( Не ) любимая игрушка. Сбежавшая землянка

Сигнал тревоги оглушает. Мигающая красная лампа начинает сводить с ума. Я иду по холодному полу босыми ногами практически на ощупь, на мне лишь тонкая сорочка и тяжелые браслеты, что вышли из строя. Силой срываю их с себя и бросаю где-то в коридоре.

Ноги подкашиваются от очередной инъекции, которую мне ввели пару часов назад, хочется сдаться, но я не могу. Это моя единственная возможность для побега. И я не одна, кто решил воспользоваться этим призрачным шансом.

Вдоль стены я нащупываю еще несколько таких же подопытных девушек, которые поддались своему отчаянию, но у меня нет сил, чтобы помочь и им.

— Помоги, — хрипит одна из них, хватаясь тонкой рукой за мою лодыжку. Я вздрагиваю, с трудом вырываясь из ее крепкой хватки.

— Прости, — все, что могу выговорить я, продолжая плестись по длинному коридору.

Три года назад меня и еще нескольких ребят забрали с Земли какие-то странные существа. Мы наивно думали, что нас приехали спасти с умирающей планеты, а на деле, мы стали подопытными кроликами в чьем-то масштабном эксперименте.

Все эти три года я жила в крохотной комнатке без окон. Каждый день к нам приходили ученые в халатах и масках, вкалывали свои дурацкие инъекции, вызывающие приступ удушья и дурноты. Это сводило меня с ума, порой в припадке я забывала даже собственное имя.

Сегодня на станции произошла авария, их система безопасности вышла из строя, и наши двери внезапно открылись.

Сначала я не поверила своему счастью, но быстро взяла себя в руки и осторожно вышла наружу, оказавшись в длинном коридоре с сотней одинаковых дверей.

Мне не доводилось бывать снаружи. Когда нас привезли на эту базу, я уже очнулась в своей комнате и никогда не покидала ее.

Пришлось идти наугад, доверившись интуиции.

Преодолев длинный коридор, я пробираюсь на нижний уровень сквозь котельные и системные отсеки, больше похожие на лабиринт. Вокруг суета: охранники, инженеры и ученые в халатах бегают туда-сюда, пытаясь устранить неполадки и поймать беглянок.

Чудом мне удается выбраться из этого ада незамеченной и впервые увидеть естественный свет, а не полумрак, день и ночь царящий в крошечной комнатке.

После надоедливого красного света я морщусь и пытаюсь осмотреться. Похоже, удача сегодня на моей стороне. Вокруг полно звездолетов разных размеров.

Я крепко держусь за перила и спускаюсь в гараж. Перебегая от одного корабля к другому, пытаясь отыскать открытую кабину.

Мне никогда не доводилось управлять космическими судами, но все бывает впервые.

— Держите ее! — Доносится до меня крик охраны.

— Черт! — ругаюсь я, собираю остатки сил и ускоряю шаг.

— Не дайте ей уйти!

Нет! Я не хочу обратно!

Их тяжелые шаги по железным лестницам эхом отзываются в моей голове. Я хватаюсь руками за виски, пытаясь остановить первые позывы приступа. Если я сейчас поддамся ему, то меня точно поймают.

Внезапно меня тянут за руку и закрывают рот рукой, охрана, в специальной экипировке и с лазерным оружием в руках, пробегает мимо огромных ящиков с провизией, которую не успели еще разгрузить.

Когда стража удаляется, рука исчезает с моего рта, и хватка на моем запястье ослабляется. В царящем полумраке мне не удается различить лица спасителя, но я чувствую сильный запах дорогих сигар, исходящий от него. Он вытягивает руку в черной перчатке и указательным пальцем показывает куда-то в сторону. Я перевожу взгляд в точности по направлению и сразу понимаю, что он хочет до меня донести.

Двери амбара стремительно закрываются, а прямо за ними готов взлететь небольшой звездолет, но его багажный отсек еще открыт.

Незнакомец толкает меня в сторону выхода, я оборачиваюсь, но его уже и след простыл.

Не медля больше ни секунды, я бегу из последних сил к закрывающейся двери.

— Вон она! Ловите! — Тут же замечают меня, но я уже почти у цели.

Лазерное оружие устремляется на меня, разноцветные огни пролетают всего в сантиметре, но я продолжаю свой путь, закрывая голову руками.

Все или ничего…

Лучше погибнуть, чем вновь вернуться в тесную камеру и каждый день принимать в себя непонятное вещество, медленно сводящее с ума.

Дверь почти закрылась, я рывком проскальзываю по полу, царапая бедра, и амбар со щелчком закрывается прямо за мной.

Обернувшись и сделав глубокий вдох, я запрыгиваю в открытый багажный отсек корабля. Двигатель рычит, дверь поднимается, и звездолет открывается от земли.

— Спасена, — выдыхаю я, сползая по стене на пол.

Но стоит мне на мгновение расслабиться, как я слышу шуршание рядом с собой и резко отскакиваю в сторону, больно ударяясь головой обо что-то.

— Какая малышка, — говорит ехидный голос из темноты.

— Отличный улов, на аукционе в Эмридоне будет нарасхват.

— Еще и сама в руки пришла.

— Только не это! — хриплю я, но сопротивляться уже нет сил.

Приступ, что я так старательно сдерживала, окутывает мое сознание, и я теряюсь в беспамятстве.

Последнее, что я помню, как меня окружают кровожадные лица гуманоидноподобных тварей.

Голова гудит, в горле пересохло, тело будто налито свинцом. Воспоминания побега всплывает в моей голове. Я резко открываю глаза и тут же морщусь от неприятного яркого света.

Не похоже на мою комнату в лаборатории, слишком просторно, светло и… мягко?

Тут же на помощь приходит память, подкидывая обрывки последних воспоминаний перед приступом.

Амбар. Незнакомец. Корабль. Ехидные голоса из темноты.

— Космические пираты! — воплю я.

— Очнулась? — Слышу шипение за спиной.

Обернувшись, я обнаруживаю нага — существо очень похожее на человека, но его руки и ноги покрыты противной чешуей, а длинный хвост стелется по полу.

Единственный плюс того, что я была подопытным кроликом: вместе с ужасающими средствами мне ввели и то, с помощью которого я могу понять любые языки.

— Кто вы? Где я?

— Не волнуйся, скоро будешь дома.

— Дома? — На мгновение во мне загорается луч надежды, что я вернусь на Землю, пусть и в трущобы.

— Скоро ты станешь рабыней какого-нибудь богатого лорда.

Рабыня? Лорды?

Остатки сна рассеиваются, я внимательнее оглядываюсь по сторонам. Маленькая комнатка, пропитанная тошнотворными благовониями, мягкое покрывало подо мной, а на мне тонкие красные тряпки, едва перекрывающие сокровенные места, на запястье, вместо браслетов, тяжелые оковы, как и на шее, соединяющиеся длинной цепью с рукой нага.

Понимание ситуации приходит быстро.

— Неужели это аукцион? — сглотнув ком в горле, осторожно спрашиваю я.

— Все верно, это Эмридон, и скоро начнутся ежегодные торги.

Эмридон… Процветающая планета… Безбедная жизнь… Столица огромной империи Лэрон, которая состоит из пять крупных звездных систем в галактике Сигара. Центр всего мира. Место, где живет звездная аристократия…

Я слышала об этом незаконном аукционе, слава о котором просочилась даже в самые удаленные уголки звездного пространства. Власть слепо закрывает на него глаза, да и, говорят, сам император не кичится посещать сие мероприятие. Однако сюда можно попасть лишь по особому приглашению. Здесь можно купить все что угодно и кого угодно. И сегодня продают меня.

Ужас окутывает все тело. Лучше бы меня убили на месте, чем стать лотом в этом месте, пронизанном лицемерием и похотью.

Лишь на мгновение я позволила себе мысль, что удача улыбнулась мне, как она тут же показала свои клыки и скинула в бездну отчаяния, откуда я едва ли смогу вырваться. Кто знает, что на уме у этих звездных лордов, я в глаза-то видела от силы с десяток рас, и все они уродливы и воняют так, что голова идет кругом.

Тихий стук в дверь, как сигнал о бедствии.

— Красавица, ох и повезет же кому-то. — Мерзко облизываясь длинным языком, жадно осматривает меня наг.

Я ежусь от его взгляда, а он резко дергает за цепь. Горло неприятно саднит, и мне приходиться встать и последовать за ним.

