(не)любимая жена императора

— Это уму непостижимо! Какой бред! Я не верю! Но хуже всего то, что я ничего, абсолютно ничего не могу сделать!

Красивая стройная блондинка металась по комнате, как дикая птица, пойманная в клеткеу. Её кулаки то сжимались, то разжимались, будто искали, что бы разрушить. Она ругалась, кричала, шипела, но ярость только разгоралась сильнее.

Грудь тяжело вздымалась в такт шагам, злость душила её изнутри. Тонкая ткань блузы натягивалась, подчёркивая каждое движение груди. Каблуки сапожек отбивали ритм гнева, звонко, резко, будто бросая вызов кому-то незримому.

— Аллерия! Успокойся. Можешь объяснить, что случилось? — раздался глубокий низкий голос со стороны кровати.

Она замерла, словно очнувшись. Посмотрела на обнажённого мужчину, прикрытого лёгкой простынёй — и то лишь на бёдрах.

Её прозрачные аквамариновые глаза вспыхнули, скользя по его телу. Мощная грудь, крепкие руки, загарелая кожа, сильные бедра… Взгляд остановился на недвусмысленно натянувшейся ткани.

Ее бровь дёрнулась. Серьёзно?! Она тут сходит с ума, а этот... этот развратник только и думает о… о чём он вообще думает, когда ей так плохо?

— Этот гад прислал мне приглашение в столицу на помолвку! Помолвку! Представляешь? Даже не счёл нужным спросить, хочу ли я этого!

Зелёные глаза мужчины напряжённо прищурились.

Творец! Какие же у него глаза! Словно изумрид на её любимом кулоне. Не изумруд, нет — именно изумрид,

Только магический камень мог передать всю красоту его взгляда, только он способен удерживать в себе ту же тайну и свет.

В самой их глубине плясали невидимые огни, и на миг Аллерия почти забыла причину злости.

— Не понял, кого ты гадом обозвала? Уж не… только не говори, что императора…

Она сжала губы и с вызовом вздёрнула подбородок. О верности Эйнира монарху едва ли не легенды ходили. Но сейчас это ее не останавливало.

— О нём! О ком же ещё?

Не арестует же он её за дерзкие речи…

Он отвёл взгляд в сторону.

— Лер, я бы хотел, чтобы ты была осторожна с подобными высказываниями. У Его Величества везде есть глаза и уши…

Она топнула ножкой, останавливая его.

— Ты не о том думаешь! Слышал, что я сказала? Меня выдадут за него замуж! Независимо от того, хочу я или нет. Понимаешь? Мне не оставили выбора! Или тебе совсем безразлично?

Она прищурилась, вглядываясь в его лицо. Он хмурился. Губы были плотно сжаты. И всё равно — до чего же красив!

​​​​​​— С чего ты решила, что приглашение означает свадьбу? Ты сказала — на помолвку. Но на чью? — Голос звучал спокойно, почти холодно. — Может, невеста вовсе не ты. Уверен, ты что-то путаешь. Когда я покидал столицу две недели назад, император даже не заикался о браке.

Лера обхватила себя за плечи и подошла ближе. Села на край кровати.

А вдруг она действительно ошиблась? Может, зря навела панику?

Мужчина придвинулся вплотную, обнял сзади, уткнулся носом в шею и глубоко вздохнул.

— Думаешь, я не права? — его спокойствие и уверенность не могли не подействовать и частично передались ей.

— Честно? Не знаю. Всё может быть… с императором никогда не предугадаешь заранее. — Его дыхание коснулось мочки уха. — Возможно, ты просто слишком давно не была при Дворе.

Пока говорил, его руки медленно скользнули вниз, обнимая её за талию. Тепло ладоней обожгло даже сквозь ткань.

Он замер на секунду, затем одна рука медленно прошла по изгибу ее живота, другая — осторожно сжала выпирающую под шёлковой блузой грудь.

— Женщинам нужно запретить выходить из дома без корсета, — глухо пробормотал он ей в шею. — Как можно так смущать добропорядочных мужчин, а?

Аллерия подняла на него затуманенный взгляд. Мысли рассыпались, будто в них кто-то бросил горсть раскалённых углей. Страхи, сомнения, злость, император — всё исчезло, остались только эти крепкие руки, голос, взгляд, прикосновения.

Глаза Эйнира потемнели, на лице появилась ленивая соблазнительная улыбка. Он медленно опустил голову и поцеловал её в плечо, в то место, где кожа была особенно чувствительной.

Они опустились на кровать. Он касался её так, будто наизусть знал каждый миллиметр тела. Его движения были уверенными, но нежными — он не торопился, наслаждаясь каждым вздохом, каждым прикосновением. Она сжимала его плечи, ощущая, как под кожей перекатываются твердые мышцы. В нём было нечто пугающе сильное и в то же время — трогательное, сокровенное.
Подобное сочетание несочетаемого привлекало в нём в первую очередь.
Поражало, как можно быть смелым, беспощадным, яростным воином и одновременно — ласковым, заботливым любовником.
Лера откинула назад голову, подставляя шею для поцелуев. Она обожала, как он это делал, иногда оставляя маленькие синячки. Так, словно упивался ею. Словно, целуя её, забывал, что нужно оторваться.
Она приоткрыла губы, выгнулась навстречу. Их дыхание стало единым, тела двигались в гармонии.
Он знал, как дотронуться, где задержаться, чтобы позволить ей раствориться в ощущениях.
— Моя маркиза, ты потрясающая, — шептал на ухо, двигаясь мягко, не спеша. Он знал, что его слова, низкий голос возбуждали так же сильно, как прикосновения. Тело содрогалось, но ей было мало. Требовалось ещё и ещё.
Она гладила его спину, опускаясь ниже узкой талии. Водила ноготками по стальным мышцам, иногда впиваясь в них чуть сильнее и чувсьвуя ответную дрожь.
Его дыхание становилось тяжелее, чаще... когда она сильно обхватывала его ногами, вжимая в себя мягкими пяточками, он застонал. Он ждал, она точно знала — ждал её на вершине.
Ему доставляло особое удовольствие, когда они делали это вместе — содрогались в последнем экстазе, самом сильном.
А потом наступала тишина — теплая, наполненная. Он держал её крепко, перебирал пряди волос, не спеша. И она не могла представить, как сможет жить без этого там, в столице.
Лера закрыла глаза. Несмотря на успокаивающие слова Эйнира, она не верила в случайности. Её не отпускало тяжёлое предчувствие: это приглашение — не жест вежливости. Это приказ. И отказаться от него нельзя.
Нельзя, потому что у нее, наконец, появился шанс. Шанс, которого они ждали слишком долго. Шанс отомстить за родителей.
— Эйнир, — разнеженная после ласк, она позволила себе ещё одну слабость, — а ты бы смог пойти против императора?
Он вздрогнул. Резко отпустил её и откинулся на подушку. Молчал, словно не собираясь отвечать.
Лера натянула простыню на грудь и повернулась к нему. Она совершенно не осознавала, как прекрасна в этот момент — растрёпанные золотистые волосы, затуманенный взгляд, чуть припухшие от поцелуев губы.
Он смотрел на неё пристально. Словно пытался что-то прочесть между строк.
— В каком смысле?
— Если всё-таки я права и меня выдадут за него. Ты будешь бороться?

Он не ответил. Вместо этого резко поднялся с кровати и вышел в соседнюю комнату. Где-то плеснула вода. Вернулся уже одетый — рубашка распахнута, кожаные штаны низко на бёдрах. И взгляд — холодный, как северное море.

— Как, по-твоему, я должен это делать? — в его голосе зазвенел лед, но Лера упорно продолжала нарываться, сама не понимая, зачем. А в душе неприятно заныло.

Он медленно застегивал пуговицы. Молча. Холодно.

— Лер, мы, кажется, всё обсудили ещё в самом начале, — произнес строго. — Ты была первой, кто поставил границы. Кто напомнил, что Драконы не выходят замуж за простых смертных. Что твоя тётя не позволит. Я лишь принял твои условия, Аллерия.

Она закусила губу. Он прав. От и до. Но это не облегчает боль, появившуюся в районе сердца.

Когда она ввязывалась в эти отношения, даже представить не могла, насколько втянется, и чем закончится её глупая затея.

Увязла всей душой. В груди заныло еще сильнее.

Она-то втянулась. А он... Он точно нет.

Глупо, нелепо, но вдруг захотелось… плакать...

Оглядела комнату невидящим взглядом. Где её одежда?

— Ты прав. Извини. Глупо. Просто мне показалось… Впрочем... Нет, ничего. — Горло сжало от несвойственных ей чувств.

Это что?

Сглотнула. В глазах защипало.

Хотелось одеться и тут же исчезнуть. Исчезнуть — прежде, чем он увидит ее слёзы.

Он поднял голову:

— Что показалось? — его голос странно дрогнул. — Аллерия!

— Ни-че-го. Всё, Эйнир, не хочу больше об этом. Просто поверь — вызов в Аверону неспроста.

Но мужчина не отступал. Схватил за руку и резко повернул к себе.

Да что ж такое! Она нагло вздернула подбородок, добавив вызов во взгляд.

— Знаешь что? Уверена, что очень скоро стану твоей императрицей!

Ха! Задело. В глазах вспыхнула ярость и… что-то ещё. Губы изогнулись в какой-то издевательской усмешке.

— Сомневаюсь, — процедил он сквозь зубы. — Ты не в его вкусе. Он предпочитает скромных и милых девушек. Загляни как-нибудь в список его фавориток. Поверь, ты на них не похожа.

Аллерия гордо выпрямилась. Плевать ей на императора и фавориток. Задевал его тон и ухмылка.

— И много среди них обладательниц магии Драконов, способных принести наследника? — она знала, чем крыть подобные выпады. — У императора, знаешь ли, выбор небогатый. Нас в детородном возрасте всего три. Я, Марша — вдова герцога дель Виорена, и Кармелина — страшная, как драконица. Хотя… может, подождёт лет семь… или сделает вдовой кого-нибудь...

— Аллерия! Думай, что говоришь! — гаркнул он так, что в ушах зазвенело.

А её понесло. В том месте в груди, где недавно просто ныло, образовалась дыра. Она продолжала расти, руша все стены, создаваемые годами, втягивая эмоции — свои и чужие. Словно гигантская воронка.

— Знаешь что? Я выйду за него. А ты… ты приползёшь ко мне сам. Молить о внимании. А я подумаю. Может быть даже приму тебя. Официальным фаворитом. Почему нет? Если Ему можно — мне тоже. Согласен быть любовником императрицы, Эйнир?

Творец! Что она несёт? Бред какой.

А может, ей просто хочется, чтобы он тоже почувствовал боль?

