о нашей стране изменится в лучшую сторону, я уверен.

- Даже не сомневаюсь, - вернула я ему его слова. – Думаю, Жозеф в ближайшее время сможет показать мне вашу столицу. Скажем, летом…

- Зачем тянуть? – он поднял голову, нашел взглядом Жозефа и поманил его пальцем.

Мой муж сразу же вскочил и приблизился едва ли не бегом.

- Ты так хорошо нас принимаешь, - сказал король, - что я хочу пригласить тебя и твою милую жену с ответным визитом. Приезжайте в Ланвар на следующей неделе. Устроим охоту на лис.

- Благодарю, ваше величество, - ответил Жозеф, но мне показалось, он не слишком обрадовался.

- Можешь идти, - бросил король, не глядя.

Жозеф тут же ушел, хотя я взглядом предлагала ему остаться.

Сказать честно, меня не вдохновили ни предполагаемая охота, ни то, что мой муж ведет себя в собственном замке вовсе не как хозяин, а как слуга на побегушках, поэтому я заговорила холодно:

- Я не люблю охоту, сир. Мне жаль бедных животных. Особенно лис. Они такие красивые.

- Тогда устроим соколиную охоту, - предложил он. – Вы никогда не видели, как охотится сокол? Это похоже на сражение. Прекрасно и грозно.

- Боюсь, мне будет жалко и птиц.

- Не бойтесь, они станут меньше вас смущать, когда окажутся на столе в жареном виде.

В ответ я вежливо улыбнулась.

- А как развлекаются у вас дома? – спросил король, рассеянно разламывая лепешку и кидая в рот кусок за куском.

Зубы у него были белые, крепкие, и я снова подумала, что он – воплощение севера, воплощение этой земли, как будто родился не от смертных родителей, а от богов гор и лесов.

Этот вечер я просидела рядом с королем, и он ни на кого больше не обращал внимания. Признаться, я тоже позабыла обо всех, и лишь иногда спохватывалась, отыскивала взглядом мужа и кивала ему. Жозеф кивал в ответ, но вид у него был не очень довольный.

Я рассказывала о великолепных маскарадах, которые устраивали в столице моей страны, об уличных актерах, о менестрелях, которые каждый год состязались друг с другом за право получить фиалки из рук королевы, я словно не вспоминала, а переживала свою прежнюю жизнь наяву.

- Вы очень скучаете по родине, - сказал король, когда я замолчала. - И очень её любите, это чувствуется даже в словах.

- Это так естественно – любить свою родину, - ответила я мягко, - но благодаря мужу я обрела настоящую любовь, и уверена, что смогу полюбить ваш край всем сердцем.

- Даже не сомневаюсь, что вы умеете любить только так – всем сердцем, всей душой.

- Разве можно любить иначе? – засмеялась я.

- Нет, - ответил он медленно и глухо, как будто каждое слово давалось ему с трудом. – Полагаю, что по-другому любить нельзя.

Несколько секунд мы молча смотрели друг другу в глаза, и вдруг я почувствовала себя, как тот маленький анемон, которого снег заковывал в холодный плен, и затрепетала, совсем, как цветок под порывами северного ветра.

- Почему вас прозвали Ланварским волком? – спросила я тихо, не в силах отвести взгляд от темных глаз короля. – Говорят, что вы суровы нравом. Но я не вижу в вас волчьей жестокости, и это прозвище у вас появилось задолго до того, как вы стали королем в Ланваре.

- Ваша прямолинейность очаровательна, леди, - сказал он. – Но слухи не то чтобы сильно лгут обо мне. Я и в самом деле не миндаль с сахаром. Иначе бы и не стал королем. А родился я в глухой деревушке в горах, которая называлась Ланвар. Сейчас её нет – прежний король приказал стереть её с лица земли вместе с жителями. В то время я был далеко, но когда вернулся – решил, что не дело моей деревне упокоиться безымянной, и переименовал в Ланвар столицу.

- Вы отомстили... - прошептала я, потрясенно.

- Можно сказать и так, - кивнул он. – Вы разочарованы?

Я помолчала, прежде чем ответить.

- Испуганы? – настаивал король, наклонившись ко мне. – Я стал вам противен? Ведь уверен, что почти всё, что вы слышали обо мне – правда. Я и в самом деле жесток с врагами.

- Не знаю, что ответить, - покачала я головой. - Не мне судить вас, ваше величество. Но возможно, когда-нибудь, вы поймете, что истинное королевское величие – это быть милосердным с врагами.

- Тот, кто милосерден с врагами, зачастую живет недолго, - спокойно ответил он, откидываясь на спинку кресла.

- В этом с вами не поспоришь, - сказала я, заставив себя улыбнуться. – Какое счастье, что мне не надо быть жестокой – я всего лишь женщина, и могу позволить себе жить в мире с собственным сердцем.

Король посмотрел на меня так, как будто я сказала несусветную глупость, но ничего не ответил. Я тоже замолчала, опасаясь обидеть его чем-нибудь или снова нарушить какой-нибудь северный обычай.

Пауза затягивалась, и я не выдержала первой:

- Разрешите мне удалиться к мужу, сир?

Он кивнул, я вскочила, поклонилась и почти бегом отправилась к мужу, который сидел мрачнее тучи. Но едва я оказалась рядом, как он нашел мою руку, сжал, и лицо посветлело, а голубые глаза засияли. Я потянулась поцеловать его, но Жозеф удержал меня, одними губами шепнув:

- На нас смотрят.