Мы идем по длинному, темному и холодному коридору. С потолка до меня доносятся голос ведущего и громкие овации, свидетельствующие о покупке очередного «товара». Через пару минут и я окажусь на его месте. Меня действительно продадут, как вещь невесть кому.

И вот для этого я бежала из лаборатории? Просто променяла одну тюрьму с пытками на жизнь безвольной рабыни?

Меня грубо выталкивают на сцену, ставя на невысокий предстал, яркий свет прожектора ослепляет, что я не могу видеть того, что происходит в зале. Наг закрепляет цепь где-то внизу и удаляется.

— Перед вами лот номер пятнадцать. Здоровая самка. Землянка. Девственница.

Все-то успели проверить.

— Первоначальная цена — десять тысяч претт.

Десять тысяч? Да на такие деньги можно жить и не тужить всю жизнь. Высоко же меня оценили, а эти пираты знают свое дело, даже учитывая комиссию организаторов, они получат с лихвой.

В другое время я бы, может, и возгордилась, что стою так дорого, но сейчас мне не до смеха. Из темноты на меня глазеют сотни глаз, скрытые за масками, и все они смотрят на меня, как на кусок свежего мяса. Я действительно начинаю ощущать себя вещью, товаром, игрушкой! Хочется спрятаться, содрать с себя кожу, лишь бы не чувствовать на себе эти мерзкие взгляды.

— Одиннадцать тысяч!

— Двенадцать тысяч!

— Пятнадцать!

— Семнадцать!

— Двадцать пять!

Их голоса звучат на перебой. Мои глаза округляются, как две монеты.

Что за безумие? Почему они так жаждут получить меня за такие баснословные деньги?

— Семьдесят пять!

— Восемьдесят!

— Миллион, — грозный голос с задних рядом заглушает весь остальной лепет.

Теперь сотни глаз устремляются на него.

— Сэр, я не ослышался? — переспрашивает ведущий.

— Не ослышались, я предлагаю миллион претт за лот номер пятнадцать, — властным тоном повторяет он.

Недоумевающий шепот распространяется по рядам, а я стою, едва прикрытая красными тряпками, пытаясь разглядеть этого безумца.

Миллион… Да за такие деньги можно купить не то что планету, целую галактику, а он хочет отдать такую сумму, чтобы выкупить меня? Простую землянку без какого-либо дара или особых умений?

Ведущий быстро оправляется от шока и продолжает:

— Миллион раз… Миллион два… Миллион три. — Звук молота заставляет меня содрогнуться. — Продано гостю в черной маске.

Сердце бешено колотится, к горлу подкатывает ком тошноты. Аплодисменты доносятся до меня словно через толщу воды. Кажется, я сейчас потеряю сознание.

Цепь на моей шее резко дергается, я не успеваю среагировать и лечу на холодный пол, больно ударяя коленками. Сил подняться нет, но наг упрямо продолжает тянуть за цепь, и я буквально ползу по полу.

Меня продали… Теперь я никто, просто лот под номером пятнадцать…

В голове пусто. Даже слез нет.

— Поднимайся, живее, твой хозяин ждет, — шипит наг, вновь дергая за цепь.

Оковы неприятно сжимают шею, перекрывая воздух.

Хозяин, а я рабыня…

Оглядываясь по сторонам, понимаю, что мне не сбежать, только не отсюда. Слишком много охраны, да и кто позволит мне ускользнуть, когда за меня отдали целое состояние. Страшно представить, что за безумец скрывается за черной маской.

Что же он увидел во мне такого, чтобы заплатить миллион претт?

— Советую быть паинькой и не дерзить своему хозяину. Он купил тебя за такие деньжища, что страшно представить, что он может с тобой сотворить, если посмеешь вольности, — предупреждает наг.

— Ты знаешь, кто меня купил?

— Откуда? Здесь нет имен, лишь номера и маски.

— А кто продал?

— Надеешься отомстить? — усмехается наг, сильнее дергая цепь, что я чуть вновь не падаю.

— Едва ли мне выдастся такой шанс, — обреченно фыркаю я.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Сюда много кто привозит свой товар, всех и не упомнишь, вроде погоняло их главаря — Тень или что-то в этом роде. Ох, и обогатятся же эти пиратишки.

Тень… Я запомню это имя.

Наг резко останавливается, в полумраке мне ничего не разглядеть, но я слышу стук в дверь, и через несколько секунд она открывается. Внезапно меня толкают в какую-то комнату, я падаю на холодный пол, вновь больно ударяя колени, резкий яркий свет ослепляет, и я не сразу могу осмотреться.

— Сэр, привели ваш товар, — льстиво цедит наг.

Тихие, но властней шаги останавливаются возле меня. Перед собой я вижу начищенные ботинки из дорогущей кожи дракона, медленно скольжу по стройным, подтянутым ногам вверх, но наг дергает за цепь, словно предупреждая, чтобы я не смела поднять головы.

— Вымойте это, чтобы не смердело, переоденьте, одежду я пришлю, и отправьте ко мне до полуночи. — Голос пробирает до мурашек, что я забываю, как дышать.

Для него я всего лишь вещь, пыль под ногами. Не понимаю одного: зачем он купил меня, раз испытывает такое отвращение?

— Конечно, сэр, все будет исполнено. — Низко кланяется наг, словно перед ним сам император.

Меня трясет от негодования, но я закусываю губы до крови, лишь бы не издавать лишних звуков. Еще не время показывать свой характер, нужно выждать момент, вычислить его слабости, и тогда… Возможно, однажды у меня появится шанс на побег, а сейчас я должна выжить любой ценой.

Мужчина перешагивает через меня, я чувствую холод, исходящий от него и силу, которую внушает его аура, она заставляет кровь в жилах стынуть, внушает страх и инстинктивное подчинение, но в то же время этот едва уловимый знакомый аромат манит, пробуждая странные желания тела, от которых я старательно отмахиваюсь.

— И будьте осторожны, не испортите мой товар, все же я дорого за него заплатил, — бросает он напоследок с дикой усмешкой.

Слышу скрип закрывающейся двери и чувствую пустоту внутри.

Осознание того, что я больше не принадлежу себе, резко приходит ко мне. Отчаяние окутывает мой разум, готовый поглотить последний огонь надежды, не оставив ничего.

— Поднимайся давай, слышала же, что сказал этот гость. У нас не так много времени, чтобы сделать из тебя конфетку, достойную своей цены, — шипит наг, дергая за цепь.

Я едва ли слышу его слова, даже жгучая боль на шее не отрезвляет мое сознание, готовое безвозвратно погрузиться в пучину отчаяния.

С трудом поднимаюсь на ноги и вновь плетусь по этим холодным, темным коридорам под залом, откуда еще доносятся аплодисменты и смех. Аукцион в самом разгаре, а вот моя жизнь на волоске.

— Думаешь, он убьет меня или сделает своей игрушкой для плотских утех? — бормочу я.

— Скорее, уж второе, но не исключено и первое, если не сможешь удовлетворить его.

Я чувствую, как оковы судьбы сильнее сжимают мою шею, затягивая все глубже в бездну, из которой не выбраться. Хочется кричать и плакать от отчаяния, но что это изменит?

Даже не знаю, что хуже: стать игрушкой какого-то безумца и влачить жалкое существование, или умереть, сохранив свою гордость, пока это еще возможно.

Но кого я обманываю?

На самом деле мое тело уже давно не принадлежит мне. Оно давно испорчено. Еще три года назад, когда меня забрали с земли, заперли на какой-то планете и вкололи первую инъекцию, я перестала принадлежать себе, потеряв себя и свое имя.

Тогда я стала образцом номер тысяча шестьсот шестьдесят шесть, а сейчас лот номер пятнадцать. Ничего не изменилось, просто променяла одну тюрьму на другую. И еще неизвестно, в какой из этих клеток опаснее.

Пока мы плетемся по темным коридорам, я встречаю еще несколько таких же бедолаг, которым не повезло оказаться в руках бандитов. Кто-то из них плачет, а у кого-то глаза пустые, словно всю жизнь выкачали из них. Наверное, со стороны я выгляжу не лучше.

Наг выводит меня из этих лабиринтов и приводит в другой конец этого странного здания, с силой затягивая в очередную комнату.

— Виенна, сделай с этим что-то. Покупатель недоволен видом товара, одежду принесут позже, — шипит наг.

