Не отдам

Я прошлась по кухне, коснулась сверкающего кафеля, проверила чистоту плиты. Провела ладонью по столу, чтобы ни единой крошки с обеда не осталось. Пересчитала каждую чашку, пересмотрела ящики и вновь обошла квартиру в поисках завалявшейся пыли по углам.

Ничего. Нет ни пылинки, ни соринки. Повсюду пахло лимоном и мятой. Идеально вылизанные сто двадцать квадратов.

Клининговая компания постаралась на славу. Привезли исключительно органические моющие средства. Никакой бытовой химии. Все только натуральное и без ярко выраженного запаха. Ваня ненавидел, когда в квартире воняло химией.

В холодильнике томилась курица на гриле. Исключительно грудка, никаких лапок или крылышек. Картофель на пару, салат с руколой, тосты с авокадо — все приправлено оливковым маслом с минимумом соли.

Для сегодняшнего вечера я выбрала самый скромный и приличный наряд, лишь бы Ваня не раздражался. Черное платье до колен с широкими лямками. Никаких ярких деталей, полное отсутствие вызывающих украшений.

Волосы я выпрямила, чтобы темные пряди спускались до талии. Хотя раньше он приходил в восторг от моих диких кудрей.

Теперь и они вызывали раздражение.

Ваню нервировало все. Последние три недели точно.

В коридоре послышался шум, я вскочила с барного стула и разгладила складки на симпатичном фартучке. Розовые сердечки намекали на примирительный ужин вдвоем. Для этого достала из ящиков сервиз, который его мать, Матильда Иосифовна, вручила нам в качестве свадебного подарка.

Но сначала я все тщательно перемыла.

Вдруг злобная ведьма плюнула на тарелки и кружки ядом? Сколько на китайском фарфоре держатся токсины?

— Привет.

Моя робкая улыбка погасла под хмурым взглядом.

Понятно. Муженек не в настроении. Ни здравствуйте, ни до свидания, дорогая жена. Поцелуя в щеку — и того не дождалась.

Ваня стянул галстук, буркнул приветствие под нос, после чего скрылся в коридоре.

До боли прикусив губу, я почувствовала на языке привкус помады. Тоже новая, как и платье. Красная, чтобы поэротичнее и подчеркнуть естественную бледность кожи. Лишь бы его высочество соизволил разочек присмотреться.

Я сжала кулаки, закрыла на несколько секунду глаза. Считала до десяти, а в крови закипала ярость. Руки чесались от желания дотянуться до ближайшей тарелки или вазы. Хотелось огреть идиота-мужа по голове за холодный прием.

Какой дьявол вселился в Ваню? Где мой страстный и вечно улыбающийся супруг?

Его словно подменили. Пришел домой, ничего не объяснил, не рассказал, как прошла сложная многомиллионная сделка. А ведь обещал. Столько трещал про нее, клялся, что потом мы станем сказочно богаты и улетим, наконец, в отпуск. Подальше от моей свекрови.

И что? И где?

Ни отдыха, ни дел. Только Матильда Иосифовна осталась. Лучше бы от нее избавился.

— Ужинать не будешь? — поинтересовалась я, когда Ваня соизволил появиться на кухне.

Пиджак он снял, остался в рубашке. Шелковая ткань натянулась на широких плечах, а меня кипятком окатило. Как, впрочем, всегда. Ведь, несмотря на все разногласия, я по-прежнему любила и хотела своего мужа.

— Поел в ресторане, — низкий голос сначала подарил блаженство, а следом плеснул в лицо ледяной водой.

Где? С кем? С новенькой секретаршей? У которой длинные ноги и юбка короче пояса?

— Правда? — протянула я, стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал. Но со всей силы вцепилась в мраморную столешницу. — И с кем же?

— С партнером, — пожал плечами Ваня, затем сполоснул стакан и налил воды с фильтра.

— А партнер не в состоянии поужинать один?

Я завелась по щелчку пальца. Грудь вздымалась, губы слипались от противной помады. Росло желание что-нибудь разбить или бросить. В мужа, который стоял с каменным лицом и хлопал длинными ресницами.

— Понятно, — Ваня потер переносицу и тяжело вздохнул. — Спокойной ночи, Лена.

— Стой на месте!

Он замер. Испугался или удивился моей бурной реакции.

Русый локон упал на высокий лоб, когда Ваня наклонил голову и с тенью заинтересованности посмотрел на меня. Впервые за последние дни.

Я подняла руку, чтобы убрать непослушную прядь. Но вовремя одернула себя.

— Какого черта, Вань? — голос предательски дрогнул.

Слез не было, ведь я не из робких девиц, которые от любой сложности скатывались в истерику. Просто изнутри грызла обида, и сжимал горло страх услышать от дорогого человека страшные слова: «У меня есть другая».

Я постоянно изводилась от мысли, какой была предполагаемая соперница.

Стройная или пышка? Брюнетка, как я, блондинка или рыжая? Глаза карие? А родинка есть на щеке?

— Не знаю, — пожал плечами Ваня, пока я мучительно сгорала от ревности. — Ты сегодня сама не своя. Опять закатила скандал, кричишь…

— Тупым не притворяйся. Тебе не идет!

Ваня помассировал правый висок. Избавлялся от головной боли, которую я обеспечила криками. Не хотел очередной ссоры. Он ненавидел их. Всегда сбегал, стоило мне или Матильде Иосифовне бросить вызов.

— Не кричи, пожалуйста, Лен.

— Почему же? — понизила интонацию. — Ты в курсе, сколько времени я проторчала у плиты? Ни одной пылинки в квартире. Обратил внимания? Новая клининговая компания все убрала. В прошлый раз ты углядел пятно на зеркале в ванной комнате. Те

Разведя руки в стороны, Ваня съязвил:

— Молодец, поздравляю. Ты научилась вызывать уборщиков. Еще полгодика, и прекратишь насиловать нашу плиту в попытке приготовить что-то сносное.

Свинья неблагодарная! Я готовила получше многих шеф-поваров. У меня блог с рецептами и тысячи хвалебных отзывов от домохозяек. Но у Вани свои представления о высокой кухне. В последнее время.

— Неужели, — я с возмущением уперла кулаки в бока. — И кто же готовит лучше меня? Твоя секретарша?

— Ой, нет. Все, — отмахнулся Ваня. — Паранойя вернулась на родину. Утром поговорим.

— А что такое, дорогой? Я попала в цель?

— Лена, утром.

Ваня развернулся и зашагал к выходу, но не тут-то было. Бросившись наперерез, я встала в пороге с мрачным видом. Из ушей едва не валил пар. Внутри все полыхало. Ногти прошлись по стене и оставили заметный след на декоративной штукатурке.

Жаль, не на Ваниной роже.

— Кто. Она. Такая, — прошипела я.

— Лена, уйди с дороги, — агрессивно попросил Ваня. В прямом взгляде не было ни смущения, ни паники. Он совсем не боялся.

— Говори!

Незаметно щелкнул затвор, который отпустил тормоза. Мне пришлось отступить, поскольку Ваня подался вперед и врезал кулаком по стене.

Мощно.

Глухой удар разорвал напряженную тишину. Алые капли на сбившихся костяшках лишили меня дара речи.

— Ответа жаждешь? — наклонившись, выплюнул Ваня с плохо скрываемой ненавистью. — У себя поищи.

Пока я подбирала достойный ответ, он подхватил меня за талию и переставил. Как пушинку. Несмотря на трясущиеся руки и гнев, которым полыхал не хуже жаровни с углями, действовал осторожно.

— О чем ты?

— Спокойной ночи, Лена. Спасибо за ужин, — проигнорировал вопрос Ваня.

— Сделка с китайцами прошла отлично. Оборудование готово к отправке, осталось оформить последние декларации…

Я прошелся взглядом по светлым стенам кабинета, затем уставился в окно.

За прозрачным, как слеза, стеклом ярко светило солнышко и нежно согревало каждую металлическую поверхность в помещении. Еще не обед, но я знал: офис нашей высотки скоро загудит от кондиционеров. Потому что летний зной пробирался сквозь щель для проветривания.

Встать и закрыть?

От одной мысли внутренности сжались. Асфальт с расстояния в пятьдесят этажей — отдельный вид пытки.

Я ненавидел высоту. Зачем отец поддался уговорам и купил здесь помещение?

Ах, ну да. Центр же.

— Ты слушаешь?

Я отвернулся и посмотрел на Петра. Вид у моего заместителя оказался потрепанный: темные волосы всколочены, пиджак сидел криво на худых плечах. На скуле просматривался плохо замазанный синяк.

— Снова подрался в баре?

Петя подобрался, поджал губы и потер кривой нос.

— Опять с женой поссорился, а на мне срываешься?

— Извини.

Я пристыжено посмотрел на него, но в ответ получил лишь короткое пожатие плечами.

— Ладно, пустяки.

Пришлось потереть лоб, чтобы немного проснуться. Бессонная ночь сказывается на концентрации внимания.

— Что там с китайцами?

— Ты бы отдохнул, дружище, — Петя подтолкнул стопку документов с отчетами в мою сторону и откинулся на спинку стула. — Видок сильно не очень.

— Плохо спал.

— Поссорились?

Я не удивился проницательности приятеля. Все в нашем окружении заметили, что происходит неладное. Последние три недели Лена не появлялась в компании, обедов не приносила. Мы не закрывались в моем кабинете по несколько часов, испытывая на прочность дубовый стол или белый диван.

— Скорее, она со мной поссорилась, — я почесал затылок. — Опять.

— И не поговорили, — скептически хмыкнул Петя.

— Ну…

Я пытался, честно. Два часа кружил по городу, потом подъехал к дому с решительными мыслями. В квартиру заходил, правда, не столь уверенно. Просто тема для беседы была далека от нормальной.

— Вань, — закатил глаза Петя, — издеваешься? Сколько можно? Объясни Ленке, что происходит. А то ты и не туда, и не сюда. Поинтересуйся насчет того разговора и фотографий, пусть она объяснит…

При упоминании источника всех проблем меня подбросило. Сразу забылась и высота, и общая неуютная атмосфера офиса, и работа. К чертовой матери полетела выдержка, которой я всегда гордился.

— Объяснит, как оказалась в постели с другим мужиком?

Горечь от собственных слов отравляла кровь, которая по сосудам текла прямо к трепещущему сердцу. Болезненный спазм помешал сделать глоток воздуха, нарушил все жизненно важные процессы в организме.

Я мечтал вырвать правду из уст любимой женщины. При этом так боялся ее услышать, что молчал и ничего не говорил Лене.

Ее предательство — вот что отравляло мою жизнь изо дня в день. Меня словно ударили тупым ножом в живот и оставили умирать на обочине.

Неужели наш брак — фикция? А любовь была только с моей стороны?

Лена жила со мной, готовила, создавала уют, ложилась в постель, обнимала меня. А потом выбросила на помойку все хорошее, что между нами было.

Моя великолепная жена — предательница, изменщица, мошенница, стерва. Но все равно любил ее, несмотря на факт измены.

— Ты уверен, что фотографии настоящие? — спросил Петя в сотый раз.

— Да. Я отправлял их в четыре разные лаборатории.

