Не обещаю, что будет красиво...

За окном накрапывал дождь. Серое, но высокое небо не давило, скорее просто зарождало мимолетную тоску в сердце. Весна в этом году была очень бурной, скорой и теплой. Деревья стояли слегка подернутые зеленоватой дымкой. Сочная, только что появившаяся из мокрой черной земли трава с благодарностью омывалась весенним дождем. Воздух был пропитан влагой, но вместе с тем был невероятно ароматным, тягучим, даже оставалось мимолетной сладковатое послевкусие, если вдыхать глубоко, стоя у открытого окна. Занавеска едва подрагивала. В комнате было сумрачно, но желания включить свет не возникало. Друг напротив друга стояли две женщины. Каждая по- своему была красива. В сером сумраке комнаты было сложно понять их возраст. Так как обе стройны, ухожены и невероятно красивы.

- Мама, ну как ты можешь? Я давно не ребенок, и имею право, да, и просто хочу это знать! Ты не должна так себя вести! Ты слышишь? – одна из женщин эмоционально излагала свои претензии.

- Алиса, - чуть устало зазвучал голос в ответ, - мы говорили об этом ни раз. Сейчас я не могу тебе рассказать, я не могу, - растягивая последние слова, отвечала женщина.

- Ну почему? За что ты так жестока со мной?

- Я? – удивилась вторая женщина, - я ни разу за всю твою жизнь не подняла на тебя руки, я никогда не наказывала тебя суровее своего молчания, я дала тебе все, что могла дать, а временами больше, я люблю тебя больше жизни. Как ты можешь?

- Вот именно, суровее твоего молчания я и не знала наказания. Ты молчала, когда я провинюсь, но сейчас- то я в чем виновата? Почему ты молчишь? Мама мне двадцать пять лет, я хочу это знать!

- Алиса, мое солнце! А сейчас-то, зачем тебе это знать? Вот потому что тебе уже двадцать пять лет, вот потому что ты скоро создашь свою собственную семью, я считаю, что то, о чем ты так усердно просишь – просто бессмысленно. Моя жизнь прожита, а ты живи с чистого листа, - женщина зажмурилась, вздернула голову вверх, сложила руки на груди и отвернулась к открытому окну, старательно вглядывалась вдаль, но как будто смотрела внутрь себя.

- Я видимо приехала зря, ты непробиваема! Что должно случиться, чтобы ты сдалась и сжалилась надо мной?

- Я не наказываю тебя, а щажу. Ты не понимаешь, Алиса. Как же ты еще молода и горячна! Твой мир перевернется. А я с таким трудом выстраивала его, стараясь создать для тебя сказку, мир добра и любви. Ты любима, дочь, и даже не понимаешь, как этого, бывает, не хватает другим. Твой мир – это любовь. Оставайся в нем! Я прошу тебя.

- Мне это надо. Ты не понимаешь меня.

- Конфликт отцов и детей вечен. Мне достаточно того, что я тебя люблю. И этого для меня много. А поймешь ли ты меня когда-нибудь? Неизвестно.

- Ты всегда была мудра, степенна и умела объяснить доходчиво любые вещи, тогда почему ты не можешь объяснить это?

- Потому что объяснять за другого человека его поступки – неблагодарное и совершенно неразумное дело.

- Тогда скажи мне то, о чем я прошу, и тебе ничего не придется объяснять.

- Я не считаю это нужным. У тебя все есть, а чего нет – того ты добьёшься сама. Ты умная, сильная, смелая, красивая, вся жизнь у твоих ног. Иди по ней и совершай свои ошибки. Не оглядывайся на мою жизнь, живи своей.

- Я не могу, не могу, не могу, - женский голос перешел на крик, раздались всхлипы, и женщина выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.

Вторая женщина так же стояла у окна и продолжала вглядываться вдаль. Но больше было похоже, что она смотрит в свое прошлое, вспоминая его как кадры кино.

Дорогие читатели! Книга является вымыслом, все совпадения с чьими-то жизненными историями или событиями - случайность. Прототипов героев не было. Время, описанное в романе усредненное, примерно первая половина 21 века. Указание "26 лет назад" ведет отсчет от пролога, от разговора дочери и матери. Приятного чтения.

Нина

Все началось с конца. Я закончила обучение в колледже, и встал вопрос о том, как мне жить дальше. Потому что заканчивались выплаты от государства как обучающейся сироте, заканчивалось мое пребывание в общежитии колледжа, и надо было срочно решать, где жить и главное - на что. От моих родителей, которые погибли не так давно, у меня осталась двухкомнатная квартира на окраине Москвы. Но ее надо было выгрызать у дирекции детского дома, так как она сдавала ее в наем. И конечно, надо было устраиваться на работу. И тут пришли трудности. Несмотря на то, что диплом был красным, меня никуда не хотели брать, так как образование не высшее и опыта работы не было вообще. А деньги были нужны срочно. Через знакомых подружки из колледжа, мне предложили работу в здании Аэропорта, но уборщицей. Из минусов – работа не по специальности, физически тяжелая, бесперспективная. Из плюсов – давали место в общежитии, брали прямо сегодня, другой работы все равно нет. Так я оказалась на своем первом рабочем месте.

Аэропорт меня поразил неимоверно. Большой, просторный, многолюдный. Персонал красивый, улыбчивый, учтивый. Жаль только я никуда не лечу, а буду убирать за пассажирами. Изначально разговор был об уборке бортов после полетов. Но на тот момент, когда я пришла устраиваться, это место уже было занято. И мне осталось место уборщицы зала ожидания пассажиров бизнес класса. И это место оказалось очень ответственным, поэтому собеседование было сложным, долгим и включало в себя много проверок от моего умственного состояния, до знания этикета, иностранных языков, умения себя вести в разных жизненных ситуациях. Никогда не думала, что должность уборщицы может быть столь важной. Мне удалось пройти его и приступить к работе. На первое время мне дали форму на несколько размеров больше, так как моего размера не было в наличии. Выглядела я в ней как пугало. И искренне не понимала, зачем меня так гоняли по правилам этикета и манерам, если одним своим видом я могу напугать до смерти или вызвать гомерический хохот. Но нагнетать обстановку не стала. Главное что взяли, дадут место в общежитии и будут платить зарплату.

Время шло, я работала исправно. Пререканий не было, замечаний тоже, жалоб от пассажиров не поступало, комната мне нравилась, соседка тоже. Форму новую мне не выдали, поэтому приходилось, как-то привыкать и облагораживать эту. По большому счету, мне было все равно как я выгляжу, потому что пассажиры в сторону персонала никогда не смотрели. Часто бывало, что вообще относились к нам как к мебели. Работала я посменно, было время и на отдых, но в это время я старательно пыталась вернуть себе свое жилье.

В один из таких моих рабочих дней в зале было на удивление пусто, несколько мужчин и одна женщина сидели в ожидании своего рейса, который задерживали по погодным условиям. Я была расслаблена и спокойна, день был пасмурный и очень ветреный, но в здании аэропорта было тепло и хорошо, работать мне оставалось еще пять часов, так что к концу работы, погода могла измениться и ненастье могло миновать. Тогда я не подозревала, что промокнуть под дождем не самое экстремальное в том дне. Позже  произошло другое. Я встретила ЕГО.

Никого не замечая и не смотря по сторонам, я, как всегда, катила тележку с ведром и другим инвентарем для уборки зала. Так как народу было мало, я не думала, что кто-то будет нарезать по зданию круги, но ошиблась. Как раз, когда я повернулась лицом к тележке и начала движение задом наперед, подтягивая инвентарь за собой, я налетела на какую-то преграду, которой теоритически на пути не должно было быть. Непроизвольно качнулась и от неожиданности потеряла равновесие, от падения меня спасла чья-то очень уверенная, твердая, властная рука, которая схватила меня за талию и прижала к себе, я выгнулась в спине и запрокинула голову назад, чтобы посмотреть, кто бы это мог быть. Так получилось, что своей попой, я уперлась в пах мужчине, а руками ухватилась за локоть и кисть, так же ища точку опоры. Мои глаза расширились, а рот немного приоткрылся от удивления. Меня держал очень солидный, красивый, холеный мужчина за тридцать. Взгляд у него сначала был раздражённым, но немного погодя стал меняться. Сначала в нем читалось удивление, а потом и появился интерес. Он разглядывал меня как невиданную зверушку, как редкую диковинку, выложенную на обозрение зевак. При этом хватка оставалась твердой, безапелляционной. Начала ерзать, чтобы освободиться и, наконец, избавиться от этого непривычного взгляда.