Яркий свет заставляет сощуриться. Перед собой я замечаю красивую девушку с шикарными формами, в довольно откровенном наряде. По ее иссиня-черным волосам, почти белоснежной коже и глазам кроваво-красного цвета, я сразу понимаю, что она дэханка. Мне не доводилось встречать их вживую, но я слышала об этом необычном народе, который питается кровью других рас.

От ее пожирающего взгляда мне становится не по себе, внезапно инстинкт самосохранения зашкаливает, все тело напрягается, готовясь защищаться.

— Это же та, за которую отвалили миллион претт? — Кривит лицо дэханка.

— Она самая. Вернусь через два часа, ты уж постарайся сделать из этого что-то хоть отдаленно похожее на миллион претт, — с усмешкой цедит наг, резко дернув за цепь и передав ее в руки девушки.

— Обижаешь, я свое дело знаю.

Говорят так словно меня здесь нет, да еще и в такой манере, будто я действительно вещь. От их тона мне становится тошно от самой себя.

— Да расслабься, не трону я тебя. Мне проблемы не нужны, если испорчу товар своими клыками, — забавляется дэханка моей реакцией.

Виенна, кажется, так назвал ее наг, зацепляет мою цепь, обходит меня вокруг, оценивающе рассматривая со всех сторон, словно я экспонат на выставочной витрине. Внезапно она оказывается подле меня, грубо хватает за подбородок, вглядываясь в черты лица.

— И что в тебе нашли, раз решили заплатить миллион? Худющая, бледная, мордашка симпатичная, но довольно посредственная. То, что ты землянка, набивает тебе цену, но не настолько.

— Мне и самой любопытно, за что же меня так высоко оценили, — язвлю в ответ, отворачивая лицо от ее кровожадных глаз.

— С характером… Но учти, такое не всем по нраву.

— А я и не хочу всем нравится, — фыркаю я.

— Твое дело, поступай, как знаешь, — смеется надо мной Виенна. — Сядь, времени в обрез, буду делать из тебя элитную шлюшку.

— Что? — не сдерживаю своего негодования.

— Не тешь себя иллюзиями, чем раньше ты смиришься со своей участью рабыни, тем проще будет жить.

— Я никогда не смирюсь с подобным!

— Даже жаль тебя, ты слишком наивная для этого мира, где ж ты жила, раз все еще веришь в сказки? — Силой усаживает меня на стул дэханка.

Но на ее вопрос я не отвечаю. Жаловаться и объяснять что-либо постороннему нет никакого желания. Вместо этого задаю интересующий меня вопрос:

— Знаете, кто тот безумец, что выкупил меня?

— Откуда же мне такое знать, это место кишит слухами, но сколько в них правды, никто тебе не ответит.

— А что говорят слухи?

— Не задавай таких вопросов, скоро сама узнаешь, кто стал твоим хозяином, — грубо отвечает Виенна, быстро догадавшись о моем замысле.

Она ловко колдует надо мной: сначала моет, наносит какие-то пахучие средства, что голова идет кругом, делает прическу и макияж, который полностью скрывает мое мертвенно-белое лицо и синяки под глазами.

Когда девушка тянется за очередным инструментом, ненароком ее черная повязка, которая изначально мне показалась элементом ее наряда, съезжает, и я вижу черную татуировку, похожую на цепь.

Она замечает мой взгляд и спешно прячет оковы.

— Мы все здесь рабы, — обреченно шепчет она.

Что она подразумевает под «здесь»? Аукцион?

— Сюда приходят добровольно и продают свою свободу.

Внезапно ее слова приобретают для меня иной смысл. Возможно, она действительно пыталась дать мне совет в своей пренебрежительной манере. Только я не согласна на подобное. Может, она и сдалась, но во мне еще горит огонь надежды.

Внезапно в дверь кто-то стучится. Это принесли обещанную одежду.

Виенна распаковывает ее, я наблюдаю за этим процессом и ужасаюсь от ядовито-розового цвета костюма.

— Над вкусом еще стоит поработать, но на ткань для своей рабыни твой хозяин не поскупился. Такие наряды не каждый аристократ империи может себе позволить.

— Ты шутишь?

— Из какого леса ты вылезла, дитя? Я говорю серьезно. Это лучшая ткань, которую удалось изобрести на сегодняшний день. Несмотря на то что одежда выглядит довольно открытой, она способна защитить как от жары, так и от холода, даже от некоторых токсичных веществ вроде радиации. А еще она не пачкается и не впитывает запахи, думаю, о влагостойкости и говорить не имеет смысла.

Каждое ее слово звучит как бред, но не поверить ей невозможно, когда Виенна говорит с такой уверенностью и суровостью.

— Если твои слова правда, то, возможно, мой хозяин не так уж и безнадежен. — Коварная улыбка расцветает на моем лице, но дэханка не замечает этого, восхищаясь чудо-тканью. — Скорее же надень его, не терпится увидеть ее в деле.

Мне и самой любопытно, поэтому я быстро надеваю этот странный наряд. Однако, взглянув в зеркало, я подмечаю, что он мне идет, подчеркивая мои поседевшие от инъекций волосы и голубые глаза, и в нем весьма комфортно, даже несмотря на то, что он прилегает к телу, подчеркивая мою фигуру.

— Идеально, — заключает Виенна. — Теперь все только в твоих руках.

Я выгибаю бровь.

— Соблазни и подчини, — хитро улыбается девушка.

Соблазни и подчини…

И ее слова надолго застревают в моей голове, уже выстраивая коварный план.

Виенна делает последние штрихи, любуясь своим творением, и внезапно спрашивает:

— Как тебя зовут-то?

Но ответить я не успеваю.

— Товар готов? — Бесцеремонно врывается в комнату наг и нагло осматривает меня с ног до головы.

Меня начинает раздражать этот мужчин, и это обращение как к вещи.

— А ты ничего так, хоть не так стыдно отдавать, — с ухмылкой добавляет он. — Виенна, ты настоящая волшебница, сотворить такое за считанные часы.

— Я лишь немного постаралась, в этот раз мне в руки попался неограненный алмаз, — подмигивает ему девушка. — Ты же знаешь, я такое люблю.

— Где ты там разглядела алмаз? — усмехается наг. — Ладно уж, думаю, это лучшее, что можно было сотворить с ней. Времени мало, пошли.

Разговаривают так, словно меня здесь нет.

Наг хватает цепь, которая уже будто въелась в мою плоть, и направляется к двери.

— Прислушайся к моим словам, — шепчет дэханка напоследок.

— Хватит там шушукаться, опоздаем еще. — Резко дергает за цепь наг, и мне приходится последовать за ним.

Я оборачиваюсь, но дверь за мной уже закрывается.

И к каким именно словам мне стоит прислушаться?

Снова эти темные коридоры, но теперь мне совсем не холодно в них. Виенна не соврала, эта чудо-ткань действительно способна защитить от холода, хотя на вид совсем тонкая.

Я больше не слышу громких звуков с потолка, кажется, аукцион уже завершился, и гости разошлись. Любопытно, оказалась ли я самым дорогим «товаром» сегодня, или нашелся больший безумец, чем мой «хозяин»?

Наг ведет меня такими петлями, словно мы в лабиринте. Продуманно, однако, так никто не сможет быстро покинуть здание. Сомневаюсь, что хоть кто-то смог сбежать от цепкой хватки организаторов этого чудовищного аукциона.

Мы поднимаемся по железной лестнице, в нос ударяет запах масла и топлива, и через несколько минут, я оказываюсь в огромном гараже с сотней кораблей разных размеров. Невольно я засматриваюсь на все эти диковинные судна.

— Чего застыла там? — фыркает мужчина, грубо дергая за цепь.

Я шиплю от боли и одариваю нага гневным взглядом, но он только усмехается и уверенно двигается к небольшому, но весьма навороченному шаттлу.

Перебросившись парой фраз с пилотом, наг протягивает небольшое устройство, тот что-то подносит в ответ, и только тогда ему вручают цепь.

— Удачи, красотка. Оправдай свою цену, — усмехается наг, проходя мимо.

Какой же он все-таки противный.

— Прошу на борт, — жестом приглашает меня мужчина в пилотном костюме.

Его вежливость настораживает меня.

Я оглядываюсь по сторонам, в голове лишь одна мысль — побег, но ей не дают укорениться легонько поторапливая меня, дергая за цепь. Приходится подчиниться.

Подойдя ближе, я понимаю, что его одежда тоже изготовлена из такой же дорогущей ткани. Похоже, этот богатей и правда сказочно богат, раз не скупится обеспечивать всех костюмами из чудо-ткань.