- Кто?! – спросила я с наигранным ужасом, но Жозеф не поддержал шутку.

- Матушка… - произнес он углом рта.

Свекровь и в самом деле косилась на нас неодобрительно, и я только вздохнула, чинно сложив руки на коленях, как и подобает жене лорда. Веселье продолжалось, гости ели и пили, а я вдруг заметила, что не одна свекровь наблюдала за нами.

Король Дидье тоже смотрел в нашу сторону, поставив локоть на ручку кресла и уперевшись подбородком в кулак. В этот момент его величество показался мне скалой, которую омывало шумное людское море. Неровный огонь камина заострил черты лица короля, и я испытала почти священный ужас, как будто блуждала по лесу, а из-за деревьев высунулась волчья морда с человеческими глазами.

Дидье Ланвар и его люди пробыли в нашем замке два дня, пока поправлялся его человек. Все эти дни я видела короля только издали, и он больше не проявлял ко мне интереса. Порой мне даже казалось, что он намеренно избегал общества женщин и уходил под каким-либо предлогом всякий раз, когда появлялись мы со свекровью и Элишей. Его люди с удовольствием заигрывали со служанками, и я старалась не замечать еще больших вольностей, потому что леди Бригитта, едва я упомянула о приличиях, обвинила меня в лицемерии, заявив, что муж проводит в моей комнате каждую ночь – а это верх неприличия.

- Но мы женаты! – воспротивилась я, возмущенная такими обвинениями. – И у нас медовый месяц. Разве можно упрекать влюбленного мужчину, что ему приятно проводить время с женой? А воины короля…

- Ни слова больше, - велела мне свекровь, угрожающе вскинув мясистый указательный палец. – Король и его люди вольны вести себя так, как посчитают нужным. На севере правила просты: нет никого на небе кроме бога, а на земле – никого, кроме короля. А тебе пора научиться держать язык за зубами, как и положено достойной женщине, раз уж вышла замуж за моего сына.

На третий день королевский караван потянулся дальше, к западу, в столицу, и мы вышли провожать гостей.

Жозеф лично придержал стремя, чтобы королю удобнее было сесть в седло, а потом кланялся, пока последний конь не скрылся за воротами. Я со свекровью, золовкой и другими женщинами, стояла на замковой стене, провожая гостей.

- Ну вот, вы напрасно наговаривали на короля, - сказала я, махая платком всадникам вслед. – Король – никакое не чудовище, а такой же человек, как мы с вами. Пусть не слишком приветлив, но он умен и учтив.

Свекровь посмотрела на меня искоса и, скрестив руки на груди, проворчала:

- Да, в этот раз его величество и в самом деле был необыкновенно учтив.

- Вы же так мечтали о его милостях, - напомнила я ей, - что готовы были терпеть разврат даже под крышей этого замка.

Как ни странно, свекровь не ответила, и даже Элиша промолчала. Я поняла это, как маленькую победу, и весело помахала рукой Жозефу, который, проводив гостей, посмотрел на стену, где стояли мы.

Этим же вечером, когда леди Бригитта удалилась в свои комнаты (а это означало, что всем в замке Верей пора отправляться в царство сновидений), муж проскользнул ко мне в спальню.

Мы начали целоваться уже на пороге, я на ощупь нашла задвижку и заперла двери изнутри, чтобы никто не заглянул в самый интимный момент, как случилось в первые дни моего пребывания в замке – леди Бригитта имела привычку врываться в любую комнату без стука.

- Я так соскучился, - прошептал Жозеф, прерывисто дыша и покрывая поцелуями мое лицо. – Ди, я думал, они никогда не уберутся отсюда!

- Но сейчас мы одни, - я обняла его за шею и привстала на цыпочки, чтобы ему удобнее было меня целовать. – И можем вознаградить себя за ожидание…

- Мне только об этом и мечталось все эти дни! – заверил он меня пылко.

Конечно, мне мечталось, чтобы наша встреча закончилась не так быстро, но Жозеф был готов уже через пару минут, и я решила не портить ему удовольствия. Ведь это тоже счастье – дарить наслаждение тому, кого любишь.

Чтобы не стонать, Жозеф закусил подушку. Сначала меня смешила и немного сердила подобная предосторожность, но леди Бригитта считала, что любые звуки во время исполнения супружеского долга недопустимы, и мой муж не хотел лишний раз раздражать мать. По моему мнению, не следовало подслушивать под дверями, но я посчитала, что устраивать скандал в первый месяц знакомства с родней мужа недостойно жены лорда. К тому же, леди Бригитта объяснила мне, что по обычаям севера жена лорда не считается хозяйкой в замке мужа, пока не родит здорового сына.

Я не сомневалась, что плодами нашей с Жозефом любви будут красивые, сильные сыновья, а значит, надо лишь немного потерпеть.

Жозефу понадобилось меньше четверти часа, чтобы достичь наслаждения. Потом он сполз с меня, рухнул на постель и замер, а я тихонько гладила его по спине, думая о том, что жизнь женщины в браке – это всегда служение, и не совсем те золотые сказки, что грезились мне в пору юности. Только сейчас я понимала, почему мама прятала от отца трактат о любви, который привезла из родного дома, и стихи, написанные звонкими двустишьями, воспевавшие сладость поцелуев и объятий. «Чего только не сделаешь ради любви», - шутила она, когда я спрашивала, почему мы прячем такие замечательные книги.

