(не) Любимая жена северного Вепря

Империя Торитария, царский дворец Танганитов

Весна 12 005 лет от великой стужи

Дверь с грохотом ударилась о стену.

Я невольно обернулась. Чувство опасности заполнило мое существо.

Знала, что это он. Пришел получить мое тело и утвердить свое право надо мной.

— Ба! А вот и наша кровожадная царевна! — прорычал он хрипло прямо с порога.

Теперь я его жена. Навеки.

Навязанная, презираемая и нелюбимая.

Высокий, хмурый, бешеный и хмельной он ввалился в мою спальню.

Взлохмаченные русые волосы, мутный взор и угрожающая ухмылка на красивых устах. Красавец, непобедимый бесстрашный витязь и несгибаемый властный правитель Адаманского княжества. Мечта всех девиц в этом царстве и соседних государств. Высокородный князь, царевич — наследник и третий сын императора Торитарии.

Руслан.

Красивое имя. Очень подходящее его славянской яркой внешности: статный, широкоплечий, сильный. Мощные руки, узкая талия, военная выправка. Его суровое обветренное лицо чуть загорело и мрачно, а бледно-голубые глаза сейчас горели ледяным злым огнем.    

Я невольно попятилась, судорожно сглотнув. Хотя я в этом мире недавно, но уже привыкла что вокруг много насилия и примитивной чувственности, а еще войн, средневековых предрассудков и примитивного мышления. И примерно предполагала, что меня сейчас ждет.

Твердым шагом мой новоявленный муж прошествовал в спальню, что удивило меня. На пиру он чарку за чаркой пил медовуху и я знала, что он сильно пьян, его голос заплетался. Но все же твердо стоял на ногах.

За ним в спальню вошли два его друга. Молодые княжичи из известных родов Торитарии. Весь праздничный пир они сидели рядом с царевичем и мрачно усмехались в короткие бороды.  

— Чего вылупилась, змеюка?! — процедил сквозь зубы Руслан и я похолодела. — Думаешь, сможешь убить меня раньше, чем наступит рассвет?

Я и не думала о том, хотя поняла на что он намекает. Отчетливо поняла зачем он пришел сейчас. Унизить меня и показать свою власть надо мной. 

.

Дорогие читатели)

Приглашаю вас в свою новою книгу!

Бытовое фэнтези, мир без магии, славянский мир

История о дочери царицы Златовеи
из книги «Снежная империя попаданки»

— Руслан, давай обсудим всё спокойно и наедине, — попыталась увещевать я.

Испуганно пятясь назад, я через миг уперлась спиной в широкую стойку кровати, над которой весел темный балдахин.     

— Ого! Сучка решила подать голос! Сама разденешься или помочь? — продолжал агрессивный муж свою гнусную речь, медленно приближаясь ко мне.

До сих пор я была в подвенечном платье. Насыщенного алого цвета, из дорогого шелка и украшенного по горловине и рукавам белоснежным речным жемчугом. Это платье собственноручно вышила моя матушка Златовея, и я так не хотела снимать его сейчас. Этот чудесный наряд словно оберегал меня и придавал сил, которые были мне так нужны в эту минуту.   

Я знала, что мой новоявленный муж ненавидит меня люто, давно и беспощадно. Он считал меня злодейкой, живым воплощением Тьмы на земле. Он думал, что я отравила его старшего брата, была повинна в страданиях его возлюбленной и покушалась на жизнь его матери.

А еще его заставили жениться на мне. Я была ценным трофеем, призом, который достается только избранным. Ведь тот, кто владеет мной, имеет в союзниках снежную империю Налагию. Я была разменной монетой, той чьим именем могли развязать войну, а могли и заключить крепкий мир.

Но я уже немного узнала царевича Руслана. Он был самолюбив, горд и вспыльчив. Потому и решила сыграть на этих качествах.

— Пошел вон! Ты пьян! — процедила я как можно жестче и высокомернее.

Образ злой и надменной Еланы, в теле которой я сейчас находилась, теперь был мне на руку. Я должна была воспрепятствовать его агрессии. Иначе этот бешеный витязь, у которого от злости теперь едва ли не шел пар из ушей, точно меня «раздавит», если не убьет в первую же брачную ночь.

— А не пойти ли тебе к черту, поганая гадина?! А ну ребята, помогите мне уложить ее на супружеское ложе! — приказал Руслан своим друзьям княжичам. — Сейчас она узнает кто ее хозяин! 

Более омерзительной речи и вообразить было трудно.

Я с шумом втянула воздух, лихорадочно соображая, что делать. Поняла, что он задумал. Как хотел унизить Елану. Овладеть ею против воли, прямо перед своими дружками. Мерзотнее подобного унижения и морального издевательства и придумать было сложно.

Какой все-таки гад. Ни в какую не хотел забывать злодеяния моей предшественницы Еланы, но я была не она. И не позволю над собой надругаться, да еще и прилюдно.

— Ты мне не хозяин, Руслан, — с достоинством царевны процедила я, хотя на самом деле ею и была. — И не смей так со мной говорить. Я сказала тебе — пошел вон! Проспись — потом и поговорим!

Тут же сильная ладонь мужа сжала мое горло, жестко припечатав мою голову к деревянной стойке.

— Чего ты там бормочешь, змеюка? Думаешь мне не хватит сил вырвать твое жало? После сегодняшней ночи ты станешь шелковой.

Я поняла, что выхода другого нет. И эту страшную фразу я приготовила заранее, интуитивно предполагая, что она может понадобиться. Я так не хотела произносить ее теперь, но этот поганец не оставил мне выбора.

— Возьмешь силой брюхатую бабу? — прохрипела я мужу в лицо. И увидела, как его взгляд замер, а темные брови поползли наверх. Мой словесный удар достиг цели. — Давай! А потом вся империя будет потешаться над тобой! Когда твой сын родиться через полгода, а не через девять месяцев, как положено!

— Что? — прорычал он, явно не веря моим словам.

— Княжич Зорян, твой первый сотник, отец моего ребенка. Ты лишь будешь вторым, после него, царевич!

Я тут же оказалась свободна. Руслан отшатнулся от меня как от прокаженной. Я видела, что его взор темнеет с каждой минутой. Он сжал кулак и замахнулся на меня. Сильная оплеуха опрокинула меня на кровать.

— Блудливая гадина! Ты еще пожалеешь об этом!

Я мотнула головой. Пощечина мужа была не такой сильной, но обидной. Но я не успела даже понять, что произошло, как Руслан и его княжичи вихрем вылетели прочь из спальни.

Облегченно выдохнув, я прикрыла воспаленные от слез глаза. 

У меня получилось. Я смогла прогнать его теперь. Но что будет дальше, я даже боялась загадывать.

События, произошедшие шестью месяцами ранее

Царство Налагия, окраина восточных земель

Крепость Верхняя Лага

Осень 12 004 лет от великой стужи

Знакомый свист раздался совсем рядом, и я отшатнулась от окна. Стрела вонзилась в оконную раму, в дерево в нескольких сантиметрах от места где я стояла.

— Деточка, отойди от окна, прошу. Не ровен час эти лиходеи попадут в тебя, — раздался за моей спиной ласковый голос матушки Златовеи.

Я повернулась к ясноокой миловидной царице Налагии. Моложавой и до сих пор прекрасной. Она была облачена в темно-голубой наряд до пола, вышитый речным жемчугом и бисером. Златовея Морозова — моя матушка в этом мире. Одна из немногих, если не единственная кто не чаял во мне души и любил меня. Я очень ценила это, и относилась к ней с теплом и почтением. Да и прежняя Елана тоже уважала и любила Златовею, хотя вряд ли та жестокая царевна, в тело которой я попала, могла кого-то любить. Скорее хорошо относилась к царице Налагии и это наверняка было Елане выгодно.