— Слушай, если баба оказалась шлюхой…

Он поперхнулся воздухом, когда я резко прищурился.

— Закрой рот, — прорычал. — Никогда так не говори про Лену.

— Ой, — Петя сполз по спинке кресла. — Ишь какой лев. Страшно.

В двери постучали. После короткого приглашения на пороге появилась моя секретарь Клава. Окинув хищным взглядом помещение, она впорхнула в кабинет с подносом наперевес и завиляла бедрами.

— Ваш кофе, Иван Демьянович.

Петя застыл, когда она наклонилась и продемонстрировала ему глубокий вырез.

— Клара, забери документы и отнеси в финансовый отдел, — кивнул я на подписанную стопку бумаг.

Сдув рыжую прядь, она выпрямилась и заскользила ладонями по наряду. Все время, пока шла демонстрация пышных форм, Клара не отрывала взора от Пети. У бедолаги выступила на лбу испарина и покраснели щеки.

Мой короткий смешок, выданный за кашель, увлеченная парочка проигнорировала.

Клара облизнула алые губы и ногтем очертила Петину скулу.

— Плохо выглядите, Петр Владимирович, — промурлыкала она низким голосом. — Не спите?

— Без тебя, дорогая, ни в одном глазу нет сна. Юбка, кстати, прелесть.

Петя сдвинулся вправо и с намеком покосился на обтянутый красной тканью зад, а Клара коварно улыбнулась и поддалась к нему. Пахнуло клубникой со сливками. Ее духами, от которых у меня запершило в горле.

— Хотите… одолжу?

Голова разболелась от этой сладкой парочки. Их встречи вечно превращались в словесно-эротические баталии. Прямо с первых дней появления Клары в компании.

Уволить бы вульгарную нахалку к чертовой бабушке. Но потом я вспоминал, зачем взял ее на работу.

Клара исполнительная, надежная и никогда не пропускала лишних посетителей. Главное — она единственная, кто пережил мою мать. Остальные секретари пали жертвами Матильды Иосифовны Орловой.

— Кхм, — я прочистил горло.

Клара отошла на полшага, а Петя вжался в кресло. Потом с опаской посмотрел на меня, на бумаги...

— Прости, мне пора, — вскочил и попятился к двери, когда я приподнял брови.

— Иван Демьянович, вы не в духе? — захлопала ресницами Клара. — Что-то случилось?

Почуяла носом сплетню, которую можно разнести по офису. Сорока брехливая.

— Еще бы, — я положил руки на стол, затем кивнул на юбку. — На фабрике ткань закончилась именно на твоем наряде? Мы же договаривались, что в рабочие часы ты носишь подходящую для офиса одежду.

Надув губы, Клара топнула ножкой. Петя застыл и притаился у стеночки. Будто я не видел его за чахлой пальмой.

— Иван Демьянович, только семь утра, — забурчала секретарша, мигом растеряв спесь. — Будет восемь, надену приличный костюм. Совещание-то не скоро.

Посмотрев на потолок, я досчитал до десяти.

Боже, помоги мне и дай терпения.

— Клара, — процедил, когда вновь воззрился на нее. — Переоденься. Немедленно. Иначе уволю или прикажу охраннику на входе устраивать для тебя персональный досмотр.

— Хорошо, — цыкнула она. — Какой вы сегодня злой.

— Да наш Ваня добрее хомяка, — хохотнул Петя из-за кадки с пальмой. — Чего шипишь, тигрица. В крупной фирме работаешь, а не в борделе.

— Вам лучше знать, как выглядят девушки в борделе.

— Прекратите, — я взял чашку с кофе. — Развели балаган.

Орехи, шоколад и нотка ванили — они успокаивали расшатанные нервы и настраивали на позитивный лад. Обнаглевшие сотрудники больше не раздражали.

Подумаешь, немного с причудами. Главное, поставленные задачи выполняли на пять с плюсом. Я бы свихнулся от переживаний, не будь у меня под боком этого выездного цирка. Хотя бы здесь имелась маленькая отдушина.

— Пошли, Кларочка. Оставим мрачного гоблина чахнуть над миллионной прибылью, — фыркнул Петя, незаметно сделав мне знак.

От грохота распахнувшей двери едва не обвалили потолочные плиты. Глоток кофе встал в горле, пришлось выплюнуть его обратно в чашку. Брызги оставили на брюках темные пятна, а раздавшийся в тишине голос пробрал до костей:

— Иван, дорогой, твоя секретарша не перепутала нашу компанию с кастингом на трассе? Петр, ты в костюме мужчины? Какая приятная неожиданность.

— Здравствуйте, Матильда Иосифовна! — бодро отрапортовала моя команда.

— И тебе доброе утро, мама, — просипел я и утонул в синеве глаз родной матери.

Едва сладкая парочка покинула мой кабинет, как атмосфера изменилась, и в помещении резко похолодало. За окном набирал обороты летний зной, но это не мешало пронзительному взгляду замораживать меня на месте.

Появление мамы всегда сопровождалось одним и тем же ритуалом: она обходила каждый угол, касалась ладонью стен, затем кончиками пальцев аккуратно поправляла картину. Белый фрегат, попавший в шторм, чьи борта утопали в бушующих волнах.

Мама с минуту разглядывала триумф стихии, запечатлённый художником, после чего дошла до стула, где ранее сидел Петя.

— Все по-старому.

— Вижу, — сухо сказала она на мое замечание.

Передо мной все та же Матильда Иосифовна Орлова. Прекрасна и свежа, как будто не разменяла шестой десяток.

«Она пьет кровь неугодных невесток?» — я печально усмехнулся, вспомнив, как Лена отреагировала на маму.

— Где пигалица?

Я проигнорировал вопрос и сосредоточился на бумагах. Цифры с графиками всегда хорошо прочищали мозги.

— Ты встретилась с Кларой на входе, когда плюнула в нее стандартной порцией яда.

Рядом послышалось недовольное цоканье. С детства на него несварение. Регулярное.

— Я про пигалицу, которую ты именуешь женой, — она разгладила едва заметную складку на брюках. — Не притворяйся дураком, Иван, тебе не идёт.

— Второй раз.

— Что именно?

— Сначала Лена, теперь ты, — буркнул я. — Обе играете сонату Бетховена на моих нервах.

— Скажи спасибо, что не мозгами в футбол, — фыркнула мама. — Где она?

Я устало вздохнул, откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок.

— Начало восьмого, мам. Что она может делать? Завтрак приготовила, пошла спать.

Мама громко хмыкнула.

Враньё.

Когда я уходил, Лена еще не вставала. И легла позже меня. Где-то в три часа ночи. Сидела в своем кулинарном блоге, а до этого носилась по кухне и показательно гремела посудой. Могла бы не стараться, я и так не спал нормально. Все время прислушивался к пыхтению, потом тихому стуку по клавишам ноутбука.

Тянуло туда, в гостиную. Обнял бы — и плевать на сопротивление. Потом, словно неандерталец, утащил бы добычу в спальню.

Как раньше.

Только так уже не будет. Никогда.

— Значит, пигалица больше не бегает сюда каждые два часа и не позорит тебя.

А вот это я терпеть не собирался.

— Мама, — резко осадил ее, — будь, пожалуйста, корректнее, когда говоришь о моей жене.

— Я и так слишком, — она сделала акцент на последнем слове, — деликатно отношусь к этой вульгарной девчонке. Неужели ты не нашел кого-нибудь поприличнее?

Все. Достала.

Меня затрясло от злости. Пришлось на несколько секунд закрыть глаза и считать овец. Штук тридцать набралось, пока не успокоился.

— Давай я женюсь на Кларе, Лена сразу покажется тебе идеалом, — сквозь ноты сарказма наружу выплеснулась горечь.

Брак стал запретной темой. Меньше всего меня тянуло на откровения. Особенно в офисе, где из-за каждого угла торчало любопытное ухо.

— Сделаю вид, что посмеялась с тобой над глупой шуткой, — улыбка матери превратилась в оскал хищника. Передо мной предстал холеный зверь, почуявший добычу. — А вот про Елену, пожалуй, пообщаемся.

— Рабочий день, мама. Лучше я заеду в субботу домой, там и пообщаемся, — скрип моих зубов резанул по ушам. Про себя я подумал: «Или ты и твои подружки-кобры все обсудите на субботнем чаепитии. Без меня».

Вслух, разумеется, ничего не сказал.

Поднявшись, я поправил пиджак, оттянул тугой узел галстука и собрался лично выпроводить мать. Намек она поняла. Поэтому беспрекословно встала, но садистски вдавила шпильку в паркет и хлестнула ремешком сумочки по крышке стола.

У меня от сердца отлегло. Пришла, ушла — потери вышли минимальными. Несколько колкостей и парочка неудобных вопросов прошли без вреда для психики.

— Погоди.

— В чем дело?

Я обошел стол, остановился в двух шагах от нее и сунул руки в карманы.

— Хотела кое-что узнать, — мама поправила идеально выпрямленную прядь волос и продолжила: — Птичка на хвостике доложила, что ты не ночуешь дома. Решила уточнить.

Треклятый еж.

Меня затрясло, носком ботинка я едва не проковырял дыру в ад.

— Ты приставила охрану.

На констатацию факта мать даже бровью не повела.

Боже, как достало. Всё и все.

— Всего лишь навела справки, — она пожала плечами, затем подошла ко мне и ловко распустила галстук. — Мой начальник по безопасности дважды в неделю проезжает мимо вашего дома. С йоги. Он сказал, что в последнее время ты возвращаешься чуть ли не за полночь.

— А твой безопасник специально ездит на тренировку в мой район? — съязвил я.

— Допустим, я попросила присмотреть за единственным сыном.

Мама отступила на шаг, улыбка стала ещё шире. Ловкие пальцы справились с галстуком. Теперь дышалось легче.

— За взрослым сыном.

— Твой отец тоже взрослый, но за ним требуется присмотр.

Я закатил глаза.

Нашла что сравнить!

— У папы деменция, ему нужен уход.

— После пигалицы я и в твоей дееспособности сомневаюсь, — отмахнулась мама.

— Все, хватит!

Тишина давила на уши, грудь вздымалась от тяжёлых вздохов, сердце рвалось наружу. Точно барабан, оно отстукивает ритм, пока я подбирал приличные слова для продолжения разговора. Искал хрупкое равновесие, чтобы не наорать на мать.

— Иван...

— Уйди.

Недоуменное выражение лица и поджатые губы я показательно проигнорировал. Не время и не место заботиться о маминых оскорбленных чувствах. Не начни она с унижения Лены, разговор закончился бы иначе.

— Иван, послушай меня…

— Немедленно, — я сделал три глубоких вдоха и указал на дверь.

— Не веди себя как ребенок, Ваня.

Мама сделала шаг, подняла руку. Но дотронуться до щеки я ей не позволил. Отскочил, затем повторил набившую оскомину просьбу:

— Уходи. Сейчас же.

Естественно, маме не понравилось.

Извини, что разочаровал. Я не такой, каким ты всегда мечтала меня видеть.

Выпрямившись, она сунула подмышку сумочку и чеканной походкой дошла до двери. Без всяких споров. На выходе все-таки бросила на прощание:

— Упрямство ты получил в наследство от Демьяна. Жаль, что это единственное качество, которое тебе досталось.