Но дело было не в любви, а в морали. Мой отец не потерпел бы подобных книг в доме, как и моя свекровь. И очень повезло, что Жозеф не был таким закоснелым моралистом. Наверное, этим он и понравился мне – тем, что набросился на меня с поцелуями, едва мы оказались наедине. Его страсть воспламенила и меня, и уже через месяц мы были счастливо женаты. Конечно, мои родители были огорчены, что мне придется уехать так далеко – в соседнее королевство, на самый север. Но такова жизнь – дочери всегда улетают из родительского гнезда, чтобы жить вместе с мужем. Вот и я улетела – улетела без сомнений, без сожалений, потому что когда есть любовь, то ничего не страшно.

Зато теперь мы вместе – я и Жозеф, и никто не сможет нас разлучить. Да и не станет, потому что леди Бригитта ждет внуков, и хотя она поджимает губы всякий раз, когда слышит мой смех, она все равно желает сыну добра. А Жозеф любит меня, и его мать это прекрасно видит.

- Ах, Ди… - выдохнул муж, оживая и поворачиваясь на бок, чтобы меня обнять. – Как я раньше жил без тебя?

Он зарылся лицом в мои волосы, а я уютно устроилась под его рукой.

- Как не хочу ехать в Ланвар… - пожаловался Жозеф. – Это опять видеть тебя только урывками и лишь днем…

- Так давай не поедем, - предложила я. – Мы же решили, что дождемся лета.

- Не получится, - он вздохнул и притянул меня поближе, целуя в висок. – Король пригласил нас на охоту, мы обязаны приехать.

- Но он пригласил, а не приказал, - возразила я. – Если ты так не хочешь ехать, давай напишем, что я плохо себя чувствую…

- Это север, моя девочка, - невесело засмеялся муж. – Тут твое благополучие зависит от того, доволен тобою король или нет. Это у вас земли передаются по наследству, а у нас легко можно лишиться не только земель, но и жизни, если так пожелает его величество.

- Но он не чудовище… - начала я.

Муж не дослушал, поцеловав меня в губы и поднимаясь из постели:

- Да, с тобой он был необыкновенно любезен, я даже начал ревновать. Но это не значит, Ди, что его величество – благородный рыцарь. Поверь, ему лучше не перечить. И если он пригласил нас в Ланвар, нам надо собраться и ехать. Иначе со мной может случиться то же, что случилось с прежним владельцем этого замка.

- Но ты говорил, что король лишил прежнего лорда привилегий, потому что тот предал его.

- Это официальная версия, - усмехнулся Жозеф. – Кто знает, что там произошло на самом деле? Может, Марвин тоже не пожелал ехать в столицу, отговорившись болезнью. Нет, нам придется туда поехать… - он поспешно оделся и наклонился меня поцеловать.

- Почему бы тебе не остаться со мной на ночь? – спросила я уже в которой раз, прекрасно зная, каким будет ответ.

- Когда родишь мне сына, так и будет, - заверил меня Жозеф. – А пока не будем лишний раз раздражать матушку. Меня в дрожь бросает, когда она начинает скрипеть о приличиях.

Он выскользнул из спальни, и я осталась одна. Подушка еще хранила тепло и запах тела Жозефа, и я уткнулась в нее лицом. Какие же странные обычаи на севере. Неужели я когда-нибудь узнаю их все и привыкну к ним?

Жозеф оказался прав. Через два дня его величество напомнил о приглашении, прислав письмо с нарочным. В самых изысканных выражениях король приглашал лорда Жозефа с семьей присоединиться к придворной охоте, и мы начали собираться в дорогу.

С семьей – это означало, что леди Бригитта и Элиша тоже поедут. Я подавила вздох, представив, насколько «приятным» будет путешествие. Дамам полагалось ехать в карете, но я уговорила Жозефа, чтобы мне позволено было ехать верхом.

Когда мы отправились в путь, моя лошадь и конь Жозефа ехали бок о бок, и мы с мужем могли поговорить без участия леди Бригитты и Элиши, которые ехали в карете, время от времени хмуро выглядывая в окошко.

- Как мне не хочется туда ехать, - сказал Жозеф тоскливо.

- Но это ведь огромная честь, - сказала я, - когда король приглашает тебя лично. Разве нет?

- Да, честь, - согласился муж. – Нам все завидуют.

- Вот видишь, - подбодрила я. – Конечно, зависть – нехорошее чувство, но пусть все видят, что его величество благоволит тебе.

Я решительно не понимала опасений Жозефа, но потом напомнила себе, что мой муж стал лордом совсем недавно, а его предшественник потерял все привилегии в один миг. Мой род по отцовской линии не был особенно знатным, но своих предков, владевших замком на побережье, я могла перечислить до десятого колена, а род матери был еще более древним, хотя ее титул княжны не передавался по наследству, а в некоторых северных королевствах и вовсе не признавался. Но я чувствовала себя уверенно, зная, что никто не посмеет посягнуть на меня, на земли моих предков, на наше родовое имя. А Жозеф не мог чувствовать себя защищенным, получив титул лорда год назад.

Желая поддержать его, я протянулась к нему, и мы погнали лошадей, держась за руки.

- Жозеф! – немедленно раздался голос свекрови. – Не лихачь! Ты свернешь себе шею, и Верей останется без наследника!

- Да, мама, - ответил он, отпуская меня и берясь за поводья двумя руками.

В столице мы сняли две комнаты в гостином дворе, хотя свекровь ворчала, что лучше бы нам снять дом. Но Жозеф благоразумно заметил, что вряд ли охота продлится дольше трех дней, снять дом на такой короткий срок невозможно, да и будет много хлопот с наймом слуг, потому что мы взяли только троих, а в гостином дворе мы будем жить на всем готовом.