Она с наслаждением наблюдала за сменой выражений его лица, а разросшаяся до гигантских размеров внутренняя дыра требовала больше… больше… больше…

В его глазах полыхала ярость. Она чувствовала, как в нём бушуют разные эмоции: гнев, ревность… страх… разочарование…

— Аллерия! Не смей. Даже не думай об этом. Он тебя убьёт, — в голосе зазвенела лютая угроза. — А может, и хуже — запрёт в каком-нибудь замке на краю Империи, света белого не увидишь до конца жизни.

— Да ты просто его боишься! — она с вызовом посмотрела ему глаза и вдруг расхохоталась, как-то надломлено, хрипло. — Эйнир дер Влеон боится!

Он схватил её за плечи и встряхнул.

— Да! Боюсь! Но не за себя — за тебя! Потому что ты несёшься к пропасти — и даже не смотришь вниз!

Исходящие от него эмоции подтвердили правдивость слов.

Стоп. Что? Исходящие эмоции? Не может быть! Как?

Лера резко приложила ладонь к животу — туда, где было нервное сплетение. И впервые подумала здраво: печать, Архимага, наложенная пять лет назад после неконтролируемой эманации, только что была сорвана мощным всплеском неконтролируемых ею эмоций.

А значит, следом последует другая вспышка. И она оглушит всех людей поблизости.

Надо успокоиться. Вдох. Выдох. Ну же… нельзя этого допустить.

Поздно. Руки задрожали, пустота в груди достигла критической точки и взорвалась.

Из горла вырвался крик. В ушах болезненно загудело, кожу словно обожгло изнутри, сердце едва выдерживало...

Где-то рядом раздался болезненный стон, но ей было не до него. Запомнился лишь мелькнувший в глазах Эйнира ужас.

Комната содрогнулась, и мир вокруг перестал держаться привычных форм.

Дальше была темнота.

Когда она открыла глаза, он стоял рядом, зажав голову руками. Ему было больно — как и ей.

И скольким ещё людям поблизости?

Он схватил её и сжал в объятиях, как-то особенно бережно.

— Лера! Лера, тише… Успокойся… Прости меня, — прошептал, не отпуская.

Она подняла к нему лицо. В его взгляде все еще отражалась боль. За неё. Он продолжал шептать слова утешения, не выпуская из рук.

Она остывала. Постепенно. От его голоса, от крепких объятий, от лёгких поцелуев в волосы. Он подхватил ее на руки и сел в большое кресло вместе с ней. Гладил волосы, плечи, спину. Что-то тихо шептал.

Стихия затихала, оставляя после себя пустоту.

— Ты не говорила, что эмпат.

— Мгм… Меня запечатали лет пять назад после такого же всплеска магии, — голос её был пустым и тихим. — Прости. Я не хотела. Тебе сильно больно?

Эйнир достал из-за ворота рубашки один из амулетов, которые всегда имелись при нем.

— Древний, очень мощный артефакт. Был, — сказал он. — Принял почти всю силу удара. Смотри, что ты с ним сделала.

Камень в центре медальона стал мрачно-чёрным — словно выгорел.

— Лер, как ты это выдержала?

Она покачала головой. Только его жалости не хватало. Вырвалась из его рук и поднялась.

— Всё в порядке. Не бери в голову. Извини за медальон. И… если можно, пусть кто-нибудь отвезёт меня домой. Я не смогу ехать верхом.

Эйнир, разумеется, сделал это сам, не доверив ее никому.

Усадил в седло рядом с собой и обнял.

Медленным шагом они добрались до границы её земель. Гром, её чёрный скакун, трусил следом, повинуясь команде хозяйки.

Недалеко от замка Лера попросила остановиться.

— Дальше не стоит. Если тётя увидит — у меня будут проблемы.

Она спрыгнула на землю.

Сейчас ей уже стало значительно легче.

То ли мягкая поступь гигантского гнедого успокоила… то ли объятия любовника...

Бывшего, по всей видимости.

Эйнир спрыгнул следом. Подошёл. Притянул её к себе, поднял лицо, подцепив подбородок пальцем.

— Лер, насчёт императора… Я серьёзно. Даже не смей думать об измене. Он не допустит. Одно дело — здесь, в Офлере, до свадьбы, тайно. Совсем другое — там, в открытую.

Он… серьёзно посчитал, что она говорила правду? Не понял её бравады?

Ну и ладно. Так и быть. В конце концов давно уже пора избавиться от своей наивности. Сколько можно?

— Значит, прощай? Мы больше никогда?.. — она вдруг снова ощутила легкое жжение в груди, но тут же отмахнулась от него.

Нет. Нельзя. Не стоит унижаться. Каким бы потрясающим мужчиной он ни был, это не ее путь. И так уже достаточно обнажилась перед ним.

Хватит. Лучше подумать о своей мести.

И, конечно же, о новом запирающем артефакте!

— Я уезжаю в столицу… Хотел сказать раньше, но, как видишь, кое-что пошло не по плану.

Она почувствовала, как он начинает отдаляться. Так всегда бывало при прощании.

— Хорошо, Эйнир. Спасибо за… приятные минуты. Возможно, увидимся еще. Прощай.

Единственное, что могло выдать его чувства — дрогнувшие ресницы.

Но глупо искать в этом что-то большее.

— До свидания, леди Аллерия виль Офлерон, — произнёс он неестественно спокойным голосом.

Интересно, она ему действительно настолько безразлична или это такой способ скрыть истинные чувства?

Правду ей никогда не узнать…

5 лет назад
Аудитория истории

Экзаменационная тишина висела в просторной аудитории, наполненной запахом чернил и свежевыкрашенного дерева.
Солнечный свет пробивался сквозь витражные окна, растекаясь по старинным партам, выстроенным в строгие ряды.
Начинался экзамен для дочери герцога Офлерона. Она переболела в разгар сессии и теперь сидела одна напротив учительницы. Но одиночество её не пугало.
— Леди Аллерия, вы готовы? — прозвучал спокойный, но безапелляционный голос мадам Жозефиты — строгой и всегда безупречно одетой преподавательницы истории.
Пятнадцатилетняя маркиза виль Офлерон, выпускница Императорского лицея — лучшего учебного заведения герцогства — играла карандашом в пальцах, не скрывая нетерпения.
Длинные золотистые волосы спадали на плечи, а голубые глаза смотрели куда-то в потолок, словно там оживали сцены далёкого прошлого.
— Готова, — ответила она, кивнув, и мысленно собралась.
— Итак, расскажите мне о раннем периоде истории Адлерона, — произнесла мадам Жозефита, внимательно глядя на неё.
Аллерия сделала глубокий вдох и начала:
— Ранний период — это примерно полторы-две тысячи лет назад, когда в нашем мире еще жили настоящие драконы. Вместе с людьми. Их союз был не просто договором. Это была настоящая духовная связь.
Она говорила спокойно, с мечтательной теплотой в голосе — как будто не отвечала на вопрос, а вспоминала сказку из детства.
В её представлении драконы не были строками из учебника: они жили, дышали огнём, парили над горами, хранили в пещерах золото и древние тайны.
История для неё была живой, как будто где-то глубоко в душе она верила, что когда-то видела всё это сама.
— Они были покровителями королевских семей, — продолжила Аллерия. — Красивые, могущественные, наделённые сильнейшей магией. У каждого члена любой династии был свой дракон, наделявший его необычайной силой — одним из семи магических даров. А кроме того даровал долголетие и защиту…
Она замолчала на мгновение. В витражных окнах отражались облака, и Лера смотрела на них, будто стараясь за ними кого-то разглядеть.
— Между драконом и его человеком с рождения возникала особая связь. Они становились друзьями на всю жизнь. Только вот своим бессмертием драконы, увы, делиться не могли. Когда человек умирал — дракон тоже исчезал. Куда именно — никто не знает. Хочется верить, что где-то есть другой мир, в котором живут только драконы…
В классе стало слишком тихо.
— Леди Аллерия, прошу вас, — раздался ровный голос мадам Жозефиты. Та чуть сдвинула очки, не позволяя себе ни раздражения, ни иронии. — Это экзамен, а не занятие по курсу «Легенды и сказки Адлерона».
Аллерия повернулась к ней, чуть приподняла подбородок и заговорила вновь — без дерзости, но с прежним увлечением:
— Говорят, если между драконом и его Хозяином устанавливался полный контакт, они могли использовать все семь магических даров одновременно…
Жозефита сняла очки и спокойно положила их рядом на стол. Она не повысила голос и не взглянула строго — но сама пауза, идеально выверенная, говорила о многом. Затем учительница указала на билет:
— Леди Аллерия, вы снова уходите от темы. Это не доказано и не входит в утверждённую академическую программу. Мы обсуждаем исторические факты, а не предположения. Пожалуйста, держитесь в рамках дисциплины.
Аллерия поёжилась под этой безупречной выдержанностью. Жозефита была строга, но никогда не теряла лица, даже когда ученики из простых домов раздражали её до крайности. А уж перед дочерью герцога она и подавно не могла позволить себе ни одной вольности.
— Но вы же понимаете, когда человек умирал первым, дракон всё чувствовал. Это наверняка было для него большой утратой. Так грустно думать о таком.
— Леди Аллерия, — всё так же ровно перебила мадам Жозефита, — пожалуйста. Вернёмся к теме билета.
Лера опустила взгляд. Конечно, преподавательница была права. Всё, что она говорила, не считалось доказанным, не входило в программу, не поддавалось проверке. Но почему-то именно это казалось самым настоящим. Самым важным в истории мира.
Она потянулась за карандашом, сунула кончик в рот и принялась вспоминать нужный абзац.

