(не) Любимый сосед

Сижу на подоконнике, вытянув ноги вперед. Спина немного затекла, но ничто меня не сможет отвлечь от любимого занятия. Вывожу кисточкой черные линии на плотной бумаге, очерчивая контуры зарисовки. Рука порхает над полотном, прикусываю губу, хмурю брови. Что-то не то, не хватает какого-то элемента, но не понимаю, чего именно. Картина то неплохая вышла, а что-то все равно не то. Возможно, я слишком придирчива к себе, но уж какая есть. А если мне что-то не нравится — мириться с этим не буду.

Придирчиво осматриваю нарисованное, думаю добавить пару ярких красок. Окунаю более тонкую кисть в алую краску, подношу к бумаге, уже прикладываюсь, и тут рука дрогает, оставляя уродливое пятно. Досадно взвываю.

Да будь ты проклят, сосед!

В нашем доме поселился замечательный сосед — это уж точно не мой случай. Уже неделю сверлит, стучит, гремит без перерыва какой-то нахал. По-другому я назвать не могу. Потому что ровно в девять утра, как по расписанию, он начинает свою какофонию звуков, и ровно в девять вечера заканчивает. И все эти двенадцать часов моя голова пухнет от уродливого шума. Спасаюсь только, когда покидаю родные стены дома, а делаю это я крайне редко.

Подбегаю к стене, стуча кулаком со всей силы, надеясь, что он меня услышит.

Сколько можно уже издеваться то?

Пока как умалишенная стучу по стене, пытаясь вразумить своего ненавистного соседа, телефон решает подыграть всей это симфонии, и звук дрели, моих стуков и старой классической мелодии на телефоне озаряет комнату.

— Да, — рявкаю в трубку, хватая зарздражающий гаджет.

— О, кто-то не в духе. Может я позже перезвоню? — слышу голос лучшей подруги.

— Ксюш, он меня так задолбал, ты бы знала! — почти что вою ей в трубку.

— Кто? Начальник?

— Да причем тут Игорь Олегович, — отбрасываю кисточку в банку с водой, — Сосед этот придурошный.

— А чего сразу сосед, может соседка, — смеется надо мной, язва.

— Да без разницы какой там пол, просто хочу, чтобы все это скорее закончилось, — устало падаю на стул, подгибая колени под себя.

Шум за стеной прекращается, я облегченно выдыхаю, чувствуя как виски, сжимаемые в тиски, слегка отпускает.

— Вообще, ты можешь поговорить с ним, или с ней. Попроси, чтобы в определенные часы не шумели, — надо же, гениальная мысль посетила голову Королевой. Только вот она прекрасно знает, насколько я не коммуникабельна. От слова совсем. Тяжело мне выстраивать диалог, особенно с незнакомыми людьми. С детства я была очень замкнутым ребенком, это и сказалось на нынешней мне.

И что мы имеем к двадцати семи? Ни мужа, ни детей, даже кошку и ту побоялась завести. Отношений серьезных у меня тоже не было, так, интрижки только.

— Очень полезный совет, Ксюх. Обязательно воспользуюсь им в следующей жизни, — беззлобно огрызаюсь, подруга привыкла к моему сарказму, — Чего звонила то вообще?

— А, точно! С твоим соседом все позабыла, — смеется. А мне не смешно, я ведь в этом аду уже неделю пребываю, — У нас с Никитой годовщина свадьбы. Хотим сделать небольшую вечеринку. Ты придешь?

Хорошо, что Ксюша не видит, как скривилось мое лицо в этот момент. Никуда идти я не хочу, особенно к Королевым в гости. Я не самая лучшая подруга, но уж какая есть. Но видеть, как он ее обнимает и целует — выше моих сил. В Никиту Королева я влюблена со школьной скамьи, но вот выбрал он Ксюху. Бегать за ним я не стала, не такой у меня характер, но и видеть их счастливыми тоже тяжело. И каждый раз я натягиваю неискреннюю улыбку, чтобы не показать как мне тошно. Чего только стоила их свадьба в прошлом году, где я накидалась белым сухим, чтобы не видеть всего этого. Конечно, Ксюшу я люблю, но лгать ей с каждым разом все тяжелее и тяжелее.

— Я не могу, у меня кружок для дошкольников, — вру. Кружок у меня перенесся на следующую неделю, но не хочу я туда идти.

— Маш, ты же моя лучшая подруга. Попробуй перенести, пожалуйста, — она искренне хочет видеть меня. А я отвратительно себя веду. Давно пора забыть о парне и жить своей жизнью, но лучше него еще никого не встречала. Как тут забыть то?

Обиды за то, что он выбрал не меня — нет. Досада только.

— Я попробую, но не обещаю, — пробовать, конечно, я ничего не стану. Снова совру, что не получилось.

— Очень надеюсь, что ты придешь. Целую, крошка, — слышу как она чмокает воздух, — И поговори уже со своим соседом. А лучше найди себе мужика, чувствуется прям напряжение.

Стерва смеется и кладет трубку. Чувствуется ей…

Но вообще она права, мужчины у меня не было уже год. Я не страшная, конечно, нет. Комплименты получаю часто, только вот никто мне не нравится. Я ужасно требовательная, не самая веселая и принципиальная. А мужчины легкости хотят, чтобы улыбалась, глазками хлопала и все. Не умею так.

За стеной снова раздается ужасный звук, словно кто-то начал двигать мебель. Да что же такое?

Реву озлобленно, подхватывая рядом лежащую подушку и кидаю в стену. Невыносимо.

Так, Мария Андреевна, возьмите себя в руки и разберитесь с этим вредителем.

Стучу соседу в дверь, звонка у него нет. Как и головы на плечах. Никто не открывает, к кулаку добавляю ногу и тарабаню как сумасшедшая. Если не откроет через минуту, вызову полицию. Пусть делают, что хотят.

— Кто там? — раздается низкий голос за дверью. Перестаю стучать, выравниваю дыхание.

— Знаете, это ваша соседка, — начинаю вежливо, — А не могли бы вы перестать издавать эти ужасные звуки, которые мешают отдыхать, — уже перехожу в претенциозный тон.

— Так по закону имею право, — он что там смеется надо мной. Придурошный точно.

— Да пофиг мне, что ты там имеешь. Люди отдыхать хотят, — бью кулаком по двери, досадно взвывая.

Я знала, что там окажется какой-то идиот. Какой смысл с ним разговаривать, если он нормы приличия не соблюдает.

— Да я ничего не имею тут, — распахивает дверь, опираясь о дверной косяк и складывая руки на груди.

Это что за раздетые два метра? Оглядываю голый торс, поднимаюсь выше, ловя насмешливый взгляд ярко-голубых глаз. Ну нет, своим тестостероном ты меня не возьмешь, думал увижу красивое тело и расплывусь? Не на ту напал.

— Знаете, ваша личная жизнь меня не интересует. Просто прекратите жужжать, стучать, и что вы там еще делаете. Хотя бы вечером, — говорю четко и смотрю ему в глаза, чтобы понял, я не шучу.

— Как же не интересует? Ты только что рассуждала, что я там имею, — ржет в открытую. Ну таких идиотов еще поискать нужно.

— А мы переходили на ты? Соблюдайте субординацию, молодой человек, — грожу ему пальцем. Раздражает жуть как.

— А ты чего такая злая, соседка? Случилось что-то? — он тянет свою руку ко мне и мажет пальцем по щеке. Отпрыгиваю от него, в шоке палюсь в эти невозмутимые очи.

— Вы еще и руки распускаете? Ну все, точно полицию вызываю, — кричу ему, а сама сбегаю в свою квартиру, громко хлопнув дверью.

Смотрю на себя в зеркало в коридоре, замечаю красную краску на щеке, ровно там, где он провел своим пальцем. Вдыхаю легкими воздух. Кажется он просто пытался убрать мазню на моем лице. Но это не значит, что можно без спроса распускать руки.

Утром просыпаюсь с тяжелой головой, хоть и сосед послушал меня или мои угрозы, кто ж его знает, шуметь все же прекратил. Только уснула я все равно крайне поздно из-за блуждающих мыслей в голове. Не понимаю, почему я потратила полночи, думая о незнакомом мужчине, но что-то в нем меня привлекло. Дело не во внешности. Отрицать, что он красивый мужчина — глупо, но его взгляд, насмешливый, и в то же время глубокий. Словно там есть что-то больше, чем наглость и уверенность в себе. Опыт. В глубине его глаз большой жизненный опыт.