- Ты пытаешься меня соблазнить? Да, поза интересная, да и ты сама, ничего, но я не вожусь с чернью. Знаешь, уж слишком хлопотно, - раздался красивый грудной мужской голос, который подействовал как игра на дудочке на кобру.

Я завороженно смотрела на него, на его губы, и лишь когда до меня дошел смысл сказанного, я возмутилась, мои щеки стали пылать, глаза зажгло от обиды и смущения. Мне хотелось стукнуть этого хама, но правила поведения персонала категорически это мне запрещали.

- Пустите, иначе я позову охрану, - зло процедила я.

- Еще скажи, что недовольна ситуацией? – злорадно произнес мужчина и плотнее прижал мой зад к своему паху, - а ты ничего, сладенькая, а помыть, одеть, так и раздеть захочется, - продолжал грубиян.

- За то мне Вас, - нарочито выделила я, - не хочется, хоть вы и одеты, и помыты и пахните хорошо. Так что отпустите, не тратьте мое время и не марайтесь об чернь.

- Да сколько стоит твое время? – расхохотался мужчина, - оно не стоит ничего.

Мужчина продолжал заливисто хохотать, а я впала в ярость, с силой наступила ему на ногу и когда хватка на мгновение ослабла от неожиданности и резкой боли, вырвалась из рук и встала напротив мужчины. Для того что бы смотреть ему в глаза, задрала голову.

- Каждому свое, не мешайте мне работать,- сказала я.

Мужчина стал наступать, я отступать к тележке. В его глазах появился какой-то азарт и звериная сила. Испуг зародился, где-то в груди, и стал растекаться по всему телу, парализуя его. Уперлась спиной в тележку и стала отступать уже с ней. Мужчина стал наступать активнее, глаза становились все говорящее и в них вспыхивали то злость, то интерес, то желание. Меня начало уже колотить.

- Ну что ж, поиграем. Времени до отлета полно, надо его чем-то занять. Давно я не охотился, страшно вспомнить, сколько лет довольствовался интересом ко мне,- проговорил мужчина и прижал меня к тележке. Которая в свою очередь уперлась в дверь подсобки, из которой я ее выкатывала.

Мужчина начал ощупывать очень активно мое тело, в основном в районе карманов. Когда нащупал ключ, засунул руку в карман, попутно пройдясь большим пальцем по моей ноге поблизости от паха. Я зажмурилась и замерла. Паника завладела головой, голос пропал, и мне оставалось только смотреть на этого, явно довольного собой и знающего себе цену мужчину, который вел себя абсолютно аморально, непристойно, и при этом транслировал ощущение безнаказанности за свои поступки.

За спиной щелкнул замок, и я вместе с тележкой вкатилась обратно в подсобку. Зажегся свет и снова щелкнул замок. Паника накатила с новой силой.

- Что вы хотите? – пискнула я.

- Ты что блаженная? – рявкнул мужчина.

Я на тот момент не была девственницей. Но и любительницей секса не являлась. Один единственный и не самый удачный половой акт состоялся в студенческие годы и ничего кроме стыда и сожаления я по поводу него не испытывала. И снова какие-то не самые романтические обстоятельства. Грязная подсобка, незнакомый мужчина, конечно, на этот раз роскошный мужчина, но это не искупает и не покрывает всех остальных минусов от происходящего. Меня затрясло.

- Не надо, прошу вас, - залепетала, не надеясь на то, что меня услышат.

Мужчина осматривал меня. Оценивал. Чувствовала себя товаром на прилавке.

- Ну, зачем вам я, вы же сами сказали, что с чернью не общаетесь.

- Скучно, - буднично ответил он, - я никогда так не развлекался, но ты права. Брать силой, не интересно, - мужчина посмотрел на часы, потом о чем-то подумал, - ты девственница?

Мотнула в ответ головой.

- Даже не знаю, расстроился или обрадовался, - улыбнулся незнакомец, - слушай меня, я буду тебя соблазнять, и если ты не захочешь меня, то я оставлю тебя в покое, а если я почувствую, что ты хочешь меня, а я легко это почувствую, то оттрахаю так, как захочу и столько, сколько мне потребуется, поняла? Игра начата! – мужчина усмехнулся и в помещении погас свет.

Нина

Сердце просто немыслимо быстро забилось и ухнуло в пятки. На секунду мне показалось, что я разучилась дышать и вообще умерла. Вокруг было темно и тихо. В комнату без окна свет проникал только в тонкую щелку между полом и дверью, но его катастрофически не хватало. Глаза еще не привыкли к темноте, и разглядеть даже мужской силуэт было невозможно. Я вцепилась в тележку, а потом начала шарить рукой по ней в поисках хоть какого-нибудь орудия обороны. Но моя рука попала в плен мужской ладони, которая схватила за запястье и завела за спину, согнув мою руку в локте. Невольно выгнулась и уперлась затылком в плечо стоящего сзади мужчины. Больно не было, а вот страшно - очень.

Спустя несколько секунд, когда я осознала свое положение в пространстве, почувствовала легкое дуновение ветерка на своей шее. Надо сказать, ощущения были сильно гипертрофированы не знаю из-за чего, то ли от страха, то ли от темноты - невозможности видеть. Но это легкое дуновение породило табун мурашек, которые разлетались по всему телу и через какое-то время меня просто колотило крупной дрожью в руках незнакомого мужчины. Реакция моего тела поразила, потому как вместо отвращения, какого-то омерзения и ужаса, я начала ощущать непонятное томление в низу живота. Это было немыслимо.

Ощутив мою дрожь, мужчина чуть ослабил хватку и развернул к себе, одной рукой подхватив мой затылок, а другой завел мою руку за спину, теперь другую.

- Ты очень трепетная, не думал, что такие еще остались, - заявил мне мой «игрок», еле слышно шепча на ухо, - и пахнешь, так странно, но это будоражит. Я не пожалею об игре, давно я так не развлекался.

- Я прошу не надо, - заплакав, произнесла в ответ.

- Дурочка, это будет самое лучшее, что случится с тобой в твоей серой, унылой жизни.

Мужчина еще плотнее прижал меня к себе, и я отчетливо поняла степень его включенности в игру. От этого, вместо дополнительного страха, я испытала новый прилив тяжести внизу живота. Что же происходит со мной?

- Не один из твоих ухажеров, не сможет дать тебе того, что дам тебе сегодня я. Ты еще будешь тосковать по мне.

- А можно я откажусь от вашего шикарного жеста? Мне от вас ничего не надо, - выпалила со злостью.

- Поздно, я уже закусил удила, и у тебя нет шансов, потечешь, никуда не денешься.

- Куда потеку? - переспросила я.

В ответ раздался лишь веселый мужской хохот.

- Узнаешь, ох, интересно будет, - заявил мужчина и прижался к моей шее сильнее сдавив мой затылок, видимо, чтобы я не сопротивлялась.

Целовал он очень страстно, в какой-то момент поняла, что мне действительно нравится. Мое тело стало размякать в его руках, и хватка немного ослабла. Теперь я ощущала касания по всему телу. С начала, такие мимолетные, дразнящие, потом они стали активнее. Его губы переместились на мои, и мир изменился. Сама не знаю, в какой момент, но начала ему отвечать. Причем делала это со страстью, жаром, мне хотелось, чтобы он продолжал и не останавливался. Никогда в жизни я не вела себя так. Даже осуждающе думала о девочках в детском доме, кто рано начал половую жизнь и бегал за мальчиками, чтобы те уделили им внимание после отбоя.

Голова кружилась, мне хотелось еще и еще, казалось, что я пью его и не могу напиться, начала активнее вдыхать воздух в легкие, и пьянела еще сильнее от его аромата, который заключал в себе: дорогой парфюм, еле уловимый запах мужского тела, кофе, запах дождя. Было невероятно и в тоже время очень страшно. Я не узнавала себя. Но каждая клеточка моего тела, как будто настраивалась на него и отвечала на любые его манипуляции и малейшие движения. Мужчина становился то активнее, то замирал и наслаждался моей реакцией, он то рычал, то стонал мне в губы. В какой-то момент, он усадил меня на полку, раздвинул ноги и одним рывком, каким-то образом минуя ткань трусов, видимо умело отодвинув, вошел своими пальцами в меня, раздалось звучное хлюпанье. Пальцы сначала замерли, а потом стали двигаться активно, издавались характерные звуки.

- Я выиграл в этой игре, - прохрипел мне в ухо мой дурман.