Мадам Жозефита, к её удивлению, не сделала замечания — видимо, решила, что воспитанием барышень пусть занимается месье Жарм.
— Второй вопрос. Наследование магии... — проговорила она уже сосредоточенно. — Ребёнок пары обычно получал дар либо отца, либо матери. Так же, как и дракончик, рождённый от пары Покровителей. Вторые дети — если они вообще появлялись — наследовали противоположный дар. А вот третьи… — она чуть пожала плечами, — там как повезёт. Обычно и вторая половина дара тоже передавалась, но в слабом, неразвитом виде.
Мадам молча кивала, а Аллерия, всё больше увлекаясь темой, перешла на более живую интонацию:
— Со временем в мире начались проблемы. Браки всё чаще заключались по расчёту — ради союзов, титулов, земель и власти. Любовь перестала иметь значение. Всё перепуталось — и у людей, и у драконов. Что и привело к кризису.
Она сделала вдох, словно говоря о личной трагедии.
— В 3155 году Эры Драконов, за год до Падения был созван Большой Совет. Правители шести королевств пытались понять, почему дети начали рождаться без магии. Им нужно было срочно найти решение. Но...
Аллерия чуть понизила голос, глаза вспыхнули:
— Туда же прибыл и Эрадон Третий. Царь юга. Он принёс с собой множество артефактов и использовал неизвестную магию — необычную, мощную. Ему удалось запечатать всех драконов в вакуумные сферы и вывести их из игры, заполучив власть... Вы только представьте себе, как это было, мадам!
Жозефита не ответила, но выразительно сложила руки на груди — жест сдержанного неодобрения. А Аллерия продолжила:
— То ли это была его врождённая способность, то ли он использовал какой-то сильнейший артефакт… или всё вместе. До сих пор никто не знает точно. Но известно одно: он хотел собрать всю магию мира, уничтожить остальных правителей и стать единственным Владыкой всего континента.
На этих словах голос Аллерии стих. Она опустила глаза и замолчала. Перед внутренним взором всплывали не сухие даты, а яркие образы — залы Совета, ошеломлённые лица королей, золотые чешуйчатые шеи их драконов… и тень, что падала от человека, принесшего в зал смерть.
Мадам Жозефита слегка наклонилась вперёд:
— Закончите мысль, леди Аллерия.
Аллерия снова заговорила, голос её стал тише, но глубже. Словно она чувствовала всё, о чём говорила.
— Но всё пошло не по плану. Драконы сделали невозможное… — Она опустила взгляд, на секунду замолчала. — Они пожертвовали собой и вырвались из вакуумных сфер — каждый к своему человеку. Передали всю силу, которую только мог выдержать человеческий организм, и исчезли. Оставшись с людьми... в виде татуировок на коже.
Она провела пальцами по запястью, будто и у неё что-то там было. Тяжело вздохнула и продолжила:
— К сожалению, Эрадон всё же успел убить двоих правителей до того, как его остановил Феанор Храбрый. В живых остались трое монархов, их жёны, двое наследников и две девочки — дочери убитых. Феанор, победивший Эрадона Тёмного, как стали звать его с тех пор, объединил шесть выживших королевств и создал новое государство — Империю Драконов. Остальные правители, присягнувшие ему, получили герцогские титулы и вошли в Совет при Императоре.
Аллерия говорила уже почти на одном дыхании, будто боясь сбиться с мысли:
— Но спустя несколько лет появился наследник Эрадона. Он затребовал свою часть, и, конечно, никто делиться не захотел. Началась война. У него были маги-стихийники, и он был очень силён... Он отстоял право на свою территорию, но ценой тысяч жизней.
Она замолчала, опуская глаза. Мадам Жозефита чуть приподняла брови, но не перебивала.
— Этот человек… его звали Рездан Первый… — произнесла она, неуверенно.
— Резгарт, леди Аллерия, — отозвалась мадам Жозефита, сдержанно, но твёрдо. — Прошу не искажать имена в официальном изложении.
— Простите… — тихо ответила девочка, слегка склонив голову.
— Продолжайте.
Аллерия сделала вдох.
— Он отказался подчиняться Империи и основал своё государство — Шадор. Но весь остальной мир стал называть его Темным Царством. С тех пор на континенте — две державы. И они… ненавидят друг друга.

Мадам Жозефита сдержанно кивнула. Аллерия продолжила уже спокойнее, словно повторяла заученное:
— В течение многих веков ситуация не менялась. Тёмное Царство и Империя постоянно боролись за пограничные земли. Офлерон — наша провинция — часто становился спорной территорией. Иногда он даже оказывался под контролем Тёмного Повелителя.
Она слегка понизила голос:
— После Падения драконов отношения с другими расами оборвались. Эльфы, гномы… отвернулись от людей. Им не нужны были союзники, способные предать своих покровителей. Хотя на самом деле… драконы не умерли. Никто не знает, что именно с ними случилось, но магия осталась. Она перешла в кровь тех, кого они выбрали.
Аллерия на секунду замолчала, глядя куда-то в пространство, и вдруг добавила тихо, почти мечтательно:
— Мне бы хотелось однажды увидеть гномов. Или эльфов. Они такие… загадочные. Мне кажется, я бы с ними подружилась.
Мадам Жозефита едва заметно усмехнулась и проговорила суховато:
— Только если не заденете их гордость или не перепутаете их рост с возрастом. Особенно у гномов. Один раз — и можете прощаться с дипломатической карьерой.
Аллерия улыбнулась.
— А ещё... я знаю, что это глупо, но мне бы хотелось выйти замуж по любви, а не по требованию. Так же, как мои мама с папой.
Жозефита приподняла бровь, но не перебила. Наоборот — на лице мелькнуло что-то мягкое.
— У вашей матери редкий дар… любить без страха, — проговорила она и чуть-чуть отвела взгляд. — И поверьте, леди Аллерия, даже в вашем положении это не совсем невозможно.
Аллерия удивлённо взглянула на неё, но не сказала ни слова. Казалось, эта короткая фраза греет сильнее, чем любой камин.
Мадам резко вернула голосу прежнюю строгость:
— Но пока у нас не роман, а экзамен. Продолжайте.
Аллерия слегка кивнула, вновь собравшись:
— Тогда же был создан новый порядок. Класс Драконов. Чтобы сохранить силу в аристократических линиях, стали заключать браки только между носителями магии. Детей никто не спрашивал. Считалось, что главное — сохранить Чистую Драконью Магию.
Мадам Жозефита слегка нахмурилась:
— Аккуратнее с формулировками, леди Аллерия. Мы всё же на экзамене, а не у камина с чашечкой какао.
Аллерия кивнула и заговорила сдержаннее, но с лёгкой горечью:
— Редко кому из Драконов удавалось вырваться и выбрать любовь. Лишь единицы смогли сбежать — и то чаще в последние столетия. Когда наказания стали мягче. Но... Драконов сейчас всё меньше. Кланы делают всё возможное, чтобы хотя бы один ребёнок рождался с даром. Только Император должен быть Истинным Драконом — рождённым от двух родителей с полной Драконьей магией.
Аллерия немного сбилась, но собралась и продолжила:
— Около трёхсот лет назад на континенте снова начали появляться эльфы — и в Империи, и в Тёмном Царстве. Никто не ожидал этого после стольких лет молчания. Началась настоящая гонка: кто первым восстановит связи с другими расами. Все понимали, что это может изменить баланс сил.
Она оживилась, будто переживала те события вместе с героями хроник.
— Но эльфы выдвинули условие: никакой войны — ни между собой, ни с другими народами. Гномы их поддержали. И Империи, и Тёмному Царству пришлось притормозить и перейти к так называемому «холодному противостоянию». Наступил период, который историки называют Веком Научно-Магического Технического Прогресса, — важно добавила она.
Мадам Жозефита слегка кивнула, одобряя.
— Но полноценного общения, как до Падения Драконов, ни гномы, ни эльфы с людьми так и не восстановили. До сих пор идёт негласная борьба: кто первым заключит с ними прочный союз.
Аллерия закусила губу, будто это её лично задевало.
— Тёмные властители, между тем, сумели сохранить силу. Как-то… всегда находили себе жён-Драконов. Даже без официальных союзов. В этом их сила — они не теряют магию.
Мадам Жозефита положила перо и пристально взглянула на ученицу:
— Леди Аллерия, вы молодец. Видно, что хорошо готовились. И всё же вернёмся к теме. Скажите, какая же магия у Драконов? Чем она отличается от стихийной?

Аллерия расправила плечи. Этот вопрос ей явно нравился.
— Семь магических даров, мадам. Магия разума — это телепатия, внушение, подчинение. Магия чувств — эмпатия. Магия памяти — понятно из названия. Потом Иллюзии, Предвидение…
Она вдруг замялась, затем добавила тише:
— Но магии Предвидения почти не осталось в мире. Единственная, кто владеет ею, — дочь Тёмного Властелина. Но она не хочет передавать свой дар. Говорят, он приносит слишком много бед.
— Леди Аллерия! — мадам резко вскинула брови. — Откуда у вас такие данные? В учебнике подобного нет.
— Мне папа рассказал, — заговорчески шепнула девочка. — И ещё… вроде бы она сбежала в монастырь. К эльфам. Или к гномам.
Мадам Жозефита резко откашлялась, выражение лица стало укоризненным:
— Непроверенная информация. Ваш отец не мог рассказать вам этого.
Аллерия тут же густо покраснела. На самом деле всё это ей нашептала Дуняша — с той таинственной важностью, от которой у Аллерии мурашки бежали по спине.
— Не пристало наследнице герцога распространять слухи.
— Простите, мадам Жозефита, — послушно пролепетала она, понурив голову.
Преподавательница пару секунд барабанила ногтями по столу, затем перевела дыхание, собрала себя и взяла в руки билет.
— Хорошо. Перейдём к третьему вопросу. Магия стихий. Слушаю вас.
Аллерия оживилась.
— Тут всё просто. Магия огня, земли, воздуха и воды, — с последним словом она приподняла руку и, воспользовавшись водой из стакана мадам Жозефиты, сотворила крошечную голубую сферу, подвесив её в воздухе.
— Маркиза… — преподавательница устало вздохнула. — Я очень рада, что вы освоили урок по работе с магическими инструментами, но напоминаю: у нас экзамен по истории. Оставим фокусы. Расскажите мне о наследовании стихийной магии.
Аллерия чуть заметно улыбнулась. О том, что она владеет водной магией, знали лишь немногие — отец, мама, Дуняша и дядя Арив, её наставник. Почему дар держали в секрете, она не знала. «Понадобится», — обычно говорил папа. Поэтому с детства ей купили магическую игрушку — простейший артефакт с заложенными эффектами, — чтобы все думали: она использует магию не свою, а вложенную.
— Здесь ещё проще, — ответила она. — Стихия. Этим всё сказано.
— Прошу пояснить, — строго напомнила мадам Жозефита.
— Стихия непредсказуема, мадам, — Аллерия чуть повела плечами. — Её нельзя передать по наследству. Маг воды может родиться у кого угодно — у герцога, у крестьянина, даже у императора. Это всегда… подарок судьбы.
Ей и впрямь повезло — она унаследовала мамин дар водной магии. Хоть и пришлось пообещать отцу никому о нем не рассказывать.
Жозефита сдвинула стул, поднялась и отошла к окну, будто устала от сидения. С минуту молчала, глядя наружу.

Аллерия вдруг почувствовала: что-то не так. Её пальцы непроизвольно сжались на подлокотнике, и в животе скрутило знакомым холодком тревоги.
— Леди Аллерия, — голос преподавательницы дрогнул, но она быстро собралась. — Вы молодец. Вижу, учили материал… — она осеклась и на миг прикрыла рот рукой. В её глазах мелькнуло нечто тревожное — страх, который она тотчас поспешила спрятать за внешним спокойствием. — Но экзамен ещё не окончен. Поговорим об… об артефактах. Расскажите, какие бывают.
Мадам почему-то встала так, чтобы Аллерия никак не могла подойти к окну. Слишком быстро, слишком чётко — будто защищала что-то за своей спиной. Та нахмурилась, но промолчала.
— Артефактов множество, — начала она. — Их делят на древние и относительно новые. Древние почти все — в Кланах. Некоторые действуют в одном направлении, другие — сразу в нескольких. Например, моё кольцо, — она подняла руку, показывая перстень с изумридом, — сдерживает мою магию. Я эмпат, мадам. Если не ограничивать себя — легко подхватить чужую боль. А это… неприятно. Особенно, когда ты подросток.
Мадам Жозефита нахмурилась, но ничего не сказала.
— Если я сниму его, — продолжила Аллерия, шутя, — смогу понять, что вы чувствуете. Например, сейчас — это гордость за меня? Я права? Или лёгкое раздражение?.. Я вас немного чувствую, мадам, — лукаво добавила она, многозначительно глянув на преподавательницу.