Отдохнув и освежившись с дороги, мы готовы были нанести визит вежливости, когда Жозефу привезли еще одно королевское письмо. Его величество приветствовал нас в столице и приглашал на маскарад, который состоится вечером в королевском замке.

- Маскарад! – возопила Элиша. – Мама! А у нас нет костюмов!

Свекровь сразу собралась к портнихе, и Элиша с ней, а я объявила, что у меня есть новое платье, а полумаску можно сшить из черного бархата, так что мне ничего не нужно.

По-моему, их это даже обрадовало, и они умчались за нарядами, оставив нас с Жозефом наедине, чем мы тут же и воспользовались.

- Как быстро король узнал, что мы остановились здесь, - сказала я, когда после мы поспешно одевались, опасаясь быть застигнутыми леди Бригиттой.

- У его величества всегда были способные шпионы, - ответил мой муж задумчиво, завязывая ворот рубашки.

- Почему сразу шпионы? Может, он ждал твоего приезда…

- Может и ждал, - Жозеф не стал со мной спорить и рассеянно поцеловал.

Я радовалась предстоящему маскараду совсем по-детски. После свадьбы это был наш с мужем первый общий выход в свет. Жозеф отказался надевать маскарадный костюм, ограничившись черной маской и черным камзолом, а я надела темно-синее платье и простую черную полумаску, а волосы украсила диадемой в виде месяца.

Уже темнело, когда мы отправились в королевский замок.

Замок меня разочаровал – он больше походил на крепость, чем на королевскую резиденцию. Впрочем, все замки на севере были такими – мрачными, серыми, неприступными.

Мы прошли в ворота вместе с остальными гостями, оставив лошадей и экипаж снаружи. Вместе с нами входили в замок лорды и леди, наряженные ярко и пышно, прячущие лица под масками. Я слышала, как они переговаривались – высокомерные, сдержанные, страшно гордые, как все северяне. Они были недовольны маскарадом, называя его «забавой южных неженок», и недоумевали, зачем его величеству надо было устраивать подобное развлечение.

- Сейчас это вошло в моду, - важно сказал грузный мужчина в алом камзоле, проходя рядом с нами. – Скоро мы переймем привычки этих южных распутников и сами станем такими же.

- Но маскарад – это весело и совсем безобидно, - возразила я, и сразу же получила тычок в ребра от дорогой свекрови.

- Молчи! – зашипела она. – Это лорд Кадарн! Двоюродный дядя королевы!

К счастью, этот важный господин не услышал меня, а я поостереглась выражать свое мнение, и дальше шла молча, держа Жозефа за руку, чтобы не потерять в толчее.

Мы вручили одному из помощников мажордома приглашение, и он внимательно прочитал его, проверил печать и оглядел нас, словно обыскал взглядом, после чего разрешил пройти.

Тут нам с Жозефом пришлось разлучиться – женщины должны были сначала засвидетельствовать почтение королеве, и я вместе со свекровью и Элишей отправилась в восточную башню, где по местному обычаю располагались женские покои.

Едва мы оказались под сводами Ланварского замка, я поняла, что мрачный облик замка-крепости оказался обманом. Внутри не было и следа мрачности – мозаичные полы радовали глаз яркостью и четкостью рисунка, стены занавешивали бархатные портьеры, украшенные зелеными ветками хвойных деревьев, Под высокими сводчатыми потолками горели сотни зеленых свеч, поставленных в металлические люстры, которые казались кружевными, так тонко они были сработаны. Великолепные фарфоровые вазы, мраморные статуи, картины, написанные темперой и маслом, вызывали желание остановиться и разглядывать эти произведения искусства, позабыв обо всем.

Лестница, ведущая к комнатам королевы, была застлана алым ковром с пушистым и толстым ворсом, заглушавшим шаги.

Такой же ковер, только еще пышнее и ярче, лежал в огромной комнате с камином, куда мы вошли, простояв длинную очередь из дам и девиц, желавших приветствовать венценосную леди Тегвин.

Я была взволнована и ослеплена той красотой, которая неожиданно открылась мне, и поэтому прозевала момент, когда следовало поклониться правительнице. Конечно же, я сразу исправила оплошность, низко склонившись перед миловидной женщиной в красивом синем платье с вышивкой серебром. Женщина сидела в кресле, положив тонкие руки на подлокотники, и смотрела на нас со спокойной улыбкой.

Она была без маски, и светлые волосы, уложенные кольцами вокруг ушей, украшала золотая корона из семи зубьев. К центральному была привешена каплевидная жемчужина величиной с голубиное яйцо.

В отличие от мужа, королева не подавляла и не подчиняла своим видом. Я с любопытством рассматривала ее. Обыкновенная женщина, если не считать богатого наряда и великолепных драгоценностей. Кожа ее была без румянца и белой, как почти у всех северных женщин, и как почти у всех – брови и ресницы у миледи Тегвин были светлыми, что придавало ей несколько болезненный вид.

Мне показалось, что улыбка королевы – лишь дань вежливости, а в глазах прячется грусть, и сама королева словно бы смотрела внутрь себя, не замечая гостей, но едва было озвучено имя «Верей», как королева встрепенулась, и ее лицо окрасил нежный румянец.