- А-а-ах, м-м-м, - промычала я.

Что происходило со мной, я не понимала, никогда не была в такой ситуации. Всегда точно знала, чего хочу и когда, к сексу была равнодушна и уж тем более к такому сексу. Сношаться в подсобке с первым встречным мужчиной - было для меня неприемлемо, а тут, такая реакция тела…Временами казалось, что это не я, а кто-то другой, это не могу быть я, будто тело живет отдельной от меня жизнью, а я потеряла над ним контроль.

Меж тем мужчина, окрылившись подтверждением своей победы, продолжил наступление.

- Какая ты сладкая, какая сексуальная, отзывчивая, - говорил, будто не для меня, а себе перечислял положительные функции новой модели автомобиля, - такой у меня не было.

Я не могла вымолвить и слово, потому что говорить было нечего, я была не собой, но то, что происходило, приносило невероятное удовольствие, такого возбуждения, такого желания и томления никогда в своей жизни не испытывала. Я горела. Каждая клеточка моего тела больше мне не принадлежала, нашелся новый хозяин, и он как умелый заклинатель змей управлял мной. И видимо это управление ему нравилось.

- Какой быстрый разгон у тебя, детка! – с восхищением в голосе отозвался мой властитель, - кто бы мог подумать? Ты помнишь про уговор, как хочу и сколько хочу?

Я только кивнула в ответ. Отвечать что-то было бессмысленно. Оставалось только дойти до конца в этой игре и каждому насладиться своим положением: ему – победой, а мне – поражением.

Мужчина продолжал меня гладить, только теперь его руки были абсолютно повсюду. Он касался меня везде, и эти касания прошибали мое тело легким разрядом электричества. Видимо и его оставляли они не равнодушным, потому что спустя какое-то время с удивлением и детским восторгом он продолжил констатироваться для себя некоторые моменты.

- Ты как оголенный провод, чистая сексуальная энергия. Ты розетка под высоким напряжением.

К тому моменту я была готова рыдать, еще чуть-чуть и просто остановится сердце. Чего я хотела, сама не понимала. Эмоции были настолько сильными, что хотелось это все закончить, казалось, что я не вынесу еще и пяти минут. Тело начало нещадно колотить, как в лихорадке.

- О, моя детка, сейчас, ты просто невообразима, - застонал мне в ухо он, мой мучитель и властелин.

Наконец я осталась абсолютно без одежды, которая теперь лежала где-то на полу подсобки. Вжикнула молния. Я напряглась как струна. Все замерло: время, слух. Я не слышала, не видела, только чувствовала и ждала. Послышался звук, то ли целлофана, то ли рвущейся фольги. Медленно в голову пришли мысли о защите, и я даже немного вздохнула, что, в отличие от меня, он о ней помнит.

- Сейчас. Сейчас, детка, потерпи.

Потом он подошел ко мне и резким движением снял с полки. Между моих разведённых ног оказался мужчина, пиджака на нем не было, но рубашку он так и не снял. Я висела в воздухе, сжимаемая сильными мужскими руками. Дальше он слегка меня приподнял и резко вошел. Это было очень неожиданно, но не больно. Только и успела ахнуть. Внутри все сжалось еще сильнее. Пружина, что тянула внизу живота, еще больше напряглась. Мне хотелось кричать. Еле сдавливая свои желания, уткнулась в его плечо, и чтобы не издавать звуки слегка закусила его, ощущая зубами гладкую ткань рубашки. Но тут он начал двигаться во мне, и сдержать себя было неимоверно сложно.

- Какая ты громкая, - усмехнулся он, и шлепнул меня по оголенной коже ягодицы.

Я выгнулась в его руках, рот оказался ничем не занят и раздался мой стон-крик. После того, как этот крик освободил напряжение, что сдавливало мое горло, возбуждение стало еще сильнее. Я начала стонать беспрерывно. Из глаз потекли слезы, от осознания, чем я сейчас занимаюсь и с кем, и главное, что я при этом получаю удовольствие и веду себя крайне доступно. Но слезы никак не повлияли на реакцию моего тела, на мою отзывчивость, восприимчивость и желание. По возможности начала подмахивать ему, стараясь насадиться как можно глубже, как можно сильнее и дольше держать его в себе, я елозила у него на члене, принимала его целиком. Пружина, что сжималась с каждым толчком, лопнула и меня начал сотрясать спазм удовольствия. Сколько он длился, не знаю, но мне показалось, что очень долго. Когда потихоньку пришла в себя поняла, что продолжаю висеть на мужчине, только уже бездыханным телом, а он содрогается во мне, кончая. Мимолетная волна возбуждения снова пронеслась по телу. Но сил уже не было. Мужчина рычал мне в ухо. А потом затих. Прижав меня очень сильно к себе. Его кисти рук активно сжались на моих ягодицах, почти полностью охватывая их, появилось ощущение легкой боли. Но сильного дискомфорта не было. Шевелиться абсолютно не хотелось. Так мы простояли какое-то время. Потом он снял меня с члена и поставил на ноги. Стоять было сложно, потому что коленки подгибались.

Глаза немного привыкли к темноте, и можно было различить едва уловимые силуэты в комнате. Мужчина стянул с себя презерватив, завязал его быстрым движением и кинул на пол, потом начал искать свои брюки, из кармана которых он достал еще один. Держа его в руках, он начал приближаться ко мне.

- Ты же помнишь, сколько захочу и как захочу.

Я сглотнула вязкую слюну. Возбуждение потихоньку стало угасать, силы возвращаться. Разум стал проясняться. Осознание происходящего стало вгонять в шок.

- Вам мало? – пропищала я.

- Тебя да, это очень странно, но тебя мне мало, я хочу еще.

С этими словами, мужчина шагнул ко мне и резким движением развернул к себе спиной. Одной рукой он оглаживал мою грудь, едва касаясь, а другой держал презерватив. Сопротивляться не было сил, да и в скором времени желания. Каким- то удивительным образом, его пробегающие по коже движения, едва ощутимые, но дразнящие, подняли новую волну моего возбуждения.

- Помоги, - поступил приказ.

- Что? – не поняла я.

Тогда мужчина перестал меня гладить, резким движением схватил мою руку и положил себе на член. Инстинктивно схватилась за него, но все еще не понимала, что от меня хотят. Мужчина качнул бедрами, и член в моей руке начал движение, потом мужчина остановился.

-Продолжай, - приказал он мне.

А сам положил свою руку мне на промежность. Я начала двигаться на его руке, попутно двигая своей у него в паху. Член, что стал немного мягким, приобрел в моей руке новую силу. От осознания этого возбуждение усилилось.

- Ты просто бомба, - рявкнул мой половой партнер и резко поставил меня на колени, потом заставил прогнуться в спине. Послышалось шуршание фольги. Предвкушение зародило неистовое томление. Непроизвольно качнула бедрами из стороны в сторону.

На мою попу легли теплые и такие уже желанные руки. Он ласкал и сжимал, гладил, дразнил. Опять побывав руками везде, ощупав и огладив, простимулировав, он поднял уже не волну, а цунами желания.

- Пожалуйста, - застонала я.

- Что, пожалуйста? Скажи, что ты хочешь.

Я только мычала и крутила попой из стороны в сторону, пытаясь найти столь желанный член и насадиться на него, причем поглубже.

- Скажи.

Я продолжала стонать и вертеться в его руках. Последовал легкий шлепок.

- Скажи, что ты хочешь.

- Войди, - почти завыла я.

- Куда? – играя, томно спросил он.

- В меня, - закричала, потому что напряжение не снижалось, а наоборот нарастало из-за его рук на клиторе.

- Ты хочешь, чтобы я тебя оттрахал? Я правильно понял?

- Да, да, да, - стонала и извивалась я.

Мне казалось, что даже просто пальцев во мне достаточно, чтобы я тут же кончила. Но он по-прежнему не спешил.

- Ты страстная, жаркая, сладкая, узкая, податливая, отзывчивая, течная сучка, ты согласна? – прохрипел мне в ухо он.

На последних словах я сжала кулаки и стала молчать и не двигаться. Замерев, словно пружина в его руках.

- Не любишь грубость и мат? Ну?

Я продолжала молчать, стараясь сдерживать себя как могла. Напряжение, желание никуда не ушли, мне хотелось выть, между ног не просто ныло, а горело огнем и нестерпимо болело, влагалище начало сокращаться от неистового вожделения, но я старалась держаться.

- Ты любишь ласку? Любишь, чтобы тебе говорили приятные слова? Моя страстная кошечка? Может просто киска? – он начал проговаривать вопросы и гладить меня очень нежно.

