Не отпускай меня

Зажав пальцами нос, я опрокинула очередную стопку с мерзким пойлом в рот. Проглотила и сразу занюхала лимоном: вонючий горзинианский напиток – сейчас в самый раз, чтобы скрыть то и дело накатывающие на глаза слёзы.

Только подумать! Меня, единственную дочь герцога арливийского, наследную герцогиню Елизавету фон Морлейтен, перед самым выпуском из Магической Академии бросил жених! Какой позор… Мерзавец Ноэль! Почему именно сейчас?! Разве нельзя было сделать это на пару месяцев позже?! Да как он только посмел так унизить меня?! Ненавижу эльфов!

Выпускной бал гремел в самом разгаре. Все выпускники уже изрядно набрались и больше прыгали на танцполе, чем танцевали под грохочущую музыку и переливающимися разными цветами светляками. На мне было самое красивое платье, которое только можно представить, волосы завиты и украшены лучшими драгоценными шпильками, которые только можно найти в Вернмэлльской Империи. Но какое это теперь имеет значение, если меня бросил жених?!

Я всхлипнула и потянулась за следующей рюмкой.

– Лучше бы тебе так не налегать, – тихо мне на ухо сказала моя подруга Энн. – С утра ты пожалеешь об этом: горзинианский напиток коварен.

– Вообще-тоу меня сегодня веская причина, чтобы надраться в хлам, не находишь? – отмахнулась я от неё.

Рядом ослепительно полыхнула вспышка магофона. И я на мгновение зажмурилась, нервно цыкнув.

– Но он же объяснился с тобой… Обстоятельства оказались выше него: Ноэль встретил свою истинную… Ты же воспитывалась в герцогстве, которое граничит с его страной, и знаешь, как для эльфов важна такая встреча… – вновь принялась заступаться за этого мерзавца Энн. Оно и понятно почему: она была наполовину эльфийкой.

Я злобно зыркнула на неё и зашипела взбешённой кошкой:

– Истинность-истинность! Как вы все уже достали меня с этой истинностью! Всё это сказки для бедных дурочек! Мы были обручены с Ноэлем с самого детства, наш брак был политически выгоден не только для наших стран, но и для всей Империи! Но один дурак эльф решил, что какая-то там первогодка–замухрышка эльфийка важнее интересов двух народов!

Энн испуганно прижала ладонь ко рту:

– Неужели ты думаешь, что из-за этого может начаться… война?!

Слава богам, она сказала это достаточно тихо, и её голос потонул в грохочущей музыке. Нет, какая же она всё-таки… эльфийка. Тоненькая, нежная. Кажется, дунь на неё – и она улетит. Наверное, именно этого Ноэлю не хватало во мне: вот такой эльфийской утончённости.

– Нет, – буркнула и опрокинула очередную рюмку с пойлом. – Но отец ни за что не спустит подобного унижения: он наверняка завтра же закроет для эльфийских кораблей воздушные и речные пути через Арливию к столице. Эльфам придётся везти свои товары по обходному пути, а это вызовет их подорожание, которые и так недёшевы. Валливия пойдёт на ответные меры. Мы вступим в противостояние, и отношения между нашими странами охладятся. Для всей Империи это не принесёт ничего хорошего: потому что именно моё герцогство всегда выступало посредником для урегулирования конфликтов между эльфами и Императором. Вот увидишь, тут же найдутся те, кто воспользуется моментом и припомнит ушастым старые затаённые обиды, – я прикрыла ладонью глаза и застонала: – Дурак Ноэль… Столько проблем, и это всё из-за того, что один полоумный эльф встретил какую-то там истинную… Но почему именно сейчас?..

Рядом вновь сверкнула вспышка магофона.

– Пресветлые боги, Мари! – гневно посмотрела я на свою вторую подругу. – Ты можешь хотя бы сейчас не постить фоточки в МагСторграм?!

Тэрианка невозмутимо передёрнула плечами и обворожительно улыбнулась:

– Хватит пугать бедняжку Энн, не нагнетай обстановку. «Охлаждение между странами» – ой-ёй-ёй, беда-беда! Да глупости всё это. Ничего не будет. Признай, что ты просто бесишься, что Ноэль припёрся на выпускной со своей новой и порушил тебе все планы по получению звания Короля и Королевы бала. Ты – эгоистка, Лиз. Ты волнуешься только из-за себя. Ни о каких «интересах двух стран» речь тут совсем не идёт, – и она вновь блеснула в улыбке идеальными зубками, которые резко контрастировали с её золотым цветом кожи.

– Ты говоришь ужасные вещи, Мари, – укорила её Энн. – Лиз сейчас нуждается в нашей поддержке.

– Зато правду, – небрежно фыркнула тэрианка. – И никакая поддержка ей не нужна: в ней сейчас говорит ущемлённое самолюбие. Не больше. Она никогда не любила Ноэля.

Мне стало очень обидно, что в такой тяжёлый для меня момент Мари внезапно бросилась добивать меня, словно раненого оленя. Никогда бы не подумала, что она столь жестокосердна ко мне.

– Пойду я, пожалуй, – сухо выдавила я и развернулась.

– Куда? – встревожилась Энн и схватила меня за рукав.

– Воздухом подышу, – выдернула я из её пальцев платье и, пошатываясь, вклинилась в толпу танцующих и веселящихся выпускников.

Точно валливийский бык, я пёрла вперёд и бесцеремонно распихивала жмущиеся друг к другу парочки: пфе, любовь-морковь! Какая мерзость!

– Свобода! Свобода! – заорала мне на ухо какая-то девица и пьяно повисла на моей шее. Что-то знакомое было в её лице. Кажется, она с параллельного потока, зельевар.

– Да-да, – недовольно проворчала ей, с силой отдирая от себя её руки. – Я тоже рада. Поздравляю. Отлипни уже.

Она удивлённо поморгала на меня широко распахнутыми глазами, но тут увидела какую-то свою знакомую и повисла уже на её шее, вопя на ухо то же самое. Та подхватила её клич, и они принялись радостно скакать в такт грохоту. А я продолжила своё движение к выходу.

– Лиз! Лиз, стой! – прокричала сзади Энн.

Чуть обернувшись, я увидела, что она и Мари следуют за мной. Чего увязались, спрашивается? Я же эгоистка. И вообще, фи, а не подруга. Идите вон и целуйтесь в дёсны с этим мерзавцем и его новой подружкой. А я уж как-нибудь сама этот вечер переживу, чего уж там.

В самых дверях, отвлёкшись опять на Мари и Энн, я внезапно уткнулась носом в чью-то грудь в кителе. Медленно подняв плывущий взгляд вверх, я рассмотрела неимоверно широкую грудную клетку, волевой подбородок, идеально прямой нос и увидела самые синие и самые прекрасные глаза, что я видела когда-либо прежде. И тут же утонула в них, отчаянно и бесповоротно.

Я просто стояла и пялилась на незнакомца как идиотка. И ничего не могла с собой поделать. Мужчина тоже в ответ разглядывал меня с интересом.

Какой красавец! Мне уже грезились белое платье, фата, голуби и море цветов на нашей с ним свадьбе. А ещё кудрявенькие ангелочки-двойняшки. Именно сразу двое. Таким мужчинам, как этот, детей нужно рожать часто и сразу пачками.

– Лиз! – догнали меня подруги и дёрнули за рукав. – Лиз!

– Ой, девочки… – только и смогла произнести я, не в силах отвести взгляд и вынырнуть из этих синих глаз. – Это он!

– Кто «он»? – не поняла Энн.

– Тот, от кого я хочу детей, – выдохнула я и дебиловато улыбнулась, разве что слюни не пуская от предвкушения процесса. И мне сейчас было абсолютно плевать, что незнакомец прекрасно слышит каждое моё слово. В конце концов, делать-то мы их будем вместе, пусть будет в курсе.

Незнакомец чуть склонил голову набок и улыбнулся в ответ. Его лицо озарилось мягкостью, и в уголках рта появились задорные ямочки.

Ой, мамочки! У меня чуть кровь носом не пошла от восторга.

– А как же Ноэль? – послышалось сзади ядовитое хмыканье Мари.

– Ноэль? Какой ещё Ноэль? Ты о ком? – искренне удивилась я, чувствуя в голове необычайную звенящую пустоту и порхающих бабочек по радуге. Ноэля она какого-товспомнила… Не знаю таких.

– Вот. Что и требовалось доказать, – снова ехидно фыркнула Мари.

– Лиз! – снова громко зашипела Энн и опять с силой дёрнула меня за рукав. – Лиз!

От этого я пошатнулась и стала медленно заваливаться назад, собираясь грохнуться. Но незнакомец успел подхватить меня и удержал, прижимая к себе. Всё, вот теперь я точно влюбилась! Пресветлые боги! Какие у него умопомрачительные руки!

В зале заиграла медленная музыка, и я, судорожно сглотнув, произнесла:

– Не пригласите ли вы меня на танец, дир… э-э…

– Сандр де Стужев, – представился он. – Конечно, дира?..

– Елизавета фон Морлейтен, – назвалась я.

Стужев… Стужев… Что-то знакомое…

– Позвольте пригласить вас на танец, лэви Елизавета фон Морлейтен, – произнёс Сандр, обращаясь ко мне устаревшим слогом, сам положил мою руку себе на локоть и повёл на танцпол.

– С удовольствием, – выдохнула я, не отрывая от него восхищённого взгляда.

И он в ответ смотрел на меня так, что сердце в груди радостно трепетало.

Люди вокруг расступались, пропуская нас, и я чувствовала себя Королевой. Рядом с ним, моим Королём… Мы вышли в центр, Сандр прижал меня к себе и закружил в танце. А я продолжала смотреть ему в глаза и, кажется, забыла дышать. Весь мир перестал для меня существовать. Только двое. Только мы: я и он…

Сандр слегка наклонился при очередном повороте и тихо пророкотал мне на ухо:

– Ты помнишь меня?

От его дыхания волоски возле моего уха зашевелились и снопы мурашек волшебными искрами побежали по телу. Я перевела взгляд на его губы и почувствовала, как внутри живота стало томно и горячо. Пресветлые боги! Я никогда прежде подобного не ощущала… как же неистово хочется его поцеловать…

Но девушкам самим предлагать такое как бы не пристало… А с другой стороны, сегодня такой восхитительный вечер! Ни за что не прощу себе, если упущу такую возможность!