- Леди Бригитта? – спросила ее величество, протягивая руку, и моя свекровь грузно опустилась на колени, поцеловав ее. – Рада видеть, - продолжала королева. – А это – ваши дочь и невестка?

Свекровь представила сначала Элишу, а потом меня, и мы тоже поцеловали руку королевы. Пальцы ее были холодными, но румянец все жарче разливался по нежному лицу.

- Вы ведь недавно вышли замуж, леди Верей? – спросила королева, и мне пришлось задержаться у ее кресла.

- Да, ваше величество, - ответила я. – Меньше месяца.

- Мне рассказывали, что лорд Верей привез невесту из далеких краев, - королева смотрела на меня, и улыбка не сходила с ее губ, но теперь эта улыбка казалась не рассеянной, а принужденной. – Говорят, вы очень красивы… Покажите лицо, чтобы мы могли убедиться, правдивы ли слухи.

- Слухи всегда превосходят действительность, - ответила я со смехом и развязала маску.

Королева не поддержала мою шутку. Румянец сбежал со щек ее величества, и она несколько раз кивнула, словно отвечая на чей-то безмолвный вопрос.

- В этот раз слухи не смогли передать и половины, - сделала она мне комплимент.

- Благодарю, вы очень добры, ваше величество, - ответила я.

Стоявшая справа от королевы дама тихо кашлянула, и королева снова кивнула:

- Буду рада увидеть вас в главном зале, леди Бригитта, и ваших милых спутниц тоже.

Мы поклонились и гуськом вышли через другие двери, уступая место новым приглашенным.

- Она выглядит больной, - сказала Элиша вполголоса, когда мы миновали коридор и уже спускались по боковой лестнице, чтобы пройти в главный зал, где собрались мужчины. – Не удивительно, что почти все ее дети умерли еще до родов.

- Но наследника она родила, а большего и не надо, - одернула ее леди Бригитта. – А тебе не следует болтать о том, что тебя не касается.

Элиша обиженно надула губы, стрельнула в мою сторону глазами, и едко сказала:

- С чего бы это королева попросила ее снять маску?

- Ты же слышала, ей рассказали, что я необыкновенно красива, - ответила я, кокетливо поправляя волосы.

Это разозлило Элишу, и она хотела уже высказать все, что думает обо мне, но мать остановила ее одним суровым взглядом, и моя золовка присмирела.

- Поменьше болтайте глупостей, - посоветовала нам леди Бригитта, - и ведите себя прилично, - эти слова относились явно ко мне, - не надо хохотать по поводу и без повода.

Я пропустила ее грубость мимо ушей, потому что в это время двери перед нами распахнулись, и мы очутились в огромном зале – таком огромном, что здесь можно было вместить сто – нет, двести! триста гостей!..

Тонкие колонны поддерживали своды, горели свечи в настенных канделябрах, витражные окна переливались всеми цветами радуги. Уже звучала музыка, но никто еще не танцевал. Я оглянулась, высматривая Жозефа, но найти его в этой толпе было не так-то просто.

- Дамы должны встать в первом ряду, - подскочил к нам распорядитель праздника. – Извольте следовать за мной.

Свекровь схватила нас с Элишей под руки и потащила следом за распорядителем. Постепенно зал заполнялся дамами, которых слуги выстраивали в две линии от центральных дверей до королевского стола, за которым стояли два кресла под пурпурным бархатным балдахином.

Я наконец-то увидела Жозефа – он стоял напротив, среди мужчин – и помахала ему, за что сейчас же получила выговор свекрови. Муж увидел меня, но перейти на нашу сторону уже не успел, потому что музыканты заиграли что-то бравурное, двустворчатые двери распахнулись, и появилась королевская чета.

Все гости склонились в поклонах, и я не удержалась и чуть повернула голову, чтобы посмотреть на короля и королеву.

Королева была в том же темно-синем платье, и синяя маска скрывала ее лицо, оставляя открытыми лишь рот и подбородок. Ее величество держалась очень прямо, лишь иногда приветствуя кого-то из лордов и леди легким кивком.

А король… На этом празднике он решил быть самим собой. На нем были темно-серый камзол, скупо украшенный вышивкой, и… маска. Маска волка. Серая морда хищника скрывала лицо короля, а в прорезях маски я увидела человеческие глаза.

Волк с человеческими глазами…

Не сказать, чтобы костюм короля внушал ужас, но мне стало не по себе. А Ланварский волк, проходя мимо нас, как будто нарочно повернул голову, посмотрев в нашу сторону. Темные глаза блестели в прорезях маски, и мне показалось, что он смотрит именно на меня.

Но уже в следующую секунду король отвернулся и прошел мимо, а я с облегчением перевела дух, не понимая, почему меня так взволновал и испугал этот мимолетный взгляд.

Король проводил королеву к столу, усадил в кресло, но сам рядом не сел, а спустился в зал, и распорядитель праздника объявил павану.

Его величество медленно шел вдоль двух шеренг девушек и женщин, и я видела, как блестели под масками глаза – сначала с волнующим ожиданием, а потом разочарованно, когда король приближался, а потом проходил мимо. Жозеф выглянул из-за плеча грузного лорда Кадарна, но я не успела даже улыбнуться мужу, потому что вдруг увидела рядом смуглую крепкую руку, обращенную ко мне ладонью. Это было приглашение на танец.

Человек в волчьей маске стоял рядом и приглашал меня открыть бал.

- Чего ждешь? – услышала я за спиной шипение свекрови и поспешила принять приглашение, коснувшись ладонью жесткой мужской ладони.