Держаться становилось все сложнее.

- Как трудно с тобой играть. Просто невозможно, - с этими словами он налетел на меня, и началась необузданная игра тел. Он был неистов, очень активен, но не груб, не резок, - невозможно просто, - твердил он.

Я продолжала стоять неподвижно, уже не зная почему, то ли старалась держаться, то ли просто от неожиданности. Он воспринял это иначе. Я почувствовала на спине нежные поцелуи, а потом на ухо услышала его низкий голос.

- Ты не сучка, ты просто мечта. Нежная, страстная, прекрасная девочка.

Его слова сработали катализатором, через несколько секунд меня накрыл сильнейший оргазм, еще более мощный, чем был до этого. Что происходило дальше, просто выпало из моего понимания. Очнулась, когда он опять снимал презерватив. Когда потянулся за еще одним – объявили посадку на его рейс. Я не видела его лица в этот момент, но по позе и молчаливому оцепенению, стало ясно, что он огорчен. Мужчина справился со своими эмоциями. Начал искать свою одежду, потом чертыхнулся и включил свет. Глаза будто обожгло от яркости. Зажмурилась. Постепенно разлепила веки, и моему взору открылся крепки, красивый мужской голый зад. Он быстро натянул белье, потом брюки и повернулся ко мне, с интересом разглядывая мое голое тело. Отвернулась от него. Начала прислушиваться к своим ощущениям. Пыталась найти омерзение к себе, что позволила все это, жалость, что со мной так поступили, хоть какие-то негативные чувства. Но их не было. По телу разливалась нега, хотелось потянуться и уснуть с блаженной улыбкой на губах, но тут он заговорил.

- Ты не тем занимаешься, детка, тебе приодеться, раскрепоститься и могла бы жить припеваючи и даже очень весело. Знаешь, хороших давалок сложно найти. Поэтому они ценны. Заведи себе пару – тройку любовников и не три полы, - он подмигнул, накинул пиджак и направился к двери, доставая кошелек, я посмотрела на него зло, кошелек исчез, - закройся, и подумай над моим предложением. И, да, как тебя зовут?

- Нина, - промямлила в ответ и отвернулась.

Мужчина вышел и хлопнул дверью, я подскочила с пола и кинулась закрывать дверь на ключ, чтобы одеться и привести себя в порядок. По венам разливалась злость. Невероятная ярость пылала во мне, испепеляя изнутри.

[Санкт-Петербург около 26 лет назад]

Здание аэропорта переливается в лучах заходящего солнца. Люди, выходящие из самолета, озираются и удивленно вздыхают. Стюардесса, стоящая у трапа самолета и улыбчиво провожающая пассажиров, словно красивая птичка распустила перышки и умывается теплыми лучами июньского солнца. Пассажиры, словно оттаивая или просыпаясь ото сна, так же улыбаются бортпроводнику и друг другу, замирая на несколько секунд, открываясь солнцу. Словно борт прилетел не в другой город, а в другую реальность – из штормовой Москвы в, так редко бывающий таким, солнечный Питер.

На стоянке аэропорта невозможно не заметить шикарно одетого мужчину, в черном дорогом костюме, стильной прической, дорогих часах, модных солнцезащитных очках. Мужчина не самой очаровательной наружности, но невероятной харизмы, уверенный в себе, небрежный и вальяжный. Он не выделяется какой-то невероятной статью, или может массивностью, обычный средний мужской рост, но явно крепкое, спортивное телосложение, легкая щетина на лице, ухоженные руки, все это создает образ молодого щеголя, но при близком рассмотрении становится понятно, что мужчине за тридцать, но скорее всего, нет сорока.

Плавно подъехал дорогой автомобиль представительского класса. Из водительской двери вышел мужчина в строгом костюме, который сидел по фигуре, но больше походил на униформу.

- Как долетели, Игорь Станиславович? – раздался спокойный баритон водителя.

Он подошел к стоящему мужчине и вопрошающе мотнул головой в сторону чемодана. В ответ последовал позволительный жест рукой и Игорь Станиславович вальяжной походкой пошел к машине. Водитель взял чемодан, уложил его в багажник, и автомобиль так же плавно как подъехал, тронулся в сторону выезда с парковки.

- Домой?

- Да, - небрежно прозвучал переливистый, властный, грудной бас.

- Ваш отец интересовался, когда вы приедете, и просил сообщить ему, - отозвался водитель.

- Что-то случилось? – уже без вальяжности, а скорее встревоженно поинтересовался пассажир.

- Нет, ваша невеста очень волновалась из-за вашей задержки и каждый день звонила ему, чтобы узнать, как ваши дела.

- Вот, неугомонная сука, - с пренебрежением и злостью прозвучал голос позади водителя и в переднее сидение пришелся удар кулаком.

- Полегче, это дорога, - отозвался водитель.

- Тогда поехали к отцу.

Машина неслась по дороге, за окном менялась картинка, но мужчина, будто черт, закрылся в табакерке, ушел в себя и не реагировал на действительность. Поэтому не сразу понял, что уже давно подъехал к красивому большому дому и смотрит, не мигая, в сад, замысловато декорированный цветочными клумбами.

- Вы передумали разговаривать с отцом? – прозвучал голос водителя.

- А? - мужчина встрепенулся.

Резко вышел из машины, потом обернулся:

- Не выходи, я скоро вернусь, - мотнул в сторону дома и большими шагами отправился туда.

На пороге его встретила немолодая женщина, которая нежно его обняла и приласкала по спине, нашептывая что-то на ухо.

- Я понял, мам, - небрежно произнес мужчина.

Женщина отступила, пропуская сына в дом. Там, у лестницы на второй этаж стоял седовласый, с усталым видом, мужчина.

- Нагулялся, навеселился? – раздался похожий властный бас, в котором уже не слышалось большой удали.

- Пап, не начинай. Лейла накрутила?

- Ты мой приемник, ты мой продолжатель всего, что у меня есть, - мужчина раскинул руки и обвел ими окружающее пространство.

- Я слышал это, но почему твой приемник, почему твой продолжатель не может спать с тем, с кем он хочет, почему он должен выслушивать капризы и терпеть вынос мозга от избалованной суки? – раздражение в голосе нарастало.

- Потому что ублюдков и выродков в числе своих внуков я не потерплю. Ты должен остепениться и задуматься о потомстве. Я хочу, чтобы мой внук имел отличные корни, здоровые гены и правильное окружение. Я не собираюсь нянчить хилого доходяжку, что принесет мне в подоле одна из твоих блядей, - стукнул кулаком по перилле седой мужчина.

- Никто тебе ничего не принесет, как и Лейла, она сама натягивает мне презерватив до пояса, стоит мне зажужжать молнией брюк, - выплюнул Игорь.

- Мальчики, угомонитесь! Стас, отстань от мальчика! – прожурчал женский голос.

- Нина, ты в своем уме? Какой мальчик? Твоему сыну 35 лет! – заорал пожилой мужчина.

- Он еще молод, успеет! – закусила губу женщина.

- Он успеет вылечить триппер до наступления старческого маразма, а то потом может забыть. А вот подарить нам внуков, вряд ли. Ты в девяносто лет собралась внука первый раз на руки взять? – не затихал мужчина, - ты-то, может быть, и доживешь, а вот я не знаю. – мужчина развел руками и в его глазах заиграли черти.

- Пап, ты еще молод, некоторые еще детей заводят в твои годы, а ты внуками озадачился, - отмахнулся молодой мужчина.

- Я поговорил с Лейлой, она не против родить, не будь идиотом, не упусти свой шанс обзавестись нормальным потомством.

- Мы как будто о щенках или жеребцах говорим, что за паранойя тебя посетила?

- Я сказал свое слово, и ты знаешь, что не смеешь ослушаться! – мужчина похлопал еще раз по перилле и ушел.

- Мам, почему ты не родила ему дочь? Вот ей бы и командовал, разводил бы племенных внуков. Я то, тут причем?

- Игорь, прекрати. Ты единственный сын, наследник, ты его опора, моя гордость. Не расстраивай отца.

- Мам, сейчас речь не об оценках и приводах в ментовку, это мать вашу, моя жизнь, я не хочу детей, вообще не хочу и в принципе не хочу их от Лейлы. Если меня что-то будет связывать покрепче слова отца с этой женщиной, то она как змея обовьется вокруг моей шеи и задушит меня. Как ты это не понимаешь, ты же женщина?

- Стас непреклонен, - женщина развела руками.