– Поцелуйте меня, пожалуйста, – отринув остатки аристократической гордости, смущаясь, прошептала я.

Он посмотрел на мои губы, его глаза потемнели и стали своим цветом напоминать предрассветное небо.

– Если ты так этого хочешь, моя лэви… – хрипло произнёс Сандр, наклонился и коснулся губами моих губ.

Сначала поцелуй был бережным, ласковым и чутким. Затем он стал всё требовательнее, мощнее, мужественнее. Совсем не похожие на те неопытные слюнявые ласки эльфа… как его там?.. Ах, неважно!

Моё дыхание сбилось, сердце рвануло вскачь так, что кровь в ушах зашумела. Я не помню, в какой момент мы перестали танцевать. В какой момент перестала звучать музыка. Были только я и он. Его губы, мои и наше дыхание, одно на двоих. Я, почувствовав, как его ладони заскользили по моей талии, крепче прижимая к себе, встала на цыпочки, обхватила его голову руками и запустила пальцы в его волосы. Я желала только одного – чтобы этот момент никогда не кончался. И испытала жуткое разочарование, когда Сандр остановился и отпустил меня.

В тот же момент весь зал разразился бурными аплодисментами и пьяным свистом парней–боевиков. Я растерянно огляделась: все смотрели на нас. Ёржики–коржики! Папа меня прибьёт!

Ладно, не прибьёт, но по магсвязи отчитает с самого утра: я даже домой выехать не успею – донесут о недостойном поведении дочуни. А потом, когда вернусь, прочтёт уже лекцию мне лично о необходимости высоты моральных устоев в аристократических родах при всеобщей распущенности.

Но, признаюсь, я ни о чём не жалею! Это того стоило. Пожалуй, я даже готова вытерпеть лекцию от мамы, если мне предложат в обмен на неё повторить это волшебство.

– Какое эффектное появление, лорд де Стужев! – произнёс ректор Академии, стоя на сцене. – Но целовать выпускницу всё же было необязательно: все вас и так заметили.

Студенты в зале тихо ахнули, а Сандр нежно улыбнулся мне, отчего я ещё больше смутилась. Присела в лёгком реверансе и выдохнула:

– Благодарю за танец, лэв де Стужев.

Сандр поклонился мне в ответ:

– Это вы доставили мне неописуемое удовольствие, лэви Елизавета. Позвольте проводить вас к вашим подругам, – он вновь предложил мне свой локоть.

И очень вовремя: голова у меня кружилась, и было непонятно, то ли это от алкоголя, то ли из-за его волшебных губ…

– Я знала, Лиз, что ты захочешь отомстить бывшему жениху, – ядовито бросила Мари, когда Сандр подвёл меня к ним. – Но я не думала, что ты сделаешь это столь мерзким способом и прилюдно. Фи, какая низость!

Тэрианка мотнула головой в сторону, и я посмотрела туда. Ноэль кинул на меня презрительный взгляд, в котором так и читалось: «Распутница!», и отвернулся, поглаживая свою эльфийку по руке. Гладил ладонью без перчатки, между прочим. Так что ещё неизвестно, кто из нас здесь больший развратник.

– Месть? Вот как? – удивлённо вскинул брови Сандр, тоже проследил заданное Мари направление и помрачнел.

О, да, все ушастые обладают редкой смазливостью. А Ноэль де Валлерстриэль принадлежал ещё и к древнему эльфийскому роду, его волосы были кипенно–белы при утончённых тёмных бровях и ресницах. Произведение искусства, а не парень.

– Что ж… – Сандр перевёл на меня свой тяжёлый взгляд, и его глаза резанули по мне холодом цвета льда. – Надеюсь, ваш план удался, лэви фон Морлейтен. Дамы, – он убрал мою ладонь со своей руки и коротко поклонился Мари и Энн. Развернулся на каблуках и пошёл к сцене.

Я гневно посмотрела на тэрианку.

– Что? – пренебрежительно дёрнула плечиком она, но я молча отвернулась от неё.

– Уважаемые выпускники, – произнёс ректор. – В нашей Академии произошло ужасное событие, которое вынудило нас объявить чрезвычайное положение. Более подробно вам всё объяснит лорд Сандр де Стужев, заместитель начальника имперского Министерства Тайны.

Сандр поднялся на сцену, а я, кажется, побледнела…

Лорд Сандр де Стужев, ну конечно! Вот где я слышала эту фамилию! Его ещё называют Адская Гончая императора. Из-за его смертельной хватки, безжалостности и упрямства: если лорд де Стужев встал на ваш след, молить о пощаде бессмысленно, можете считать, что вы уже мертвы.

Боги, папа меня убьёт!.. Да что там папа! Мама меня собьёт ещё на подлёте к дому!..

– Вот об этом я и хотела тебя предупредить, – прошипела мне Энн на ухо.

– Тяжело отказать хорошенькой девушке, когда она о чём-то просит. Даже если она это делает в пику кому-то, – произнёс Сандр, люди в зале захихикали и стали бросать на меня короткие насмешливые взгляды.

Я почувствовала, как заливаюсь краской от смущения и обиды. Пришлось закусить губу, чтобы не разреветься. Мне никогда ещё не было так больно. Даже Ноэль, когда сообщил о разрыве нашей помолвки, не вызвал во мне такого сильного чувства. Сейчас мне показалось, что лорд Стужев вырвал из моей груди сердце и наступил на него своим идеально начищенным ботинком, беспощаднораздавив его. Безжалостная Адская Гончая Императора!

Мари рядом ядовито хмыкнула, но я лишь крепче сжала зубы и вздёрнула выше подбородок: всё, что мне оставалось, это продемонстрировать свою аристократическую гордость и умение с высоко поднятой головой встречать любые невзгоды. Я – будущая герцогиня фон Морлейтен, наследница Арливии, Забытые вас задери! И никто не сможет этого у меня отнять, как бы ни пытались меня унизить!

– Как уже было сказано, – подождав, когда народ более-менее успокоится, начал лорд де Стужев, – в Академии введено чрезвычайное положение. До конца расследования покидать её пределы всем строжайше запрещено. Маги Министерства Тайны уже окружили территорию Академии силовым куполом, поэтому никто не сможет въехать и выехать отсюда. Также мы произвели отключение магсвязи: в ближайшее время вам не удастся связаться с родными и близкими. Но не волнуйтесь, они уже извещены о вынужденных ограничениях. И да, магнет тоже не будет работать.

Народ возмущённо зароптал, а Мари расстроенно ойкнула рядом.

– Помимо всего этого, в Академии введён комендантский час, и нахождение на улице после его наступления категорически запрещено. Будьте готовы к тому, что в течение недели вас всех могут пригласить для личной беседы сотрудники Министерства Тайны. На этом всё, благодарю за внимание и прошу всех разойтись по своим комнатам: комендантский час вступает в силу с этого момента.

Выпускники возмущённо загудели ещё громче, но Стужев их не слушал:

– Я сказал: всем покинуть зал и разойтись, – пророкотал он, и было в его голосе что-то такое, что желающих с ним спорить тут же не осталось.

Все нехотя потянулись к выходу. Я бросила на Мари короткий холодный взгляд, кивнула Энн на прощание и молча направилась на выход. Тэрианка схватила меня за рукав, удерживая:

– И что? Ты хочешь сказать, что обиделась на меня? Но разве я не правду сказала? Ты пригласила танцевать Адскую Гончую, чтобы намеренно сделать больно Ноэлю. Потому что знаешь, в каких напряжённых отношениях его род с родом Стужевых.

Я аккуратно отцепила её пальцы от своего платья и отчеканила:

– Знаешь, Мари, ты сегодня какая-то не своя. Ты весь вечер обвиняешь меня в том, чем болеешь сама. Если вначале это были только догадки, что ты наметила мне сегодня намеренно пакостить, то сейчас в этом не осталось уже больше никаких сомнений. Потому что те твои неверные умозаключения, которые ты озвучила лорду Сандру де Стужеву, выдав их за истину, поставили не только меня в чрезвычайно неловкую ситуацию, но и его. И я уж молчу, насколько сильно ты меня этим оскорбила. Подруги так не поступают. Я приношу свои извинения, если когда-точем-тоневольно обидела тебя, что повлекло сейчас такую реакцию. И очень тебя прошу впредь больше не обращаться ко мне по имени и, желательно, вообще не подходить ко мне. Я не хочу тебя больше ни видеть, ни разговаривать с тобой.

– Девочки, вы что, ссоритесь? – захлопала на нас глазами Энн.

– Нет, – ответила я. – Просто дружбе конец, – развернулась и, держа осанку, как учила меня мама, под насмешливыми взглядами однокурсников стала пробираться к выходу. Ничего страшного, скоро мы все разъедемся, и об этом случае будут вспоминать только на встрече выпускников. Каждый год. Пф, сущая ерунда…

Боги, какой позор!

– Ну и подумаешь, – напоказ пренебрежительно фыркнула мне вслед Мари.

Впервые я проигнорировала ежеутреннее академическое оповещение о подъёме: официально с сегодняшнего дня я больше не являюсь её студенткой. Впрочем, как и все, кто отплясывал вчера на выпускном вечере. Мелодичный перезвон на башне, приглашающий к завтраку, я также пропустила мимо ушей.

Мне хватило вчерашнего унижения с лихвой, и сегодняшний день я намерена была провести в своей комнате. Раз уж Мироздание решило меня побаловать изоляцией Академии от внешнего мира, я решила напоследок самоизолироваться и от вынужденного общения с её внутренним населением. Тем более что из-за переживаний мне почти не удалось поспать ночью: я чувствовала себя уставшей и разбитой. И дело было не в горзинианском пойле, которого я вчера, надо сказать, выпила всего чуть-чуть. Просто те пять стопок упали на голодный желудок и сразу ударили хмелем в голову. Дело было в том, что меня вчера именно разбили. Растоптали. И унизили. И буря эмоций, бушующая у меня внутри, никак не давала мне покоя.

