(Не)милая Мила

Мила

ноябрь 2016 года

- И ребенка ты родила только для того, чтобы сосать из меня деньги!

Ребенка, баран, я родила только потому, что кто-то не признает другой контрацепции, кроме минета и «я вытащу». А еще потому, что – дура такая! – все же надеялась на какие-то подвижки. Как и миллионы других дур, которые наивно верят, что масик бросит свою старую кикимору и женится на ней, молодой и прекрасной. Ну хочется же верить, что все бабы как бабы, а ты – богиня.

Нет, Милочка, ты не богиня, а такая же овца, как и все прочие. И радуйся, что он на тебе не женился. Потому что как одной жене изменил, так и тебе изменял бы. Кармический бумеранг не нами придуман.

Хотя… вот скажи сейчас, что заберут у меня Инку и буду я жить себе спокойно, без проблем… На такой нахер пошлю, мало не покажется.

- Что-то с памятью моей стало, - пропела, сосредоточенно ковыряя зубочисткой зуб с отколовшимся углом. Вот засада, только хотела денег на ремонт фасада выцыганить, а тут такое. – Котик, напомни, разве я просила тебя о чем-то? Я просто показала бурундука, а ты сказал: рожай, помогу. Или мне приснилось?

- Прекрати звать меня Котиком! – Кот швырнул ложку, и она со звоном ускакала куда-то в угол.

- Как скажете, Константин Сергеевич, - я пожала плечами и демонстративно посмотрела на часы. – Прошу прощения, мне за вашим ненужным ребенком в садик пора идти.

А ты думал, я тут плакать буду? Нет уж, я все свое давно выплакала. А если и припрет, то точно не при тебе, не дождешься.

Кот встал, вынул из кармана пиджака жидкую пачечку пятитысячных купюр и швырнул на стол так, что они разлетелись веером.

- Благодарствуйте, Константин Сергеевич, - я методично собрала бумажки и сложила стопочкой. – Письменный отчет о потраченном изволите? В трех экземплярах?

- Людмила, прекрати паясничать!

- А ты мне запрети. Или что? Лишишь в наказание свою дочь финансирования?

Фу, до чего ж это мерзко! И сам ты мерзкий. Просто мразота.

Мужчина, а вы вообще кто? Куда вы дели моего Котика? Убили и сожрали?

Впрочем, не стоило себя обманывать. Периодический контакт гениталий и сказанное несколько раз в запале «Люда, я тебя люблю» никоим образом не делало данную мужскую особь моей. Четко пропечатанный в паспорте штамп свидетельствовал о его принадлежности Надежде Викторовне Колмаковой, по крайней мере, с точки зрения закона. Как юрист, пусть даже медицинский, я это прекрасно сознавала.

Ой, как права была мама!

Мила, говорила она, все бывает. Люди влюбляются, уходят из одной семьи, заводят новую. Но если мужик сразу же не развелся и на тебе не женился, вот увидишь, он этого и не сделает. Будет тянуть, обещать, просить подождать, а ты потом останешься у разбитого корыта.

Да, мама знала, о чем говорила. Но разве кто-то слушает маму? Разве мама что-то понимает в жизни? Она еще при Сталине родилась, в другой стране и в другое время. Почти в каменном веке. Нет, она, конечно, хорошая, но ей не понять меня – такую сложную и вообще особенную. И любовь у меня самая что ни на есть особенная, такой никогда и ни у кого не было и не будет. И если Котик просит подождать, значит, у него есть на то особые причины. И, конечно же, я подожду.

А потом вдруг внезапно вашему ребенку уже три года, а Котик все так и женат на своей Наденьке, у которой важный папа, с которым лучше не ссориться.

«Люд, ну ты же понимаешь…»

Да не хочу я больше ничего понимать, хватит. Особенно после твоей сегодняшней заявы. И если ты вдруг притворишься, что Инки на свете не существует, я не стану подавать в суд, требовать тест на ДНК и алименты. В конце концов, хорошо зарабатываю, ребенка обеспечу. Но и швырять деньги в рожу с пафосным «подавись, козел, ничего нам от тебя не надо» тоже не собираюсь. Потому что с какой стати? Не одна я в поле кувыркалась.

Вскинув подбородок и развернув плечи, Кот направился в прихожую. Весь его вид буквально вопил о том, что он смертельно оскорблен. А я смотрела на задницу, элегантно обтекаемую брюками от Армани или еще какого-то Хренбриони, и, как клопов, давила в себе совершенно ненужные неконтролируемые реакции.

Ну до чего же хорош, собака! Гад – но до чего хорош!

Так, стоп. Давай по-другому. С другого конца…

А с конца, кстати, тоже хорош…

Я сказала, стоп! Хорош – но гад. И на этом закончим.

Зарекалась ворона дерьмо клевать…

К счастью, дверь хлопнула, тоже оскорбленно, и поставила точку в моем шизофреническом монодиалоге. Пересчитав купюры, я бросила их в ящик тумбочки, служивший сейфом, и открыла шкаф, потому что и правда опаздывала за Инкой.

Вообще-то я сидела, то есть лежала на больничном с  гриппом. Инку сначала взяла к себе мама, но через пару дней свалилась и она. Пришлось забрать чадо обратно и отправлять в садик с няней Валентиной. Для той это было делом обычным, поскольку я часто задерживалась на работе допоздна. Но сегодня у нее случился какой-то форс-мажор, поэтому пришлось выдергивать себя из постели. И тут позвонил Кот, который ехал мимо и хотел во что бы то ни стало избавиться от наличности. Он всегда давал мне деньги кэшем, а не скидывал на карту. Не хотел оставлять никаких виртуальных следов на случай возможных юридических осложнений? Или Наденька отслеживала все его банковские расходы?

Кот был здорово чем-то накручен и, похоже, не знал, за что зацепиться, чтобы поругаться. В последнее время он частенько приходил с намерением не потрахаться или увидеть дочь, которая воспринимала его как малознакомого и неинтересного дядьку, а спустить пар. Быть предохранительным клапаном его парового котла мне тоже надоело. Как и многое-многое другое.

Что меня вообще держало даже не с ним, а где-то на орбите? Хороший вопрос. Я его тоже себе задавала. Дочь? Сомнительно. Деньги? Ну… если только краешком. Секс? Вот это уже теплее, потому что тут он, стервец, был мастером. Больше, как я ни старалась, в голову ничего не приходило.

Порыскав взглядом по кухне, Кот углядел новую кофемашину, которую я купила с квартальной премии. Аж глазки заблестели. Заметил ядовито, что, похоже, я трачу деньги, которые он дает ребенку, на игрушки для себя. Я ответила – и понеслось…

Выйдя на улицу, я подняла воротник куртки повыше и натянула на шапку капюшон: ветер швырял в лицо мокрую грязь: то ли дождь со снегом, то ли снег с дождем. Что, постельный режим? Нет, не слышали. Мы с недолеченным гриппом вот в такую дерьмовую погоду по улицам бродим. Машину я не водила по причине повышенной ответственности, поскольку права, как и большинство сограждан, купила. И зачем, спрашивается? Ах, да, Кот настоял. Ну а вызывать такси, чтобы проехать один квартал, было неловко.

Наклоняя голову, чтобы не так мело в глаза, я с грехом пополам преодолела этот самый квартал. Осталось всего ничего – перейти дорогу и свернуть во двор. Шагнула с поребрика, прошла до середины и чуть не шлепнулась на задницу, когда прямо перед носом, едва не размазав меня по асфальту, затормозил огромный черный джип. Окно с водительской стороны открылось, и разъяренный мужской голос разлетелся на всю улицу:

- Куда ты прешь, овца тупорылая?!

Алексей

День не задался с самого утра. Бывает такое: продираешь глаза и сразу понимаешь, что жизнь – полное дерьмо. Во всяком случае, сегодня точно.

Началось с пакета мелких бытовых пакостей. Тапок сам собою ушел далеко под кровать, зубная щетка упала между раковиной и шкафчиком, кончился бальзам после бритья, кофе убежал из джезвы, а яйцо в процессе варки треснуло и растеклось по ковшику мерзкими белыми соплями. Все чистые рубашки оказались мятыми, а предстоящая встреча предполагала официоз. Начал гладить – припалил манжет. Пока отчистил утюг и погладил другую, понял, что катастрофически опаздываю.

На ходу дожевывая бутерброд, выскочил во двор и увидел, что мою ласточку заблочил какой-то оборзелый хрен. Бумажки с номером телефона под лобовым стеклом, разумеется, не было. Ничего удивительного, их оставляют только те, кто умеют парковаться. Я, например.

Минут пять я ходил вокруг и злобно пинал это сраное корыто, надеясь, что оно заорет и вызовет хозяина. Да конечно! У этого мудака даже сигналка была такой же тупой, как он сам. Полез в приложение за такси – свободных машин в окрестности не оказалось. В другом – за конские деньги и через десять минут. «Водитель заканчивает поездку и едет к вам». Поездку водитель закончил и намертво застрял. Десять минут, пятнадцать… Бежать козлом на метро? С двумя пересадками в час пик – не, не вариант.

Через двадцать минут машины все еще не было. Я отменил заказ и искал другой, когда вышел, позевывая, хозяин корыта. Высказав все, что думаю, сел за руль, дождался, пока этот педрила-мученик отъедет, выбрался со двора – и тут же застрял в пробке сам. А чтобы было не скучно стоять, позвонила Майя.

- Леша, привет, - мурлыкнула она вкрадчиво. – Я, кажется, куртку зимнюю не забрала. Все перевернула – не нашла. Можно заеду вечером?

Твою налево!

Мы развелись два года назад, причем самым нехорошим образом, после того как я застукал ее с мужиком, точнее, под мужиком. Ну такое, банальное – возвращается типа муж из командировки… И до сих пор она на что-то надеялась, как ни странно. Один раз этот фокус с забытой сумочкой прокатил. Приехала, что-то там такое долго плакала, и в результате я сам не понял, как мы оказались в постели. Наутро было мерзко, даже очень. Выставив ее под зад коленом, прошелся по всей квартире, собрал всё до последней заколки и рваных трусов и отправил ей с курьером. Куртку она забыла, конечно! И через два года вспомнила.

- У меня нет ни единой твой вещи, Майя, - таким тоном я обычно разговаривал с подчиненными, когда они заслуживали хорошего пистона в задницу. – Так что придумай что-нибудь другое. Но боюсь, не получится. Для этого нужны мозги. А куртку поищи у кого-нибудь еще.

- Какая же ты свинья, Алексей! – прошипела она и отключилась.

Я же еще и свинья. Нормально!

Настроение ухнуло в преисподнюю, а чтобы закрепить его там прочнее, позвонила секретарша Юля.

- Алексей Геннадьевич, вас из комитета по здравоохранению ждут, - доложила она в режиме «бодрое доброе утро».

Капец, товарищи. Сколько мы добивались, чтобы нашу страховую включили в список ОМС, сколько лично я угрохал на это времени и нервов. И вот теперь, когда дело сдвинулось с мертвой точки, фактически срываю переговоры, от которых зависит если не все, то очень многое. Даже если все машины в городе в один миг превратятся в пыль, которую сдует ветром, все равно я опоздаю минимум на полчаса.

