Не оборачивайся

Влажная земля пахнет терпкими пряностями и немного - грозой. 

Глубоко вдыхаю и поправляю волосы - они снова безбожно вьются и неприятно щекочут лицо. Морщу нос и прислушиваюсь - хоть мы с Кит далеко не первый раз пришли на погост, я до сих пор не привыкла квязкой тишине, которая ложится на плечи, стоит только распахнуться тяжелым воротам.

Ржавые петли стонут протяжно и глухо, а липкие щупальца тревоги едва ощутимо ворочаются под ребрами. Оборачиваюсь — небо за оградой теряет краски и затягивается мутной дымкой. Словно жаждет окончательно отрезать нас с Кит от всего остального мира.

Мертвая земля всегда забирает то, что ей положено — это закон. 
Что она взыщет сегодня и кому выставит чек?

— Кит, мне все еще кажется, что это плохая идея — сдавленно бормочу себе под нос, косясь на взбудораженную грядущим ритуалом Кит.

Та беззаботно фыркает и улыбается.

—  Обычно я всегда готова прислушаться к твоим ощущениям, но — не сегодня. Все будет хорошо, Эм, обещаю.

Кит беззаботно щебечет, на манер певчей птички, и ускоряет шаг — узкая тропка едва-едва виднеется в тусклом свете фонарей. Мне не остается ничего другого, кроме как отправиться следом, затолкав свои сомнения подальше.

Мы ведь не первый раз проводим ритуал на мертвой земле.
Но никогда раньше тревога не щемила грудь настолько сильно.

 Шаг - и мне почти удается выровнять дыхание. Под ногами хрустит промерзшая трава - на кладбище всегда холоднее, чем за его пределами. Зябко потираю руки и поправляю рюкзачок - в нем ждут своего часа алые свечи и ритуальный атам. Ветер обнимает за плечи и словно пытается увести прочь.

Длинное платье Кит мелькает между деревьев, а я ускоряю шаг — мне не хочется терять подругу из виду, когда она так одержима предстоящим ритуалом.

Перевожу взгляд на небо. Луна вот-вот окончательно взойдет, значит у нас не так много времени.

Стоит поторопиться.

***

— Поставь свечи ровно между могилами, а ленту...

— Эм, я сама писала этот ритуал, не обязательно контролировать каждый мой шаг — в голосе Кит явно слышится раздражение.

Подхожу к подруге и обнимаю ее за плечи.

— Я не пытаюсь контролировать, а лишь переживаю, что что—то может пойти не так. Послушай, Кит, - облизываю сухие губы, - я знаю, как ты относишься к моим предчувствиям, но в этот раз действительно что—то изменилось. Прислушайся — мертвая земля молчит. Это очень плохой знак.

Кит рассерженно сбрасывает мои руки и зло бросает:

— Не хочешь помогать с приворотом?

Считаю про себя до трех - только так удается совладать с раздражением.

— Да при чем тут это? Тихо здесь очень, словно мир замер и ждет, пока мы оступимся. А ты знаешь, какова плата за ошибки в такой магии.

— И я готова ее заплатить, — Кит отходит от меня на пару шагов и в последний раз оглядывает расчищенные могилы, — ты со мной?

Нерешительно сглатываю. Со мной такое впервые — хочется бежать с мертвой земли без оглядки.

Глубоко вдыхаю — пряный аромат щекочет горло, и вглядываюсь в крохотные язычки пламени — они игриво танцуют и выгибаются под немыслимыми углами. Тени причудливо искажаются и словно ластятся к серебряным ребрам атама.

— Куда же я денусь, чудовище ты мое.

Кит больше не злится, она заливисто смеется и эхо ее голоса разлетается по стылой земле.

До восхода Луны остаются считанные мгновения.

***

Мы с Кит замерли друг напротив друга. Наши глаза закрыты, но мы точно знаем, когда надо начать говорить, ибо прикосновение рассеянного лунного света слишком привычно, чтобы с чем—то его перепутать.