И прежде чем мадам Жозефита успела ее остановить, Аллерия сорвала кольцо с тонкого пальца.
— Нет, леди Аллерия! — вскрикнула преподавательница, но было поздно.
В ту же секунду девочку скрючило от боли. Она согнулась пополам, перстень выпал из руки и со звоном покатился по полу. Волна чужих эмоций ударила в грудь, как хлыст — слепая, чужая боль снесла её с ног, заставила упасть на стул.
Что происходит? Кто? Где? Почему так больно?
Аллерия зажмурилась, задыхаясь. Её тело дрожало, как от жара. И тут — громкий топот за дверью. В класс вбежала леди Эллинора, сестра отца. Лицо её было белым как мел.
— Император мёртв! Его убил собственный сын! В столице бунт… Аллерия… девочка моя… будь сильной… — голос её сорвался. Она даже не заметила, как мадам Жозефита попыталась остановить её.
— Их больше нет… Но мы отомстим, я клянусь! — сказала она тихо, почти беззвучно, с таким ужасом, что в классе стало глухо, будто всё замерло.
Аллерия подняла глаза. В груди что-то оборвалось.
— Кого? Вы… о чём, тётя? — прошептала она, уже зная ответ. Всё сжалось внутри, как от удара, вытесняя разум.
— Ардана и Эвилании… — сказала Эллинора. — Их убил новый император. Так же, как и своего отца…
— Нет! — крикнула Аллерия.
Это был не просто крик. Это был удар. Волна боли вырвалась наружу и накрыла всех, кто был в замке. Дар Аллерии, больше не сдерживаемый кольцом, взорвался потоком боли, ужаса и ярости. Стихийная эманация прошлась по залам, ударила в стены, и в сердца людей.
В классе кто-то вскрикнул, кто-то упал. Мадам Жозефита схватилась за грудь, Эллинора осела у стены.
Только один человек в замке оказался готов к подобному — старый Арив, маг и учёный, дядя Аллерии. У него был защитный артефакт — он оказался единственным, кто успел активировать его вовремя. Он и нашёл кольцо под столом. Сжав его в ладони, бросился к племяннице.
Когда он надел кольцо обратно ей на палец, мгновенно наступила тишина. Тяжесть ушла, воздух снова стал прозрачным. Энергия осела.
Люди медленно приходили в себя: кто-то лежал на полу, кто-то сидел с пустым взглядом. А Аллерию вынесли без сознания.
Её доставили в комнату, где Арив уже ждал с успокоительным зельем и защитными амулетами. Он не отходил ни на шаг. Маги — лучшие лекари, и сейчас это знание спасло ей жизнь.
Прошёл месяц.
Аллерия почти не разговаривала. Дни сливались в вязкое, серое безвременье. Её словно вывернули изнутри. Мир больше не звал, не злился, не трогал — он просто стал другим. Без них.
Иногда она сидела часами у окна, глядя в пустоту. Её дар был под контролем — кольцо снова было на пальце. Но это уже не спасало.
Леди Эллинора приходила каждый день. Спокойная, собранная, она редко позволяла себе слабость. Всегда пыталась достучаться до нее. Но получилось это именно в тот день.

— Ты должна быть сильной, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Мы отомстим. Я помогу. Мы сделаем это вместе. Ты — их кровь. Их воля. Ты — герцогская дочь, Аллерия. Согласна?
Девочка кивнула. Впервые за долгое время — осознанно.
— Да, тётя. Я согласна.

Настоящее время

Силы закончились, как только Эйнир исчез из виду. Лера пошатнулась и ухватилась за дерево. Прижалась лбом к прохладной коре.

Что с ней? Неужели это и есть то, о чём бесконечно щебетала ее служанка Дуняша? Любовь?

Нет. Она не способна на это чистое чувство. В её сердце нет места свету — только холодная жажда мести. Единственное, что управляло ею все эти пять лет после гибели мамы и папы.

Лера глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь. Нет. Любви в ней нет. Наверное, просто что-то похожее.

Заигралась.

Их отношения должны были ограничиться парой ночей. Но она не смогла отказаться от него вовремя. Позволила себе слишком много.

Тётя была права. Где-то внутри всё ещё жива та глупая девчонка, мечтательная, уязвимая. Она — проблема. Она может всё испортить.

Сегодня Лера чуть не бросила дело всей жизни ради… кого? Ради мужчины? Ради обычного человека. Даже не мага.

«Но какого!» — отозвался слабый голос внутри. — «Эйнир такой замечательный…»

Лера резко мотнула головой. Хватит.

Эйнир — ошибка. Он стал помехой. Теперь придётся немного пострадать, чтобы отвыкнуть.

Но сначала ей нужен запирающий артефакт. Иначе снова может случится срыв, и тогда весь замок узнает о её чувствах. Этого допустить нельзя. Особенно, чтоб узнала леди Эллинора.

Резко оттолкнувшись от дерева, она зашагала через лес в сторону замка, высоко поднимая юбку, чтобы не путалась под ногами.

Забыть. Забыть. Забыть.

Кровь стучала в висках. А перед внутренним взором — его глаза. На губах — вкус поцелуев. На коже — следы его прикосновений, обжигающих и родных.

Хотелось остановиться, развернуться, бежать к нему и умолять: «спаси». Но она шла дальше. Упрямо, шаг за шагом.

Эйнира больше нет. Всё кончено.

Когда она завершит свою миссию — он её возненавидит.

Но это уже не будет иметь значения.

У малых ворот замка её поприветствовали часовые.

Может, завести с кем-нибудь из них интрижку, как советовала тётя? Да-да, именно так и сказала:

«Выбей сентиментальную дурь из головы — переспи с кем-нибудь из солдат. Даже если разболтают — им никто не поверит».

Аллерия остановилась, разглядывая обоих. Один — молоденький, с пухлыми губами и пугливыми глазами. Нет, не подойдёт.

А второй — симпатичный. Высокий, выше Эйнира… Широкоплечий, сильный. И, что важно, преданный. Её давно зацепил его взгляд — прямой, честный.

Может, попробовать?

— Госпожа, вы что-то хотели? — спросил он.

Подошла ближе. Она считала себя высокой, но рядом с ним — почти девочка.

— Никлас, — обратилась она к нему.

Аллерия знала всех жителей замка в лицо, даже больше — значительную часть жителей Офлера — герцогства её отца. Так проще управлять. Так безопаснее. Хорошие отношения с подданными дадут поддержку народа в случае чего-то непредвиденного.

Официально она правила герцогством два года, с совершеннолетия. Но по сути — уже с семнадцати.

Народ её уважал. Нет, даже любил. За то, что относилась к их бедам и проблемам по-человечески.

Ей клялись в верности офицеры, священники помогали.

С соседними герцогствами имелись прочные экономические связи.

Управляющие другими герцогствами между собой называли её весьма перспективной.

И даже с Его Императорским Величеством не возникало официальных конфликтов. Раз в год она ездила ко Двору подтвердить присягу.

Но никто даже не догадывался, чего ей это стоило. Никто не видел, как было тяжело пятнадцатилетней девочке принять обстоятельства.

Едва Лера отошла от нервного и магического истощения, как Архимаг Империи наложил печать на её дар — повторения той страшной эманации не хотел никто.

Мнения самой Леры даже не спросили. А ведь она предпочла бы другое: освоить магию, научиться контролировать её и использовать по назначению.

Отец ведь умел управлять точно таким же даром и даже применял его во благо Империи.

Хорошо ещё, что никто не знал о её водной магии. Лера сдержала слово, данное отцу, и хранила тайну — даже от тёти, взявшей над ней опеку.

Она верила леди Эллиноре, как себе, но решила, что раз отец не счёл нужным посвятить сестру в эту часть своей жизни, то и она не станет.

— Да, моя госпожа. Я всегда готов помочь, — отозвался Никлас. В серебристых глазах была искренность.

Лера сделала шаг ближе. Ноздри чуть раздулись — от мужчины пахло, как от настоящего солдата: лошадью, потом, табаком.

Она едва заметно поморщилась. Запах Эйнира был куда приятнее.

Опять ты о нём, Лера? Сколько можно?!

Нет, так даже лучше — не будет напоминать.

— Чарлз, ты не мог бы погулять? — выдавила через силу. Парнишка с большими глазами быстро откланялся. — Никлас, нужна помощь в одном личном деле.

— Да, леди Аллерия. — Он сглотнул. Понял. Конечно понял. Глаза блеснули, но он тут же опустил взгляд.

Она втянула побольше воздуха, ощущая, как сердце тяжело бьётся в груди. Секунду стояла молча, будто проверяя, хватит ли смелости.

— Поцелуй меня, Никлас, — произнесла тихо, но прозвучало как приказ.

Он не спросил, зачем. Просто шагнул ближе, его большая ладонь уверенно легла на талию, удерживая так, словно отпускать он не собирался.

Обхватила ее крепко, почти болезненно, не оставляя ни миллиметра для отступления.

Сердце затрепыхалось маленькой испуганной птичкой. Глупая затея… Зачем? Но отступать уже поздно… нужно хотя бы попробовать.

Жёсткие, обветренные губы коснулись её. В животе все сжалось. Не было ни страсти, ни желания, только холодная ясность. Всё происходящее ощущалось как чужое, ненужное. Не тело протестовало, а что-то глубже — внутренняя суть, упрямо шептавшая, что это не её путь.

Она мягко, но решительно отстранилась и откашлялась.

— Благодарю, Никлас, — в голосе тепло и тень привычной надменности. — Ты мне очень помог.

Он кивнул, сдержанно усмехнулся и, отдав честь, спокойно произнёс:

— Всегда к вашим услугам.

Она пошла прочь — быстро, почти бегом.

Он не Эйнир… — стучало в висках. Но Лера не хотела этого слышать.

Заткнись! Заткнись! Дура! — внутренне заорала на себя.

Забыть. Вычеркнуть. Уничтожить.

За угол. В узкий проулок. Согнулась — и её вырвало.

Всё правильно. Так и должно быть. Не от поцелуя — от себя самой.

Вот тебе и интрижка, тётя…

Вот тебе и вычеркивание…

Ничего не работает.