Это была огромная честь – открыть танцы в паре с королем! Мне захотелось приподнять маску, чтобы все увидели, кого пригласил его величество на первый танец!

А он уже вел меня вокруг зала, и гости отступали к стенам, давая нам дорогу. Вслед за нами выстраивались другие пары – кавалеры приглашали дам, и я увидела, что Жозеф тоже пригласил какую-то юную девицу, судя по тонкой шейке. Я хотела шутливо погрозить ему пальцем, но тут король заговорил:

- Рад видеть вас в Ланваре, леди Верей. Надеюсь, придворная жизнь придется вам по вкусу.

- Разве она может быть кому-то не по вкусу? – засмеялась я, позабыв все наставления свекрови. – Мне кажется, я попала в райские кущи. Здесь так красиво!

- Я обещал, что Ланвар вам понравится, - сказал он.

Наши ладони соприкасались, и рука короля была горячей, как у лихорадочного больного. Но выглядел он здоровым и говорил с воодушевлением, а не с напускной вежливостью. Глаза его блестели под маской, и я невольно вздрагивала всякий раз, когда смотрела на него. Как будто сказки про оборотней, что я слышала в детстве, стали вдруг реальностью.

- У нас не слишком в почете маскарады, - продолжал он, - но вы вспоминали о них, и я решил, что вам будет приятно поучаствовать в этом развлечении.

- Я ужасно люблю маскарады, - призналась я ему. – Мы всегда так славно развлекались с сестрами – самое главное удовольствие, чтобы вас никто не узнал. И мне часто это удавалось.

- Мне кажется не узнать вас невозможно. Даже ваш костюм намекает, кто его хозяйка.

- Ах, вы догадались? – я так и просияла улыбкой.

- Диана, богиня луны.

- Я просто решила облегчить вам задачу, - пошутила я. – В свою очередь замечу, что и вы не слишком проявили фантазию. Ланварский волк! Хотя… нарядитесь вы хоть монахом, вас все равно не спутаешь ни с кем другим.

- Почему же? – спросил он, меняя фигуру танца.

Подчиняясь приказу короля, ведущего танец, пары разошлись по залу. Я, как и остальные дамы, достала платок, потому что долго держаться за руки считалось неприличным, и теперь кавалеры взялись за один конец ткани, а дамы за другой.

- Вы не ответили, - напомнил король. Он взял мой платок, намотав его на ладонь, словно притягивая меня все ближе.

Я не придала этому большого значения, посчитав, что его величеству всего лишь хотелось побеседовать во время танца, не повышая голоса.

- Вы самый высокий из мужчин, - сказала я. – Так что костюм не имеет значения. Узнать вас не составит труда.

Его губы под маской на секунду сжались, словно король рассчитывал услышать нечто другое. Он опустился на одно колено, и все танцоры повторили за ним, а дамы обошли мужчин кругом. Я воспользовалась этим, чтобы отыскать взглядом Жозефа. Муж тоже смотрел на меня, и я послала ему улыбку. Пусть видит и гордится своей женой! Не всякой выпадает честь танцевать с королем.

- Вижу, вы очень любите своего мужа, - сказал король, поднимаясь и делая хитрый пируэт, после чего я оказалась в кольце его рук, а мой платок каким-то невероятным образом захлестнул мое запястье, подобно веревочной петле.

- Очень люблю, - подтвердила я, немного обеспокоенная близостью, в которой сейчас находилось от его величества.

- Ваша любовь сильна? – последовал новый вопрос.

- Более чем, - ответила я в тон, догадавшись, что разговор затеян непростой, как будто король загадывает загадки, а я должна их отгадать.

Довольно странная игра, но если королю угодно…

- Он так хорош? Верей?

- Он лучше всех на свете, ваше величество.

- Как вы узнали? Вы знакомы всего ничего.

- Разве любовь отсчитывается часами знакомства? – я снова не удержалась от смеха, таким забавным показались мне эти рассуждения. – Любовь – это нечто молниеносное, когда разум еще не понимает, а сердце уже загорелось. И сердцу не прикажешь, кого выбрать, ваше величество. Мое выбрало Жозефа – сказало, что это он. И все, я стала его женой.

- Как легко вы рассуждаете о любви, - он резко взмахнул рукой, державшей платок, заставляя меня повернуться вокруг своей оси, как деревянную куколку на веревочке.

Я едва не потеряла равновесие, но он удержал меня, обхватив за талию и на мгновение прижав к груди. Конечно же, я сразу отстранилась, но танец перестал мне нравится. Что-то непонятное, безумное, что-то страшное произошло сейчас, но что именно – я не поняла.

Но все продолжали танцевать, и король, как ни в чем не бывало, повел меня по кругу, легко поддерживая под локоть и распустив платок. Мне ужасно хотелось потереть онемевшее запястье, но я не осмелилась, побоявшись, что это будет воспринято, как оскорбление.

- Значит, Верей получил редкий дар – женщину, которая его любит, - сказал король, наклонившись к самому моему уху, и я почувствовала себя так же, как девочка в красном шапероне, которая встретила в девственном лесу волка-оборотня. – Удивительно, когда жена так привязана к мужу.

- В этом нет ничего удивительного, - сказала я, стараясь придерживаться легкого светского тона, - каждый человек обязан любить ближних, и я стараюсь придерживаться этого правила.

- Ваша золовка похожа на ведьму, - сказал король без обиняков. – Вон она, смотрит на вас так, словно мечтает зарезать. Вы любите и ее?