Мое внимание привлекают глаза парня, они имеют необычный золотистый цвет, а под его кожей будто пульсирует лава. Впервые вижу кого-то подобного. Интересно, к какой расе он относится.

Я поднимаюсь по трапу, пилот следует за мной, усаживает на пассажирское место, зацепляя цепь где-то сбоку, и помогает пристегнуть ремни. Внутри шаттла довольно комфортно, большое окно открывает отличный обзор, а на панели управления я успеваю заметить свыше трех десятков кнопок разных цветов. Даже управление таким простой транспортом требует обучения.

Парень заводит двигатель, и мы вылетаем из гаража по длинному коридору. От резкого движения я чувствую тошноту и инстинктивно хватаюсь за края сиденья.

Когда мы вылетаем из гаража, я оглядываюсь назад, замечая огромное здание, парящее над землей.

Целая станция ради забавы высших…

Мы пролетаем над причудливыми лесами, но в такой темноте не разглядеть их красоты. Поэтому я вновь украдкой разглядываю пилота.

Мое любопытство не остаётся незамеченным, он будто читает мои мысли и спрашивает:

— Впервые видите подобного мне?

— Угадали.

— Мы называем себя финиксами. Моя родная планета усеяна вулканами, а в наших жилах течет само пламя, — равнодушно отвечает он, словно это обыденное дело. Хотя для остальных, оно так и есть, это я дикарка с далекой планеты, где даже автомобили — ржавые груды металла, остатки былой цивилизации.

— Ого, вы умеете плеваться огнем? — в шутку спрашиваю я, но в ответ получаю взгляд, в котором читается: «идиотка».

— Мы не драконы, чтобы извергать пламя, — с обидой произносит он. — Но огнем нас не убить, скорее, это мы убьем кого угодно, если они прикоснутся к нам.

От его грозного тона становится не по себе, и я решаю не продолжать тему, а то вот так и сгину, так и не увидев того безумца, что выкупил меня.

Через несколько минут на горизонте появляется огни города, а когда мы приближаемся к нему, я завороженно прилипаю к окну, разглядывая мегаполис, центр крупнейшей межгалактический империи Лэрон.

— Вау, — вырывается восторженный возглас из моего рта.

— Ночной Эмридон прекрасен, — соглашается со мной парень.

Огромные небоскребы, освещаемые ледяным светом, повсюду снуют шаттлы и летающие автомобили. Это никак не сравнится с разрушенными городами и трущобами, в которых я жила на Земле. Даже в самых смелых мечтах, я бы не смогла представить нечто подобное.

Пока я увлечена своим восхищением, мы незаметно подлетаем к высокому зданию, которое сильно выделяется на фоне других построек своей простотой, но в то же время не лишено и роскоши. Наш шаттл снижается, и мы влетаем в открывшейся двери гаража.

Внезапно меня окутывает паника. На мгновение я успела позабыть, что прибыла сюда вовсе не как гостья, а как рабыня, и цепь, все еще свисающая с моей шеи, служит отличным напоминаем о том, что мне нельзя расслабляться.

Сейчас моя жизнь в чужих руках, о которых мне ничего не известно.

Внутри гараж, кажется, даже большего того, что был на аукционе. В самом центре расположен огромный звездолет для пересечения больших пространств, а вокруг судна поменьше, но оттого они не менее удивительные для меня.

Мы приземляемся в подготовленное место, пилот помогает мне выбраться из шаттла. Помимо нас, здесь полно народу, несмотря на то, что уже ночь. В основном это пилоты и инженеры. Ощущение, что это не дом, а целая космическая станция.

Теперь я начинаю верить, что для чудака, отдавшего за меня миллион претт, подобная сумма ничего не значит.

— Прошу, за мной, — строго говорит финикс, не отпуская мою цепь из рук.

Неужели мне теперь всю жизнь придется ходить с этим раздражающим «украшением»?

Пройдя небольшой коридор через системные отсеки, мы оказываемся в основной части жилого помещения. От идеально-белого цвета стен и холодного освещения становится не по себе, даже глаза начинает резать.

— Ровальд. — Слышу обольстительный женский голос.

Поворачиваю голову и вижу перед собой красивую, высокую девушку с золотистыми локонами в такой же одежде, как у меня, только цвет у нее голубой. Когда она подходит ближе, я замечаю странную форму ее зрачков, похожих на полумесяц, и мерцающий как звезды блеск кожи. Я видела подобных ей, она точна сильфийка, прекрасная раса, способная левитировать.

— Привет, Эльфирия, ты как раз вовремя, — нервничает парень, попав под чары девушки.

Сильфийка переводит взгляд на меня, оценивающе осматривая с ног до головы. Я невольно складываю руки на груди, будто пытаясь скрыться от ее глаз.

— Что это? — с отвращением выпаливает она. — Хозяин ни за что бы не выбрал такое отродье.

— Некрасиво осуждать выбор хозяина за спиной, — не сдерживаюсь я.

— Ого, ты и говорить умеешь? Ты же землянка — дикарка с падшей планеты.

— Вы плохо осведомлены о моей родной планете, может, у нас и нет ваших навороченных технологий, но, по крайней мере, мы знаем, что стоит говорить в лицо, а о чем лучше промолчать. — Зло в ответ смотрю я.

— Надо же, какая дерзкая. — Девушка делает шаг навстречу, грубо хватая меня за подбородок. Разница в росте заметно ощутима, но я не опуская глаз. — Послушай меня, милочка, забудь о том, как ты жила прежде, здесь совсем другие законы и своя иерархия. Пока я не разрешу, не смей раскрывать рта, — ядовито шипит сильфийка.

— Или что?

Она явно не ожидает такой смелости, и ее прекрасное лицо искажает ненависть.

— Лучше тебе не проверять на собственной шкуре, что может с тобой случится. Ты собственность господина, а я его правая рука.

Вот оно что. Эта девица здесь за главную, а с виду и не скажешь. Но злить ее доставляет мне удовольствие, поэтому я продолжаю подливать масло в огонь:

— Прошу, не сдерживайтесь, покажите мне ваше «гостеприимство». Но помните, ваш так называемый хозяин отдал за меня миллион претт, кто знает, может для него я куда ценней какой-то там первой руки.

На мгновение в глазах девушки мелькает испуг, но после вновь разгорается пожар гнева еще большей силы.

— Ты… — шипит Эльфирия, резко дергая за висящую у меня на шее цепь. — Даже не смей думать, что можешь быть особенной для господина. Для тебя будет великим счастьем, если ты сможешь хоть глазком взглянуть на его великолепие.

Я была бы счастлива, если бы мне не пришлось находиться рядом с чудаком в черной маске. Мне и одной встречи с ним хватило, чтобы понять, насколько он влиятелен и могущественен, при этом я даже не видела его лица.

Она назвалась его первой рукой, но что бы это значило в действительности? Кажется, сейчас в ней говорит ревность. Может, этот господин ее просто не хочет?

— Кхм… Эльфирия, покажи ей здесь все, мне уже пора, — вмешивается парень, спешно вручая цепь в руки девушки, и еще стремительнее удаляется в обратном направлении, совсем не желая попасть под горячую руку.

На лице сильфийки появляется коварная улыбка, теперь цепь в ее руках. Невыгодное, однако, для меня положение. Но ни единая мышца не выдает испуга.

— Языком чесать каждый горазд. Вот и проверим, что в тебе такого особенного увидел господин, — ехидно цедит Эльфирия и резко дергает за цепь.

Сил у нее, оказывается, куда больше, чем кажется на вид. Я не удерживаю равновесие и падаю на идеально-вычищенный белый пол. Она довольно смотрит на свою пакость. Хочу подняться, но она резко ставить свою ногу на мою ладонь. Я шиплю от боли и вновь оказываюсь на земле. Приходится поднять взгляд, но в таком положении я смотрю на нее снизу вверх, словно я ее рабыня, и мне это совсем не нравится.

— Чего уселась? Или тебе нравится, когда тебя волочат по земле? — не скрывая ухмылки, говорит Эльфирия.

Подобных ей я просто ненавижу, нет, я их презираю. Такие, как она, упиваются своим положением и при любом удобном случае унизят слабого. Сейчас у нее есть власть надо мной только потому, что я ничего не знаю ни о ней, ни об этом месте, ни о планах господина на меня. Но уверена, как только на горизонте появится ее хозяин, она тут же начнет лить мед ему в уши и всячески пресмыкаться.