Отдышавшись, Аллерия выпрямилась. Пришлось признать — идея глупая и несвоевременная. Поторопилась.

И зачем только полезла в эту грязную игру?

Она поморщилась, вытерла губы тыльной стороной ладони и глубоко вдохнула.

Воздух обжёг горло, но прочистил мысли. Лера словно защёлкнула внутренний замок, отсекая остатки слабости.

Развернулась резко, почти по-военному, и направилась в сторону Северной башни — туда, где жил Арив, тот самый, кто нашёл её после роковой эманации...

С пожилым магом Лера дружила ещё до трагедии, а после стала постоянной гостьей в его доме. Здесь было спокойно. Здесь пахло книгами, чаем и чем-то старинным, но родным. Здесь она могла быть просто собой.

Здесь же он занимался исследованиями, магическими опытами, разработками вместе со своим учеником Эйданом, ровесником самой Леры.

Кроме того Арив был не только учёным и наставником, но и официально назначенным отцом хранителем семейных артефактов. Без его разрешения никто — даже сама Аллерия или леди Эллинора — не имел права прикоснуться к ним.

Башня была высокая, с узкими винтовыми лестницами, и подниматься на самый верх пешком каждый раз значило решать, кто сдастся первым — она или лестница.

К счастью, Арив был не только магом, а еще и изобретателем — лифт на воздушной магической подушке работал без сбоев уже не первый год. Старик не забыл запатентовать своё творение, и до сих пор гордился им, как малым ребёнком.

Аллерия улыбнулась, вспоминая, как он однажды заявился к императорскому инженеру с целым свитком расчётов, требуя «официального признания». У Арива всё всегда было по правилам.

Механизм с треском замкнулся, и кабина лифта дрогнула, подхваченная невидимой силой.

Он скользил вверх плавно, но быстрее, чем в прошлый раз — Аллерия почувствовала это сразу.

Под ногами едва ощутимо вибрировало, откуда-то тянуло прохладой, а в воздухе стоял тонкий запах озона, смешанный с ароматом старого дерева.

Она крепче сжала поручень, стараясь не смотреть вниз, и уловила в гулком шуме магии тихий, почти ленивый ритм работы ОМИ.

В голову пришли теоретические знания из школы об артефактах:

Научно-магический прогресс Адлерона держался на трёх главных принципах.

Первый — особые минералы. Их здесь много, и каждый умеет накапливать определённый вид магии. Из них создают магические инструменты.

Самые простые — ОМИ, или Однофункциональные Магические Инструменты. Чаще всего — это тонкие палочки сантиметров в пятнадцать-двадцать. Их так и прозвали в народе — «волшебные палочки».

ОМИ могут всё — от мытья посуды и уборки пыли до укладки причёсок или скрепления ткани при пошиве наряда. Вариантов столько, сколько хватит фантазии. Маги научились делать их ещё в древности, но многое зависило от мастерства того, кто ими пользуется.

Второй вид — ММИ, Многофункциональные Магические Инструменты. Работать с таким инструментом может только опытный маг, стоят они дорого, но и возможностей у них больше.

В Академии их называют именно так, но среди студентов и магов прижилось короткое прозвище — МноМИ.

ОМИ и МноМИ давно стали неотъемлемой частью повседневной жизни Адлерона.

Один из таких инструментов Арив встроил в конструкцию лифта, на котором Аллерия сейчас и поднималась на десятки метров в высоту.

Второй принцип магии — перезарядка. Раз в три года, в Международный День Магии, все артефакты и магические инструменты должны попасть в особые точки Адлерона — Места Магической Силы. Таких точек шесть, и в каждой из них в этот день сходятся потоки энергии, видимые только магам.

Что интересно — эти места разбросаны по всем крупным государствам.

Три находятся в Империи, по одной в Тёмном Царстве, Эльфийском государстве и Гномьем королевстве. Поэтому праздник и зовётся международным.

В этот день прекращаются войны, а даже самые закрытые границы открываются. Это — закон.

Что происходит в момент схождения магии, известно лишь шестерым Истинным Драконам, которые в этот день обязательно должны присутствовать в Местах Силы. Остальные — только догадываются.

Учёные выяснили, что процесс связан с прохождением планеты через определённую зону космоса.

Хотя в последние годы некоторые предполагают: всё дело не в планете, а в их звезде — Иледон. Будто бы именно она заряжается магией и тянет за собой всю звёздную систему из семи планет.

Последний принцип магии — сам маг. Каким бы совершенным ни был артефакт, он останется лишь красивой безделушкой, если в него не вложить часть личной силы.

Аллерия, наконец, добралась до верхнего этажа и вошла в просторную лабораторию, разделённую на несколько рабочих зон.

На её появление отозвался звуковой сигнал — звон лёгких колокольчиков. Через минуту показался Арив.

— Леди Лера, здравствуй, дитя моё! — приветствовал он и внимательно её осмотрел.

Каким даром владел дядя, не знал никто. Аллерия же давно подозревала, что он управляет тремя или даже всеми четырьмя стихиями, что большая редкость в мире.

Таких магов единицы. Один из них, например, Архимаг Империи — господин Виллар.

Почему такая выдающаяся личность как Арив оказался в их замке и жил почти отшельником уже десяток лет, знали только погибший герцог и его супруга.

— Здравствуй, Арив. Тут… кое-что произошло.

— «Кое-что»? — хмыкнул он. — Ты взломала печать Архимага и называешь это «кое-что»? Никого случайно не убила?

Аллерия плюхнулась в кресло, дядя уселся напротив.

— Я не знаю, как это случилось. Просто стало так плохо... в груди возникла пропасть, в которую как магнитом втягивались чужие эмоции. А ей всё было мало, мало… А потом она взорвалась.

Арив кивнул и почесал затылок.

— Давай не будем никому рассказывать, что печать снята. Тебе уже скоро двадцать один, она и так должна была исчезнуть. Были ли свидетели? И сильно ли кто-то пострадал?

Лера опустила глаза. Как такое рассказывать? Стыдно.

— Свидетель был один. И пострадал… ну… какой-то древний артефакт. Медальон. — На его немой вопрос объяснила: — Эйнир дер Влеон и его медальон. Такой, с зелёным камушком. Правда, теперь он уже не зелёный… сломался, наверное.

Арив присвистнул. Леру передёрнуло — видимо, дар у неё всё же немалый, раз даже дядя в шоке.

Вот только какой от него прок? Ни опыта, ни инструкций. Самый бесполезный дар из всех — магия чувств.

Тем временем Арив поднялся и пошёл к неприметной двери в задней части дома. Лера знала, что за ней скрывается Хранилище. Остальные — вряд ли бы догадались.

— Слышал, тебя в столицу сам Император пригласил. Когда едешь? — донёсся из-за двери глухой голос.

— Леди Эллинора говорит — через неделю. Сначала нужен новый гардероб.

Арив вернулся, держа в руках знакомую шкатулку.

— А что ты сама думаешь об этом приглашении?

Лера поджала губы. Он знал о её ненависти к правителю — и не одобрял её. Но все же задал вопрос. А она понимала, к чему клонит.

— Думаешь, следом будет предложение брака? — спросила в ответ.

Арив кивнул.

Что и требовалось доказать! Даже дядя, далёкий от светской жизни, сложил два плюс два. А Эйнир… строил из себя невесть кого. Или считал её дурой?

А может, и вовсе всё подстроено? Что, если он был здесь с заданием? Шпионил?

Мысль не отпускала. Но она отмахнулась.

Разберётся позже. Сейчас главное — получить перстень, защищающий окружающих от её дара. Кто знает, куда заведут такие размышления.

— Я и сама склоняюсь к этому. Наверное… это неплохо. Да?

Пожилой маг вздохнул, поглаживая седую аккуратную бороду. Достал из шкатулки её старый артефакт — перстень. Тот самый, который Аллерия носила в детстве. Надел ей на палец.

Кольцо на глазах изменилось — слегка увеличилось в размере, подстроившись под ладонь взрослой девушки. Третий принцип магии в действии — связь с носителем.

— И это тоже надень, — протянул второй перстень. — Твой отец всегда брал его в столицу. Думаю, он защищает разум… от чужого влияния. Никто ведь не знает, какой именно магией владеет Император. Или его брат. Лучше перестраховаться.

Лера надела кольцо, не задавая вопросов.

— Леди Лера… возьми меня с собой, — неожиданно попросил Арив. Мотивов не объяснил. Ей хотелось верить, что он просто за неё волнуется. Возражать не стала.

— Леди Эллинора будет недовольна, — заметила она.

По взгляду дяди поняла: мнение тёти его не волнует.

— Хорошо. Собирайся. Но Эйдан остаётся здесь — он нужен замку. Подготовь его получше, ладно?

В день, когда Аллерия познакомилась с Эйниром, она ездила в Блеир — столицу Офлера. Ее сопровождали пять верных солдат. Но не о безопасности заботилась тётя, отправляя их.

Накануне поездки у них с леди Эллинорой состоялся странный разговор. Снова — о замужестве.

Что её дёрнуло тогда ляпнуть ту фразу, Лера не знала. Прекрасно же понимала взгляды тёти — и всё равно произнесла.

Герцогиня заговорила о возможных кандидатах га ее руку. Среди них был и сам император.

Аллерия побледнела: она его ненавидела. Но тётя объяснила доходчиво — это было бы невероятной удачей и тем самым счастливым случаем, когда можно будет наконец свершить их месть.

Лера долго молчала. Всё логично. Всё правильно. Но...

— ...я так мечтала о любви, — прошептала, и осеклась. Встретилась взглядом с тётей — в нём полыхнул холодный огонь.

— О чём? — ее голос был спокойным, но до ужаса ледяным. — Аллерия, я не ослышалась? Ты мечтаешь о любви?

Лера кивнула. И внутренне сжалась, поняв, какую ошибку совершила. Тут же захотелось медленно сползти со стула и спрятаться под столом, как в детстве.

Тетя ведь годами вдалбливала ей — любви не существует. Это все сказки. Приводила примеры, доказывала, объясняла, что любовь — обман для дурочек.

Аллерия считала себя сильной и умной. Она руководила герцогством, помогала жителям, вела переговоры, заключала сделки, уверенно держалась даже при Дворе, разговаривала с самим императором и умело водила всех за нос.

Но рядом с леди Эллинорой — снова становилась маленькой глупой девочкой.

— Хорошо, — ровно сказала тётя и грациозно поднялась. Прошла к окну, остановилась, глядя в сад. — Я тебя поняла. Все планы, что мы строили с тобой пять лет после смерти моего дорогого Ардана и его бедной супруги, — просто блажь. Извини, я думала, ты действительно хочешь отомстить лицемеру, сидящему на троне, за подлое предательство, а оказывается…

Она замолчала. А Лере стало невыносимо стыдно.