- Стараюсь, - ответила я с принужденным смехом. – Жозеф нежно привязан к ней и рассказывал множество историй, как они шалили в детстве. Леди Элиша была тем еще сорванцом, хотя и носила юбку.

- А ваша свекровь похожа на людоедку. Ее тоже любите?

- Она родила Жозефа, - ответила я просто, начиная понемногу злиться, что король так пренебрежительно отзывается о членах моей новой семьи. Пусть они мне не по нраву, но это не значит, что можно потешаться над ними за глаза. – Леди Бригитта выносила его под сердцем, воспитывала, качала на груди, только за это я люблю ее искренне и всей душой.

- Значит, вашей любви хватит на всех?

- О! Я не стала бы так утверждать. Например, я никогда не полюблю нашего каноника – когда он читает проповедь, то неприятно чвокает зубом – уверена, за это его хотят убить не меньше двадцати человек из прихода!

Но в ответ на шутку король помрачнел. Я обеспокоенно взглянула ему в лицо, уже собираясь спросить, не обидела ли неосторожными словами, но тут он спросил:

- А я мог бы получить немного вашей любви?

Рука его скользнула по ткани платка и сжала мою руку, поглаживая ладонь, но тут же отпустила. Все произошло так быстро, что я решила, что нежное прикосновение мне почудилось.

Музыка закончилась, дамы и кавалеры обменялись благодарственными поклонами. Мы с королем тоже поклонились друг другу, но прежде, чем он повел меня к свекрови, я сказала:

- Моя любовь вассала принадлежит только вам, ваше величество. В то время как любовь моего сердца принадлежит только мужу, а любовь души – только небесам. Как видите, моей любви хватит, чтобы охватить весь мир.

- Вы так радостно улыбаетесь, - сказал король, - как будто верите в это.

Он вел меня туда, где стояли свекровь и Элиша, которую так никто и не пригласил, и держал мою руку в ладони осторожно и почтительно – это совсем не походило на то прикосновение во время танца.

Боже, что только не почудится от волнения!

- Мне кажется, сир, - сказала я, задумчиво глядя на него, - что вы тоже в это верите, но боитесь признать.

- Упрекаете короля в трусости? – хмыкнул он.

- Нет, не упрекаю. Но убивать легче, чем любить. Убивают из страха, а любят – только смелые. Смелым быть всегда труднее.

Он не ответил, потому что мы уже подошли к леди Бригитте. Жозеф стоял рядом с матерью, и король передал меня ему, сказав необходимые слова учтивости. Потом он прошел через зал и сел в кресло, рядом с королевой, а мы с Жозефом провожали его взглядами, держась за руки.

- О чем вы так увлеченно говорили? – спросил Жозеф, сжимая мои пальцы.

- О пустяках, о любви, - ответила я со смешком.

Музыканты заиграли сальтареллу, и все бросились танцевать под задорные переливы свирели. Элишу пригласили, и она проплыла мимо меня красная и важная.

Мы с Жозефом тоже встали в круг. Мой муж танцевал очень хорошо, и в его руках я взлетала, как птица. Боюсь, я совершенно позабыла наставления леди Бригитты, потому что не могла сдержать радостного смеха, когда Жозеф поднимал меня, кружа в танце. И когда мы вернулись, свекровь не забыла прочитать внушение:

- Что ты хохочешь, как полоумная?! – зашипела она мне в ухо, пока Жозеф отвлекся на разговор с кем-то из гостей. – Хочешь, чтобы все подумали, что мой сын взял в жены дурочку?

На мое счастье Элишу опять пригласили танцевать, и свекровь отвлеклась, угадывая, кто из мужчин скрывался под маской.

Мы с мужем танцевали почти каждый танец. Трижды ко мне подходили незнакомые мне лорды, и Жозеф добродушно кивал, разрешая принять приглашение.

- Ты сегодня словно звезда, - сказал он мне на ухо, когда я вернулась к нему после очередного танца. – Так и сияешь!

- Луна, – поправила я и прижалась к нему.

- Ди, сейчас я взорвусь, - шепнул он, отстраняясь. – На нас смотрят…

- Кто смотрит? Все танцуют! - я оглянулась.

Леди Бригитта увлечена беседой с пышнотелой леди, затянутой в алое платье. Элиша танцует, скромно опустив глаза и улыбаясь уголками губ – как и положено благородной леди. Нет, никто не обращал на нас внимания, да и стояли мы в тени колонны. Слуги уже накрывали столы к трапезе, и я, рассеяно проследив за ними, увидела королевскую чету.

Королева сидела, опустив голову, и гладила крохотную собачку, лежавшую у нее на коленях. Ее величество открыла лицо, сдвинув маску на лоб, что-то говорила дамам, толпившимся возле ее кресла, смеялась над карликом в желто-зеленых одеждах и с бубенцами на туфлях, а король так и остался в маске волка, и сидел неподвижно, как статуя.

Мне показалось, что глаза его блеснули из-под маски. Может, это он следит за нами? На мгновение мне стало страшно – отчаянно страшно, как будто я и правда встретила оборотня в лесу.

Но вот король наклонился к королеве, ее величество приподняла собачку, показывая мужу, и я облегченно вздохнула. Все это было наваждением, отравой, разлитой свекровью. Не надо было слушать ее сплетен, чтобы потом не видеть зло там, где его нет.

За столом нам отвели место в середине стола. Элиша сидела рядом со мной, а леди Бригитта – рядом с Жозефом. По неписаному правилу, Жозеф прежде всего подавал блюда с угощением матери, а потом мне. Это было не очень приятно, но я посчитала, что не стоит спорить по поводу очередного обычая, принятого на севере.