- Мам, - мужчина как-то по-детски топнул ногой и хмыкнул.

- Сынок, может он и прав, ты слишком безответственно относишься к своим сексуальным связям. Может пора остепениться? – женщина похлопала по плечу и удалилась.

Из красивого добротного дома выходил уже не вальяжный Игорь Станиславович, что красовался у здания аэропорта, а поникший, задумчивый, взбешенный мужчина.

- Домой, - скомандовал он, садясь на пассажирское сиденье.

- К невесте не поедем? С цветами, - промямлил мужчина с водительского сиденья.

- Обойдется. Она с отцом уже наговорилась. С нее достаточно, - буркнул пассажир и отвернулся к окну.

[Санкт-Петербург, около 26 лет назад]

В машине, которую распирала изнутри тишина, раздался телефонный звонок. Он усугубил и без того напряженную атмосферу, превратив ее в нервозную. Быстро глянув на дисплей, Игорь взял трубку.

- Да, Макс. Я уже в городе, угу, угу, да, ты уже знаешь? А-а-а, Лейла всем рассказала, что свёкор на нее возлагает надежды? Очень интересно! Когда это он стал ей свёкром? А главное, почему я этого не заметил? – зазвучал взбешенный бас, - я не ору, я просто взбешен всей ситуацией. Вечером в клуб? – повисло молчание, - конечно, - зазвучал протест в голосе, - почему бы нет? Нет, без Лейлы, мне вообще лучше ее не видеть, пока. Я и не собираюсь заводить детей, так что почтой ей слать ничего не стану! Хватит хохмить, мне не смешно. – мужчина нажал на отбой и бросил телефон в карман.

Откинувшись на сиденье автомобиля, мужчина медленно постукивал рукой по ноге. За окном было светло, будто вечер и не планировался вовсе, и ночь не наступит никогда.

- Дети, от Лейлы, они свихнулись что ли? – задал вопрос в никуда и тут же принялся звонить куда-то, - да, привет, забронируй мне випку у тебя, да, нет, на сегодня, я понимаю, что уже время, но это же я тебя прошу. Да, организуй все по полной, в этот раз нагони блондиночек, высоких, стройных, ну ты понял! Да, нет, я не охуел, нет, и ты в курсе уже? Она баннер в центре города что ли разместила? Нет, это не мальчишник, – рявкнул мужчина и прервал звонок.

- Только глухой, наверное, в городе не знает, что мне ее надо обрюхатить, это что за новость? Она умом тронулась?

- Мне обязательно отвечать? – раздался усталый голос водителя.

- Нет, можешь промолчать, ответ я и так знаю. Эта потоскуха затеяла игру, и по ходу мне с нее не соскочить, хоть иди стерилизуйся, - мужчина с силой хлопнул себя по ноге и ойкнул, потирая место удара.

Клуб гудел как улей, диджей старался, бармен раздавал напитки, поднимая градус веселья, помогая молодежи расслабиться и получить желаемое. В вип кабинке на диванах в вальяжных и расслабленных позах сидели двое мужчин. Каждый из них был привлекателен по своему, только тот, что был с более светлыми волосами явно был моложе.

- Как тебе очередная прихоть моего отца? – разваливаясь поудобнее, и разглядывая танцующую на шесте блондинку, спросил Игорь.

- Ну а что? Это первая прихоть, до этого были лишь пожелания, которые для других, вообще, норма. Учиться, не попадать в тюрьму и не баловаться травкой – это нормальные желания родителей, - усмехнулся блондин.

- Может подложить под меня гадюку и ждать от нее змеенышей, тоже норма? – протягивая руку за бокалом виски спросил брюнет.

- А чем тебе Лейла не угодила?                       

- Да, всем! Ты что не видишь, она как удав примеряется, чтобы сожрать меня?

- Ты драматизируешь! Так же как и с условиями твоего отца про работу. Как видишь, работать не так ужасно, может и семейная жизнь тебя увлечет? Статус жениха не мешает тебе быть здесь, чем кольцо на пальце помешает? Ты думаешь, ту шлюху на шесте волнует твой штамп в паспорте? Она сегодня отсосет тебе не за слова любви или обещание жениться.

- Ты не понимаешь.

- Нет, не понимаю, потому что для меня это норма, работать, отвечать за себя и других, то что ты получил от отца за обещание не влетать по крупному в истории, то я зарабатывал, доказывая отчиму, что достоин и на меня можно положиться. Ты получил все с рождения, а я трудом. Потому что мой папаша, в свое время, свалил в закат, и я вообще не представляю, как моей матери с прицепом в виде меня удалось охомутать отчима и обеспечить нам ту жизнь, которой мы живем сейчас.

- Видать, она вертелась попроворнее, чем эта соска на шесте, - усмехнулся Игорь.

- Эй, - парень стукнул говорящего по ноге, - ты о матери моей говоришь, думай что несешь!

- Извини, вырвалось, - поднося в очередной раз к губам бокал с янтарной жидкостью, позвякивая льдом, ухмыльнулся мужчина, - мне иногда кажется, что ты завидуешь.

- Я констатирую факты, которые ты игнорируешь, и впадаешь в детство, делая из мухи слона.

- Может, ты и прав. Я не обещал ей верности до гроба. И отпрыска воспитывать не обязан. Можно согласиться на гостевой брак. И жить каждый совей жизнью, только в новом статусе.

- Ну вот, решения приходят, если что-то решать, а не впадать в истерики.

- Точно, чтобы я без тебя делал, - мужчина залихватски стукнул парня по плечу и скомандовал, обращаясь к четырем девушкам, - сюда, - голос звучал грозно, безапелляционно, словно он хозяин, а они его рабыни или наложницы.

Девушки слезли с шестов и плавной походкой в такт музыки направились к дивану, попутно поглаживая себя, привлекая мужское внимание к самым выгодным своим местам.

- Хватит прелюдий, - скомандовал Игорь, - мне сегодня не до них, а как все было хорошо, и стресс хорошо снял в аэропорту, но ведь тут все изгадили,- как бы для себя проговорил брюнет.

- Это как ты снял стресс? - заинтересованно спросил шатен, уже поглаживая одной рукой девушку, а второй стимулировал клитор другой, - это как-то связанно с тем, что сегодня блондинки?

- Ты, как всегда, проницателен, но сейчас не до этого, давай без разговоров! – отчеканил Игорь.

Две девушки обступили темноволосого мужчину с двух сторон и стали призывно об него тереться, запрокидывая голову назад. Они стали издавать звуки похожие то ли на вздох, то ли на стон, то ли на хрип умирающего, активно при этом водя руками по телу объекта соблазнения. Одна из красавиц потянулась к поясу брюк, но мужчина перехватил руку.

- Ты умирать собралась или сексом заниматься? Чего ты хрипишь? – раздраженный бас пронесся по комнате.

Девушка удивленно захлопала наращенными ресницами. Но руки не одернула. Вторая встала на колени и разомкнула обколотые губы в ожидании. Но мужчина медлил, он смотрел на девушек и не давал продолжить. В комнате повисло молчание и напряжение.

- Игорь, ты чего?

- Ничего, - рявкнул тот.

Вжикнула молния, мужчина спустил брюки и начал раскатывать презерватив по члену. Не глядя на девушек, сосредоточившись на, не сильно готовом к процессу совокупления, органе. Девушки переглянулись, но комментировать не стали, продолжая ждать дальнейших действий партнера. Закончив с надеванием защиты, Игорь резко схватил девушку, что стояла перед ним на коленях, видимо собираясь предложить оральные ласки, и изменил ее план, поставив ее в коленно-локтевую позу на диване, а за тем резко в нее вошел. Девушка ойкнула, но противиться не стала.

- Ты пьешь какую-нибудь гадость или пользуешься смазкой? - сбивчиво заговорил мужчина, не прекращая своих движений бедрами.

- Что? - промямлила девушка.

- Говорю мокрая, с чего?

Девушка лишь уперлась головой в диван и замолчала. Ее партнерша продолжала стоять, ошарашенно порхая ресницами.

- Чего стоишь или думаешь, что заплачу за просмотр?