— Я тебя поняла. Хорошо. Тогда завтра же я уеду в замок Флас. Проведу там в уединении остаток жизни, молясь Творцу, чтобы он сам покарал преступника. Увы, я не настолько сильна, чтобы вершить возмездие в одиночку. Все правильно, я понимаю. Ты... ты просто хочешь счастья. Хочешь забыть, как твои родители тоже мечтали жить и быть счастливыми, но были подло убиты. Что ж... Я распоряжусь, чтобы слуги складывали вещи.

Она резко повернулась и подошла к магическому колокольчику, чтобы вызвать дворецкого.

— Нет! — Лера вскочила и бросилась к тёте. Упала перед ней на колени. — Тётя, простите меня, глупую. Вы не правы, я хочу мести! Очень!

Леди Эллинора покачала головой, но девушка обхватила руками её ноги через пышную юбку.

— Нет, Аллерия, я не собираюсь тебя ломать. Хочешь любви — ищи. — Она замолчала и отвернулась. Но Лера всё равно услышала, как тихо добавила: — Только потом не говори, что я не предупреждала — искать ветер в поле невероятно тяжело.

— Тётя, ну простите меня! Я ляпнула глупость. Выполню любое ваше пожелание.

Женщина опустила руку от звонка, резким движением вырвала юбку, делая шаг в сторону. Лера не решилась удерживать ее, но по-прежнему оставалась на полу.

Красивая и грациозная герцогиня, с шикарной тёмной косой, спускающейся ниже талии. С потрясающими глазами. Вызывала в девушке странный трепет. А ещё она была очень похожа на папу.

— Понимаешь, девочка, я здесь находилась не ради того, чтоб ты выполняла мои пожелания. У нас с тобой была общая цель. А так как я уже женщина в возрасте, у меня нет тех возможностей, что могут появиться у тебя.

Лера чувствовала себя предательницей. Предала не только тётю, но и память родителей.

— Леди Эллинора, стойте, я поняла. Вы больше никогда не услышите от меня ни одной жалобы! Не уезжайте. Что мне сделать, чтобы вы поверили в серьёзность моих намерений?

Герцогиня повернулась и долго смотрела в глаза, оценивая степень её раскаяния.

— Выбей сентиментальную дурь из своей головки. Сможешь — останусь.

Леру передёрнуло. Как? Что от неё хотят? Нехорошее предчувствие послало мороз по коже.

Герцогиня не отводила взгляда.

— Избавься от своей невинности.

Фраза повисла в воздухе.

— Как только сделаешь это, все лирические бредни сами собой схлынут.

Лера вздёрнула подбородок, сохраняя на лице спокойное выражение, тогда как внутри всё затряслось.

— К-как?

— Завтра ты едешь в Блеир. Я подберу тебе охрану. Сильных, надёжных воинов. Выбирай любого. В идеале — парочку. Они будут молчать, гарантирую. Думаю, тебе понравятся.

Лера опустила голову. Без слов. Без мыслей. Присела в реверансе — как приговор приняла.

Утром она вышла во двор, где ее поджидала охрана.

Все пять воинов были по-своему красивы. Но Леру трясло.

Она не могла выбрать. Не хотелось лишаться невинности ни с одним из них.

Как ни крути — они простые солдаты. Грубоватые. Прямолинейные. Все взрослые мужчины, имевшие не один десяток женщин в своей жизни.

Сейчас ведут себя сдержанно, но казалось, стоит дать слабину — и условные манеры исчезнут без следа.

Наивностью Лера не страдала — только невинность пока еще была при ней.

Она так и не выполнила пожелание тети. А на обратном пути вовсе распустила эскорт, отправив всех пятерых в замок. Решила прогуляться по лесу. Подумать.

Дрожь обиды сковывала плечи. Она не могла, не хотела, но ведь обещала...

Обижало поведение тёти с её бесчувственными советами. Почему это вообще должно что-то решать?

Направила своего черного скакуна к любимому месту на реке — и замерла. Там кто-то был.

Местные знают, что этот мостик — её. Маркиза предпочитает здесь не видеть никого и никогда.

Пришпорила Грома, подъезжая ближе.

Мысли мгновенно сбились в кучу. Она ожидала тишины, одиночества… а получила голого мужчину в её реке...

По пояс в воде стоял обнажённый человек. И какой!

Такой красоты Лера ещё не видела. Высокий, загорелый, с темными волосами и потрясающими зелёными глазами. Он смотрел на неё с интересом, словно она — удивительное явление природы.

Его мускулистая грудь, рельефные плечи… так и притягивали взгляд, словно магнит.

— Уважаемый, — сглотнув ком, крикнула она. — Вообще-то это моё место! Не могли бы вы перебраться ниже по течению?

Его брови медленно поползли вверх.

— Как интересно! Но вынужден тебя огорчить, милая, — мне здесь нравится, и я никуда не собираюсь.

Голос… Ох, какой у него был голос. Низкий, рокочущий. По рукам побежали мурашки.

Жаль, что она сняла дорогую накидку, благодаря которой он мог бы понять, с кем разговаривает.

Оставшись в одной лишь белой блузе с глубоким вырезом, она сама себя лишила преимущества. Плюс ко всему волосы растрепались.

— Сэр, это земли герцогства Офлер. Вы уверены, что находитесь здесь на законных основаниях? — бред, конечно, но надо же хоть что-то сказать...

Он усмехнулся, будто видел её насквозь. И лицо стало мягче, при этом опасно-притягательнее.

— Извини, красавица, но если хочешь здесь искупаться — придётся делать это вместе со мной. Река большая, места хватит.

Весёлые искры в глазах. И вызов.

Лера ещё раз окинула его взглядом. Незнакомец подошёл ближе, и теперь ей было видно всё… до... Хм. Впечатляет.

Гораздо интереснее, чем её сопровождающие. И говорит грамотно. И вообще… от одного его вида внизу живота что-то запульсировало.

Вот! Может это именно то, что нужно в ее ситуации?

К тому же — она ведь обещала тете. Чем не первый любовник? Он не знает, кто она. Она — кто он. Удобно.

Спрыгнула с Грома и бросила поводья. Гром никуда не убежит.

И что теперь? Раздеваться донага? Ну нет.

Сняла юбку. Панталончики и корсет вполне сойдут для купания. Но потом вспомнила: на плече татуировка дракона. По ней можно догадаться о её положении. Значит, блузу лучше оставить.

Мужчина, похоже, был шокирован. И без эмпатии видно.

Его отвисшая челюсть на долю секунды стала лучшей наградой.

Лера прошла по мостику, виляя бёдрами, и с самого края — сиганула в воду почти без брызг.

Стараясь не обращать на него внимания, проплыла к противоположному берегу. Вода слегка охладила разгорячённое тело. Но тот незнакомый жар в животе не проходил.

Наплававшись, выбралась на берег. Но через пару шагов ее догнал незнакомец, придержав за локоть.

— Подожди. — Пальцем подцепил её подбородок, заставляя посмотреть на него. Провёл по приоткрытому от удивления рту. — Ты кто?

Держать маску хладнокровие Лера научилась давно. С первого визита ко Двору.

Ослепительно улыбнулась. Взяла его за запястье и мягко убрала руку.

— На простолюдинку не похожа, но и на леди не тянешь, — рассуждал он вслух, разглядывая ее.

Лера едва не подпрыгнула от возмущения. Наглец!

— Почему это не тяну?!

— Леди так себя не ведут.

О, тут он не прав.

— Поверь, ты глубоко заблуждаешься. Они и не такое могут.

Снова удалось удивить: вон как брови дёрнулись. Ей безумно нравилось, как он это проделывает.

— То — в закрытых кулуарах.

— Так я и не при Дворе, — по спине пробежала дрожь от их скрещённых взглядов. Никто не хотел отводить глаз.

— Значит, всё же леди?

Сказать правду?

Нет. Не вариант.

Но и пасть в его глазах не хотелось. Как и без всякой подготовки предлагать лишить себя невинности. Надо оттянуть.

— Приходи завтра на это место. Может быть, отвечу.

Улыбнулась загадочно, свистнула. Гром потрусил к ней.

Стащила с седла юбку и натянула на бедра, завязав широким поясом.

Не глядя на мужчину и отвернувшись татуированным плечом от него, избавилась от мокрой блузы.

Шестым чувством ощутила на себе его горящий взор.

Да уж, посмотреть было на что. Грудь больше среднего, еще и приподнята корсетом.

Схватила накидку и накинула на плечи.

И снова его брови дрогнули. Новая деталь гардероба была явно очень дорогой.

— Даже имени не скажешь?

Лера всё-таки рискнула посмотреть на него. Творец! Его взгляд мог бы спалить дотла.

— Скажу, — это её голос? Такой бархатистый, журчащий… — Но не сегодня.

Надо бежать. Срочно. Пока сама не накинулась на этого красавчика.

Она совсем не ожидала от себя подобных чувств. Они были ей в новинку и оттого еще опаснее. Как с таким бороться? Никто ее не предупреждал, что так бывает.

Хлопнула Грома босыми ступнями. Конь понял приказ и унес от незнакомца и от незнакомой себя прежде всего.

Аллерия и Эйнир

Аллерия перевернулась на другой бок и глупо улыбнулась. Воспоминания вызвали бурю эмоций, заставляя забыть, что вообще-то сегодня она рассталась с Эйниром — навсегда.

Подушечкой большого пальца погладила голубой камень на новом перстне.

Ей нужен учитель, знающий толк в эмпатии. Возможно, в столице кто-нибудь найдётся. Хорошо, что Арив едет с ней.

А вдруг там она снова встретит Его?

Закрыла глаза. Бороться со своим наваждением было практически нереально. И стоит ли?

Эти чувства — такие живые и притягательные, даже если в них проскальзывает боль. Зато они настоящие, упоительные. Когда дар был запечатан, всё ощущалось не так остро.

Аллерия закусила указательный палец.

На самом деле, она начала поднимать воспоминания в надежде разобраться, насколько серьёзно Эйнир к ней относился и не был ли императорским шпионом.

Определённо, первая встреча стала неожиданностью. Значит, тогда всё было искренне. Граф узнал, кто она такая, значительно позже.

Именно так. Даже несмотря на то, что он явился на следующий день, ответов мужчина не получил.

В тот день после мучительных раздумий Лера выбрала довольно простую одежду.

Но ей почему-то жутко хотелось снова увидеть пожар в его глазах.

Она сделала то, чего сама от себя не ожидала — не надела корсет.

Дуняша как-то сболтнула, что современных мужчин сильно возбуждает его отсутствие. Что именно это значит, она пока не понимала — но решила проверить.

Красивая блуза приятного оттенка морской волны подчёркивала цвет глаз. Шикарная юбка особенно выгодно смотрелась, когда сидишь верхом.

С собой взяла сухую одежду — вдруг снова придётся плавать.

По дороге искусала губы. Придёт или нет?