Вот и все.

Но какое-то поганое чувство незавершенности и неудовлетворенности грызло изнутри. Оно просыпалось каждый раз, когда мать затрагивала тему нашего с отцом сходства. Точнее, его отсутствия.

Без ее подначек я был в курсе, что не дотягивал до него. Он бы точно знал, как поступить в нынешней ситуации.

Жаль, что болезнь забрала его слишком рано.

— Тук-тук. Черная мамба уползла. Принести вам коньячку?

В появившейся щели показалась огненная шевелюра Клары. Наряд девицы из борделя она сменила на рабочий костюм: темные брюки, светлую блузку. Единственной яркой деталью остались туфли на немыслимом каблуке и красная помада.

Хотя бы выглядит прилично.

— Ты говоришь о моей матери, — осадил Клару, а она беспечно хрюкнула в кулак. — Никакого алкоголя. Утро, работа, совещание. Забыла?

— Да у вас такой вид... В гроб кладут краше.

— Уволю.

— А кто удержит оборону приемной? Или ответит на бесконечные звонки поставщиков и поругается с бухгалтерией?

Я пожал плечами, но возражать не стал. Просто отправил Клару по рабочим вопросам к айтишникам, а сам вернулся к бумагам.

Вечером ждал очередной скандал, одинокий ужин и бессонная ночь. Лучше подготовиться заранее.

— Выпрями спину. Зачем согнулась в позу эмбриона? И держи вес. Всего-то пять килограмм накинула сверху.

Мышцы горели от напряжения, но я с упрямством носорога вставала и приседала со штангой. Каждая клетка организма молила о пощаде. По телу водопадом лился соленый пот. Волосы, заплетённые в косы, растрепались от интенсивных упражнений. Пряди облепили лицо и шею, отчего все время тянуло поправить их.

— Любим жрать — любим и жопки качать!

Крик тренера долбанул по мозгам. Я еле сдержалась, чтобы не послать ее подальше. Стиснув зубы, сделала несколько подходов. Даже парочку лишних, лишь бы Ника не орала в ухо командирским голосом.

— Молодец, — удовлетворённо кивнула она, когда я с чувством выполненного долга вернула штангу на место.

Бутылка воды чуть не выскользнула из рук. Спасла реакция и дикая жажда. Я с удовольствием присосалась к горлышку.

— Жива?

Я жестом попросила Нику подождать. Несколько капель попали на грудь, на спортивном топе появились темные пятна.

Хорошо.

В сравнении с настроением, в котором я находилась до посещения фитнес-клуба. Приехала заплаканная и накрученная сверх меры, а закончила пытки штангой с восторгом от собственной крутости.

Не зря Ника включила режим «Злой тренер». Благодаря ее стараниям я не ленилась в зале и не занималась самоедством.

— Пятьдесят килограмм? — кивнула на аккуратно сложенные блинчики с весовыми отметками. — Хотела меня угробить?

Она беспечно отмахнулась.

— Ты готова, — затем указала на мой живот. — Жира нет, жопа превратилась в орешек, грудь стоит. Хоть сейчас ставь тебя на плакат для рекламы нашего клуба.

Ника с гордостью хлопнула меня по плечу. Пришлось отодвинуться, чтобы позвоночник в трусы не ссыпался от похвалы. Ее бесцеремонность и некоторая развязность часто вводили в ступор. Но я ни с кем нормально не сработалась здесь, так что привыкла.

Постепенно.

Найти хорошего тренера нелегко. Их по пальцам одной руки пересчитать, несмотря на огромное количество элитных клубов.

Рельефные мальчики, которые походили на живую рекламу протеиновых коктейлей, в подмётки не годились Нике. Они создавали нужный антураж, являлись частью интерьера и неким развлечением для скучающих дам с золотыми кредитками.

Или мне никто не нравился. Например, тот же Стас, который подмигнул. Под его хлопковой майкой заиграли мышцы, когда он помог одной из клиенток настроить беговую дорожку.

— Сейчас маслом потечёт перед Кариной Сергеевной, — фыркнула Ника.

На ее лице появилась гримаса отвращения, потому что коллега схватил клиентку за нижнюю часть спины.

Я прыснула в кулак. Молодой и красивый мальчик усердно увивался за обеспеченной женщиной преклонных лет. А потом распознала в Карине Сергеевне владелицу сети салонов красоты. Безумно дорогих, только для элиты.

— У нее вроде бы есть муж.

— Который моложе на пять лет? Или на десять?

— А не на двадцать?

Какие мы все-таки язвы.

В клубе, где цена за абонемент превышала среднестатистический заработок по стране, простых клиенток не водилось. Иногда сюда захаживали мужчины, но только по наличию свободного времени и острого желания.

Раньше Ваня ходил со мной тренировки, когда появлялась возможность. Но все больше он отдавал предпочтение скалолазанию. Преодолевал страх высоты при помощи восхождения на стенд. Все твердил о мечте прыгнуть с парашютом или забраться на Эльбрус.

Я часто наблюдала за его успехами.

Влага стекала по идеальному прессу и широким плечам. После тяжелой тренировки он всегда прижимался ко мне в душе, пока я ловила губами водяные капли. Наслаждалась моментом, пила ласку и удовольствие, которые он дарил.

— Убери этот взгляд.

Ника ткнула локтем под ребра. Ойкнув, я возмущённо покосилась на нее.

— Какой?

— Влюбленной дуры, — она иронично выгнула черные брови. — Видела твоего муженька. Красивый, но это не повод терять связь с реальностью.

— Ничего я не теряю.

Я громко цыкнула на нее, затем развернулась и зашагала в сторону раздевалок.

— Лучше скинь мне рецепт чизкейка, коза!

— Заплати и получишь.

Еще утром я отправила на ее почтовый ящик весь курс и дополнительные материалы, куда входил тот самый рецепт. Просто Ника проворонила письмо. А мне захотелось немного поиздеваться над ней за тренировку.

Едва я вошла в раздевалку, как сразу поморщилась.

Между шкафами и лавочками шумно переговаривалась парочка девиц моего возраста. Лет двадцати пяти. Не больше. Повсюду витал аромат сладких духов, от которых мгновенно запершило в горле.

Сдержав чих, я выдохнула, чтобы не наорать на любительниц обливаться парфюмом перед тренировкой. Хоть вешай предупреждения, хоть кол на голове чеши. Все равно находились умницы, плюющие на правила.

— Кинет ее. Даже не сомневайся.

— Она не боится, что потом прилетит?

Задышав ртом, я схватила косметические принадлежности и бросилась в душ. Прислушиваться к разговору двух сплетниц не стала. Здесь часто обсуждали либо чьих-то жен, либо любовниц, либо и тех и других.

Кабинки встретили меня необычайной тишиной и одиночеством, поэтому я вдохнула полной грудью и выбрала самую дальнюю. Горячая вода разогнала кровь по венам, расслабила перегруженные суставы. Некоторое время я наслаждалась ударами упругих струй по макушке, плечам и груди, затем протянула руку к гелю и застыла.

Коричневая упаковка воскресила в памяти амброво-древесный аромат, который смешивался с нотами уда. Многообразие запахов переносило сознание из столичного клуба в Персидский залив, где золото и лабданум согревали кожу.

Между барханов и пустынных горизонтов остались наши с Ваней тридцать дней счастья.

В хороводе причудливых высоток Дубая мы провели вдвоем лучший месяц в нашей семейной жизни. Медовые ночи, звезды, похожие на бриллианты чистой пробы, остались позади вместе с мечтами о прекрасном будущем.

Покрепче стиснув бутылек, я выдавила порцию геля и с остервенением растерла по коже. Будто жаждала смыть унылое настоящее в трубы. Глаза зачесались от непролитых слез, нос забило, горло сдавила удушливая боль.

Ваня ушел утром и не попрощался, а ночью ни разу не подошёл. Лег в кровать, затем уснул. Будто так и надо.

Гнев, ушедший в небытие после тренировки, вернулся.

Пока намыливала волосы, чуть не выдрала с корнем половину прядей. Потом долго стирала полотенцем липкую обиду с влажного тела и размышляла. За конденсатом на зеркальной поверхности мелькнуло мое решительное выражение лица.

Пора что-то менять.

Духота наполнила душевые, и мне стало дурно. Воздух потяжелел, легкие сдавил спазм. Забрав сумочку с полотенцем и косметическими баночками, я поспешила на выход и едва не столкнулась лоб в лоб с девушкой в проеме.

— Ба, какие люди, — раздался рядом противный голос, который я меньше всего ожидала здесь услышать. — Корсарова, ты ли это?

Головокружение и налитые свинцом веки ушли на второй план. Передо мной стояла бывшая подруга, которая в прошлом увела у меня парня.

Нас часто принимали за сестер.

Люди оглядывались на двух стройных девиц, которые громко хохотали на всю улицу, и качали головами. Если не присматриваться, издали нас легко перепутать. А с макияжем и вовсе не отличишь друг от друга.

Главное, не смотреть в глаза.

Если не присматриваться, издали нас легко перепутать. А с макияжем и вовсе не отличишь друг от друга. Особенно когда Алла рисовала себе крохотную мушку на щеке.

Главное, не смотреть в глаза.

Двум белокожим брюнеткам с модельными данными всегда проще держаться вместе. У нас одинаковый рост и размер обуви, поэтому мы часто менялись одеждой. Ритуал, который помогал выглядеть на все сто при ограниченности в средствах.

Наши девичьи тайны утонули в бесчисленных вечерах. Разговоры о парнях и ссоры по пустякам утекли следом за беззаботным студенчеством. Прошлое кануло в Лету, а за ним пришло суровое настоящее.

Мы больше не подруги. С того дня, как Алла предала мое доверие.

— Орлова, если не забыла. Я замужем.

Критичный взор ярко-голубых глаз резанул по обручальному кольцу. Блеск бриллианта не скрывал пар, который стелился по душевой и оставлял влажные следы на кафеле. Осев в волосах Аллы, он заставил пряди стать темнее и облепить лебединую шею.

— Точно, — змея цокнула языком, словно только что вспомнила про Ваню. — Твой занудный супружник.

Алла перебросила полотенце через руку, а сумку с косметикой сунула подмышку. После чего окинула меня внимательным взглядом.

Искала изъяны?

— Что ты здесь делаешь, Соболева? — холодно поинтересовалась я. — Нашла миллион в чемодане? Или Артур нежданно разбогател?

Имя моего бывшего парня повисло между нами дамокловым мечом. Алла поджала губы и прищурилась. На мгновение я уловила блеск ярости в голубых радужках, но через секунду они покрылись толстой коркой льда.

Выражение ее лица стало непроницаемым. Нежели расстались?

— Ваня-то в курсе, что в тот вечер поработал утешителем девицы в беде? — едко спросила она.

Из нее бы вышла каноничная злодейка. Такая стервозная, истеричная дрянь, которая всем и вся пакостит в силу хронической неудовлетворенности. По молодости и наивности я принимала это за особенность характера, но потом поняла свою ошибку.