Наконец мне удалось ненадолго задремать. Сон навалился тонкой зыбкой плёнкой, и мне пригрезился Сандр де Стужев. Адская Гончая императора смотрел на меня холодно и с немым укором. Захлёбываясь словами, я попыталась объяснить ему, что всё, что сказала Мари, – неправда. Что никакого жениха у меня уже нет и мстить Ноэлю подобным низким образом мне бы не позволила аристократическая гордость.

Я чувствовала, как всё внутри вновь разбивается под его безразличным взглядом, будто я умирала, и если он сейчас же не скажет, что верит мне, я вспыхну огненной свечой и сгорю без остатка от горя. Но он не сказал.

Сандр де Стужев развернулся и стал удаляться. С каждым его шагом что-то с хрустальным звоном лопалось и осыпалось во мне, безвозвратно погибая. Я поняла: если я его сейчас не остановлю, то он уйдёт. Навсегда.

Я бросилась за ним, бежала и никак не могла догнать. Звала, но мой голос звучал слабо, и его сносило в сторону бьющим наотмашь ветром. И всякий раз, когда мне уже казалось, что я почти настигла лорда и схватила его за расшитый рукав кителя, дорогу мне переходил Ноэль, держа под локоток Мари. Они оба кривили свои безупречно красивые лица и на выдохе дуэтом выдавали мне пренебрежительно шипящее: «Распутница!»

В дверь моей комнаты постучали, вырывая меня из когтей терзающего кошмара. Я открыла глаза и несколько минут не могла прийти в себя, ощущая катящиеся по щекам слёзы. Стук был настойчив и прекращаться не спешил. Стало ясно: тот, кто стоит за дверью, знает, что я здесь, и не уйдёт, пока я не открою. Вытерев ладонями мокрые щёки, я закуталась в одеяло и побрела смотреть кого там принесло.

Это оказались Энн и Мари. Секунду–другую поразмыслив, стоит ли впускать к себе тэрианку, я приглашающе махнула им рукой и пошкрябала обратно.

В конце концов, надо дать Мари шанс: мы с ней и Энн дружили с самого первого дня в Академии, когда познакомились перед вступительными экзаменами, дрожа от переживаний, точно листики на осеннем древе. С того момента прошло целых пять лет. Не обходилось без мелких ссор и обид, но такая бешеная муха, как вчера, укусила Мари впервые. Энн наверняка притащила её мириться. Может быть, тэрианка уже сожалеет о вчерашнем?..

– Фу, какой бардак! – наигранно громко и пренебрежительно хмыкнула Мари, углядев, что пол в моей комнате сплошь завален использованными скомканными салфетками. Стало ясно, что мои чаянья напрасны: тэрианка осталась при своём мнении. И минимум, что я сейчас от неё дождусь, – тонну презрения.

– Я никого в гости не приглашала, – не осталась я в долгу. – Особенно тебя.

Сделав пасс рукой, я применила магию воздуха, заставляя эту кучу собраться в ком и воспарить. Ещё одним движением я отправила его за окно, где он под влиянием моей основной огненной стихии ярко полыхнул и осыпался пеплом на клумбу. Всё, уборка произведена.

– Елизавета! Фон! Морлейтен! – донёсся с улицы возмущённый рёв домовушки–садовницы. – Вы опять?! Пресветлые, да когда же вы уже съедете?! Мои розы-ы!..

Я снова сделала пасс рукой, захлопывая окно и возвращая в комнату благословенную тишину. Вот зачем так орать? Хорошо перегоревший пепел – отличное удобрение. Я залезла на кровать с ногами и плотнее укуталась в одеяло, предоставляя своим гостьям самим искать себе место, куда можно присесть.

Энн развернула стул от моего письменного стола к кровати и уселась на него, Мари демонстративно застыла возле двери, игнорируя своё любимое кресло. Недовольно сложив руки на груди и в небрежной позе привалившись спиной к стене, она всем своим видом давала понять, что находится здесь не по своей воле. На ней был надет облегающий тэрианский костюм для полётов на ящерах. А это значило, что полуэльфийка вновь взяла на себя функцию миротворца и перехватила эту гордячку, когда та направлялась на полигон. Столько усилий, и всё напрасно.

– Зачем ты её притащила? – буркнула я Энн. – Кажется, я вчера достаточно ясно выразилась…

– Тоже этого не понимаю, – пренебрежительно перебила меня Мари. – Судя по всему, Энн, у нашей Принцессы продолжается бзик себяжаления, и она ещё не готова признать, что ведёт себя как идиотка.

Возмущённо всхрапнув, я набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы выдать этой наглой девице гневную тираду, но Энн опередила меня.

– Мари, я думаю, что в этот раз неправа именно ты, – проронила она тихо. – Как ты можешь так говорить, когда и с беглого взгляда ясно, что для Лиз всё серьёзно? Неужели ты не заметила парящих над ними огненных бабочек, когда Адская Гончая танцевал с ней, а после поцеловал? Это была так красиво и искренне… Мне кажется, Лиз влюбилась… А ты, Мари, повела себя некорректно по отношению к ней, не по-дружески.

От удивления я медленно выдохнула, сдуваясь, точно воздушный шарик: какие ещё огненные бабочки?.. Нет, бывает, конечно, что моя основная магическая стихия выплёскивается внезапными проявлениями в моменты сильной эмоциональной нестабильности. К примеру, когда я очень зла и вынуждена сдерживаться, может появиться Няша – огненный фантом моей основной внутренней магии. Иногда она появляется в образе разъярённой пылающей пантеры, хлещущей себя хвостом по бокам, но чаще это шипящая и раздувающая капюшон огромная кобра.

Такие всплески бесконтрольны и в минус мне как выпускнице Магической Академии, но Няша ещё пока никому не навредила, и преподаватели закрывали глаза на такую мою маленькую особенность. Но бабочки… Это что-то новенькое.

– Она специально провернула этот фокус, глупая, – снисходительно хмыкнула Мари, поглядывая на Энн как на дурочку. – Она же Принцесса и всегда должна быть в центре внимания. На это и был расчёт: «Ах-ах, посмотрите! Елизавета фон Морлейтен и Адская Гончая императора, какая красивая пара! А эти волшебные бабочки над ними! Они точно понравились друг другу! Как красиво!» Показуха. Вот что это. Продемонстрировать всем, что Ноэль – дурак, разорвавший помолвку с такой идеальной особой, как она. Попытка всем утереть нос…

– Знаешь, Мари, – не выдержав, холодно перебила я её, – кажется, я поняла суть твоих претензий ко мне. И вот тебе мой ответ: я с превеликим удовольствием поменяюсь с тобой местами. Чего вылупилась? Сейчас всё быстро оформим через магическую передачу, что я, наследная герцогиня арливийская, передаю тебе, тэрианке Мари О’Стилл, право наследования на свой титул, и ты станешь полноправной будущей герцогиней фон Морлейтен. Или, как ты меня называешь, Принцессой. Хочешь?

– Ты этого не сделаешь, – с сомнением усмехнулась Мари, но в её глазах зажегся алчный огонёк.

– Отчего же? Вполне сделаю. Только, прежде чем мы сейчас сделаем передачу, хочу предупредить тебя и об обязательствах, которые лягут на твои плечи вместе с правами. Чтобы ты потом не говорила, что я тебя жестоко обманула. Так, к примеру, помимо заботы о подданных своего герцогства, по законам Вернмэлльской Империи, каждая дева аристократического происхождения, достигшая совершеннолетия и не обременённая обязательствами в виде учёбы в магическом учреждении или помолвкой, обязана явиться в Императорский дворец и принять участие в ежегодном бале Хрустальных Цветов. Раньше мне удавалось избежать этой «счастливой» участи. Но теперь законных оснований для отказа больше не осталось, и открутиться не получится…

Тэрианка пожала плечами и пренебрежительно усмехнулась: подумаешь, бал! Я не стала торопиться и просвещать её невинное неведенье, а спокойно поинтересовалась:

– Вот скажи, Мари, чем бы ты занималась, вернувшись домой? Как протекала бы твоя жизнь после учёбы?

Она вновь пожала плечами и хмыкнула:

– Скорее всего, после моего возращения на Тэриан родители дали бы мне несколько недель на «погулять и повеселиться». А после, наверняка бы взяли за горло с требованием участия в брачном аукционе. Впрочем, это и было условием моей учёбы в иномирской Магической Академии. Но, благодаря тому, что я её закончила, для Тэриана я теперь завидная невеста, и на место в список лотов для меня будут претендовать лучшие мужчины. Вероятно, все они будут воздушными наездниками, драктэрцами, – её губы растянула самодовольная ухмылка. – Думаю, не обойдётся без зрелищных воздушных поединков…

– Что ж, – безжалостно оборвала я её сладкие мечтания. – Теперь об этом можешь забыть: на Вернмэлле многомужество запрещено. И даже если ты успела с кем-то из старшекурсников–драктэрцев составить договорённости, все они будут аннулированы, а ты обязана явиться к назначенному сроку во дворец в столицу. Там ты тоже будешь участвовать в аукционе, который и проводится под видом бала Хрустальных Цветов. Правда, уже в качестве лота. Вместе с другими участницами тебя поселят в Зеркальном крыле. Сказать, почему оно так называется?

Мари неуверенно кивнула, и я, не без удовольствия, пояснила:

– Потому что там все комнаты отделаны зеркальными панелями: комнаты, душевые, гардеробные и даже туалеты. Каждый день ты будешь посещать занятия по этикету, танцам и готовиться к балу. А в это время через эти самые зеркала за тобой будут наблюдать «завидные» женихи со всего Вернмэлла. Правда, многие из них уже не единожды вдовцы и внешним видом напоминают больше дряхлые пыльные артефакты из музея, чем тэрианских черноглазых мускулистых красавцев с золотой кожей, но какое это имеет значение, если ты Принцесса, не так ли? На протяжении недели-двух эти старые козлы будут мусолить тебя глазами сквозь хрустальные стёкла и обсуждать между собой, так ли хороши твои грудь, зад и талия. Попивая напитки, они будут делать ставки на тебя, точно на породистую лошадь…

Глаза Энн и Мари распахнулись от шока: таких подробностей о «старых добрых» традициях Вернмэлла они явно не знали. Тэрианка отлипла от стены, подошла и села на краешек кресла. А я же продолжала:

– На самом балу, после танца императора и императрицы, произойдёт официальное вручение лотов: тот, кто пригласит тебя на танец, и будет твой покупатель. Ему ты должна сказать «да», отдать свою руку и сердце. Негласно на представительниц рода Морлейтен ценник всегда был неимоверно высок, потому что ни одна из женщин рода никогда не принимала участия в этом безобразии. Нас, так сказать, расхватывали прямо из колыбели. Но благодаря Ноэлю, тебе и лорду де Стужеву, стоимость на меня упала так низко, что теперь, я думаю, купить наследную герцогиню Морлейтен себе может позволить любой зажиточный лавочник…

– Так Ноэль знал, чем тебе грозит разрыв помолвки?! – прикрыв рот, ахнула Энн. Я кивнула, и она возмутилась: – Мерзавец!