Девушка тут же подплыла к паре и встала рядом, растеряно взмахивая руками и не зная, что ей делать. Как актер, который забыл сценарий, и никак не вписывающийся в происходящее на сцене. На ее грудь легла мужская рука и начала активно мять полушария, девушка приняла красивую, грациозную позу, и стала томно дышать. Поглаживая мужчину рукой по ягодице. Но тут ее резко развернули к себе и приподняли над полом, а потом резко вошли, заставив обвить талию ногами. Девушка быстро сориентировалась и стала подмахивать и стонать, в силу своих возможностей, коих благодаря стриппластике было много. На что мужчина скривился и стал двигаться в ней сам. Но гримаса на его лице не проходила. Он увеличивал темп, замедлялся, девушка старалась, как могла, применяя все навыки и умения. Но мужчина явно был недоволен. Тут подошла первая партнерша и начала ласкать свою «подругу», периодически переключаясь на Игоря. Но и это не воспламенило его. Девушка стала стонать громче, а вторая охать и вздыхать. Что вконец взбесило мужчину. Он почти скинул с себя блондинку. Стянул презерватив, натянул новый и сел на диван.

- Подошли! На колени, - скомандовал он, - и начали, по очереди, - мужчина взглядом показал на свой член, что опять стал немного грустным, и не таким красивым, как хотелось бы его хозяину.

Девушки безропотно принялись выполнять сказанное, облизывая, с двух сторон, лаская…Оральный секс затянулся, мужчина не кончал, девушки выбивались из сил. Мужчина смотрел на них с пренебрежением и злостью. Тут он откинулся на спинку, закрыл глаза и затих. Через небольшое количество минут, наконец, наступила развязка. Со стороны казалось, что девушки готовы были зааплодировать. Они с облегчением встали с колен. И стали ожидать дальнейших указаний. Садиться на диван рядом с клиентом, видимо опасались. Извечный сценарий был нарушен и явно мужчина был недоволен. Чтобы не усугублять ситуацию, ночные нимфы инициативу не проявляли. Мужчина нехотя разомкнул глаза, посмотрел на девиц, потом достал кошелек, отсчитал купюры, швырнул их на пол, потом встал, стянул презерватив, оделся и направился к двери.

- С тобой все нормально? – раздалось в спину уходящего веселый голос друга.

- Да, - прорычал он, - устал за сегодня, пойду, высплюсь.

- Ну, ну, - только и услышал Игорь перед тем как захлопнуть за собой дверь вип кабинки.

Нина

После того, как замок щелкнул в очередной раз, я принялась метаться по подсобке. Сначала, это были абсолютно бесполезные телодвижения, я просто не знала, куда себя деть. Ярость и злость давали невероятную силу, но деть ее в маленьком, захламленном помещении было некуда. Остановилась, обняла себя руками и осознала, что совершенно голая. Оглядела подсобку в поисках своих вещей, но кроме них обнаружила и использованные презервативы, бросилась собирать их и засовывать в мусорный мешок. Мне хотелось как можно быстрее закрыть эту тему, чтобы больше ничего не напоминало о случившемся. Справившись с разбросанной контрацепцией, принялась за сбор своей одежды. Может быть, впопыхах, а может, потому что их и правда нигде не было, но трусы найти, так и не удалось. Оделась я быстро, но осознание того, что на мне нет одного из предметов нижнего белья, очень смущало, несмотря на то, что моя униформа не могла подчеркнуть этого или как-то выдать, из-за своей безразмерности и несуразности. Смена закончилась быстро, потому как постаралась уйти с головой в работу. А во время работы время проходит очень быстро. Перед уходом домой еще раз оглядела подсобку, на наличие потери, но безрезультатно.

До общежития добралась быстро, соседки в комнате не было, и это меня обрадовало. Быстро скинула с себя одежду и направилась в душ. Сколько я там провела, не знаю. Но мне очень хотелось смыть с себя все, даже малейшие воспоминания об этом дне. Вода справлялась со своей задачей не очень хорошо. Окончательно осознав, что облегчение не наступает, выключила кран, обернулась полотенцем и вышла из душа. Вместо злости и ярости пришла апатия. Не ужиная легла на кровать и стала разглядывать потолок. Старая побелка местами облупилась, кое-где проглядывали желтые пятна. Монотонно проходя взглядом по обшарпанной поверхности, тщетно пыталась разобраться в своих чувствах. Сначала я искала в себе брезгливость, но вспоминая этого роскошного, красивого мужчину, от которого так умопомрачительно пахло, так ее и не нашла. Потом стала прислушиваться и стараться понять, что же меня так переполняет? И никак не могла уловить. Стыд? А чего мне стыдиться, это не я развратным образом соблазнила его, и не я была инициатором всего этого бесчинства. Жалость? Может быть. Но скорее нет, чем да. Считаю, что жалость не продуктивное чувство, как к другим, и тем более к себе. О чем жалеть? Это уже случилось, назад время не вернуть. Мне не было больно. Он не причинил мне физического вреда, а с моральным я все никак не могу разобраться. Копошась в своих мыслях и чувствах, разглядывая потолок, не заметила, как уснула.

Сон был беспокойным, и до удивления бесконечным, мне казалось, что я вообще умерла, и со мной происходят метаморфозы, что я никогда уже не проснусь, так и затерявшись в глубинах своих сновидений.

Сначала мне снилось, что я падаю. Судорожно хватаясь за ветер вокруг себя, и зажмурив глаза, я летела вниз. Сердце стучало неимоверно быстро, и поднималось все выше и выше. Стало казаться, что оно бьётся у меня где-то в горле. Комок стоял и не давал вздохнуть. Такое состояние длилось довольно долго, и возможно я даже кричала наяву, но в комнате никого не было, значит, услышать и разбудить меня никто не мог. Сколько я так падала в своем сне, не могу сказать, но в какой-то момент устала бояться и хвататься за воздух и смирилась. Но вместо того, чтобы разбиться, почувствовала, как нежный поток воздуха подхватил меня и понес куда-то. Я воспарила. Ощущения были абсолютно противоположные прежним. Восторг и блаженство охватили меня. Я наслаждалась касанием теплого ветра, полетом. Сердце опять бешено забилось, но уже от счастья, и потому не причиняло дискомфорта. Я готова была лететь бесконечно.

Но полет резко прекратился, и я оказалась в незнакомом для себя помещении. Оно было просторным, казалось, что и нет ни стен, ни потолка, но ощущение защищенности при этом присутствовало. Оглядывалась в нем коротко. Мой взгляд привлекла солидная мужская фигура…

Вокруг было светло, воздух казался невероятно прозрачным, а человек не казался инородным. Начала медленно приближаться. Сердце при этом в груди колотилось все быстрее и быстрее. В абстрактной фигуре стали прослеживаться знакомые очертания. Вот прическа, уложена на манер моего вчерашнего незнакомца. Поза, декларирующая уверенность и превосходство, совпадала с позой вчерашнего пассажира. С каждым шагом напряжение в груди стало нарастать. От былой легкости и восторга постепенно, шаг за шагом, не оставалось и следа.

После того, как я оказалась в своей комнате этим вечером, мне казалось, что я не помню, как выглядит тот мужчина, который еще несколько часов назад был во мне. А во сне он вырисовывался, как портрет на холсте талантливого художника. Вот появился горящий, обжигающий кожу взгляд. Улыбка исказила своей надменностью красивое лицо. Правильные, можно сказать, графичные черты лица приковывали к себе взгляд, заставляя восхитится мастерством природы, что создала такой прекрасный экземпляр мужской внешности. Дыхание сбивалось. Чувства и эмоции сменяли друг друга, как в детском калейдоскопе, не оставляя друг от друга и следа. Я словно завороженная приближалась к объекту своего внимания, продолжая выписывать его образ в своем воображении, не упуская ни малейшей детали, при этом сама удивляясь точности воспроизведения.

Ощущения в моем сне были настолько реальными, настолько мощными, что слышны были даже ароматы, а тело покрывалось то мурашками, то холодным потом. Как мотылек на свет огня я продолжала приближаться к мужской фигуре. И не могла себя остановить. В какой-то момент ноги подкосились, и я словно провалилась, сорвалась со скалы вниз. В этот раз полет был не долгим. Сильные мужские руки подхватили меня за талию и прижали к крепкому, ароматному мужскому телу. В ушах зарокотал низкий грудной голос, слов было не разобрать, но ощущения были непередаваемые, будто каждое слово правда, и я впитывала журчание раскатистого баса и не могла наслушаться. Тело стало пластичным, и словно перестало мне принадлежать. Я плавилась, горела и застывала в руках, которые по какой-то причине казались знакомыми, правильными, моими. Ощущения были острыми, сильными, и такими реальными. Каждая клеточка отвечала на любые посылы фантома. Но при этом содрогалось и реагировало моё физическое тело. Проснулась от собственных стонов и хрипов, тело скрутило волной оргазма невероятной силы. Очнувшись ото сна, не сразу поняла, где я и что со мной. Тело непроизвольно тряслось и металось на кровати, полотенце съехало, открывая всю наготу моего истерзанного фантазией тела. Попыталась отдышаться и осознать реальность. Дыхание никак не хотело восстанавливаться, тело покалывало от пережитых эмоций, между ног было влажно и пульсировало. Ощущения были приятными, но до боли острыми. Казалось, что я не до конца освободилась от ночного морока. Запустила руки себе в промежность и взвизгнула от чувствительности. Никогда до этого такого я не испытывала. Медленно начала исследовать себя, открываясь с другой стороны. Нежно и трепетно лаская свою плоть, я получила очередной невероятной глубины и силы оргазм. После него тело обмякло и наступило успокоение, дыхание выровнялось, и я опять задремала.