В кровавых фантазиях я прикладывала Аллу головой об пол, затем выдирала волосы и расцарапывала лицо. Один ее вид выводил меня из себя. Но заполнил раскаленный металл, готовый жечь и убивать все живое.

Поравнявшись с ней, я прошипела:

— Мой муж не только прекрасно утешает, но и замечательно удовлетворяет, — и добавила с презрением: — Правда, тебе не понять. Подбирать чужие объедки — все, что ты умеешь. И вопрос про клуб остался открытым.

Отпихнув Аллу плечом, я почувствовала, как в груди все распирает от желания вернуться. Надавать по щекам, потом хорошенько встряхнуть бывшую подружку. Матильда Иосифовна и та не вызывала во мне столько гнева.

— Некоторые женщины просто не сидят на шеях богатых мужей, а работают! — крикнула она в спину.

Я без зазрения совести показала ей средний палец.

Ага, рассказывай, драная кошка.

Мы получили дипломы экономистов и с трудом нашли работу в государственной конторе. Зарплаты там скромные, поэтому сильно на них не разгуляться. Когда я уволилась, Алла получила мою ставку и немного улучшила свое материальное положение. Но точно не стала миллионершей, чтобы выкладывать за абонемент по триста пятьдесят тысяч рублей в год.

Где же она работала? В газодобывающей корпорации, что ли?

— Что случилось? 

Ника растерянно похлопала ресницами, когда я влетела в раздевалку и грохнула дверью шкафчика.

— Знаешь Аллу Соболеву? — получилось резче, чем хотела. — Высокая, на меня похожа.

Она ненадолго зависла, словно задумалась. Пока я продолжала изводить себя дурными мыслями о появлении бывшей лучшей подруги.

Не к добру это. Ох, не к добру.

В последнюю встречу Алла заявилась ко мне домой. Вовсе не для того, чтобы поболтать о девичьем. Сначала она долго распиналась: какой чудесный и щедрый у меня муж, как мне с ним повезло. После чего с улыбкой предложила вернуть Артура в обмен на Ваню.

«Я же помню, как он тебе не нравился. Ты называла его ботаном, но все равно пошла с ним танцевать после нескольких коктейлей».

Мало ли кто и что говорил в прошлом. Мое сердце разъедала тоска и горечь от предательства любимого человека. Тогда я еще не знала, что Артур изменил мне с лучшей подругой. Вот и поделилась наболевшем. В тот вечер Ваня утешил меня, а позже излечил от глупой влюбленности не в того парня.

— Не знаю, — ответила, наконец, Ника. — Наверное, из новеньких. Или не моя. У Соньки спрошу, если надо.

— Очень, — кивнула. — К чизкейку пришлю печенье из миндальной муки.

— За твои рецепты я сломаю этой кобыле ноги!

Ника похлопала по спине. Аж кости затрещали.

— Сама сломаю… Или вырву.

После нашего прощания я выпорхнула из раздевалки, чтобы больше не пересекаться с Аллой. Волосы сушить не стала, все равно на парковке ждало такси.

Едва я спустилась на первый этаж, как услышала знакомую мелодию и потянулась к сумке. На экране смартфона высветилось имя помощницы Матильды Иосифовны, отчего мои брови непроизвольно поползли вверх.

— Зинаида Аркадьевна?

В трубку шумно задышали, затем загрохотали склянками. Бывшая медсестра, которую наняли для помощи по дому и для присмотра за моим свёкром, тихонько забормотала:

— Елена Владиславовна, вы можете приехать?

Схватившись за спину одного из диванчиков, я с трудом устояла на ногах. Паника, словно стылый ветер, налетела и окутала морозным одеялом. Плечи и спина покрылись мурашками, в груди отчаянно забилось сердце.

— Что-то случилось? Демьяну Витальевичу плохо?

— Нет, нет…

Раздался грохот, а за ним звон стекла. Вся жизнь перед глазами пролетела, пока Зинаида Аркадьевна молчала.

— Демьян Витальевич разбушевался после обеда. Скинул посуду со столика, потом резко вскочил, поскользнулся и ушиб голову. Я так испугалась, Елена Владиславовна! Не могу дозвониться до Матильды Иосифовны, а в офисе Ивана Демьяновича сказали, что он на совещании…

— Тише, не кричите. Скоро буду.

В престижный район столицы я приехала через два часа пробок и ругани с таксистом.

Руки дрожали, а вместе с ними трясся и смартфон, который я крепко сжимала побелевшими пальцами. За окном проносилась изумрудная зелень, разноцветными пятнами проплывали клумбы и ползущие вдоль тротуара люди.

Много людей. Тут и там бродили парочки, матери с детьми. В погожий день народ выбрался на прогулку.

— Пруды?

Таксист хмуро покосился на меня в зеркале заднего вида. Не простил рыка за медлительность.

Ничего, не маленький. В следующий раз будет расторопнее.

— Да, — откликнулась я, заметив знакомую кованую ограду. За ней прятались торжественная часть с фонтаном и скучающий охранник.

Таксист аккуратно припарковался возле громадного внедорожника. Экран смартфона мигнул, когда пришло сообщение о списании денег. Я распахнула дверцу, кивнула мужчине в костюме и, попрощавшись, поспешила к стеклянным дверям.

Пока пересекала светлый холл, чуть не заплутала между мраморных колонн. Они располагались по всему первому этажу. Пафосная обстановка этого места буквально дышала богатством и роскошью.

Жильцы коротали время в лобби-баре за чашкой кофе или в гостевой с камином, а дети развлекались в отведенных для них пространствах. Кто-то прогуливался по саду, наслаждался лучами палящего солнца.

Прекрасное место. Для всех, кому некуда тратить деньги. Единение и тишина. О чем еще мечтать?

— Елена Владиславовна, я вас провожу, — доброжелательно улыбнулся консьерж, когда заметил мои попытки найти лифт или лестницу.

— Спасибо, — голова задергалась в благодарных кивках, как у китайского болванчика. — Вечно теряюсь здесь.

— Ничего страшного.

Пока мы поднимались на нужный этаж, в голове промелькнул тысяча и один вариант развития событий. Пять раз за минуту я четвертовала Зинаиду Аркадьевну, которая не уследила за больным свекром.

Мысли, точно рой пчел, жужжали в черепной коробке и тревожили без того расшатанные нервы. Зеркальные стенки кабины отразили обеспокоенное выражение лица, но я постаралась взять себя в руки.

А внутри психовала, топала ногой и постоянно кусала губу.

— Прибыли, Елена Владиславовна.

На площадке меня встретила бледная Зинаида Аркадьевна. Пальцы нервно теребили пуговицы на блузке, растрепалась строгая шишка из каштановых волос. Обычно собранная медсестра вдруг превратилась в растерянную женщину.

— Я не могу с ним справиться, — сдавленно пробормотала она, как только мы вошли в квартиру.

Бросив сумку на столик, я осмотрела прихожую. Вроде все целое.

Стул пристроен к стенке, вещи лежали там, где их оставили. На кухне притаились собранные осколки в уголке, а в остальном — идеальная чистота. В гостиной тоже все в порядке: ни диван, ни кресла не сдвинуты. Кадки с пальмами целы. Любимые каллы Матильды Иосифовны гордо стояли в вазе.

Выдохнув, я прижала ладонь к груди и принялась считать удары сердца.

— Где Анна Петровна?

Домработницу брали с расчётом на проживание двадцать четыре на семь. Зарплата соответствовала требованиям. Странно, что ее здесь не было. Когда медсестра уходила, Анна держала оборону в доме.

— Уехала на несколько дней. Взяла отпуск по болезни, — ответила Зинаида Аркадьевна. — Елена Владиславовна, это кошмар. Сегодня Демьян Витальевич объявил настоящую забастовку. Разбил посуду, отказался от завтрака, упал на пол и получил гематому. После этого он спрятался в гардеробной и обвинил меня в краже семейной реликвии.

Набрав в легкие побольше воздуха, я досчитала до десяти. Алые всполохи перед глазами исчезли, гнев поутих. Но желание уволить крикливую медсестру никуда не пропало. В голове промелькнула крамольная мысль.

Почему Матильда Иосифовна не сожрала Зинаиду Аркадьевну на обед?

— Вас брали за опыт работы с тяжело больными людьми, — терпеливо произнесла я. — Где он?

Зинаида Аркадьевна выпучила глаза, как рыбка из мультика. Морковный рот округлился в немом возмущении. Ноздри затрепетали, пока она собиралась с ответом.

— Елена Владиславовна, я бы попросила! У меня на руках дипломы и сертификаты, много лет практики. Но Демьян Витальевич — особый случай. Я говорила Матильде Иосифовне, что его диагноз требует тщательного наблюдения со стороны врачей. В месте, где он будет под пристальным надзором семь дней в неделю.

В частном доме престарелых. Где взнос за месяц превышал арендную плату квартир по столице, и куча стариков находилась в заботливых руках персонала. Перспектива отличная. Только ни я, ни Ваня, ни уж тем более Матильда Иосифовна на подобное предложение никогда бы не согласились.

— Перед моей свекровью трясите корочками, Зинаида Аркадьевна, — я отбрила назойливую даму и проигнорировала недовольное пыхтение. — Принесите с кухни коробку имбирного печенья и аптечку с ванной комнаты. Быстро.

Зинаида Аркадьевна без споров и возмущений выполнила приказ, пока я подбиралась к гардеробной. Именно там прятался глава семейства Орловых. А когда за двойными дверями послышалось тихое шуршание, я выдохнула с облегчением.

— Демьян Витальевич? — позвала свекра.

Никто не откликнулся. Заходить внутрь и пугать больного старика не стала. Вместо этого сняла туфли, чтобы не стучать шпильками по паркету. Громкие посторонние звуки нервировали Демьяна Витальевича, а то и вовсе выводили из себя.

— Это Лена, ваша невестка, — погремела металлической коробкой.

Под расписной крышкой пряталось любимое угощение Ваниного папы.

Прекрасная приманка.

— Врешь. Нет у меня никакой невестки, — приглушенный голос. — Уходите, иначе полицию вызову!

Зинаида Аркадьевна пожала плечами. Мол, видите, я говорила.

Пришлось сдержать рвущийся наружу нелестный отзыв о работе этой дамы.

Пусть с ней разбирается Матильда Иосифовна в своей язвительной манере.

Я села у стены, чтобы Демьян Витальевич не прошел мимо меня. Коробку с печеньем поставила рядом, аптечку пристроила на коленях и крепко сжала. После этого сфокусировала взгляд на красном кресте.

— Демьян Витальевич, — добавила голосу чуть больше веселья, — хотите печенье? Имбирное. С апельсином.

Шуршание усилилось.

— Ты украла мои печеньки?

Когда мы познакомились, Демьяну Витальевичу только-только поставили страшный диагноз.

Он постоянно терял вещи и забывал имена приятелей. А через некоторое время начал с трудом узнавать себя в зеркале, закатывал истерики, прятался от родных, капризничал и всех подозревал в различных преступлениях.

Во избежание встреч с Матильдой Иосифовной, я приезжала сюда редко. Хотя Демьян Витальевич мне очень нравился. Единственный человек, помимо мужа, кто принял меня без витиеватой родословной.