Присев на лавку, устланную вышитыми ковром, я взяла в руки книгу. Снова попыталась читать. Матушка беспокойно водила серебряным пером по листу бумаги, сидя за дубовым столом. Светлая горница, в которой мы находились была небольшой, на стенах деревянные резные панели вперемешку с бордовой тканью с вышивкой. Стол, скамьи по периметру, кровать, обитая теплой шерстной тканью, два сундука для одежды в дальнем углу.

— Ты снова пишешь батюшке? — спросила я уже через пару минут, откладывая книгу.

Не могла читать, когда шум боя и свист летящих стрел то и дело улавливал мой слух. Эти звуки наполняли окружающее пространство крепости.

— Да, Елана. Он должен знать, что случилась и помочь нам.

— Осада уже длиться третью неделю, а войска отца всё нет. А что если все твои посланники не доехали до него? Вдруг этот злобный «Ястреб» перехватил их?

Я говорила о самозванце царе Восточной Севирии — Углебе Жестоком. Бывшем кровожадном разбойнике северных земель, который двенадцать лет назад убил севирского царя Илия. Захватил половину Севирского царства и теперь был единоличным правителем тех земель.

Сейчас войско этого кровожадного царя, стояло под стенами налагской крепости Верхняя Лага, куда мы с матушкой прибыли с визитом. Решили повидать дядю Моривега и его семейство, а попали западню.

Месяц назад войско царя Углеба вторглось в Налагию, а вскоре взяло в осаду эту крепость. И похоже этот жестокий разбойник отчетливо знал, что царица Златовея находится здесь.

Вражда между моими родителями и Углебом шла десятилетия. И последние семь лет, собрав сильное войско, царь Восточной Севирии периодически пытался развязать войну с Налагией, как впрочем, и войну с Западной Севирией. Но только благодаря военной мощи Налагии и полководческим талантам моего храброго отца Чарослава война между нашими царствами еще не началась. Военный союз Налагии с Западной Севирией, которой правил Сувор, брат нашего советника Гордея, также охранял и отбивал все попытки Углеба вторгнуться в их земли.

Теперь мы с матушкой находились на самой восточной границе Налагии и похоже именно этим и решил воспользоваться жестокий царь Восточной Севирии.    

— Возможно. Но все же мы не должны терять надежду, — возразила мне матушка, снова продолжая писать. — Твой отец должен вызволить нас из этой каменной ловушки. Хотя эти древние камни единственное, что оберегает наши жизни сейчас.

Корпус из пятидесяти ратников, половина из которых была личной охраной моей матушки, эти недели умело отбивал все попытки нападавших захватить крепость.

Я долго смотрела на царицу и хотела знать правду. Настоящая Елана наверняка знала ее, но я нет.

— Матушка, отчего царь Углеб ненавидит нас? Ты вроде говорила — он хочет завладеть нашими землями? — сделала предположение я.

— Да. И не только. Я же говорила тебе, Елана о том, рассказывала не раз, — вздохнула Златовея и, нахмурившись, сказала: — После того падения у тебя все еще плохо с памятью, доченька, я понимаю.

— Вы правы, матушка, порой я не помню самых простых вещей, — соврала я.

Именно то падение с башни и разделило жизнь царевны Еланы. До того была она, а после, когда я очнулась окровавленная во дворе крепости, на руках дяди Рогдана, в теле царевны оказалась я.   

— Да, он жаждет завладеть нашими землями. Двадцать пять лет назад Углеб был полновластным хозяином на большей части Налагии, и держал в страхе своим разбойничьим войском все эти земли. Но сейчас им движет лютая ненависть и месть.

— Месть?

— Да. Он ненавидит меня за то, что я когда-то изгнала его прочь из Налагии, за его гнусные черные дела.

— Расскажи мне снова, матушка, я хочу знать все, про этого царя Углеба.

Спустя час, впечатленная словами Златовеи, я стояла у окна-бойницы.

Мрачно смотрела в даль. Тяжелые тучи сгустились на небе, грозясь пролиться дождем. Поздняя осень в Налагии всегда была обильна снегопадами и дождями.

Там за стенами крепости раскинулись темные шатры неприятеля, поднимался едкий дым от костров, черными вкраплениями на уже пожухлой траве стояли пушки, ржали нетерпеливые кони. Царь Углеб готовился к длительной осаде. И я знала, что он сделает всё, чтобы пленить мою мать, а потом убить ее. Его ненависть длилась долгие годы и с каждым годом к его плененной части Восточной Севирии добавлялись все новые земли, завоеванные его наемниками и убийцами. Смертельный пояс зла у границ Налагии вырастал все больше.

Сейчас единственной нашей надеждой на спасение был мой отец — царь Чарослав, который в настоящее время осматривал северные границы и крепости нашего царства. И посланник должен был сильно постараться, чтобы доставить письмо матушки до царя. Сначала невредимым выбраться от стен крепости, ведь наверняка наемники Углеба глядят в оба, чтобы ни одна «мышь» не проскочила живой, а потом мчаться верхом на олене почти пятьсот верст. За последние недели царица Златовея уже направила пятерых гонцов через тайный ход, ведущий в лес, но бело-голубых знамен отца так и не было видно на сером туманном горизонте.

Неожиданно распахнулась дверь и в нашу светлицу вошел широкой поступью тысячник Рогдан. Мой дядя и старший сын седовласого советника Драгомира. Высокий сорокалетний воин со светлой гривой волос на затылке и выбитыми висками. Последние годы он часто сопровождал царицу Златовею, как личный телохранитель в ее поездках по Налагии. Тысячник и советник в одном лице. Седовласый дед Драгомир делегировал часть своих полномочий ему. А еще дядя Рогдан был моим другом, и у него я, злодейка Елана не вызвала отвращения и ненависти.  

— Мы получили послание, царица! — с порога заявил он.

— Послание? От Чарослава? — с надеждой воскликнула матушка, вставая.

— Нет. От Углеба Жестокого. Подбросили с красной стрелой с белым флагом. Она пробила щит на главных воротах.

— Давай сюда! — велела царица. — Наверняка этот мерзавец объявил свои условия сдачи крепости.

— Ты права, Злата, — кивнул Рогдан. Златой называли мою мать все родственники Медведи в клане отца. Только мой батюшка обращался к ней Вея. — И условие то чудовищно!

Он протянул оборванный грязный лист царице и она, раскрыв его, быстро пробежалась глазами по его строкам. Спустя минуту матушка подняла на меня потемневший от негодования взгляд.  Я испугалась его. Голубой взор царицы горел яростным мрачным огнем.

— Он требует тебя, Елана, — выдохнула одними губами Златовея. — Откуда-то этот выродок узнал, что ты прибыла со мной в эту крепость.

— Меня? — опешила я.

— Он дарует мне жизнь, если ты станешь его женой. Обещает, если я дам согласие на обручение с тобой немедля и открою ворота крепости, то его наемники никого не тронут.

— Я и говорю, царица, каков наглый ублюдок! — прохрипел, вторя ей дядя Рогдан. — Думает посредством Еланы заключить с Налагией военный союз. Чтобы мы не объединились с империей и не выступили на стороне Торитарии в предстоящей войне!

— Ты прав, Рогдан. Но он не получит тебя Елана, клянусь! — произнесла грозно Златовея, подходя ко мне. Положив руки мне на плечи и так же, как и я, смотря на темные шатры Углеба, царица твердо сказала: — Пусть мы поляжем все здесь, но я не допущу, чтобы Налагия объединилась с этим демоном во плоти!

Дочь Снежной царицы.

Ледяная звезда Налагии.

Бессердечная царевна дальних земель.

Ясноокая краса Севера.

Избранница князя Тьмы.