— Можешь пытаться оскорблять меня и всячески издеваться, все равно не сможешь переплюнуть того, что мне довелось пережить за последние три года. Просто помни, однажды твое положение может измениться: сегодня я сижу перед тобой на коленях, но кто знает, может, завтра ты будешь целовать мои ноги, вымаливая прощение. — С угрозой смотрю ей в глаза.

Эльфирия лишь пытается казаться властной и невозмутимой, а на деле все ее эмоции легко считать по лицу. От негодования девушка раздувается, не зная, как реагировать на мои выпады.

— Нахалка! — вопит она, ударяя рукой по щеке.

Силушки у нее и правда необычно много. Кажется, сильфы не просто умеют левитировать, но и обладают неплохими физическими данными, стоит запомнить это.

Я инстинктивно хватаюсь за горящую щеку, но вместо злобного взгляда, заливаюсь хохотом.

— Да ты ненормальная!

— Я тебе с самого начала говорю: не стоит связываться со мной, мало ли на что в действительности способны землянки. — Одариваю ее безумной улыбкой.

Пока она раздумывает над ответом, я поднимаюсь на ноги, демонстративно отряхивая одежду, хоть на ней нет ни пылинки.

— Веди уже, куда хотела, или мне самой здесь все осмотреть? — Закатываю глаза.

Внезапно ее негодование вновь сменяется на коварство.

— Посмотрим, как ты заговоришь после.

Девушка резко разворачивается, зависает над полом и летит вперед. За ее скоростью я не поспеваю, но она даже не думает замедляться, с ехидством наблюдая за моими страданиями. Шею неприятно сдавливают оковы, приходится бежать, чтобы вновь не оказаться на полу.

Белые коридоры кажутся бесконечными, наконец-то, Эльфирия останавливается возле двери, сканирует свое лицо, и они автоматически открываются. Она грубо заводит меня внутрь.

Здесь обстановка совсем иная: нет этого режущего глаза света, напротив, довольно уютненько, чем-то напоминает приемную или гостиную.

— Я-то думала, приведешь меня в пыточную, — усмехаюсь я.

— Не спеши с выводами, — хитро улыбается сильфийка.

— Заинтригована, — ухмыляюсь я, хотя внутри бушует ураган эмоций.

А что, если и правда она способна сотворить нечто более ужасающее, чем то, что мне пришлось пережить в лаборатории.

Эльфирия отправляет сообщение через устройство на своем запястье, явно вызывая кого-то. Пока она занята своим способом проучить меня, я внимательно изучаю помещение, куда она меня привела.

Это место действительно напоминает холл: здесь есть диваны и кресла причудливой формы, длинный многофункциональный стол, а по бокам есть еще несколько дверей. Через несколько минут они открываются и из них выходят три девицы в одинаковых нарядах, но разных цветов, словно отличительный знак.

И почему именно мне достался розовый? Ненавижу его, слишком слащаво.

— Эльфа, чего звала? Я уже спать собралась, — зевая, протягивает девушка с рыжими волосами и золотистыми глазами, прямо как у Ровальда, и в таком же желтом одеянии.

— Если это не что-то срочное, я тебя… — девушка в зеленом наряде со змеиной чешуей и длинным хвостом не заканчивает свое возмущение, заметив меня. — Новенькая?

— Любопытно, — воодушевляется третья девушка в белом наряде, который сливается с ее белоснежной кожей.

— Точно, аукцион! — вспоминает финикс. — Не думала, что господин решит купить кого-то вновь.

— От тебя дурно пахнет, — внезапно за моей спиной раздается шипение нага. Я дергаюсь от неожиданности.

— От вас воняет не лучше, — язвлю я.

— А ты занятная, — ухмыляется рыжеволосая, подходя ближе и ощупывая мои волосы.

Я резко выдергиваю их из ее цепких рук.

Их внимание даже хуже, чем сотни похотливых взглядов на сцене аукциона.

Кажется, я действительно поторопилась. Этот господин тот еще извращенец раз коллекционирует девушек разных рас. Все они красавицы словно на подбор. Теперь я понимаю недоумение Эльфирии. По сравнению с ними, я серая мышка.

— Кто ты? — С подозрением осматривает меня девушка с белой кожей.

— А ты кто? — с усмешкой задаю встречный вопрос.

— Ноэ, блаф, — сухо отвечает она.

— Я знаю! Ты землянка! — не дает ответить мне рыжеволосая.

— Землянка? Чистокровная? — удивляется Ноэ.

— Это так удивительно?

Девушки переглядываются и не спешат отвечать.

— Плевать, землянка ты или кто-то еще, — встревает со своей злостью Эльфирия. — Эта гадина не знает своего места, считает, что она особенная для господина. Нужно проучить ее.

— Есть ли кто-то особенный для господина? — хмурится наг.

Ее слова заставляют меня задуматься. Я лишь хотела спровоцировать сильфийку, но в действительности даже не уверена в том, что тот мужчина оставит меня в живых. Но давать заднюю уже поздно, нужно закончить свой спектакль достойно.

— Полагаю, вы тоже выкуплены, как рабыни, но сколько за вас заплатили? Десять тысяч? Сто?

— Мы не рабыни! — возмущается рыжеволосая.

Культ поклонения господину явно здесь распространен. Закрадывается подозрение, что им тут всем промыли мозги.

— А кто же тогда? — Делаю выпад.

— Не говори о том, о чем даже понятия не имеешь, — шипит хвостатая.

— А что здесь непонятного? Судя по вашим нарядам, наше положение одинаково.

Глаза нага недобро блестят, равнодушное лицо Ноэ тоже становится мрачным, жизнерадостность с лица рыжеволосой исчезает, а Эльфирия довольно улыбается реакцией своих прихвостней.

— Не смей сравнивать нас, грязная землянка, — рычит Ноэ. — Ты никто, пустое место.

— Как грубо, — усмехаюсь я, но в следующее мгновение ощущаю давящую руку блафа на своей и так горящей шее.

— Не зазнавайся, — шипит хвостатая, заламывая мне руки за спину.

— Сейчас мы проверим, насколько землянки особенные, — с ехидством цедит финикс, затыкая мне рот липкой лентой и начиная медленно расстёгивать молнию на моей груди.

— Я же предупреждала тебя, — довольно улыбается Эльфирия и подкрадывается ко мне.

Я не могу пошевелиться и не могу закричать.

Страх окутывает тело. Чувствую себя, словно заползла в логово, кишащее кровожадными змеями, жаждущих испить мою кровь до последней капли.

Девушка медленно расстегивает молнию моего костюма, я пытаюсь сопротивляться, но их хватка слишком крепкая, что я едва могу пошевелиться.

— Не дергайся, а то ненароком пораним, — ухмыляется сильфийка.

Я смотрю на нее гневным взглядом, а она лишь продолжает ехидно улыбаться, забавляясь моей реакцией.

— Ну чего ты там возишься, Хара? — нетерпеливо торопит финикса Эльфирия.

— Дай насладиться этим сладостным моментом. Забавно наблюдать за тем, как страх прокрадывается в каждую клеточку ее тела. — Кажется, что глаза рыжеволосой стали сиять ярче.

Внезапно в моей голове всплывает фраза Ровальда о том, что финиксы способны ранить своим прикосновением.

Паника становится заметно ощутимее, но мне не хочется показывать свою трусость, поэтому я продолжаю сверлить их взглядом, стараясь скрыть свои истинные эмоции.

Хара расправляется с молнией и резко обнажает мою грудь. Девушка странно поглядывает на мое тело, а после начинает больно сжимать в своих руках мои соски.

Не думала, что меня будут домогаться и девушки.

Я закусываю губу, чтобы не издавать лишних звуков. Грубые касания девушки к чувствительному месту болезненны.

— Хм… С таким-то размерчиком так уверенно разглагольствуешь, — смеется сильфийка, внимательно осматривая меня. — Не дотягиваешь до стандартов господина.

Плевать мне на стандарты каких-то там господинов.

Движения Хары становятся интенсивнее, но они не вызывают у меня ничего, кроме отвращения.

— Раздевай дальше, здесь не на что смотреть, — командует блондинка.

Девушка подчиняется, опуская руки на мою талию, медленно двигаясь к бедрам. Мне неприятны ее касания, они обжигают, хоть и не сильно.

Мое сопротивление становится активнее, но это лишь вызывает азарт у змеюк.

— Ноэ, будь добра, сними ленту, кажется, ей есть что нам сказать, хочу послушать, — внезапно говорит Эльфирия.