Проснулась уже ближе к полудню. Соседки все еще не было. И это было только к лучшему, так как я по-прежнему лежала нагая на скомканной постели со сбитым в жгут полотенцем. Тело уже не ломило, нигде ничего не отзывалось. Даже голова прояснилась. Происшедшее на работе казалось каким-то сном. Реальные события и ночной сон слились в одно полотно и стали чем-то далеким и нереальным. Потянулась на кровати и почувствовала приятную энергию, что разбегалась по телу, включая его, как электрический ток новогоднюю гирлянду. Встала с постели и снова отправилась в душ. На этот раз вода приятно стекала по телу, принося с собой нежное расслабление и, в то же время, бодрость. Опять постаралась осмыслить свое отношение к вчерашнему сексу с незнакомцем. Ловила свои мысли и чувства, словно кошка, разбегающихся мышек. Но выцепить особенно яркие так и не смогла. Сделала себе чай и уселась на подоконник.

Еще когда мои родители были живы, я часто любила сидеть на подоконнике и пить чай. Моя мама была женщина эмоциональная, поэтому ругала меня за это. Я так и не понимала, что ее так беспокоило, то, что меня могли увидеть соседи, или что я могла выпасть из окна. Но ни первое, ни второе мне точно не грозило. Окно всегда было закрыто, перед тем как водрузиться на подоконник лично все проверяла, а увидеть, что твориться на десятом этаже очень сложно. В детском доме мне и подавно не разрешали этого делать, а вот когда я переехала жить в общежитие колледжа, запрещать это делать стало просто некому. И сейчас налив чай, расположившись на подоконнике и разглядывая спешащих на улице людей, решила себя пожалеть. Все-таки не каждый день меня так сильно "обижают". Подумала даже всплакнуть, но слез не было. Мозг судорожно пытался уцепиться за мысли и старался разобраться, за что жалеть, и не получалось. Вспомнила свой первый секс в общежитии и слезы потекли струйками по щекам. Когда родители были живы я, как и многие девочки благополучных семей, верила в сказки. Мне казалось, что впереди невероятно красивая история любви в десятки раз превосходящая по изобретательности и романтизму историю любви моих родителей. Начиная с четырнадцати лет, я рисовала себе свой первый раз в розовых мечтах. И он сильно отличался от моего реального первого раза. Воспоминания из прошлой, счастливой, жизни и моих родителях накатили, и просто сорвали все возможные преграды, слезы хлынули неиссякаемым водопадом. Тело начало подрагивать в накатившей истерике. Сколько я так проплакала, не знаю. Чай остыл, оставленный в углу подоконника, коленки были мокрые от слез. Поплакать получилось, пожалеть тоже, только не о том и не из-за того.

- Ах, милая моя мамочка, если бы ты знала, как не хватает тебя, - зажурчал мой голос в пустой комнате, отталкиваясь от пустых стен и разносясь эхом.

Слезла с подоконника, вылила остывший чай. Стало легче на душе, хотя твердо понимала, что свое отношение к ситуации в подсобке аэропорта я так и не прояснила. Но жизнь не стояла на месте, свой свободный день решила потратить на то, чтобы решить вопрос с родительской квартирой. Отдавать ее кому бы то ни было, я не собиралась. Это не только мой единственный капитал, который у меня есть, но и память о счастливых днях и любимых людях. Оделась и отправилась в детский дом. Это заведение не стало для меня домом. Как и для многих детей, что росли вместе со мной. Поэтому, как только появилась возможность перейти в общежитие колледжа, я воспользовалась ей. Не сказать, что там жизнь была легче, но больше не было чужих людей, считающих, что знают, как лучше тебе жить. Были строгие правила, так как мы были несовершеннолетними, но они были адекватными и понятными, соблюдать их было не сложно. А остальное уже зависело только от тебя.

Нина

У ворот заведения сделала глубокий вдох, и отправилась точно на бой. Как только мне исполнилось восемнадцать лет, безуспешно пыталась вернуть то, что принадлежит мне по праву. И вот теперь очередная баталия. Теперь мне двадцать лет, я закончила колледж, и не завишу от государства, так как не получаю никаких субсидий и выплат. Я даже не прошу выдать мне квартиру как сироте. Я прошу вернуть то, что принадлежит и так мне, потому что квартира находилась в собственности родителей, а, стало быть, теперь она моя. Разговор с директором был опять очень сложный. Истрепав свои и его нервы, я все-таки получила документы и ключи. Попутно выслушивая о своей неблагодарности и нигилизме. Только за что я должна была благодарить? Они не растили меня, полгода, я была в стенах детского дома ровно полгода, потом закончила девятый класс и уехала в колледж. И за полгода проживания, а скорее выживания в стенах этого заведения, я позволяла сдавать свою квартиру целых четыре года. Мне, конечно, ткнули в глаза, что за нее эти четыре года нужно было оплачивать коммунальные платежи, следить за состоянием коммуникаций. Но, думаю, и прибыль они с этого так же получали.

Когда за мной закрылась калитка детского дома, я сильнее сжала ключ и бумаги в руках, захотелось плакать.

- Боже, я смогла, - одними губами прошептала я.

После подавления непрошенных слез, к ним на смену пришло ликование. Осознание того, что у меня все получилось. Я все смогла, получила обратно свою квартиру, больше не надо работать, где придется, ради комнаты, больше не надо считать чужие углы. Улыбка расползалась по лицу, хотелось кричать и прыгать. Сердце колотилось с невероятной силой. Я вернусь туда, где мне было хорошо. Где моя жизнь была полна сказок, любви, добра и достатка. Конечно, там уже не будет родителей, никто не встретит меня на пороге, не прижмет к своей любящей груди и не спросит о моих победах и бедах. Но эти стены, они помнят это тепло и непременно согреют меня им.

В голове начали всплывать одна за другой картинки из детства. Вот я разбила коленку, учась кататься на велосипеде, и папа нес меня на руках домой, а мама потом нежно гладила мою ногу и приговаривала разные присказки, которым научила ее когда-то моя бабушка. А вот я влюбилась в мальчика из старшего класса. Тогда мне казалось, что это на всю жизнь, и если он не ответит мне взаимностью, то я навсегда останусь одна, потому что так сильно и беззаветно можно любить только раз в жизни. Сколько слез я пролила ночами в подушку? Сколько было исписано дневников? Папа в то время сильно хмурился, а мама поддерживала меня молчаливо, часто обнимала и гладила по волосам вечерами, стараясь рассказать истории из своей жизни, и то, как она справлялась с ними в подростковом возрасте. Я тогда была ей так благодарна, что не лезет с советами и не вытягивает из меня душещипательных историй, и папе, что не пошел бить лицо моему объекту воздыханий, хотя было видно, что он был готов на это. А вот мне купили щенка. Это был замечательный щенок золотистого ретривера. Он был ласковым, послушным. Я назвала его Джери. А потом, когда его насмерть сбила машина, мы всей семьей рыдали в голос и несколько недель прибывали в крайне подавленном состоянии. Родители предлагали завести мне другого питомца, но мне казалось, что это предательство по отношению к моему другу и поэтому всегда отказывалась. Сейчас я понимаю, что если бы у меня был питомец на тот момент, как родители разбились, то мне было бы еще сложнее переезжать в детский дом. Потому что с ним бы меня тоже разлучили.