Отбрасываю мысли о почти незнакомом мужчине подальше, не хватало, чтобы я еще и утро свое потратила на мысли о нем.

Завариваю кофе в турке, люблю пить по утрам свежесваренную арабику. Обычно я трачу около получаса просто на кофе и тишину, но сегодня спешу. Поэтому пока кофе варится, бегаю по квартире, собираясь на лекцию. Игорь Олегович, он же главный в нашей академии искусств, попросил провести меня вводную лекцию по футуристам. Не люблю эту тему, но отказывать начальству — вредить себе. Хотя, был бы у меня выбор, конечно, я бы провела лекцию об изобразительном искусстве девятнадцатого века. Чего только стоят Айвазовский, Брюллов, Шишкин.

Забегаю на кухню, попутно застегивая сережку на левом ухе, с досадой стону. Кофе убежал из турки. Не уследила. Благо плита черного цвета, поэтому заморачиваться с уборкой не придется. Наспех протираю влажной тряпкой следы кофейной гущи, чуть ли не залпом выпиваю из красивой фарфоровой чайной пары бодрящий напиток и выбегаю из дома.

На улице ранняя осень, еще можно ходить чуть менее раскрытыми, но все же плащ не будет помехой. Открываю свою красную малышку, моя старенькая Мазда, аккуратно складываю бежевый плащ на заднее сиденье и сажусь за руль. До академии ехать от силы минут тридцать — должна успеть. Поправляю рыжие локоны в зеркало заднего вида и завожу свою крошку. Ну это я так думаю, что завожу, на деле, конечно, она кряхтит, пыхтит и ничего.

Уровень моей тревожности возрастает до небес. Этого нам не хватало только. Давно нужно было отвезти ее на техосмотр, но то денег не было лишних, то времени, то еще чего-то. Вечные жизненные обстоятельства.

Выбегаю из машины и открываю капот, смотрю тупо на все эти детали, в надежде, что она починится сама под моим гипнотизирующим взглядом. Однако, магией я не обладаю. Жаль.

— Ксюх, ну как обычно, проблема на проблеме. Машина не заводится, — в любой экстренной ситуации я звоню лучшей подруге. Почему-то никому так не доверяю как ей. Мужика у меня нет, родители в другом городе за тысячи километров, других друзей из-за скверного характера не наблюдается. Еще есть Никита, конечно. Но звонить ему — смертельный для меня номер.

— Машка, у тебя что ни день, то мутотень. Ща позвоню кому-нибудь из ребят, подъедут машину посмотрят.

— Я очень тороплюсь, давай вечером. Сейчас лекция начнется, — вскидываю глаза в небо, мысленно прося о помощи.

— Окей. Тогда наберу тебя после шести, будь на связи, — подруга всегда спешит решить мои проблемы. Я не безответственная, просто так со школы было. Ксюха — смелая и четкая, а я нет. У меня в голове мечты.

— Люблю и целую! — пищу ей в трубку и кладу телефон обратно в сумку.

Забираю с заднего сиденья свой плащ и вызываю такси, пока ожидаю, все еще рассматриваю внутренности капота. Но чуда не происходит.

— Может помощь какая нужна? — без здрасти и привет сзади раздается хрипловатый мужской голос. От неожиданности я ойкаю и поднимаю голову вверх, отчего макушка соприкасается с открытой дверцей капота, больно прикладываясь о металл. Шиплю как гиена, оборачиваясь на вредителя. Узнаю в нем своего соседа. От него только беду ждать можно.

— Вы куда-то шли? Вот и идите дальше, пожалуйста, — огрызаюсь и указываю путь дорогу страннику. Кладу руку на темечко, потирая место ушиба.

— Ауч, — улыбается плут, — А чего такая колючая?

— Знаете что, это бурьян колючий. А я просто в вашей помощи не нуждаюсь, — зачем-то включаю все оттенки стервы, что есть в обиходе. Но на самом деле, отмечаю как мое тело реагирует на этого мужчину. Словно оно не поддается разуму, хочет подвинуться ближе. Но я максимально его удерживаю на месте. С такими мужчинами связываться опасно — съест и не заметит.

— Давай посмотрю, что там, — аккуратно отодвигает меня рукой от машины, протискиваясь к капоту. Хочу возмутиться его наглости, но он отмахивается. Что-то осматривает внутри, ковыряется.

Еще и такси задерживается. Мне конец. Я никогда никуда не опаздываю, любое опоздание вызывает высокую панику и тревожность во всем теле. Даже в университете, если я опаздывала хоть на две минуты, то пропускала лекцию или коллоквиум. Не знаю, откуда это пошло. Но сейчас лекцию пропустить я не могу, потому что больше не нерадивая студентка, а лектор.

Прыгаю с ноги на ногу, прикусывая губу. Не хорошо все это. Очень не хорошо. Приложении показывает, что водитель вот-вот прибудет.

— Спасибо вам, конечно. Но не стоит, я тороплюсь, — дотрагиваюсь до мужского плеча, смягчая голос, — Очень.

— Оставь мне ключ, я покопаюсь тут. Делов на час-два. Починим, — пожимает плечами.

— Не нужно, вечером знакомые заберут и отвезут ее в мастерскую, — убираю руку с его плеча, отмечая как та горит от прикосновения.

— Кажется, твое такси подъехало. Не угоню, не бойся, — игнорирует любые правила субординации, — Где живу, знаешь.

Я оборачиваюсь в сторону белого автомобиля с шашечкой, мысли из-за паники путаются. У меня действительно нет даже секунды, чтобы препираться с этим дурацким соседом, а он еще тот упрямец. Досадно стону, но все же протягиваю связку ключей с милым брелком в форме кисточки. Он сжимает связку в крупной ладони и подмигивает.

Бегу в сторону такси, стуча каблуками сапог по асфальту, уже усаживаясь на заднее сиденье по всем правилам безопасности, как сосед меня окликает.

— Меня Матвей, кстати, зовут, — машет мне.

Ох, Матвей, держись от меня подальше.

Игнорирую его возглас и закрываю пассажирскую дверь, прося водителя как можно скорее двинуться вперед по дороге.

Хмурю брови, оборачиваясь назад, и рассматриваю мужчину. Он складывает руки в карманы своих армейских штанов и склоняет голову вбок, провожая такси взглядом.

И что же тебе от меня нужно, Матвей?

Лекция о футуристах вышла напряженной, лектор из меня неплохой, обычно я умею рассказывать интересно, но из-за опоздания на одну минуту голос сбивался, а мысли были там, у подъезда дома.

Вообще, лекции — это единственное место, где не проявляется моя отстраненность и интровертность. Просто потому что я рассказываю о том, что действительно люблю и знаю.

Талант к изобразительному искусству родители заметили еще в самом раннем возрасте, все стены в доме были изрисованы, между прочим недурно изрисованы. Отец, как главный врач, заведующий психиатрическим отделением, всегда находил в моих каракулях смысл. Что это не просто линии, начерченные карандашом на стене, а жизненные циклы человеческой жизни.

Не знаю, то ли профессия искажала его восприятие детских рисунков, то ли он действительно увидел во мне талант, но в пять меня уже отдали в художественную школу. Не учли только маленький нюанс — я оказалась ребенком с трудным характером. Упертая настолько сильно, что ни один преподаватель не мог справиться. Если задавали нарисовать натюрморт, то я обязательно дорисовывала отсебятину. Просто потому что так хотела.

Мама у меня интеллигентная женщина, всю жизнь занималась цветочным бизнесом, поэтому старалась вкладывать в образование максимальные средства. Именно, когда мое поведение стало настолько отвратительным, что никто уже не смог терпеть — меня отправили учиться на год в Милан в закрытый пансионат. Вдали от дома, с неприятными итальянскими детьми, которые наотрез не хотели принимать русскую избалованную девчонку, я закрыла свой рот и усмирила свой пыл.