Как только не называли меня в народе. Эти прозвища гуляли и по другим царствам-государствам соседним с нашим.

Но никто не знал, что под этим величественным, надменным, зловещим и прекрасным обликом дочери северных царей Налагии, скрывается любящее и горячее сердце обычной женщины. Которая так хочет исправить прежнее зло и стать полезной для своего рода. Ведь я уже свыклась с тем, что попала в другой мир и теперь вынуждена как-то выживать здесь.

В прежней жизни меня звали Елена Остроумова, тридцати лет отроду. В той жизни я была одинока, ни мужа, ни детей, мать умерла, когда мне было семнадцать, отца своего я никогда не знала. Единственной отдушиной для меня была моя работа, которая занимала все мои вечера и часто даже выходные. Сначала я долгое время ездила к пациентам на скорой, а потом получив нужную квалификацию и диплом специалиста, работала врачом-травматологом в одном из многочисленных травмпунктов города Петербурга.

Полгода назад Высшие Силы перенесли меня в тело юной девицы, царевны Еланы. Единственной дочери царицы Златовеи и царя Чарослава. Царевну Елану боялись и ненавидели, за свою короткую жизнь она причинила много зла окружающим людям. Но это я узнала уже позже, по крупинкам собирая информацию о жизни царственной девы. Кроме меня у царской четы Морозовых родились трое сыновей, мои старшие братья.

В тот памятный день я возвращалась с ночного дежурства, уставшая, печальная и немного злая. Последний ночной пациент, приехавший с колотой раной, которому я полчаса зашивала вспоротую ножом бочину, в итоге обозвал меня «никчемной дурой», которая до того тупа, что может работать только в «вшивой государственной больнице». Тот парень был пьян и явно не в себе, но его слова больно резанули по мне. Оттого, когда в четыре утра я отправилась с дежурства домой мое настроение было на нуле. Именно в тот промозглый осенний рассвет в Петербурге, идя по грязным от талого снега улочкам, я печально думала о том, что никому не нужна.

Вся в своих гнетущих мыслях и в потемках наступающего ноябрьского дня, я не увидела яму, ярких лент ограждения у нее почему-то не было. Свалилась вниз с двух метров, прямо на обмотанные трубы водоснабжения. Теряя сознание подумала о том, что хорошо приложилась о какую-то железяку головой и наверняка у меня будет сотрясение.

Пришла я в себя уже в новом мире или параллельной реальности, до сих пор не знала точно где именно. В теле царевны, девятнадцатилетней красавицы Еланы. В полночь пошла царевна на высокую башню, чтобы помолиться богам и сорвалась с каменного выступа. Упала с высоты третьего этажа, и потеряла сознание, сильно разбившись. Едва не погибла. 

Нашли царевну только на рассвете, ее дядя — храбрый воин Рогдан. Он поднял окровавленную Елану и немедля отнес местным врачевателям. В этот момент я как раз пришла в сознание и пыталась понять, что происходит. А трое целителей решали, как лучше отрезать поврежденную ногу царевне, ведь кость сломалась в двух местах. Едва опомнившись от обморока и незнакомой обстановки вокруг, я увидела около себя прекрасную женщину лет тридцати, с добрым взором, она ласково называла меня «доченька». Это была царица Златовея, но тогда я этого еще не знала.

Целители долго спорили, и это дало мне время опомниться и осознать, что теперь я нахожусь в другом теле. Понимая, что они намерены лишить деву ноги, а именно изувечить мое новое тело, я потребовала, чтобы меня подняли и посадили. Требовала настойчиво и грозно. Тогда мне на руку сыграл скверный нрав прежней владелицы тела — Еланы, и целители решили подчиниться.

Я тщательно осмотрела свою окровавленную ногу, морщась от нестерпимой боли. Поняла, что травмированную конечность можно спасти. Устроила целую историку, не позволяя ничего отрезать. Мало того я потребовала у одного из целителей, самого толкового и молодого, вправить мне кости на место. Подробно объяснила «как», и внимательно следила за его действиями.

Конечно у него получись не с первого раза, и я выла от жуткой боли, как дикая фурия, ведь на все просьбы «обезболить» окружающие смотрели на меня непонимающими глазами. Только царица Златовея дала мне выпить какой-то терпкой настойки, затуманившей мой разум, а боль чуть притупилась. Мою рану на лодыжке так же зашили толстой иглой, и я была удивлена, что перед этим ее прокалили над огнем, а рану обработали какой-то «убивающей грязь» эссенцией.

Позже я попросила, чтобы мою ногу зафиксировали двумя палками, и плотно забинтовали. Ведь пообщавшись с целителями и царицей, я поняла, что в этом мире медицина на средневековом уровне, и слово «гипс» окружающим людям было не знакомо. После всех «издевательств» целителей меня перенести на носилках в спальню, в западную часть царской крепости.

Почти месяц лежала в постели в своей комнате, стараясь меньше двигать ногой. Очень боялась, что кости срастутся неправильно, ведь перелом был сложный. Благо царевна Налагии могла позволить себе подобное безделье и каприз. Мне повезло. Спустя месяц я встала, и могла ходить. Правда чуть прихрамывая. Видимо мышцы за время лежания атрофировались, но я надеялась, что смогу разработать травмированную ногу.

С той поры прошло несколько месяцев, и я почти уже освоилась в новом мире и новом теле.

Мир оказался похожим на позднее средневековье. Однако в нашем царстве Налагии имелось много новшеств и прогрессивных механизмов, таких как двигающиеся с помощью пара повозки, светящиеся шары для освещения, тепловые бочки для отопления жилищ, даже подъемные и передвижные механизмы, типа примитивных лифтов и конвейеров, применялись в высоких башнях замков и в карьерах.

Но более всего меня поразило разнообразие выращиваемых в огромных теплицах культур: овощей, злаков, грибов, фруктов. Росли даже карликовые ананасы и помидоры-черри, которые я любила в прежнем мире. Но удивительно было то, что все это росло в условиях постоянной мерзлоты, когда целый год стояли морозы и кругом лежал снег, и только на краткие два месяца на юг огромного северного царства приходило прохладное лето.

Такова была Налагия. Моя новая, снежная и необычная страна проживания, точнее родина царевны Еланы.

Отметив, что вокруг нашей крепости подозрительно тихо, я приблизилась к окну, всматриваясь за каменные очертания крепости. Не слышно было даже звуков летящих стрел. Я поняла, что самозваный царь Углеб ждет решения моей матери, потому и прекратил на время попытки взять крепость.

Матушка Златовея и дядя Рогдан продолжали взволнованно обсуждать непростую ситуацию.

Я же все больше мрачнела. Работая в прежней жизни на скорой, я привыкла к непростым ситуациям, когда надо принимать быстрые и порой сложные решения, чтобы спасти жизнь больного. Нарастила довольно толстую «шкуру — броню», чтобы оставаться хладнокровной даже в критические моменты, но сейчас я не могла оставаться спокойной, размышляя над этим пренеприятным предложением грозного зарвавшегося царя.

Неужели этот кровожадный варвар — Углеб Жестокий, мародер и убийца, про жестокость которого в Налагии слагали страшные легенды, желал взять меня в жены?

И сейчас я жалела об одном, что до сих пор Елану, то есть меня, не выдали замуж. Мне было девятнадцать лет, и по меркам этого мира, я уже как два года была невестой. Но до сих пор не имела мужа. И этому похоже тоже было какое-то непонятное, даже таинственное объяснение.

В прошлом я, точнее красавица Елана, была помолвлена со вторым сыном императора Торитарии, царевичем Глебом, но год назад странным образом царевич умер. Был отравлен, но убийц так и не нашли до сих пор. Все шептались о том, что именно я виновна в смерти жениха, ибо не хотела ни в какую исполнять волю родителей и выходить замуж за Глеба. Но тогда в теле Еланы меня не было, и всех подробностей произошедшего я не знала, потому по слухам и кусочкам разговоров я собирала всю эту ситуацию воедино.