- Юлечка, - зашептал я в трубку, как будто договаривался о любовном свидании, - я мертво в пробке. Боюсь, надолго. Будь умничкой, постарайся разрулить. Если не могут подождать, выпроси другую встречу. Скажи, что я к ним сам приеду, хоть сегодня, хоть когда. Извиняйся, умоляй, что хочешь делай. За мной не заржавеет, ты знаешь.

Юля работала моей секретаршей третий год, и я ее очень ценил за деловую хватку. К тому же она была категорически не в моем вкусе, что исключало какие-нибудь внесистемные отношения, мешающие работе.

- Постараюсь, - с сомнением пообещала она.

Я возглавлял медицинское подразделение питерского филиала «Арес-групп», одной из крупнейших страховых компаний России. На данный момент мы прочно закрепились в пятерке ведущих страхователей по ДМС, а вот в ОМС пробиться никак не получалось. И если сейчас лучик надежды погаснет, это станет моим самым грандиозным факапом уходящего года. А может, и не только уходящего.

Когда я наконец приехал в офис, Юля со вздохом развела руками.

- Дама была очень недовольна. Сказала, что у нее нет времени ждать. И что, судя по отношению, мы не слишком серьезно относимся к вопросу о сотрудничестве. Я уж и так ее облизывала, и эдак. Короче, вот список. С этими людьми надо будет договориться и встретиться. Начать нужно с юриста, без ее визы дальше можно и не пытаться. Только она сейчас на больничном, раньше следующей недели не выйдет.

Я взял листочек, пробежал глазами три фамилии с именами-отчествами и телефонами.

Немилова Людмила Павловна, юрист. Немилая Мила. Как мило! Походу, ее родители были те еще шутники.

- Юлечка, я твой должник. Короче, держи эту немилую Людмилу под контролем, позванивай. Как выйдет, договорись о встрече. Скажи, что приеду куда угодно и когда угодно.

Юля рассмеялась, бултыхаясь всем своим пятьдесят шестым размером, втиснутым в тесный офисный костюм. Скинь она десятка три килограммов, была бы очень даже симпатичной. Но поскольку бодипозитив в число моих положительных качеств не входил, в нынешнем состоянии опасности для меня она не представляла.

Остаток дня прошел ни шатко ни валко, и я уже понадеялся, что исчерпал дневной лимит неприятностей, но, как выяснилось, зря. По дороге домой какая-то коза ломанулась на красный свет прямо мне под колеса. И как только успел затормозить? Открыл окно и гаркнул на всю улицу, выплеснув заодно весь негатив сегодняшнего дня:

- Куда ты прешь, овца тупорылая?!

Девка высунула голову из капюшона, как черепаха из панциря, посмотрела очумело на светофор, открыла обалдело рот. Обдолбанная, что ли?

- Простите! – пискнула задавленно и порскнула, как мышь из-под веника.

Сзади гуднули, я резко взял с места. Загорелся датчик пробуксовки и больше уже не выключался. Так и ехал с ним до самого дома. Красота, еще и на диагностику записываться.

Да что за день такой? Прямо как в анекдоте, страшно в туалет идти. Не оторвать бы член случайно, раз уж все сегодня портится и ломается.

Мила

Домой я пришла в абсолютно размазанном состоянии. Этот забег по ветру словно вернул меня в начало болезни, да еще и сознание того, что чуть не погибла по собственной дурости, добавило очков. Разогрела ужин, покормила Инку, сама что-то пожевала, не чувствуя вкуса, и свалилась пластом. Благо ребенок самодостаточный, были бы игрушки, книжки с картинками и раскраски. Только прибегала иногда: «Мама, гьянь, какую я пьинцессу наквасила».

На папашу Инка была похожа не больше, чем на любого проезжего молодца. Скорее, на мои детские фотографии. Но даже если у Кота и были какие-то сомнения на этот счет, он их не озвучивал.

Температура подскочила и застряла на тридцати семи и пяти. В голове мерзко гудело, из носа текло ручьем. А ведь уже поправлялась почти.

Ну вот что за непруха, а? Мало того, что погано, так еще и на работе дел скопится, потом лопатой не разгребешь.

Словно в подтверждение ожил телефон. Ольга, начальница отдела ОМС, по совместительству моя близкая приятельница. Можно сказать, почти подруга. Расспросила о самочувствии, рассказала новости и свежие сплетни.

- Прикинь, Мил, - добавила под конец, когда я уже собиралась распрощаться, - я сегодня в «Арес» ездила с утра. Просто зла не хватает!

- «Арес»? - переспросила я. – Это которая страховая?

- Да. Просятся в ОМС, давно уже.

- И что? Не берем?

- Да берем, но только… Они прямо так колотились, так колотились. И что? Приезжаю с ихуённым начальником разговоры разговаривать, а его нет. Типа в пробке где-то торчит. Оно им надо или нам? Нам и без них неплохо. Я что, девочка им туда-сюда кататься? Терпеть не могу такое отношение к делу. Короче, пусть сами теперь побегают и покланяются. С тебя начнут. Начальника зовут Рокотов, Алексей Геннадьевич. Ты его помурыжь как следует по своим статьям, а я еще остальных попрошу.

- Хорошо, Оль, - хныкнула я. – Помурыжу. А теперь можно уже помереть спокойно?

- Не вздумай! – гаркнула она. – Все, целую. Лечись как следует.

На ночь основательно закидалась всякими таблетками, а утром Инку в сад повела Валентина, так что удалось отлежаться. Ближе к вечеру полегчало, и я даже залезла в рабочие документы. Кот хоть и не был уже моим непосредственным начальником, как пять лет назад, когда я только пришла в комитет, но если дело дойдет до окончательного разрыва, лучше не давать ему никаких поводов прицепиться. С его говнистым характером исключать подобное не стоило.

Универ я закончила банальным трудовиком, в магистратуру не пошла. Еще на третьем курсе устроилась стажером в частную юрфирму «Кондратьев, Вахромеев и партнеры», где отработала в общей сложности шесть лет. А потом пришлось заниматься иском сотрудников к медклинике, и я поняла, что в этой области категорически плаваю. Трудовиков нас было двое, поэтому владелец фирмы без вопросов отправил меня на переподготовку по профилю «Юриспруденция в здравоохранении».

В юридическом институте при НИИ Управления я получила красивые корочки медицинского юриста, а заодно чуть не вляпалась в Любовь Всей Моей Жизни. Юра*, юрист крупной сети медклиник, был на год меня младше, но чертовски хорош собой, бог в постели, да и в целом отличный парень. И что-то такое между нами начало расти и цвести, однако я вовремя сообразила, что он категорически не склонен к серьезным отношениям. Причины крылись не в банальном потаскунстве, все было гораздо сложнее и шло из детства. Возможно, хороший психолог ему и помог бы, но Юрка считал, что в помощи не нуждается.

Правда, обо всем этом я узнала позже, когда романтические отношения между нами закончились. Понадобилось мое волевое усилие, через слезы и стиснутые зубы, хотя внешне все выглядело так, словно само собой сошло на нет. Мы остались друзьями, что подтвердило постулат: дружба мужчины и женщины – это отношения будущих или бывших любовников. С тех пор прошло шесть лет, мы периодически созванивались, иногда встречались, чтобы выпить кофе или поужинать и поболтать. Юрка так и не женился, хотя недавно умудрился влюбиться в довольно противную рыжую девицу со своей работы. А я через год после нашего романа перешла в городской комитет по здравоохранению и там встретила Кота. Константина Сергеевича Езерского, на тот момент начальника юридического отдела.

И ведь не девочка была уже глупенькая, двадцать семь годочков стукнуло. Видимо, борьба с одной Любовью Всей Моей Жизни так ослабила организм, что я почти без сопротивления свалилась в другую. Мозг собрал котомку и ушел в закат, оставив себе на замену орган, принимавший решения исключительно в свою пользу. Что любопытно, на работоспособность это никак не повлияло, из чего я сделала вывод, что юридические знания и навыки хранились у меня не в мозгу, а где-то в другом месте.

Вчерашнее недвусмысленно намекнуло, что пора уже все это заканчивать. То есть давно уже было пора, а еще лучше – совсем не начинать, но поскольку DeLorean** на день рождения мне никто не подарил, думать об этом не имело смысла. Зато имело смысл подумать о том, как поставить точку, но сохранить если не мир, то хотя бы товарно-денежные отношения. Полное исчезновение Кота с горизонта не слишком огорчило бы Инку, а вот мне жизнь осложнило бы. Когда привыкаешь к определенному уровню, спуститься на ступеньку ниже не так-то и просто. Я сколько угодно могла хорохориться, что справлюсь сама, но его деньги для нас точно были не лишними.

Однако гораздо прискорбнее было то, что на подвальном уровне меня все еще к нему тянуло. И то, как я вчера пялилась на его задницу, этот факт подтверждало. Сказать, что у меня было много мужчин, - сильно преувеличить, но по самцовости Кот их всех превосходил. Не считая, конечно, Юры, который стоял особняком.

Зайти в тупик мои размышления не успели: Валентина привела Инку. Пришлось подниматься и приступать к мамским обязанностям.

Ничего, сказала я себе, еще успею подумать. А может, и само как-нибудь решится.

Алексей

- Геннадьич, мамой клянусь, все забито, - обломал меня мастер Валера. – На этой неделе точно. Могу на понедельник записать.

- И мне до понедельника с лампочкой под носом ездить?

- Можно не ездить, - философски хмыкнул Валера. – В такую погоду хороший хозяин машину на улицу не выгонит.

- Ладно, пиши на понедельник, - сдался я, прикидывая, что два дня как-нибудь потерплю. В конце концов, просто горит, не мигает.

Вообще-то в такой день невезения наивно было рассчитывать на удачу, тем более к Валере, классному мастеру, записываться на ремонт или диагностику всегда приходилось заранее. Но я все еще надеялся переломить капризную фортуну в свою пользу.

Зря надеялся.

Когда уже парковался во дворе, вишенкой на торт позвонила Соня и защебетала – я так и видел ее умильную мордочку с круглыми глазами и носом-кнопкой. Еще пару месяцев назад мне это казалось пикантным, а теперь напоминало пекинеса.

- Лешенька, я соскучилась. Не хочешь приехать?

Меня бесило, когда называли Лешенькой, и ехать я никуда не хотел. Если только на лифте на пятый этаж. Разогреть что-то из наготовленного домработницей Марьяной, накатить стопарик туземака*** и завалиться на диван.

- Извини, Соня, я сегодня допоздна на работе.

- Ну вот, опять… - трагично вздохнула она. – Леша, а что вообще происходит?

Детский голосок в одну секунду превратился во взрослый – скандально-склочный, и я уже не в первый раз подумал: пора этот роман сворачивать.

- А что происходит, Соня? – я поставил машину на сигналку и пошел к парадной. – Я сижу в своем кабинете и работаю.

- Да?! У тебя теперь кабинет в машине? Это ведь сигнализация только что была? Пищала?

Очень хотелось ответить, что это у нее тараканы в голове голодные пищат, есть просят, потому что мозга категорически нет, но сдержался.

- Не знаю, что там у тебя пищит, а я занят. Если у тебя все…

- У меня не все, Алексей! – завизжала она так, что зафонило в ухе. – У тебя для меня в последнее время никогда нет времени.