– Аукционеры будут наблюдать, даже когда… – Мари облизнула пересохшие губы, – когда девушки моются или посещают туалет?..

– Да, поэтому лоты и называются Хрустальными Цветами: вся подноготная их видна насквозь. Храпит ли дева, пукает ли, когда думает, что она одна, – ничто не укроется, всё будет выявлено и предоставлено претендентам в виде списков раздражающих наклонностей. Но не волнуйся, слуги за щедрое вознаграждение с удовольствием донесут тебе, кто является твоим потенциальным покупателем, а кто так, изредка забегает поглазеть на тебя в душе, теребит руками что-то в карманах брюк и издаёт вполне недвусмысленные пошлые звуки.

– Какое варварство! Ох, Лиз… – с сочувствием произнесла Энн, и я ощутила, как слёзы вновь наворачиваются на глаза.

– Пожалуйста, Энн, не нужно меня жалеть! Это унизительнее, чем этот дурацкий бал! – оборвала я её, силой проглатывая слёзный ком в горле: – Я уже оплакала свою участь, когда этот эльф сказал мне, что разрывает помолвку, и почти смирилась…

– Вот же гад! Не мог сделать это на пару месяцев позднее! Какой же он говнюк… – прошипела Мари. – Но почему ты нам не сказала? Почему не объяснила?

– Потому что я не хотела посвящать вас в гнусные подробности моего скорого «щастливого» замужества с каким-нибудь дедом! Не хотела видеть жалость в ваших глазах всякий раз на встречах выпускников. Я хотела создать хоть какую-то видимость благополучия: ничего уже не исправишь, так к чему ныть и жаловаться на судьбу? Мне просто хотелось напоследок побыть обычной девушкой и получить от вас поддержку не как кобылы, идущей на продажу, а как вашей подруги, которую бросил парень… Простая девушка, понимаете?..

Слёзы всё-таки вновь накатили на глаза и закапали на одеяло. Мари взяла со стола коробку с салфетками и протянула мне.

– Благодарю. Когда я столкнулась с лордом Стужевым в дверях, Мари, я клянусь тебе, что даже не вспомнила, что он – Адская Гончая императора!.. Я увидела просто незнакомца, посмотрела ему в глаза и… будто пропала… Я не знаю, что случилось, весь мир словно перестал существовать, он так смотрел на меня… – ощущения прошедшего вечера вновь нахлынули на меня, но я, захлёбываясь эмоциями и словами, никак не могла описать подругам, что я почувствовала в тот момент. – Девочки, когда я посмотрела на него, мне показалось, что это он… тот самый!.. который один и на всю жизнь… Как будто он – специально для меня… а я для него… Как будто вот так, что мы с ним вместе – это правильно, и так и должно быть… А потом мы начали танцевать, и это было так волнительно… волшебно… Когда он поцеловал меня… ничего прежде я не испытывала…

Я так увлеклась своими переживаниями, что сразу не обратила внимания на то, что Энн и Мари стали удивлённо переглядываться, подавать друг другу какие-тознаки и смотреть куда-товыше моей головы.

– А потом… – шмыгая носом, продолжала я, чувствуя, как сердце вновь сжимается в тоске. – Ты, Мари, озвучила свои неверные выводы, и лорд де Стужев… Да на что вы там пялитесь?!

Подняв голову, я увидела над собой целый рой кружащих огненных бабочек. Пыльца с их пламенных крыльев искрами медленно падала вниз в сияющем дожде. Одна за другой эти прекрасные создания вздрагивали и «умирали»: с протяжным печальным «пиу-у» они рассыплись гаснущими огнями и развеивались.

– Я же говорила, что Лиз влюбилась, – прошептала Энн, не отрывая от них взгляда. – А сейчас её бедное сердечко разбито…

Ох, Энн всегда была очень тонкой и романтичной натурой… Мне же такой быть – непозволительная роскошь. Рассердившись на себя, я призвала Няшу, и огненная змея быстро «добила» оставшихся противных козявок, смеющих сдавать моё внутреннее упадническое состояние. Прочистив горло и вытерев со щёк слёзы, я посмотрела на Мари и закончила свой монолог:

– Что ж… Теперь, когда ты в курсе, что тебя ожидает, протяни мне свою руку с именной печатью и я передам тебе право на свой родовой титул герцогини арливийской.

Тэрианка судорожно сглотнула и прикрыла свою левую руку ладонью, словно боясь, что я сейчас проведу обряд силком.

– Пожалуй, я откажусь, – пробормотала она. От прежней заносчивости не осталось и следа.

– Отчего-то я именно так и подумала, – с сарказмом выдала я, легла на постель и отвернулась к стене, укутываясь в одеяло с головой. – Простите, девочки, аудиенция окончена: я хочу побыть одна, раз Пресветлые послали мне такую возможность…

– Прости, Лиз… Я виновата, – донеслось до моих ушей сквозь одеяло еле различимое извиняющееся бормотание Мари. – Я не думала, что всё так серьёзно… Прости меня... Возможно, сейчас это может прозвучать как попытка оправдаться, но… у вас со Стужевым всё равно ничего бы не получилось: я заметила на безымянном пальце его левой руки обручальную метку… Адская Гончая с кем-то уже помолвлен… мне жаль…

Новость больно резанула по и без того саднящему сердцу: помолвлен!..

Глубже зарывшись в одеяло, я напоказ безразличным тоном пробурчала:

– Это уже не имеет никакого значения, – хотя мне хотелось завыть в голос от накатившего ощущения горя: проклятье, да что это со мной?!

Внезапно внутренняя сеть оповещения Академии ожила, и послышался голос тэрианки. Сеть эхом дублировала то, что Мари говорила в моей комнате:

– Минуточку внимания. Я, Мари О’Стилл, приношу свои публичные извинения наследной герцогине арливийской Елизавете фон Морлейтен. Вчера, на выпускном вечере, я озвучила свои неверные выводы и в присутствии Сандра де Стужева незаслуженно унизила свою подругу. Официально заявляю: всё, что я сказала вчера – неправда. Елизавета фон Морлейтен всегда отличалась высотой моральных устоев и такими качествами, как честь и достоинство…

Я села на постели, повернулась и посмотрела на Мари. Тэрианка говорила в свой техномагический браслет на руке, и он, каким-то немыслимым образом, транслировал её речь через Академическую сеть на всю округу. Кажется, кого-тоопять по головке не погладят.

– Лиз, я приношу тебе свои извинения и прошу простить меня… Ты всегда мне была отличной подругой, а вот я тебе – не очень… – магсвязь засвистела, и доступ к сети для тэрианки обрубили. Но она не обратила на это никакого внимания. – Простишь ли ты меня?..

– Что ж, думаю, сейчас мой ценник подрос обратно на несколько пунктов, – пренебрежительно проворчала я. – Теперь меня могут купить только аристократы… Думаю, это однозначно стоит прощения, – и в приглашающем жесте к «обнимашкам дружбы» широко распахнула одеяло.

Девчонки радостно запищали и облепили меня с двух сторон.

Академическая связь вновь ожила, но в этот раз яростно взвыла голосом диры Тренвелл, секретаря ректора Академии:

– Выпускница Мари О’Стилл! Вам вменяется два часа отработки в загонах тэрианского дракария! К отработке приступить незамедлительно!

Мы с Энн обеспокоенно вылупились на Мари: ничего себе, впаяли отработку после выпуска?! И где? В загонах с агрессивными плотоядными тэрианскими ящерами! Эти летуны никого, кроме своих наездников, к себе не подпускают, так и норовят отхватить кусочек! Ой, как бы не остались мы сегодня без подруги…

– Пф-ф, ерунда! – невозмутимо отреагировала тэрианка. – Какая глупость отправлять на отработку девицу на выданье к зверью, хозяева которых спят и видят, как бы попасть в список лотов к этой самой девице! Вот увидите, я не то что за лопату ни разу не подержусь, а ещё уйду оттуда с кучей подарков…

– Мари О’Стилл! – вновь на всю Академию гаркнула дира Тренвелл. – Мне ещё раз повторить?! Я сказала: живо на отработку!

Тэрианка закатила глаза к потолку, поднесла браслет ко рту и пробурчала:

– Иду, дира Тренвелл, уже иду. И не надо так кричать: я не глухая.

– Нет, это просто возмутительно! – взвилась секретарша. – Три часа отработки!

Мари вздохнула и встала:

– Пойду, пока три часа не превратились в четыре… Встретимся через это время в кафе? – легонько щёлкнула меня пальцем по носу: – А ты, Лиз, прекращай кукситься и вылезай из своего кокона. Раз тебя впереди ждёт такая жо… кхм.. необъятное седалище, как у диры Тренвелл, то надо эти дни, пока Академия в осаде, провести так, чтобы было что вспомнить. Давайте повеселимся от души! Поэтому приводи себя в порядок и будь готова вылезти из своей берлоги: тётя Мари тебе за это принесёт что-нибудь вкусненькое. А если ты будешь очень хорошей девочкой, и не придётся тащить тебя из неё силком, то она приведёт тебе какого-нибудь красавчика-драктэрца, и он сделает тебе вечером массаж…

– А мне?.. – робко подала голос Энн.