Об Италии, в целом, остались приятные воспоминания, преподаватели у нас были высококлассные. Но как бы я не старалась, принять меня уже сверстники не смогли. Конечно, о бойкотах и буллинге и речи быть не могло, я была просто классической белой вороной. Незаметной и неинтересной. И вся моя харизма и яркость превратились в отшельничество и дерзость. Нужно же было научиться отстаивать себя.

После пансионата я закончила обычную среднестатистическую школу в родном городе, где и познакомилась с Ксюшей и Никитой. Никита сразу отодвинул меня в ранг друзей, даже не попробовав узнать ближе. Но я думаю, что у них с Ксюхой случилась первая взаимная любовь, поэтому места мне в его сердце не оказалось. А вот в моем сердце было достаточно места, чтобы любить за двоих.

Стыдно признаться, но я долгое время мечтала, что Никита бросит Ксюшу и будет со мной. А потом ночами плакала в подушку, коря себя за то, насколько я отвратительна, что желаю такого близким людям.

Когда мы втроем переезжали поступать в Питер, Ксюша мечтала, что мы будем жить все вместе, но получила мой категорический отказ. Смелости признаться, почему "нет" — я не нашла. Выдумала, как обычно, какую-то тупую легенду и сама в нее поверила.

Фантазии всегда помогали отстраняться от реальной жизни, в которой не было того буйства красок, что были на моем холсте. Увы, убегать от реальности оказалось куда болезненнее, чем я думала. Особенно, в свой двадцать седьмой день рождения вдруг осознала, что не жила, а ждала чуда, которое так и не произошло.

— Игорь Олегович, я еще нужна вам или могу идти? — заглядываю в кабинет к начальству. Специально оставляю тело в коридоре, а голову просовываю в кабинет. Может показаться странным, но я давно заметила, что если зайдешь наполовину в кабинет, то Игорь Олегович обязательно найдет для тебя дополнительную работу. Словно, чем больше тебя физически на виду, тем больше у тебя шансов быть замеченной. А я такое не люблю.

— Хм, Ионова, лекция сегодня была слегка напряженный. У вас что-то случилось, Мария? — не то, чтобы он внимательный. Скорее придирчивый.

— Нет. Опаздывала и перенервничала. В целом, ребята остались довольны, по крайней мере лица точно светились от счастья, — скупо улыбаюсь, мысленно моля, чтобы скорее отпустил.

— Это они от счастья, что лекция закончилась, — никогда не понимала, шутит он или серьезно говорит. Впрочем, если шутит, то не смешно, а если не шутит, то тоже крайне не смешно.

— Исправлюсь, Игорь Олегович, — надо дать ему карт бланш. Он здесь хозяин, а как хозяин сказал, так и будет.

Не стоит показывать свои клыки тому, кто тебе платит зарплату.

— Ладно, Ионова, иди. На сегодня дел для тебя у меня нет, — отмахивается рукой, пряча взгляд в кипе бумаг, но потом на секунду вскидывает снова на меня, как раз в тот момент, когда я счастливая закрываю дверь, — Про выставку помнишь? Осталось не так много времени.

— Помню. Почти все готово, — поскорее тараторю и не услышав его ответ, закрываю за собой дверь в кабинет.

Опираюсь спиной о дверь, устало протирая глаза. Еще ехать разбираться с машиной, вряд ли этот сосед смог что-то там починить. Скорее покрасоваться перед девушкой хотел. Мужлан.

По пути домой захожу в магазин, беру по-классике молоко, творожные сырки, сыр и зерновой хлеб. Вот мой идеальный завтрак. Ем я мало, за творчеством не всегда успеваю отследить чувство голода, поэтому ем тогда, когда уже начинает болеть живот.

— Ксюх, я подхожу к дому. Стоит ли ждать шести или мне самой вызвать мастера? — держу в одной руке пакет, а в другой телефон. Пытаюсь балансировать на каблуках, но выходит плохо.

— А из ребят никто не смог, я отправила Никиту, — щебечет в трубку. У нее день явно задался. А мой становится только хуже.

Резко торможу на повороте, вижу два мужских силуэта у моей ласточки. Один — любовь всей моей жизни, другой — кошмар всей прошлой недели. И я цепенею от ужаса. Не хочу видеть Никиту, не хочу говорить с соседом. Черт, хочу просто спрятаться.

— Ау, — кричит подруга прямо в ухо, отчего я тут же оживаю, — Короче, Никита уже должен быть на месте. Поможет тебе. Я побежала, Маха, дел по горло.

Я стону в сотый раз за день от досады. Убежавшее кофе и сломанная машина — не так страшно, чем казалось ранее.

Ладно, нужно решить проблему одним махом, чем больше я оттягиваю, тем сильнее прирастают мои ноги к полу.

— Кхм, привет! — выходит максимально неуверенно. Мужчины первые секунду меня даже не замечают, смеются над чем-то. Похоже нашли общий язык.

— О, Машка, привет! — Никита первый замечает мою скромную персону, обнимает меня по-дружески, а я теряя самообладание, окунаю слегка свой нос в изгиб его шеи, втягивая едва заметный аромат парфюма. Прикрываю глаза.

А в тот момент, когда мои веки распахиваются. я утыкаюсь в льдисто-голубые омуты, что насмешливо и осуждающе смотрят прямо в мои. Испуганно морщу лоб и губы. Меня поймали с поличным, благо, что не сам Никита. А от соседа я быстро избавлюсь.

— Меня Ксюшка к тебе отправила, но представляешь, Матвей починил твою крошку. Там была какая-то ерундовая история, — Никита, как обычно, максимально улыбчив и приветлив. Зачастую не замечает очевидных вещей. Например, как мы переглядываемся с соседом колкими взглядами.

— Это замечательно, — выдавливаю улыбку, мечтая скрыться в дверях подъезда.

— Тогда я помчал, — пожимает руку Матвею, сбегая от нас, а потом оборачивается на секунду и выдает то, что окончательно выбивает почву из-под моих ног, — Матвей, тогда ждем вас с Машей на годовщине. Будем рады гостям. Машунчик, пока!

Садится в свой седан и уезжает, поднимая первые опавшие листья вверх.

Ошарашенно поворачиваю голову в сторону соседа, его нахальный и невозмутимый вид снова порождает бурю злости и негодования.

— В каком, мать его, смысле нас?

— Колючка, скажи мне, каково быть влюбленной в чужого мужика? — открыто насмехается.

Бросаю пакет с покупками на пыльный асфальт, раздраженно трясу руками перед его лицом.

— Ты кто вообще такой? Кем ты себя возомнил? — кричу так громко, что в окнах появляются силуэты свидетелей нашей перепалки.

— Тебе стоит запомнить мое имя. Нам делить лестничную площадку, — одной большущей ладонью перехватывает мои тонкие запястья, — А может и не только площадку. Держи!

Вкладывает в мою руку связку ключей и как ни в чем не бывало скрывается в подъезде.

А у меня даже слов не находится, мыслей тоже ноль. Пустота и непринятие.

Почему этот незнакомец так много себе позволяет?

Недоверие к миру проявляется во всем. Несмотря на то, что Никита ранее подтвердил факт починки машины этим раздражающим мужчиной, я все равно зачем-то сажусь в свою ласточку и завожу ее. Хочу убедиться, что оказалась права, что машина до сих пор сломана. Что он не смог. Но она предательски рычит, словно ее не просто починили, а поставили двигатель от гоночного автомобиля, подает признаки жизни и заводится. Глажу по рулю, мысленно благодаря ее, что она служит мне верой и правдой уже столько лет. И я у нее не первая хозяйка. Однако, понимаю, благодарить мне в первую очередь нужно другого человека. И все тело начинается сопротивляться. Продолжаю сидеть с включенным двигателем и открытой дверью, немигающе смотрю вперед.

Несмотря на скверный характер, чувство чести и достоинства мне прививали с детства, просто высекали в голове. И какой бы я противной не была, никогда не поскуплюсь на слова благодарности. Никогда не опущусь до низости проигнорировать истинные заслуги человека. А то, что этот мужчина достоин обычного "спасибо" — неоспоримый факт.

Рычу от безысходности. И почему не получается быть стервой до конца? Чтобы максимально хладнокровно относиться к таким вещам. Ну помог тебе мужик, но ты же не просила его. А инициатива наказуема. И все же я нахожу в себе силы, закрываю дверцу и плетусь к дому. Специально иду медленно, вышагивая со скоростью улитки. Ищу глазами окно соседа, свет горит. Он дома. Да и где ему быть? Вряд ли караулит меня в темном подъезде, чтобы надавать по жопе за мое плохое поведение.