Блаф грубо сдергивает со рта скотч, я не сдерживаю шипения, но глаз не опускаю.

— Чего вы этим добиваетесь?

— Это весело: видеть, как решительность в твоих глазах растворяется в страхе, — хохочет сильфийка.

— Странные у вас понятия о веселье, но мне ли их осуждать, я же, по твоим словам, дикарка, — усмехаюсь я. — Но твои действия заставляют меня думать, что ты совсем не уверена в своей привлекательности для господина. Неужто и впрямь думаешь, что, раздев меня и облапав, сможешь напугать? Или твое тело так сильно отличается от моего, что тебе нечем удовлетворять обожаемого господина?

— Заткнись! — злится девушка и резко приближается ко мне, вновь ударяя меня по щеке. — Раздевайте ее! Это отродье не достойно носить подарки нашего господина.

Девушки принимаются спешно стягивать с меня одежду, я извиваюсь от их контрастных, отвратных для меня касаний, но они не успевают обнажить мои бедра.

— Смотрю, уже познакомились. — Внезапно слышу тот самый, пробирающий до дрожи, низкий голос.

— Хозяин, — тут же тушуются девушки и отпрыгивают от меня, опуская головы в пол.

Я второпях пытаюсь поправить одежду, прикрывая оголенные участки кожи, но это не помогает скрыться от пожирающего взгляда, который я ощущаю своей кожей.

Хочется поднять голову, но я не осмеливаюсь. Отчего-то мне страшно увидеть лицо, которое скрывала черная маска.

— Продолжайте, — ехидным голосом добавляет он, но за этим притворным сладостным тоном я слышу ледяные нотки угрозы.

Девушки расслабляются, но не спешат приблизиться ко мне вновь.

Я слышу тихие, но властные шаги, которые становятся громче.

Сердце колотится как сумасшедшее. Чувствую себя добычей, которую хищник загнал в тупик и из него уже никак не выбраться.

Невольно отступаю, но ноги отказываются слушаться. Этот неловкий жест лишь вызывает усмешку.

Хочется закричать: «Не подходи!». Но в горле пересыхает, и я не могу выговорить ни слова.

Он уже рядом, я могу учуять аромат его геля для душа, смешанный с легким, едва уловимым запахом дорогого табака.

Тело окутывает дрожь.

Нет! Нельзя показывать свой страх, он ведь только и ждет этого.

Стараюсь дышать ровно, сжимаю кулаки до хруста, и, совладав с дрожью, поднимаю голову, стараясь одарить его дерзким взглядом.

Однако стоит мне увидеть его ледяные глаза, как вся решимость тут же улетучивается, а его нахальная ухмылка заставляет сердце странно трепетать.

Его точеные черты лица кажутся идеальными и отдаленно знакомыми, его тело — груда мышц, его широкие плечи полностью закрывают мой обзор, я не могу увидеть лиц девушек, но, уверена, сейчас они в ярости.

Он так похож на человека, но внутреннее чутье подсказывает, что этот мужчина вовсе не землянин, и странный блеск в его глазах лишь подтверждает мои догадки.

Он грубо хватает меня за подбородок и шепчет почти в самые губы:

— Теперь моя очередь изучать свою новую игрушку.

Секунду назад я была готова противостоять тем девицам, но перед этим… чудовищем я бессильна.

Эти хищные глаза, дьявольские оскал и устрашающая аура… Внезапно моя призрачная надежда на спасение просто исчезает, оставив после себя лишь пустое отчаяние.

— Хозяин, что вы имеете в виду? — осторожно спрашивает Эльфирия.

Мужчина не отрывает от меня взгляда и отвечает на ее любопытство с еще большим коварством:

— А о чем вы подумали?

Девушки перешептываются, явно не желая обидеть своими дурными мыслями господина. Но как тут вообще можно думать о чем-то приличном?

Мужчина медленно оборачивается, разглядывая каждую из девушек. Пока его внимание обращено на других, я делаю глубокий вдох. Кажется, я вообще не дышала все это время.

— Расслабьтесь, — с усмешкой говорит он и добавляет, вновь глядя мне в глаза: — Просто хочу узнать, не зря ли я потратился на нее.

Да кто тебя просил меня покупать, да еще и за такие деньжища?

— Давненько мне не доводилось встречать чистокровных землян, — чарующим голосом шепчет он, проводя холодной рукой по моей щеке.

Я резко отворачиваюсь, не успевая осознать своей реакции.

Снова этот разговор о чистокровности землян.

— Мне нравится твоя дерзость, но такое может быстро наскучить, — шепчет он мне на ухо, вызывая дрожь во всем теле.

Внезапно я осознаю, что полностью в его власти: он действительно может сотворить со мной все что угодно. Захочет трахнет, захочет сделает своей игрушкой, а как только надоем — выбросит или убьет, и никакие законы ему не помешают.

Но я не хочу играть по таким правилам, однако и пойти против них я не могу, не прямо сейчас. Нужно хорошенько его изучить и понять, как далеко он способен зайти и как многое позволит мне.

— Не переживайте, со мной вам не будет скучно, — ухмыляюсь я.

Он одаривает меня довольным взглядом, несколько секунд мы беспрерывно смотрим друг другу в глаза, словно играем в гляделки. Но оба знаем: игра началась.

— Уж очень на это надеюсь, — протягивает он и резко отстраняется.

Только теперь я могу видеть разгневанное лицо Эльфирии и недоумение в глазах остальных.

— Долго там будешь стоять? — суровым голосом говорит он стоят в дверях.

Несколько секунд я медлю. Оставаться с ним наедине опасно, но если я сейчас струшу, то проиграю.

Собрав всю волю в кулак, я направляюсь к нему, чувствуя, как меня прожигают недобрые взгляды его гаремника.

— Пока мы беседуем, подготовьте для вашей новой подруги комнату, — вскользь бросает мужчина, скрываясь за дверью.

Как же подруги.

Я хочу сделать шаг, но грубая рука сильфийки оказывается на моем запястье.

— Только попробуй что-нибудь вытворить, — грозно шепчет златовласка.

— Теперь мне захотелось сделать что-нибудь этакое, — усмехаюсь я, вырываюсь из ее хватки и выхожу из комнаты в холодный, белый коридор.

Мужчина ожидает меня возле лифтов, мы молча поднимаемся на самый верхний этаж. Прозрачные стены лифта открывают волшебный вид на ночной Эмридон. Я видела его из шаттла, но отсюда он кажется каким-то другим, словно я действительно его часть.

Когда двери открываются, передо мной предстает огромное пространство. Он заводит меня в одну из дверей, я сразу понимаю, что это его кабинет.

Здесь много чего интересного: есть и причудливые гаджеты, несколько роботов и книги… Это удивляет меня больше всего. Все они выглядят старыми, явно стоят целое состояние, но все же любопытно, зачем они ему, когда вокруг полно высококлассных достижений общества.

Пока я с интересом осматриваю пространство, он подходит к своему столу, наливает что-то неизвестное мне, с виду похоже на какой-то коктейль, и по-хозяйски занимает дорогое кресло из кожи какого-то диковинного для меня зверя.

Он ничего не говорит, но даже спиной я ощущаю его пристальный взгляд. Мне становится на по себе, и я умеряю свое любопытство, занимая место на диване.

— Ты отличаешься от остальных, — внезапно начинает он.

— И чем же?

— Другие на твоем месте начинают пресмыкаться передо мной, а ты, напротив, всем видом показываешь, что никогда в жизни не падешь так низко.

— Неплохо вы успели изучить меня за считанные мгновения, но не думайте, что знаете меня.

В его взгляде мелькает нечто неуловимое, словно он насмехается над моими словами.

Мы сверлим друг друга взглядом, и он первый отводит глаза, вальяжно попивая синюю жидкость, неожиданно заявляя:

— Просто подчинись мне, и никто никогда не узнает твой секрет.

— У меня нет секретов, — хмурюсь я, задумавшись на мгновение.

— Неужели?

Яд в его голосе пугает меня, заставляя насторожиться. О чем он вообще лепечет?

— Какие могут быть секреты?

— Не уж то и впрямь не знаешь о своей ценности? — Он приподнимается со спинки кресла и смотрит на меня с ухмылкой.

— И что же в простой землянке с богом забытой планеты, может быть, ценного? — Напрягаюсь я, чувствуя каждой клеточкой своего тела его взгляд.

— А вот тут ты сильно ошибаешься. Земля — вовсе не богом забытая планета.