Если бы теперь у меня был муж, то никакой Углеб Кровожадный, как я прозвала его про себя, не посмел бы сейчас шантажировать мою мать и требовать меня в жены. Перспектива стать дорогим трофеем в руках царя Углеба, вызвала у меня ледяной озноб по всему телу. 

— Матушка, ему же, наверное, пятьдесят лет. Как он может требовать, чтобы я стала его женой? — обратилась я к Златовее, обернувшись.

— Ты же знаешь, доченька, в других странах возраст не играет значения. Отдают дев и за стариков.

Я опять на миг забыла, что вокруг царило лютое средневековье и махровый патриархат.  Девы и женщины здесь были бесправны, и их использовали как разменную монету. Только в моей Налагии, где матушка создавала законы, непохожие на законы других стран, не было подобного. Девиц отдавали замуж только по любви. По одному из правил, если родители неволили девушку, заставляя ее выходить замуж за постылого, дева могла подать челобитную царице. И тогда сама Златовея брала девушку под свою защиту, не позволяя свершиться неправедному делу.

Меня родители тоже сватали не абы за кого. За статного красавца, царевича Глеба, храброго воина и хорошего человека, он был молод и добр сердцем. И все говорили о нем только хорошее. К тому же он был сыном императора огромной империи, и ему в управление было даровано целое Адаманское княжество. Я бы ни в чем не нуждалась, став женой Глеба, и жила бы с молодым и добрым мужем. Мои родители надеялись, что я смогу полюбить его. Даже устраивали нам несколько свиданий при дворе императора, чтобы мы с Глебом познакомились поближе.

И все вроде шло хорошо, и царевне Елане жених даже нравился. Уже назначили день заключения союза у священного обручального камня, но за месяц до назначенного срока царевич Глеб умер, отравившись чечевичной похлебкой, на одном из привалов в военном походе.

Все это я знала со слов матушки Златовеи. Оттого и не понимала, что произошло.

Неужели Елана была настолько жестокосердна и зла, что могла отравить своего жениха, только бы не терять свою свободу? Но по слухам о жестокости царевны, которые передавались из уст в уста, я подозревала, что она вполне могла это устроить. И все шептались именно об этом, но доказательств тому не было.

Я же не понимала одного. Отчего Елана не заявила открыто, что не хочет выходить за Глеба, если он ей не нравился? Зачем надо было травить царевича? Вряд ли бы Златовея и Чарослав, цари Налагии, стали бы неволить любимую и единственную дочь и выдавать ее насильно за постылого жениха. Именно эти странные обстоятельства прошлого Еланы оставались для меня загадкой.
..
Дорогие читатели!
Первую неделю проды ежедневно!

Поднявшись в высокую башню, я вошла в светлицу к княжне Пересвете. Именно у ее отца — князя Моривега, моего троюродного дяди, мы теперь гостили в крепости. Она сидела у беленой печи на высокой лавке, устланной тонкой шерстяной циновкой.

За то время, что мы жили в крепости я редко общалась с княжной, всего пару раз. Но сегодня я хотела поддержать Пересвету и немного утешить. Мои слова она наверняка передаст своему батюшке и другим жителям крепости, потому хотела чрез нее приободрить всех. Я чувствовала некую свою вину. По какой-то роковой случайности я оказалась здесь и тем самым подвергла опасности жителей крепости и близлежащих земель.

— Доброго дня, Света, — сказала я, входя в небольшую светлицу.

Светловолосая семнадцатилетняя Пересвета имела невысокий рост, тонкий стан, прекрасное лицо и васильковый взор. Хохотушка и красавица, она обладала добрым и спокойным нравом.

— И тебе здравия, царевна, — сухо бросила княжна, продолжая безмятежно вышивать дальше рушник.

На удивление она была одна, без своих сенных девушек, и это было мне на руку. Я подошла к распахнутому расписному окну, и посмотрела вдаль.

— Сегодня истекает последний день, когда злодей Углеб ждет от нас решения, — сказала я будничным тоном, словно мы говорили о чем-то неважном.

— Вот и ответила бы ему согласием, — раздался мелодичный голос Пересветы за моей спиной.

— Как это?

Я недоуменно обернулась к ней, думая, что мне послышались ее страшные слова, но княжна продолжала свою мысль:

— А что такого? Он тоже царь. Владеет половиной Севирии теперь. Вышла бы за него и не знала нужды.

— За Углеба? — воскликнула я, вперив в нее горящий взгляд. — Он же самозванец. Кровожадный монстр, убийца, который тиранит все восточные земли от океана до Елизарии. К тому же он стар.

— Вот и помирила бы наши народы, и закончила девятилетнюю войну на границах Налагии. Вряд ли бы царь Углеб стал нападать на родное царство своей жены.

— Что ты говоришь, Пересвета? Я не могу этого сделать, — замотала я головой, содрогаясь от одной мысли о том, что меня могут заставить отдаться этому дикому изуверу. 

— Точнее, не хочешь, — продолжала едко княжна, снова уткнувшись взглядом в свое вышивание. — Ты слишком жестокосердна и себялюбива, чтобы жалеть кого-то, и жертвовать собой ради других, можешь не объяснять.

Отчего-то в словах Пересветы сквозила слабо прикрытая злоба, но я не понимала отчего. Я прекрасно чувствовала её негативное отношение ко мне, когда два месяца назад приехала с матерью в крепость дяди Моривега. Может в прошлом Елана как-то дурно обращалась с княжной? Или причинила ей зло? Возможно оттого Пересвета говорила со мной сейчас сквозь зубы и смотрела на меня враждебно.

— Я не собиралась ничего объяснять тебе, княжна, — холодно ответила я.

Если она решила говорить мне гадости, я тоже не собиралась притворяться ее подругой.

— И не надо. Просто вышла бы за Углеба замуж, спасла бы нас всех теперь, а потом по-тихому отравила его. Ты же мастерица в этом деле.

— Что?

— Удивлена, что я ведаю о том, царевна? — ядовито процедила Пересвета. — Да все знают, кто отравил насмерть царевича Глеба, и едва не сгубил царицу Торитарии Любаву.

Похолодев, я замерла. Про то что Елану обвиняли в смерти царевича я знала, но о том, что она была повинна в покушении на его мать — Любаву я слышала впервые.

Мне стало дурно.

Любава из рода Жемчужных князей была женой императора Тимула Смелого, правителя империи Торитарии и матерью погибшего Глеба. Я знала лишь то, что год назад в плечо императрице вонзилась смертоносная отравленная стрела, когда она гуляла по царскому саду. Любава едва не умерла, но все же выжила. Но то что и это злодейство приписывали Елане я даже не предполагала до сего дня.

Неужели прежняя хозяйка моего тела была настолько кровожадна, что творила убийства постоянно? Неудивительно, что все считали ее жуткой злодейкой. И сейчас надо было немедленно пресечь все эти сплетни и слухи. И похоже доказательств того, что именно я покушалась на императрицу тоже не было, иначе бы я сейчас прозябала в императорской темнице. 

Оттого я собиралась вести себя так, как если бы на моем месте была настоящая злодейка Елана.

— Ты уверена в своих словах, княжна? Обвиняешь меня в убийствах? — с вызовом спросила я.

— Но о том все болтают, — промямлила Пересвета.

— Кто это все? — продолжала я гневно и с угрозой: — Смотри, как бы твой длинный язык не отрезали за пустую болтовню.

Я решила дать отпор этой зарвавшейся княжне, которая смела говорить со мной в таком пренебрежительном тоне.