– А тебе, наше ушастое золотце, – Мари ухватила пальцами полуэльфийку за щёчки, пощипала их, потом притянула голову Энн к себе и смачно чмокнула в губы, – я приведу сразу двоих!

– Ой, да я вообще не про это… – смутилась Энн и покраснела. – Я про вкусненькое…

– Они будут о-очень вкусненькие, не переживай, – хохотнула Мари, вставая. – Ладно, так и быть: в первый раз сократим уровень сладкого до «Дэриана со взбитыми сливками»…

Полуэльфийка покраснела ещё больше, а я укоризненно посмотрела на Мари: вот зачем так делать? Знаешь же, что этот драктэрец ей очень нравится.

– Кстати, Энн… тут такое дело… – задумчиво произнесла Мари. – Дэриан снял свою кандидатуру из числа моих лотов. А это, смею напомнить, величайший позор для драктэрца: путь ему на Тэриан закрыт. В твоём царстве-государстве не найдётся для него вакантной должности? Жалко парня, контракт на военную иномирскую службу его сейчас бы очень выручил и снял позорное клеймо…

Энн захлопала своими большими глазами:

– Конечно! Я поговорю с папой, но, думаю, он не будет против: очень уж его впечатлили выступления драктэрцев. По секрету говоря, он как раз хотел набрать отряд наёмников с Тэриана. Думаю, папа с удовольствием предложит должность начальника отряда Дэриану…

Мари удовлетворённо покивала и украдкой подмигнула мне: вот же шельма! Значит, чувства Энн к Дэриану небезответны, и тэрианка сейчас намеренно сводничает.

Как только за девчонками закрылась дверь, я выковырнула своё тельце из одеяльной обмотки и отправилась в душ. Там рассмотрела в зеркале своё опухшее личико и хмыкнула: что ж, этого и следовало ожидать, если за ночь пролила столько слёз, сколько и за все года учёбы не наскрести.

После водных процедур отражение стало чуть лучше, но ещё далеко от идеального. Пришлось применить небольшое лекарское заклинание из сферы красоты. Руническая вязь на мгновение сковала кожу лица немотой, но тут же отступила, оставив после себя лёгкую мятную прохладу.

Вновь придирчиво осмотрев себя, я удовлетворённо выдохнула: так-толучше. Красоты мне это простенькое заклинаньице не добавило, но следы безудержных изливаний из очей убрало. Теперь даже под лупой невозможно рассмотреть, что Елизавета фон Морлейтен – романтичная истеричка.

Порывшись в гардеробе, я выудила из него джинсы и лёгкую кофточку. Хотя «порывшись» – это громко сказано: академическая форма уже самостоятельно телепортировалась на склад, а повседневных комплектов у меня было только два. И те завелись благодаря тому, что Мари напомнила, что ехать домой в одном нижнем белье – не комильфо.

Кинув в сумку недочитанную книгу, я проверила заряд своего академического техномагического браслета. Убедившись, что всё в порядке, выдвинулась в сторону летнего кафе, разместившегося на веранде рядом со столовой.

Три часа отработки Мари ещё не закончились, но мой организм внезапно понял, что от подобных девичьих нервов способен загнуться, и выбрал «жрать, потом страдать»: мой живот надрывно урчал и требовал подкрепиться.

В кафе на удивление было малолюдно. Я ожидала встретить большее оживление: где ещё можно посидеть с друзьями, если покинуть Академию пока нельзя? Но то ли народ ещё не отошёл от вчерашних возлияний, то ли подыскал себе занятия повеселее, но факт оставался фактом – на увитой плющом веранде было занято всего несколько столиков. К моей превеликой радости, надо сказать.

Я скромно примостилась в затенённом от солнца углу веранды, с помощью технобраслета вызвала на столике голографическое меню и принялась листать его, прокручивая пальцем. И в очередной раз восхитилась техномагами: надо же, магии в этих людях с гулькин нос, а сколько полезных штук навыдумывали!

Увидев в списке горячий шоколад, не поверила своим глазам и обрадовалась: даже картинка соответствовала! С детства это был мой любимый напиток. Но, к сожалению, я не всегда могла им насладиться. Отчего-то все повара местных кофеен и трапезных были свято уверены, что горячий шоколад и какао – это одно и то же. И зачастую вместо моего любимого напитка подавали последнее. Причём, каждый с пеной у рта пытался мне доказать, что «молодая дира не права, маэстро ножа и сковородки виднее».

На всякий пожарный я пробежала глазами состав, идущий в описании к напитку, и поняла – это он, моё сокровище! Выбрала к нему булочку-улитку с корицей, сделала заказ и сразу оплатила с браслета. Принялась ждать, в нетерпении дрыгая ногой и тихо постукивая каблуком о дощатый пол.

Солнечные зайчики проскальзывали сквозь листья плюща, прыгали у меня по носу, заставляя счастливо жмуриться: м-м, а день-то не так уж и плох, оказывается. Ради такого стоило выползти из своей комнаты.

Внезапно пустой стул рядом громыхнул, выдёргивая меня скрежетом своих ножек из сладких дум. Я вздрогнула от неожиданности и растерянно вперилась взглядом в наглого захватчика. Им оказался Сандр де Стужев собственной персоной. Игнорируя свободные места, он вальяжно плюхнулся за мой стол, вызвал меню и принялся его листать.

– Могу я составить вам компанию? – невозмутимо бросил мне, не отвлекаясь от своего занятия.

Глупо было считать, что вчерашнее наваждение – это следствие горзинианского сидра, ударившего мне в голову: синие глаза лорда были прекрасны, как и вчера. А одного мимолётного взгляда на его губы хватило, чтобы моё сердце ускорило темп. Лорд задумчиво улыбнулся, не отвлекаясь от листания, и в уголках его рта расцвели восхитительные ямочки. Такие мягкие, нежные и – Забытые их задери! – манящие прикоснуться к ним губами…

От мыслей, как именно я хочу их касаться, мне стало жарко и нечем дышать. С трудом я оторвала от губ Адской Гончей глаза и опустила их вниз. Зря: взгляд тут же уткнулся в обручальную метку на его безымянном пальце. Мари оказалась права – он помолвлен!

Как я вчера её не заметила? Нет, ладно я: с девицей, опрокидывающей стопку за стопкой на собственном выпускном, и так всё ясно: где мои глаза были – в пьяной куче, где же ещё. Но вот он?! Какого пса не остановил меня?! Зачем выставлять меня перед всеми идиоткой, вешающейся обручённому мужику на шею?! Боги… однако так оно всё и было…

И всё равно за себя стало больно и обидно: где его аристократическое благородство, а?! Понятие чести и достоинства Адской Гончей самого императора вообще известно?!

«Такой же мерзавец, как и Ноэль, – мелькнуло зло в моей голове. – Лишь бы посмеяться над несчастной девушкой, а о её чувствах совсем не задумывается. Хотя чего уж там? Наверняка и о чувствах будущей жены тоже: вон как отплясывал и целовался вчера. Даже, небось, и не вспомнил, что обручён…»

И тут в меня будто бешеный полтергейст вселился. Шумно, раздражённо вздохнув, я со змеиным шипением плюнула в него ядом, возвращая ему вчерашнюю речь со сцены, почти слово в слово:

– Что ж, хотя вы уже сели, извольте. Тем более что трудно отказать сотруднику Министерства Тайны, особенно если этот сотрудник – сам Адская Гончая императора, – и тут же отвернулась от него, трусливо делая вид, что роюсь в своей сумке: боковым зрением я уже приметила, как испарился его благодушный настрой и от него ощутимо повеяло холодом.

Чтобы не столкнуться с ним взглядом, достала из сумки книгу, положила на стол перед собой, раскрыла на заложенных страницах и сделала вид, что читаю. Даже честно скользила по тексту глазами туда–сюда, но буквы отказывались складываться в слова, и весь увлекательный сюжет произведения «Особенности управленческого дела в целительских и лекарских учреждениях» проходил мимо меня.

– Вы отсутствовали на завтраке, – процедил лорд де Стужев, и мне показалось, что у меня ресницы инеем покрылись.

– Я была занята, – выдавила из себя, не нашлась ответить ничего умнее.

Действительно, не скажу же я ему, что в это самое время ревела белугой в своей комнате. И что основной причиной моих слёз был именно он, гад бесчувственный.

– Позвольте узнать: и, чем же? – будто в подтверждение моих мыслей ехидно хмыкнул лорд. – Подыскивали себе другого кандидата, от которого хотели бы иметь детей? – на мгновение мне почудилась в его словах ревность, но он тут же подкинул яду: – Раз уж помолвка с Ноэлем де Валлерстриэль оказалась разорвана?

От неожиданности я уставилась ему в глаза, ощущая, как стремительно краснею: стыд, гнев, обида заставили кровь прилить к голове до шума в ушах. Да как он… как он смеет?!

– Отчего же, совсем нет, – сверкнула ему приторно–сладкой улыбкой, с вызовом взирая прямо в штормовое небо, бушующее в его радужках. – Императорская семья очень любезно избавит меня от такой обременительной необходимости: бал Хрустальных Цветов на носу, и кандидат отыщется без моего участия.

Раздражённо подрагивающие желваки на щеках Стужева замерли, и он окаменел лицом:

– Вы… – хрипло начал он и запнулся. Судорожно облизнув свои губы, склонил голову набок и недобро прищурился на меня: – Вы планируете участвовать в бале?.. – теперь его глаза напоминали опасно тонкий тёмный лёд: ступи – и ухнешь с головой в пронизывающую бездну.

В этот момент такая тоска сжала моё сердце, и фальшивая улыбка сползла лица:

– А разве у меня есть выбор?.. – сухо бросила ему и вновь уткнулась взглядом в книгу, нервно теребя край страницы: чего он хочет от меня? К чему эти игры? Почему бы ему просто не оставить меня в покое? Лорд де Стужев, сделайте любезность, держитесь от меня подальше, коли уж мы заперты на одной территории и у меня нет возможности сбежать от вас на край света.

– Ваш заказ, – неслышно появилась рядом со столиком домовушка-подавальщица с подносом для меня.

И прежде чем я успела открыть рот, лорд де Стужев рявкнул на неё:

– Это не горячий шоколад! Девушка не любит какао! Разве так сложно запомнить, что какао и горячий шоколад – совершенно разные вещи?!