— Говорите яснее, я не образована и мыслей читать не умею, — начинаю злиться я.

— Раз ты не знаешь — ничего, это даже к лучшему. Пока ты со мной, ты будешь в безопасность.

— Вы и есть моя главная опасность! — выплевываю я, не сдерживаясь из-за недоумения.

— Снова ошибаешься, — шипит он. Я не успеваю ничего понять, как он резко оказывается передо мной и хватает за горло. — Ты ничего не знаешь об этом мире, жила на земле, а после видела лишь холодные стены лаборатории. Знаю, ты хочешь сбежать от меня, обрести свободу, но ты даже не представляешь, что ждет тебя за этими дверьми, куда ты пойдешь?

Ему слишком многое известно обо мне.

— Неважно куда, главное — я буду свободна, и моя жизнь будет принадлежать лишь мне, — решительно цежу я, задыхаясь от его хватки, но взгляда не увожу.

Его накрывает истерический смех, но в глазах пылает лед.

— Наши жизни никогда не будут принадлежать нам.

Он говорит это таким серьезным тоном, что мурашки покрывают все тело. Однако понять истинный смысл его слов я не могу.

— Странный вы, — скрываю тревогу за усмешкой. — Неужели такой влиятельный господин тоже кому-то подчиняется?

Моя шутка не вызывает у него веселья, напротив, его взгляд становится еще мрачнее, из-за этого я ощущаю себя еще хуже, чувствую, как страх прокрадывается в каждую клеточку моего тела.

— Эльфирия была права, ты дикарка, не ведущая ни о чем, — выплевывает он мне прямо в лицо, не разжимая своих тисков.

— Так поведайте же мне, что мне стоит знать об этом мире, — раздраженно шиплю я, чувствуя, как его руки сжимают мое горло все сильнее.

Но внезапно он отпускает меня и отходит к окну. Я жадно глотаю воздух, потирая горящую шею. И чего всем так нравится душить меня?

— Если не можете объяснить законов вашего общества, хоть расскажите, зачем я вам? — с трудом выговариваю я каждое слово.

Мужчина резко разворачивается, теперь на его лице нет ни капли той игривости, которая была в начале.

— С чего я должен делиться с тобой своими планами? — суровым тоном говорит он. — Знай свое место.

От его властного голоса вся моя уверенность испаряется. Могу ли я вообще тягаться с ним в этой игре, или я уже проиграла?

— Действительно, не должны, — шепчу я. — Но уж очень любопытно. Хочется знать, как мне стоит себя вести.

На его лице вновь появляется ухмылка, а в его ледяных глазах загорается огонь любопытства.

Он медленно подходит ко мне, его шаги бесшумные, а походка грациозна, словно дикая пантера крадется к своей добыче. Я невольно вжимаюсь в кресло и задерживаю дыхание. Мужчина садится рядом, грубо хватает за подбородок, заставляя посмотреть на него, а после проводит рукой по волосам.

— Это ведь не твой цвет, — внезапно спрашивает он, словно говорит вовсе не со мной.

— От инъекций они поседели, — на автомате отвечаю я, завороженно глядя на него.

Он пропускает пряди волос через свои пальцы, и я ощущаю каждое его прикосновение. Сердце начинает биться быстрее, жар окутывает тело, становится трудно дышать.

— Но они были светлыми, — не спрашивает, а утверждает он.

Мои волосы действительно всегда были светлыми, но сейчас потеряли тот природный блеск и приятный молочный оттенок.

Когда я впервые увидела себя такой, ужаснулась. Мне хотелось сбрить свои волосы, которые я всегда считала своей гордостью, но я смогла смириться с этим, ведь главное — я все еще жива.

— Назовешь свое имя, или мне так и называть тебя игрушкой? — оставляя мои волосы в покое, спрашивает он, глядя мне в глаза.

Я не сразу понимаю, что он обращается ко мне, витая где-то в облаках.

— Оттого, что вы будете называть меня как-то иначе, разве изменится ваше отношение ко мне?

— Все зависит от тебя, — загадочно улыбается он.

Отчего-то мне кажется, что он давно знает мое имя и просто дразнит.

— Тогда, сначала вы.

Мужчина выгибает бровь, не сразу понимая, что я хочу от него.

— Сначала вы назовите свое имя, так ведь будет правильно.

— Все еще не боишься дерзить?

— Где же тут дерзость? Простое любопытство. Да и прежде чем спрашивать чье-то имя, полагается сначала представиться самому. — Делаю невинное лицо, но самом деле мне действительно интересно узнать, как же его зовут.

Он отвечает не сразу, будто обдумывая, стоит ли назвать свое настоящее имя, или притвориться кем-то иным.

— Может, подобное и принято у вас на Земле, поэтому я и прощаю тебя, но здесь я главный. Поэтому ты должна отвечать на любые мои вопросы и не спрашивать ничего, пока я не позволю, — вновь он говорит властным тоном. — Меня редко, кто зовет по имени.

— Хотите, я буду одним из них?

Он не сдерживает усмешку, а я понимаю, что сглупила, поджимаю губы и опускаю взгляд.

— Называй меня хозяин.

Еще чего!

— Но, может, когда-нибудь ты все-таки сможешь называть меня Торвальдом, — с хитрой улыбкой добавляет он.

Значит, Торвальд…

— Теперь твоя очередь, — требовательно говорит мужчина.

— Эвриала, мое имя Эвриала.

— Эвриала, — смакует он каждую букву. — Довольно необычное имя для землянки.

Так и хочется съязвить в ответ, но я сдерживаю себя.

— Вы так и не сказали, зачем я вам, — внезапно вспоминаю я про начальную нить разговора.

Торвальд наклоняется к моему уху, из-за чего я забываю, как дышать, и шепчет низким голосом:

— Если так хочется узнать, то сначала пройди мою небольшую проверку.

Я одариваю его изумленным взглядом.

— Уже поздно, возвращайся, завтра узнаешь, что я тебе приготовил, — коварно улыбается он, и мне совсем не нравится это.

— Не боитесь отпускать меня одну?

— Все еще надеешься сбежать?

Он прав, бежать отсюда некуда. Скорее, я заблужусь, чем найду выход. Да даже если найду, это же Эмридон, здесь мне не скрыться от его людей, а они до безумия преданы ему.

— Не недооценивайте меня, — хмурюсь я.

— Что ты, — смеется Торвальд. — Надеюсь, завтра ты продемонстрируешь себя во всей красе, — с еще большим ехидством говорит он.

Покинув его обитель и зайдя в лифт, я внезапно понимаю, что не знаю, на каком этаже была до этого. И как прикажете бежать отсюда, когда я заблудилась, не пройдя и метра?

Не придумав ничего лучше, я тыкаю на первый этаж, надеясь, что окажусь в системном отсеке и смогу встретить там хоть кого, кто подскажет дорогу, но, к моему счастью, а может, и несчастью, дверь открывается раньше.

— О, вы откуда? — Появляется Ровальд.

— Хорошо, что я вас встретила, я тут немного заблудилась, — поджав губы, бормочу я.

— Да, здесь действительно легко заблудиться, но вы быстро привыкнете, — с трудом сдерживая смех, отвечает парень. — Я провожу вас.

— А вы никуда не спешите?

— Нет, я тоже собирался к сестре.

— Сестре? — удивляюсь я. — Не про Хару ли вы.

— Уже познакомились?

Ну тут и гадать нечего, среди тех девиц был лишь один финикс.

— Можно и так сказать, — нервно усмехаюсь я, вспоминая случившееся. — Можно вопрос?

— Спрашивайте.

— Как вы попали сюда? Вас тоже выкупили?

Рональд странно смотрит на меня, его золотистые глаза загораются еще ярче. Кажется, эмоции финиксов легко считать.

— Я думал, слухи о землянах преувеличены, но, кажется, вы действительно вообще ничего не знаете.

От его слов я действительно начинаю чувствовать себя дикаркой. Триста лет назад Земля истощила свои ресурсы. Те, кто имел деньги и связи, смог покинуть пределы умирающей планеты, об их судьбе мало, что известно. Однако, спустя несколько десятилетий после их отбытия, на Землю начали прибывать инопланетные существа.

К тому моменту почти девяносто процентов населения Земли уже погибло: от болезней, голода и радиации после ядерной катастрофы, случившейся между странами из-за нехватки ресурсов. Земляне не могли защититься от захватчиков, но эти существа прибыли вовсе не для геноцида нашего народа. Они просто забирали несколько сотен людей. Сначала все были напуганы, но после решили, что так они спасают нашу расу.