- Сонь, как ты только редактором работаешь? – поинтересовался я, открывая дверь. – «В последнее время нет времени» - ужас!

- Ты издеваешься? Может, ты вообще со мной порвать хочешь?

Сонечка, солнышко, спасибо, спасибо! Ты, конечно, рассчитывала, что я отвечу: «нет, дорогая, что ты», а я, говнюк такой, воспользовался, можно сказать, твоим предложением. То есть предположением.

- Да, Соня, хочу. Всего доброго.

Нажал на отбой, она, разумеется, тут же перезвонила, я сбросил и, пока ждал лифт, закинул ее номер в баню. И вздохнул с облегчением, хотя, вообще-то, на душе было мерзко. Ну вот не любил я рвать отношения, даже те, которые себя полностью исчерпали. Поэтому и тянул до последнего, провоцируя противоположную сторону, чтобы не чувствовать себя потом негодяем. Не так сильно чувствовать.

Зайдя в квартиру, переодевшись и поставив ужин в микроволновку, уже знакомым маршрутом прошелся по периметру и собрал все следы присутствия Сони на моей территории. Тапки, зубная щетка, расческа, губная помада, крем для лица – вот, собственно, и все. Она редко оставалась у меня, чаще я приезжал к ней, потому что после развода очень настороженно относился к попыткам проникновения на свою частную территорию.

Все собранное полетело в мусоропровод. Эту страницу жизни продолжительностью в пять месяцев можно было считать перевернутой. Как там у Кипелова? «Я свободен, словно птица в небесах»****. И это стоило отметить.

Терпко-ванильный ром плохо монтировался с гуляшом, поэтому я сначала поужинал и только потом плеснул в рокс туземака, к которому пристрастился, когда был в командировке в Чехии. Кстати, в той самой командировке, которая закончилась разводом. Добавил пол чайной ложки меда и ломтик лимона, бросил кубик льда, просмаковал на языке. Мягкое тепло прокатилось по пищеводу в желудок, разбежалось по сосудам, и все сразу стало трын-трава. За что я в первую очередь и любил это возомнившее себя ромом картофельное пойло, а не только за вкус и за то, что после него не болела голова.

Завалился на диван, включил какой-то экшен, но так и не смог на нем сосредоточиться. Бледным облачком пробежала по небосклону мысль, что жизнь моя зашла куда-то не туда.

Глупости! Все так и все туда. Ну вот не прошит Леха Рокотов под семью или длительные отношения, ничего не поделаешь. Зря, что ли, говорят: «в тридцать лет жены нет – и не будет». Я женился в тридцать два, а в тридцать четыре развелся. И желания повторять этот опыт не было. Обойдусь как-нибудь другими желаниями, короткими и грешными. 

За двадцать лет активной половой жизни у меня скопился приличный список, хотя женщин я вовсе не коллекционировал. Просто так получалось. Легко начиналось, стремительно развивалось и быстро заканчивалось. Майя продержалась дольше всех – почти три года. Хотя если бы она мне не изменила, наверняка и эти отношения долго не протянули бы.

Почему так? Трудно сказать. Я вовсе не гнался за количеством или разнообразием. Да, любил секс, даже очень, и среди моих партнерш попадались вполне умелые и зажигательные. Но как только прелесть новизны проходила, становилось скучно. Ни одной женщине еще не удалось зацепить меня настолько, чтобы я пустил в нее корни. Во всех смыслах. Что характерно, в принципе я хотел бы иметь детей. Но не хотел иметь их ни от одной из своих женщин. Даже от Майи – видимо, чувствовал, что этот брак ненадолго.

Вот если встречу когда-нибудь такую, от которой захочу, тогда, наверно, и женюсь. Снова. И окончательно.

И, словно ставя точку в этих экзистенциальных размышлениях, прилетело сообщение от друга Егора:

«Леший, ты нас совсем забыл. В субботу играем?»

В волейбол мы с ребятами играли по субботам уже лет пять, и да, в последнее время я что-то этими встречами бессовестно манкировал.

«Играем», - ответил я, выключил телик и пошел в душ.   

___________________

*Юрий Липнин – герой книги «Дабл Ю: служебный роман»

**DeLorean – машина времени из фантастического фильма-трилогии Р. Земекиса «Назад в будущее»

 ***чешский ром

****слова из песни Кипелова «Я свободен»

Мила

В понедельник, закинув Инку в садик, я пошла в поликлинику. Чувствовала себя по-прежнему погано, а уж видок… Вот уж точно: краше в гроб кладут. Для пущей красоты вылезла простуда на губе и рядом с носом. Однако участковая врачиха решила, что я и так просидела на шее у государства слишком долго, и выпихнула на работу.

Температуры нет, в легких чисто, давление как у космонавта. Вот и вперед – в космос. А лихорадки помажьте ацикловирчиком, девушка, все пройдет. Так и сказала – «лихорадки». 

И откуда только такие врачи берутся, риторически спросил в пространство сотрудник комитета по здравоохранению.

Впрочем, хочешь не хочешь, а идти надо было. Стоило мне заболеть или уйти в отпуск, подчиненные в количестве трех штук бессовестно расслаблялись и клали на работу все возможные и невозможные болты с приборами. И сейчас наверняка наваляли такого, что разгребать придется до конца года.

Первой, кого я встретила, была Ольга. Поахала, посочувствовала, посоветовала помазать болячки чесночным соком – ну да, еще один крупный медицинский специалист!

- Не забыла, о чем я тебя просила? – добавила, когда я уже открывала дверь своего отдела.

Она о чем-то просила? Ах, да, страховщик. Могла бы и не напоминать. Я, конечно, давно забыла, но в таком злющем настроении любого могла сожрать за просто так, без всякого повода.

Поздоровалась с одним мальчиком и двумя девочками, младшей из которых перевалило за сорок, выпила стартовый кофе и села за комп. Договоры, жалобы, жалобы, договоры…

- Людпална, тебя, - Настя сняла трубку общеотдельского телефона и перекинула вызов на мой аппарат. Хотя у нас и были корпоративные симки, внутренняя АТС пока еще на пенсию не собиралась.

- Слушаю, - буркнула я.

- Людмила Павловна? – уточнил тонкий женский голосок. – Добрый день. Это «Арес-групп» беспокоит, страховая.

- Грохотов? – с трудом припомнила я. – Насчет договора?

- Рокотов, - поправила собеседница. – Да. Насчет встречи с вами.

- Завтра в первой половине дня пусть подъезжает. До двенадцати. Со всеми документами.

На самом деле документы у меня были, и я их даже успела бегло просмотреть, но Ольга ведь просила помурыжить. А уж сильно я буду зверствовать или слегка, для острастки, это зависело от моего настроения, самочувствия и от того, насколько противным окажется проситель. Все бумаги у них были составлены добросовестно, но грамотный юрист всегда найдет, к какой запятой прицепиться.

Самочувствие на следующий день у меня было на троечку с плюсом, а вот настроение на резко отрицательные цифры. Инка с утра закатила истерику, потом позвонила мама с жалобой, что нужных ей таблеток нет ни в одной аптеке. То есть добывать их должна Мила, кто же еще. А для комплекта напоролась в коридоре на Кота.

- Ну ты и сука, Люда, - прошипел он.

- Не понял, - ощетинилась я.

Ничего себе заявочки!

- Какого хера ты Надьке про Инку настучала? Я думал, она меня убьет.

- Что?! – я аж присела от злобного хохота. – Ты хочешь сказать, что она до сих пор не знала? Ой, бля… Уймись, Кот, это не я. И не спрашивай кто, не знаю. Даже не могу сказать, что сочувствую. Потому что нет.

Он выматерился крепко и ушел, я досмеяла завод и вернулась в отдел. И стало мне так паршиво, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Ну вот просто блинский блин и хренский хрен – самая русская еда. До слез.

Тут-то и принесло этого самого Грохотова. То есть Рокотова.

- Добрый день, Людмила Павловна, - он присел к моему столу, демонстрируя до ушей работу дорогого стоматолога.

- Добрый, - буркнула я, пытаясь припомнить, где его видела. Но мне по роду деятельности приходилось встречаться с таким огромным количеством людей, большинство из которых я мгновенно забывала, что попытки эти остались безуспешными.

Вообще-то, если объективно, мой визави был довольно интересным. Выглядел лет на тридцать пять, вполне ухоженно. Дорогой костюм, идеально подходящий к нему галстук, тщательно уложенные темные волосы, подпиленные ногти. Черты лица четкие, мужественные, без слащавости, но и без излишней брутальности. Глаза большие, неожиданно светло-серые, стальные.

Вот только мне абсолютно не хотелось сейчас никем интересоваться. И на правую руку – без кольца! – посмотрела вовсе не специально, а потому, что она доставала из портфеля папку с документами. Вытащив бумаги и положив на стол, страховщик перевел взгляд на меня и замер. Нет, не от восхищения. И даже, кажется, не от ужаса. Это был какой-то очень сложный комплекс, в котором явно преобладали взрослая досада и детское изумление подлостью жизни.

- Это… вы? – спросил он, страдальчески скривившись.

Похоже, мы действительно встречались, и встреча эта была не самой приятной. Но где, когда? Может, в бурной молодости? Далеко не все, что происходило тогда на вечеринках, оседало в памяти, какие-то эпизоды улетучивались из нее уже наутро.

- Простите? – выдала я нейтральную реакцию, надеясь на развитие темы и одновременно опасаясь, что это будет что-то… не самое приятное.

- Это вы простите, - Рокотов опустил глаза. – День был ужасный. Отвлекся, не заметил вас. Снег. А вы в темной куртке. И… на красный.

О черт! Да это же тот тип, который меня в четверг чуть не размазал джипом. Когда я действительно вылетела на переход на красный. И гаркнул, высунувшись из окна по пояс, на всю улицу: «Куда прешь, овца?» Я бы еще и не так приложила на его месте. А теперь вот извиняется. Потому что от меня зависит.

Фу таким быть, Алексей… как вас там? Да неважно. Ради моей визы, без которой дальнейшие трепыхания бесполезны, готов признать, что должен был уступить мне дорогу.

- Ну я сама виновата, - сказала сухо. – Смотреть надо.

- Все равно не стоило… так орать на вас.

- Ладно, - поморщилась я и открыла папку, - давайте к делу.

Алексей

В комитет Юля провожала меня как на войну.

- Алексей Геннадьевич, только, пожалуйста, без… этого самого… ну вы поняли.

- Не понял, - я и правда не влился в ее трагическую пантомиму.

- Без взяток, - сделав страшные глаза, прошептала она. – Во всяком случае, не в ее кабинете.

- Ты меня за идиота держишь? – разозлился я. – Разумеется, не в кабинете.

Я собирался пригласить эту самую немилую Милу в ресторан. Ну а там… например, вручить букет. С конвертом. Вообще-то, я так и не научился делать это изящно и непринужденно, хотя время от времени приходилось. К счастью, на серьезный срок эти взятки не тянули – не те размеры. Но все равно попасться не хотелось бы.

Перед выходом я еще раз пролистал документы, проверил все ли на месте. Не хватало только облажаться снова. Хотя и понимал, что наверняка все визёры, без «одобрям» которых нас не возьмут в систему, получили инструкцию основательно по мне потоптаться. Просто чтобы знал свое место. Ну и за то опоздание, разумеется.