Нечисть растерянно захлопала на него глазёнками:

– Я только подаю… Готовит по заказу повар…

– В таком случае выговор вашему повару… Унесите, – глухо прорычал он, пока я удивлённо на него таращилась: а откуда Адская Гончая знает, что я люблю, что нет? Он что… следит за мной?!

– Изволите, чтобы я всё убрала? – обиженно вздёрнула подбородок домовушка. Мол, я существо подневольное, меня всякий обидеть норовит.

– Нет, булочку, пожалуйста, оставьте. И замените какао на кофе. Если не затруднит, – примирительным тоном попросила я её.

Глаза нечисти польщённо засияли:

– Всенепременно, барышня! Сейчас я мигом заменю, – поспешила было прочь, но остановилась и очень проникновенно, тихо добавила: – Вы, барышня, самая лучшая магичка за всё время, что я здесь обитаю… Всегда услышишь от вас и «спасибо», и «пожалуйста»… Мне будет вас не хватать… – бросила презрительный взгляд на Стужева и фыркнула: – Не то что некоторые! Нацепят кителя-погоны, а сами хамло на хамле! Скорее бы уже убрались все отсюдова! – и с лёгким хлопком растворилась в воздухе.

Я ожидала, что лорд де Стужев взбесится на заявление строптивой домовушки, но он внезапно развеселился и с громким «кхех!» выдал:

– На её месте я бы на это не надеялся. Впрочем, – бросил на меня быстрый косой взгляд, – как и на вашем: судя по всему, в этом году, дира фон Морлейтен, бал Хрустальных Цветов вам придётся пропустить: я не намерен рисковать и снимать с Академии ограждающий купол из-за того, что какой-тодевице приспичило потрясти под музыку подолом в Императорском дворце.

Новость меня так ошарашила, что я пропустила мимо ушей его колкий тон, не смогла скрыть своей радости и с надеждой воскликнула:

– Вот как? Вы сейчас серьёзно?! – заметив взлетевшие вверх брови Адской Гончей, смущённо кашлянула и придала голосу грустные нотки: – То есть… я хотела сказать… Ох, неужели всё так серьёзно?..

Насмешливое «кхех» вновь прозвучало со стороны лорда, но, тем не менее, он снизошёл до объяснений:

– В Академии были выявлены адепты Ордена Белого Шиповника. Министерство Тайны давно подозревает, что данный Орден действует против правящей императорской династии. Инспекторами будет тщательно проверен каждый, кто находится в стенах Академии, и в итоге злоумышленники будут выявлены. Да, признаюсь, кто-то может сказать, что это всё равно, что просеивать песок в пустыне через сито. Но на самом деле это всего лишь вопрос времени. А его у нас, ой, как предостаточно… Если инспекторам потребуется для поисков всё лето, значит, мы все останемся здесь именно на это время…

«А мне не надо всё лето, – мысленно запищала я от восторга. – Достаточно и двух недель! Но если Стужев избавит меня от этого позорного бала, я готова куковать здесь хоть до зимы!»

– Что ж, – вновь смущённо кашлянула я, – будем надеяться на скорейшее разрешение этого ужасного происшествия…

Техномагический браслет лорда коротко бряцнул, он взглянул на него и встал:

– К сожалению, дела требуют моего присутствия и контроля постоянно. Прошу прощения, дира фон Морлейтен. Благодарю за компанию, – коротко поклонился и удалился.

А я вновь уставилась в книгу, пытаясь скрыть свой воодушевлённый настрой: надо же, я пропущу бал Цветов! Пожалуй, сегодня лучший день в моей жизни.

Рядом со столом появилась домовушка, составила с подноса стакан с кофе и ещё одно блюдечко с булочкой. Опасливо озираясь, тихо заговорила:

– Ох, барышня, вы бы не верили ему! Нехорошее что-то у него на уме, явно замышляет этот изверг что-то против вас!.. Домовуша всё видит, всё подмечает, а барышня нет: не понимает, что волк в погонах рядом с ней бродит… Так и блещет своими синими глазищами на нашу барышню, так и облизывается, когда думает, что никто его не видит. А Домовуша видит и знает, что у него на уме: лжёт он, большой обман замыслил. Погубит он тебя, слопает, как волчище доверчивую овечку… ох-ох-ох…

Мне стало интересно, о чём таком причитает нечисть: давно известно, что эти магические существа способны видеть тайное, но из-за врождённой вредности от них зачастую бывает мало проку. Но осведомлённость Стужева, что я не люблю какао, да слова домовушки «недоброе замышляет» холодком пробирали по коже.

Я сунула руку в сумку и на ощупь быстро нашла давно валяющуюся в ней детскую заколку. Маленькая, ярко-салатовая, она была мне уже не по возрасту, а выбросить рука никак не поднималась: я выиграла её на ярмарке, и она была очень миленькая. Кажется, наконец, она мне пригодилась.

– Домовуша, а скажи, только за мной люди в форме наблюдают? Особенно вот этот человек, которого ты назвала волком? – я протянула ей подарочек.

Нечисть радостно схватила заколку и тут же нацепила на свою всклокоченную косматую шевелюру.

– Агась, наблюдает. Они все наблюдают, – моё сердце испуганно пропустило удар, но домовушка доверительно продолжила: – Они все волки. Не те, кем кажутся. Все врут. И смотрят за вами всеми. Как звери, ходят и принюхиваются. Ищут. Ждут. Ждут и ждут чего-то. Агась, Домовуша правду говорит. Пусть барышня по ночам никуда не ходит, ночью опасно. По ночам в постельке спать надо, а не по тёмным закоулкам шастать, когда голодные волки рыщут и сударушку выглядывают… Смотрят-смотрят, глаз своих синих с неё не сводят… Так и хотят схватить. А как схватят, не вырваться уже барышне и не убежать: утонет и обратно не воротится… А если воротится, то изменится…

Тьфу-ты! Вот о чём и речь: ничего путного от нечисти добиться невозможно. Если уж и берутся, то такую словесную пургу начинают нести, любой сфинкс обзавидуется.

Но, с другой стороны, слова Стужева подтверждались домовушкой. Он же говорил, что инспекторы за всеми наблюдают и всю подноготную разузнают: чем тебе не волки? Ходят, принюхиваются – всё верно. И тогда в том, что лорду известна моя нелюбовь к какао, тоже ничего удивительного нет: и на меня роют, и ко мне принюхиваются и выглядывают. Ночью на улицах Академии опасно – не то слово. Не зря же ввели комендантский час: выйдешь – считай, что сам признался в причастности к замыслам этого самого Ордена. К тому же среди сотрудников Министерства и впрямь могут быть оборотни. Эти в зверином облике церемониться не станут, задержат так, костей потом не соберёшь. Но Адская Гончая – точно не перевёртыш: он – сильный маг из достаточно старого человеческого рода.

А то, что Стужев глядит на меня, глаз своих синих не сводит… Эх, Домовуша, не так он смотрит, как мне хотелось бы… он ещё и обручён… вот тебе и враньё – всё сходится.

– Благодарю, Домовуша, выручила ты меня, – мягко улыбнулась я ей, пытаясь скрыть своё разочарование: в какой-томомент мне остро захотелось поверить, что Стужев наблюдает за мной не в силу долга, а потому что испытывает ко мне что-то. Хоть чуть-чуть. Хоть самую малость… Но нет: он волк зубами щёлк, бессердечная Адская Гончая императора. А я – глупая овца, придумавшая себе внеземную любовь.

Домовушка проникновенно заглянула мне в глаза и жалеюще погладила ладошкой по руке:

– Не ходила б ты, барышня, никуда, да не смотрела б на волка этого. Не поглядела б, сердце не ранилось. Не ранилось, и не заплакала бы. Не проронила слезу, не пришлось бы и воду заговорённую пить. А как выпьешь, так не будет тебя такой, как прежде…

Слёзы из-за её жалости вновь навернулись на глаза. Я шмыгнула носом и погладила подавальщицу по грубой ручке в ответ:

– Благодарю за совет, Домовуша…

А ведь верно! Как приеду домой, сразу воды заговорённой… тьфу-ты! То есть отворотного зелья у матушки попрошу: выпью и забуду Адскую Гончую. Перестанет по нему сердце моё сладко биться и стонать. Вырву безжалостно, освободят меня его синие глазища, и пойду за любого, на кого родители мои укажут. Вот и вся песня: стану другой, холодной… свободной.

Нечисть скептично покачала головой:

– Да разве было б в дело? Кушайте, барышня, булочку: это вам повар с извинениями передать велел… – и с тихим хлопком растаяла в воздухе.

Так тоскливо вновь стало на душе от её слов, так муторно. Будто собственными руками крылья себе за спиной отрезать надумала. Но делать нечего: я – наследная герцогиня, и на моих плечах больший груз ответственности, чем на любом другом простом человеке. На моих будущих владениях проживают тысячи людей, и если я не способна поступиться своими мелочными желаниями ради их благополучия, то кто ещё о них позаботится?

Ноэль вон, яркий образчик того, что бывает, когда правитель – эгоист. Положил на своих подданных большой эльфийский прибор, и плевать хотел, какие последствия его «истинная любовь» повлечёт для простого народа. Мой отец вспыльчив и просто так подобного оскорбления не спустит: добрососедским отношениям конец.

Эльф вполне мог подождать две-три недели, прежде чем разорвать помолвку. Тогда бы отец отнёсся со снисхождением, поняв, что бывший жених проявил уважение ко мне и дал запас времени, чтобы избежать позорного бала Хрустальных Цветов. Но Ноэль повёл себя крайне эгоцентрично, отнёсся ко мне как к вещи: выкинул из-за ненадобности и ухом не повёл. И можно быть уверенной – отец костьми ляжет, чтобы не только весь род древний эльфийский в ужасе вздрогнул, но и вплоть до самых низших сословий соседнего герцогства эльфы прочувствовали на себе всю степень его гнева.