— Клянусь честью пионера. Забрала печенье у той злобной тетки, которая за вами присматривает, — Зинаида Аркадьевна возмущенно пискнула, но я припечатала ее взглядом.

— Она хочет меня ограбить и убить, — его голос изменил тональность, в нем появились нотки растерянности и сомнения. — Позвони в милицию.

— Я прогнала негодяйку. Полицейские ее найдут и накажут. Выходите, Демьян Витальевич.

Зинаида Аркадьевна исчезла в спальне, и я мысленно перекрестилась. Хоть здесь занудная медсестра соображала на ходу. Больной через полчаса забудет о подозрениях, а вот обработать его рану и осмотреть место удара следовало уже сейчас.

Сначала показалась кудрявая голова, потом мощная шея и широкие плечи. Из гардеробной Демьян Витальевич выползал на карачках, хмурил густые брови, то и дело морщил высокий лоб. Искал взглядом Зинаиду Аркадьевну, но не нашел.

— Будете?

Я протянула открытую коробку и бегло осмотрела Демьяна Витальевича. Небольшая ранка у корней волос, но ничего серьезного. Ни бледности, ни глубоких порезов, ни синяков, значит, насилия к нему не применяли.

Замешательство застыло на холеном лице, и подозрительность затерялась там, где поселились морщинки.

В уголках губ и глаз.

— Ты точно ее выгнала? — снова спросил Демьян Витальевич, после чего скосил серый взор на коробку с печеньем. — А оно не отравлено?

— Ни за что на свете, — улыбнулась я.

Широкая ладонь легла мне на макушку, и два отеческих хлопка согрели сердце.

— Добрая девочка. Спасибо.

В горле неприятно запершило. Взглянув на четкий, словно созданный умелой рукой мастера, профиль Демьяна Витальевича, я представляла Ваню в возрасте шестидесяти семи лет. Посеребренные пряди украсили бы виски, а благородство и стать навечно запечатались в мощной фигуре.

Иногда Демьян Витальевич напоминал мне папу, который умер задолго до нашего с Ваней знакомства. 

Жестокая болезнь, словно червь, прогрызала дыры в его памяти и превращала некогда сильного мужчину в пугливого ребенка. А ведь десять лет назад Демьян Витальевич был успешным бизнесменом, владельцем крупной телекоммуникационной компании.

Теперь же он с трудом вспоминал, что у него есть семья.

— Значит, ты моя невестка?

Я стерла тыльной стороной ладони проступившую слезу.

— Да, — кивнула коротко. — Жена Вани, вашего сына.

— Сына… — причмокнул Демьян Витальевич, затем хлопнула в ладоши. — Он хороший мальчик? Не обижает? Если да, ты скажи, что я выдеру его!

Свекр потряс кулаком, а у меня в глазах потемнело. В груди защемило, воздух испарился из прихожей. Едва удержавшись от всхлипа, я прочистила горло:

— Все в порядке. Ваня самый лучший на свете. Вы отлично его воспитали.

— Честно?

В серых глазах вспыхнул ребяческий огонек.

— Клянусь всеми имбирными пряниками мира.

— Ох, а чем он занимается? Надеюсь, не бездельник…

Демьян Витальевич много расспрашивал о Ване, а потом тот исчез из разговора. Растворился в бессмысленной болтовне о печенье, рецептах, злых соседях и прочей ерунде. Будто неумелый режиссер случайно вырезал целый кадр из жизни.

— Что ты здесь делаешь?

Я вздрогнула, после чего подняла ошарашенный взор на Матильду Иосифовну. Не слышала, как она вошла. Теперь нависала надо мной подобно взбешенной кобре. Готовилась распахнуть капюшон.

— Матильда Иосифовна, я звонила вам! Простите, пришлось вызывать вашу невестку. Демьян Витальевич устроил такое…

Из комнат показалась Зинаида Аркадьевна. Желала донести работодательнице о моем хамстве. Ни я, ни свекровь ответить не успели. Демьян Витальевич за секунду превратился в напуганного подростка.

Уронил на пол коробку с печеньем, схватился за голову и закричал:

— Уберите ее! Уберите! Она хочет меня похитить!

— Дема…

Когда Матильда Иосифовна наклонилась, он оттолкнул ее руки и заскулил:

— Не трогай! Вы ждете моей смерти! Я знаю! Знаю!

Забравшись в гардеробную, Демьян Витальевич кидался обувью и сбрасывал одеждой с полок. Я подскочила и наступила на остатки печенья. Неприятный хруст долбанул по перепонкам не хуже воплей свекра.

— Сделайте что-нибудь, — зашипела я на медсестру и помогла Матильде Иосифовне встать.

— Извините, Елена Владиславовна, но…

— Живо!

Ванина мать очнулась, натянула маску безразличия, отцепила мои пальцы и поспешила к бушующему Демьяну Витальевичу. Напролом. За время их короткого диалога она ни разу не повысила голоса, но говорила жестко и прямо.

Спустя три часа свекра накачали успокоительным и уложили спать. Я прислонилась лбом к стене, закрыла глаза и ушла в свои мысли на поиски равновесия.

— Это мой последний визит, — процедила Зинаида Аркадьевна.

— Замечательно, — согласилась Матильда Иосифовна. — Я найду вам замену.

Хлопок входной двери приподнял волоски на теле, колючий взор прожег затылок. Поразительно, как я не превратилась в пепел.

— Пойдем на кухню, пигалица. Хватит подпирать стену пустой головой.

Изо рта вырвался смешок. Психика ни к черту стала.

— Там удобнее разделывать труп?

Матильда Иосифовна приняла меня за сумасшедшую. Ничего удивительного. Она и раньше была обо мне не лучшего мнения.

— У тебя тоже ранняя деменция? — цокнула языком. Раздвоенным.

— Смешно.

— Ни капельки, Елена. Шагай на кухню, мое время ограничено.

Я устало поплелась за свекровью. Матильда Иосифовна молча подошла к шкафчикам и достала две чашки. Потом потянулась выше, чтобы добраться до упаковки чая.

Ее титаническому спокойствию оставалось только позавидовать. Будто не она уговаривала мужа выйти из гардеробной три часа кряду. Наверняка под ледяной коркой метались чувства и рвались, словно нити, нервы, но внешне Матильда Иосифовна оставалась невозмутима.

— Помочь?

Отрицательного движения головой хватило, чтобы я больше не спрашивала. Она заварила чай, разлила его по чашкам, достала вазочку с угощениями, поставила салфетки, и только после этого села за стол.  

Кобра вернулась. Все в порядке.

— Рассказывай.

Чашка с грохотом опустила на блюдце, несколько золотистых капель оказались у меня на руке. Фруктово-ягодный привкус пуэра сменился неприятной горечью.

— Что именно?

— О моем сыне, пигалица, — усмехнулась Матильда Иосифовна. — Что ты натворила, если Ваня избегает тебя?

Вот уж не думала, что первой тему наших с мужем отношений поднимет именно свекровь. Она бы, скорее, сплясала румбу на их пепелище.

— Вот у Вани и спросите, — в сердцах выдала я.

Изящный палец очертил полукруг по краю чашки. Мрачно блеснул золотой ободок одного из колец. А потом погас так же резко, как мой секундный гнев.

— Я спрашиваю у тебя, пигалица. Вроде бы в помещении больше никого нет.

— У нас все в порядке.

— Где-то я слышала подобные заявления. Утром прозвучало нечто похожее.

Матильда Иосифовна откинулась на спинку стула и легонько ударила по столу. Хлопок разрезал воздух.

— Видите? Ноль поводов для беспокойства, — ослепительно улыбнулась я, после чего сделала очередной глоток и поморщилась.

Пальцы крепче стиснули чашку.

— Маленькая лживая пигалица

Улыбка померкла.

— Спасибо за чай. Здоровья Демьяну Витальевичу. Можете не провожать.

Я проглотила парочку жалящих оскорблений. Наши отношения с Матильдой Иосифовной без того висели на волоске. Она постоянно цепляла меня и унижала. С первого дня знакомства. Желала избавиться от нерадивой невестки, чтобы подыскать подходящую партию.

Надев туфли, я схватила сумочку со столика. Обида гнала из мрачной квартиры в сторону дома. Только там меня тоже не ждало ничего хорошего. Наше с Ваней счастье всего за несколько месяцев из счастливого брака превратилось в каждодневное противостояние.

— Бесконечно сбегать от проблем не получится, Лена, — Матильда Иосифовна вышла в коридор следом за мной. Скрестив на груди руки, она прислонилась к косяку. — Но тебя, похоже, все устраивает.

Больно.

Виски сжали невидимые тиски, а в грудь словно вонзили кинжал.

— За лекцию тоже спасибо. Предпочту ее забыть после пересечения порога, как и тысячу предыдущих.

Моя саркастичная стрелка не достигла цели. Матильда Иосифовна щелкнула языком, из-за чего мне померещился раздвоенный кончик между алых губ.

— До сих пор не понимаю, что Ваня нашел в такой пигалице, — ужалила она напоследок. — Девиц поумнее не нашлось?

— Ядом не захлебнитесь, — не удержалась шпильки. — Сливайте почаще, иначе отравитесь.

Ее ответных оскорблений я уже не слышала. Помешал звон в голове и сердце, которое рвалось из реберной клетки на волю. Лучше всего в такие моменты работала готовка. Ни курсы, ни умные книжки, ни психологи, а новенькие рецепты.

Вернувшись домой, я побросала вещи и кинулась на любимую кухню.

Через десять минут я носилась с формой для будущего торта. Упаковка вишни нашлась в морозилке, творог и лимон — в холодильнике. В последний момент вспомнила, что дома нет рисовой муки. Пришлось заказывать через приложение.

Пока пеклись коржи, я взялась за суфле. Размешала творог, стевию, творожный сыр и уварила ягоды. Руки делали, а мозг обрабатывал информацию и аккуратно раскладывал по ящичкам. Камеру включать не рискнула.

Кривой торт вряд ли понравился бы моим подписчицам.

Солнце давно скрылось за горизонтом, когда я закончила с последним этапом. Желе аккуратно растеклось по поверхности застывшего суфле. Торт был почти готов, когда из прихожей послышался знакомый голос:

— Что здесь происходит? Нас ограбили?

Я вздрогнула и чуть не уронила форму. Повернув голову, я встретилась взглядом с озадаченным Ваней. Он устало потирал затылок и рассматривал беспорядок.

Еще бы!

Поход в магазин и побег от свекрови немного пошатнули во мне жену-хозяйку. Побросав вещи с пакетами из-под продуктов, я напрочь забыла об устроенном хаосе через пять минут на кухне. Не до того стало. Идея захватила с головой, какая тут уборка.

— Засолила по банкам, сделала запасы на зиму, — ответила я.

Судя по Ваниному виду, инцидент с отцом остался тайной. Ну и отлично. Минус одна неприятная тема для короткого разговора из тысячи других.

— Зачем нам заготовка из преступника? Вроде не бедствуем.

Я пожала плечами, затем поставила торт в холодильник.

— Инфляция, курс нестабилен. Цены видел в магазине? Скоро превратишься в миллионера, если продолжат так накручивать.