 Вообще-то я была царевной Налагии, а она только дочерью одного из сотни князей. Конечно Пересвета приходилась дальней родственницей царям из рода Морозовых, но все равно не имела никакого права в лицо кидать мне обвинения в убийствах.

Интересно что бы сделала прежняя царевна Елана, услышь она подобное? Пустила бы в ход свой нож и обезобразила бы лицо наглой княжне? Или просто скинула ее вниз в этой самой башни, где мы находились? По жутковатым слухам о царевне, она вполне могла бы так отомстить за дерзкие слова Пересветы.

— Прости, Елана! Я оговорилась, прости, — тут же испуганно заблеяла княжна, видимо поняв свою ошибку.

— Матушка и дядя Рогдан согласны со мной. Никакой царь Углеб не станет моим мужем, — заявила я твердо.

После этих слов, княжна как-то скисла и опустила голову на грудь.

— Конечно, вам то что, — произнесла она несчастно и ее голос сорвался. — Эта наши с батюшкой воины гибнут сейчас на стенах крепости! Осталось в живых всего половина. И мы не продержимся, Елана! Ты понимаешь это? Мой брат тяжело ранен вчера вражеской стрелой, он при смерти.

Увидев слезы в глазах княжны, я немного остыла в своем гневе. Все же в чем-то она была права. Потому решила немного сгладить ситуацию.

— Я понимаю твою боль, Пересвета. И скорблю всем сердцем о погибших теперь. Но ты должна понять, что в интересах Налагии так нужно. Мой союз с Углебом будет трагедией. Он захватчик, а не царь, и матушка никогда не позволит мне выйти за него.

— Конечно, тебя царица Златовея бережет как драгоценное сокровище, — прошептала Пересвета. — Не то что других. Когда отдает на заклание нелюбимому, мерзкому жениху!

— Кого же матушка отдает на заклание?

Сердито окатив меня взглядом, Пересвета отвернулась, снова начала вышивать рушник, делая вид, что не расслышала моего вопроса. Я стояла молча, ожидая ее дальнейших слов, но ответа она так и не дала. Явно княжна не хотела делиться своими потаенными мыслями и думами со мной. 

Вздохнув, я обхватила себя руками, я снова посмотрела в окно, за стены крепости, где раскинулись шатры царя Углеба.

Похоже сегодня был последний день тишины.

Завтра, узнав об отказе, Углеб снова поднимет на штурм всех своих кровожадных наемников, а мы будем обороняться из последних сил. Боеспособных воинов у нас осталось всего четыре дюжины, а батюшки Чарослава и его войска все не было.    

Невольно мой взор переместился вдаль, зацепился за четкую полоску горизонта, там, где желтели жухлой травой дальние поля. Я отчетливо увидела некое темное пятно. Оно двигалось в нашу сторону и с каждой минутой расползалось все шире по краям. Словно темное море оно неумолимо приближалось и приближалось.

Спустя четверть часа, так и не спуская напряженного взора с темного пятна, я наконец поняла, что это такое.

Это была многочисленная рать!

Несметное войско, которое неуклонно двигалось к стенам нашей несчастной крепости. Я распахнула окно и высунулась наружу, пытаясь разглядеть воинов и их знамена. В моей голове возникло только два варианта: или это шла подмога к царю Углебу, и тогда наша несчастная крепость обречена, или же к нам спешила помощь и возможное спасение. Я знала, что матушка писала письма и посылала через тайный ход гонцов не только к отцу, но и в близлежащие города и земли Налагии, надеясь, что хоть кто-нибудь откликнется на ее призыв о помощи. 

Рать была слишком далеко, и нужна была подзорная труба, чтобы рассмотреть ее лучше.

— Не вижу кто это?! — воскликнула я нетерпеливо, и тут же сорвавшись с места, бросилась прочь из светлицы княжны.

Полчаса спустя мы стояли на смотровой открытой башне. Матушка, дядья Рогдан и Моривег и еще два сотника. Всматривались напряженно вдаль. Дядя Рогдан и матушка смотрели в подзорные трубы и только спустя время им удалось разглядеть приближающееся войско.

— Это не Чарослав, — выдохнула удрученно царица Злотовея.

— А кто? — нетерпеливо спросила я.

— Императорская рать, — ответил дядя Рогдан. — Знамена с красно-золотым флагом. Это торитарийские ратники.

— Но  что они здесь делают? И зачем движутся к крепости? — удивилась матушка.

— Может быть идут к нам на помощь? — спросила я с воодушевлением. — Мы же вроде заключили военный союз с императором Торитарии.

— Ты права, дочка, но как императорские войска оказались в Налагии? Так далеко от своих земель?

На все эти вопросы мы узнали ответы спустя полдня, когда торитарийская громадная рать достигла стен нашей крепости и обрушилась на войска Углеба Жестокого неумолимым мощным «смерчем», убивающим и громящим потоком стрел, мечей и недюжинной силы, сметающей и уничтожающей на своем пути все мерзкое и богопротивное.

Наши немногочисленные ратники крепости, под предводительством дяди Рогдана также начали атаку с каменных стен, помогая императорским войскам. Обрушив на головы разбойников Углеба горящие головешки, яростные потоки стрел и каменные глыбы.

Уже к вечеру того дня кольцо блокады с крепости Верхняя Лага было снято, а торитарийцы расчистили себе путь через неприятеля к главным воротам крепости. Войска Углеба в диком ужасе бежали от стен крепости.

Так и наблюдая за грандиозным побоищем с башни вместе с матушкой, я отметила, что императорские войска разделились. Одна часть продолжала расчищать от войск Углеба окружающее пространство у стен крепости, а вторая пустилась преследовать и уничтожать неприятеля, который пытался скрыться от торитариийцев в ближайших лесах.

Императорская рать так быстро и молниеносно опрокинула разбойников, что я поняла, что торитарийцы обладали весьма искусным и уникальным ведением боя, раз так умело смогли разбить закаленных в сражениях воинов царя Углеба и обратить их в бегство.

Когда уже начало смеркаться, первый отряд императорских воинов и витязей наконец смог ворваться в крепость.

Я, видя это, поспешила вниз. Хотела сама лично поблагодарить их за спасение. Моя душа ликовала. Ведь эта неожиданная помощь торитарийцев спасала не только матушку и дядьев от неминуемой казни, а меня и других дев от поругания, но и сохранила жизни нашим храбрым воинам, которые почти месяц с честью обороняли крепость от войска Углеба Кровожадного.

Поднимая как можно выше длинное платье, чтобы не запнуться, я выбежала словно угорелая во двор крепости. Там как раз только что остановились первые императорские ратники.

— Спасибо вам, храбрые воины! Вы спасли нас! — воскликнула я, бросившись к первому всаднику, который гарцевал на черном жеребце впереди.

Витязь явно был одним из князей или главнокомандующих, судя по нашивкам и посеребренному шлему на голове.

Окинув меня хмурым колючим взором, витязь проигнорировал мои слова и только как-то криво оскалился в короткую бороду. Быстро спешился, стремительно приблизился ко мне и тихо прорычал мне в лицо:

— Не тебя спасал, змеюка, а Пересвету.

— Как?

— Ради тебя бы и пальцем не пошевелил, — продолжал цедить он сквозь зубы. Говорил тихо, чтобы слышала только я. — Оставил бы на потеху жестокому Углебу. Говорят, он любит нежное девственное мясцо.

Выплюнув эту гадость, сероглазый витязь прошел мимо меня и быстро направился внутрь главного здания крепости.

Я же стояла в недоумении, не зная, как реагировать на его злые оскорбительные речи. Но понимала одно. Похоже мы с витязем были хорошо знакомы, точнее он знал царевну Елану. И отчего-то не питал к ней дружеских чувств, если не сказать больше. В его взгляде я заметила открытую неприязнь.