Леха, это надо пережить, сказал я себе, пока охранник искал мою фамилию в списке. Неприятно, да, но зато потом будет хорошо.

Поднявшись на второй этаж, я нашел нужный кабинет, постучал, заглянул. Женщина за столом у двери показала на стеклянный закуток, где, уткнувшись в монитор, сидело существо неопределенного пола и возраста, одетое в серый офисный костюм. По сравнению с ней, Калугина*, кстати, тоже Людмила, была очень даже милой Милой. Этой, которая немилая, явно перевалило за сороковник. Ее темные волосы были туго, до писка, стянуты в дульку на макушке, на носу красовались огромные старомодные очки в черной пластиковой оправе. Туда же, до кучи, ноль макияжа, бледная в прозелень кожа, под глазами синяки, а на губе и под носом какие-то противные болячки. И злобно-унылое выражение. В общем, реальная мымра.

- Добрый день, Людмила Павловна, - улыбнулся я во всю пасть, присаживаясь к столу.

- Добрый, - пробурчала она, сняла очки и уставилась, словно пытаясь вспомнить, где меня видела.

И вот тут-то мне стало, мягко говоря, нехорошо. Потому что вспомнил, где ее видел сам.

Буквально на днях, когда она оленем ломанулась мне под колеса. Нет, не какая-то похожая тетка, а именно она. Черт бы подрал мою память на лица, которой я всегда так гордился!

Твою же мать, в Питере живет больше пяти миллионов человек. Почему меня угораздило вот так пересечься именно с той, от которой не в последнюю очередь зависело решение моей проблемы? Нет, я просто любимый сын Фортуны!

Надо было срочно как-то из этого выбираться.

- Это вы? – спросил глупо, лихорадочно соображая, что делать.

- Простите? – немилая Мила вскинула брови, и я понял, что окончательно обосрался. Если до этого она, возможно, меня и не узнала, то теперь обратного пути не было.

Я заблеял что-то жалкое и жалобное, глубоко презирая себя и ненавидя ее.

- Сама виновата, смотреть надо, - отрезала она и протянула руку к моей папке. – Давайте документы.

Быстро просматривая страницы, грымза морщилась и делала пометки желтым маркером.

- Я не могу завизировать вашу заявку, - выдала, закончив. – Вы ссылаетесь на правоустанавливающие акты, однако некоторые формулировки некорректны. Над ними нужно еще поработать.

Это была явная придирка, но спорить - себе дороже.

- Хорошо, Людмила Павловна, - я улыбнулся еще шире, так, что едва не треснула губа. – Позвольте мне пригласить вас в ресторан? Разумеется, на ваш выбор. Во искупление моей вины. А заодно мы смогли бы обсудить… формулировки.

В последний момент, уже начав говорить, я отчаянно понадеялся, что она откажется. Но нет, не прокатило.

- В ресторан? – переспросила с иронией. – На мой выбор? Ну что ж… можно. Завтра в семь – устроит?

На завтрашний вечер у меня были совсем другие планы, но их пришлось оперативно похоронить.

- Разумеется, - с энтузиазмом кивнул я. – Куда вы хотели бы пойти? Чтобы я столик заказал.

- Люблю японскую кухню, - то ли стекла очков блеснули, то ли глаза под ними. – «Мегуми»** сойдет.

Еще бы не сойдет, тихо охренел я. Ресторан этот при отеле «Лотте» только что открылся и сразу с прицелом на премиум. Я там был недавно на юбилее генерального директора нашего филиала. Нет, позволить себе вполне мог, но вот именно с этой дамой – не хотелось. Хотя если назвался груздем, задний ход давать уже поздно.

- Договорились. Мне вам позвонить?

- Зачем? Встретимся у входа. Только учтите, что я дольше пяти минут никого не жду. Тем более в такую погоду.

Это был намек. Жирный. Я понял. Лучше прийти на полчаса раньше. Даже в такую погоду.

Распрощавшись, я вышел, совершенно одуревший, спустился, добрался до стоянки. Посидел минут пять, прогревая двигатель и пытаясь прийти в себя.

Да, ребята, похоже, кто-то капитально вляпался. Главное – чтобы она обошлась каким-нибудь запеченным осьминогом и не захотела продолжить вечер в томной обстановке. Окажись она пусть даже не красоткой, хотя бы минимально симпатичной, такая перспектива меня не испугала бы. Но эта… Нет, мне столько точно не выпить.

В списке значились еще два человека, которые должны были одобрить нашу заявку до того, как свою визу поставит отдел ОМС, но те хотя бы мужики.

- Юля, зайди ко мне, - попросил я, вернувшись к себе. И огорошил, когда она вошла: - Мне нужен твой совет. Женский. Как надо выглядеть и вести себя, чтобы женщина не захотела в постель? И при этом не показаться каким-то… не знаю… мерзким. С которым никаких дел иметь не хочется. Вообще никаких.

- Хм… - задумалась она. – То есть чтобы просто желаний не вызывал? Асексуально, но не антисексуально?

- Да.

- Боюсь, у вас не получится, Алексей Геннадьевич. Простите за откровенность, но у вас…

- Ладно, проехали, - перебил я, не желая углубляться в обсуждение моей сексуальности. - Иди. Как-нибудь вывернусь.          

______________________

*Персонаж фильма Э. Рязанова «Служебный роман»

** «MEGUmi» - ресторан высокой японской кухни премиум-класса

Мила

Сняв очки, я положила их на стол, потерла переносицу. Пользовалась ими в основном для работы за компьютером, потому что в оффлайне видела пока еще сносно. Регрессивные, со сложной оптикой, они и так стоили как крыло боинга, поэтому морочиться с оправой не стала, да и выбор под такие большие линзы невелик. Выглядели они довольно стремно, но меня это мало волновало. Лишь бы было удобно. На работе я работала.

И Кота, кстати, зацепила в самом что ни на есть рабочем виде. Как он сам признавался, его «невъебенно перло» от того, насколько разной я могу быть.

Людка, говорил он, тебе бы в спецслужбах цены не было. Ты просто мастер перевоплощений.

Может быть, может быть. А еще я иногда вполне так по-спецслужбенному читала мысли. Особенно проступающие сквозь морду лица, как слоган на уличном билборде.

Господи, сочилось из страховщика Рокотова, какой ужас! От этой унылой уродины зависит, одобрят нашу заявку или нет. И зачем я только пригласил ее в ресторан? А вдруг она потом еще и в постель потащит?

Одобрение заявки на самом деле зависело далеко не от меня, но без визы юротдела она элементарно не прошла бы дальше. В ресторан пригласил явно по инерции, по какому-то заранее продуманному плану. То ли взятку хотел там сунуть, то ли соблазнить. Но что-то пошло не так.

Да все пошло не так. Поэтому мужик растерялся и сбился с темы.

А почему бы, собственно, и не... поохотиться?

Мила, Мила, притормози!

Нет, а почему я должна тормозить? Он собирался меня использовать? Да, собирался. Почему я не могу ответить тем же? Ничего личного. Чисто взбодриться для тонуса. Тем более парень вполне фактурный. С таким не стыдно даже в «Мегуми». Ну да, чек там не для слабонервных, и ему это явно известно, судя по тому, как дернулись зрачки. Но, заметьте, не я его в ресторан пригласила. Не тронь лихо, пока спит зубами к стенке.

Итого, наша задача – сделать так, чтобы не я его в постель потащила, а он меня. И не ради моей визы на заявке, а исключительно по эротическому желанию.

Ну ладно, ладно, пусть не только ради визы. Так будет реалистичнее, потому что любовь и прочие эманации приходят и уходят, а кушать хочется всегда. И получать для этого хорошую зарплату. А его хорошая зарплата наверняка зависит от успешного внедрения компании в систему ОМС.

Кстати, насчет «кушать» - хотя меня корежило от этого слова, – тут я была большим специалистом. Поесть любила, желательно вкусно, изысканно и дорого. Пожалуй, еда была моей самой главной слабостью, а чревоугодие – любимым грехом. А чтобы я могла предаваться ему со всем пылом, черти бонусом приложили луженый желудок и стабильный сорок второй размер одежды. Только после рождения Инки подросла до сорок шестого, но едва перестала кормить, сразу сдулась обратно.

Сдерживающим фактором служило лишь то, что готовить я хоть и умела, но не любила, а на рестораны не хватало времени и средств. Зато все знакомые знали: если от Милы понадобилась какая-то услуга, в первую очередь профессиональная, придется в качестве благодарности отвести ее куда-нибудь поужинать. В приличное место с хорошей кухней.

Я задумалась о том, какое платье будет самым бронебойным и чем замаскировать болячки на губе, и вдруг с удивлением обнаружила, что появившееся после разговора с Котом ощущение, похожее на проглоченную игольницу, уже не такое острое. Даже какой-то азарт пробился. Пусть и не слишком здоровый, но это неважно.

Валентина, к счастью, оказалась свободна, и хотя мы не договаривались заранее, согласилась забрать Инку и посидеть с ней. Косметолога Лизу, по совместительству хозяйку салона красоты, пришлось поуговаривать.

- Мил, ну правда, все забито на сегодня, - стонала она. – Давай хотя бы завтра.

- Лизун, у меня завтра вечером важное свидание, - не сдавалась я. – Внезапное. Ты хочешь, чтобы я осталась без личной жизни?

К счастью, Лиза относилась к тем, кто умеет быть благодарными, и прекрасно помнила, как я устроила ее мать в хороший хоспис. Нет, я ни на что не намекала, да и вообще старалась не злоупотреблять, но время для меня в итоге нашлось.

- Я передвинула одну даму на завтра, - обрадовала она, перезвонив через десять минут. – Приходи в семь. И все остальное девочки тоже сделают. Задержатся немножко, но ты ведь их не обидишь, правда?

Можно подумать, я когда-то кого-то обижала. Все равно за все придется отдуваться Рокотову. Кошельком. В ресторане.

- Только Зина на больничном, - добавила Лиза. – Но если у тебя свиданка завтра, все равно не стоило бы.

Зина была мастером эпиляции, в том числе и интимной, реально мастером, и записывались к ней за месяц. Но завтра мне ее волшебство точно было без надобности. Аж по двум причинам.

Во-первых, Рокотов был для меня еще не ясен. Иногда хватает нескольких секунд, чтобы понять: вот с этим мужчиной при определенных обстоятельствах в постель легла бы, а с этим точно нет. Насчет него я могла сказать только одно: отторжения он не вызывал, но и особого желания – тоже. Во всяком случае, пока.

А во-вторых, хотелось именно игры. Азартной, захватывающей игры. Чтобы меня добивались. Завоевывали. Соблазняли. Не пару-тройку часов или дней. Дольше. Возможно, в процессе я пойму, что игра не стоит свеч – даже вагинальных. Тогда придется включить динамо. А может, и наоборот, ускорю события. В конце концов, качественный секс – залог женского здоровья. Да и соблазна помириться с Котом не будет.

Хватит уже. Вся эта дурно пахнущая история слишком затянулась.

Алексей

В ресторан я ехал в самом паскудном настроении, а ведь предстояло быть любезным и улыбаться. Ситуация складывалась предельно дебильная.