Покосившись на Ваню, я заметила, как дрогнули уголки его губ. Ему смешно — просто замечательно. Прошла целая минута, а мы ни разу не поссорились. После трех недель бесконечных придирок и молчания, прямо-таки невероятный скачок в отношениях.

— Ничего, заработаю еще, — отозвался Ваня.

— Хм, — я почесала нос, — тогда оставим на всякий случай. Вдруг собаку заведем? Экономия на корме.

Я прошла вперед, но остановилась. Помешала рука, которой Ваня упирался в косяк и не давал прохода. Подняв голову, я прищурилась — он замер. Несколько мгновений пролетели, будто бабочки над цветками. Вспорхнули и пропали, стоило только моргнуть. Невидимый груз опустился на плечи. Придавил к полу, не давая пошевелиться.

Ваня приблизился, склонил голову и коснулся пальцем моего лица. На правой щеке остался огненный след, а внизу живота появилось сладкое томление. Такое знакомое, чувственное. Как и аромат, который нещадно пьянил и кружил голову. Вспыхнули кадры из прошлого: наша встреча, первый разговор, неловкие прикосновения.

Я сразу влюбилась в одеколон Вани, ведь вкусно пахнущий мужчина нынче редкость.

— У тебя мука, — его голос опустился до хриплого шепота, палец замер на подбородке.

— Ага, рисовая.

Ресницы дрогнули, синее пламя манило подойти ближе. Расстояние между нами неумолимо сократилось. Хоть сейчас вставай на цыпочки и целуй любимые губы. Цепляйся ногтями за рубашки, рви нещадно и радуйся, что пиджак валялся где-то в коридоре.

Мои ноздри затрепетали. Подняв руку, я коснулась проступившей щетины на твердом подбородке, наслаждаясь ее колкостью. Она приятно щекотала кожу, поманила к себе. Пришлось закрыть глаза, чтобы не поддаться искушению.

Никуда оно не делось. Влечение, страсть, любовь — они не погибли под кипой ежедневных ссор.

В потемневшем взгляде я видела ответ на невысказанный вопрос.

— Нам надо… — начала я, но подавилась глотком воздуха.

Ваня склонился, мягкие губы тронули мои. Подхватили нижнюю, чтобы взять в плен.

— Поговорить, да, — выдохнул он жарко вместе с остатками самообладания.

Одна ладонь легла на затылок, вторая — на поясницу. Мои пальцы стиснули мягкий хлопок рубашки, пока Ваня вдавливал меня в свое тело. Поцелуй получился глубоким, с привкусом вишни и мятной жвачки.

Я постепенно отдалась в его власть, позволила шаловливым рукам мужа испортить прическу и развязать фартук.

Тоска, поселившаяся в сердце, постепенно таяла, превращалась в туман и уходила с рассветом солнца. Оно согревало изнутри не хуже настоящего. И я знала, что именно Ваня принес его.

Мы снова вместе, между нами все по-прежнему. Как в прошлом, так и в настоящем.

— Не бери трубку, — я с трудом перевела дыхание, когда раздалась знакомая мелодия.

Смартфон в кармане Ваниных брюк надрывался, как истеричная пятиклашка.

— С работы, — очередной поцелуй затянулся дольше положенного. А телефон все не умолкал.

— Он может просто сдохнуть?

— Петя или смартфон? — лукаво усмехнулся Ваня и, наконец, оторвался от меня.

Даже отступил на два шага, посмотрев так, что ноги подкосились. Я прижалась к стене, пока муж отвечал на звонок. Но было видно, как ему не хочется.

— Что случилось? Клара закрыла тебя в офисе и выкинула ключ?

Хихикнув в кулачок, я представила Петю, запертого в огромном кабинете.

Поди метался, бедолага, царапал стекла и пол в надежде выбраться. Ужас.

Заметив брошенные вещи, я подошла и подняла все с пола. Цыкнула от недовольства, потому что Ваня опять одежду бросил как попало. Будто мои пакеты оправдывали нежелание воспользоваться вешалкой и шкафом.

— Поросенок, — буркнула я, слыша отдаленный разговор с Петей. Про документы, которые муж не подписал.

Расправив складки, я уткнулась носом в пиджак. Втянула запах, после чего окунулась в ледяной поток. Он подхватил и унес меня далеко от берегов страны всех влюбленных идиотов. Где прыгали единороги, небо рассекала радуга, а жители носили розовые очки.

— Лен, мне нужно уехать, — Ваня убрал смартфон в карман. — Договор не подписал.

В глаза будто металлическую стружку насыпали. От рези появились слезы. Пришлось опустить голову, затем вернуть пиджак. А где-то там, далеко, умирали всякие бабочки и райские птички. В муках. Задыхались в разгорающемся пламени ненависти, которая ядом потекла по венам.

— Конечно.

— Поговорим потом, хорошо?

Поцелуй в макушку вышел коротким. Я бы не удивилась, если тоже выдумала его. Как все произошедшее несколько минут назад.

— Обязательно, — вместо нормального ответа вышло карканье.

Дверь захлопнулась, Ваня исчез.

Сползая вниз, я обхватила голову руками и прошлась по волосам. Жаждала изорвать каждую прядь, расцарапать кожу до крови. Вдруг эта боль перекрыла бы другую?

Запах не уходил. Легкий, цветочный и чужой — женский. Он поддразнил обоняние, как бы посмеиваясь над моей собственной глупостью. Наяву я слышала смех той, другой. И с ним уходила надежда.

Потому что ничего как раньше уже не будет.

***

Через час или два я все-таки оторвала задницу от пола.

Самокопание и сожаление — вещи прекрасные, но абсолютно непрактичные.

Можно до бесконечности задаваться вопросом, почему так вышло, и не получить ответа никогда. Толку биться головой об стены, если муж загулял.

Ваня — козел. Вот и все. С одной бабы сразу прыгнуть на другую, даже не соизволив избавиться от ее запаха.

Отвратительное поведение взрослого человека. Если пошел по рукам, хоть бы прикрыл грешки. Чтобы жена не заметила.

Я странно рассуждала, да.

На самом деле внутри сжался ком невероятной силы. Нормальной реакцией здесь и не пахло. Ни слова сказать, ни пером не описать — именно так я себя чувствовала сейчас.

Руки делали, а голова подбрасывала идеи для досуга.

Фильм посмотреть — обязательно слезоточивый! — позаниматься спортом на ночь, проверить торт. Можно раза три. Вдруг уже застыл?

— Дерьмо, — процедила я сквозь зубы. — Говнюк, скотина, кобель.

Оскорбления отбивались от стен со скоростью пуль, пока я металась по кухне и разбирала оставленную грязь. Параллельно думала о том, как встречу Ваню.

Со сковородкой наперевес или сразу ударом по роже? Криками, молчанием, тяжёлым разговором?

Обязательно с требованием развода. И половину имущества в придачу отберу, поскольку эмоции подталкивали отмщению. Ими я и руководствовалась.

— С… собака сутулая, — прошипела негромко, разбирая посуду.

Через еще полтора часа кухня сверкала чистотой, вещи покоились на полках, а торт морозился в холодильнике. Я успела не только убраться, но и видео записать для блога. Подготовительное, которое разогрело бы интерес моих подписчиц к новенькому рецепту.

Пост с коротким роликом моментально собрал больше сотни восторгов и комментариев, всего за несколько минут.

Отлично, хоть какая-то радость.

Я закрыла ноутбук, затем услышала дребезжание смартфона. Потянувшись, взяла тот в руки и закусила до боли губу.

«Сегодня не вернусь, утром заскочу за вещами. Срочная командировка. Не скучай. Поговорим, когда прилечу».

Сухо и вроде бы привычно.

Ваня никогда не отличался разного рода нежностями. Только наедине, в стенах квартиры или тенях ночного клуба. В письмах, звонках, сообщениях он всегда оставался краток, писал и говорил исключительно по делу. Как сейчас.

Только почему мне больно, словно рассек лезвием кожу? Отчего все внутри сковало железом, что не сдвинуться с места?

Я почувствовала головную боль и смертельную усталость, которая легла на спину булыжником. Пальцы разжались, смартфон выпал из рук. Не осталось сил, чтобы посмотреть, цел экран или разбился. Настолько хотелось в кровать. Скрыться от мира под плотным одеялом, а утром собрать Ванины вещи. Привычно, как будто между нами нет недомолвок.

Потерев виски, я отыскала в шкафчике знакомую сумочку с красным крестом. На дне лежала последняя пачка аспирина.

Сделала пометку в голове, что надо бы пополнить запасы, выпила лекарство и двинулась в спальню. Уже борясь со сном, я аккуратно складывала вещи Вани. Сама мысленно прикидывала, с кем он полетит.

Со своей чокнутой секретаршей? Или есть еще женщина? Нормально ли, когда спишь с одной, целуешь другую, а уматываешь в командировку с третьей?

Вновь пиликнул смартфон, и я с раздражением покосилась на вспыхнувший экран.

Сегодня меня точно решили достать!

«Теперь я здесь работаю. Приятных снов, подружка».

Сообщение с незнакомого номера, ниже прикреплена фотография. Алла стояла напротив вывески Ваниной компании. Название «ИнтроТелеком» отлично читалось на черном мраморе.

Знакомый пиджак на плечах бывшей подруги сидел прекрасно. А в шаге от нее стоял мой муж.

Иван

Я устало потер веки и посмотрел на время. Девять тридцать утра. Прошлая ночь прошла суматошно и нервно.

Собирали отчеты, документы, подписывали договора. Вызванные из дома сотрудники, бледными тенями расхаживали по коридорам.

Периодически из-за приоткрытой двери кабинета до меня доносились кислые приветствия и недовольные ругательства Клары на кофемашину. Она тоже отказывалась работать после тяжелой ночной смены.

А все контракт. Черт подери, такой желанный.

Мы вышли на всю Россию, целью стали другие страны. Для этого требовались крепкие позиции на рынке и высококачественное оборудование, которое нам наконец-то согласились поставить.

Зарубежные интернет-провайдеры, предоставляющие услуги, постоянно ставили палки в колеса. Но теперь все изменилось, мы бы перенесли часть нагрузок на другие узлы обмена.

Я не собирался упускать шанс. Китайцы впервые согласились на тесное сотрудничество. Почему бы им не воспользоваться?

— Поедешь один? — Петя зевнул в кулак. — Клару не возьмешь?

— Куда ее? На экономический форум в Питер? — я поморщился, представив свою секретаршу среди хрупких азиатов и акул бизнеса. — Пусть здесь сидит, хоть дела месячные разгребет.

— Ой да нет у нее ничего, все бумаги в порядке.

— Не защищай.

— Чего? — возмутился Петя и подпрыгнул на стуле. — У тебя отличный секретарь, многим бы такую светлую голову.

Хмыкнув, я мысленно согласился с ним.

Если бы не Клара, то и контракт не случился. Быстро она все заметила, разузнала и договорилась с кем нужно. Билеты на самолет за пару часов достала, а уж гостиницу вовсе выгрызала зубами. И это при такой нагрузке, туристах и всех, кто прибыл на форум.

Я поморгал, чувствуя, как слипаются веки. В глаза будто насыпали тону песка, а в груди шевелился червячок сомнения. Он постоянно нашептывал имя моей жены, словно пытался достучаться до полусонного сознания.

