(Не) любимая первая жена генерала драконов. Дочь от второй жены!

— Доктор Д’Лионкур! Ваш муж… — голос врача приемного покоя резанул по воздуху, но потом словно споткнулся, — …муж со второй  супругой только что поступили к нам!

Эти слова, словно раскаленный нож, вонзились мне прямо в сердце. Мир на миг покачнулся, воздух исчез, превратившись в стекло, о которое я разбивалась в лепешку. Боль была настолько острой, что, казалось, я слышу, как рвется моя душа. 

Словно в трансе, я заставила себя оторвать взгляд от дверей, за которыми скрылась каталка с ним.

Девочка медленно подняла голову. Ее глаза, опухшие и покрасневшие от слез, смотрели на меня с такой отчаянной мольбой, что мое и без того разбитое сердце сжалось в тугой, болезненный комок.

— Доктор Азалия! — ее голосок сорвался на крик, полный животного ужаса. — Спасите их! Спасите папочку и маму! Пожалуйста! Я не хочу оставаться одна! Совсем одна! — Она всхлипнула, и крупные, как град, слезы одна за другой покатились по ее бледным щекам. — П-пожалуйста… — прошептала она одними губами, размазывая мокрые дорожки по лицу тыльной стороной ладошки, и в этом жесте было столько детской беспомощности, что у меня защипало в глазах.
***

С предвкушением смотрю на посылку, которую курьер только что доставил мне от мужа. Аэрон решил перед нашей поездкой на море   побаловать меня подарочками? У меня последние два дня работы целителем в этой больнице,  как я  и обещала любимому после отпуска буду работать с ним по щадящему графику целителя военной академии, где он сам работает и начну если что  готовиться к скорому пополнению в нашей семье. Через пару дней точно станет известно беременна я уже или нет.  

Потираю в предвкушение ладони друг о друга, мне хочется поскорее посмотреть, что же там такое.

Коробка перевязана алой лентой. На крышке красуется надпись, выведенная его резким, угловатым почерком: «Моей любимой жене». Буквы красные. Под цвет его пламени. Под цвет его драконьей сущности.

«Любимой. Жене», — слова  колют в самое сердце. Надеюсь с его стороны  это не просто привычка — ставить красивые подписи на подарках, не вкладывая в них души? Я надеюсь эти слова он написал от души. Но  внутри почему то зарождается неприятное предчувствие, кричащое, что содержимое мне совсем не понравится. Отмахиваюсь от этих мыслей и дрожащими пальцами развязываю ленту своего подарка. Снимаю крышку.

Внутри — красная бумажная упаковка, шуршащая, праздничная. Я разворачиваю её, и в груди разливается тепло. Может, там лежит особенный подарок для нашего будущего малыша. А может мой генерал решил подарить мне … 

 И тут я вижу.

 Внутри — ещё одна коробка. Поменьше. А к ней приклеен лист бумаги.

Я читаю написанное — и мир замирает.

«У твоего любимого мужа-генерала вторая семья. Доказательства внутри».

Сначала я не понимаю. Слова не складываются, я не могу уловить смысл. Я моргаю раз, другой, третий. Тру глаза, думая, что это сон, кошмар, галлюцинация от недосыпа.

Но надпись никуда не исчезает.

Чёрные буквы на белой бумаге. Чёткие, безжалостные, окончательные.

Ладони становятся холодными. Ледяными. Пальцы немеют, когда я тянусь ко второй коробке. Внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел. Сердце колотится где-то в горле, мешая дышать.

Я открываю.

И вижу фотографии. Много. Цветные, глянцевые, профессиональные — словно их делал наёмный наблюдатель. Они лежат стопкой, перетянутые резинкой. Рядом — планшет, какой-то документ в прозрачной папке и листок с текстом, исписанный убористым почерком.

 Дрожащей рукой беру первую фотографию.

 На ней — Аэрон.

Мой муж. Генерал драконов. Тот, с кем я делила постель и мечты, а самое главное с кем провела слияние наших душ и от кого возможно жду нашего первенца. Тот кто поставил мне свою метку, чтобы все знали, что я его, принадлежу ему и его дракону. И теперь он  на чужой фотографии   стоит в беседке на набережной — я узнаю это место, мы гуляли там в начале наших отношений. А рядом с ним...

Рядом с ним она.

Бывшая. Та самая женщина с длинными белыми волосами. Мать девочки, которую я спасла ценой собственного здоровья и жизни.

Он обнимает её. Не по-дружески, не утешающе. По-настоящему. Прижимает к себе, прячет лицо в её волосах. На его губах — улыбка, та самая, что он дарил мне. Счастливая. Спокойная. Домашняя.

Комментарий к снимку, приклеенный с обратной стороны, впивается в сознание, как отравленный нож: «Генерал Аэрон всегда любил эту ведьму. А ты была лишь её заменой. Не любимой на самом деле ему женой. Бывшие воссоединились вновь».

Замена.

Я — замена.

Воздух кончается. Я хватаю ртом пустоту, но лёгкие не заполняются. Мир плывёт перед глазами.

Беру второй снимок. Пальцы не слушаются, фотография выскальзывает, падает на пол. Я поднимаю её, прижимаю к груди, заставляю себя посмотреть.

Аэрон держит на руках ребёнка. Ту самую девочку. Мою пациентку. Ту, чью душу я с огромным трудом вернула обратно в ее тело, что умирала. Той кому помогла установить связь со своей драконицей и разбудить необычный драконий дар и ведьмовский дар.  Я, ради  нее сгорала изнутри. Я пошла на это все не только потому что я целитель и моя задача сделать все возможное, но не дать своему пациенту умереть. Мне действительно было искренне жаль её…

Сейчас мой любимый супруг   смотрит на неё с такой нежностью, с такой отцовской гордостью, что у меня останавливается сердце. Я последнюю неделю мечтала, чтобы в скором времени мой любимый и строгий генерал драконов так смотрел на нашего первого общего ребенка. А теперь этого не произойдёт никогда…

«Твой муж две недели назад  стал отцом. Он узнал, что пять лет назад его любимая родила от него девочку. Ту самую полукровку, которую, рискуя своей жизнью, ты спасла».

Фотография падает из рук. Следом летит вторая, третья, четвёртая — я смотрю на них, и каждая — как удар хлыста по открытой ране.

Вот они в ресторане, при свечах. Вот он гладит её по щеке. Вот они гуляют по парку с ребёнком, и девочка держит их за руки — маму и папу. 

 Идеальная семья. Счастливая картинка. 

 Это именно то, что я так искренне и от души  желала, чтобы было у меня с Аэроном. И после нашего недельного отпуска я думала мы к этому пришли, мы активно стали готовиться, чтобы стать родителями.  И сейчас мои мечты и желания превратились в пепел. А я... я превратилась в никому ненужный пепел. 

Так больно осознавать, что я была заменой. Временной. Удобной. Пока оригинал не вернулся обратно с подарком в виде дочки — драконицы обратно в его жизнь.