Мне стало не по себе, и я невольно окинула глазами ближайших воинов — всадников, гадая о том, слышали ли они слова этого наглеца или нет. Но по их непроницаемым спокойным лицам этого было не понять.

Именно так состоялась моя первая встреча с царевичем Русланом.

Конечно в тот момент я даже не предполагала кто он и что вскоре я стану его невестой. Но в ту минуту во дворе крепости осознала, что Елана как-то насолила ему, раз он так зло говорил со мной. И я надеялась только на то, что больше никогда не увижусь с этим языкастым витязем, который совершенно не имел никакого почтения к моему статусу царевны Налагии.

Итак, императорские войско привел княжич Руслан, третий сын императора Торитарии и брат моего погибшего жениха Глеба. Оказалось, что торитарийцы возвращались из Западной Севирии с которой заключили военный союз, а до того помогали в освобождении двух больших градов на севере Севирии от войск Углеба Жесткого. На обратном пути в Торитарию на границе с Налагией они узнали о беде. О том, что царица Златовея находится в крепости, окруженной все тем же злобным Углебом, потому и поспешили на помощь.

До позднего вечера в тот знаменательный день освобождения, я помогала местным врачевателям перевязывать раненых в оружейной зале, где был устроен военный госпиталь. Потом направилась в свою светлицу, чтобы переодеться. Мое пыльное и измаранное кровью раненых платье явно не годилось для приветствия прибывших гостей — победителей. Матушка велела в полночь мне присутствовать на этом мероприятии в парадной зале.

Уже около полуночи я была готова. Надев свое лучшее серебристое платье, вышитое белым речным жемчугом и с витиеватым позументом по подолу, я поспешила вниз по каменной винтовой лестнице. Спустившись, я быстро шла по дальнему коридору крепости, направляясь к парадным залам, как невольно услышала разговор двух людей.

— Яхонтовая моя, так давно не видел тебя, — раздался приглушенный мужской голос, из-за приоткрытой двери одной из горниц.

— Я так страдала без тебя, любый мой, так страдала.

— Теперь мы вместе, и я не дам тебя в обиду.

— На долго ли, — ответила дева, и ее голос показался мне знакомым. 

Услышав разговор явно двух возлюбленных, я решила пройти дальше, но тут мой взгляд выхватил край платья девицы. Оно было темно-синим, как вышитый дорогой летник Пересветы. Некое чувство толкнуло меня приблизиться к дверям вплотную. Я хотела узнать с кем это любезничала княжна. Ведь ее недавние слова о том, что какую-то девицу насильно выдают замуж не выходили у меня из головы. И я была уверена, что Пересвета говорила тогда о себе.

Я хотела узнать кого любила княжна. После намеревалась поговорить с матушкой и попросить за Пересвету, чтобы ее выдали замуж именно за того, с кем она сейчас ворковала, а не за постылого. Оттого жаждала узнать его имя.

Чуть заглянув внутрь горницы, я оторопела.

Тот самый княжич Руслан, имя которого я уже узнала, держал в объятьях Пересвету, и целовал ее. Прямо в губы, пылко и нежно. Княжна отвечала ему тем же, прижимаясь к его широкой груди.

Я тут же вспомнила оброненные княжичем слова о том, что спасал он от Углеба,  Пересвету, а не меня. Только тем словам я не предала значения, а сейчас они подтвердили любовную связь между Пересветой и Русланом.   

— Батюшка хочет выдать меня за Белаву Рыжего, — произнесла несчастно княжна, едва царевич отпустил ее губы.

— За советника императора?

— Да. За советника твоего отца, но он стар и уродлив. Я этого не переживу. Прошу, Руслан, упроси своего отца, чтобы он дозволил тебе жениться на мне.

— Я уже не раз говорил с ним о том.

— И что же?

— Он и слушать не желает, — вымолвил удрученно княжич. — Сказал, что после гибели Глеба я теперь правитель Адаманского княжества, и жена мне нужна под стать положению.

— Чем я не подхожу? — капризно воскликнула Пересвета.

— Для меня всем подходишь, моя ненаглядная, но отец непреклонен.

Насколько я помнила Пересвета долгое время жила при дворе императора Торитарии, где ее отец и мой дядя Моривег семь лет служил послом Налагии. И, наверняка там и познакомилась княжна с Русланом. Год назад князю Моривегу наконец удалось заключить с империей выгодный военный и торговый союз, оттого его присутствие в Торитарии более не требовалось, оттого он вернулся в Налагию, вместе со своей семьей. Пересвета очень переживала по этому поводу. Ей нравилось блистать при дворе императора, а теперь она прозябала в стенах этой дальней крепости и готовилась к скорому замужеству. И теперь я узнала причину ее печали. Княжич Руслан, ее возлюбленный остался в Торитарии.

— Батюшка выбрал тебе жену? — спросила с болью в голосе княжна.

— Нет.

— Врешь, Руслан. Скажи кто она?

— Не хочу говорить, ты только расстроишься.

— Я хочу знать кто она! Скажи, прошу!

— Елана Морозова.

Я видела, как Пересвета застыла, превратилась в каменную статую. И только спустя минуту возмущенно воскликнула:

— Царевна тьмы? Эта жестокосердная тварь, которая убила твоего брата?! И покушалась на матушку твою?!

— Да.

— Она и тебя уморит! Слышишь Руслан? Ты будешь следующим, с кем она расправится! Я точно это знаю!

— Не говори так, а то беду накликаешь, — велел он.

— Неужели твой отец не понимает этого?! Что она опасная кровожадная гадина!

От этих слова Пересветы меня передернуло. Вот как на самом деле относилась ко мне княжна. С ненавистью и злобой, а ведь я все это видела в ее глазах, но думала мне только кажется, ан нет. Не зря говорят: «глаза зеркало души».

— Ты знаешь, что именно она говорила с императором о том, чтобы меня сосватали этому противному Белаве.

— Неужели? — спросил княжич напряженно.

— Да. Она сильно обозлилась на меня. 

— Отчего же?

— Однажды на пиру я обмолвилась, что мои серьги красивее, чем у нее. Тогда она при всех отвесила мне пощечину. Сказала, что я ниже ее по статусу и пригрозила, что я еще пожалею о своей наглости. И она исполнила угрозу. Рассказала императору о нашей любви. После этого твой отец сделал предложение моему батюшке, чтобы отдать меня в жены Белаве, а тебя сосватал этой змее. Они хотят разлучить нас, любый мой, а повинна в том эта завистливая гадина.

— Вот змеюка подколодная! Доколе она будет своим мерзким языком людей травить и гадости людям делать? Хочешь я убью ее? Кровь за кровь, отомщу за моего брата Глеба. Все равно жить с ней буду, удавлю лучше.

От страшных слов царевича я похолодела. Он уже был вторым кто желал моей погибели. Первым — тот, кто столкнул меня в полночь с башни, когда я попала в тело Еланы. А о скольких жаждущим мне зла я еще не ведала? Как за свою недолгую юную жизнь царевна Елана умудрилась напакостить стольким людям? Просто кладезь злодейской премудрости: «как нажить себе как можно больше врагов в этом мире».

— Нет! Тебя упрячут в темницу за то, а меня все равно батюшка отдаст за проклятого Белаву. Я уже все слезы по тебе выплакала, сокол мой ясный.

— А может нам убежать, Пересвета?

В этот момент я услышала за спиной чьи-то шаги, и быстро поспешила пройти дальше. Не хотела, чтобы меня застали подслушивающей чужие разговоры.

Чуть позже в тронном зале крепости моя матушка держала речь перед княжичем и сотниками императора.

— Даже не выразить словами нашу благодарность вам, храбрые витязи!