Подумав, поанализировав и пристально изучив себя в зеркале, я вынужден был признать: Юля права. У меня не получилось бы выглядеть даже антисексуально. Для этого нужно было как минимум неделю не мыться, не бриться и отбить у какого-нибудь бомжа его прикид. Но в ресторан пятизвездочной гостиницы меня в таком виде не пустили бы. А если бы чудом и пустили, приняв за эксцентричного миллионера, немилая и чрезвычайно антисексуальная Мила решила бы, что я издеваюсь. И заявка наша пошла бы по звезде на другой конец вселенной. Юридический отдел не одобрил – свободны. Страховых, желающих работать в системе ОМС, много. Больше, чем нужно. Побеждают, как и в природе, избранные – не сильнейшие, а хитрейшие. Умеющие приспосабливаться.

Асексуально – это другое. Это не лампочка, которую можно включить и выключить по желанию. Привлекательность или есть, или ее нет. Как показывал опыт, у меня она была. Именно об этом пыталась сказать Юля, когда я ее перебил.

Но с чего я вообще взял, что Мила мною заинтересовалась в плане эротики? Может, просто пожрать любит, поэтому и топовый ресторан выбрала. Тоже своего рода взятка, можно и без букета с конвертом обойтись.

Однако вот тот пойманный мною блеск то ли глаз, то ли очков заставлял в этом сомневаться.    

Оставалось лишь одно: держаться максимально корректно и сдержанно, не давая ни малейшего повода для схода с деловых рельсов.

На такие встречи в ресторанах я обычно ездил на своей машине. «За рулем» - и минералочка позволяет держать ситуацию под контролем. Однако найти место в окрестностях Исаакиевской площади – квест восьмидесятого левела. При гостинице парковка была только для постояльцев. Но с другой стороны, как раз и неплохо.

«Вызвать вам такси, Людмила Павловна? Я? А я тут недалеко, пешком дойду. Всего доброго, спасибо за прекрасный вечер. Я вам позвоню насчет документов».

У входа я оказался без десяти семь. Швейцар в красном балахоне и цилиндре посмотрел на меня с подозрением, но ничего не сказал. Видимо, предварительный фейсконтроль я прошел.

Без трех минут семь из подъехавшего такси вышла женщина в роскошном бежевом пальто и остановилась по другую сторону от входа. Ее швейцар тоже изучил внимательно, не задавая вопросов. Милой и не пахло. Я прикидывал, сколько времени отвести на ожидание. Она сказала, что дольше пяти минут никого не ждет, но я был в заведомо невыигрышной позиции, поэтому настроился на полчаса минимум.

Ровно в семь красотка в кашемире пересекла разделяющую нас дистанцию и сказала подозрительно знакомым голосом:

- Похоже, Алексей Геннадьевич, на этот раз вы меня не узнали.

- М-м-м… Людмила Павловна? – тупо проблеял я.

- В ресторан, - вместе ответа мне бросила она швейцару, и тот, обозначив поклон, открыл перед нами дверь.

Я все еще барахтался в глубочайшем офигении, а Мила уже взяла меня под руку и уверенно направилась через холл к ресторану. Одетая во что-то восточное девушка-хостес с улыбкой чирикнула, видимо, по-японски и тут же перевела:

- Добрый вечер. У вас забронировано?

- На девятнадцать, - наконец отмерз я. – Алексей.

- Пожалуйста, проходите. Приватные комнаты, к сожалению, заняты, а в общем зале можете выбрать столик сами, в любой зоне. Я провожу вас в гардероб, потом в зал.

Мила сняла пальто, и я едва успел подхватить его, чтобы отдать гардеробщику. Я таращился на ее отражение в зеркале, а она чуть заметно улыбалась, видя отражение моей обалделой физиономии. Наверняка именно на такой эффект и был расчет.

Нет, это правда она? Та самая грымза?

Сейчас я не дал бы ей больше тридцати. Темные волосы, волнами падающие на плечи, большие серо-зеленые глаза, тонкий макияж. Даже болячки куда-то почти исчезли, и губы оказались вполне так соблазнительными. Темно-синее платье идеально облегало фигуру, а сама фигура!..

Мама дорогая, держите меня семеро! Руки так и тянутся.

Леха, Леха, лучше себя возьми в руки, срочно!

Нет, конечно, такую вот немилую Милу я бы охотно трахнул, прямо в ближайшем туалете, но не надо демонстрировать это так явно.

Пришлось очень больно наступить одной ногой на другую, чтобы демонстратор вернулся на исходные позиции. Но, похоже, она это заметила, потому что улыбка в зазеркалье превратилась в усмешку.

Девушка терпеливо ждала, все так же дежурно скалясь, хотя могли появиться и другие посетители. Но когда мы вошли в зал, я понял, в чем дело: в довольно большом помещении, разбитом перегородками на несколько зон, были заняты всего три столика. Аншлага явно не наблюдалось. Впрочем, дорогущий приотельник вполне мог позволить себе такую вялую заполняемость.

Я предоставил выбор Миле. Оглядевшись, она уверенно двинулась к одному из пустых закутков. Пододвинуть даме стул – в данном случае довольно тяжелые красные кресла – всегда было моим личным ужастиком: как бы не поддать краем под колени. Однако справился. Тут же появилась официантка с бейджиком «Ангелина» и положила перед нами гигантских размеров папки.

- Может, закажете что-то сразу? – спросила она. – Алкоголь?

- Вы не за рулем, Алексей Геннадьевич? – Мила бросила на меня короткий взгляд поверх меню. – Как насчет саке?

Саке я терпеть не мог. Попробовал его впервые именно здесь, в «Мегуми», и сразу это понял. Это было отвращение с первого взгляда, то есть с первого глотка. Но сейчас согласился бы даже на навозную настойку с серной кислотой. Все это напоминало горную реку: попал в стремнину – не рыпайся, жди, когда вынесет на спокойное место.

Ангелина сделала знак парню-сомелье, и тот затараторил еще на ходу, подлетая:

- Добрый день. Саке? У нас появилась суперпремиальная новинка, «Одзэки Токубэцу». Изготовлено из элитного сорта риса, выращенного в провинции Хёго, обладает мягким вкусом и ароматом.

Я как раз пялился в этот самый суперпремиальный раздел винной карты и вспоминал знаменитое Воробьяниновское «однако» в образцовой столовой «Прага»*. Бутылка этого самого «Такабуцу»… «Тукабацу»… в общем, бутылка этой дряни стоила порядка сорока тысяч.

- Пожалуй, мы начнем с нигори. «Хакусика», - притормозила его Мила и пояснила для меня: - Это нефильтрованное. Аперитив.

________________________

 *Имеется в виду Киса Воробьянинов, персонаж книги Е. Ильфа и И. Петрова «Двенадцать стульев»

Мила

Вернувшись из салона красоты – вполне так красивая, - я уложила Инку спать, поужинала, запустила посудомойку и остановилась у окна, разглядывая свое отражение. И вся эта затея показалась вдруг такой глупой.

Милка, ты что, всерьез решила разложить по горизонтали мужика, которого увидела впервые и который тебе даже не слишком понравился? Неужели настолько зацепило, что он подбивает клинья чисто ради твоей подписи? Или это такое «назло бабе отморожу яйца»? То есть назло Коту?

Я просто хочу немного интриги. Выбраться из этой тухлой ямы, встряхнуться. Когда в октябре ходила с Юркой в ресторан на день рождения его друга и все откровенно пялились на меня, это было хоть и приятно, но не совсем то. Нет, совсем не то. А насчет Кота… Может быть, и клин клином. Но только никаких чувств, больше так не попадусь. Кстати, я даже не знаю, может, Рокотов этот женат и у него семеро по лавкам. Тогда тем более.

Чтобы избавиться от сомнений, включила комп и зашла на сайт «Мегуми» - познакомиться с обстановкой и полистать меню. В этом ресторане я еще не была. Он только что открылся, к тому же лично мне был не по карману. Но раз появился повод, такой случай упустить не могла. В общем и в целом, в японской кухне я ориентировалась неплохо, а с информацией умела работать так, что в любой области среди дилетантов вполне сходила за профи. Хотя настоящие профи меня, конечно, закатали бы с презрением под плинтус.

С работы ушла пораньше, чтобы успеть переодеться и привести себя в порядок. И в итоге чуть не опоздала сама. Рокотов уже топтался у входа. Эффект порадовал. Вид у него, когда он увидел меня, был такой глупый, куда там Иванушке-дурачку. А когда отмерз, в глазах заскакали искорки. Те самые искорки, которые от неприличных гормонов.

Тут, конечно, в первую очередь сработал контраст. Обычно я выглядела не так страшно, как вчера. В итоге выбила из-под него табуретку и получила несколько очков форы. К тому же он явно не был на «ты» с азиатчиной, это чувствовалась по неуверенному виду, с которым листал меню. И вряд ли дело было в наглом ценнике. Начальника направления в крупной компании такие циферки могли удивить, но уж точно не напугать.

- Мы сами, спасибо, - остановила я сомелье, который собирался разлить саке из кувшинчика-токкури по чашечкам-топпури.

Когда мужчина чего-то не знает или не умеет, знающая-умеющая женщина его либо восхищает, либо бесит. Либо и то и другое. Сейчас проверим. Кот, к примеру, не выносил, когда я начинала умничать. Тут главное – сразу остановиться. И не забыть сказать с улыбкой Барби, что прочитала об этом в «Космо».

Рокотов уже хотел налить мутной белесой бурды мне, но я его остановила.

- Подождите. Саке требует определенного ритуала. Возьмите токкури двумя руками. Одной наливают только в дружеской мужской компании, либо равные по статусу.

- Интересно, - он обхватил кувшинчик ладонями. Раздражения в голосе я не заметила. – Так?

- Да, - я подставила чашечку, после чего снова его тормознула. – Стоп! Саке нельзя наливать себе, если пьете не один. Дайте мне. Чашку поднимите. Поставьте на ладонь, а другой рукой придерживайте сбоку. Да, вот так.

- Ну, за знакомство?

- За знакомство, - кивнула я. – Канпай. Это значит «до дна».

Там и правда было на один глоток. Саке оказалось довольно противным, и я заметила, как Рокотов поморщился.

- А вы хорошо разбираетесь в японской кухне, Людмила Павловна. Я вот полный профан. «Калифорния» с крабом и мисо-суп из «Токио-сити» - вот и все, что знаю. И палочками есть не умею. Посоветуете что-нибудь?

Он, определенно, врал. Точнее, утрировал свое незнание. И это означало, что вступил в игру. Вот только я пока не знала, принял ли мою или ведет свою собственную. Впрочем, оба варианта были по-своему интересными. Пальцы закололо тоненькими иголочками возбуждения. Пока еще не эротического. Когда-то я любила это – поохотиться, изображая жертву. Пусть даже без всякого практического интереса, для развлечения.

- Ну я тоже так себе знаток, - взяв меню, я открыла его на закусках. – В Японии не была. Только в японских ресторанах. Что вы предпочитаете? Рыбу, мясо, птицу?

- Вообще мясо, но глупо есть бифштекс в японском ресторане. Закажите мне то же, что и себе.

А ты хитренький крендель! Себе-то уж я точно не закажу какой-нибудь отравы. Проблема в том, что наши вкусы могут кардинально различаться. И ты не представляешь, сколько я способна сожрать. Желудок у меня без дна и без крышечки. Потом не жалуйся!