Я мысленно застонала: ещё и это до кучи к Стужеву! Что делать, как вернуть на земли спокойствие? И самое обидное, что поговорить с отцом и попросить его не рубить с плеча я не могу: магсвязь не работает. На маман надёжи никакой, эта ведьма всегда на стороне папеньки. Встанет у него за плечом и будет подавать ему атакующие зелья, даже если весь мир будет против него. Всё, закрутился Жернов Мельника, принялся молоть и перемалывать наши жизни: отсрочка от бала Хрустальных Цветов тоже имеет свою цену.

Кабы не вернуться вместо дома на руины да пепелище… Ой, ну, это что-то я совсем краски сгустила, так и накаркать недолго. Точно, буду надеяться на лучшее: что папенька в первую очередь решит сосредоточиться над вызволением любимой дочки из осаждённой Академии, а уж после, как я буду дома, приступит к затяжной войне с эльфами. Надеяться-тобуду, а вот готовиться стану всё же к руинам: надо бы просмотреть в библиотеке всё, что связано со строительством и восстановлением после разрушительного буйства оскорблённых магов и ведьм. Благо, время теперь позволяет.

Техномагический браслет на руке коротко бряцнул сообщением, пришедшим от Мари: «Срочно дуй к тэрианскому дракарию!!!»

Боги, а там-то что стряслось?! То, что новости могут быть и не плохими, я даже мысли не допускала: с таким количеством восклицательных знаков хорошие вести не сообщают. К тому же скрывать их – не в правилах тэрианки: она вывалила бы всё на меня кучей сразу.

Сунув одну булочку в рот, я запихнула книгу в сумку и трижды хлопнула ладонью по столу в знак того, что закончила трапезничать. Но не успела я закинуть сумку на плечо, как мой заказ вернулся обратно: кофе был упакован в картонный стаканчик «с собой», а булочка – в бумажный пакетик. Ай, да Домовуша, ай, да молодец! Вот что значит «доброе слово и нечисти приятно»: не оставила наследную герцогиню подыхать от голода из-за подруженек своих заполошных.

Путь до полигона с тэрианскими загонами лежал неблизкий. Проще было бы воспользоваться портальным столбом и переместиться туда. Но, издалека увидев, что портальный артефакт на стеле не переливается магическим светом, а она сама чернеет выбитыми по бокам рунами, я морально подготовилась к пешей прогулке и загодя свернула на нужную тропинку. Подходить и выяснять, почему портальный столб отключили, у меня не было никакого желания: из-за того, что я повозмущаюсь с кучкой недовольных возле него, быстрее в пункте назначения не окажусь.

А так я просто воспользовалась моментом и перекусила на ходу. Срезав путь через небольшой парк, я не отказала себе в удовольствии от неспешного шага: торопиться некуда. Это при хороших вестях бегом бежать следует, а плохие никуда не денутся, вполне дождутся получателя.

На пути мне то и дело попадались мужчины в тёмно-синей форме Министерства Тайны. Стрельнув в меня холодными пристальными взглядами, они тут же теряли интерес и шли своей дорогой. Что-то неприятное и колкое было в этих взглядах, отчего, несмотря на тёплую погоду, морозцем пробирало по коже. Права Домовуша, ох, как права! По сравнению с простыми магами «волки» они все: вцепятся в горло и не вырваться потом из этой хватки.

К полигону от булочек не осталось и крошек на губах, а пустой стаканчик из-подкофе я выбросила в урну при входе. Точно диковинные птицы, Мари и несколько драктэрцев расселись на ограде в теньке за загонами. Ящеры парней были тут же, экипированные для полётов. Они недовольно фыркали и гулко клацали клювами друг на друга. Но делали это вяло и явно со скуки, что приходится сидеть на земле, а не парить в небе.

При виде меня один из тэрианцев насторожился, цепко оглядывая тропинку и заросли за моей спиной, – Дэриан. Скользнув напоследок внимательным взглядом по мне, словно бы я могла спрятать Энн в подмышке, разочарованно отвернулся.

Мари бросила на него косой насмешливый взгляд и озвучила вопрос, который наверняка крутился у Дэриана на языке:

– Энн не с тобой? – вместо ответа я развела руки в стороны, словно вопрошая: а не видно? – Странно, я вам обеим сообщение сбросила… Где её носит?.. Опять, наверное, в библиотеке засиделась. А ты чего так долго? Будто пешком шла.

– Я и шла: портальный столб не работает, – отмахнулась от неё и кивком поздоровалась с парнями. Драктэрцы синхронно мне покивали.

На тропинке к дракарию показалась Энн, спешащая лёгкой трусцой. Дэриан тут же оживился и глядел на полуэльфийку, точно пёс, увидавший хозяйку: разве что хвостом землю не мёл и не повизгивал от радости. Со стороны Мари вновь послышалось насмешливое фырканье.

– Простите, портальные столбы почему-то не работают, – тяжело дыша, сбивчиво оправдывалась Энн.

– А это инспекторы наверняка ввели ограничение на перемещения, – ответил один из парней из свиты Мари.

– Зачем, спрашивается? – удивлённо пожала плечами Энн. – Пока вокруг Академии барьер, из неё всё равно никому не выбраться.

– Наверное, чтобы усложнить жизнь заговорщикам против императора, – предположил другой.

– Лорд де Стужев сказал, что причастность к заговору адептов Ордена Белого Шиповника ещё не доказана. Есть только предположения и подозрения Министерства Тайны, не более, – не удержалась я.

– Тогда всё тем более странно: Орден Белого Шиповника всегда поддерживал правящую императорскую династию. Благодаря его адептам в своё время удалось победить Орден Чёрной Розы, и на Вернмэлле наступила Эра Единения, которая помогла привлечь игнис на планету и войти в состав Междумирья, – скептичным преподавательским тоном поведала полуэльфийка. – К чему искать врагов среди друзей?

– Как помогли строить, так могут помочь и разрушить, – пожал плечами тэрианец. – Бей своих, чтобы чужие боялись. Даже с нашего иномирского беглого взгляда понятно, что Орден Белого Шиповника держится особняком и не особо признаёт императорскую власть над собой. А этого, знаете ли, ни один властитель не потерпит…

Я мысленно тоскливо вздохнула: история не была моим любимым предметом. Особенно меня удручали необходимость зубрёжки дат, битв и разных междоусобиц. Я с удовольствием заменила в своём расписании часы по истории на лекарское и целительское дело, сославшись на пункты в завещании моей прапрапрабабки в отношении меня. И руководству Академии пришлось подчиниться. Тем более я не врала, и копия завещания, сданная в ректорат, стала тому подтверждением.

Единственное, что я оставила себе из исторических часов, – часы практики. На них мы, благодаря техномагическим артефактам, перемещались в смоделированное сознание какой-нибудьисторической личности и от первого лица наблюдали за развитием истории. Всё казалось таким реальным, даже запахи пудры во дворцах и пороха в битвах присутствовали. Чаще всего это были, конечно же, битвы.

В помощь студентам в образе призрака давался аватар самого политического деятеля, в тело которого ты якобы попадал. Само собой разумеется, эти аватары были техномагическими программами, с заложенными чертами характера и прочим, а настоящая сущность знаменитости, то есть душа, не беспокоилась.

Студенты повторяли какое-нибудьжизненное или историческое событие, принимая те же решения, что и прототип, а если ошибались, аватар ругался или долго и нудно читал лекцию по истории. Неуды влеплял он же. Становилось даже как-тостыдно за своё незнание.

В детстве, правда, моя матушка–ведьма как-топоказывала мне обряд по перемещению в прошлое. И даже закинула меня в своё детское тело. Но там я была просто сторонним наблюдателем и не могла руководить происходящим. Оставила она эти опыты после того, как я слёзно принялась умолять поместить меня в тело моей пращурицы, которая так пристрастно выдала указания в своём завещании по поводу моей судьбы, чтобы её глазами посмотреть на события её жизни. Не скрываю, та женщина, моя полная тёзка и прапрапрабабка, была моим кумиром с младых ногтей.

Ещё бы! Моё детское сознание будоражил тот факт, что в нашем роду была прорицательница такого уровня, что смогла предсказать моё рождение и отчего-то питавшая к моей персоне симпатию. Этакая моя личная крёстная фея, не иначе. По её указке меня ещё в колыбели обручили с Ноэлем, обучали эльфийскому языку и традициям. А когда я поступила в Академию, взяла те предметы, которые так же были прописаны в завещании: управленческое дело, повышение базового уровня боевых магов (читай: увеличение внутреннего магического резерва с помощью медитации), лекарское и целительское дело, ботаника и зельеварение. Этакий универсальный солдат, а не маг. Хотя я лично выбрала бы все предметы, которые так или иначе относились к предсказанию и прорицанию. Но, узрев воочию студентов этого курса, вновь не смогла не восхититься проницательностью своей пра: эти сомнамбулы наводили тоску и уныние своим видом и выглядели как люди, не далёкие от психиатрического дома.

И в то же самое время жизнь моей пра в нашем роду была завешана плотным покровом тайны. Летописные книги лежали в семейном хранилище, доступ в который мне закрыли до вступления в брак. О своём прапрапрадеде я знала лишь то, что он был неистово влюблён в свою супругу и ревновал её к каждому столбу до глубокой старости. Несколько мимолётных строк в семейных книгах, тоненькая пачка личных писем – вот и всё, что я могла о ней раздобыть в семейной библиотеке.

– Так ты что, виделась с лордом де Стужевым? – тихо спросила меня Энн, и я вздрогнула, выныривая из своих мыслей о пращурице.

Я бросила выразительный взгляд в сторону тут же навостривших уши парней и напоказ поморщилась, нехотя отвечая:

– Да, столкнулись в кафе…

– Мальчики! – громко хлопнула в ладоши Мари, мигом сообразив, что я не желаю распространяться об Адской Гончей при свидетелях. – Берите своих ящеров и полетайте немного вокруг: девочкам нужно посекретничать. Заодно посмотрите, чтобы нас никто не подслушивал.

Парни с нарочито громкими вздохами, расстроившись, подчинились: им же тоже было интересно послушать информацию о такой персоне, как лорд де Стужев. Но местом среди лотов на аукционе Мари они жертвовать были не готовы.