— Мы выполнили свой долг, царица, — ответил так же торжественно Руслан. — Давно пора приструнить распоясавшегося разбойника Углеба, который третирует все северные земли.

Затянутой в алый короткий кафтан без рукавов, белую расшитую рубаху, обтягивающие штаны и короткие сапоги Руслан из царского рода Танганитов был великолепен. Гордый, чуть надменный, величавый, крупный телом и красивый лицом он невольно приковывал мой взгляд. Настоящий царевич, правитель огромного княжества и сын императора. За такого величавого «сокола» и замуж пойти не грех, и Пересвета прекрасно знала, кого выбирать себе в возлюбленные.

— Боги Вышние не зря направили и привели вас сюда, дабы помочь нашей беде.

— В холодных степях мы нашли твоего гонца, царица, — отвечал княжич. — Смертельно ранен он был, но все же передал послание на словах. А вскоре умер. Мы же снарядили другого гонца к царю Чарославу, а сами поспешили сюда, на выручку к вам, пока не поздно. Успели. Хотя в договоре о военном союзе не упомянута эта крепость, но думаю мой батюшка примет мое решение о том, что свобода царицы Налагии заслуживает праведной битвы.

— И это говорит о тебе, княжич, как о благородном витязе и достойном преемнике твоего отца — Тимула Смелого. Теперь объединив усилия наших государств, мы вместе пойдем на Углеба.

— Согласен, правое дело это, царица.

Я слушала весь этот пафосный обмен любезностями и молчала. Знала, что Руслан лукавил сейчас. Не мою мать он спешил освободить теперь, а Пересвету. Только из-за любви к ней спешил сюда, и нашел прекрасное оправдание перед своим отцом, что спасал царицу Налагии. Но чтобы сказал император, знай он об истинной причине поведения сына? Чтобы говорил в свою защиту царевич, если бы моей матери не было в этой крепости, а императорские войска освобождали крепость только ради зазнобы Руслана.

Понимание этого и лицемерие царевича вызывало в моей душе брезгливое чувство и досаду. Может быть оттого, что Руслан был неистово влюблен в Пересвету? А меня презирал? Он то и дело косился на княжну горящими глазами, а она тоже не спускала с царевича влюбленного взора. Мне же хотелось поскорее покинуть торжественную залу и лечь спать. Валилась с ног. Почти четыре часа до этого я перевязывала, и обмывала от грязи и крови раненых, обрабатывала их раны. А сейчас уже было далеко за полночь.  

Императорские войска задержались в крепости на несколько дней, чтобы залечить раны и чуть передохнуть перед дальней дорогой на родину.

Следующие дни я не видела ни княжича, ни Пересвету. Точнее сама избегала встреч с ними, а все свое время проводила в оружейной зале помогая раненым. В этом я находила утешение, и считала это полезными нужным занятием.

Однако спустя неделю у стен нашей крепости появился другой пятисотенный отряд воинов. И у них над головами развевались знакомые бело-голубые знамена Налагии.

Едва заметив из своей горницы, как вооруженный отряд ратников въезжает на территорию крепости я быстро приникла к окну, распахнув его настежь. Впереди верхом на медведе разглядела величавую фигуру отца Чарослава. Обрадованно бросилась прочь из своей комнаты.

Когда спустилась то увидела, как царь быстро скрылся за дверьми большой гридницы.  Я стремительно приблизившись к ней, но уже у входа меня остановил грозный рык царя Налагии, раздавшийся из-за приоткрытых дверей гридницы:

— Как смог, так и прибыл! И не смей кричать на меня, Вея!

— Где ты так долго был, Чарослав? Я отправила к тебе семерых гонцов! Если бы не витязь Руслан с императорским войском, нас бы взяли штурмом ещё пять дней назад.

— Возможно.

Взявшись за дверную ручку, я не дерзала войти, боясь помешать разговору родителей.

— И ты это говоришь так спокойно? — возмущенно воскликнула Златовея. — Тебе что наплевать если бы меня убили, а твою дочь Углеб забрал к себе на потеху?

В ответ царь что-то недовольно пробурчал, и я не расслышала его слов.

— Так мой посланец добрался до вас или нет? — продолжала допрос матушка.

— Приехал, ещё в полнолуние.

— Почему же ты так медлил? Ты же знал какой смертельной опасности мы подверглись!

Разговор шёл на повышенных тонах, а я так и не осмеливалась войти в гридницу, хотя изначально хотела обнять и поприветствовать батюшку.

— У меня были дела в Мирной крепости.

— Дела в крепости?

— Да, надо было до конца проверить запасы продовольствия на случай осады.

— Ты хочешь сказать, муж, что какие-то тюки с мукой и зерном, важнее наших с Еланой жизней? Ты ничего не попутал?!

Выражение из моего старого мира резануло по моим ушам, но более ошарашил ответ отца.

— Плевал я на ваши жизни, поняла?

— Что? Ты не в себе что ли?

— Ещё смеешь требовать от меня верности после того что сотворила?

Я увидела, как в следующий миг Чарослав стремительно приблизиться к царице и прохрипел ей в лицо:

— Ты думаешь я не знаю о твоей измене, шлюха?

— Что?

— Не смей отрицать. Той весной когда была зачата Елана ты раздвигала ноги перед Рогданом! Перед этим ублюдком, который предан тебе как пёс! Елана мне не дочь!

— Что ты несёшь, Чарослав?

— Не смей отрицать! Я все знаю про вас! Оракул друидов показал, что твоя дочь родилась зимой, а не весной. И ты умело прятала её три месяца ото всех, чтобы скрыть свой позор! Потому что понесла ее в то время пока меня не было в столице. А потом в нужное время представила её, как новорожденную, но твоей девке было уже три месяца. Ты зачала ее от Рогдана, который тогда был при твоей юбке. Все эти годы ты делала из меня дурака, Вея!

Я пораженно замерла, не веря своим ушам.

Неужели моя нежная правильная матушка сотворила подобное? Изменила моему отцу со своим телохранителем, моим дядей Рогданом? Получается я была дочерью своего дяди? Но если это так, тогда я бастард, и не могу называться царевной Налагии.

— Это всё ложь, Чарослав. Елана твоя дочь.

— Не смей лгать мне, жена! — прорычал царь и занес руку над головой Златовеи.

Я на миг решила, что он намерен ударить царицу в своей бешеной злобе, но видела, как в следующую минуту, Чарослав сцепил зубы и сдержал себя. Медленно опустив руку, прохрипел:

— Отпираться бесполезно, Вея. Я разыскал твою прежнюю служанку. Она поклялась, что в ночь родов ты принесла трехмесячного младенца. И ты не рожала в тот день. А родила раньше, это же подтвердил лекарь который был при тебе. Ты щедро заплатила им за молчание и удалила их в дальний град, но от меня не скрыться. Они подтвердили твой обман, изменница.

— Я не изменяла тебе с Рогданом. — тихо сказала матушка, опустив голову — Я была верна тебе муж все эти двадцать три года.

— Замолчи! Даже не желаю слушать! Той весной я прозябал четыре месяца на Гринской войне, и не мог зачать Елану. И оракул точно подтвердил, когда она родилась. Зимой! Я не отец твоей дочери! 

На Оракуле друидов в этом мире проводили инициацию перехода детей в возраст совершеннолетия. Здесь оно было в девятнадцать лет. Во время этого обряда юнец прикладывал ладони к каменному древнему кругу, называемому — Коло вечности и произносил обет. Что готов служить и жить на благо своего рода. После этого древний круг переливался зеленоватым свечением, что означало, что Боги услышали мольбу отрока и новый член принят в большую семью родичей. Я несколько раз видела этот обряд со стороны. Говорили, что древний магический оракул считывает и запоминает всю судьбу о человеке. Но не знала, что он может точно указать на дату рождения. Неужели матушка моя не знала о том? И это было странно.