- Хорошо, - я обернулась, и Ангелина тут же подскочила к нам с осибори - влажными полотенцами.

Обтерев руки, я положила свое на стол. Рокотов, к счастью, догадался повторить за мной. Ангелина тут же подобрала их и, перекинув через руку, приготовилась принимать заказ.

- Нам одно и то же. Салат из дайкона, горячий сет… думаю, одного на двоих хватит. Сибас «Судзуки» с платиновым рисом. Мисо «Акадаши», суши-сет – тоже один. Десерт… посмотрим потом.

Не успела она отойти, как из ниоткуда материализовался сомелье и принялся нахваливать всякое разное саке к рыбе.

- Дайгиндзё, - не слишком вежливо перебила я. – Немного подогрейте. Чуть-чуть.

Ангелина уже спешила с огромной доской закусок. Чего там только не было: тигровые креветки в темпуре, угорь под соусом, шарики из гребешка, овощи, грибы.

- А это что? – с опаской спросил Рокотов, показав на плошку с ярко-зеленым порошком.

- Матча. Молотый зеленый чай с морской солью, - подсказала Ангелина. - Приправа.

- Я себя чувствую как Алиса в Стране чудес, - вздохнул он, обреченно снимая салфетку с палочек. – Все страньше и страньше.

Алексей

Близился момент моего позора: пользоваться палочками я категорически не умел.

- Не стоит, - покачала головой Мила. – Возьмите вилку. На это никто косо не посмотрит. А вот если будете все ронять с палочек – тогда да.

- Спасибо, - вздохнул я с облегчением. – Сколько ни пробовал, ничего не получается.

- Наверно, очень старались. А их надо держать легко, не сжимая, как будто это продолжение пальцев.

Одно молниеносное, почти незаметное глазу движение – и она поднесла ко рту зажатый между палочками кусочек рыбы. Вполне так изящно.

Вообще я терпеть не мог, когда кто-то умничает не по делу, лишь бы покрасоваться. И все вот эти «Акадаши» и дайган… как там его? В общем, вся эта японщина здорово раздражала. Себе не наливай, держи двумя руками, пей до дна. Специалистка, видали! Наверняка ведь японский ресторан не только из-за кухни и цены выбрала, но и чтобы порисоваться.

Одного я не мог понять – зачем? Хочет впечатление произвести? Или самооценку себе повышает таким экзотическим способом? Или просто решила потроллить?

Ну ладно, Мила Пална, за такую зачетную попу и прочие сиськи тебе можно и это простить. Особенно если получится за них подержаться. Поэтому буду делать вид, что прямо очарован и зачарован твоими познаниями и навыками. И вообще притворюсь сладким котиком, которого можно брать голыми руками… за что угодно. Тебе ведь понравилось, что я обалдел от твоего вида? Ну вот и я попробую сломать шаблоны.

У меня был приятель Аркаша Нолан, для своих – Нолик. Как он сам себя называл, профессиональный пикапер. Склеить мог практически любую. Другое дело, что удержать надолго не получалось, но ему это было и не нужно. Вот у того имелись миллионы разных приемчиков – на каждый случай и для каждой женщины. Я таким арсеналом похвалиться не мог, но как-то и не стремился. Никогда никого не уламывал, не соблазнял, не завоевывал. Не получилось с наскока – ну и не надо. Получится с другой. А вот сейчас реально заело.

Ну нет, из-под себя выпрыгну, но в постель тебя рано или поздно затащу. Так что можешь хоть какую пургу нести, хоть вообще по-японски щебетать, а я буду улыбаться и поддакивать.

А она и правда заливалась соловьем, почувствовав мой – якобы! – интерес. Рассказывала оживленно, как и что едят в Японии, что с чем сочетается. И при этом умудрялась наворачивать за обе щеки. Я уже после рыбы с рисом был fu-u-ull*, а она с жадностью накинулась на суп и суши.

- Суп после второго? – удивился я, высматривая ложку, которой почему-то не оказалось.

- Это же мисо, - пожала плечами Миса, то есть Мила. – Его едят на завтрак, обед и ужин, и основным блюдом, и закуской, и напитком. Чаще как раз после основного блюда.

Она взяла плошку в руку, с громким хлюпаньем отпила через край, потом подцепила оттуда палочками какой-то белый кусок. Я хотел последовать ее совету и обжег язык. Сама миска была охлажденной, а вот суп в нее, походу, наливали кипящим.

- Вот поэтому и хлюпают, - улыбнулась Мила. – Воздух холодный втягивают. Здесь европейский этикет не работает. Чмоканье и чавканье – комплимент повару.

Вот зараза! Могла бы и предупредить, если уж подписалась быть моим гидом в мире японской кулинарии.

- Боюсь, все эти премудрости в меня уже не укладываются, - вздохнул я, налив ей очередной глоток саке и подставив свою чашку. – Расскажите о себе немного. Вы наш юрфак заканчивали? Университет?

Дистанцию я выдерживал умышленно. Никаких там брудершафтов и задушевных бесед. Сначала ты мне заявку подпишешь, а потом уже будем по-другому разговаривать. Это я о кухне японской мало что знаю, а вот о японских эротических традициях и практиках кое-что читал. Мне тоже, думаю, есть чем тебя удивить.

- Да, - кивнула она. – Диплом по трудовому праву защищала, а потом дополнительную квалификацию получила. Юриспруденция в здравоохранении. А вы?

- Я экономист по основному образованию. Политех окончил. И две программы переподготовки. Андеррайтер** и медицинское страхование.

- Неплохо, - ее брови удивленно взлетели. – А в «Арес» как попали?

- Видимо, так же, как и вы в комитет по здравоохранению, - не удержался от легкого укуса я. Котики тоже иногда показывают зубы. – Знакомства, связи.

- Да, без знакомств нынче никуда, - нисколько не смутилась Мила. – Ну как насчет десерта?

Видимо, на лице у меня был такой ужас, что она рассмеялась. Ангелина направилась к нам, едва Мила повернулась в ее сторону: похоже, в этот вечер мы были ее единственными клиентами.

- Два дрип-кофе и одно мороженое. Чайное. С юдзу.

Кофе капал в чашки из картонных пакетиков, залитых кипятком, а Мила лениво возила ложкой в мисочке с зеленым мороженым, политым прозрачным сиропом.

- Так вы, кажется, хотели формулировки обсудить? – словно между прочим вспомнила она.

- Боюсь, после такого ужина не в состоянии, - я покаянно развел руками. – Отдал нашему юристу. С вашими пометками. Чтобы переделал. Когда можно привезти?

- Ну… - Мила задумалась. – Завтра меня не будет. Привозите в пятницу. Или можете по электронке прислать. Если все в порядке, передам дальше.

Да прям! По электронке! Разбежалась!

- Лучше сам.

- Ну как хотите.

- Такси вам вызвать? – спросил, расплатившись.

- Спасибо, я сама, - она достала телефон.

Ага, не хочешь, чтобы я знал твой адрес. Не, это тебя не спасет. Никуда ты не денешься.

Помогая ей надеть пальто, я – ну случайно же! – слегка задержал руку на ее бедре и успел заметить, как дрогнули в намеке на улыбку губы.

- Спасибо за прекрасный вечер, Людмила… Павловна, - я открыл перед ней дверь такси. – Много нового узнал.

- Много нового… - повторила она с нечитаемой интонацией. – А вы? Пешком?

- Да, пройдусь немного. До встречи.

_______________

* (англ.) переполнен

** специалист, проводящий оценку рисков по договору страхования

Мила

В сытом состоянии я становилась благодушной и ленивой, но это не мешало размышлять и анализировать. Даже в сопровождении «Дорожного радио».

Первый раунд можно было считать закончившимся вничью. Хотя был момент, когда я испугалась, что переборщила со всей этой японаматерью. Промелькнуло у него на лице нечто такое… похоже на Котовье раздражение. Но чертики из глаз никуда не делись. Да и рука на бедро прилегла явно не случайно.

Разумеется, мое предложение прислать документы по мылу было чистой воды провокацией, и она сработала. Ясно, ясно, Алексей Геннадьевич. Боевые действия отложены на после визы. Резонно. Я бы тоже так сделала на твоем месте. Сначала решим рабочие вопросы, а разврат потом.

Только зря ты, Рокотов, думаешь, что все получится быстро. Мне хочется побыть дичью, на которую охотятся. А заодно разобраться, что мешает окунуться в эту авантюру с головой. Поскольку стоит все-таки признать: смутные сомнения никуда не ушли.  

Аморальность легкого секса без обязательств? Ой, да ладно, мы взрослые люди, свободные… Впрочем, это как раз еще и не ясно. Второго Кота мне точно не нужно. Хоть с какими целями. Ладно, это выясним. Но все равно, дело не в каких-то там принципах типа «секс только по любви». Этим я и раньше не страдала, а теперь и подавно. Главное – чтобы обоим в удовольствие.

Не вызывает желания? Ну, положа руку на сердце и прочий организм, типаж, конечно, не тот, от которого сразу пожар и потоп, но отклик вполне есть.

Меркантильность намерений? Вчера – может быть. Но сегодня уже явно сквозило намерение совместить полезное с приятным.

Что-то еще… что-то другое. В нем дело – или, может, во мне?

Раз ответа на вопрос нет, стоит отложить. Полежит – возможно, сам решится. Или решения не потребуется.

Отпустив Валентину, я заглянула к Инке, полюбовалась, как она спит: на животе, обнимая подушку и улыбаясь. Наверно, что-то хорошее снится. И почему-то я вдруг резко почувствовала свои годы.

Ну вот, что сегодня вообще со мной такое?

Тридцать два – это не возраст. Да и выгляжу моложе, если, конечно, не злая и не простуженная. И часики никакие никуда не тикают, ребенок – вот он, а больше мне не надо. Замуж? Не хочу я замуж. Когда-то хотела – за Кота. А как поняла, что этого не будет, и вообще расхотелось. Сама себе хозяйка, ни под кого не надо строиться. И Инке отчим вряд ли так уж нужен.

Видимо, крепенько меня разрыв с Котом тряханул. Вроде бы давно к этому шло, и почти уже себя приготовила, но так паскудно все получилось, что хоть вой. Не удивительно, что  в голову лезет всякая хрень.

Так что долой рефлексии. Проект «Рокотов» объявляется открытым. Если, конечно, он пройдет семейный ценз.

Раздевшись и смыв макияж, я забралась под душ. Ванна у нас была маленькая, сидячая. Инке в самый раз, а мне как душевая кабина. Одна из раздвижных створок – зеркальная. Обычно она сразу запотевала, я ее и зеркалом-то не воспринимала, а тут вдруг стерла капли.

Как давно я не пыталась посмотреть на себя со стороны - глазами мужчины. С тех самых пор, как влюбилась по уши в Кота и между нами еще ничего толком не началось. А вот сейчас захотелось. И это было совсем не так, когда просто стоишь перед зеркалом.

Как будто Рокотов смотрел на меня…

Мягкое тепло – мягче и теплее воды – разлилось внутри. То ли хмыкныв, то ли хныкнув, я стиснула зубы, закрыла глаза, запрокинула голову, прижавшись затылком к холодному кафелю. Провела рукой по груди, по животу, скользнула пальцами между ногами, где все мгновенно наполнилось ноющей тяжестью.

