(Не) Миледи для генерала

Воздух в тронном зале был густым и сладким, как прокисший мед. Он пах заморскими цветами, воском для паркета и ладаном, который ежедневно курили у подножия трона, чтобы заглушить другие, менее приятные запахи - запах страха, пота и властолюбия. Я стояла, опустив взгляд на отполированный до зеркального блеска мрамор, и старалась дышать ровно, как учила мать. «Дыши, Изабелла. Мир рушится? Дыши. Сердце разрывается? Дыши. Ничто не выдаст тебя раньше времени, кроме сдавленного всхлипа или учащенного дыхания».

Но сегодня ее уроки не помогали. Каждый вдох обжигал легкие, каждый выдох был предательски неровным. Руки, спрятанные в складках невероятно дорогого, взятого в долг у тетушки платья, дрожали. Я сжала пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы боль вернула меня в реальность. Боль была надежным якорем.

Рядом, в двух шагах, стояла причина моего паралича. Генерал Каэлан Вульфгар. Я видела лишь его сапоги из грубой, прокопченной дымом кожи, испачканные в дорожной грязи. Видела край темного, почти черного мундира, лишенного каких-либо побрякушек. От него исходило волнами молчаливое, дикое напряжение. Оно вибрировало в воздухе, заставляя мурашки бежать по коже. И еще - жар. Необъяснимый, животный жар, словно от раскаленной печи, к которой опасно прислониться.

Император говорил. Его голос, бархатный и привыкший к тому, что каждое его слово ловят на лету, лениво растекался под высокими сводами, украшенными фресками о великих победах. О многих из которых, ходили слухи, было добыто именно тем, кто сейчас стоял рядом со мной, сжав кулаки.

- …и в знак Нашего высочайшего доверия и благодарности, Наш верный генерал Каэлан должен обрести не только новые земли, но и надежный тыл. Очаг. А что может быть надежнее узаконенного союза, скрепленного Нашим благословением?

У меня закружилась голова. Звон в ушах заглушал его слова. Я поймала себя на том, что считаю трещинки в мраморе под ногами. Одна. Две. Десять. Лео. Держись. Ради тебя.

— Потому Мы и решили даровать тебе, Наш верный волк, руку и сердце леди Изабеллы Д’Анжело. Ее род, хоть и пошатнувшийся в последнее время, несет в себе благородство древней крови. Это будет достойный союз.

Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Даже придворные дамы перестали шелестить юбками. Я не дышала, чувствуя, как кровь отливает от лица, оставляя кожу ледяной. Весь зал замер в ожидании его реакции. Моей участи.

Потом раздался звук - низкий, сдавленный, похожий на рычание загнанного в угол зверя. Это исходило от генерала. Он не сказал ни слова, но я почувствовала, как воздух вокруг него сгустился, зарядился чистой, необузданной яростью. Он был похож на грозовую тучу, готовую разразиться молнией.

- Ваше Величество, - его голос, низкий и хриплый, прозвучал так, будто каждое слово давалось ему с огромным трудом, вырываясь наружу сквозь стиснутые зубы. - Я просил корабли для флота. Новое оружие для армии. Дозволение усмирить бандитов на северных границах, - он сделал паузу, и тяжесть его взгляда, быстрого, как удар хлыста, обожгла меня с ног до головы. Он окинул меня оценивающим, уничижительным взглядом - хрупкую, напудренную, безмолвную куклу в нелепом роскошном платье. - А не… еще одно хрупкое украшение для дворца, которое разобьется при первом же сквозняке.
Дорогие друзья книга участвует в литмобе ""
Вас ждет много увлекательных, интересных историй о любви, приключениях

По залу прошелся сдержанный, шипящий шепот. Кто-то сдержанно хихикнул, прикрыв рот веером. У меня похолодели не только кончики пальцев, а все тело. Украшение. Хрупкое. Я сжала руки так, что костяшки побелели, впиваясь ногтями в ладони до крови. Острая боль помогала сдержать слезы, гнев, унижение. Помни о Лео. Твое молчание - цена его жизни. Твое послушание - залог его безопасности. Ты - пустое место. Тень. Украшение.