Перед глазами тут же вспыхивают картинки, как он опускает ладонь на мою белую ягодицу, и живот предательски скручивает впервые за поледние полгода. Апатия накатывает с головой, я понимаю, что кроме моего мозга, остальные органы нормально функционировать отказываются. Зачем-то реагируют даже на образ этого мужчины.

И все же Ксюха права, это все голод по мужскому телу сказывается. Надо прервать свое воздержание, которое у меня не по собственной воле обычно в жизни, а по дурости. Не хотят мужики спать с гиеной и ехидной.

Месяца три назад соизволила вытащить свою тушу на свидание, познакомилась с парнем на сайте знакомств. Ничего криминального, был порыв разорвать круг одиночества. И как бы рыбка сама в сети не плывет, рыбка не дура. Ну и я понимала, что сидеть у окна и ждать того самого — затея так себе.

Парень был симпатичным, добрым, веселым, с одним большим минусом. Он классический пиздун. Уж простите, но надо называть вещи своими именами. Хохлился весь вечер о своих заслугах, какой он прекрасный. И я для чего-то весь вечер терпела, слушала эту песню самолюбия и ждала, что он меня уложит в постель. Нужна была разрядка. С учетом того, что я никогда не занималась сексом по-любви, ибо любви в жизни не было. Я не особо была избирательна в мужчинах. Ну вроде симпатичный, не тупой, значит берем. О чувствах и речи быть не могло.

Порой ночами плакала в подушку, что ни один мужчина за свою жизнь не прикоснулся ко мне так, словно я для него что-то значу. Словно он хочет только меня, и что я самая идеальная и лучшая для него. Увы, чего не дано, того не понять. И я довольствовалась малым. Ханжой никогда не была. Секс люблю. Однако, в определенный момент жизни отказалась от него. Как раньше уже не хотелось, а как хотелось жизнь не давала.

И вот то свидание оказалось последней каплей в море. В конце вечера, я не постеснялась и в своей манере сказала все, что думаю о нем, даже посоветовала сходить к психологу, потому что скорее всего у него есть расстройство личности. Все-таки дочь психиатра. Моего порыва помощи паренек не оценил, и в горизонтальном положении, мы, разумеется, не оказались.

Первым делом захожу к себе в квартиру, раскладываю продукты по полупустым полкам холодильника. Сыр слева, сырки в дверцу и молоко туда же. Хлеб в хлебницу. Все. Больше вариантов поиграться в тетрис из продуктов, чтобы оттянуть время — нет.

Прикрываю свою дверь и плетусь к его. Отмечаю, что сегодня нет никаких мерзких звуков, словно всю неделю я сама себе в голове придумывала симфонию дрели и сходила с ума. Звонка у соседа нет, поэтому опять стучу по двери. Не так уверенно, как вчера. Я бы сказала совсем неуверенно.

Он не заставляет себя долго ждать, как-будто стоял по ту сторону и ждал меня. И секунды не проходит, дверь распахивается, и я в очередной раз ловлю голубые омуты, что насмехаются. Матвей знал, что я приду. И от его понимания внутри опять начинает извергаться вулкан. Пока лава еще не вышла за края, но ей только дай повод.

— Вроде не шумно. Зачем пожаловала? — наклоняет голову вбок и опять складывает красивые руки на груди. Мышцы напрягаются, демонстрируя мощь этого мужчины.

— Не шумно, — зачем-то повторяю за ним. Когда-то читала статью о том, что для того, чтобы расположить к себе собеседника, нужно повторять те фразы, что он говорит. Дабы выстроить доверительный контакт. Только на кой черт мне этот контакт — понятия не имею.

Он ждет, что я продолжу. Молчит, но замечаю, как разглядывает более подробно все части моего тела. Ежусь, ощущая, как меня раздевают. Страшной никогда себя не считала, очень даже симпатичная, пока рот не открою.

Мать однажды мне искренне сказала: "Тебя можно любить, когда ты молчишь". А я так и не научилась молчать, поэтому и не любят.

— Спасибо, что починили мою машину. Скажите, сколько я вам должна?

Нужно подойти к вопросу по-деловому. Он мастер, я клиент. Порешаем так и разойдемся.

— Тысяча и одна ночь, — кажется он даже не пытается скрыть свои насмешки.

— Что, простите?

— Ты спросила, сколько должна? Я говорю: тысяча и одна ночь.

Ну вот лава и пошла за края. Очевидно, что сдержать себя я не смогу.

— То есть, по-вашему, я шлюха? За починку машины буду расплачиваться своим телом? — наступаю на него, а саму всю трясет. Ищу мотивы такого отношения к себе и не нахожу. Пришла к нему вчера по делу, даже пыталась быть вежливой. А он самый настоящий мужлан.

Ненавижу таких мужчин. Всех их ненавижу.

— Я про постель ни слова не сказал, — он поднимает руки вверх. А я продолжаю наступать и не замечаю, как мы оказываемся в его квартире. На полу стоят банки с красками и лаком, одна зачем-то попадается мне под ногу. Спотыкаюсь и лечу прямо в ноги соседу. Только он вовремя меня подхватывает, прижимая к себе. На секунду замираю, ловя ощущения. Не понимаю, что это, но мне безопасно в его руках. И не страшно.

— Это унизительно, — отталкиваю его, — Ни один мужчина меня так еще не оскорблял. Дай бог вам всего хорошего.

Кланяюсь ему в ноги, ощущая, как от переизбытка эмоций подкатывают слезы. Да, я сильная, резкая, колючая и очень ранимая девочка.

— Ты плачешь? — его голос кажется обеспокоенным. Отмахиваюсь от мужчины, прикрывая рукой лицо и выскакиваю на лестничную площадку.

— Маша, подожди, — хватает за локоть, пытаясь развернуть к себе, — Я не хотел тебя обидеть. Это была просто шутка.

— Прошу вас. Оставьте меня в покое. Словно нашего знакомства и не было никогда, — вырываюсь и убегаю к себе.

Закрываюсь на все замки, падаю на пол у двери и плачу. Униженная и абсолютно потерянная.

Шутил он или нет, дела мне нет. Просто хочу никогда его не видеть, и чтобы тело перестало кайфовать от его рук. Потому что, черт возьми, я готова была задержаться в них надолго.

Вытираю скатившуюся слезу рукавом своей домашней кофты. Пара бокалов выпитого красного сухого дают о себе знать, я прокручиваю в голове диалог с соседом и пытаюсь понять свои истинные чувства. Почему этот мужлан так сильно заставляет нервничать? Он совершенно не в моем вкусе. Красивый, высокий, статный, но в нем настолько много подавляющей энергии и секса, что стоит его опасаться. Такие мужчины не для любви, они для хорошего и веселого досуга. Но не успеешь оглянуться, как ты уже в его сетях, как страдаешь по нему и влюбляешься. И именно в этот момент такие мужчины уходят, оставив тебя наедине с твоим разбитым сердцем и надеждами.

От него определенно стоит держаться подальше, но вместо этого я представляю, как сейчас он за стенкой ходит по комнате, на нем серые домашние шорты и голый торс. Мышцы спины красиво перекатываются, демонстрируя мощь, сильные руки забивают гвоздь в стену молотком, четкими ударами. Примерно также он бы забивал свой член в мою вагину, если я бы согласилась на "тысяча и одну ночь" с ним. Хотя, скорее он бы более плавно двигал бедрами, пульсируя внутри меня, распаляя пожар и реализуя непристойные желания.

От мыслей о сексе с соседом низ живота спазмирует. Я кладу хрупкую ладонь с тонкими пальчиками на половые губы, спрятанные за тканью кружевных трусиков и хлопковых шорт. Медленно веду по промежности, попутно делая глоток вина. Прикрываю глаза, представляя, что меня ласкает Матвей. Прикусываю губу, отодвигая кромку шорт и трусиков, запускаю один палец. Он тут же утопает во влаге солоноватых выделений, проникая чуть глубже. Нахожу подушечкой пальца набухший клитор и придавливаю его, выводя круги на спазмирующей горошине. Делаю второй глоток вина и стону, когда по телу пробегает волна тока. Наигравшись с клитором, добавляю второй палец и опускаю их внутрь себя, аккуратно и не спеша ввожу и вывожу пальцы. Перед глазами голый крепкий торс соседа и насмехающиеся льдисто-голубые глаза. Мне нравится думать, словно он за мной наблюдает. Рассматривает тело, ловит мои стоны и вздохи, дразнит, но не дает к себе прикоснуться. От ярких образов я получаю мощнейший оргазм, вызволяю пальчики из лона и облизываю свою смазку.