Однако я на собственной шкуре поняла, что это вовсе не так. Не уверена, может, кому-то повезло больше, ведь всегда прибывали разные расы и забирали разные слои населения, но в основном детей и подростков.

— На Земле нет ваших технологий, мы не имеем связи с внешним миром, — шепчу я.

Ровальд с грустью смотрит на меня.

— Моя родная планета сейчас переживает кризис, да и не только на ней происходит что-то подобное. Все пытаются выжить, и мы с сестрой не исключение. Господин приютил нас, когда мы были на грани отчаяния, дал кров и обеспечил работой.

Кажется, я начинаю понимать, откуда столько преданности у его людей.

— Вы сказали, что кризис сейчас на многих планетах, почему? Я думала, что у вас достаточно технологий, чтобы решить такие проблемы, как нехватка ресурсов или что-то подобное, — задумываюсь я.

— Все не так просто, — с грустью отвечает парень в тот момент, когда мы добираемся до нужной комнаты.

Мне так любопытно узнать все, но я понимаю, что спроси я напрямую, мне вряд ли ответят.

— Ровальд, — слышу радостный голос Хары. — И ты… — Увидев меня, ее выражение лица тут же меняется.

Рыжеволосая одаривает меня надменным взглядом и забирает брата к себе в комнату. Я спиной чувствую прожигающий взгляд Эльфирии.

— Быстро ты вернулась, значит, ничего вытворить не успела, — язвит она.

— Кто знает, — с ухмылкой отвечаю я.

— Не провоцируй, — щурится она.

— Даже не начинала.

— Ну чего вы опять? — зевает Ноэ, появляясь из своей комнаты. — Уже так поздно, ложитесь уже.

— Может, покажете, где я могу поспать, день слишком уж длинный.

Сильфийка явно хочет что-то ответить, но решает придержать свой гнев на потом.

— Там, — опережает ее блаф, указывая на четвертую дверь, которую до этого я не замечала.

— Я бы на порог тебя не пускала, но не хочется расстраивать хозяина.

Я игнорирую выпад Эльфирия и иду в указанную комнату, дверь открывается автоматически, стоит только мне подойти. Здесь явно какой-то сканер, но когда они успели его настроить на меня?

Внутри оказывается довольно просторная комната снова в нежно-розовых тонах. И кто вообще решил, что всем девушкам нравится этот цвет, или у кого-то пунктик на это?

Осмотревшись, я понимаю, что здесь все необходимое: кровать с подогревом; шкаф, где уже висят несколько нарядов; причудливый стол для письма, больше похожий на камеру для виртуальной реальности; мини-холодильник; и дверь в душевую комнату.

Если так живут рабыни, боюсь даже представить, какая комната у самого Торвальда.

Достав из шкафа спальный костюм, я быстро переодеваюсь и забираюсь в кровать. Мыслей очень много, да и страх перед каким-то неизведанным испытанием никак не отпускает. Однако, стоит мне коснуться подушки, как я тут же погружаюсь в сон. Слишком уж много изменений и впечатлений за один, но это все же лучше, чем мрачные стены лаборатории. Наверное, лучше…

Мне кажется, я только успела провалиться в сон, как над ухом послышался раздражающий писк:

— Подъем!

Морщусь, не желая отпускать остатки сна, но мне не дают и шанса, грубо стаскивая одеяло.

— Вставай давай, времени в обрез, — повторяется ворчание, а после яркий свет в глаза из-за открытых штор ослепляет.

Я медленно открываю глаза, щурясь, пытаясь разглядеть того, кто не дал мне выспаться.

— Хара, это ты? — хриплым голосом спрашиваю я.

— Нет, призрак. Поднимайся давай, у нас не так много времени, чтобы подготовить тебя к мероприятию.

— А? Какое мероприятие?

Девушка раздраженно вздыхает и закатывает глаза.

— Мне откуда знать, хозяин лишь велел подготовить тебя к какому-то балу, — фыркает она.

Воспоминания неохотно прокрадываются в мою голову, подкидывая ответ. Это сейчас речь о той самой проверке?

— Короче, одевайся и выходи, нужно снять мерки и подогнать под тебя одно из платьев.

— Платье? — недоумеваю я.

Кто в здравом уме будет носить платья в век продвинутых технологий?

Но Хара явно не отстанет от меня, поэтому я с неохотой поднимаюсь с кровати, такой мягкой и удобной. С жесткими матрасами в лаборатории я даже успела позабыть, каково это спать вот так.

Я поворачиваю голову к окну, взглянуть на рассвет и замираю от изумления. Сон мгновенно улетучивается, я буквально подлетаю к окну и завороженно гляжу на открывшуюся мне картину.

— Что такое? Что там увидела? — заметив мой интерес, спрашивает девушка.

— Два солнца, — восторженно шепчу я.

Вчера я видела лишь ночной Эмридон, но днем он еще прекраснее.

— Ах, ты про это… — с насмешкой говорит финикс. — Таких удивительных планет и правда немного, сама-то я давно привыкла видеть такую картину, на моей планете тоже два светила.

— Завидую.

Сейчас лицо Хары кажется таким милым, но оно мгновенно вновь становится надменным.

— Ладно, хватит там торчать, потом налюбуешься, одевайся и пошли.

Что бы ни приготовил для меня Торвальд, я сама спровоцировала его. Быстро умывшись и переодевшись в свой наряд из чудо-ткани, мы выходим в холл.

— Где вы так долго шлялись? — встречает нас раздраженная Ноэ.

— Кое-кто не хотел вставать, ох уж эти земляне, — фыркает финикс, передавая меня другой девице.

— За мной, — командует белолицая.

Не нравится, что все только и командуют мной, но приходится стиснуть зубы и последовать за Ное.

Мы выходим в коридор и спускаемся на несколько этажей на лифте. Блаф приводит меня в довольно просторную комнату похожую чем-то на кухню и склад одновременно.

— Вот, ешь. — Достает она сомнительный пакетик и протягивает мне.

Я морщусь и не решаю принять его.

— Откуда тебе знать, что эта ваша инопланетная смесь не убьет меня? — ухмыляюсь я.

— Дорогуша, — кривит она улыбку. — Эти порошки изготовили еще задолго до рождения твоей прабабки, и уже сотню раз успели убедиться, что оно действует на всех одинаково. Да и не будь наивной дурой, не думай, что земляне особенные. Эволюция всегда идет по одному пути, разница лишь в условиях формирования разумной формы жизни: одни быстрее, другие выносливее, а третьи умнее. Кому-то дается белоснежная кожа, а кому-то рога, хвост или клыки. Но суть у всегда одна. Эволюция всегда стремится создать разумную тварь, которая будет способна уничтожить собственную планету, ради чего? Ради глупых мечтаний о господстве над всеми.

В ее взгляде читается отвращение. Неужто она презирает меня за то, что я землянка? За то, что мои предки уничтожили Землю по собственной глупости?

— По взгляду вижу, что ты отлично уловила суть моих слов. Твоему народу еще повезло, вам удалось выжить, но есть и масса примеров, когда целые нации были стерты в пыль, не оставив после себя и следа, — ее голос становится полон печали. — Но кому-то повезло узреть чужие ошибки прежде, чем понять эту истину на собственной шкуре. Знаешь, а ведь и Эмридон когда-то был другим.

Ее задумчивый взгляд пугает меня.

— Что значит другим?

— Об этом уже мало кто помнит… Ай, неважно, просто ешь уже и не выпендривайся, иначе останешься голодной, мне некогда с тобой нянчиться, — злится Ноэ, насильно вручая мне упаковку с сомнительной смесью.

Девушка принимается раскладывать похожие смеси по контейнерам с разными подписями. Я внимательно наблюдаю за ней, задумавшись: мог ли былой Эмридон быть еще более могущественен, или она говорила об обратно? А если нет?

Мурашки пробегают по коже от осознания того, что эта могущественная империя могла обладать куда большими ресурсами, чем сейчас. Но что могло повернут в хаос такую нацию, которая твердо стоит во главе мира? Неужто слова Ноэ правда, что все народы, в конце концов, достигают такой точки, что сами же истребляю сами себя из-за борьбы за власть, ценные ресурсы или еще из-за чего-либо?

Не могу представить подобную картину в Эмридоне, но я ведь действительно понятия не имею, кто исконный народ этой планеты.