- Не огорчай Нас, Каэлан, - Император лениво поднял тяжелый хрустальный бокал с рубиновым напитком, его лицо осветила снисходительная, хитрая улыбка. - Иногда лучшие награды - не те, что просишь. Леди Изабелла - образец скромности и покорности. Она усмирит твой буйный нрав и внесет в твой дом, который больше похож на казарму, столь необходимое умиротворение и лоск. Она - идеальная жена для такого человека, как ты.

Покорности. Умиротворение. Идеальная жена. Каждое слово впивалось в меня отточенными шипами. Да. Именно это я и должна была демонстрировать. Изо всех сил.

Генерал резко развернулся ко мне, отсекая Императора. Он сделал шаг вперед, и я невольно отпрянула, наткнувшись взглядом на его глаза. Они были не просто яркими. В них бушевала буря - серая, почти серебряная, с золотистыми искрами у зрачков. Глаза хищника. В них читалась не просто ярость, а обида, горечь и… предательство. Он ненавидел эту ситуацию. Ненавидел Императора за эту унизительную милость. Ненавидел меня за то, что я была ее олицетворением.

- Покорности? - он фыркнул, и это прозвучало так грубо и оскорбительно, что даже некоторые придворные замерли. - И что ты умеешь делать, леди? Вышивать гербы на шелке? Петь над любовными сонетами? Падать в обморок при виде засохшей крови на моем клинке? Или, может, виртуозно звонить в колокольчик, призывая служанок?

Внутри у меня все закипело. Ярость, острая и ядовитая, поднялась по горлу. Я знала дюжину колких ответов, каждый из которых мог бы поставить на место этого зарвавшегося солдафона. Я видела, как отец такими фразами уничтожал зарвавшихся вассалов. Слова сами рвались наружу.

Но я лишь опустила ресницы, заставив себя сгорбить плечи и сделать свой голос тихим, дрожащим и абсолютно безжизненным.

- Я буду стараться быть хорошей и послушной женой, милорд. Как велит мне долг.

Он смерил меня взглядом с ног до головы долгим, изучающим, пронизывающим. В его взгляде не было ни капли интереса, только холодная оценка ненужной вещи. Затем он фыркнул, на этот раз с нескрываемым, тотальным презрением, и, круто повернувшись на каблуках, бросил через плечо в сторону трона:

- Да свершится воля Вашего Величества.

И он ушел. Не поклонившись. Не оглянувшись. Он просто развернулся и большими шагами пошел прочь, его плащ взметнулся за ним. Тяжелая дверь захлопнулась с таким грохотом, что вздрогнули хрустальные подвески на люстрах.

Церемония была окончена. Император, будто удовлетворившись зрелищем, лениво махнул рукой. Придворные ожили, зашептались, засмеялись, бросив на меня любопытные, насмешливые, жалостливые взгляды. Я продолжала стоять на своем месте, не двигаясь, чувствуя, как дрожь, которую я так тщательно сдерживала, наконец вырывается наружу и сотрясает все мое тело.

Ко мне подплыла фрейлина в напудренном парике и с кислым выражением лица. Она тихо, но властно тронула мой локоть.

- Леди Изабелла? Вас проводят в ваши покои. Вам необходимо готовиться к переезду в поместье генерала. Завтра на рассвете за вами приедут.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и позволила ей повести себя, как марионетке. Мои ноги были ватными.

Проходя мимо того места, где он стоял, я наступила на что-то твердое. Отступив, я увидела маленькую, тусклую пуговицу от мундира, оторвавшуюся, должно быть, когда он сжимал кулаки. Не думая, почти не дыша, я сделала вид, что поправляю юбку, и быстро, незаметно подняла ее, сжав в ладони. Металл был холодным.

Ее острые грани впивались в кожу.

«Украшение для дворца», - пронеслось у меня в голове, пока я шла по бесконечным коридорам прочь от тронного зала.

Хорошо, я так тебе украшу, генерал, что ты еще пожалеешь о своих словах.