Да, это было хорошо. Пугающе хорошо.

Мне определенно нужно держаться подальше от Матвея, иначе мы окажемся в его постели. А это чревато последствиями. Я дала себе обещание, что секс у меня теперь будет только в отношениях, с любимым человеком. Я не хочу больше одноразовых встреч, собирать себя, думая о том, почему мужчины не выбирают меня. Есть разные типы женщин. Императрица, жена, любовница. Все по-своему хороши.

Мой тип — любовница. На таких не женятся. С такими спят. Теперь я намереваюсь исправить это. Поэтому случайный секс с соседом может испоганить все мои планы. А еще глубоко внутри я понимаю, что боюсь в него влюбиться. До чертиков боюсь. Уверена это будет невзаимно. Это будет больно. Поэтому забыть и вычеркнуть.

Опустошаю остатки бокала, и слегка покачиваясь, бреду в ванную комнату. Умываюсь холодной водой, придирчиво разглядываю отражение в зеркале. Сейчас как никогда легко найти в себе недостатки, чем я и занимаюсь. От самоуничтожения самооценки меня спасает трель мобильного телефона. Не знаю, кто может звонить в такое позднее время. Обычно, после десяти вечера мой телефон молчит.

Поклонники не пишут, романтичные сообщения не присылают, родители звонят редко, да я и сама не особо часто интересуюсь ими. Остается только подружка.

Беру гаджет в руку и усмехаюсь.

— Ксюх, что-то случилось? — отвечаю на звонок, присаживаясь обратно за стол.

— Случилось! — сердито восклицает. Сердце тут же бухает вниз, сразу представляю всевозможные страшные события. Вдруг Никита попал в аварию или еще, что хуже. Прикладываю руку к груди,где бешено скачет сердце. Наливаю в бокал остатки вина и залпом осушаю его, но успокоится не получается.

— Случилось то, что у тебя появился секси мужик, а я почему-то узнаю это от своего мужа. Машка, ты чего молчишь? — подруга действительно злится, а я не нахожусь с ответом. Хлопаю глазами, смотря в одну точку на стене. Сердце тут же перестает скакать как сайгак. Градус от выпитого алкоголя повышает мое настроение, и я смеюсь.

— Чего ты ржешь, Ионова? Тебе не стыдно?

— Нет, — продолжаю смеяться, — Никита все выдумал. Нет никакого мужика.

— Да? — не верит она, — А мне сказал, что какой-то там Матвей очень приятный человек, и что наша Машка в надежных руках.

О да, руки у него точно надежные. Только я вот несколько минут назад запретила себе даже думать об этом. А еще меня выбивает из колеи тот факт, что Никита рад появлению в моей жизни мужчины. Не то, чтобы я надеялась на его симпатию в свою сторону, но осознавать, что люблю чужого мужика стремно. Мужчину, который никогда мне не принадлежал. И не будет.

— Ксю, притормози коней, — успокаиваюсь и выдыхаю, — Это тот самый сосед, который долбит мне в стену днем и ночью. И, конечно же, он не мой.

— Странно, — она замолкает на секунду, — Никита был уверен, что он твой молодой человек. Матвей починил твою машину, пропустил работу.

Я не знала об этом. Хмурю брови, задумываясь о том, что на самом то деле ничего о нем не знаю. Кроме того, что его зовут Матвей и он чертовски сексуален. И то, что моя вагина его хочет.

Даже Никита больше знает о мужчине, что за моей стенкой.

— Ксюх, я понятия не имею, что у него за работа. Я только сегодня утром узнала его имя, он просто вызвался мне помочь. Я торопилась и согласилась. На этом все.

— Что ж, в таком случае Никита пригласил к нам на годовщину постороннего человека, а забирать обратно свои слова будет ужасно, — она усмехается, — Поэтому приходите вместе. Глядишь и познакомитесь поближе.

Закатываю глаза. Этого мне еще не хватало. Просто сюр, цирк на выезде. Представляю, как иду на годовщину свадьбы к своей лучшей подруге и мужчине, которого люблю со школьной скамьи в сопровождении мужчины, представляя которого, ласкала себя несколько минут назад.

— Я не приду, моя хорошая. Игорь Олегович спросил о готовности материалов к выставке, а у меня еще конь не валялся. Придется поработать, — сейчас я не вру. К выставке действительно не все готово, а времени осталось очень мало.

— Да блин, Маш, ты издеваешься? — подруга злится сильнее, я знаю это точно, — Это капец как неуважительно по отношению к нам.

— Я не специально, — оправдываюсь.

— Да у тебя вечно какие-то проблемы, то работа, то выставки. В гости не приходишь, звонишь редко. Думала, что хоть на годовщину точно придешь, а ты опять за своё, — ее голос приобретает истеричные нотки. И я понимаю, что она права. Я веду себя гадко, я все еще плохая подруга.

— Кисуль, ну прости, — стараюсь быть ласковой, чтобы успокоить ее. А самой противно. Может я действительно плохой человек? Так поступать с близкими людьми нельзя.

— Знаешь что, Ионова, если тебя завтра не будет вечером на годовщине — это будет самая крупная наша ссора. Просто знай, я зла и обижена. Адрес скину смской. Пока! — она не дает шанса оправдаться и кидает трубку.

Закусываю до боли нижнюю губу, злясь на себя. Потерять подругу из-за своей тупости и невежества — будет самой большой ошибкой. Я засуну все свои желания и пойду на годовщину. Но без соседа.

Как только я вспоминаю о Матвее, тут же раздается звонок в дверь. Это еще кто?

Неспешно подхожу к двери, смотрю в дверной глазок и вижу соседа. Сердце пропускает удар, сжимаю вспотевшие ладони, ногти больно впиваются в кожу, стараюсь выровнять дыхание, которое начинает сбиваться из-за волнения. Только я решила забыть о нем, как он тут как тут. Понятия не имею, зачем пожаловал, но если я сейчас открою ему дверь, находясь под градусом, ничем хорошим это не закончится.

Благодарю себя за здравый смысл, но тело почему-то поступает предательски, нажимая на дверную ручку и проворачивая ключ в замочной скважине. Не отдаю отчет своим действиям, но внутри ощущаю потребность увидеть его не через маленькое отверстие, а воочию.

— Что надо? — включаю стерву, выходит довольно грубо. Однако я понимаю, что выстраиваю стену между нами, зачем-то защищаюсь, хотя никто не нападает. Заранее у себя в голове прикидываю варианты, где сосед оказывается настоящим мудаком.

— Маш, — он звучит устало, хотя вид говорит об обратном. Скорее всего он из тех людей, которые всегда выглядят хорошо, неважно какое время суток и какие обстоятельства. — Я пришел извиниться. Мне показалось, что моя шутка тебя задела.

Его слова оголяют, тут же складываю руки на груди, прячась от пытливого взгляда. Зачем он пытается быть хорошим? Я же вижу, что он не такой. Самец. Или мне удобно так думать? Разве такие мужчины извиняются?

— Тебе показалось, — выдерживаю броню.

Он закатывает глаза из-за моей дерзости, ему не нравится то, что я не даю зеленый сигнал. Но я не собираюсь пускать этого мужчину в свою жизнь, даже на короткое время. За эти сутки, что мы знакомы, он уже знатно потрепал мои нервы. А что будет, когда он останется на чуть дольше? Меня разорвет.

— Тебя родители вежливости не учили? — он делает шаг вперед, и я начинаю паниковать. Еще чуть-чуть и он окажется на моей территории.

— В общем, извинения принимаются, все ок. Не парься, скажи сколько я должна за починку машины, и разойдемся, — выставляю руку вперед, чтобы он не смог перейти за порог.