Бросая на свою возможную будущую жену жаркие взгляды, они, павлинами красуясь перед ней, один за другим прыгали в сёдла и эффектно взмывали вверх. А посмотреть, я хочу вам сказать, там было на что: обтянутые специальными костюмами для полётов мышцы тэрианцев бугрились, завораживая своей игрой и перекатами.

Мари украдкой наблюдала за ними из-под опущенных ресниц, и по тихому кошачьему урчанию, раздающемуся из её груди, я поняла, что она довольна этим небольшим представлением, устроенным в её честь.

– Дэриан, подожди, пожалуйста, – отчаянно смущаясь, окликнула тэрианца Энн. И тот тут же остановился, словно этого и ждал. – Я слышала, что ты ищешь место для службы… в общем, я хотела бы предложить тебе контракт… Конечно, сперва всё нужно обсудить с отцом, когда связь наладится… но я думаю, он не будет против…

Мы с Мари напоказ громко, обречённо вздохнули и закатили глаза: как можно быть такой мямлей?!

– Я понял вас, моя дира, – ослепительно улыбнулся Дэриан, подошёл к полуэльфийке и опустился перед ней на одно колено. Взял в свои грубые ладони её маленькую ручку и поднёс к своим губам: – Я согласен.

На мгновение я залюбовалась ими: мощный золотокожий тэрианец даже в таком положении казался внушительнее тонкой изящной Энн.

– Я буду навечно верен вам, моя госпожа… – тихо проурчал он и внезапно вонзил клыки в её запястье.

От неожиданности я опешила, Энн застонала от боли, а Мари охнула и возмущённо взвилась:

– Дэриан! Гад ты этакий! Она совсем не то имела в виду!

Драктэрец отпустил и виновато лизнул кровоточащее место, извиняясь, заглядывая Энн в глаза:

– Вот как? О, мне искренне жаль, моя госпожа… Сейчас боль уйдёт и рана затянется. Простите меня за случившееся недоразумение…

Но по блеску глаз этого наглеца я поняла, он ни капли не раскаивался. А весь его вид – не более чем хитроумная актёрская игра.

– Ты – грязный помойный кошак, а не драктэрец! – рассерженно прошипела Мари. – Если бы я знала, что ты так меня подставишь, ни за что бы не стала тебя рекомендовать!

Энн с удивлением наблюдала, как ранка от укуса на её руке затягивается и исчезает.

– Ну что ты, Мари… Произошла ошибка, Дэриан наверняка не хотел. К тому же, рана уже исчезла. Ничего страшного ведь не произошло…

– Вот как? – ядовито хмыкнула Мари. – Думаешь? В таком случае, тебе осталось только принять его кровь, обряд будет закончен, и это тупое животное… станет твоим мужем!

Полуэльфийка изумлённо уставилась на тэрианца и покраснела, а Дэриан бросил на Мари полный ненависти взгляд. Что в очередной раз подтвердило мою догадку о злонамеренности его действий.

– Простите, моя госпожа, что так получилось, – вновь с видом раскаивающегося щеночка заглянул он Энн в глаза. – Я готов нести ответственность за случившееся. Поверьте, я буду вам хорошим и ласковым мужем… Любой ваш приказ, любой каприз я выполню, даже ценой своей жизни. Вам больше не нужно будет заботиться о своём будущем: я смогу защищать и обеспечивать вас… Огражу от любых невзгод… Прошу, не прогоняйте меня…

Словно поддерживая хозяина, ящер Дэриана, смешно ковыляя, подошёл к Энн и, издав громкие недвусмысленные звуки, что-то срыгнул ей в руку, которую продолжал сжимать драктэрец. Меня от этого невольно передёрнуло: бр-р, мерзость какая! В ладони Энн оказался яркий голубой камень размером с большое куриное яйцо.

– Вы нравитесь Гхэру, – с грустной улыбкой пояснил Дэриан. – Это тэрианский сапфорит, его подарок вам. Даже со мной он не делится своими сокровищами, которые раздобыл на парящих островах Тэриана.

Ящер тихо, нежно заворковал, потираясь клювом о плечо Энн и выпрашивая ласку. Полуэльфийка осторожно погладила его яркие перья на голове, и тот прикрыл глаза, издавая мелодичный клёкот от удовольствия.

– Вот же подхалим, – послышался со стороны Мари завистливый вздох. – Каков змий! Прикрывает своего хозяина, ну надо же…

По алчному блеску её глаз я поняла, что этот камень – крайне ценный. Да и к тому же ящеры кандидатов на её мужья не проявляли к ней подобного внимания. Холодное игнорирование – вот всё, что видела от этих агрессивных тварей Мари.

– Я… я не могу сейчас дать ответ… – пробормотала Энн, вновь густо краснея.

– Да что там отвечать? – громко, ядовито прервала её Мари. – Даже не вздумай ничего принимать из его рук: вдруг он опять попытается тебя обмануть и подсунет в угощение свою кровь? Без неё не до конца сформировавшаяся связь через несколько дней исчезнет, и обряд будет считаться несостоявшимся, – и возмущённо посмотрела на меня: – А ты что молчишь? Скажи ей, чтобы гнала от себя этого подлого кота ведьмовским помелом!

Дэриан одарил нас с Мари злобным взглядом, который не сулил нам ничего хорошего. Сложив на груди руки, я невозмутимо пожала плечами:

– Не имею привычки лезть в чужие отношения. Они нравятся друг другу, это понятно и с беглого взгляда, – Дэриан с надеждой посмотрел на полуэльфийку, и Энн залилась краской ещё больше. – И причины подобного поступка Дэриана мне тоже понятны: не будь Академия сейчас на осадном положении, она бы уже помахала ему ручкой из портала и убыла домой. Поэтому Дэриан торопится и, как истинный боевой маг, действует хитростью и нахрапом. Правда, совершенно не задумываясь о её чувствах, – лицо тэрианца опять стало виноватым. – Но, по имеющимся у меня данным, у Дэриана будет ещё минимум две недели, чтобы извиниться и завоевать обратно доверие Энн…

– Лиз, так это значит… – радостно воскликнула полуэльфийка, и я спешно громко кашлянула, подавая ей знак, что сейчас не следует озвучивать свои мысли до конца. Она меня поняла и посмотрела на тэрианца: – Прости, Дэриан, я знаю, нам необходимо обсудить сложившуюся ситуацию, но не могли бы мы сделать это чуть позже?

Дэриан поднялся и обворожительно ей улыбнулся:

– Конечно, моя госпожа. Я буду ждать, когда вы меня позовёте. Позволите нам с Гхэром подвезти вас к общежитиям, когда вы закончите дела? – Энн смущённо кивнула.

Тэрианец поклонился ей и посмотрел на меня с лёгким надменным снисхождением:

– Я рад, что у моей возлюбленной есть такая мудрая подруга, как вы, дира Елизавета. Вы будете хорошей правительницей своих земель. В благодарность хочу дать совет: держитесь подальше от лорда де Стужева. Все маги при поступлении в Министерство Тайны проходят обряд памяти и теряют связь с близкими. Служба императору – вот их семья. Они не способны сделать женщину счастливой. Рядом с Адской Гончей вы будете страдать.

Ящер ласково, легонько взъерошил клювом макушку полуэльфийке и нежно курлыкнул ей на прощание, когда драктэрец запрыгнул в седло. Отковыляв в сторону, чтобы не задеть свою любимицу, Гхэр напружинился и взмыл в небо, сверкая и трепеща на ветру ярким оперением.

Я мысленно поморщилась: советы – это последнее, что я хотела бы получать в благодарность. Редкие иномирные артефакты меня вполне устроили бы взамен пустых слов.

– Показушник, – процедила ему вслед Мари. – Бракованная особь: непокорный и коварный. Сам себе на уме. Хвала богам, я рада, что избавилась от такого кандидата в мужья: он совершенно неуправляем… Но богатый. Ты, Энн, камушек-топрипрячь: он стоит целое состояние.

Энн не обратила на неё никакого внимания и, уже не сдерживаясь, радостно воскликнула:

– Лиз, получается, ты пропустишь бал Хрустальных Цветов?! Это же просто здорово! Тебе это де Стужев сказал? О, Лиз, целых две недели в закрытой Академии: ты и он… У тебя есть шанс…

– Нет никакого шанса, – недовольно перебила я её. – Мари оказалась права: Адская Гончая помолвлен. Я хорошо рассмотрела обручальную метку на его пальце в кафе сейчас.

– И что же ты намерена делать?..

Я придала лицу безразличное выражение и пожала плечами:

– Выпью отворотное зелье по приезду домой. Сейчас-то, пока он мне то и дело на глаза попадается, оно не подействует… А мамино дома сработает в самый раз: она у меня та ещё магических зелий мастерица. Набодяжит что-нибудь ядрёненькое – как звать его, потом и не вспомню…

Мари тяжело вздохнула:

– Лиз, но у них у всех обязательно какое-нибудь побочное действие имеется… Надо ли так рисковать?

– «Контролируемое побочное действие всегда можно выдать за приятный бонус», – назидательно подняв палец вверх, процитировала я слова своей матушки. – Можно заранее заказать побочку: лисий хвост или оленьи рожки на голове… Как думаете, мне пойдут оленьи рожки?

Тэрианка выразительно посмотрела на мою грудь:

– А для увеличения некоторых частей тела ничего нет?

Я возмущённо хлопнула её по рукам, которыми она старательно изобразила это самое увеличение:

– Они у меня не маленькие, бесстыжая! Ты что, предлагаешь наследной герцогине груди размером с коровье вымя заиметь?

Энн смерила завистливым взглядом груди у меня и Мари, горестно вздохнув над своими «пупырышками»:

– Лиз, а у твоей мамы подобной «побочки», без отворотного, случайно нет? Я бы прикупила…

– Тебя Дэриан сразу бросит, если твоя грудь тебя с ящера перевешивать начнёт, – мстительно хмыкнула я. – Поэтому ты сначала замуж за него выйди, чтобы он никуда деться не мог, а потом разные «побочки» у моей мамы себе заказывай.

Внезапно Энн хлопнула себя по лбу, словно что-то вспомнив:

– Ой, девочки! Я такую вещь нашла в библиотеке, закачаетесь!

И посмотрела на Мари. Нехорошо так посмотрела. Будто заговорщицки подмигнув ей украдкой.