Королевский ужин был вкусным, обильным и веселым. Менестрели бренчали на лютнях, и собачка королевы звонко лаяла на них. Постепенно гости стали вальяжнее и развязнее, то и дело слышался смех, музыканты снова начали наигрывать песенки, и молодежь продолжила танцы.

Я бы тоже с удовольствием продолжила танцевать, но леди Бригитта заявила, что пляски до упаду приличествуют лишь незамужним девицам, а жене ее сына полагается вести себя спокойнее.

Элиша посмотрела на меня со злорадством, покидая стол, а я решила скоротать время в компании долек апельсина, политых медовым соусом, но тут Жозеф незаметно толкнул меня коленом. Я покосилась на мужа, и он взглядом указал на выход из зала. Чуть не фыркнув, я сделала страшные глаза, потому что без слов поняла, о чем он просит. Но муж так жалобно приподнял брови, а его рука под столом легла на мое бедро, нежно сдавила и погладила, что я не смогла отказать.

Чинно промокнув салфеткой губы, я вышла из-за стола и направилась вместе с другими дамами в дамскую комнату, сопровождаемая одобрительным взглядом свекрови, но едва мы вышли из главного зала, я отстала от благородных леди и спряталась за колонну. Ждать мне пришлось недолго, и вскоре показался Жозеф – он шел крадучись и оглядывался, отыскивая меня. Чтобы немного его помучить, я не сразу вышла из своего укрытия, а дождалась, когда он пройдет мимо. Проследовав за ним на цыпочках, я закрыла ему ладонями глаза, и тут же оказалась прижатой к каменной стене, а моя маска улетела в угол с оборванными вязками.

- Какой быстрый, - упрекнула я мужа с нарочитой суровостью. – А я просидела над ней два часа, к твоему сведению. Все пальцы исколола.

- К черту маски… я уже не могу, Ди… - шептал муж, покрывая поцелуями мои щеки, глаза, губы, - я думал, что умру, когда смотрел на тебя!..

- Но мы же в королевском замке, - ответила я, закрывая глаза и растворяясь в его объятиях. – Это неприлично…

- Наплевать на приличия! – почти прорычал он, жадно лаская меня. – Ты принадлежишь мне! И будешь принадлежать там, где я захочу!

- Какой у меня пылкий муж! – восхитилась я.

- Скорей бы вернуться, - простонал он, прижимаясь ко мне напряженными бедрами. – Здесь даже обниматься приходиться тайком!

- Бедный, ты уж потерпи, - пожалела я его и поцеловала так, как ему нравилось – коснувшись языком языка.

После этого Жозеф перестал шептать и без лишних слов оттянул ворот моего платья вниз. Мы страстно целовались в темноте, и муж ласкал мои груди, высвободив их из пены кружев. Я запрокинула голову, позволяя ему целовать меня в шею, и закрыла глаза, блаженно отдаваясь теплу его рук и губ.

- Я сейчас возьму тебя прямо здесь, - Жозеф уже пытался задрать подол моего платья.

- Но это так неприлично!.. – поддразнила я его.

Видела бы сейчас моя свекровь своего правильного сына!

- К черту приличия… - взмолился он.

- Ты испортишь мне прическу, - сказала я, целуя мужа. – Потерпи до дома…

- Это долго!.. Ди, пожалуйста!..

Я откинула с лица выбившуюся прядку и едва не вскрикнула, потому что за спиной Жозефа маячил чей-то силуэт.

Мой муж резко обернулся, но вместо грозных слов из его горла вырвалось нечто нечленораздельное, и я прекрасно понимала, почему он потерял дар речи - перед нами стоял король. Стоял и смотрел на нас, приподняв волчью маску. Глаза его ничего не выражали, и свет, падавший сзади и косо, придавал его величеству, поистине, дьявольский вид.

- А-а… э-э… - заикался Жозеф, а я, отвернувшись, приводила в порядок платье.

Щеки мои так и пылали – какая глупая ситуация! Оказаться перед королем в таком виде! Поправив ворот, я обернулась и поклонилась, кусая губы. Ситуация глупая, просто дурацкая, и мне совсем некстати захотелось посмеяться.

- Приносим извинения, ваше величество, - сказала я. – Мы с мужем очень скучаем друг по другу, но у нас мало времени и возможностей, чтобы побыть вместе.

- А, да, - подхватил Жозеф. – Простите мой порыв, сир… Нам приходится жить в гостинице с матерью и сестрой, а это, сами понимаете, не располагает к любви…

- Ну что вы, - сказал король, и его неожиданно хриплый голос гулко прозвучал под сводами замка. – Это мне надо извиниться, что потревожил вас так некстати.

- Сир! Ваше величество! – забормотал Жозеф. – Уверяю вас, я случайно увидел жену в полутьме и потерял голову…

- Прекрасно тебя понимаю, Верей, - король опустил маску, опять превращаясь из человека в оборотня. - Я бы тоже потерял голову.

Он повернулся и пошел в сторону главного зала, а я не сдержалась и прыснула, уткнувшись мужу в плечо.

- Господи, мы с тобой – двое помешанных, - сказала я, отсмеявшись. – Нам лучше вернуться, иначе точно не избежать недельного покаяния. Твоя матушка об этом позаботится.

Мне было смешно, а Жозеф только натянуто улыбнулся и уныло кивнул.