Он вскидывает голову вверх, отчего кадык на его шее дергается и выглядит крупнее, чем обычно. Я сжимаю ноги из-за волны возбуждения, все его мужское проявление заставляет нервничать.

— Когда я тебя первый раз увидел, подумал, что ты горячая штучка, — он возвращает свой взгляд на мое лицо и смотрит прямо в глаза. Я сглатываю образовавшийся ком в горле, потому что ловлю толику осуждения или даже пренебрежения. — Но сейчас я понимаю, что ошибся. Ты просто робот, никакой горячей штучки. Пресная и злая.

Его слова обжигают, мне становится душно и нечем дышать. Я сдерживаюсь, чтобы не заплакать, хотя нахожусь на грани срыва. Одно дело, когда от тебя просто молча сбегают мужики, другое, когда открыто говорят такие вещи. Болезненные вещи.

Собираю всю волю в кулак, сдерживаясь от колкости и от прорывающихся слез.

— Спасибо за мнение. Если это все, то пока! — начинаю закрывать дверь, но его длинная нога останавливает движение не дает закрыть до конца.

Свожу брови к переносице, недоуменно разглядывая длинную ступню в сером кроссовке.

— Но почему-то я все еще хочу тебя трахнуть, — его откровенность обескураживает.

Черт, знал бы он, что мои трусики намокают только от мысли о его члене, то мы бы закончили сегодня вечер в моей спальне. Но я сдерживаюсь, потому что мысленно щипаю себя, вспоминая о большой любви, которую жду, а не о разовом сексе.

— Ты всегда так откровенен в своих желаниях?

— Почему нет? Я взрослый мужик, увидел симпатичную девчонку. Судя по тому, что твою машину некому было починить, то одинокую.

— То есть шутка про тысяча и одну ночь все же была не шуткой? — я была права, он настоящий мужлан.

— Нет. Потому что меня интересует только одна ночь.

Все еще поражаюсь его откровенности, но держусь. Интересно, чем закончится этот диалог.

— На большее не способен? — подтруниваю его.

— Просто большее мне не интересно, Маша. Отношения не про меня.

Бинго! Ставлю галочку напротив своих мыслей по поводу этого мужчины. Что и требовалось доказать. Конечно, такие мужчины не про семью, не про любовь. Чистый секс. Приди он ко мне годом ранее, мы бы уже занимались сексом, оприходовав все поверхности в квартире. Сейчас — нет.

Я хочу его, но еще больше я хочу любви. Матвей — не мой вариант, а я не его. Не в то время, не в том месте.

— Так что, Мария? Как ты смотришь на мое предложение? — он соблазнительно улыбается. Я сильнее свожу ноги, потому что киска начинает пульсировать. Мышцы влагалища спазмируют, а мое высокое либидо дает о себе знать. И контролировать все это становится невыносимо тяжело.

— Отрицательно, Матвей.

— Уверена? — снова делает шаг в мою сторону. Из-за раздражающего возбуждения, я теряю бдительность. Рука соседа касается оголенной кожи моего бедра. Пока я ловлю свои ощущения от теплых больших рук, ладонь мужчины откровенно очерчивает узоры по периметру ноги, двигаясь к истекающему лону.

— Что ты делаешь? — перехватываю его руку, отмечая, что в самом начале диалога перешла на "ты", разрушая между нами рамки субординации.

Он игнорирует мой вопрос, запуская свои длинные пальцы в мои огненные волосы, нежно поглаживая затылок, от этих манипуляций кожа покрывается мурашками. Я не останавливаю его, ожидая как далеко он может зайти. Он все же оказывается на моей территории, но дверь не захлопывается. И это спасает ситуацию.

— Матвей, прошу, прекрати, — мои слова больше похожи на стон, чем на просьбу.

— Расслабься, девочка, — губы наглеца оказываются на моей шее, его влажный язык находит пульсирующее венку и он ее прикусывает, после чего целует. И снова прикусывает.

От блаженства я прикрываю глаза, уверяя себя, что еще немного и точно оттолкну.

Губы Матвея продолжают исследовать тонкую шею, я позволяю себе вольность и кладу руку на его затылок, кожа мужчины гладкая, от него вкусно пахнет то ли гелем, то ли парфюмом. Что-то древесное, немного табачное. Голова кружится от переизбытка эмоций, я не сдерживаюсь и тихо стону прямо в ухо мужчины. Он рычит и пододвигает меня к себе еще ближе, внутренней частью бедра я четко чувствую его эрекцию. Член, спрятанный за тканью спортивных шорт, ощущается огромным и очень твердым. В ужасе задумываюсь, как эта дубинка сможет поместиться внутри меня. Вряд ли моя вагина сможет принять такой размер.

— Можешь дать волю своим действиям, — он шепчет мне на ухо, целуя в уголок губ, — Не стесняйся.

Пока я задумываюсь над его предложением, губы соседа захватывют мою нижнюю губу в плен. Он посасывает ее, ласкает, лижет, словно сладкое мороженое. Голова перестает соображать, позволяю ему углубить поцелуй, натыкаюсь своим языком на его. И мы начинаем целоваться как обезумевшие. Он подхватывает меня за попу, отчего я обвиваю мощный торс ногами, повиснув на нем как мартышка. Матвей прижимает меня к стене, продолжая трахать мой рот. Я задыхаюсь, понимая, что готова позволить ему коснуться всех моих интимных мест, как дверь соседней квартиры хлопает.

Я вздрагиваю, слыша шаги и голоса соседей, мама с ребенком. В ужасе расширяю глаза, отталкиваю Матвея от себя, он от неожиданности отрывает руки от моей талии. Я больно приземляюсь пятой точкой на пол и шиплю от боли.

Начинаю злиться на себя, на соседа, на ситуацию, которая так далеко зашла. Он же выглядит спокойным, слежу за его рукой, которая хочет захлопнуть дверь и кричу.

— Стой! Нет!

Вскакиваю на ноги, толкая Матвея в плечо в сторону выхода.

— Девочка, собираешься меня оставить со стояком?

Смотрю на его эрегированный орган, мысли медленно собираются в порядок. Я успокаиваюсь, возвращая остатки разума на место.

— Матвей, уходи, — спокойно выдавливаю из себя фразу. Хотя грудная клетка ходит ходуном от сбившегося дыхания. Касания его губ все еще ощущаются на моей коже. Это было настолько хорошо, что мозг отключился полностью. Как во сне.

— Маш, — он снова тянет руку ко мне. Я отшатываюсь.

Сосед ловит мой взгляд, понимающе кивает.

— Это не конец, — бросает через плечо и выходит из моей квартиры. Я моментально захлопываю дверь за ним, закрываясь на все замки. Даже на нижний, который не трогала с момента переезда в эту квартиру.

Дорогие читатели!
Представляю вам новую историю от Дины Лазаревой

Аннотация:

– А ну-ка стой! Чей это ребенок? – окрик бывшего мужа звучит, как выстрел.

Вздрагиваю, но останавливаюсь. Медленно поворачиваюсь, оказываясь с ним лицом к лицу.

– Я спросил, чей это ребенок! – он пристально рассматривает меня, держит словно на прицеле, сканирует взглядом.

– Мой! – отвечаю с вызовом. – и моего мужа!

Я беременная сбежала от него, когда узнала о его измене. 

Потерялась, растворилась среди тысяч других людей. Но спустя четыре года он нашел нас с малышом. Я не готова его простить, он не готов с нами навсегда проститься. Кто же из нас в итоге окажется прав и победит?

В книге будет:

‍❤️‍ Бывший муж

‍❤️‍‍ Ошибки прошлого

‍❤️‍‍ Обязательный Хэппи энд 

Захожу в новый модный ресторан в центре города, сдаю в гардероб плащ, приглаживая волосы, которые слегка растрепались от порыва ветра. Придирчиво оглядываю отражение в зеркале, подкрашивая губы нежно-розовой помадой и подводя контур губ карандашом оттенком темнее.

— Дорогая, как же я рада, что ты все же пришла. Прости, я была груба. Но видимо ты только под кнутом соглашаешься, — Ксюша обнимает меня со спины, тиская как кошечку. Вообще подруга настолько ласковая, что она первый в жизни человек, которому я позволяю чуть больше обниманий и теплоты. Самой же мне тяжело проявлять телячьи нежности. Родители особо никогда не обнимали, ласковых слов не говорили. Все по плану и четкому расписанию.