Может, следовало сначала с Леной поговорить? С другой стороны, времени вообще не было в тот момент.

— Возьми кого-нибудь толкового, оборону я подержу, — махнул рукой Петя.

— Мне еще домой надо за вещами. Вчера толком Лене ничего не сказал, сюда сразу поехал, — я оттянул ворот пиджака и с тоской вспомнил поддернутый дымкой взгляд жены.

Какие у нее все-таки сладкие губы. Прямо клубника и сливки, покрывающие пропитанный ромом бисквит. Безупречно красивая, в дурацком розовом фартуке. С длинными ногами, идеальной фигурой и темно-каштановыми волосами, которые хотелось пропустить сквозь пальцы. Ощутить их мягкость, шелковистость.

Кожу закололи мелкие иголки, стоило представить себе всю это великолепие в моих руках.

Плевать на измену, в тот момент я бы все простил. Скучала дома, меня постоянно нет. Даже понял в какой-то мере.

Женщине всегда нужно внимание, забота и любовь. Я просто обязан чуть позже расставить все точки над i, чтобы больше не возвращаться к этой теме. Забыть о фотографиях, вообще стереть из подсознания.

Больно, неприятно — да. Меня от одной мысли о другом мужчине наизнанку выворачивало, но… Терять Лену я не хотел. Слишком сильно заболел ею, прямо-таки смертельно. Уйди она, от моей прежней жизни ничего бы не осталось. Лишь жалкие ошметки от Ивана, который безнадежно влюбился.

Раз и навсегда.

— Помирились хоть? — поинтересовался Петя, как бы невзначай, и я тяжело вздохнул.

— Ну…

Опять закружилась голова, едва фантазия подбросила возможный вариант продолжения вечера. Дрожащая Лена, ее тихие вздохи. Жаркие поцелуи, затем негромкий смех и умопомрачительная ночь. На следующее утро под кофе да тихий шум улиц мы бы побеседовали о будущем. Я бы уговорил, постарался донести свои мысли и чувства.

Она ведь тоже не против вернуться в начало нашего брака. Да? Мне же не показалось?

— Вань, пора бы.

— Знаю, — я проглотил ком, затем стиснул кулаки. — Обязательно поговорю, но после командировки. Сейчас смысла нет, а по телефону такие вещи лучше не обсуждать.

— Слушай, — Петя поправил пиджак, но договорить не успел.

В кабинет постучались.

Клара отлучилась, поэтому сотрудник пришел без предварительного уведомления. Я нахмурился и открыл рот, но сразу закрыл.

— Доброе утро, — улыбнулась солнечно Алла, заглянув к нам. — Не помешаю? Я принесла отчеты по продажам услуг.

Вздрогнув, я в сотый раз подивился тому, как сильно она похожа на Лену. Просто, черт возьми, магия. Прическа, фигура, рост, стиль. Только голос тоньше и цвет глаз отличался.

— Проходите, Алла Сергеевна, — я кивнул на соседний стул подруге своей жены.

Или бывшей подруге, как вчера выяснилось.

— Я пойду, — Петя недовольно покосился на скользнувшую к столу Аллу. Поднялся, застегнул пиджак и кивнул мне. — Будешь уезжать, свистни.

— Ага.

Он вышел, правда, задержался на мгновение в пороге. После чего дверь закрылась, и наступила гробовая тишина. Изредка ее нарушал шелест бумаг.

Алла подошла ближе, и наклонившись, положила передо мной документы. Нос пощекотал аромат ее духов. Чуточку навязчивый, но приятный.

Пока я перебирал отчеты, она опустилась на указанное место, скрестила ноги в лодыжках и застыла.

— Это все?

— Да, — Алла кивнула. — Я не до конца вошла в русло, но Маргарита Семеновна трижды перепроверила таблицы и графики. А я после нее.

— Хорошее рвение к работе, — я усмехнулся невольно.

Взгляд из-под ресниц немного позабавил растерянностью.

— Не стоило?

— Отнюдь. Рад, что ты быстро влилась в коллектив.

На сей раз Алла ослепительно улыбнулась, и в груди сладко екнуло.

Память услужливо подбросила кадры из прошлого: темный зал, разрезаемый лучами светодиодов, тысячи лиц в едком тумане.

Люди двигались точно змеи, сцепившиеся в безмолвной схватке. Под ритм басов и крики диджея они уносились в мир безграничной свободы, где не было запретов и границ дозволенного. И там, среди сплетающихся тел, я увидел Лену. Ее дерзкая улыбка появилась, а затем исчезла за мгновение до того, как хриплый голос согрел ухо.

«Ты так смотришь, будто жаждешь пригласить меня на танец»

Она оказалась права. Я мечтал хотя бы о минуте в этой волне безумия с ней. Но такие девушки, как Лена, слишком яркие. Точно звезды они сияли высоко на небосклоне. Любоваться можно, а трогать — нельзя. Даже пальцем. Лишь чудо заставляло их обратить взор на подножье, где томились в ожидании страждущие. Кто мечтал о толике внимания прекрасных богинь.

Внешнее сходство Аллы и Лены сбивало с толка, вновь и вновь возвращало меня к событиям годичной давности. Когда я влюбился без памяти в незнакомку, отплясывающую в центре зала модного клуба. С первого взгляда, как в дурацких историях любви. Согласно всем канонам и прямоте сюжета.

— Вань?

— М-м?

Я поднял затуманенный взор на Аллу. Знакомые черты расплылись, передо мной снова была Лена. Безупречно красивая, с манящей усмешкой на полных губах. Она подмигнула, а потом растворилась в лучах утреннего солнца.

И вновь превратилась в свою бывшую подругу.

— Прости, — я прочистил горло, отгоняя морок. — Задумался.

— О Лене?

Алла понимающе кивнула. Как и вчера, она ненавязчиво набросила сети дружеской поддержки. Правда, тогда я очень удивился, встретив ее на улице, когда собирался отъехать по делам. Остановился ненадолго, чтобы еще раз прогнать в голове разговор с партнером, а здесь сюрприз.

— Вроде того, — я нервно облизнул губы, затем поймал потемневший взгляд Аллы и вздрогнул. Показалось? — В общем, хорошо, что ты теперь в нашей команде.

Понятия не имею, кто принял Аллу на работу. Вчера так и не выяснил, да и не очень хотелось. Справлялась с обязанностями — и ладно. А десятиминутная беседа у дверей компании показала, что бывшая подруга Лены настроена решительно. Готова трудиться, идти вперед по карьерной лестнице. Она довольно быстро вникла в процесс, даже поддержала тему нашей сделки с китайцами.

Пока русло не перетекло в сторону Лены.

— Я тоже рада, — кивнула Алла. — И спасибо, что вчера одолжил пиджак.

— Да пустяки, на улице правда было холодно.

У меня этот момент вообще из головы вылетел. Вот мы общались по работе, затем дунул ветер, Алла поежилась. Легкий костюм почти не защищал от внезапного снижения температуры. Воспитание, вбитое отцом в голову, даром не прошло, и я стащил пиджак. За несколько минут ничего страшного не произошло.

— Лена не ругалась?

Мои брови поползли вверх.

— На что?

— Духи, — скромно потупилась Алла, затем прикусила губу. — Не хочу становиться причиной Лениной ревности. Опять. Женщины, знаешь ли, очень чувствительны к запахам и всякого рода посторонним вещам. Соперничество, все дела.

— Э-э-э, прости, — я потер веки, чувствуя, как начинает бить по вискам от усталости. — Немного не понимаю, о чем ты. Лена ничего не говорила.

«Да мы вообще не разговаривали, только целовались», — подумал про себя и ощутил приятную тяжесть ниже пояса.

— Просто так уже было, — беспечно ответила Алла. — Ленка приревновала меня к своему бывшему, разозлилась, мы поссорились… Ой.

Она округлила рот, после чего прижала ладошку к губам. А у меня внутри все оборвалось при упоминании парня, едва о нем зашла речь. Опять всплыли мерзкие фотографии, а на них неизвестный парень с каштановыми волосами. Все, что я рассмотрел — кудри и часть лица. Они врезались в голову, прописались навечно где-то в глубинах подсознания. Настолько тщательно, что я бы этого урода чисто по носу признал.

Кулаки сжались от сладких мыслей. Пришлось одернуть себя и вернуться к любимому счету до десяти. Очень помогало, когда руки тянулись разнести кабинет к дьяволу.

— Вы из-за того парня поругались?

Алла с опаской покосилась на меня, вжавшись в спинку стула. Похоже, мой голос прозвучал слишком жестко, если бедняжку затрясло от страха. Глаза округлились, губы сжались в прямую линию, и ушла прежняя легкость в движениях.

А ведь причина ссоры двух закадычных подружек вот. На поверхности. Почему я раньше не поинтересовался у Лены, отчего та отвела Аллу от порога нашего дома. Почти сразу, как только мы поженились.

— Вроде того, — она резко вскочила на ноги, отряхнула юбку. — Прости, Вань, мне очень неприятно это вспоминать. Да и воды много утекло, чего теперь ворошить прошлое.

— Почему?

Зачем я спросил? Нет, чтобы забить болт и преспокойно собираться в командировку. Извращенец какой-то, честное слово. Себя мучил и другим доставалось. Ясно же, что Алле больно. Ее скрючило от неприятной темы, хотя она же подняла ее. Пусть мельком, но все-таки.

— Слишком много всего случилось, Вань. У вас с Леной нормальные отношения, и я счастлива. Пусть остается как есть.

Загадочно, обтекаемо и непонятно — именно так бы я охарактеризовал ответы Аллы.

— Если все в порядке, почему не помиритесь?

И снова выражение лица такое… Странное. В одну секунду ненависть, а после тоска. Словно за считаные мгновения Аллу мотнуло из гнева в депрессию и обратно. Она вдавила ногти в ладони, затем развернулась и бросила через плечо:

— Тебе лучше не знать, что мне наговорила Лена и как себя повела. Удачной поездки.

Дверь хлопнула, а я остался за столом. Среди вороха разрозненных мыслей и целой кучи предположений. Потом вспомнил про командировку, застонал и поспешил собраться. Дома ждали чемодан и встреча с Леной. Если она никуда не ушла, конечно.

Попрощаюсь и… Дальше посмотрим.

Я сделала глубокий вдох и оперлась о панель велотренажера.

Ноги подрагивали после тяжелой тренировки, бедра сводила судорога, а мышцы живота горели от постоянного напряжения. Соленая капля упала на пластик, и я прикрыла глаза, чтобы немного восстановить равновесие.

Проклятие.

Ничего не помогало. Стоило отвлечься, как в памяти всплывала чертова фотография. В нос ударял сладкий аромат духов — легкий и дразнящий. Эдакий назойливый летний жук, который выбрал себе жертву и наметился прогрызть в той дыру. Вот Алла мне сейчас сильно напоминала овода, пристающего не только к коровам, но и к людям.

Дрянь.

Господи, как я ее ненавидела. Хорошее и светлое в нашем прошлом оказалось потоплено. И все благодаря хитрым женским манипуляциям. Снова. Точно так же вышло с Артуром, только я не сразу обо всем узнала. Теперь же буквально воочию наблюдала, как она капля за каплей отбирала у меня мужа. Если уже не забрала.