Но ублажать себя не хотелось – слишком уж скучным и привычным это стало в последнее время. И частым. Да и с Котом, если уж и случалось, было как-то… предсказуемо. Рутинно.

Хотелось чего-то нового. Неожиданного, яркого, горячего. Чтобы крышу сносило далеко и надолго. Ясное дело, в сексе сложно придумать что-то принципиально новое, но вот эмоции…

Да, мне хотелось как раз новых эмоций, новых ощущений. Выбраться из этого унылого тупика, где провела пять лет. Пять лет жизни! Ну да, я была влюблена до одури, и у меня теперь есть Инка, но все же, все же…

Уже лежа в постели, я снова вспоминала вечер в ресторане. Как он смотрел на меня, как говорил.

Рокотов… Алексей. Дурацкое имя. Нет, само по себе неплохое, но слишком уж официальное. А если Алеша, Леша – наоборот, то ли детское, то ли интимное. Как и Константин-Костя. Алексей ему идет, а Леша точно нет. Алекс? Нет, для Алекса он уже староват, это для совсем молодого парня.

Впрочем, во сне я называла его именно Лешей. А снилось такое…

Неохотно продрав глаза и прихлопнув будильник, я попыталась отмотать пленку сна назад. И захихикала в подушку, как школьница, листающая порножурнал. Да уж, там было что посмотреть. Во сне, я имею в виду. И на что. И не только посмотреть. И как после этого работать? Хорошо хоть не на стуле сидеть, а мотаться по городу. 

За день мне надо было встретиться с тремя людьми в разных концах города, и обычно я страшно не любила такие разъезды, но сегодня даже пробки не смогли испортить настроение. Сидела в оплаченном по статье «местные командировки» такси, смотрела, как плещется в лужах тощее ноябрьское солнце, и улыбалась. Определенно в моей жизни что-то менялось.

Закончив дела, я пораньше забрала Инку из садика и сводила ее в кондитерскую. Разумеется, после этого она отказалась есть приготовленный Валентиной ужин, но я только рукой махнула. Не хочет – не надо. Не каждый день ведь. Мы с ней посмотрели мультики, потом я почитала ей на ночь и устроилась на диване перед телевизором.

Вот только утром, когда пришла на работу, все мое благостное настроение разлетелось острыми осколками.

Алексей

Сначала я хотел посадить ее в такси и вызвать другое себе, но потом передумал и действительно пошел пешком. До метро. И не до ближайшей «Адмиралтейской», а до «Гостиного». Ветер, конечно, вполне по-питерски: куда бы ни шел, всегда в рожу, но хоть без дождя и без снега, уже неплохо. Голову прояснить немного, а заодно растрясти японские харчи, которые никак не желали укладываться в желудке правильным тетрисом.

Мысли в голове тоже складывались угловато. Саке, чтоб его! Разве нормальное бухло может называться саке? Да и в целом из всего съеденного хороша была только рыба… была бы – если бы ее не испортили подливкой. Как сказала Мила, из выпаренного бренди с соевым соусом и имбирем.

В общем, состояние было странное. И не только из-за выпитого и съеденного.

Мила – вот что, Алиса, страньше всего.

Мила… зацепила.

Я практически ничего о ней не знал. Кроме того, что она юрист, обожает пожрать и разбирается в экзотической кухне. Да, по большому счету, и знать-то не хотел. Потому что хотел совсем другого.

Раздеть и трахать до потери пульса.

Сначала она показалась мне нудной мымрой, которую и в ресторан-то пригласил исключительно ради визы. Всерьез опасаясь, что полезет ко мне в штаны. А вот теперь как раз этого и хотел. Чтобы полезла. Встало на нее так четко и крепко, как давненько уже ни на кого не вставало. И на желание вставить ей не повлияла ни ее заумная болтовня, ни японская кухня, с которой я отныне намерен был держать самую дальнюю дистанцию.

Весь следующий день эротические сюжеты с Милой в главной роли плескались в голове в фоновом режиме. Такого со мной не случалось с тинейджерских времен.

«Рядовой, о чем вы думаете, глядя на кирпич?»

«О манде».

«Почему?»

«Я всегда о ней думаю».

Я в армии, правда, не служил, только на сборах был, но неважно. Вроде, уже взрослый дяденька, а вот поди ж ты! А ведь еще работать надо было. Документы я, конечно, никакому юристу не отдавал. Переставил пару слов местами и распечатал снова, поскольку на все сто был уверен: дело не в формулировках. Подпишет – приглашу ее куда-нибудь. Только не в японский ресторан.

No more Hiroshima!

Она сидела в своем аквариуме и что-то набирала на клавиатуре.

Дежавю, блин!

Офисный костюм, дулька и очки. И снова мрачная, как ноябрьское утро.

Ладно, маскируйся. Я-то уже знаю, какой ты можешь быть. И, надеюсь, узнаю еще больше.

- Доброе утро, Людмила… Павловна.

- Доброе утро, Алексей.

Даже так? Без Геннадьевича? Это хороший знак?

Я сел, положил перед ней папку. Она пролистала страницы, делая вид, что читает. Молча шлепнула в конце штамп юридического отдела и расписалась.

- В экономический отдел сама передам.

- Спасибо. Людмила… Раз с делом покончено, могу я вас еще куда-нибудь пригласить?

- В качестве благодарности? – хмыкнула она.

- Нет, - я впился ногтями в ладонь. Больно. – В качестве благодарности было позавчера. А сейчас просто… в общем, просто хочу пригласить. На… - эх, была не была! – На свидание. Вот.

- Алексей, вы женаты? – помолчав немного, спросила Мила.

- Нет, - опешил я. – С чего вы взяли? В смысле… в разводе. А что?

- Ну уж точно не то, что кандидата в мужья подыскиваю. Не имею никаких дел с женатыми, только и всего.

- Ну… хорошо. Так что, сходим куда-нибудь? Вечером?

Мила сняла очки, и мне показалось, что она совсем недавно плакала. Веки припухшие, белки в прожилках.

- Знаете, мне сегодня с утра очень сильно настроение изгадили. Боюсь, до вечера не разгуляется. Не хочу еще и вам испортить. Давайте завтра?

- Пожелания есть?

- А удивите меня, - она попыталась улыбнуться, но получилось кривовато. Видимо, очень сильно изгадили.

- Ладно, попробую, - я дотронулся кончиком пальца до ее мизинца и тут же убрал руку. – Только скажите, что категорически «нет». Куда даже из вежливости не пойдете.

- Да я вообще не слишком вежливая. В цирк не пойду. В зоопарк. На стриптиз. И туда, где можно замерзнуть.

- Ну по улицам гулять я бы вас и не повел. Вы же болели только что.

- А вы откуда знаете? – Мила удивленно вскинула брови, но тут же сообразила: - А, ну да. Вы же звонили. Спасибо.

- За что?

- Что не забыли. Наберите вечером, договоримся по времени, - она оторвала от пачки ярко-желтый стикер и написала номер. – Я пока не знаю. Надо с няней еще договориться.

- С няней? – переспросил я, складывая стикер пополам.

- У меня дочка. Три года, - сказав это, Мила посмотрела в упор, даже, как мне показалось, с вызовом.

И что ты на это скажешь?

Ну дочка, ну и что? Тоже, наверно, в разводе. Или одиночка. Как она сказала, кандидата в мужья не подыскивает. А я жениться не собираюсь. Поэтому ребенок – всего лишь ограничение по времени и возможности встреч, но уж точно не помеха.   

- Хорошо. Часов в семь позвоню – нормально? – я встал.

- Да, конечно.

- Тогда до вечера. И до встречи.

День вышел довольно загруженный, подумать толком о том, куда можно пойти, времени не было.

«Удивите меня»!

Я вам что, аниматор, Людмила Павловна? Массовик-затейник? Вот в постели я бы вас наверняка удивил. Хотя… может, не стоит быть таким самоуверенным? Там, походу, еще неизвестно, кто кого больше удивит.

Уже к концу работы разгребся с делами и включил комп. Забил в поиск «куда пригласить девушку на первое свидание», почитал советы. Все, что показалось интересным и небанальным, было на свежем воздухе, поэтому отпадало сразу.

Может, квест? Сам я особым любителем не был, но несколько раз играл в компании.

Вот в том-то и дело, что в компании. Вписываться в чужую – ну такое себе.

Так, стоп! Антикафе с котиками. Все девчонки любят котиков. Ну… или почти все. У некоторых аллергия. Или они собачницы. Я сам к котикам, правда, был равнодушен, но не суть. А, рискнем! Если что, уйдем. Или не пойдем. На месте решим, что делать.

Зашел на сайт, глянул, как и что.

Котики симпатичные, чай, кофе, печеньки бесплатно, можно кино посмотреть, в настолки поиграть. Только время надо заранее бронировать. В субботу днем все было занято, а вечер свободен. Наверно, днем в выходные туда ходят с детьми.

Уже из дома позвонил Миле, узнал, что она договорилась с няней, и тут же забронировал два часа котиков.

- Намекните хоть, как одеваться, - попросила Мила.

- Ну… - задумался и вспомнил Майкину истерику, когда случайно прожег ей колготки бенгальским огнем. – Во что-нибудь такое, что не жалко порвать.

- Хм… интрига. Ладно, до завтра.

Ну, котики, не подкачайте!

Мила

Валентина куда-то уезжала на выходные, мама еще до конца не поправилась, поэтому пришлось идти на поклон к соседке Полине. Мы с ней дружили, но просить ее о помощи я не очень любила. Нет, та никогда не отказывала, но взамен подкидывала нам свою дочку Машку, ровесницу Инки, настоящую чуму. Я тоже в детстве была шебутной, но до Машки - как до луны пешком. Ее отбитая тезка из мульта* могла завистливо плакать под корягой. Самым ужасным было то, что моя спокойная Инка рядом с подружкой тоже становилась совершенно неуправляемой.

Договорились на бартер: я беру к нам Машку до обеда, а Полина забирает Инку вечером. Они пришли часов в десять, девчонки убежали разносить в хлам детскую, а мы с Полиной сели на кухне выпить кофе. Она была такой же мамой-одиночкой, как и я, только ее парень слился, едва узнал о беременности.

«Да и хер с ним! – сказала она тогда. – Обойдемся без вшивых».

И вполне так обходилась. Полина была на четыре года младше меня, но иногда казалось, что она старше. Резкая, жесткая и внешне такая же: худая, коротко стриженная, с грубоватым лицом и хрипловатым низким голосом. И работала инструктором по вождению в автошколе. Но мне с ней было легко: не приходилось притворяться благовоспитанной и вообще приличной.

- Ты чего такая смурная? – спросила Полина, насыпав в чашку пять ложек сахара.

Моя вчерашняя злость уже немного улеглась, было просто как-то… гнилостно.

- Кот, сука, - лаконично пожаловалась я, вытряхивая в мусорник контейнер с использованными кофейными капсулами.

- Сука Кот, - понимающе кивнула Полина. – И чего на этот раз?

Сука Кот вызвал меня сообщением в конференц-зал и выдвинул предложение. Даже не ультиматум, поскольку без альтернатив. Просто информация, которую я должна была принять. Хотя нет, кое-какой выбор он мне все же предоставил.