— Я тоже была не права, — поворачиваюсь к ней и обнимаю в ответ.

— Я вчера Никите все нервы вытрепала. Думала, как ты там. Обидела же, — она ругает себя, даже не подозревая, что ее вины нет от слова совсем. Это просто я творю всякую ерунду.

— Давай забудем!

Она кивает в ответ и ведет меня к столу, где уже собрались гости: пара студенческих друзей, коллеги по работе. Всех ребят я знаю, знакома еще со свадьбы. Улыбаюсь, приветствуя собравшихся и приветствую в ответ Никиту, который услужливо отодвигает мне стул.

Облегченно выдыхаю, радуясь, что несносный сосед не пришел. Тело все еще хранит его запах, даже после душа я ощущаю на себе его губы, руки, язык. Разве такое возможно? Это было настолько сладко и хорошо, что я забылась. Дала волю чувствам и эмоциям, позволила себе лишнего. Чуть не сломалась под его шепотом и горячим телом.

Бог знает, как далеко мы бы зашли, если бы нас не прервали.

Мы весело проводим время, я стараюсь улыбаться и вести себя непринужденно, периодически поглядывая в сторону Никиты. Он определенно хорош собой, красивый и уверенный в себе. Невольно начинаю сравнивать его с соседом. Они абсолютно разные, Никита интеллигентный, вежливый, в меру скромный. Одним словом замечательный. Матвей же...

Матвей с напором, самоуверенный, ходячий тестостерон. От него пахнет сексом, силой и мощью. Не мой типаж, не мой коленкор. Однако, низ живота снова начинает спазмировать, как только перед глазами встает образ наших сплетенных тел. Наваждение какое-то.

Подношу бокал с коктейлем к губам, смыкая рот вокруг трубочки, не успеваю сделать глоток и начинаю кашлять. Тяжелая рука постукивает меня по спине, помогая откашляться.

— Машуля, ты в порядке? — Ксюша начинает переживать, а я место найти себе не могу.

Это хрипловатое "Привет всем" выбивает почву из-под ног. Я боюсь обернуться, осознавая, что за моей спиной Матвей. Все-таки пришел. Не постеснялся.

— Я прошу прощения за опоздание, были дела, — он продолжает вести рукой между моих лопаток, распаляя кожу до предела, — Вы должны быть Ксения? Никита рассказывал о вас с большой любовью, — Матвей протягивает Ксюше красивый букет белых лилий.

Она смущенно опускает глаза вниз, робко благодарит его. А потом кидает удивленный взгляд на меня. Пожимаю плечами. А что тут говорить? Да, он секси.

— Присаживайтесь рядом с нашей Машулей, тем более вы знакомы, — она хихикает, а мне вот не до смеха.

Матвей просит обращаться к нему на "ты" и опускает свою тушу на соседний стул. Я вжимаю голову в шею, потому что меня окатывает волной возбуждения. Так всегда теперь будет рядом с ним?

Гости отвлекаются на живую музыку, А Матвей поворачивается ко мне полубоком, складывая руку на спинке моего стула.

— Выглядишь очаровательно, — его глаза останавливаются на моих голых коленях. Натягиваю юбку ниже, чтобы скрыться от его взгляда.

— Спасибо! — бурчу в ответ, снова занимая рот трубочкой от коктейля.

— Маш, расслабься, не съем, — он наклоняется ближе, и его горячее дыхание опаляет мочку уха, — Пока что.

— Матвей, прошу, не начинай. Продолжения не будет.

— Уверена? — приподнимает бровь, ухмыляясь.

Ох, как же он уверен в себе.

— Да.

Он лишь коротко смеется и отворачивается от меня, давая больше пространства. Кто-то из гостей отвлекает Матвея разговорами, а я снова прикладываясь к алкоголю. Не понимаю, почему в экстренных ситуациях меня спасает только он. Пью я редко, но всегда метко. Вечер проходит более менее спокойно, все шутят и рассказывают какие то истории из жизни.

Я тоже успокаиваюсь, Матвей больше не лезет ко мне, тело расслабляется и перестает гореть.

— Малыш, потанцуешь со мной? — Никита встает и протягивает руку Ксюше.

Она тут же соглашается, и ребята выходят на середину танцпола. Мужчина нежно обнимает ее за талию, шепча какие-то приятности ей на ушко, отчего она улыбается и смотрит на него с большой любовью. Сейчас они как единое целое, нерушимое. Я смотрю на них и вижу, как сильно Никита любит ее. Наверно, он никогда бы не смог полюбить меня также. Никто не смог. За мои двадцать семь лет никто меня не смог полюбить. От осознания ситуации слезы подкатывают, но я прячу их за улыбкой. Поплачу потом дома, снова жалея себя. От выпитого алкоголя кружится голова, щеки полыхают и кожа краснеет.

Я продолжаю следить за жестами влюбленной пары, Никита заправляет выпавшую прядь волос Ксюше за ухо, проводит ладонью по скуле. И меня накрывает. Вскакиваю со стула, и стуча по полу каблуками, бегу в сторону уборной. Умываюсь аккуратно холодной водой, чтобы не испортить макияж. Прикладываюсь к бетонной стене, глубоко дышу и пытаюсь угомонить рвущееся наружу сердце.

Почему-то вместо того, чтобы отрезветь, я еще больше пьянею. Мысли хаотичны и нелепы, разносятся в голове, путаясь в клубок. Я сжимаю руки у висков, тру их, но перед глазами все еще расплывается. Черт, кажется я сильно напилась.

В голову приходит самая идиотская мысль из всех, что могли прийти ко мне. Я зачем-то решаюсь рассказать Никите о своих чувствах. И будь что будет.

Уверенно смотрю на себя в отражение зеркала, еще раз умываюсь водой и подмигиваю сама себе. Со стороны наверно выгляжу пьяно и нелепо, но сейчас это меня волнует меньше всего. Я точно больше никогда не решусь, либо сейчас, либо никогда.

Выскакиваю из туалета,насколько это возможно в моем состоянии двигаюсь плавно в сторону ребят.

— Стоять! — сильные руки успевают меня перехватить.

— Отпусти, — шиплю и начинаю брыкаться.

— Что ты собираешься делать?

— Какое твое дело? — все еще извиваюсь как змея, но руки соседа держат меня в крепком кольце.

— Ты сейчас разрушишь свою жизнь, если сделаешь это. Ты не нужна ему, — он прав. Но мне надоело хранить тайну и прятаться как мышь по углам, врать и придумывать легенды.

— Послушай. Кто ты такой? Кем ты себя возомнил?

Не замечаю как перехожу на крик. Матвей не выдерживает и закрывает мой рот рукой.

— Не будь идиоткой! — он тоже повышает голос, — В тебе сейчас здравого смысла ноль. Это все алкоголь.

Я мычу сквозь его пальцы, но он непоколебим. Раздражаюсь и сильно прикусываю его кожу на ладони. Он тут же убирает ее от моего рта. Краем глаза замечаю, что прикусила довольно сильно, у него кровь.

— Я люблю его, слышишь? И он должен знать!

— Никого ты не любишь кроме себя, дура, — Матвей возвышается надо мной, жаля своими словами.

Я не нахожусь с ответом, теряясь на минуту. Мой ступор прерывает голос сбоку.

— Кого ты любишь?

Испуганно моргаю, ошарашенно переводя взгляд на источник звука.

Черт, только не это!

— Алкоголь она любит, — Матвей берет ситуацию в свои руки. Я все еще стою неподвижно, все мышцы словно каменеют. Я в ужасе смотрю на Ксюшу, и здравый разум начинает возвращаться ко мне. Я только-что чуть не призналась ее мужу в любви.

— Машка, ну ты чего так напилась? — укора в ее голосе нет, только волнение. От этого становится тошно, пока она тут волнуется за мое состояние, я пытаюсь разрушить ее семью.

— Все хорошо, уже домой поеду, — язык немного заплетается.

— Ну куда ты в таком состоянии сама поедешь то? Давай я попрошу Никиту проводить тебя на такси.

— Нет! Не нужно, — останавливаю ее.