Чего Алле не хватало? Зачем брать чужое, когда вокруг много свободных вариантов? Руку протяни — мужчины бы встали в очередь. Для этого были и внешность, и какой-никакой интеллект, и чувство юмора.

Я столько раз спрашивала себя, что сбилась со счета. Ответов-то, правда, так и не дождалась.

Когда я встретила Артура, мы с Аллой уже работали вместе. В одном здании и даже кабинете: жаловались друг другу на произвол начальства и количество бумажной волокиты. Ходили в кафе, катались в офис и обратно на одном автобусе. Многие коллеги шутили, что мы — разлученные в детстве близняшки.

Артур тоже пошутил, явившись на вызов, чтобы установить необходимую мне программу. Параллельно предложил закинуть какую-нибудь игрушку, чтобы я не скучала в перерывах. А я взамен налила ему кофе, и так все закрутилось.

Свидания, прогулки, встречи с работы — я чуть сдвинула привычный уклад и расслабилась. Занялась личной жизнью, которой ни до, ни после университета у меня толком не было.

Естественно, Алле не понравилось такое положение дел, ведь ее оставили за бортом. Она долго дулась, но потом вроде привыкла. Вернулась дружба, сплетни, выправился общий ритм.

До тех пор, пока я не узнала об измене Артура. И ладно бы как в анекдоте: жена вернулась домой, а там муж с любовницей в постели.

Нет, мой благоверный признался сам. Без криков, скандалов, выворачивания наизнанку душ и бестолковых клятв никогда не повторять. За чашкой утреннего кофе, прямо за столом нашей общей съемной квартиры. Сообщил, что съезжает. Куда и к кому не добавил, но меня это больше не волновало.

Алла очень сочувствовала, поддержала в трудную минуту. Гладила по волосам, утешала и периодически подавала платочки. Образцовая подруга из романов про любовь. Она все повторяла раз за разом: «Я же говорила, что он козел! Клюет без разбора на личность».

Уже бы тогда почуять неладное, только разве подозреваешь близких в предательстве? Кого называешь сестрой?

Лишь с появлением Вани что-то неуловимо изменилось между нами. Все чаще случались ссоры по пустякам, скандалы. Посыпались требования, началось давление. Ядовитые сети ненависти оплетали нас паутиной.

За три недели моего скоропостижного романа с Ваней Алла извелась, а затем вдруг успокоилась. Перед свадьбой. Извинилась за поведение, сказала, что во всем виновато волнение и нервы. Да и на личном фронте беда, оттого мое счастливое лицо буквально выводило из равновесия.

А потом предложение. Отдать мужа в обмен на бывшего. Неожиданное и мерзкое, будто в грязь с головой окунули.

— Убиваешься на тренажере из-за мужа?

Ника пристроилась рядом, и я вздрогнула. Так увлеклась разбором воспоминаний, что не заметила ее.

— Ваня улетает в командировку, — сухо отрапортовала я и стерла пот полотенцем.

Чемодан, кстати, стоял в коридоре. Рубашки лежали одна к одной — я сложила все идеально. Сама не знала почему — дура, наверное.

Лучше бы вместе с чемоданом выкинула этого кобеля на улицу, а потом половину имущества отсудила.

— М-м-м, и вы, конечно, не поговорили, — закивала понимающе Ника, поймав мой острый взгляд. — Чего зыркаешь, тигрица? Я тебе язык не отрывала.

— Много ты со своим Витькой болтаешь?

Ника надула щеки, превратившись в натренированного хомяка в обтягивающих лосинах. Еще бы, ведь упоминание муженька-лентяя было для нее сродни удару ножа в сердце. Мой хоть гад гулящий, но вполне отличный парень.

Ни в какое сравнение с безработным придурком, чья единственная задача — продавливать диван до пенсии.

— Стерва, — выплюнула Ника.

Стало совестно. Она ни при чем. Мало ли какие причины у нее для жизни с Витькой. В довесок двое общих детей, которых надо поднимать на ноги.

— Прости, — повинилась я и коснулась руки Ники. — Настроение скачет, ПМС, наверное.

Или муж, который наставил мне рога.

— Ладно, — Ника задрала нос, затем искоса посмотрела на меня. — Узнала я про твою Аллу. У нее всего пара занятий было куплено, так что больше ты ее не увидишь.

Металлические тиски отпустили грудную клетку, легкие наполнились воздухом. Новость по-настоящему порадовала за последнее время, отчего я благодарно улыбнулась Нике.

Хотела сказать, что люблю ее и приглашаю на кофе. Но не успела. Опять. Ее глаза округлились, а мне на талию легли мужские ладони и потянули назад. Прямо к твердой груди.

— Привет, крошка. Добегалась? Говорил же, что найду тебя после той ночи, — жарко прогрохотал над ухом рычащий баритон.

Чего?!

Незнакомец окончательно потерял стыд и опустил пятерню на мою задницу. Сжав правую половину, затем шумно вдохнул аромат волос у виска.

Последние действа не шли ни в какие рамки, подобные вольности я не позволяла даже бывшему. Тем более на людях. Только Ване, но муж всегда был галантным и осторожным. Никогда не ставил меня в неловкое положение.

Развернувшись, я подняла руку для удара. И в этот момент до незнакомца дошло, что здесь что-то не так. Он замер. Пытливо и жадно уставился в мое лицо, затем медленно разжал пальцы.

Отступил на шаг, с опаской косясь ладонь, которой чуть не получил по роже.

— Ой, — выдавил незнакомец негромко, черные брови сошлись на переносице. — Кажется, обознался.

— Еще как, — прошипела я, чувствуя, что мне по-прежнему потряхивает.

Почесав квадратный подбородок, незнакомец недовольно поморщился. Колола щетина и мой яростный взгляд, в котором явно читались все мысли. От пыток до жестокого убийства с расчлененкой. Я так выразительно посмотрела на его длинные пальцы, что бедолага сразу спрятал руки за широкую спину. Потом сделал еще шаг назад, как будто действительно испугался.

Пф, трус. Метр девяносто и весь в мышцах, а боялся хрупкой девчонки. Тьфу.

— Прости, красавица, — примирительно залебезил незнакомец. — Уж очень ты со спины похожа на мою знакомую. Да и спереди… тоже.

Я закатила глаза, без подсказок поняв, с кем меня снова перепутали. Бывшая подруга и здесь удружила: закрутила с каким-то извращенцем, теперь тот ее преследовал. Ну просто невообразимая коза. Одни неприятности, причем в троекратном размере.

Уже открыв рот, чтобы заявить об этом, я одернула себя. Мало ли кто этот парень. А если маньяк? Мне бы не хотелось потом мучиться угрызениями совести. Вдруг бы Аллу нашли в Москве-реке. По частям в чемодане. Я бы страдала, поскольку навела на нее извращенца в трениках.

— Отлично, — я скрестила руки под грудью. — Понял, что я другая, вали.

— Ты всегда такая дерзкая? — ухмыльнулся темноглазый маньяк.

На дне кофейной гущи зажглись веселые огоньки, а ряд белых зубов мелькнул в улыбке. Они, кстати, были не совсем ровными. Клыки немного выпирали, отчего на ум пришла ассоциация с вампирами. А еще дерьмовым стоматологом, который не исправил дефект.

— Двадцать четыре на семь, — буркнула я и кивнула Нике, которая по-прежнему стояла возле велотренажера.

Она переводила взгляды с меня на незнакомца, затем подошла ближе. Как бы показала свою поддержку. Ладонь легла на мое плечо, а сама Ника встала рядом. На всякий случай. Мало ли каких придурков заносит в дорогие клубы.

— Твоя охранница? — кивнул на тренера незнакомец, продолжая делать вид, что все нормально.

— Мама, — резко оборвала его Ника. — Доченьку сопровождаю в клуб, ей всего семнадцать. Всякие педофилы так и вертятся.

Я чуть не расхохоталась, когда мужчина нахмурил брови. Без того резкие черты лица исказило недоумение, испортив весь образ мачо. Крупная ладонь прошлась по кудрям, затем незнакомец отступил и протянул:

— Отлично, тогда я могу пригласить и маму, и дочку в кафе? Обещаю вести себя хорошо, — он поднял руки.

— Это звучит странно, — проговорила я. — Даже в качестве шутки.

— Согласен, потому задам вопрос нормально. Как насчет обмена номерами?

Раздражение вытеснило недоумение и первоначальный шок. Придурка не смущало, что несколько минут назад он перепутал меня с другой женщиной. И дешевые подкаты в стиле: «Вашей маме зять не нужен?». Они вызывали желание съездить наглецу по щеке. Два раза. Или три, чтобы дошло.

— Найди свою зазнобу и меняйся чем хочешь! — окрысилась я.

Нашарив ладонь Ники, я крепко сжала ее. Краем глаза заметила, как Ника показала придурку средний палец и подтолкнула меня к выходу. Через минуту мы стояли в раздевалке, дышали через раз ароматами средства для дезинфекции и громко смеялись. До первых слез и хрипов из груди.

Мы сползли по стенке, но успокоились не сразу.

— Поверить не могу, перепутал баб!

— Легко, — хорошее настроение моментально растворилось. — Если речь идет об Алле.

— Ну, котик, я ее не видела, — пожала плечами Ника. — Неужели такое сходство?

Я не ответила, просто встала и поспешила к шкафчику. Хоть заклятой подружки в клубе не наблюдалось, я все равно не задерживалась с душем. Быстро ополоснулась, подсушила волосы и собрала в хвост. Потом достала зеркальце и вздрогнула.

Господи, краше только в гроб. На что повелся этот темноглазый маньяк? На синяки размером с галактику от бессонной ночи и мешки, которые впору использовать для хранения картошки?

— Ты сегодня до скольки? — спросила я Нику, пока переодевалась.

Она заинтересованно склонила голову к плечу.

— Приглашаешь меня на свидание?

Мои глаза чуть не закатились в район затылка.

— Нет, на чай или кофе. Посидим, потрещим по… — я запнулась, моргнула и добавила: — Дружески.

Верно. Как обычные девчонки. Со сплетнями, слухами и восторгами про новые платья. Недостаток общения и потеря подруги сказывали на мне не лучшим образом. Иногда в комментариях я сильно откровенничала с сердобольными подписчицами, чего делать точно не стоило.

Для них блогер — отдушина. Девушки приходили ко мне за эмоциями, настроением и вкусными рецептами, а не за нытьем и жалобами.

— Без проблем. После шести я свободна.

— Отлично, скину адрес, — я бросила взгляд на время. На экране смартфона цифры показали половину десятого утра.

Интересно, Ваня уехал? Лучше бы да. Я бы спокойно отсняла дома видео, потом подготовилась к посиделкам с Никой. Пока меня не тянуло на встречу с мужем. Просто не знала, о чем с ним сейчас говорить.

Но едва я вышла из здания, как сразу застонала. На парковке стоял синий спортивный автомобиль. Дверцу полировал своим телом треклятый незнакомец.

— И снова привет, — улыбнулся он и опустил руку со смартфоном. — Как насчет нормального знакомства? Меня зовут Кирилл Горенко.

Плохой день. Очень плохой.