- Вместо ежемесячных выплат, - сказал Кот, - я открываю счет на твое имя и кладу туда единовременно достаточно большую сумму. Или долгосрочный депозит на Инку. Или покупаю тебе машину. Или однушку Инке. Все, на этом наши контакты заканчиваются. И с тобой, и с ней.

- Ну ты и сволочь, Езерский! - проморгавшись, ответила я.

- Сволочью я был бы, если бы четыре года назад сказал, что это не мой ребенок и вообще я не при делах. Извини, Люда, меня тоже поставили раком. Или – или. Не знаю, на что ты рассчитывала, когда настучала Надьке…

- Еще раз, - прошипела я сквозь багровые всполохи перед глазами, - я не стучала твоей Надьке. Ищи крысу в другом месте. И если ты сейчас думал, что я скажу: «Ничего мне от тебя не надо, козел», то ошибся. Мне – точно больше ничего не надо. А вот твоей дочери – очень даже многое. Поэтому решай сам, что будешь делать, но после этого забудь о нашем существовании.

В туалете, к счастью, никого не было, и я смогла всласть поплакать. Понимая при этом, что самадуравиновата. И что Кот действительно мог просто притвориться шлангом: я не я и лошадь не моя. Но это, пожалуй, было бы честнее – по крайней мере, по отношению ко мне. А ведь уверял, что любит, просил подождать, врал, что с женой давно ничего. В общем, стандарт, как в футболе. А я велась. Потому что люди вообще склонны верить в то, во что хотят верить.

Теперь же мне хотелось только одного: закончить поскорее формальности с этим его прощальным подарком – точнее, откупными от собственного ребенка! – и забыть все как страшный сон. Ну да, быстро не получится, Инка живое напоминание, да и работаем в одном здании, но все равно – это конец, бесповоротно.

В разгар этих моих мыслей и появился Рокотов. Не очень вовремя, ну да ладно. Во всяком случае, мой зареванный вид его не испугал. Получил вожделенную визу – и пригласил на свидание. Так и сказал: «на свидание».

Как трогательно!

Но во мне еще очень сильно бурлило и пенилось, поэтому прямо в лоб поинтересовалась его семейным положением. Хотя собиралась выяснить это более изящно. И если бы он вдруг начал что-то мычать…

Похлопав глазами, обалдевший Рокотов доложил, что в разводе. И наличие у меня ребенка его, кажется, тоже не испугало. Впрочем, свидание я все равно отложила до субботы. Не хотелось все испортить, что-то из себя вымучивая.

- Знаешь, - выпятила губу Полина, выслушав, - он, конечно, мразота, твой сука Кот, но с паршивой овцы хоть шерсти клок. Да и клок вполне жирный. Так что забей, подруга. Сходи на свиданку, развейся. Новый секс лучше старых двух.

- Ну секс точно не сегодня, - вздохнула я.

- Чего так? Дела эти, что ли? Нет? Ну тогда не зарекайся. У меня один раз через час после знакомства случилось. Потом, правда, больше не встречались, но все равно было круто.

- Не, подольше хочу. Плавно входить в процесс.

- Букеты-конфеты? Ну тоже неплохо. Если получится, конечно. От некоторых ни букетов, ни конфетов не дождешься. Ладно, все, Мил, поскакала. Часа в два заберу Маху.

Она ушла, а я занялась уборкой, прислушиваясь к визгу и грохоту из детской. Первое время на каждый такой вопль бежала бегом. Теперь уже знала: это нормально, бежать надо, если вдруг стало тихо.

Покормив девчонок обедом, – тоже приключение! – я дождалась Полину, сдала ей Машку и утрамбовала Инку спать. Можно было наконец подумать о предстоящем вечере.

«Что-нибудь такое, что не жалко порвать», - сказал Рокотов о форме одежды.

Боулинг? Скалодром? Пейнтбол? Хотя нет, на скалодром надо в спортивном, так и сказал бы. А пейнтбол на улице.

В итоге достала старые джинсы, свитер и куртку, в которой ездила на дачу. Еще вполне приличная, из дома выйти не стыдно, но если порвать – черт с ней, потому что уже надоела.

Ну что, Людмила Пална, вперед? И что бы нас там ни ждало…

«Отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног!»**

Алексей

Я ждал у выхода с Гостинки, но снова умудрился проворонить. Она опять оказалась другой – какая-то совсем девчонская. Куда там тридцать, хорошо если двадцать пять. Узкие синие джинсы, высокие ботинки на шнуровке, короткая красная куртка, скандинавская шапка с косичками.

- Добрый вечер!

Мила притормозила на осторожном расстоянии и стояла, засунув руки в карманы. И смотрела с любопытством.

- Добрый! – кивнул я. - Идем?

Была мысль поцеловать в щечку, но решил не форсировать.

- Далеко?

- Не очень. На Фонтанку.

Мы перешли под Садовой и, чтобы срезать угол, направились к Катькиному садику, унылому и грязному.

- Людмила, а у вас случайно на котов аллергии нет? – спросил я осторожно.

Она словно споткнулась и замерла. И лицо как будто мгновенно замерзло.

- На котов? – переспросила каким-то замогильным голосом. – В смысле?

- Ну… на котов, - повторил я растерянно, не понимая, в чем дело. Что я такого сказал-то? – На шерсть.

- То есть… - Мила тряхнула головой. – На кошек?

- Ну да.

- Господи… - она прикрыла рот рукой. – Извините, я… Черт! Нет, нету аллергии. Не обращайте внимания. А мы что – в кошачье кафе? Оно же тут где-то рядом?

- Ну да, - сознался я. – Вы против?

- Нет, конечно. Я дочку хотела сводить, только в другое. Но она маленькая еще, полезет тискать – не оттащить будет.

- А ей сколько? Ах, да, вы говорили, три года. Вы тоже в разводе?

- Нет. Я не была замужем.

Это прозвучало подчеркнуто спокойно, но так, что стало ясно: говорить на эту тему – табу.

Ну и ладно. Я вообще предпочитал помалкивать, предоставив возможность трындеть даме. Чаще всего и не слушал даже, а только обозначал присутствие в беседе кивками и универсальными словечками «угу» и «ага». Как тогда в ресторане. Может, где-то и жила женщина, разговор с которой был бы интереснее секса, но мне она еще не встретилась. Конечно, формат антикафе предполагал именно общение, но я надеялся, что котики перетянут внимание на себя, а заодно создадут умилительную почву для последующего урожая. Ну а если что, можно и в настолки поиграть.

Однако сегодня Мила была другой не только внешне. Шла, о чем-то думала, глядя под ноги. Или двух дней ей оказалось мало, чтобы выбраться из поганого настроения? Интересно, кто же его так испортил? И чем?

К счастью, дошли быстро, хватило стандартного разговора о погоде – для питерцев, как и для англичан, это спасительная тема в любых случаях жизни. В кафе оказалось немноголюдно и уютно. Диванчики, столики, приглушенная музыка. И коты, коты, коты. Штук двадцать, не меньше. Они лежали на лежанках и на диванах, бродили тут и там, ластились к посетителям.

Девушка-администратор выдала нам тайм-карту с отмеченным временем, показала, где брать чай, кофе и печенье, напомнила правила: котов не кормить, не обижать, общение не навязывать.

Какое там не навязывать – они сами жаждали общаться: терлись об ноги, запрыгивали на колени и на столы. Мила перегладила всех подряд, а ко мне пристроился черный кот с вислыми ушами, совсем молоденький, почти котенок.

- Как его зовут? – спросил я администратора, почесывая черныша за ухом.

- Вообще-то Мефистофель, но мы зовем Мефодием, - ответила та. – Он у нас совсем недавно, еще не привык.

- А откуда вы их берете? – заинтересовалась Мила.

- Из приюта. Кого-то забирают, а к нам новые приезжают.

- Забирают? Домой?

- Да, - девушка показала на плакат, сообщавший, что любого местного обитателя можно… укотовить.

- Укотовить? – рассмеялся я. – В смысле, усыновить? Забавно.

- Не хотите? – она погладила Мефистофеля-Мефодия, забравшегося ко мне на колени. – Кажется, вы ему понравились.

- Ну… пока не знаю, - вывернулся я.

Елки, мне только кота для полного счастья не хватает! Да еще и черного. Чтобы каждый день по сто раз мне дорогу переходил? Да, я суеверный. Или, может, когда кот твой, это не работает?

Мы с Милой одновременно потянулись к тарелке за последней оставшейся печенькой и столкнулись руками. Улыбнувшись, она разломила ее надвое, протянула мне половинку и встала.

- Пойду еще принесу.

Я так и залип взглядом, когда она наклонилась над столиком, накладывая на тарелку печенье из коробки. Джинсы так артистично обрисовывали попу, что аж руки зачесались повторить эти изгибы. И не только руки. Хотя что-то подсказывало: вряд ли это случится сегодня. Уж больно она была сдержанной. И где-то глубоко в себе. Вроде и рядом, но нет, далеко.

С одной стороны, досадно, с другой – может, и неплохо. Может, я и терял интерес так быстро, потому что само в руки шло? Ухаживать, соблазнять, добиваться – новый для меня опыт. Почему бы не попробовать?

Мила остановилась у шкафа с книгами и настолками, разглядывая корешки. Я сдвинул Мефистофеля с колен на диван и подошел к ней.

- Играете? – спросил, вытащив коробку со знакомым логотипом «EXIT»***.

«Заброшенный дом»? Такую еще не видел.

- Соседка – фанатка. И меня втянула. А вы?

- А мы с друзьями по субботам на волейбол ходим. А потом в спорт-бар. Кто телик смотрит, кто в настолки.

- Значит, вы сегодня пожертвовали волейболом? – насмешливо приподняла брови Мила. – Ради котиков?

- Не котиков, - поправил я, не уточняя. – К тому же не каждый раз с ними хожу, по настроению. Ну как, сыграем?

- А давайте.

Мы разложили карточки и диск-декодер, открыли буклет. Мефистофель забрался на стол и улегся рядом. Он вел себя на редкость дисциплинированно, не мешал, в тарелку с печеньем не лез, только иногда трогал лапой карточки, словно показывал, что и он участвует в игре. Я поглаживал его машинально, и тот мурчал, жмуря глаза.

- Ты кошатник, наверно? – спросила Мила, отмечая время прохода очередной комнаты.

- Да не особо, - я притворился, что не заметил этот внезапный переход на «ты». – У бабушки была когда-то кошка. Злющая. А… ты?

- Я больше собак люблю, - она тоже сделала вид, что все по плану. – Хотела Инке на день рождения щенка подарить, но отложила пока эту идею. С ним же надо как с ребенком в первые месяцы, а некому. Я на работе весь день.

С «Заброшенным домом» мы провозились долго. Игра оказалась сложной, но мы ее совместными усилиями добили – и как раз подошло к концу наше время.

- Слушай, еще рано, давай куда-нибудь забежим, перекусим, - предложил я. – А то печенье это…

- Давай, - кивнула Мила.

Кот, похоже, понял, что с собой его не заберут, спрыгнул со стола и ушел, повесив хвост. А мы оделись и вышли. И оказалось, что на улице льет как из ведра.
_______________________

 *Имеется в виду мультсериал «Маша и медведь»

**Слова из революционной песни «Русская Марсельеза» на мелодию французского гимна «Марсельеза»
***Серия настольных квест-игр