Он ждал на берегу — в белой рубашке и обтягивающих черных штанах.

Сердце сразу же ухнуло вниз, рассыпаясь тысячей искр, каждая из которых вспыхивала всё ярче.

А в его глазах — отражение её ощущений.

Смотрел молча, как будто искал ответы прямо в её взгляде.

Лера сама не знала, с чего начать разговор.

— Я здесь. Ты обещала сказать имя.

Она склонила голову на бок. Новая игра возбуждала.

Вот оно — возбуждение. Не просто слово, а ощущение, от которого мурашки по спине.

— А завтра придёшь? — с вызовом бросила она, стрельнув глазами.

От вспыхнувшего в его взоре пожара Аллерия едва не упала с Грома. Облизнула пересохшие губы, не представляя, как это движение действует на собеседника.

Он сделал резкий бросок и оказался рядом, ухватив её за щиколотку. Стащил с коня, придержав за талию. Ладони жадно пробежались вдоль ее тела.

Неужели пытался нащупать корсет? И как? Возбудился? Уж не от того ли глаза стали почти черными? Какое любопытное явление.

А Игра становилась всё интереснее и интереснее.

Выбралась из его объятий и прошла к берегу. Мужчина почему-то медлил. Она начала снимать сапожки. Села на траву.

Интересно, а что ещё возбуждает мужчин, кроме отсутствия корсета? Внутри все затрепетало от любопытства.

Проследила за его взглядом. Незнакомец жадно разглядывал её лодыжки в коротких тонких чулочках.

Она бы обязательно засмущалась. Раньше. Но сейчас-то её цель — избавиться от невинности. Получить при этом максимум приятных ощущений.

А судя по тому, что она испытывает сейчас, просто дразня его, дальше будет только лучше.

А лодыжки без чулок так же притягательны, как талия без корсета?

Аккуратно стянула тончайшие штучки с обеих ног. Из-под опущенных ресниц бросила взгляд на мужчину.

На его лице что-то среднее между неверием и любопытством. Глаза прищурены, словно пытается раскрыть какую-то тайну. Руки упер в бока.

— Сможешь меня догнать в воде — скажу имя.

Храбро развязала пояс юбки. Вчера было не столь волнительно.

Мужской Взгляд азартно засверкал.

Ууу… то, что мужчины любят соревнования и охоту, Лера знала точно.

Под юбкой — шёлковые панталончики на ладонь выше колен. Нет, их она точно снимать не будет. В одной блузе как-то слишком беззащитно себя чувствуешь.

Мужчина, видимо, решил дать ей фору. Она уже плыла, а он всё ещё стоял на мостике. А потом поднял руки, оттолкнулся, и вода сомкнулась над его телом.

Он бы точно её догнал, но капитуляция в её планы не входила.

Лера пошла на хитрость. О запрете магии речи же не было? Значит, позволено. Помогла себе немножко — буквально чуточку нагнала волны.

Он был просто невероятно обескуражен своим проигрышем.

Так забавно было наблюдать за его лицом. Лера едва не рассмеялась: удивлять мужчин оказалось приятно.

— Как?

— Наверное, дело в том, что ты слишком самоуверен. Нет?

— Значит, я опять не узнаю, кто ты? — произнес с досадой, почесывая затылок.

Улыбнулась.

— Получается, так, — промурлыкала она, играя голосом, как кошка клубком.

Его прыжка Лера не ожидала — иначе помогла бы себе магией. Но когда её обхватили сильные руки и прижали к мощному телу, напрочь забыла обо всём.

Ладони прошлись по спине, задержались на талии, а потом сжали ягодицы, прижимая её ещё теснее к… к этому? Она правильно поняла, что там упирается ей чуть пониже живота? Оно?

Её охватила внезапная паника — дыхание сбилось, руки забились в слабых попытках освободиться.

— Эй, тише, ты что?

Но его слова не успокоили. Лера хотела вырваться и сбежать слишком сильно. Поэтому вдвойне неожиданно было, когда он, обхватив ее за талию, силой погрузил в воду с головой.

Вода попала в рот. Стало по-настоящему страшно. А если он ее сейчас утопит?

И тут он вытащил её из воды, держа на вытянутых руках подальше от себя. Видимо, чтоб не пришибла. А ей очень хотелось.

— Ну что, успокоилась?

— Ты! Ты зачем это сделал? — отфыркиваясь, спросила она.

— Догадайся. Пошли уже на берег, грозная соблазнительница. — В его голосе звучала насмешка.

На суше произошёл новый всплеск эмоций, стоило ей выйти в мокрой блузе. Его глаза снова потемнели, кадык судорожно дёрнулся, он выругался сквозь зубы.

Надо как-то успокоить его. Не хотелось, чтобы их общение на этом закончилось.

— Лера.

Он замер.

— Что?

— Меня зовут Лера. А тебя?

— Эйн, — на лёгкую заминку она внимания не обратила.

— Приятно познакомиться. Так ты придёшь завтра? — Лера вдруг поняла, что ей нужно срочно уезжать — в его глазах слишком много огня, он обжигает даже на расстоянии. Она двинулась к Грому. Переоденется потом.

— А стоит? — он тоже начал приближаться, медленно, словно догадываясь о её намерении. Сейчас этот хищник точно её поймает.

Один рывок — и она уже в седле. Пятки в бока, и Гром уносит её прочь от опасности.

Она испугалась. По-настоящему. И на следующий день просто не пошла. Провалялась весь день в комнате, ничего не делая и вспоминая свои опасные, но яркие эмоции.

Вечером пришла тётя. Хотела узнать, как продвигается дело с «избавлением от сентиментальности».

— Ты не выбрала никого из тех солдат. В чём дело? Передумала?

Лера покачала головой. Надо бы оправдаться. Но говорить об Эйне совершенно не хотелось. Вдруг тётя решит, что он не подходит.

— Нет, тётя. Мне приглянулся другой.

— Кто?

— Никлас на воротах, — соврала без раздумий. Тем более, что Никлас и правда привлекал ее взгляд несколько раз.

— А-а-а, да у тебя губа не дура. И что?

— Мне нужно время, сами понимаете. До конца недели.

— Хорошо. Тогда я поверю, что ты действительно серьёзно настроена. — Герцогиня гордо выпрямилась, напоследок пронзила её требовательным взглядом и удалилась.

Пришлось снова ехать к реке. Как ни крути, но если и лишаться невинности — то лучше с Эйном. И он, кажется, не против. По крайней мере, если судить по его взглядам и реакциям.

Остаётся надеяться, что он придёт.

А вдруг нет? Она будет корить себя до конца жизни.

На берегу никого не было. Она тяжело вздохнула, сползла с Грома и села на траву.

Так разбиваются надежды. Сложила локти на колени и уткнулась в них лицом, едва не заплакав.

Теперь придётся делать это с Никласом. Фу.

— Ты не за этим вернулась? — раздался рядом знакомый голос.

Она подняла голову. Эйн. Стоит, улыбается.

Высокий, стройный и безумно обаятельный. В руках по паре обуви. Она обе забыла здесь.

— Угу. — А у самой глупая улыбка до ушей.

— Что ж ты теряешь такую хорошую обувь, а, леди Лера? — его улыбка буквально сводила с ума.

Ой-ой. Как догадался, что она леди? По обуви?

— А давай без леди?

Он прищурился. Творец! Как у него это получается? Её сердечко поскакало в галопе. От радости Лера совсем забыла, что главная цель — вовсе не потеря невинности, а искоренение мечтательности.

— А давай, — согласился Эйн и махнул рукой.

Он подошёл ближе, протянул ладонь, помогая встать, и обнял. Сегодня она снова натянула корсет, испугавшись чересчур страстных реакций мужчины в прошлый раз.

Он провёл руками по её талии, чувствуя плотную ткань, и ухмыльнулся.

Взял её за подбородок, подняв к себе ее лицо. Его глаза опустились к её губам, а потом он наклонился и легко коснулся их. Лера вздрогнула — её пронзила искра, будто ток.

Он выдохнул, и его тёплое дыхание коснулось её щеки. Хотелось ещё. И побольше.

Эйн обхватил её голову обеими руками и притянул к себе. Поцелуй стал глубже.

Что он творит с её губами!

Он ласкал их, прикусывал, гладил языком, а потом проник внутрь — и её накрыла волна необузданного возбуждения.

— Если испугаешься — просто скажи. Ещё не поздно остановиться. — Его голос стал низким и хриплым.

Она боялась, но останавливаться не хотела.

— А можно не торопиться? Мы ведь почти не знакомы. Я слишком много прошу, да?

Он тяжело вздохнул. Было слышно, как он выпустил воздух и снова шумно вдохнул.

— Нет, милая, не много. Как скажешь. Не торопиться — так не торопиться.

Эйн сдержал слово. А Лера — своё. Данное леди Эллиноре. Уже к концу недели она позволила ему гораздо, гораздо больше…


Лера играет с магией

Эйнир ждет Леру на берегу

Оставшееся до отъезда время Аллерия была настолько занята, что думать об Эйнире просто стало некогда. И хорошо.

Каждое утро до обеда ей изготавливали новый гардероб — приходилось часами стоять на примерках.

Мадам Изабетт умело орудовала несколькими ОМИ, создавая свои шедевры из шелка, бархата, парчи.

Она владела «палочками» с такой виртуозностью, что Лера невольно завидовала.

Сама же она могла похвастаться разве что талантом управления герцогством. Ну и, конечно, водной магией — но об этом ни перед кем не похвастаешься. Единственный, кто знал и гордился — Арив, он-то её и обучал.

После примерки наступало время решения серьёзных задач Нужно было максимально закончить дела по управлению Офлером, передать полномочия своим помощникам, удостовериться, что за время её отсутствия труды последних лет не пойдут крахом.

Проблема в том, что Лера представления не имела, как надолго уезжает. А если навсегда?

Хотя, неужели, став императрицей, не сможет уделить внимания своим людям и землям?

С другой стороны, чем кончится их месть? Исход даже предположить невозможно.

По спине пробежал холодок, едва она представила последствия своих действий. Все-таки государственное преступление…

Тут же отбросила ненужные сомнения. Плевать на последствия. Главное — возмездие!

Возвращалась в замок перед ужином, а потом падала без сил.

— Не понимаю тебя, — объявила тетя. — Зачем так стараться, ради обычных людей?

— Тетя, я не знаю, чем кончится наша затея. Хочу, чтоб без меня всё работало, как часы. От этих самых «обычных» людей зависит и наше с вами благополучие. Думаете, зря наше герцогство занимает лидирующие позиции во многих областях?

— Портал готов, отправляешься завтра, — резко сменила тему леди Эллинора.

— Тетя! — возмутилась Аллерия. Вопрос поднимался не в первый раз. На неё очень плохо влияли порталы. Даже Арив не знал, в чём причина. Она несколько дней могла ходить словно пьяная. — Я поеду на нашей магической карете.