— Etis atis animatis, etis atis amatis

Кит словно в трансе склоняется над импровизированным алтарем и протягивает руку в требовательном жесте.

Я снова шепчу ключ, который распахивает грань, резко взмахиваю атамом — кровь стекает по моей ладони, а серебро кинжала окрашено алым. Передаю его Кит — она повторяет за мной и вот уже и по ее руке стекают рубиновые капли.

Атам отброшен в сторону, а мы прикасаемся к печати Асмодея.

— Satan, oro te, appare te rosto! Veni, Satano! Ter oro te! Veni, Satano! Oro te pro arte! Veni, Satano! A te spero! Veni, Satano! Opera praestro, ater oro! Veni, Satano! Satan, oro te, appare te rosto! Veni, Satano! Amen.

По коже бежит озноб, а во рту моментально пересыхает. 
Я точно знаю, что это означает.

Легкие касания холодных рук, жаркое дыхание за спиной и сладкий, навязчивый запах ладана.

Князь Тьмы явился на зов.

Открываю глаза и смотрю на замершую Кит. Ее руки опущены вдоль тела, а пальцы жадно мнут подол платья, оставляя грязно—красные разводы на белой ткани.

— Князь, — голос подруги срывается на еле слышный хрип, — прошу вас, я отдам все, что вы пожелаете за любовь смертного.

— Имя, ведьма.

Каждый раз, когда я пытаюсь хотя бы для себя описать, как звучит голос Повелителя, то теряюсь.

Он точно шум тысячи водопадов и шелест миллиона дубрав.
Словно самый колкий на свете лёд и самое жаркое пламя.

Каждый звук впивается в сознание и пленяет, пленяет. 
Ты не можешь сопротивляться его силе, и ты жаждешь, чтобы он продолжал говорить.

Даже, если он зачитывает твой приговор.

— Дрейк, претемный Князь. Дрейк Веллингтон.

Кит не выдерживает напряжения и падает на колени перед Повелителем. Ее светлые волосы водопадом растекаются по земле.

— Глупая девчонка, — Князь хрипло смеется и продолжает шелковым шепотом, —   любовь не стоит всего.  

Щекой я чувствую прикосновение его горячей ладони.
Мне хочется кричать.

Еще ни разу Повелитель не являлся на зов сам — обычно к нам выходили суккубы, с которыми можно договориться за кровь или жертву.

Но никогда Он.

Касание Князя — это медленная агония и неимоверное наслаждение. 
Все твое нутро тянется к нему, но желает сбежать. 
Умоляет не прерывать прикосновение, но стремится отдалиться первым.

— Ты будешь моей платой, ведьма. Мне нравится запах твоего страха.

Я цепенею, а Кит поднимает на меня испуганный взгляд. Ее губы кривятся, она пытается что—то сказать, но Князь устает ждать и с размаху бьет ее по лицу.

 — Ты получишь своего смертного, ведьма, но никогда больше не смей взывать ко мне и являться на мертвую землю.

Кит медленно встает с колен, и мне кажется, что в ее глазах мелькает нерешительность — милая, милая моя, откажись от сделки, я ведь так хочу еще раз увидеть восход солнца.

Но нет. Кит действительно готова заплатить моей свободой за свою ядовитую любовь.

— Беги, глупая мышка, и не оглядывайся, — лениво тянет Князь.

Злые слезы стекают по щекам, когда подруга начинает отступать в тень раскидистой ели. Последнее «прости» слетает с ее губ, но оно уже не в силах погасить огонь, который жжет где-то рядом с сердцем, ломает ребра и оставляет прогорклый вкус во рту. 

— Будь ты проклята, Кит. Ты и твоя любовь, — слова слетают с губ и падают на стылый камень могил.

 Князь глумливо хохочет, эхо угодливо разлетается по мертвым землям.

— Пойдем со мной, ведьма. Обещаю, скучать тебе не придется.

Повелитель протягивает руку в приглашающем жесте, словно у меня есть выбор. Я поднимаю взгляд на бесцветное небо, мысленно клянусь, что обязательно отомщу.

И делаю шаг в сторону Князя.