За приятными и не очень воспоминаниями не заметила, как добралась до многоэтажного панельного дома. За четыре с половиной года здесь очень многое поменялось. Появилась новая детская площадка во дворе. Фасад отремонтировали, подъездная дверь была поменяна. Благо в связке ключей имелся и магнитный ключ от этой двери, хотя я не уверена, что он подходит, мало ли. Огляделась. Может встречу кого-то из знакомых, все-таки я прожила здесь шестнадцать счастливых лет. В этой квартире росла моя мама, потом и я. Бабушка рано умерла, я помню ее смутно, только ощущения. Она была невероятно теплой женщиной. Я помню миллионы сказок и присказок, которыми она меня забавляла, ее теплые руки, так нежно обнимающие меня и поглаживающие по спине. Бабуля умела успокоить и подбодрить в любой ситуации, а может просто мои ситуации на тот момент были слишком мелкие и не требовали больших усилий, только безграничной мудрости и любви. Выдохнула. Идти домой почему-то стало страшно. Как будто в прошлое вернуться, только в этом прошлом уже никого нет. 

Переминаясь с ноги на ногу, развернулась и пошла на площадку. Села на качели и стала искать глазами родные окна. Найти их было не сложно - грязные, запыленные глаза моей квартиры тускло смотрели во двор, на них не было занавесок, на фоне других, соседских, окон они смотрелись печально. Стало тоскливо. Все вокруг стало другим: фасад, двор, даже люди изменились. За время, что я находилась на детской площадке, я не встретила ни одного знакомого лица. Мне не с кем было поздороваться, рассказать как я жила эти четыре года, в пустой квартире меня никто не ждал. Смахнула опять накатившие слезы. Что-то совсем расклеилась. Решительно встала и на трясущихся ногах побрела в сторону подъезда. В лифте ехала, не дыша, каждый этаж отсчитывало мерно бьющееся сердце, которое готово было остановиться. Когда створки лифта распахнулись, необъяснимая тревога обуяла меня. Дверь квартиры выглядело жалко, обшарпанная, местами продавленная, такая картина создавала впечатление, что за ней живут неблагополучные люди. Замок поддался с трудом, потому что гнездо для ключа было расшатано. Я ожидала, что за четыре года наш новый ремонт, скорее всего, пришел в негодность, но такого мне не привиделось бы даже в страшном сне.

Нина

Я с трудом перешагнула порог своей квартиры, потому что меня сразу обдало очень неприятным ароматом, чего-то несвежего, горелого, перегара, табака, застарелой мочи и еще чего-то, что я просто не смогла вычленить из-за обильности составляющих. Я завыла в голос, пока бежала по квартире до окна, чтобы открыть его и хоть как-то снизить концентрацию вони в помещении. Закончив бегать из комнаты в комнату, открывая окна, остановилась и огляделась. Слезы катились, истерика накатила с такой силой, что я начала голосить очень громко. Мои вопли разлетались по помещению, отталкивались от пустых стен и возвращались эхом обратно. Пустые стены смотрели на меня с укоризной. Мои стены, которые я так любила, стояли истерзанными, исплеванными, местами опаленными пожаром, пропахшие копотью и смрадом. Когда-то уютная, обставленная новой, удобной, красивой мебелью квартира, превратилась в бомжовскую ночлежку. Вся мебель куда-то таинственным образом исчезла, даже встроенная кухня с бытовой техникой испарилась в неизвестном направлении, та немногочисленная мебель что осталась, была в непригодном виде, сломанная, обугленная. Все, что с таким трудом было нажито моей бабушкой и родителями, было спущено в унитаз абсолютно чужими, непонятными людьми. Мебель, посуда, техника, ремонт, все кануло в лето. Передо мной был трехкомнатный наркопритон, в котором, не то чтобы жить было невозможно, даже просто находиться было противно и тошнотворно.

Присела на корточки, обняла себя за плечи и стала раскачиваться из стороны в сторону. Как жить? За что? За что даже в мои воспоминания так гадко наплевали? Не заметила, как кто-то появился рядом. Видимо впопыхах забыла закрыть дверь.

- Ниночка? – женский голос резал по ушам, - Нина, ты ли это? Доченька! Милая ты наша девочка! – слова начали звучать как причитания.

Обернулась, сквозь пелену слез было трудно рассмотреть женщину, стоящую на пороге некогда красиво обставленного зала, а теперь непонятного обгорелого помещения. Приглядывалась я долго, и никак не могла разобрать в темном силуэте, кто именно со мной разговаривает.

- Дочка, пойдем ко мне! Тебе, наверное, сложно сейчас, столько пережить и вернуться в такое, - женщина развела руками, а потом быстрым шагом направилась ко мне.

Когда она оказалась совсем рядом, разобрала в боевой старушке соседку, живущую напротив, бабу Машу. Они когда-то дружили с моей бабушкой и мама, после ее смерти, поддерживала теплые отношения с соседкой.

- Пойдем, пойдем милая! – поднимая меня за плечи, потянула за собой женщина.

- Окна! – спохватилась я, озираясь вокруг.

- Пусть проветрится. Когда будешь уходить, закроешь, тут несколько недель проветривать и то не выветришь. Здесь без капитального ремонта делать нечего, а для начала санитарно-эпидемиологическую станцию вызвать надо. Пусть обработают, а то мало ли какая зараза тут кишит,- женщина сморщила нос и подернула плечами.

От ее слов стало еще горестнее, схватилась за голову и еще сильнее зарыдала. Осознание того, что у меня опять нет дома, приходило постепенно и выжигало в груди пустыню, оставляя боль.

Мы очень быстро переместились на уютную, по-стариковски теплую, кухню бабушки Маши. Пока я всхлипывала и заикалась, около меня образовалась чашка теплого, ароматного напитка, всевозможные вазочки с вареньем и медом, печеньем и сахаром. Мои руки периодически поглаживали, по волосам тоже периодически порхала женская, немного сморщившаяся, но все еще твердая рука.

- Ты только не отчаивайся. Слышишь, - проговорила женщина, усаживаясь за стол напротив меня.

- Ты когда освободилась?

Мои глаза полезли вверх, рот открылся.

- Тьфу. Не то сказала. Когда выпустилась из детского дома?

- Я еще в шестнадцать переехала в общежитие при колледже, – начала я.

- Так ты уже образование получила? – радостно воскликнула соседка.

- Да, я бухгалтер, только вот оно средне-специальное, никому не надо, всем высшее подавай и чтобы опыт больше трех лет и чтобы в декрет не ушла, – пробубнила с отчаяньем я.

- Ой, начало положено. Ты не можешь быть чухней, ни твоя бабка, ни твоя мать такими не были и тебе нельзя. Получай, значит, высшее! – стукнула ладонью по столу женщина.

- Как?! – всхлипнула я. Истерика с новой силой начала подступать к горлу.

- Каком к верху, да и хоть другой стороной, как хочешь, но не раскисай! – сделала грозный вид женщина, - Жизнь не такая простая, детка, но оно того стоит! – подмигнула она, отпивая чай из своей чашки.

- Как это произошло?- кивнула в сторону квартиры.

- А как бы это не произошло? Тут кто только не жил. И с каждым разом контингент все «смешнее» и «смешнее». Те, кто были еще неделю назад здесь, вообще весь подъезд в страхе держали. Я вечером из квартиры вообще не выходила. И да, ты только не отчаивайся, но это не все, - женщина очертила круг глазами.

- Что еще? – уронила в руки голову.

- Там задолженность по квартплате почти год, ты бы тут, пока сумму не найдешь для оплаты, не появлялась. С казенным заведением связываться никто не стал, а вот с тобой обязательно свяжутся и будут давить, чтобы оплатила. – женщина скривилась и тяжело вздохнула.

- Как мне жить? – заскулила я.

- Счастливо, глупая. Ты смотри, какая красавица выросла, какая умница, у тебя квартира в Москве. Да у тебя вся жизнь впереди, вся страна у ног. Не детей, не плетей, двадцать лет, руки есть, ноги целы, голова на плечах.

- Мне так тяжело-о-о, - завыла я.

- Всем тяжело, кому-то сейчас еще тяжелей. Ты главное не ломайся, слышишь? – нежно нашептывала мне женщина, гладя меня и прижимая к себе.

Я просидела тогда у бабушки Маши почти до ночи. Она рассказывала мне ужасные истории о моей квартире. Я рассказала, как жила все это время в детском доме и в общежитии. Мы немного посмеялись над студенческой жизнью, всплакнули, вспоминая мою бабушку и родителей. Уходить не хотелось, но реальность была неумолима. Еще раз прошлась по квартире, которая уже не была моей, не по ощущению, не видимо по долгам, закрывая окна. Входную дверь я закрывала за собой, как дверь в прошлое. Меня ждало возвращение в общежитие, которое так и продолжало оставаться моим единственно пригодным для жизни домом. Работу бросить, пока, не получалось. Надо для начала разобраться с квартирой.