Елана проходила инициацию за три месяца до моего появления в этом мире, до того, как ее толкнули с башни.

— Поэтому ты не спешил к нам на помощь? Мстил за мою измену? — траурно произнесла царица.

— Да! Хотел, чтобы ты и твоя ублюдочная девка сдохли! Понятно тебе?!

— Понятно.

Златовея глухо выдохнула и, отвернувшись от него, отошла.

— Не смей молчать! — продолжал властно Чарослав. — Я требую, чтобы ты покаялась! Всё рассказала немедленно.

— Нет.

— Обещаю, что никому не скажу о том, что Елана мне не дочь. Нам нужна законнорожденная царевна для союза с империей. Потому я скрою правду, как ты скрывала ее все эти годы. Но не ради тебя, жена, а из-за Налагии. Я требую только одного от тебя, неверная — покаяния!

— Правда тебе не нужна, Чарослав. И ты всё равно не поверишь мне. Ты упёрся в своих подозрениях и злобе, оттого думаю наш разговор окончен.

Матушка попыталась уйти, уже направившись к двери, но царь вмиг догнал её и развернув к себе, впился жестким поцелуем в ее губы. Через миг резко отпрянул от нее, сжимая ее хрупкие плечи своими ладонями. Требовательно приказал:

— Покайся, Вея! Одумайся! И возможно я прощу тебя! Ведь я всё ещё люблю тебя, жена.

— Оставь меня!

Более я ничего не услышала, потому что матушка стремительно покинула гридницу, а я едва успела спрятаться за выступ соседней залы, чтобы не столкнуться с ней нос к носу.

Империя Торитария, царский дворец Танганитов

Весна 12 005 лет от великой стужи

Моя свадебная ночь прошла спокойно.

В одиночестве.

Руслан не вернулся, да и служанки видимо не дерзали беспокоить меня. Я сама сняла прекрасное алое платье, облачилась в приготовленную чьими-то заботливыми руками длинную ночную рубашку. Залезла на большое ложе и спряталась под одеялом.

Долго не могла уснуть. Всё думала, что отныне моя жизнь снова изменится, как и в тот день, когда Елана упала с башни и я очутилась в этом мире.

Проснулась я от громких криков, доносившихся из распахнутого окна. Открыв глаза, увидела над собой грозное лицо Руслана. В этот миг, он грубо вытащил меня сонную из-под одеяла и бесцеремонно задрал подол ночной рубашки. Я вскрикнула, пытаясь оттолкнуть его наглые руки, но он недовольно зыркнул на меня и прорычал:

— Прекрати орать, дура! Мало времени. Сюда уже идут.

Не понимая, о чем он, я все же сдержала себя, замолчала. Он говорил слишком властно и убедительно.

Тут же заметила кровь на его правой ладони. Руслан провел окровавленной рукой по моей промежности и потом по постели. И я поняла, что он делает.

Заметал следы моего грехопадения.

Через миг он откинул меня обратно на подушки, с такой легкостью как будто я была тряпичной куклой.  Стремительно направился к каменному умывальнику, висевшему на стене. Смыл кровь, сжал порезанную ладонь в кулак. Отошел к окну. Повернулся ко мне спиной, скрестив руки на груди и вперил взор в зеленую даль ближайших лесов.

Не прошло и пары минут, как дверь в спальню отворилась.

Я вздрогнула, уставившись еще осоловелым ото сна взглядом на входящих: императора Тимула с женой, моих родителей и еще три десятка вельмож. Все критично оглядывали меня, испачканную кровью постель, кровавые следы на моей рубашке и бедрах. Императрица Любава кратко поздравила сына с хорошим выбором жены, и вся кавалькада быстро покинула спальню.

На слова гостей и императрицы мой муж даже не обернулся, а как истукан стоял недвижимо и смотрел в окно.

Оказывается, он все просчитал.

Я же облегченно выдохнула.

Все же он не был мерзавцем. И сейчас спас меня от публичного позора и забвения. Ведь по законам этого мира девица, которая не уберегла свою девственную честь до замужества считалась порченой. Союз с ней могли признать недействительным, а в некоторых государствах даже могли приговорить к сожжению. Конечно в просвещенной Торитарии такого варварства не было, чтобы за потерю невинности деву могли лишить жизни. Но заклеймить на веки позором могли, а еще сослать в какую-нибудь дальнюю захудалую местность на всю оставшуюся жизнь.

Именно на это я и рассчитывала. Уехать подальше отсюда и от злого мужа. Потому и выдумала этого ребенка в своем чреве. Лучше уж жить одной в дальнем селении, чем находиться рядом с мужчиной, который ненавидел тебя всеми фибрами души.

И для чего Руслан спас меня теперь я не понимала.

Естественно с сотником Зоряном я не была близка. Это была выдумка, чтобы мой бешеный муж поверил в мою беременность и отстал от меня. Три месяца назад княжич Зорян сопровождал меня и мою матушку сюда в Золотое царство, центральное в Торитарийской империи. А спустя месяц он геройски погиб в кровопролитном бою с мангрйцами в битве у Медвежьего утеса.

Именно поэтому мой выбор выпал именно на Зоряна. Ведь он не мог сказать правду о том, что мы не были любовниками. И Руслан не мог отомстить ему за мою измену, ибо Зорян пал смертью храбрых на поле боя, и уже этим искупил свой якобы «грех». Единственное, о чем я молила Богов этого мира теперь, чтобы Зорян на том свете простил мне обман. Ведь только лживые слова сегодня ночью спасли меня от надругательства и унижения. И я не жалела о них.

Теперь я была в незнакомой империи, в новом мире. Жена Адаманского князя, и его ненавистная супруга.

— Мы уедем в мое княжество немедленно, едва кончатся свадебные торжества, — прочеканил Руслан, так и не оборачиваясь ко мне. — Через неделю. Чтобы никто не увидел твоего позора.

— Твоего позора ты хотел сказать? — буркнула я дерзко, все же начавшееся утро со слов «дура» сразу испортило мне настроение.

Он молниеносно обернулся, и прорычал в мою сторону:

— Продолжаешь бесить меня, змеюка?

Я и сама не знала зачем я его провоцирую. Но отчего то мне было обидно оттого, что он даже не пытался разобраться во всем. А только обвинял меня и ненавидел. Но я была не виновна как минимум в двух злодеяниях. В покушении на его матушку, и в страданиях его возлюбленной Пересветы.

Часть воспоминаний бывшей Еланы вернулись ко мне. И в них отчетливо прослеживалось одно. Царевна искренне не ведала кто и по чьему приказу стрелял в императрицу Любаву. И все слухи о том, что именно она, Елана виновата, вызывали у царевны лютую злость, ибо она знала о своей невиновности. И думала, что кто-то намеренно решил свалить на нее вину за это преступление.   

О связи же Пересветы и Руслана императору из ревности донес советник Белава, нынешний муж княжны. Это я узнала от своего дяди Рогдана недавно.

Единственное преступление, к которому возможно и была причастна Елана, это отравление царевича Глеба. Но то случилось до того, как я попала в тело царевны, а воспоминания Еланы об этом случае не посещали меня.

Оттого я хотела объясниться с Русланом. Попытаться доказать, что в этих двух злодеяниях моей вины не было.

— Почему мы не можем поговорить, как воспитанные люди, Руслан? Обсудить все наши недовольства, без гнева и оскорбительных слов, — попыталась я взывать к его разуму.

— Обсудить? Нет, поганка. Отныне ты будешь каждую минуту жалеть, что стала моей женой!

— Я-то тут причем?! Меня тоже не спрашивали!

— Неужели? А кто говорил моему отцу, что я самый лучший из витязей?