Мои любимые читатели! 
Я приглашаю вас в свою новинку 
"(Не) Миледи для генерала"


Мое сердце провалилось куда-то в пятки. Я потянулась за бокалом, пытаясь скрыть дрожь в пальцах, стараясь выглядеть беззаботно. Не вышло.
Он двинулся на меня с пугающей резкостью. Запястье сжали его пальцы. Бокал выпал, и алый цвет брызнул на камень, как кровь.
— Хватит лгать. Я видел портрет. Я вижу твой страх. Кто он тебе?
 Я попыталась отыграть роль, натянуть спасительную маску испуганной овечки.
— Я не знаю, о чем вы…
— Врешь!
Он рванул меня к себе так, что у меня перехватило дыхание.
Их брак - ловушка, расставленная троном. Он видит в ней лишь хрупкую марионетку. Она в нем, угрозу для тех, кого любит. Но однажды ночью он застает ее врасплох, и расстояние между ними исчезает. Его дыхание обжигает ее кожу, а взгляд сулит не расправу, но плен. Они стоят на грани. Один шаг, один поцелуй и тайное станет явным, положив начало опасному союзу, который изменит правила всей игры.

Книга пишется в рамках Литмоба ""

Пуговица впивалась в ладонь, острым краем оставляя на коже крошечную, но ясную метку. Я не разжимала пальцев, пока меня вели по бесконечным, похожим на лабиринт коридорам дворца обратно в те самые «мои покои», которые были просто очередной позолоченной клеткой. Каждый шаг отдавался эхом в пустоте, образовавшейся у меня внутри. От былой ярости не осталось и следа, лишь леденящая, всепоглощающая пустота.

Фрейлина, не говоря ни слова, распахнула дверь в небольшую солнечную комнату и отступила, дав мне понять, что моя участь быть здесь завершена. Я шагнула внутрь, и дверь тут же бесшумно закрылась за моей спиной. Механизм щелкнул с той же неумолимой четкостью, с какой захлопнулась дверь тронного зала.

Только тут я разжала онемевшие пальцы. Крошечная пуговица, тусклая и невзрачная, лежала на моей раскрытой ладони, как трофей с поля боя, на котором я потерпела сокрушительное поражение. Я судорожно сглотнула комок в горле и, не в силах больше стоять, прислонилась лбом к прохладному стеклу окна.

Внизу кипела жизнь столицы, такой яркой и беззаботной с этой высоты. Где-то там, в одном из серых, неприметных зданий канцелярии тюремного ведомства, находился Лео. Мой веселый, непоседливый Лео, который обожал лошадей и свежие вишни из нашего сада. Теперь этот сад конфисковали, а его… его заточили в каменной коробке. А меня заставили выйти замуж. Но я буду молчать, не смотря ни на что. 

Слезы наконец подступили, горячие и горькие, застилая глаза пеленой. Я позволила им скатиться по щекам и упасть на подоконник, оставляя темные круглые пятна на полированном дереве. Я плакала не из-за грубого генерала, не из-за потерянной свободы. Я плакала от бессилия. От осознания того, что я лишь пешка в игре, правила которой мне не дано изменить.

В дверь постучали. Невыразительно, сухо. Не дожидаясь ответа, вошел мой дядя, Людовик Д’Анжело. Он нес себя с той напускной важностью, которая свойственна людям, недавно потерявшим власть, но не желавшим с этим мириться. Его одежда была безупречна, но слегка поношена на локтях, а взгляд острый и усталый.

- Изабелла, - произнес он, окинув меня беглым, оценивающим взглядом. Он заметил следы слез, но не подал виду. Слезы были непозволительной роскошью. - Ты произвела… адекватное впечатление. Сдержанность и покорность - это правильно. Император доволен.

Я ничего не ответила, просто сжала в кулаке пуговицу, чувствуя, как металл впивается в кожу.

Он тяжело вздохнул, подошел ко мне ближе и опустил голос до опасного, шепчущего тона, хотя в комнате кроме нас никого не было.

- Завтра состоится церемония. Она будет быстрой и без лишних зрителей. Твоя задача быть тенью. Статуей. Ты выйдешь за этого… солдата. Ты произнесешь клятвы. Ты позволишь надеть на палец кольцо. - Его пальцы впились мне в плечо, жестко и бесцеремонно. - И ты будешь помнить. Каждую секунду. Каждое свое слово. Каждый свой взгляд. Ты будешь помнить о Лео. Твое поведение - это цена его жизни. Поняла меня? Один твой неверный шаг, одна не та демонстрация эмоций, которую сочтут неуместной, и его участь будет решена. Ты - единственное, что стоит между ним и темной ямой, из которой не возвращаются.