— Ксения, ты не переживай. Нам с Машей по пути, я провожу ее прямо до квартиры, — Матвей все еще держит меня за талию. Я даже не замечаю его руку, до тех пор пока проворные пальцы не касаются оголенного участка кожи в районе поясницы.

— Правда? Спасибо большое, — она подходит ближе и чмокает меня в щеку. По-матерински гладит меня по голове.

— Ксю, прости, что-то я последнее время не в себе, — заглядываю в ее глаза.

— Все хорошо, крошка. Отдыхай!

Матвей берет меня под руку и ведет к гардеробу, аккуратно усаживает меня на пуфик, отдавая номерок, который я достаю дрожащими руками из сумочки. Помогает накинуть плащ на плечи и выводит на улицу.

Прохладный осенний ветер обдувает лицо, я прикрываю глаза, немного приходя в себя. Начинается процесс самокопания, корю себя за мысли и за ситуацию. Чувствую, как стыд покрывает все мое тело с головы до пят.

— Спасибо тебе! — поворачиваюсь в сторону соседа, — Ты меня спас от неминуемой ошибки.

Он молчит. Хмурит брови, закладывая руки в карманы черных джинс. Только сейчас отмечаю как хорошо он выглядит. Джинсы идеально сидят на его попе, белая футболка отлично подчеркивает смугловатую кожу. Он почему-то без куртки, хотя на улице довольно прохладно.

— Я вызову такси, не нужно меня провожать, — шепчу, доставая гаджет из сумочки.

— Пошли! — он снова хватает меня за руку и ведет в сторону парковки. Почему-то именно сейчас не хочется спорить, брыкаться и показывать свой характер. Я по уши в дерьме, поэтому молчу.

Матвей щелкает брелком, и фары черного пикапа марки Форд подают световой сигнал.

— Садись, — он открывает дверцу машины, кладет руки на мои ягодицы и как пушинку подсаживает. Без его помощи я точно бы не залезла в эту махину.

Мы выезжаем с парковки, в машине вкусно пахнет яблоком и чем-то цитрусовым, Матвей ставит комфортный температурный режим и включает музыку на фоне. Его молчание сбивает с толку, не понимаю как себя вести.

— Еще раз спасибо, — первой нарушаю тишину, отмечая как костяшки пальцев белеют на руле. Матвей крепко сжимает руки.

— Одного спасибо будет мало, — он наконец прерывает молчание. Не самой приятной фразой.

— А что ты хочешь?

— Ты знаешь, Маша, чего я хочу.

Его голос заставляет нервничать, конечно, Матвей не выглядит как маньяк. Просто это первый мужчина в моей жизни, который настолько прямолинейный. Он не подбирает слова, говорит как думает.

— Матвей, я не буду с тобой спать, — прикладываю лоб к холодному стеклу, устало прикрывая глаза.

— Зачем ты обманываешь себя? Я же чувствую, как твое тело отзывается, — его горячая ладонь опускается на мою коленку, воспламеняя кожу.

— Матвей, прекрати, — убираю его руку, — Для тебя это просто секс на одну ночь. А я так больше не хочу.

— Больше?

Посвящать в свою интимную жизнь совершенно не хочется. Почему-то мне кажется, если я ему расскажу, что у меня были половые партнеры без отношений, он потеряет ко мне интерес. А я хочу быть интересной ему. Не просто как девушка, но и как личность. Матвей скрытен, отстранен. О себе ничего не рассказывает.

— Чем ты занимаешься? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Для чего тебе эта информация? — бьет той же монетой.

— Интересуюсь мужчиной, который предлагает мне переспать.

— Для этого необязательно узнавать ближе друг друга.

Его слова ранят, он даже не пытается скрыть, что я ему как человек не интересна. Только моя вагина играет роль. Обдумываю предложение, хотя заведомо понимаю, что не соглашусь. Разбиваться о скалы надежд — последнее, что хочется делать. Я боюсь влюбиться, боюсь раствориться в нем. Потому что он нравится мне, привлекает меня. От того, что он скрытен, становится только интереснее. Поэтому не стоит даже начинать, когда мужчина тебе четко дает понять — продолжения не будет.

Тут же принимаю решение начать снова ходить на свидания, нужно забыться. Клин клином вышибает, нужна альтернатива. Глядишь и мужа себе найду. Забуду о горячем и жутко сексуальном соседе.

Мы заезжаем в наш двор, я так и не нахожусь, что ответить ему. Да и нужно ли вообще?

— Что решила?

— Нет, не стоит, Матвей, — улыбаюсь. Вся колкость и дерзость испаряются. Я его должница, но отблагодарю как-нибудь иначе.

— Почему ты упрямишься, Мария?

— Почему тебе так важно затащить меня в постель? — вспыхиваю. Его настырность начинает напрягать. Мы снова начинаем игру в вопросы без ответов.

Он проводит ладонью по короткому ежику волос, тяжело вздыхая. Пальцы снова сжимают руль до бела. Его что-то злит, но что я понять не могу. Мой отказ? Так я уверена, что такой мужчина как он спокойно найдет себе досуг на ночь. В крайнем случае можно воспользоваться услугами проститутки.

— Почему я? Вокруг столько женщин, — развожу руками словно и правда нас окружает толпа его фанаток.

— Он тебя хочет, второй день не дает покоя, — Матвей хватает мою руку и кладет ее на ширинку. Я тут же ощущаю внушительный размер и твердость члена. Щеки вспыхивают от неожиданности и остроты ситуации. Сейчас мы как никогда близко. Его взгляд сканирует мое тело, словно он глазами раздел уже и поимел меня во всех позах. И я чувствую его желание даже без слов. Его неподдельный интерес добавляет баллы моей самооценке. Однако, этого мало. Мне его мало.

Я аккуратно дрожащими пальчиками тяну замок его ширинки вниз и расстегиваю пуговицу на джинсах, залезаю за резинку черных боксеров, обхватывая ствол всей рукой. Слышу утробный стон Матвея, но не решаюсь поднять глаза на его лицо. Полностью сосредоточена на поглаживании мягкой кожи. Головка члена розовая, круглая и мягкая. Опускаю большой палец на каплю смазки и аккуратно распределяю по поверхности. Затылком ощущаю тяжело дыхание. но сосед не торопится меня прерывать. Только лишь толкается вперед, отчего член скользит внутри моей сомкнутой ладони. Я самостоятельно проделываю то же самое движение несколько раз.

— Пососи, — хрипит.

И я почти готова доставить ему оральную ласку. Даже не потому что он хочет, а потому что я нуждаюсь в этом. Но все же торможу себя.

— Маш, давай, — он кладет руку на мой затылок и направляет меня ближе к органу.

Что-то внутри щелкает, я понимаю, что не могу переступить эту черту. Дай он мне уверенность, что наша близость не будет концом, а наоборот станет началом чего-то большего. Я непременно бы позволила себе отдаться моменту. Но это так не скажет.

Меня спасает вибрация его смартфона, который лежит на торпеде. Матвей чертыхается и грубо рычит в трубку: "Да".

На том проводе явно что-то серьезное, потому что взгляд соседа меняется. Темнеет, голубые омуты словно становятся темно-синими. Матвей злится, кричит матом на собеседника. От волны агрессии я вжимаюсь в сиденье.

— Блять, мы не успели, Тоха. Это гребанный ад, — он стонет от отчаяния и сбрасывает звонок.

— Что-то случилось? — аккуратно интересуюсь.

Он прячет эрегированный член обратно в трусы и застегивает джинсы.

— Отмена, Маша, — теряет ко мне какой-либо интерес, — Увидимся позже.

Его ледяной тон приводит в чувство, я понимаю, что нужно выйти из машины. Ему сейчас не до меня. Явно что-то случилось, и делиться он не собирается.

— Пока, — открываю дверцу и выскакиваю из машины. Расстояние до асфальта приличное, особенно когда ты пьяненькая и на каблуках. Я пошатываюсь, но не подаю вида.

Матвей молча кивает мне, и как только я захлопываю дверь, тут же срывается с места. Клубни пыли и опавших листьев поднимаются надо мной. Ощущение брошенности и безысходности окутывает с ног до головы.

Почему же я такая дура? Обещала же себе держаться от него подальше. Вместо этого дрочила ему в его пикапе. Пала ниже некуда.

А еще мне стала интересна его жизнь и он сам.