— Вот ещё! — фыркнула герцогиня.

— Леди Эллинора, — голос Аллерии не уступал в холоде, — данный вопрос решён. Карета готова. Можете порталом отправить мои вещи и слуг. Я, Арив и Дуняша едем в карете. Налегке будет даже лучше.

Герцогиня вздёрнула подбородок, наградив ее ледяным взглядом. Потом вдруг усмехнулась. Взяла бокал с вином, пригубила.

— Вот теперь ты точно готова стать императрицей, девочка моя, и свершить наше возмездие! — Лера ощутила лёгкий трепет от своей маленькой, но победы. А ещё от признания. — Давай не будем ругаться из-за мелочей. Карета так карета. Думаю, два дня погоды не сделают. Скорее всего, ты действительно проваляешься в постели дольше, как в прошлый раз.

Лера не позволила улыбке скользнуть по губам. Сохранила серьёзное выражение. Тетя должна понимать, что она не всегда поддаётся давлению.

Магическая карета была изобретена Аривом сразу после лифта на воздушной подушке. Моментально запатентована и пущена в производство.

Удовольствие не из дешёвых — одни только магические кристаллы стоили целое состояние. Но аристократическая элита не скупилась, в том числе император со своим семейством.

Она представляла собой улучшенный вариант кареты, несколько облегчённый по сравнению с обычной. Но вместо колёс была та самая магическая воздушная подушка, созданная с помощью кристаллов.

Это делало транспортное средство более манёвренным и избавляло от проблемы жёстких дорог и тряски. Впрочем, ей и дороги как таковой не требовалось.

Аллерия сама помогала учителю тестировать изобретение.

Однако по-прежнему оставалась главная проблема — всё еще требовалась лошадиная упряжка. Подушка ни в какую не хотела двигаться сама.

Поездка в столицу Лере понравилась. Это были последние денёчки ее свободы.

Оба спутника знали её любовь к природе, воде, поэтому были не против периодически останавливаться у водоёмов.

Смущал лишь один момент — их стража из трёх воинов. Двое из тех, кого тетя однажды избрала Лере в любовники, и… Никлас.

Вот же гадость. Ей впервые пришлось соврать тете, сообщив, что лишилась невинности именно с ним.

Ни в коем случае нельзя было, чтоб та узнала об Эйнире.

Леди Эллинора потребовала подробностей, пришлось поплакать, как было противно и больно. Но в конце — вполне даже приятно.

Перед отъездом та снова намекнула, что если есть желание, можно сменить любовника в пути.

Аллерию смущало подобное внимание тети к столь интимной теме. Зачем ей подробности?

Но стоило задуматься глубже, всё становилось неважным. И она бросала глупую затею.

Так вот, Никлас её смущал. Те двое воинов, видимо, были не в курсе планов герцогини на их… личное пространство, а с Никласом Лера сама сглупила.

Идиотка. Зачем было устраивать ту дурацкую проверку?

Сейчас она то и дело замечала на себе его горящие взгляды.

Нет, он ничего не позволяет себе, но… Но!..

Неужели ей теперь нужно исполнять все указания тети? Срочно искать нового любовника?

Только вот как? Разве после Эйнира хоть один мужчина сможет вызвать желание?

На этих солдат даже смотреть противно с такого ракурса.

Никто из них, даже скромный Никлас, не смогут сделать с ней того же, что Он…

Подумав об этом, Лера перевернулась на живот и закрыла глаза.

Рядом тихонько посапывала Дуняша, с другой стороны — не так уж тихо Арив. У костра переговаривались солдаты, но она не вслушивалась в разговор.

Перед внутренним взором снова возник Эйнир. Его образ сдавил грудь, вызвав спазм внутри.

Она никогда не забудет их первый раз...

В то решающее утро она твёрдо решила — пора.

Возможно, скоро тётя захочет услышать подробности, а ей и сказать нечего. Она вообще не представляла, что должно произойти между ними, и какие чувства должна испытать при этом.

Они договорились встретиться на закате.

Эйн схватил вожжи её коня и повёл за собой.

— Мы куда-то собрались?

Неужели мужчина почувствовал её настроение?

— Вечером на реке не самое лучшее место для свидания — мошки кусаются.

Ехали по лесу молча. Каждый думал о своём.

— Постой, Эйн, — встрепенулась Аллерия, оглядываясь. Свой лес она знала досконально, а сейчас поняла, что местность незнакома. — Мы покинули земли Офлера. Это может быть опасно. Куда ты меня везёшь?

— Не бойся, милая. Я знаю, что делаю. Здесь недалеко.

Через несколько минут они выехали к берегу озера, рядом с летним домиком императора.

— Эйн, сюда не пускают посторонних… Постой. Или… ты здесь живёшь? — Её изумлению не было предела. Почему раньше не задумывалась об этом? — Серьёзно?

Какая же дура!

Он кивнул и улыбнулся. А Лере уже было не до смеха.

Кто он? Родственник императора? Друг? Эйн... она не помнила такого имени при Дворе. А она хорошо изучила дворянские рода и их представителей.

Развить эту мысль ей просто не дали.

Эйн спрыгнул с лошади, помог ей, но не отпустил.

Волосы рассыпались по плечам, и она постаралась прикрыть ими лицо — вдруг кто из слуг узнает. А ведь могут. Соседи как-никак.

— Поужинаем на веранде с видом на закат. На озере он особенно хорош.

Обняв за талию, он повёл её в дом, по коридору — прямо в императорские покои.

Ой-ой.

А потом вывел через балкон на берег озера.

Здесь находилась просторная веранда, увитая цветами. Слуги уже накрыли стол. Магия обеспечивала отсутствие комаров и мошек, в отличие от дикой местности.

Лера замерла. Такой красоты она не ожидала.

Невольно усмехнулась. Называется — за что боролись, на то и нарвались.

Лишение невинности должно было избавить ее от всех этих радужных, приподнятых чувств. А у неё всё наоборот.

Герцогиня будет недовольна, если узнает.

Эйн протянул руку, приглашая.

Ужин оказался великолепным. Не иначе — труд императорского повара.

Кто же он, этот мужчина, который так спокойно, по-хозяйски распоряжается здесь?

Вино приятно расслабило. Незаметно её ладонь оказалась в его руке. Твёрдые губы скользнули по тыльной стороне, задержались на запястье. Там, где пульс бился особенно быстро. Видимо, он это почувствовал, улыбнулся.

Откинулся в кресле и притянул её к себе. Оказаться у мужчины на коленях — странно и волнительно. Так близко к его лицу… к губам.

Она не удержалась и коснулась их своими.

Он давно научил её целоваться. И получать от этого удовольствие тоже.

Тихий выдохнул прямо ей в рот.

— Лера, милая, я больше не в силах ждать. Скажи, что... Останешься со мной…

От хриплого голоса дыхание сбилось. Неужели он хочет этого так же сильно, как она?

Судя по тому, как его пальцы сжимали её ниже талии, по потемневшему взгляду — да.

— Прямо здесь? В императорских покоях? — засмущалась.

Лишится девственности прямо под носом у врага? Та еще странная идея.

— Почему бы и нет? Тебя что-то смущает?

Смущало. И пугало.

— Есть немного. Страшно. А если Он узнает?.. — прошептала почти неслышно.

Ответ прозвучал так же тихо, почти у самого уха:

— Не узнает.

Она хотела снова спросить — «кто ты»? — но его горячие губы уже прижались к пульсу на шее.

От предвкушения по спине прошла дрожь, замерла в животе и ударила молнией ниже.

Ах…

Неужели это действительно так прекрасно, как говорила Дуняша?

Его руки уже скользили под юбкой — от лодыжек к бёдрам. Такие нежные пальцы…

Куда?

Ох…

Там её ещё никто не касался.

Почему же так приятно?

— Потому что ты создана для моих ласк, — прошептал он ей прямо в губы.

Откуда он знает? Неужели сказала вслух?

Он поднялся, не выпуская её из рук, и понёс к дому. Снял платье, оставив в панталончиках и нижней сорочке. Без корсета — Лера специально решила обойтись сегодня без него. Надевать его потом — целая проблема.

Он повернул ее спиной и, обхватив под грудью, прижал к себе.

— Ох уж эти панталоны… Они снятся мне по ночам, — пробормотал, целуя ее в плечо.

Лера откинула назад голову, опуская ему на грудь. От него пахло чем-то пряным, чуть горьким — запах жаркого тела, загорелой кожи и магии. Аллерия будто вдыхала его, как вино — пьянея с каждой секундой.

Какие будоражащие ощущения…

Его пальцы оттянули резинку и забрались внутрь, гладя кожу. А губы скользнули по шее, подбираясь к уху и прикусывая мочку.

Шёлк легко сполз по бёдрам и упал к ногам. Он снова подхватил её на руки и понёс к кровати. К огромной императорской кровати.

А дальше началась феерия ощущений. Он целовал её везде. Даже там, где, казалось бы, нельзя.

Его ладони были тёплыми и шершавыми, с силой и нежностью одновременно. Прикосновения, будто волны — то мягкими, то настойчивыми.

От накатывающего удовольствия она не могла дышать. А он не останавливался.

Его тело нависло над ней — тёплое, тяжёлое, живое. Она чувствовала, как под ней пружинит матрас, как его грудь касается её, чуть влажная от напряжения.

А потом вдруг боль, которую Лера совершенно не ждала. Она судорожно всхлипнула и дёрнулась.

Он выругался и замер.

Его грудь тяжело поднималась и опускалась. Мышцы на руках напряглись.

— Тише. Сейчас пройдёт, — наконец произнёс он. — Надо ж было предупредить.

Лера тихо усмехнулась. Как он это себе представлял?

Видимо, вот это и была та самая невинность, от которой ее успешно избавили.

Он снова задвигался, плавно, но с нарастающей уверенностью — как охотник, точно знающий, где у жертвы самые чувствительные места.

Боль отступила, уступив место нарастающему наслаждению. Гораздо более мощному, чем раньше. Хотелось, чтобы оно длилось вечно. Или уже наконец закончилось — так сладко и мучительно.

Он дышал часто и глубоко, и каждое выдохнутое им слово обжигало кожу — будто горячий шелк касался её шеи.

И потом случилось то, к чему она не была готова.

Взрыв. Яркий, ослепительный. Она то ли улетела куда-то вниз, падая в бездну, то ли взлетала к небесам… Она не понимала…

Судорожно вцепилась в него, оставляя царапины, и почувствовала, как он дернулся.

Открыла глаза и едва не захлебнулась от восторга. От его лица — перекошенного тем же наслаждением.

Несмотря на свою неопытность, она поняла — он чувствует то же, что и она.

Его глаза распахнулись — и она утонула в их глубине, осознавая: с ним тоже творится нечто волшебное.